1-ое послание к Фессалоникийцам ап. Павла 5 глава 17 стих

В заключение апостол просит фессалоникийцев «всегда радоваться» (5.16), несмотря на постигающие их скорби, для чего требуется «непрестанно молиться и благодарить Бога» за всё, что Он ниспосылает («ибо это есть воля Божия во Христе Иисусе о вас»).

1 Фес. 5: 16-22 - советы, касающиеся духовной жизни. «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте. Пророчества не уничижайте. Все испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла».

«Непрестанно молитесь»: монашество усвоило монологическую молитву — непрестанное повторение Иисусовой молитвы.

Ст. 19 и 20 в древнейших кодексах идут вместе: «Духа не угашайте, пророчества не уничижайте». Речь идет о духовных дарованиях, харисмах, о которых Апостол говорит в 1 Кор. 12. Главнейшим даром Духа, который Апостол советует не угашать, является пророчество, распространенное у протохристиан (обличение во грехе, обнаружение тайн сердца, проповедь о домостроительстве Божием).

«Все испытывайте, хорошего держитесь» («калон катэхэтэ»). Испытывайте харисмы, ибо не все виды вдохновения приходят свыше. В греческом языке два слова означают «хорошее, доброе»: «калон» — в смысле «абсолютно доброе» и «агафон» — в смысле «полезное». «Калон» — это «доброе само по себе», «агафон» — «доброе по своим последствиям». Павел употребляет «калон» как «результат испытания», «проверенное добро», «благо».

Молитва для христианина – это жизнь. Жить без молитвы в духовном отношении невозможно. Если мы не молимся, то не живем. Жизнь вечная в Божественном мире есть постоянное богообщение, постоянное пребывание в Боге и Бога в нас.

Вот почему апостол Павел пишет в своем Послании: Непрестанно молитесь. Он обращается к христианам в городе Салоники, или Солунь, как иногда его называют. Почему? Потому что именно там люди нуждались в этой молитве. Целый ряд данных указывает на то, что христианская община в Салониках была недостаточно проникнута сознанием Божия присутствия.

Мы все время ходим перед Ним. И Господь удаляется от нас, только если мы сами уходим от Него. Фактически Он всегда с нами и в нас. Когда мы отворачиваемся, то превращаемся в стружку, которая заворачивается вокруг себя. А внутри что? Пустота. И мы воображаем, что эта пустота – я, мы. Мы так замкнуто живем в себе, а по существу закрываемся от всего и всех и обожествляем свою собственную пустоту. Вот что значит жизнь без молитвы, вот что значит жизнь закрытая, свернутая, эгоистическая.

И может быть, именно потому, что за последние десятилетия так много людей отошло от Бога, от молитвы, они и свернулись вокруг себя, изолировались от всей окружающей жизни. Если в этих людях встречается какая‑то определенная религиозность, то она выражается не тем, что нужно, не в том живет, но существует во внешних своих проявлениях, достижениях, обрядоверии, религиозных войнах и Бог знает еще в чем. Но самого главного не имеет – этой открытости, Божественного присутствия, прозрачности молитвы.

Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою (Пс. 140:2), – поем мы Великим постом слова древнего псалма царя Давида. Дым, который подымается вверх и распространяется вокруг нас особым голубым облаком, имеющим удивительный аромат, который заставляет нас сосредоточиться и не растекаться мыслью, – это символ и образ молитвы. Она движется вверх, соединяет нас с небом, возносится на облака и является иконой неба, то есть иного мира, неземных категорий. Мира, который не имеет в себе ничего злого, грешного, разделяющего. Вот мы подымаем свои очи, сердце и мысль к этому Божественному миру – миру любви, правды, истины. Познаете Истину, – говорит Христос Спаситель, – и Истина сделает вас свободными (Ин. 8:32).

Иной мир – это мир свободы. Но не той, которая ведет человека к произволу и всякой преступности, а к свободе духа, выражения себя во всем святом, во всем лучшем, что есть в человеке. Вот что значит молитва.

