К Титу послание ап. Павла 2 глава 12 стих

  Но благодать не насильно спасает нас, а помогает развиться лучшему в нас самих. Тит. 2: 12 — благодать научает «...нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке».

Но тот, кто желает получить часть в спасительном даре Божием, должен себя готовить, как готовят себя «званые на брачную вечерю Агнца» (Откр. 19:9). Такой человек отвратит свой дух от земной суеты и обратит его на вечное. Чтò именно следует для этого делать, – этому нас научает та же благодать Божия. Она выступает как наставница, которая нас ведет и воспитывает. Она учит нас через откровение слова Божия в христианской проповеди (Тит. 1:3), через уразумение смысла Святого Писания, которое «богодухновенно и полезно для научения» (2 Тим 3:16). Проповедникам же Евангелия благодать дает премудрость и терпение в учительстве и наставничестве (2 Тим 2:25).

Благодать, пришедшая с Богоявлением во Христе, производит в нас чудо морального преображения, помогая отвергнуть «нечестие и мирские похоти», то есть безбожное поведение и мирские суетные желания и страсти, которые не должны господствовать над нами, ибо они «погружают людей в бедствия и пагубу» (1 Тим. 6:9) и закрывают доступ к Богу. Святой Иоанн Златоуст объясняет: «С какой ревностью мы отвергли идолов, с такой же, говорит, отвергнем и нечестие, и мирские похоти. Ведь и это – идолы. … Все то, что приносит нам пользу только для настоящей жизни; все, что исчезает вместе с на­стоящей жизнью, есть мирская похоть».

И та же благодать Божия, пока мы живем в этом преходящем мире, помогает нам придерживаться трех основных принципов поведения в окружающем нас обществе: жить «целомудренно, праведно и благочестиво». Относительно «целомудрия» следует сказать, что изначальный смысл этого слова – «скромное здравомыслие», умение управлять своими страстями и инстинктами. Златоуст поясняет: «целомудрие, как всегда я говорю, состоит не только в том, чтобы воздерживаться от прелюбодеяния, но и в том, чтобы быть свободными и от прочих страстей». Что же касается увещевания «жить праведно», то на языке Пастырских посланий это означает жить, отдавая должное Богу и людям, жить достойно.

Now I am confident that what it means to “renounce impiety and worldly desires” can be understood from what we have explained above: “They confess to know God, but they deny him by their deeds.” Through opposites, opposites are explained. Therefore “desires” are “worldly” that are suggested by the ruler of this world.And since they are “of the world,” they pass away with the clouds of this world. But when we live in Christ “chastely” and “justly,” that is, sinning neither in body nor in mind, we should also live “piously” in this world

Видишь, как наряду с наградами он ставит и добродетель? И это дело благодати, чтобы отклонять от забот житейских и возводить к небу. Здесь он указывает на два явления (Христовы); и подлинно их два – первое благодатное, а второе для воздаяния и правосудия. "Отвергнув", – говорит, – "нечестие и мирские похоти". Вот основание всякой добродетели! Не сказал: чтобы мы избегали, но: "отвергнув"; отвержение означает большее удаление, большую ненависть, большее отвращение. С каким расположением, с какой ревностью мы отвергли идолов, с такой же, говорит, отвергнем и нечестие, и мирские похоти. Ведь и это – идолы, т. е. мирская похоть и любостяжание; и это он называет идолослужением. А мирские похоти – все то, что приносит нам пользу только для настоящей жизни; все, что исчезает вместе с на­стоящей жизнью, есть мирская похоть. Поэтому мы не должны иметь к этому никакого отношения. Христос пришел для того, чтобы мы отверглись "нечестия". Нечестием он называет (нече­стивое) учение, а мирскими похотями порочную жизнь. "Целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке".

