К Римлянам послание ап. Павла 8 глава 35 стих

В поэтическом воодушевлении апостол Павел восклицает, что теперь уже ничто не сможет отлучить нас от любви Божией: «Кто нас отлучит от любви Христовой: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» (8:35). Никакие временные трудности и земные несчастия не могут разлучить человека с Богом.

Правда, продолжение этого списка преград может быть куда менее понятно современному читателю: «Ибо я убеждён, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни настоящее, ни будущее, ни силы, ни высота, ни глубина, ни какая другая тварь не сможет нас отлучить от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (8:38-39).

«Ни жизнь, ни смерть» не могут отлучить нас от Иисуса Христа. Если мы живём в общении со Христом, то и умрём тоже с Ним; а поскольку умираем мы вместе с Ним, мы и воскреснем также с Ним. Смерть вовсе не разлучает со Христом; она лишь шаг навстречу к Нему; она вводит нас в присутствие Христа.

Никакие времена не могут разлучить нас с Иисусом Христом, говорит Павел, имея в виду настоящее и будущее. Иудеи делили время на век нынешний и век грядущий. Поэтому апостол Павел говорит: как в этом мире нас ничто не может отлучить от Бога в Иисусе Христе, так и тогда, когда этот мир погибнет и наступит новый век, связь со Христом пребудет неизменной.

Никакие пагубные небесные силы не разлучат нас с Иисусом Христом. В большинстве случаев ангелы рассматриваются апостолом Павлом как враждебные Богу силы.

В заключение этого списка апостол Павел говорит о высоте и глубине. Он употребляет эти понятия как астрологические термины. Древний мир преследовала мысль о господстве звёзд над человеком. Люди верили, что судьба человека определяется звездой, под которой он родился. «Высота» (греч. — гупсома) - это время, когда звезда находилась в своём зените и оказывала наибольшее влияние; «глубина» (греч. — гатос) — время, когда звезда находилась в самой низкой точке, откуда она должна взойти и оказать влияние на судьбу человека. Павел уверяет: звёзды не могут повредить нам; даже когда они восходят, они бессильны отлучить нас от любви Божией

Когда праведник остается один, если он всегда с Богом? Когда одинок тот, кто никогда не отделяется от Христа? Кто отлучит нас от любви Христовой? – вопрошает апостол. – Я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангел (Рим. 8:35, 38). Когда отдыхает от трудов тот, кто никогда не отдыхает от благодарности, завершающей его труд? Чем ограничивает себя тот, для кого целый мир – богатство? Как можно оценить того, кто недоступен пониманию? Кажется, что он неизвестен, а его знают, кажется, что он умирает, а он живет, кажется, что он печалится, а он всегда весел, и беден и щедр тот, кто не имеет ничего, но всем владеет Ср. : 2 Кор. 6:8-10. Ибо праведник не заботится ни о чем, кроме неизменного и достойного. И потому, даже если он кому-нибудь кажется бедным, считает себя богатым тот, для кого мерилом служит вечное, а не временное. 

И он добавил: Это УТЕШИЛО МЕНЯ В УНИЖЕНИИ МОЕМ, ИБО СЛОВО ТВОЕ оживило МЕНЯ (ПС. 118:50). Это надежда, которая по Твоему слову выпала мне и утешила меня, чтобы я мог переносить горести настоящего, давала мне уверенность и в будущем. Послушай, как она нас утешает: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или опасность, или меч? Как написано: за Тебя предают нас смерти всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание (Рим. 8:35—36). 