И когда мы говорим вслед за апостолом Павлом о непрестанной молитве, это, конечно, не значит, что нужно стоять на коленях день и ночь, речь идет о том, что в нашей обычной жизни – самой простой, естественной, обыденной – мы сознаем, ощущаем и переживаем непрестанное присутствие Божие. Вот и все, больше ничего. Если у нас есть это сознание, вернее даже, подсознательное ощущение, мы уже достигли непрестанной молитвы.

Мы знаем, что один из самых лучших способов научиться этому – Иисусова молитва, которая является обращением ко Христу Спасителю, соединенным с нашим дыханием. Вот я вдыхаю воздух, и с ним я вдыхаю кислород. Он поступает в мою кровь. Кровь очищается кислородом и приносит эту чистоту в мой мозг и таким образом обновляет его. Наша жизнь возможна, она продолжается, потому что происходит необходимый обмен веществ. Это чисто физическое явление – тоже своего рода икона постоянного проникновения в нас Духа Святого.

Интересно, что и в греческом, и в русском языке корень в этих словах один и тот же: дыхание, воздух, дух. Дух Святой мы воспринимаем тоже как дух, как воздух именно потому, что это наша жизнь, что вдыхая воздух, мы живем. И так же точно, вдыхая духовно, мысленно, в нашем молитвенном переживании благодать Духа Божия, мы живем вечной жизнью, мы участвуем в Божественной вечности. И молитва Иисусова именно такова. Мы повторяем одни и те же слова: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». В этой молитве все выражено. Все! И то, что Христос – наш Господь, и то, что мы – грешные и просим Его избавить нас от этого греха, помиловать, и то, что мы ищем общения с Ним. Если мы повторяем эти слова, соединяя их с нашим дыханием, тогда мы действительно вдыхаем в себя святое, все доброе от Духа Божия, а выдыхаем – наши грехи, все мерзкое и гадкое, поселившееся в нас в результате отпадения от Бога. Мысленно сосредоточившись на нашем дыхании в сочетании со словами прошения, мы учимся так называемой умной молитве, сводя ее в наше сердце, так, чтобы мы не просто думали о произносимых словах, но также чувствовали их. И тогда мы непрестанно находимся в присутствии Божием, иногда совершенно подсознательно. Это и есть непрестанная молитва.

Она ведет нас в молитву церковную. Потому что есть большая опасность забыть, что все время, каждую минуту жизни мы должны находиться не только в Божественном присутствии, но и в общении с Церковью – то есть с другими людьми, с теми, кто уже спасся и сейчас на небе, в ином мире, со святыми, и теми, кто еще идет к святости здесь, на земле. Все они могут нам помочь – так же, как альпинисты, поднимающиеся на гору, связывают себя с товарищами для того, чтобы суметь в нужный момент поддержать соседа. Такова церковная молитва – мы молимся вместе с другими по церковному уставу: каждый час, каждый день, каждое воскресенье или каждый праздник, в соответствии с той или иной молитвой, установленной Церковью. Эта церковная молитва помогает находиться в единстве друг с другом.

Наша главная церковная божественная служба – литургия, наше основное богослужение называется «Евхаристия», то есть по‑гречески «благодарность, благодарение». Мы благодарим Бога за то, что Он нас сотворил, дал нам возможность снова спастись после грехопадения, благодарим за все, чем Он нас одаряет. Но бывает у нас и просительная молитва – когда мы обращаемся к Богу за тем, что нам нужно, и сочетаем эти линии в одной замечательной молитве «Отче наш» – молитве Господней. Когда мы просим Господа, чтобы Он простил нам согрешения, как мы прощаем нашим должникам, тем, кто против нас согрешили; и даровать нам сегодня то, что нам нужно для нашей жизни, для нашего питания: «хлеб наш насущный даждь нам днесь» (Мф. 6:11-12) – «дай нам сегодня необходимый нам хлеб».

Но бывает, конечно, и неразумная молитва, когда мы просим у Бога то, что нам не нужно и даже, может быть, для нас вредно. Знаете историю про мальчика, который, увидав, как бабушка перед сном вынимает свои зубы и кладет их на полку, стал молиться, чтобы Господь дал ему такие же? Иногда мы становимся такими малыми детьми – не в хорошем смысле, а в дурном. Впадаем в детскую недоразвитость. И тогда, конечно, наша молитва остается без ответа.