Видишь, что целомудрие, как всегда я говорю, состоит не только в том, чтобы воздерживаться от прелюбодеяния, но и в том, чтобы быть свободными и от прочих страстей? Сле­довательно, и любостяжательный – не целомудрен; как тот (пре­любодей) пристрастен к телесному наслаждению, так этот (любостяжательный) к богатству; даже последний невоздержаннее первого тем более, чем менее сильное влечение управляет им. Так и всадник, не тот считается особенно бессильным, который не в состоянии сдержать коня быстрого и неукротимого, а тот, который не может совладать с конем смирным и послушным. Неужели так? Неужели страсть к богатству слабее, нежели страсть к телесному наслаждению? Это всем из­вестно и открывается из многого. Во-первых, страсть к те­лесному наслаждению происходит в нас необходимо; как происходящая необходимо, она и обуздывается с великим трудом, потому что она внедрена в нас от природы. Во-вторых, древние мало рассуждали о страсти к богатству, а о стра­сти к женщинам много, ради сохранения целомудрия. Живущего законным образом с женой даже до старости никто не станет осуждать; а корыстолюбивого (осуждают) все; и даже из внешних (языческих) философов многие презирали бо­гатство, а женщин – никогда. Так эта страсть сильнее той. Но, так как слово наше обращено к Церкви, то будем приво­дить доказательства не извне, а от Писаний. О любостяжании блаженный (Павел) почти в виде заповеди говорит так: "Имея пропитание и одежду, будем довольны тем" (1 Тим. 6:8); а о женах так: "Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе" (1 Кор. 7:5).

И часто он преподает правила касательно законного сожития. Он позволяет удовлетворять это пожелание и вступать во второй брак, с великим попечением говорит об этом предмете и нигде не подвергает за это наказанию; а преданных корыстолюбию везде осуждает. Также и Христос каса­тельно богатства многократно заповедал, чтобы мы убегали проистекающего от него вреда; а о воздержании от жены (говорил) не так. О богатстве, послушай, что говорит Он: "кто не отрешится от всего, что имеет" (Лк. 14:33); но нигде не сказал: иже не отречется жены, потому что знал, какое Он этим установил бы насилие. И блаженный Павел говорит: "Брак у всех да будет честен и ложе непорочно" (Евр. 13:4); между тем попечения о богатстве он нигде не называет честным, а напротив. И Тимофею пишет он: "желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу" (1 Тим. 6:9). Не сказал: хотящие приобретать, но: "обогащаться". Но чтобы вы убедились в этом и на основании общих суждений, необхо­димо привести и такие доказательства. Так, кто однажды ли­шился богатства, тот не будет волноваться страстью к нему, потому что ничто так не возбуждает страсти к богатству, как обладание им. А страсть к телесному наслаждению не такова, но многие, и оскопив себя, не уничтожали мучающего их внутреннего огня, потому что эта страсть, внедренная в нас от природы, остается в прочих членах. К чему же мы сказали все это? К тому, что любостяжательные тем невоздержнее прелюбодеев, чем менее сильной они возмущаются страстью; а, скорее всего это происходит у них не от страсти, а от нерадения (о благах духовных). Там пожелание так естественно, что, хотя бы иной и не приближался к жене, природа действует и производит свое; а здесь так не бывает.

В этом месте Апостол касается того, что соделано для нашего спасения Богом, и того, что требуется для той же дели от нас самих. Под благодатию здесь разумеются но только дары Святаго Духа, возрождающие пас и утверждающие в жизни духовной, но н все вообще домостроительство нашего спасения: вочеловечепие Сына Божия, дарование евангельскаго закона, искупительная смерть, спасительное воскресение: Ин. 3:16; 1 Кор. 15:3-5. Христианство есть также искупление от греха жертвою Христовою, затем таинственое соединение с Христом, Который есть Глава, а мы—члены тела Его: Еф. 5:23, 30; Кол. 1, 18; 2, 19. Об этом и говорится в ст. 14. Не одним только учением совершает Христос наше избавление от греха, но и тем, что приносит Себя в жертву за нас и дает питаться нам Телом и Кровию Его: Ин. 6:53-55; 1 Кор. 10:16; 11, 26. И при этом нельзя думать, что для нас и за нас сделано все и что нам остается только покоиться, веруя в свое спасение, как несомненное и неотъемлемое, нет, Апостол отсекает эту мысль, когда говорит: «ревностный (народ) к добрым делам»: ст. 14,—показывая этим, что, научившись от Христа, получив искупленно от Него, возлагая на Него, как на своего Царя и Главу „блаженное упование": ст. 13, мы должны ревностно заниматься совершением добрых дел: Иак. 2:24-26. По учению Евангелия, Царство Небесное усилием берется: Мф. 7:12; 11, 12.