По Ап. Павлу, Божественная любовь (греч. «агапи») есть результат не столько чувств, сколько воли и ума. Это несокрушимая доброжелательность даже к тем, кто не вызывает нашей симпатии или даже неприятен нам, кто не любит нас или кого не любим мы. «Агапи» — это непоколебимая благожелательность, постоянное искание евангельских блаженств, стремление к высшему благу. Даже если ближний жестоко обижает и оскорбляет нас, мы к нему всегда сердечны, милостивы и благожелательны, так же как к нам милостив и долготерпелив Бог. «Агапи», т. е. Божественная любовь, — это свойство ума, ищущею истину, и воли, стремящейся ко благу, она по смыслу очень близка к Божественному милосердию. «Агапи» не мс гит за обиду и всегда содействует спасению ближнего независимо от того, каков он. Ап. Павел в своих посланиях использует разные греческие слова, означающие ліббовь; например, «филия» — чувство привязанности к чему-либо, любовь к родине, патриотизм; «сторги» — семейная любовь, любовь к родственникам, соплеменникам. И лишь «агапи» означает любовь Божественную. Что касается распространенною греческою слова «эрос» (страстная, плотская любовь), то оно ни разу не встречается во всем Новом Завете, хотя некоторые Отцы используют его в своих писаниях.

Воспитанный в школе известнейшего фарисейскою законоучителя Гамалиила, Ап. Павел хорошо знал, что иудейская теология с глубокой древности основывалась на том, что Яхве любит Израиль. Бог любит Свой народ и как отец: «...Аз возлюбих его и из Египта воззвах сына Моего» (Ос. 11: 1). И как мать: «Забудет ли женшина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49: 15). И как верный муж: «И будет в той день, наречет Мя муж мой, глаголет Господь, а не прозовет Мене ктому Ваалим» (Ос. 2: 16).

Став Апостолом язычников, Павел возводит упование спасения к его первоисточнику в любви Бога Отца. Наше спасение имеет начало в Боге, Который любит нас и хочет нас спасти. Любовь Божия есть любовь отеческая, и мерой любви Бога к нам служит любовь Его к Сыну: «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?» (Рим. 8: 32). Свою любовь к Сыну Бог приносит в жертву Своей любви к людям. Тем самым упование спасения получает у Ап. Павла теоцентрическое обоснование.

Беспредельность Божественной любви доказывает волю Божию явить Свою всемогущую силу, а активность спасительною служения Сына, .пребывающею в теснейшем единении с Отцом, определена Его равнобожественным достоинством: «...Иже и есть одесную Бога, Иже и ходатайствует о нас» (Рим. 8: 34). Если смерть Христова есть выражение Божественной любви, то великое значение Его ходатайства объясняется Его воскресением и прославлением. Это — христоцентрическое упование спасения, не отрывающееся в то же время и от теоцентрических корней. Спасительное служение Сына, понимаемое Апостолом какдело Божественной любви, выражается в предстательстве за нас Христа.

Славянский перевод: «Кто ны разлучит от любве Божия...» (Рим. 8: 35) восходит к чтению греч. «Фэу» - («Божией») по Синайскому (IV в.) и Александрийскому (VI в.) кодексам. В параллельной форме Афонского кодекса (VI в.) вместо «Фэу» стоит «Христу»: «Кто отлучит нас от любви Христовой?». Понимание предстательства Христова (Рим. 8: 34) как проявления Его любви к нам - ключевая идея Апостола. От любви Божией Ап. Павел с такой естественностью переходит к любви Христовой, что переход почти не улавливается.

В Рим. 8: 39 Апостол торжественно исповедует свою уверенность в том, что никакая сила и никакая тварь не могут «...нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем». Тем самым Божественная любовь возводится к ее первоисточнику в Боге Отце. К этому источнику восходит и любовь Христова. Христоцентризм Павлова благочестия и в этом случае имеет теоцентрическое основание.

Для выражения понятия «отлучение» в Рим. 8: 39, так же как и в Рим. 8: 35 («Кто ны разлучит от любве Божия...»), используется глагол «хоризо». Обыкновенно Ап. Павел обозначает этим глаголом расторжение брака, например: «...оженившимся завещаваю не аз, но Господь: жене от мужа не разлучатися» (1 Кор. 7: 10). Подразумеваемое отлучение сознается Апостолом как величайшее несчастье для того, кого оно постигает. Используемый глагол «хоризо» в значении отлучения от Бога восходит к тексту Септуагинты, например: «Строптивая бо помышления отлучаютот Бога...» (Прем. 1: 3).