Мы должны хорошо понимать, когда просим чего‑нибудь у Бога, насколько это нам нужно и полезно. И в какой степени это разумно. Как говорят святые отцы, вся суть трезвения – в трезвости молитвенной. То есть не болтать в молитве всякую нелепицу. Спаситель говорил, что в многословии мы не будем услышаны.

Действительно, каждый из нас знает по опыту, что, когда нам и правда что‑то нужно и просимое – благо для нас, мы его получаем. И очень часто.

Очень часто мы не замечаем того, что получаем, мы забываем, не обращаем внимания. Знаете, когда человек ждет автобуса на остановке, он замечает все машины с неподходящими номерами. Но когда получает тот, который ему нужен, то считает это вполне естественным, садится в него и забывает. Забывает, что часто получает больше подходящих автобусов, чем тех, которые проходят мимо. Знаете, в этой жизни мы часто бываем такими. В молитве это очень часто случается. Мы принимаем все как должное. А нам нужно в этом трезвении молиться разумно, мудро, искренне и, что самое главное, честно.

Но все это приложится, если мы будем с самого начала переживать и ощущать присутствие Божие. Не отвлекаясь мыслями куда‑то в другие земные миры. Не думая о том, что я буду делать сейчас или завтра, и забывая и даже не обращая внимания на слова молитвы, так просто повторяя без всякого смысла то, что мы читаем, и в обрядоверии нашем считать, что помолились. Нет, это не молитва.

Трезвение по учению святых отцов – это еще и отсутствие всякой фантазии в молитве. Например, представляем себе Бога в человеческом образе. Мы должны быть очень осторожны с тем, чтобы не воображать. Святые отцы говорят, что эта склонность отвращает нас от молитвы. И часто воображение приводит к прелести. То есть люди прельщаются, когда воображают, что они находятся уже на высотах молитвы, – и видят разного рода фальшивые видения в своем воображении, которые на самом деле увлекают их в сторону. Поэтому надо быть и в этом отношении трезвыми и помнить, что присутствие Божие невообразимо, потому что Бог непредставим, Он не может войти в наши представления, Он гораздо больше, чем наш маленький умишко, который думает, что он все понимает. Нет, присутствие Божие – это ощущение, которое охватывает все наше существо; так же, как мы чувствуем тепло, видим свет, всю жизнь вокруг себя, – так же мы чувствуем присутствие Того, кто есть Источник нашей жизни. Тогда наша молитва станет истинной, подлинной, тогда в ней появится жизнь, она станет радостью, гимном Богу, который выходит из сердца не вымученно, а как бы выливается от всего нашего радостного ощущения Божественного присутствия.

Молитва – это исполнение всех «во благих» желаний наших, то есть всего доброго, что живет в нашем сердце. Молитва – это сила, которая помогает переживать все трудности. Даже если мы еще не получили ответ от Бога, мы обретаем эту силу уже в ее словах. И если мы сможем заканчивать каждую нашу молитву словами Спасителя, сказанными Им в Гефсиманском саду перед страданиями – «если возможно, да мимо Меня идет чаша Моя, но да будет не Моя воля, а Твоя»/// (Мф. 26:39), – в которых он всецело отдавал себя Отцу Небесному, тогда мы освободимся от всякой эгоистической ноты. И станем действительно молящимися в Духе и Истине (Ин. 4:24). Дай Бог, чтобы именно таким молитвенным настроением души мы обретали Божественную благодать.

Как избежавший великой опасности, воссылает он Давид такое благодарение освободившему его Богу и говорит: Благословлю Господа на всякое время (Пс. 33:2). Избежав смерти, он как бы полагает для себя уставы жизни, настраивая душу свою на строгий образ деятельности, чтобы ни одной минуты времени не оставлять без благословения, но при начале важных и неважных дел обращаться к Богу. Не стану думать, говорит он, будто бы что-либо делается моим старанием или приключается по случайному стечению обстоятельств, но на всякое время благословлю Господа — не только при благоденствии, но и в несчастные времена жизни. Этим наученный апостол говорит: Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите.