Перечисленные наставления два раза (2:11–14; 3:3–7) прерываются догматическим учением, которое в обоих случаях имеет значение обоснования учения практического. Как уже было отмечено, догматическое учение Пастырских посланий совпадает с учением посланий из уз. Апостол противополагает спасительную благодать Божию греховному прошлому человечества и не проводит при этом различия между иудеями и язычниками. Он говорит о всех людях (2:11; 3:2) и употребляет формы первого лица множественного числа (2и слл., 3и слл.). В основании Церкви (ср. 2:14: «...очистить Себе народ особенный») лежит искупительный подвиг Христов (2:14). Обильное излияние Св. Духа подается нам чрез Христа в Крещении, которое называется «банею возрождения и обновления» (3:5–6). Понятие «возрождения» (собств.: «пакибытия», греч. παλιγγεσία, ср. Мф 19:28) есть понятие эсхатологическое. Эсхатологическое упование и подчеркнуто в 3и еще больше в 2:13. В этом последнем случае нашего внимания требует слово ε̉πιφάνεια (по-русски: явление, ср. 2и 3:4, явилась). Оно употреблялось в позднем греческом языке, когда была речь о явлении бога, и вошло в терминологию царского культа в эллинистических государствах и императорского культа в Римской империи. Достаточно напомнить, что эллинистические владыки нередко называли себя Епифанами. Применяя эти же термины ко Христу, ап. Павел переводил христианское учение на общепонятный язык. При этом он не ограничивался тем, что звал Тита утверждать верующих в эсхатологическом уповании, но свидетельствовал и о божественном достоинстве Христовом. Очень вероятно, что в 2ап. Павел говорит не о двух лицах Св. Троицы: Отце и Сыне, но только о Сыне, Которого он, при таком понимании, открыто называет Богом. В литургическом употреблении Православной Церкви два отрывка Тит. 2:11–14 и 3:4–7, из которых первый говорит о Богоявлении, а второй содержит упоминание Крещения, соединены в одно чтение, которое предлагается вниманию верующих на Литургии в праздник Богоявления.

В этом месте апостол касается того, что сделано для нашего спасения Богом, и того, что требуется для той же цели от нас самих. Явися благодать Божия спасительная всем человеком. Здесь под благодатию разумеются не только дары Святого Духа, возрождающие нас и утверждающие в жизни духовной, но и все вообще домостроительство нашего спасения: вочеловечение Сына Божия, дарование евангельского закона, искупительная смерть, спасительное воскресение. Все это «явилось», взошло над миром, как солнце, животворя, пробуждая и спасая людей (Сравни употребление слова «благодать» ниже 3,4; Рим. 5:2; 2 Кор. 8:9). Затем апостол останавливается на одном из действий вышеназванной благодати, – на том, что она научает нас, чтобы мы, «отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке». Это не значит, чтобы христианство состояло только из одного учения, чтобы Христос был только Учителем, а мы, христиане, только учениками Его. Христианство есть также искупление от греха жертвою Христовою, затем таинственное соединение с Христом, Который есть Глава, а мы – члены тела Его (Еф. 5:23, 30; Кол. 1:18, 2:19). Об этом и говорится в ст. 14: «Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония». Не одним только учением (как думают толстовцы) совершает Христос наше избавление от греха, но и тем, что приносит Себя в жертву за нас, Своею жертвою примиряет нас с Богом, так что никакое беззаконие не может отделять нас от Бога (Кол. 1:12–14, 20). Но и этим не ограничился апостол в изображении дела Христова; Божественный Учитель и великий Первосвященник восхотел Сам быть Главою просвещенных и искупленных Им людей, и это выражается в словах апостола: «очистить Себе народ, особенный», народ составляющий удел или достояние Христа, неразрывно соединенный с Ним, как с своим Главою и Царем. Что же требуется в христианстве от самих людей? или можно думать, что для них и за них сделано все, и им остается только покоиться, веруя в свое спасение, как несомненное и неотъемлемое (как думают пашковцы)? Нет, апостол отсекает эту мысль, когда говорит: «ревностный (народ) к добрым делам – показывая этим, что, научившись от Христа, получив искупление от Него, возлагая на Него, как на своего Царя и Главу, «блаженное упование», мы должны ревностно заниматься совершением добрых дел: это – наша часть в нашем спасении, без исполнения которой мы отпадем от Христа, соделаемся недостойными своего звания.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 127++