Христоцентризм Ап. Павла сосредоточен, однако, не только на Божественной любви к нам, но вместе с тем и на той любви, которую мы должны имегь ко Христу. На любовь Бога к людям Апостол призывает отвечать взаимной жертвенной любовью ко Христу. В Рим. 8: 36 цитата из Пс. 43 имеет именно этот смысл добровольной жертвы ради Христа: «...Тебе ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения» (Пс. 43: 23). В разночтениях Рим. 8: 37 Синайского и Александрийского кодексов вместо «силою Возлюбившею нас» стоит «ради Возлюбившею нас» или, в широком смысле, «по любви к Возлюбившему нас». Славянский перевод: «Но во всех сих препобеждаем за Возлюбльшаго ны».

В Рим. 8: 28 прямо говорится о «любящих Бога»: «...любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу».

В Рим. 8: 29 речь идет о нашем спасении как усыновлении Богу Отцу и братотворении Христу: «...дабы Он был первородным между многими братиями». Это одновременно проявление братской любви Христа как Первородною из многих братьев и наша ответная любовь к Небесному Отцу и Божественному Брату. Начало любви есть Бог. Он есть Отец, любящий Своего Единородною Сына и распространяющий Свою отеческую любовь и на нас. Любовь Его к Сыну, Которым Он жертвует для людей, есть одновременно проявление Его безмерной любви к нам. Любовь Божия к нам получает свое выражение в любви к нам Христа. Но понимание спасения не исчерпывается возведением любви, которую нам являет Христос, к ее истокам в Боге. Через Христа восходит к Богу Отцу и наша ответная любовь.  )

Любя Христа, мы любим в Нем Бога Отца. И іюгда Павел говорит, что никакие страдания, никакая тварь не отлучит нас от любви Христовой, или от любви Божией во Христе (Рим. 8: 39), он подразумевает при этом не только несокрушимость любви Божией к нам, но исповедует и свою любовь к Богу Отцу и Его Сыну. Эта любовь тоже не боится никаких испытаний и, утверждаясь в Боге, не трепещет противостояших Ему сил. Павел знает не только то, что его не оставят Бог Отец и Христос, — он столь же твердо уверен в том, что и он не оставит Их.

Заключительные слова (Рим. 8): «...яже о Христе Иисусе Господе нашем» дают высший смысл нерасторжимому духовному единству Апостола с Богом. Всем личным связям Апостол противополагает любовь Божественную, которая стремится к единству Церкви: «...как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12: 4, 5).

Значение любви Божией и любви Христовой как любви нисходящей и любви восходящей открывается в любви между братьями. В любви ко Христу как Первородному брату (Рим. 8: 29) в собственном смысле подразумевается и получает освящение и любовь к братьям великой семьи — Церкви. Соединенные любовью со Христом, мы соединяемся в любви Христовой друг с другом.

Павел сопоставляет два аспекта отеческой любви Божией: к Своему Единородному Сыну и к нам. Любовь Бога к людям сопоставима лишь с

любовью к Сыну Отца, «Иже убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его...» (Рим. 8: 32). Отечески-сыновние отношения между верующими являются человеческим отражением Божественною Отцовства и Божественною Сыновства. «Сего ради, — говорит Апостол, — преклоняю колена моя ко Отцу Господа нашего Иисуса Христа, из Негоже всяко отечество на небесех и на земли именуется» (Еф. 3: 14, 15).

Любовь человеческая — даже в самых смиренных своих проявлениях — есть отблеск любви Божественной. Изливаясь на нас во Христе, Божественная любовь имеет начало в Отце. Наша ответная любовь восходит к Богу как любовь сыновняя и обнимает наших братьев на земле во Христе как Божественном Брате.

От любви Христовой верующею не может отлучить никакое страдание, никакая тварь. «...Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8: 39).