См. Пс. 33:2

***

Для молитв и псалмопения, как и для многого другого, пригодно всякое время... Таким образом мы достигаем душевной собранности, когда, по вышесказанному, при всяком действии будем у Бога просить успеха в делании, воздавать благодарение Даровавшему деятельную силу и соблюдать цель благоугождения Ему. Ибо если не употребим при этом такого способа, то как может быть совмещено сказанное у апостола: Непрестанно молитесь и занимались трудом и работою день и ночь (2 Фес. 3:8)?

***

<...> молиться надобно всегда, при всяком случае... Вкушая хлеб, воздай благодарение Давшему его. Надеваешь одежду — благодари Даровавшего нам покровы... Пришел ли день — благодари Даровавшего нам солнце... Когда смотришь на небо и увидишь красоту звезд, молись Владыке видимого и поклонись наилучшему Художнику Богу, Который "вся Премудростию сотворил еси" (Пс. 103:24).

Когда увидишь, что вся животная природа объята сном, опять поклонись Тому, Кто посредством сна разрешает нас от непрерывности трудов... Таким образом, непрестанно будешь молиться, не в словах заключая молитву, но через все течение жизни приближаясь к Богу, чтобы жизнь твоя была непрерывною и непрестанною молитвою.

Молитва, согласно общему представлению, — это свободно сформулированный или уже данный в устоявшейся форме текст; например, «Отче наш» — наиболее употребительная христианская молитва. Молитва имеет определенную продолжительность, и иногда она, как «Отче наш», сравнительно коротка.

Молиться означает в таком случае или свободное обращение к Богу, или использование ранее созданного текста. Но как бы долго кто-либо ни молился подобным образом, его «собеседование с Богом» поневоле ограничено временем.

Призыв Иисуса всегда молиться (Лк. 18:1) и апостола Павла — молиться непрестанно (1 Фес. 5:17) должен был бы в таком случае означать молиться часто, возможно даже очень часто, и ничего более. Однако отцы древнего монашества, в отличие от некоторых отцов Церкви, поняли это увещевание совершенно буквально.

«Нам не было повелено постоянно работать, бодрствовать и поститься, но было заповедано „непрестанно молиться", потому что те деяния исцеляют страстную часть души, хотя для работы требуется тело, которое по своей немощи не всегда способно к трудам; молитва же делает ум чистым и крепким для борьбы, и ей присуще обращаться к Богу и без этого тела, а также сражаться с бесами за все силы души»Евагрий. Слово о духовном делании, 49 (Цит. изд. С. 104)..

То, что предписание апостола Павла следует понимать буквально, было ясно не только одному Евагрию: такого же мнения придерживались и другие отцы древнего монашества. Но если сам принцип не вызывал разногласий, то осуществление его ставило вопросы.

«Вопрос. Как можно „всегда молиться"? Ведь тело устает от богослужения.

Ответ. Не только стояние на ногах во время молитвы называется „молитвой", но также и „непрестанная“ молитва.

Вопрос. Что значит „непрестанная"?

Ответ. Если ты ешь, пьешь, находишься в пути или занят какой-либо работой, не уклоняйся от молитвы!

Вопрос. Но если ты занят беседой с кем-либо, как можно исполнить заповедь „всегда молиться"?

Ответ. В отношении этого апостол сказал: Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом (Еф. 6:18). Если же ты, беседуя с кем-либо, не посвящаешь себя молитве, молись прошением.

Вопрос. Какой молитвой следует молиться? Ведь тело устает от богослужения.

Ответ. „Отче наш, Иже еси на небесех…“.

Вопрос. Какую меру следует соблюдать во время молитвы?

Ответ. Никакая мера нам не указана. Ибо „всегда молиться“ и „непрестанно молиться“ не имеет меры. И потому монах, который молится только тогда, когда встает на молитву, по сути, не молится.

И добавил: кто хочет исполнить это, должен считать себя единым со всемиЕвагрий. Слово о молитве, 125: «Монах есть тот, кто считает себя единым со всеми, поскольку он желает видеть в каждом без исключения самого себя». Это значит: «Любить ближнего как самого себя!» и воздерживаться от сплетен»J.-P. Guy, Un entretien monastique sur la contemplation. Recherches de Sciences Religieuses 50 (1962) 230 и след. (nr. 18–22)..