Явися благодать Божия, Под благодатью Божией очевидно разумеет здесь Апостол все домостроительство спасения людей о Христе Иисусе Господе нашем. спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце (Тит. 2:11, 12). Примечательно, как сими апостольскими словами обличается лжеучение об оправдании одной верой без добрых дел. Что лютеране поверхностно и неверно понимают многочисленные и сильные выражения Ап. Павла об оправдывающей вере (особенно из посланий к Римлянам и Галатам), наилучшим доказательством сего может служить вышеприведенное место. Можно ли с большей силой выразить, чем здесь Апостол выражает, ту мысль, что вся цель домостроительства, совершенного на земле воплощенным Спасителем человеком, в том и состоит, чтобы внести новое деятельное начало в жизнь людей, и чтобы перестроить людскую жизнь по этому новому и жизненному началу, а не умиротворить только людей успокоительной надеждой спасения ради крестных заслуг Его? Вера в Господа Иисуса Христа и Его искупительные заслуги должны, конечно, предварять и обусловливать наше спасение, но чтобы оно на самом деле совершилось, нужно – по Апостолу – чтобы и мы на самом деле, отвергшись нечестия и мирских похотей, целомудренно, праведно и благочестно проводили жизнь в нынешнем веке.

Явление благодати, спасающей о Христе Иисусе, все совершившееся дело домостроительства нашего спасения и будущее блаженство, имеющее открыться после второго славного пришествия Бога и Спасителя нашего, все это совершилось для того, чтобы люди оставили греховную жизнь и жили благочестиво и свято, ожидая мздовоздаяния сообразно с жизнию, а не с положением в обществе или государстве. Почему и рабы могут и должны сподобиться благодатной жизни, ибо благодать Божия явилась для всех, чтобы всем помочь в разум истины придти и достигнуть спасения вечного. «Благодать Божия, – говорит преосв. Феофан, – это домостроительство спасения в Господе Иисусе Христе, – что Сын Божий воплотился, пострадал, умер, воскрес, вознесся на небо и Духа Святого ниспослал, Который чрез Апостолов устроил Церковь Божию на земле, в которую всякому вход открыт: приходи, принимай учение верою, освящайся таинствами и затем живи свято, под руководством пастырей, раб ли ты, или свободный, чтобы прекрасным житием ревностно украшать учение Спасителя нашего Бога».

Обращая внимание на название Иисуса Христа Богом, св. Иоанн Златоуст восклицает: «где те, которые говорят, будто Сын меньше Отца? Великого, говорит, Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Когда называет он Его Богом великим, то называет великим не по отношению к чему-либо, но безусловно великим, таким, после Которого уже никто не велик, потому что всякий другой велик по сравнению, а не по природе, Он же велик без сравнения».