Чтобы нагляднее донести до римлян свою мысль, Павел использует астрологические термины «высота» и «глубина» — астральные экстремумы. «Высота» (греч. «ипсома») — максимальный подъем звезды (апогей), когда звезда входит в зенит и оказывает, как утверждают астрологи, максимальное влияние на человеческую судьбу. «Глубина» (греч. «вафос») - когда звезда находится в самой низкой точке перед восходом (перигей) и оказывает минимальное воздействие на человека. Никакие звезды, никакие гороскопы, никакая астрология не могут отлучить нас от Божественной любви. Все астральные силы и духи звезд ниже благодати, обитающей в нас до тех пор, пока мы живем в Божественной любви. Когда связь любви разрывается, человек может превратиться в раба и игралище астральных, космических или, если называть вещи своими именами, демонических, бесовских сил.

Рим. 8 является кульминационной точкой Послания к Римлянам, центром догматического учения Ап. Павла.

«Кто отлучит нас от любви Божией» Многие говорят: «Я всего боюсь. Ой, что произойдет со мной? Вдруг против нашей воли на нас поставят печать антихриста?» На это святой Павел отвечает: «Кто нас отделит от любви Божией?»

«Скорбь, или теснота». Скорби, постигающие нас на земле, могут отделить от любви Божией? Разве от этого любовь пропадет? Нет. Теснота, то есть какие-то тесные обстоятельства, могут ли каким-то образом лишить общения с Богом? Нет. Бывает, что плохо живется. Например, сгорел дом. Разве это отделило нас от любви Божией? Лишили нас каких-то земных благ, обошли по службе. Ну и что? Лишит ли нас это любви Божией? Нас нельзя лишить самого важного — любви Божией, поэтому христианин, независимо от ситуации, пребывает совершенно спокойным. Вспомните историю про святителя Василия Великого, который сказал: «Со мной сделать ничего нельзя. В ссылку меня не сошлешь, потому что я везде странник и пришелец. Отнять ничего не получится, ибо все — Божий подарок. Можете забирать. Пытать меня не можете, потому что я болен и долго не выдержу. Если убьете, то большое спасибо, что вылечили мою печень». Теснота никоим образом не отлучит христианина от любви Божией. Бог полюбил нас и призвал, так кто отделит нас от Его любви? Скорбь или тесные обстоятельства? Нет, не отделят.

«Или гонение». Бывает, людей выгоняют за имя Христово. Пишет святитель Феофан Затворник: «И в семействе, и в обществе восстают и не хотят терпеть, чтобы между ними жил такой; и или прямо выгоняют, или притеснениями и неприязнями самого заставляют убежать»¹. Случается, что, когда в нехристианской семье появляется христианин, его начинают гнать, вытеснять из семьи, и он убегает. Но разве это гонение отделяет от любви Божией? Нет, не отделяет. Наоборот, Евангелие очень жестко говорит, что в такой ситуации надо плясать от радости, «ибо велика… награда на небесах» (Мф. 5:12).

«Или голод, или нагота». Продолжает толкование святитель Феофан Затворник: «И убегает, — нередко ни с чем и в чем был; следствием чего неизбежным бывает глад и нагота — кормиться нечем, одеться не во что»¹. Хоть человек голодный и голый, но все равно он остается с Богом и ничего не теряет. У нас сейчас борются за гражданские права и свободы, а главное — не потерять любовь Божию. Ты не потерял любовь Бога Отца, а значит, все имеешь. Если же имеешь все гражданские свободы, но лишился любви Бога Отца, то тебе ничто не будет нужно. Как раз об этом и говорит апостол.

«Или опасность». Пишет святитель Феофан: «Беда неотступно висит над головою, — того и гляди схватят, измучат и убьют»¹. Человек беззащитен. Его сделали странником, он вынужден был стать беженцем и теперь полностью беззащитен на земле. А Бог любит — и человеку больше ничего не надо, ибо Отец принял в Свои объятия.