Молиться «всегда» и «непрестанно», стало быть, не означает ничего иного, кроме как молиться всегда и везде, но не в качестве дела, выполняемого наряду с другими, но одновременно с ними! О том, как можно достичь этого, здесь не говорится, однако при внимательном прочтении можно заметить, что отец, отвечавший на вопросы, указывает на важное различие между молитвой (proseuché) и прошением (dèesis). Говоря о первой, он приводит в качестве примера молитву «Отче наш», которая повсюду читается вслух, а как совершается прошение, нам не сказано. Отсылка к Еф. 6:18 говорит о том, что оно каким-то образом совершается «в Духе».

Поэтому мы хотим поставить несколько вопросов, связанных с «техникой» «непрестанной молитвы» и тем «методом», с помощью которого можно овладеть ею и упражняться в ней.

Из «Русского странника» и «Добротолюбия», книг святых отцов, которые он всегда носил с собой, стали известны многие специфические исихастские методы, которые разработали в XIII–XIV веках византийские монахи. Они садились на низкую скамеечку и в согнутом положении тела контролировали свое дыхание. Эти методы, предназначенные для «исихастов», то есть монахов, живущих в строжайшем уединении, методы, которыми можно пользоваться лишь под руководством опытного учителя, всегда останутся доступными лишь немногим. Однако то, что мы знаем о практике древних отцов, остается благодаря своей простоте вполне достижимым для обычных людейСр. G. Bunge, Das Geistgebet. Köln, 1987. С. 29 и след. («Непрестанно молитесь»)..

Египетские отцы-пустынники с самого начала имели свои традиции и обычаи, которые отражали их особый образ жизни, а сам их образ жизни соответствовал поставленной ими цели.

«Часы молитвы и богослужебные песнопения суть церковные предания и хорошо учреждены для оглашения всех людей в молитвах, также и в общежитиях монашеских для согласия многих. Однако живущие в скиту ни часов, ни песен не читают, но наедине упражняются в рукоделии, чтении и размышлении и через определенные промежутки времени становятся на молитву.

Что касается вечернего правила, то скитские монахи читают двенадцать псалмов, в конце каждого псалма вместо славословия говорят „Аллилуйя“ и творят молитву. Так поступают они и во время ночного бдения: читают двенадцать псалмов, а после псалмов садятся за рукоделие»Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Подвижническия наставления, 21 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 564)..

Скитским монахам были известны, таким образом, только два вида богослужения: вечерня после захода солнца и четырехчасовое ночное бдение вплоть до восхода солнцаТам же, цит. выше. С. 66., что включало в себя и ручной труд, которому, впрочем, они посвящали и весь день. Этот ручной труд монахи, жившие по уставу святого Пахомия, не оставляли даже во время общей молитвы, и он не только не отвлекал их духа от нее, но, напротив, способствовал его сосредоточению. Скитские монахи или, вернее, тот монах, которому писал Иоанн Газский, имели обыкновение говорить следующее:

«Если ты сидишь за ручной работой, то должен выучить наизусть и читать псалмы. В конце каждого псалма, сидя, молись так: О Боже, помилуй меня убогого! (Пс. 50:3). Если одолевают тебя помыслы, тогда добавляй: Боже, Ты зришь мою нужду, поспеши на помощь мне! (Пс. 69:6).

Когда три раза пройдешь четки, поднимись для молитвы и, преклонив колена и встав вновь, сотвори названную молитву»Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Подвижническия наставления, 21 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 564)..

Метод чрезвычайно прост. Он состоит в том, чтобы, прервав работу, в данном случае перебирание четок, с «небольшими интервалами», точно известными, подняться на молитву с сопутствующими ей метаниями. Так например, Макарий Александрийский и его ученик Евагрий творили по сто молитв в деньPaladios, Historia Lausiaca 20 (Butler. C.63,13 и след.) и 38 (В. С. 120, 11).и, стало быть, по сто коленопреклонений. Это, по-видимому, было нормальным «правилом»J 741 (Regnaut, Série des anonyms. С. 317)., но можно найти и другие указания, поскольку всякий имел свою личную «меру»См. Regnault, La priere continuelle „monologistos“… Irenikon 48 (1975). C. 479 и след..