«Рожденный же от Духа есть чадо Божие. Чувствуя же себя таким, чувствует, что Божий есть и все Божие своим имеет и прямой есть наследник Божий. Таким образом, упование блаженства вечного есть неотемлемая черта во внутреннем настроении христиан, и они пребывают на земле, ждуще Его. По смерти верные вступают в преддверие сего Царства. Полное же ублажение последует по воскресении (общем). Знают сие блаженные и желательно ждут явления в славе Христа Господа, умеряя сие желание разве благожеланием к живущим на земле».

Причина, по которой все христиане должны отказаться от прежних греховных привычек, указывается апостолом тут же. Благодать Божия явившаяся во Христе подобно солнцу осветила в непроглядной тьме пребывавший мир и, как солнце, по всюду разливает жизнь, дает человеку силы для духовнаго развития, спасает всех людей, повсюду находящихся, а след., и Критяне могут и должны ею воспользоваться для освящения своей жизни. Она, подобно педагогу, отучает нас от нечестивой жизни и ея удовольствий и утверждает в благочестии, причем, однако, и мы должны помогать ей с своей стороны, (почему ап. и говорит: аа поживем). В этой благочестивой жизни должна укреплять нас надежда на пришествие нашей великой Надежды, т. e. И. Христа и именно на откровение нашего великаго Бога и Спасителя И. Христа во всей Своей славе. (Ап. называет здесь великим Богом и Спасителем нашим И. Христа, а не Бога Отца; это видно из того, что член Τού и местоим. ημών относятся к обоим родительным падежам—μεγάλου θεού и σωτήρος, а слова: И. Χρίστου составляют приложение к предыдущим словам, соединенным посредством члена и местоимения). Кроме надежды на славное будущее христиан должна побуждать к святости жизни и мысль о прошедшем. Тит должен напоминать верующим, что Христос для того и на смерть предал Себя, чтобы освободить нас от грехов и соделать чистыми, святыми. Поэтому мы не должны допускать, чтобы великая жертва Христова оказалась для нас безплодною.

Догматическим содержанием Послания является указание на пришествие в мир новой животворящей силы – «благодати Божией, спасительной для всех человеков» (Тит. 2:11), через воплощение, страдания, смерть и воскресение Господа Иисуса Христа, ниспослание Духа Святого и устройство Церкви Божией на земле. Явление этой благодати совершает наше спасение. Но она не насильно спасает нас, а только помогает развиться лучшему, святому в нас самих: «научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке» (Тит. 2:12).

Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце. (Тит. 2:11-12). 
Если память жизни и деяний Святых естественно приводит к размышлению В Христ. Чтен.: Если кончина и память добродетельных и святых естественно приводит мысль...  о добродетелях и совершенствах, которыми жизнь их была ознаменована: то к настоящему торжественному воспоминанию посвящения Богу В Христ. Чтен.: К настоящей торжественной памяти славнаго преставления от земли на небо...  Преблагословенныя и Пречистыя Девы Марии что может быть ближе, как размышление о девстве и целомудрии?
Ибо не Она ли положила твердое основание девства? Не Она ли возвела оное до безмерной высоты?
Мир ветхозаветный ревновал о чадородии, а потому и о браке, домогаясь родить Спасителя мира. Он так мало понимал и чтил девство, что девство, навсегда чуждое брака, было для него предметом оплакивания. Дщерь Иеффаева, которая должна была умереть, «не познав мужа», не только «иде сама, и другини ея, и плакася девства своего на горах», но и после смерти ея «от дней до дней исхождаху дщери Израилевы плакати о дщери Иеффая Галаадитина четыре дни в лете» (Суд. 11:38:40). Жизнь Иоанна Крестителя, и, еще прежде, жизнь Пророков Илии и Елисея, – вот ранния указания на достоинство девства: но и сии указания в свое время не поняты; потому что Евреи чаще видали Пророков, не чуждающихся жизни супружеской, как например: Моисея, Самуила и других. Были от начала мира человеки Божии: но первая Дева Божия есть Преблагословенная Мария. В непорочности младенческой быв посвящена Богу на всегдашнюю чистоту, Она сделалась первым, навсегда непоколебимым, основанием Ангельской на земли жизни.
И в какой, больше нежели небесной, высоте, Она показала нам достоинство девства! От Евы до Нея, женский пол, так как и мужеский, служил закону брака, в чаянии той награды, что рано или поздно произведет на свет благословенное Семя, которое «сотрет главу» адскаго «змия» (Быт. 3:15), и о Котором «благословятся вси язы́цы земнии» (Быт. 22:18): но сия награда не браку была предназначена. Брак мог раждать только человеков. Одно девство достойно было родить Богочеловека.
Но прежде нежели скажу что нибудь о девстве собственно для вас, которые меня слушаете, опасаюсь помысла, который, может быть, захочет отражать от вашего сердца слово о девстве. – «Девство Пресвятыя Богородицы, избранное быть приятелищем воплощения Сына Божия, есть единственное в роде человеческом, которое как пред собою не имело примеров, так и по себе не будет иметь подражателей» – То правда, что не будет другаго воплощения Бога Слова, ни другой Матери Божией: однако братия, из сего не должно заключать, будто девство Преблагословенныя Марии не представляет нам никакого примера для подражания, не подает никакого учения для жизни.
Если Дева Мария удостоена высочайшаго избрания Божия: то разсуждайте, почему сие сделано? Скажете: по особенной благодати Божией? – Не спорю. Но разсуждайте далее: благодать Божия может ли быть в противоречии с правдою Божиею? – Нет, без сомнения. Если в человеке несогласие с самим собою есть нелепость: кольми паче в Боге, существе всесовершенном, должно быть совершенное согласие свойств и действий, сродное чистейшему единству. Итак, если Дева Мария удостоена высочайшаго избрания по благодати Божией; то равномерно и по правде Божией. Превыше всех вознесена Она избранием; потому что превыше всех явилась достойною избрания, по своим душевным качествам и расположениям, и, между прочим, по чистейшему девству, которым Она, как солнце, взошла, очевидно превыше всего древняго, верно же и превыше всего грядущаго мира. Отсюда надлежит заключить, что если Преблагословенная Мария чистейшим девством достигла высочайшаго и безпримернаго избрания Божия: то, хотя и не возможно равное сему избрание, однако подражающий, по возможности, Ея девству, по правде Божией, может, подобно Ей, уповать особенной благодати Божией, особеннаго избрания, особеннаго приближения к Богу. Если Ее одну девство соделало честнейшею Херувим, и славнейшею без сравнения Серафим: то Ея подражателей по крайней мере оно может соделать равными Ангелам. Если Ее одну девство соделало осененною скиниею Духа Святаго, Материю Сына Божия: то может оно тем не менее и другия души соделать дщерями Божиими, ближними Царя небеснаго, невестами Христовыми. Сие именно возвещает нам тайнознаменательный псалом: «приведутся Царю девы в след ея» (Пс. 44:15).