«Или меч?». Может меч отделить нас от любви Божией, когда даже правительство воздвигает против нас гонение? Представьте себе, что гонение объявлено государством, как было в Советском Союзе, когда преследовали, сажали в тюрьмы, расстреливали множество людей. Меч висит над нашими головами, но разве он может отделить от любви Божией? Нет. Когда Бог любит, когда человек предустановлен к спасению, он — победитель. Мученики, убитые исламистами, выиграли. Новомученики российские, несмотря ни на что, победили. Зачастую оправдываются: «Ой, нас так воспитали. Нам нельзя было верить». Ложь это все. Верить можно всегда. При антихристе можно верить? Можно. Верить можно абсолютно всегда, потому что нас никто не может отлучить от любви Божией — ни нагота, ни беда, ни меч, ибо все это временно. Сорок Севастийских мучеников, когда их загнали в ледяное озеро, чтобы они там замерзли, говорили себе: «Давайте потерпим. Озеро холодное, но тепло в раю. В озере мы недолго будем — ночку переночуем, а завтра утром в раю встретимся. Страшны мучения, но прекрасен рай. Поэтому давайте ради вечного расстанемся с временным и не убоимся». Святой Игнатий Богоносец писал: «Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым. Моя любовь распялась, и нет во мне огня, любящего вещество, но вода живая, говорящая во мне, взывает мне извнутри: “иди к Отцу”»².

Представьте себе, что Бог Отец прямо сейчас позвал вас к Себе. Предлежит выбор: пойти в ресторан или пойти навечно к Богу Отцу. Что бы вы выбрали? Или ты навечно уйдешь в небесную родину, где будешь вечно жить в бессмертном теле, или сейчас поешь. Но при этом есть оговорка: дорога к Богу Отцу лежит через расстрельный подвал. Да, такая дорога. Ну и что? Никто не обещал, что дорога должна быть красивой. Христос родился в подземелье, и дорога к Нему часто идет через подземелье. Что с того? Пуля бьет коротко, а человек сразу оказывается в раю. Мы знаем, что, когда мученики умирают за имя Христово, от них в ужасе разбегаются злые духи. Даже через мытарства они не проходят, так как злые духи боятся крови мучеников. Их кровь уничтожает царство дьявола. Поэтому даже меча бояться нам нечего. Разве смерть отлучит от любви Божией? Нет. Мы молимся за упокой, ибо даже смерть не отделяет от любви Бога.

отлучит - т. е. отделит от любви Христа, разлучит с Ним (ср. Кул.).

В некоторых рукописях вместо «Божией» стоит «Христа» (ср. РБО, Кул.).

меч - насильственная смерть или казнь с помощью меча.

как написано - т. е. как говорит Писание. В большинстве древних рукописей эти слова относятся к. 8:36 (ср. РБО, Кул.).

Как иной погружается в глубину, чтобы отыскать многоценную и отличную жемчужину и, найдя её, всплывает на поверхность вод и, нагой, устремляется на сушу с великим богатством, так и ты обнажи себя от всех житейских нечистот, облекись же в добродетель и, украсившись ею, трезвись день и ночь, чтобы не совлекли её с тебя, потому что душу, которая имеет её у себя, не может поколебать никакое бедствие, ни голод, ни нагота, ни уныние, ни болезнь, ни бедность, ни гонения, ни другое какое диавольское искушение. Ибо если трезвится она, то через это ещё более возрастает и венчается, непрестанно преуспевая по Богу и просветляясь. Самая смерть не в силах причинить ей зла; напротив того, по исшествии из тела Ангелы приемлют её, ликующую, на небе, и приводят к Отцу света, потому что скорбь терпение соделовает (Рим. 5:3), а нищета и нестяжательность — это земля её делания; с них собирает она плод правды. И болезнь не может повредить ей, потому что от нее душа облекается в силу и похваление перед Богом. Подобным образом и искушения не в силах унизить её, потому что от них она приобретает похвалу и славу в жизнь вечную. Не может привести её в страх гонение; из него сплетает она венец совершенный и благообразный, который и приносит с радостью Богу славы. И нагота не в состоянии покрыть её бесчестием, потому что из нее уготовляет она себе ризу славы. Подобно этому и голод не может ввергнуть её в малодушие, ибо из него готовится ей трапеза в Небесном Царстве. И жажда не в силах довести её до уныния, — из нее готовится ей веселье райское. И бедность не может приманить её к богатству, потому что за нее наследует она ублажение от Господа. А бдение и плач — венец её совершенства, смиренномудрие и кротость — основание здания её. Смерть не в силах умертвить её, и гробница не может заключить и удержать её в себе. Самые небеса несильны заключить врата свои перед душой добродетельной; напротив того, при виде её отверзаются с радостью. Тмы тем и тысячи тысяч Ангелов, Архангелов, Престолов, Господств, Начал и Властей не могут обратиться к ней с упреком, но с радостными лицами приемлют её, и, подъяв на руках своих, приводят к престолу славы.