Во всех случаях дух во время работы не оставался праздным, но был занят либо «медитацией», либо вдумчивым повторением стихов Священного Писания, чаще всего псалмов, которые именно для этой цели заучивались наизусть. За подобной «медитацией» всякий раз следовало одно кратчайшее молитвенное призывание, которое творилось сидя. Его содержание не фиксировалось, и даже если оно принимало какую-то устойчивую «форму», то эта форма могла быть по желанию изменена. Ни названные «молитвословия», ни эти молитвенные призывания не были особенно долгими, да и никакой нужды в этом не было.

«Что касается удлинения молитвы, то когда ты стоишь на молитве или „молишься непрестанно", согласно словам апостола, то тебе не нужно удлинять молитву всякий раз, когда ты поднимаешься на ноги, ибо твой ум пребывает в молитве в течение всего дня»Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Подвижническия наставления, 21 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 565)..

При молитвах более долгих всегда существует опасность рассеяния, потому что концентрация внимания быстро исчезает или, что еще хуже, демоны начинают сеять свои плевелыПреподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования египетских подвижников, 9 (Цит. изд. Гл. 36, с. 349). Так же и Augustinus, Epistula СХХХ. 20, цит. ниже. С. 93.. Что же касается содержания, то эти малые молитвы целиком проникнуты библейским духом. Они преобразуют в личную молитву услышанное Слово Божие или берут его просто таким, каково оно есть.

«Когда стоишь на молитве, ты должен молиться об освобождении себя от ветхого человекаСм. Еф. 4:22, Кол. 3:9., или произносить „Отче наш", или то и другое вместеBarsanuphios und Johannes, Epistula 176. и потом сесть за рукоделие»[Святые преподобные отцы Варсануфий и Иоанн. Подвижническия наставления, 21 (Цит. по изд.: Добротолюбие. Т. 2. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 565)..

* * *

Никому, кто хочет «истинно молиться», не должно показаться трудным, исходя из этих очень простых принципов, разработать свой собственный «метод», который, разумеется, должен принимать в расчет жизненные обстоятельства каждого и в особенности его работу. При внимательном рассмотрении мы увидим, что отцы-пустынники не вели какой-то особой молитвенной жизни, отделенной от обычной, но работали, как и все люди, чтобы жить, и спали шесть часов ночью. Их молитвенная жизнь совпадала с их повседневной жизнью и пронизывала ее до такой степени, что дух их «пребывал в молитве в течение всего дня». Ничто не могло нарушить этого состояния: ни внешние обстоятельства, ни «беспокойства», ни беседа.

«Братья рассказывали: „Однажды мы пришли к старцам и, по обычаю помолившись и обменявшись приветствиями, сели. В конце беседы, когда мы собрались уходить, мы попросили прочитать молитву. Тогда один из старцев сказал нам: „Как, разве вы не молились?“ Мы ответили: „Войдя сюда, мы сотворили молитву, авва, а затем беседовали“. Сказал старец: „Простите, братья, но один из братьев, что сидел с нами и говорил с нами, сотворил тем временем 103 молитвы“. После того как он сказал это, они помолились и оставили нас“Nau 280.».

Легко понять, что такое делание, для которого, конечно, очень полезно, но отнюдь не обязательно удалиться — на время или навсегда — в безмолвное место, рано или поздно с помощью Божией приводит дух в «состояние молитвы», при котором прекращается пустое блуждание помыслов и дух «застывает», ибо его внутренний «взор» неотрывно направлен на Бога. Евагрий так определяет сие вожделенное «состояние»:

«Состояние молитвы есть навык бесстрастия, который с помощью наивысшей любви (éroti) восхищает любомудренный (philósophon) ум на духовную высоту»Евагрий. Слово о молитве, S3 (Цит. изд. С. 82)..

Такое «восхищение» свидетельствует о том, что духовное делание человека достигло своей цели и вслед за этим Сам Бог, то есть Сын и Дух, действует в нем. И «молитва» теперь уже не особое дело нашего духа, стоящее в одном ряду с другими видами деятельности и потому по необходимости ограниченное временными рамками, но совершенно естественное состояние, поскольку оно является действием духа, «подобающим достоинству ума»Там же, 84 (Цит. изд. С. 86)., столь же непроизвольное и естественное, как дыхание.