Если умозаключения кажутся вам не довольно надежны; а речи Пророков и гадания не довольно ясны: то хотите ли от Самого Господа узнать о равноангельном достоинстве девства? Слышите собственное слово Его: «в воскресение ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божии на небеси суть» (Мф. 22:30); или, как пересказывает другой Евангелист, «равни суть Ангелом» (Лк. 20:36). Состояние, в котором ни женятся, ни посягают, следственно, всегдашнее девство, Господь называет состоянием равноангельным.
Хотите ли узнать из слова Божественнаго, что девство не только для многих возможно к соблюдению, но и для всех вожделенно? – Слышите слово Апостола Павла к Коринфянам: «хощу, да вси человецы будут, якоже аз» (1 Кор. 7:7). Что значит: «якоже аз»? – Сие изъясняет он далее в том же Послании: «еда не имамы власти сестру жену водити! Но не сотворихом по области сей, но вся терпим, да не прекращение кое дамы благовествованию Христову» (1 Кор. 9:5:12). То есть, он лишил себя помощи и утешений брачнаго состояния, чтобы тем безпрепятственнее заниматься проповеданием Евангелия. Следственно и всем Апостол желал бы того, чтобы посвятили себя на служение Богу и благочестию в девстве.
Хотите ли видеть высокий жребий, уготованный девству от Бога? – Смотрите очами тайновидца Иоанна: «и видех, и се Агнец стояше, на горе Сионстей, и с ним сто и четыредесять и четыре тысящи, имуще имя Отца Его написано на челех своих». Он слышал их «поющих песнь нову пред престолом Божиим, и никтоже можаше навыкнути песни, токмо сии» В Христ. Чтен.: «Которой никтоже можаше навыкнути кроме их...» . Кто ж это? – спросите вы. – Он ответствует: «сии суть, иже с женами не осквернишася: зане девственницы суть: сии последуют Агнцу, аможе аще пойдет; сии суть куплени от людей, первенцы Богу и Агнцу» (Откр. 14:1-4).
Видите превосходное достоинство девства. Полюбопытствуйте знать, что такое девство, и как сия добродетель совершается.
Каждый, по собственному опыту, знает девство, как естественное состояние, предшествующее браку, не испытавшее таин брака, не пробужденное к познанию их. Но это есть только несовершенный начаток того, о чем теперь беседуем. Это еще только трава лилии, а не цвет; только леторосль яблони, а не яблоко благовонное. Девство младенчества, потому самому, что есть просто естественное состояние, не есть дело свободы, ни плод подвига, следственно не есть еще добродетель. Прилично называется оно «невинностию», потому что в нем «нет вины», противуположной девству; но и все тут: а еще нет в нем превосходнаго достоинства, принадлежащаго девству совершенному.
Девство, как подвиг, как добродетель, как цвет чистоты, как плод целомудрия, как путь совершенства, является тогда, когда человек, в возрасте, по обыкновенному ходу телесной природы, более или менее располагающему к супружеству, не предаваясь влечению природы, не увлекаясь обычаем, примерами, приятностями и нуждами общежития, решается не приобщаться браку, а соблюсти девство навсегда.
Но как и подвизающийся не будет увенчан, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5): то решающийся на подвиг девства должен знать, всегда помнить и соблюдать главный закон сего подвига, состоящий в том, чтобы подвиг девства предпринимаем и проходим был для Бога. «Царствия ради небеснаго», говорит Сам Верховный Законоположник девства Иисус Христос (Мф. 19:12); и Апостол: – «не оженивыйся печется о Господних, како угодити Господеви. – Не посягшая печется о Господних, како угодити Господеви, да будет свята и телом и духом» (1 Кор. 7:32:34). Угождение Богу, и для сего освящение духа и тела есть цель подвизающихся в девстве. Кто бежит на поприще девственной жизни не к сей цели: тот не к венцу бежит. Для того девственник и устраняется от супружества, чтобы особенная склонность к существу земному не задерживала, или не кривила его стремления к Богу. По сему стремлению всею силою ума и любви к Господу, и по направлению всей деятельности к благоугождению Ему, девствующая душа и называется невестою Небеснаго Жениха.
Из сего главнаго закона девства не трудно уразуметь, что телесное удаление от всего, принадлежащаго браку, не есть совершенное девство, а только низший степень онаго: ибо стремление и приближение к Богу, как Существу духовному, может и должно совершаться собственно в духе; девство же тела отъемлет только препятствия стремлению духовному, и пресекает стремления противоположныя. Отсюда происходят разныя подробныя правила девства.