Своей эмоциональной кульминации Послание к Римлянам достигает в возвышенных строках о любви Божией, которыми завершается 8-я глава. Эти слова — манифест решимости преодолеть любые притеснения и гонения, испытания и скорби. Речь Павла приобретает здесь торжественный и величественный характер:

Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание Пс. 43:23.. Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8:35-39).

Во многих рукописях начало этого отрывка звучит так: «Кто нас отлучит от любви Христовой?» (τίς ήμάς χωρίσει άπό τής άγάπης του Χριστού) Novum Testamentum graece. Р. 408.. Именно на такой текст ссылается Иоанн Златоуст: «И показав великую о нас заботу свыше... как бы приведенный в восторг этим неизреченным Промыслом, восклицает: “кто отлучит нас от любви Христовой?” И не сказал: “Божьей”. Так для него нет различия между наименованиями Христа и Бога» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 15,3 (PG 60, 544). Рус. пер.: С. 683.. Это же чтение встречается у ряда других раннецерковных авторов, во многих древних переводах, в византийских лекционариях. По мнению издателей критического текста Нового Завета, данное чтение лучше согласуется с предыдущим стихом: «Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим. 8:34) Metzger В. A Textual Commentary on the Greek New Testament. P. 458..

Чтобы оценить автобиографичность слов Павла о любви Христовой, надо сравнить их с описанием обстоятельств, при которых протекало его миссионерское служение, в двух Посланиях к Коринфянам. Среди испытаний, выпадавших на его долю, Павел перечисляет: голод и жажду, наготу и побои, злословия и хулы (1 Кор. 4:10-13), притеснения, отчаянные обстоятельства, гонения (2. Кор. 4:8-9), бедствия, нужды, тесные обстоятельства, удары, темницы, изгнания (2 Кор. 6:4-10), избиения палками и камнями, кораблекрушения, опасности на реках, от разбойников, от единоплеменников, от язычников, в городе, в пустыне, на море, между лжебратиями, изнурение, стужу (2 Кор. 11:23-27).

Все это, утверждает Павел в Послании к Римлянам, он терпит ради «любви Христовой», или «любви Божией во Христе Иисусе». Два эти выражения для него синонимичны: любовь к Богу он не отделяет от любви ко Христу и не мыслит одну любовь без другой. Решающим для его собственной судьбы стал его опыт откровения Христа на пути в Дамаск — опыт, перевернувший его жизнь, в одночасье превративший его из гонителя Христа в Его пламенного ученика. Любовь ко Христу стала в его душе доминирующим чувством, перечеркнувшим другие земные привязанности. Служению Христу он отдался без остатка, преодолевая все искушения, скорби и опасности.

К этой же любви и бескомпромиссной преданности Христу он призывает римских христиан. Он знает, что они тоже находятся в стесненных обстоятельствах, и уже не раз на страницах своего послания обращался к ним со словом подкрепления и надежды. Но теперь он говорит о том, ради чего христиане должны терпеть скорбь, тесноту, гонение, голод, наготу, опасность, меч: не ради будущей награды на небесах, а из любви ко Христу. Именно любовь должна стать той движущей силой, которая поможет им преодолеть все испытания. Но сразу же напоминает, что это преодоление происходит не нашими собственными силами, а «силою Возлюбившего нас».