«Всегда Христом дышите и веруйте в Него», — призывал умирающий Антоний своих учениковAthanasios, Vita Antonii, 91, 3 (Bartelink).. Молитва — это духовное дыхание души, ее подлинная и настоящая жизнь.

* * *

Этот идеал непрерывного пребывания в молитве современному человеку может показаться «типично монашеским»Уже Кассиан (Собеседования, 9. Гл. 2) указывает на «непрерывное постоянство молитвы» как на «цель всякого монаха и совершенство сердца».. Однако в действительности он гораздо древнее монашества, ибо принадлежит к тем «древним неписаным традициям», которые отцы Церкви возводили к самим апостолам. Уже Климент Александрийский писал о своем идеале истинного «гностика», вся жизнь которого — «это молитва и диалог с Богом»Klemens von Alex., Strom. VII, 73,1., «ибо он молится при всех обстоятельствах: во время прогулки или в компании, отдыхая, читая или начиная разумную работу. И если в келье своей души он сохраняет лишь одну мысль и с воздыханиями неизреченными (Рим. 8:6) призывает Отца 1 Пет. 1:17., то Он уже рядом в то время, как тот еще молится»Klemens von Alex., Strom. VII, 49,7..

Древние монахи лишь придали этому идеалу устойчивую форму, которая по своей простоте доступна каждому, кто действительно серьезно к нему стремится. Ибо всякая душа по самой своей природе предназначена к тому, чтобы «славить Господа».

Всякое дыхание да хвалит Господа (Пс. 150). Если «свет Господень», по Соломону, — это «дыхание человека», тогда всякое разумное творение, которое дышит этим «светом», воздает хвалу Господу Evagrios, In Ps. 150,6i. Цит. Притч. 20:27..

Речь идет не о том, что нужно безостановочно произносить слова молитвы, но (а) о частой молитве; (б) об особом молитвенном настроении, когда человек постоянно «предстоит Богу». Подробнее эта тема раскрыта в Еф. 6:18.

Отрывок 5:12–22 также содержит наставления, которые ап. Павел дает своим читателям. Он напоминает долг любви внутри общины и вне ее, начиная с предстоятелей и кончая внешними (стт. 12–15), и в кратких незабываемых формулах дает наставления касательно личной духовной жизни верующих (стт. 16–22). Призыв «не угашать духа» (ст. 19), по всей вероятности, имеет в виду духовные дары, из которых два: дар пророчества и дар исследования духов.

Кроме веры необходима еще неотступность в молитве, к чему призывал фессалоникийских христиан апостол Павел: «Непрестанно молитесь». Надо знать, что просимое не будет нам дано с первых слов, мы должны показать свою горячую и твердую надежду единственно на Бога.

Радость о Господе, непрестанная молитва и славословие Бога – вот положительные проявления христианской души, которая, будучи полна ими, может находиться в таком настроении, что никакие несчастия и неприятности не могут расстроить ее и отвлечь от Господа. В этом заключается наивысший закон бытия и жизни о Боге, к Которому призваны только избранные Его чрез Христа. «Таково уж свойство христианской веры(говорит Ф. Титов), что человек, искренно усвоивший ее себе, примирившийся со всеми людьми и всецело предавший себя воле Божией, всегда радуется «духовною радостию», постоянно молится и за все благодарит Бога». Глубже входя в дело, преосв. Феофан пишет: «ход жизни духовной в каждом таков: пришедши в чувство и покаявшись, христианин полагает намерение работать Господу неуклонно и, приняв благодать чрез таинства, начинает, духом горя, ревновать о Богоугождении, уклоняясь от всякого зла и творя всякое добро. Когда в сем порядке, вследствие трудов в подвигов, душа начинает очищаться от страстей, приходит к ней чувство здравия и спасения, наполняет сердце радостию, какою радуется больной, когда выздоравливает. В то же самое время сердце более и более прилепляется ко Господу, и, неотступно держа в Нем внимание, зарождает непрестанную молитву, в которой сказуется не одно прошение, но прошение с благодарением – за все, что получено, получается и имеет быть получено (Кол. 4:2). Все это означил св. Павел в кратких, но многообъятных положениях; только в показаниях своих он идет не снизу вверх, а сверху вниз» *). "Всегда благодарить – есть свойство души любомудрствующей. Ты потерпел какое-нибудь зло? Но если хочешь, оно вовсе не будет злом. Возблагодари Бога, и зло обратится в добро. Скажи подобно Иову: буди имя Господне благословенно во веки» (св. И. Златоуст).