Господь сказал: «всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Посему, как есть любодеяние сердца: так должна быть и противоположная сему пороку добродетель – девство сердца. Подвизающийся в сей добродетели должен сохранять сердце свое чистым от всякаго плотскаго вожделения, от всяких помыслов, противных целомудрию; невольныя приражения нечистых помыслов без укоснения отражать, для сего бдеть осторожно над движениями своих помышлений и желаний, занимать и ограждать ум и сердце свое, то упражнением в Слове Божием, то внимательною, внутреннею молитвою.
Как Господь показал, что любодеянию сердца бывает служителем око: то в противоположность сему и око надлежит обучать, чтобы оно служило девству, то есть, отвращать взоры от всякаго соблазнительнаго предмета, а на представляющиеся неизбежно, взирать без страсти, без помысла, видя не видеть, и, как можно скорее, пресекать опасное видение. И сие-то есть, умерщвлять чувство зрения, по завещанию Господнему: «аще око твое десное соблазняет тя, изми е, и верзи от себе» (Мф. 5:29). Отсюда покрывало на очах, пустынножительство, затворничество.
Но если для охранения девства от соблазна и нечистоты нужно умерщвлять чувство зрения: то, по сравнению, можно понять и убедиться, что подобным образом нужно умерщвлять и прочия чувства, как то: слух – от слышания нескромных и соблазнительных речей, вкус, обоняние, осязание – от соответствующих им ощущений, наклоняющих к неге и роскоши. Отсюда упражнение в молчании, пост, сухоядение, простота и суровость в одежде, одре, жилище, порабощение и умерщвление тела трудом, молитвенными бдениями, коленопреклонениями.
Чтобы сократить изображение девства в одну черту, привожу прекрасное и многознаменательное изречение святаго Златоуста: «корень и плод девства есть жизнь распятая» (О девст. гл. 79).
Но не много ли уже беседую я о предмете, о котором многие из слышащих могут думать, что сие не до них касается? В самом деле, Господь Сам предварил нас, что не все способны девствовать: «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Мф. 19:11). Он Сам призывал к подвигу девства не всех, но только тех, которые способны, которым дано сие дарование: «могий вместити, да вместит» (Мф. 19:12). И пoелику девство не для всех; то вы можете даже спросить: для чего ко всем об оном беседуем? – Приемлю сей вопрос. Он приведет меня к цели и к концу моего слова.
Ко всем говорим о девстве: потому что между всеми находятся те, «имже дано есть» сие; и слово ищет между всеми тех, которых Бог призывает слышать и творить оное, и которых человек часто не знает.
Ко всем говорим о девстве: чтоб и брачные знали, что есть состояние выше брака; чтобы смиренно мыслили о браке; и чтобы, уважая девство, хотя в других, и смиренно мысля о браке, приобретали браку благословение, близкое к благословению девства.
Ко всем говорим о истинном девстве: чтобы, зная оное, остерегались ложных путей буиих дев, которыя, с невозженными светильниками ума, без сердечнаго елея, скитаются вдали от чертога, и, вместо небесной любви к небесному Жениху, питают в себе только вражду против благословеннаго брака. Ибо еще с Апостольских времен «дух явственне глаголет, яко в последняя времена, отступят нецыи от веры, внимающе духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестию, возбраняюще женитися» (1 Тим. 4:1-3).
Наконец, ко всем говорим о девстве: чтобы и брачные и безбрачные, от высокой красоты девства, от средняго благообразия честнаго и непорочнаго брака, осторожным и заботливым оком различали неблагообразие того состояния, которое ни златаго таланта девства, ни сребрянаго таланта брака не возделывает верно по воле Господа всех талантов и даров. Девство и брак не для всех: но целомудрие для всех. «Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно праведно и благочестно поживем в нынешнем веце». – Что значит «целомудренно»? – Или в чистоте девства, или в честности брака, в том и другом случае, с «отвержением мирских похотей», и в особенности «плотских похотей, яже воюют на душу» (1 Пет. 2:11). Только так живущие в нынешнем веке, могут «ожидать блаженнаго упования» в будущем (Тит. 2:13). Аминь.

Здесь встречаем наименование «мирских похотей», в которых, впрочем, заключаются и плотския, потому что им противополагается «целомудренное» житие.   Апостол Иаков пишет: «похоть заченши раждает грех» (Иак. 1:15). Из сего надлежит заключить, что похоти так же многообразны, как многообразны грехи. Апостол Иоанн пишет: «все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть» (1 Ин. 11:16).