Называя Христа «возлюбившим нас», Павел подчеркивает, что наша любовь ко Христу является ответной. Можно здесь вспомнить слова Иоанна Богослова: «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:19). Можно также вспомнить то, что Павел говорил ранее в Послании к Римлянам:«.. .потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам. Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника... Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками» (Рим. 5:5-8).

Любовь ко Христу — то чувство, которое воспламеняется в душе человека в ответ на Его искупительную смерть. Это чувство имеет сверхъестественный характер, потому что источником его является Дух Святой. Именно благодаря своему сверхъестественному характеру любовь ко Христу дает человеку сверхчеловеческие силы для преодоления выпадающих на его долю испытаний.

Павел уверен, что от любви Божией не может отлучить «ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь». Под ангелами, началами, властями и силами в христианской богословской традиции принято понимать

различные чины ангельского мира См.: Ипарион (Алфеев), митр. Православие. Т. 1. С. 486-488.. В Первом Послании Петра упоминаются «Ангелы и Власти и Силы», покорившиеся Христу после Его восшествия на небеса (1 Пет. 3:22). В Послании к Ефесянам Павел говорит о том, что Бог посадил Христа «одесную Себя на небесах, превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем» (Еф. 1:20-21).

Почему Павел посчитал нужным упомянуть об ангельских силах в рассматриваемом тексте из Послания к Римлянам? Каким образом ангелы могут отлучить человека от любви ко Христу? Древние толкователи понимали это место в том смысле, что имеются в виду не только ангельские, но и демонические силы:

И высота, и глубина сражаются с нами. Как Давид говорит: «Многие воюют со мной с высоты» 31 Пс. 55:3 (по версии Септуагинты)., без сомнения, когда на него нападали духи злобы с небес. И как еще он говорит: «Из глубины взываю к Тебе, Господи», когда против него сражались духи геенн- ские и заточенные в преисподней М Ориген. Комментарии на Послание к Римлянам 7.12 (Commentarii in epistulam ad Romanos. Vol. 4. P. 126). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 364..

Часто праздное любопытство к вещам, которые не могут быть познаны, будь то на небе или в преисподней, отделяет от Бога, если только не восторжествует любовь. Ибо любовь зовет к духовному не через внешнюю суету, но через внутреннего человека Августин. Некоторые темы из Послания к Римлянам 50 (CSEL 84, 31). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 364..

В подтверждение такого толкования можно указать на то, что термин «начала», или «начальства» (άρχαί), Павел в другом месте употребляет по отношению к демоническим силам: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств (προς τάς άρχάς), против властей, против миро- правителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6:11-12).

Можно также вспомнить слова из Послания к Галатам: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:8). Вряд ли Павел предполагал, что ангел с неба может проповедовать что-то противное тому Евангелию, которое он проповедовал. Упоминание здесь об ангеле является скорее фигурой речи. Точно так же дело обстоит в Послании к Римлянам, где Павел говорит, что не только земная тварь, но даже ангелы небесные не могут отлучить христианина от любви ко Христу.

Гл. 8 заканчивается в стт. 31–39 славословием Божественной любви. Она проявилась в служении Сына Божия, и от любви Христовой (такова лучшая форма текста в ст. 35) верующего во Христа не может отлучить никакое страдание и никакая тварь. В таком понимании гл. 8 оказывается кульминационной точкой Рим., и при том его догматического учения. Учение о спасении не исчерпывается пониманием спасения в смысле оправдания верою, но в согласии с Гал. (3 и 4 гл.) и Еф. (1:5) возвышается до провозглашения усыновления спасаемых Богу. Вступление сына в полноту наследственных прав есть эсхатологическое исполнение усыновления.

В конце главы Св. Апостол начертывает идеал не минутного только настроения, а обычного и крепкого нравственного состояния истинных христиан, или той любви, какую имеют они к Богу в воздаяние за Его великую и безграничную любовь к человечеству.