*) Имея в виду, что наставление Апостола о молитве и радости сходны с словами других посланий (Рим. 12:12; 14:17; Флп. 3:1; 4:4. Кол. 3:15,17 и др.), исследователи отрицательного направления видят в этом неблагоприятное позаимствование. Но так как слова эти находятся среди многих других несходных, то можно считать их и незаимствованными (подробнее о сем см. в исследовании Ф. Титова, стр. 278–279).

 Непрестанная молитва есть неотъемлемая черта духа христианина. Жизнь христианина, по Апостолу, сокрыта со Христом в Боге (Кол. 3:3). В Нем и нужно ему постоянно пребывать своими вниманием и чувством, это и есть непрестанная молитва. С другой стороны, всякий христианин есть храм Божий, в котором живет Дух Божий (ср. 1 Кор. 3:16. 6:9; Рим. 8:9). Этот-то Дух, пребывающий в нем и ходатайствующий, молится всегда о нем воздыханиями неизглаголанными (Рим. 8:26) и через это научает его самого непрестанной молитве. Всякому должно быть очевидно, что заповедь Апостола не ограничивается одним исполнением положенных молитв в известные часы, но требует всегдашнего хождения пред Богом, посвящения всех дел Богу, всевидящему и вездесущему, возгреванием теплого обращения к Нему умом в сердце. Вся жизнь во всех ее проявлениях должна быть проникнута молитвою. Тайна же ее – в любви к Богу, она направляет к Нему наше сердце и единит нас с Ним (см. 1 Кор. 6:17).

Никогда не должно пребывать в праздности и прекращать изучение Писания, молитву, духовные песнопения и светоносное, согласное с правдою, делание, чтобы, вознерадев о себе самих, при расслаблении нравов, не утратить нам теплоты благодати. Посему-то божественный Апостол повелевает, взывая: «духа не угашайте» (1 Сол. 5, 19). Да и в ветхозаветном законе, как неоднократно ты слышал, предписано: «огнь на алтаре да горит на нем», — то есть, во владычественном души, — и «не угасает» (Лев. 6:12).

Так все люди должны благодарить Бога, по сказанному: о всем благодарите; отсюда и другое изречение апостола: непрестанно молитеся, то есть чтобы иметь памятование о Боге во всякое время, на всяком месте и при всяком деле. Так, если кто делает что-нибудь, то должен помнить о Творце предлежащей вещи, то есть если видишь свет – не забудь о Даровавшем его тебе; если видишь небо и землю, море и все существующее – удивляйся и прославляй Создателя; если надеваешь на себя одежду – познавай, чей она дар, и воспевай Промышляющего о твоей жизни. И просто: всякое движение да будет тебе поводом к славе Божией и вот – ты непрестанно молишься. От всего этого радуется душа, по слову апостола (См.: 1 Сол. 5, 16–17), ибо памятование о Боге веселит ее, говорит святой Дорофей, приводя свидетельство Давида, который сказал: помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76:4).

Чтобы поддерживать это постоянное радостное настроение, нужно непрестанно, без опущения, в известное время упражняться в молитве и притом должно не только высказывать прошения, но и уметь выражать благодарность Богу за все Его благодеяния, ибо это напоминание самому себе о полученных благодеяниях будет возгревать, оживлять нашу молитву. Благодарить за все, что с нами случается, следует особенно потому, что Бог Сам желает от нас этой благодарности за те великия блага, какия Он даровал нам через И. Христа, в Котором все стало наше. (ст. 18 ср. Кор. 3:21 и след.). 

Апостол предлагает целый ряд трогательных, исполненных пастырской любовью увещаний: о непрестанной радости о Духе Святом, о молитве и благодарении Богу, а также призывает не угашать духовных дарований (1 Фес. 5:16–22) омрачением духовно-душевно-телесного организма (1 Фес. 5:23).