«Кто отличит нас от любви Божией: скорбь или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность или меч? … я уверен, что ни смерть (т. е. ни страх смерти), ни жизнь (т. е. ни надежда сохранить жизнь), ни Ангелы (добрые) О них Апостол говорит только предположительно (Гал. 1:8) и вследствие сильного желания показать высшую степень любви к Богу (Феофил.). , ни Начала, ни Силы (злые), ни настоящее, ни будущее (т. е. ни настоящая, ни всякие будущие злострадания), ни высота, ни глубина (т. е. ни слава, ни бесславие), ни другая какая тварь… не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем!»

 Если Бог возлюбил избранных Своих, и сами они горят любовью к Нему, то никто и ничто не в силах поколебать общения их с Богом, и крепости надежды их на Его обетования. Никакие внешние бедствия – скорби (сердечные неприятности), тесноты (бедствия телесные), гонения от кого бы то ни было, голод, нагота (лишение пищи и одежды – нищета), опасности, грозящие нам ужасом страданий, самая смерть от меча. Все такие бедствия предуказаны еще ранее, за несколько веков, в Писании, следовательно, христианам определено Богом терпеть бедствия. Конечно, само по себе это тяжело, но так как они терпят ради Бога (за Тебя), то и переносят их охотно, радуясь, что за имя Христово переносят бесчестие. В псалме люди изображаются умерщвляемыми всякий день (см. Пс. 43:23), постоянно в страхе смерти и готовности умереть каждое мгновение. Их считают за овец безгласных, предназначенных на заклание, но Бог не оставляет их в страданиях, и дает им Свою всесильную помощь.
 Тяжки скорби, испытываемые христианами, но они преодолевают их легко (в слав. препобеждают), укрепляясь силой возлюбившего их Господа, и сами любя Его так, что от этой любви никто и ничто не может отвлечь их.
 В заключение раздела Апостол дает восторженный ответ на поставленный выше вопрос: кто нас отлучит от любви Божьей? Собственным опытом Апостол убедился, что кто испытает истинную любовь Бога к себе и свою к Богу, того уже ничто не может оторвать от нее, тот не променяет ее ни на что, и не прильнет сердцем своим ни к чему другому, будь это другое – смерть в геенне или жизнь в Царстве Небесном, будь это все видимое и мыслимое – ангельские чины или всякая другая возможная тварь, все это без любви к Господу не имеет для него никакой цены.

любви Божией. Иначе: "любви Христовой". У Павла это выражение синонимично выражению "любви Божией во Христе" (ст. Рим. 8:39), что свидетельствует о его убежденности в единосущии Отца и Сына.

Никто из верующих не должен сомневаться в том, что он призван ко спасению, потому что Сам Бог доказал это тем, что «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует и всего?» (Рим. 8:32). Кто осознает и прочувствует величие любви Божией к человеку, тот не может не возгореться ответной любовью к Богу, которую никакие силы земли и неба поколебать не могут: «ни скорбь, или теснота, или гонение, или нагота, или опасность, или меч... не могут отлучить нас от любви Божией» (Рим. 8:35–39).

Показав неизреченную любовь к нам Отца и Сына и Святого Духа, как бы по божественному воодушевлению восклицает: кто отлучит нас от любви Божией? Кто так любим и сподобился такого промышления, того ничто не может отлучить от этой любви. Именем же скорби и тесноты обнял все, что только может причинить бедствия, хотя и не перечислил их поодиночке.

Когда же «премногая любовь Божия», чрез воскресение Христово, и в вере нас непоколебимо утверждает, и совершенною надеждою утешает: что должно при сем чувствовать сердце наше, если грубая чувственность не сделала его неспособным чувствовать влияния духовныя? Что, как не ту же любовь Божию, которою Бог, как вечное Солнце, сияет для нас, воспламеняющую нас для Бога? «Любы Божия обдержит нас», изъясняется Апостол, «суждших сие, яко аще един за всех умре, то убо вси умроша» (2 Кор. 5:14).  И в другом случае, как скоро наименовал он «Христа Иисуса умершаго, паче же и воскресшаго, Иже и есть одесную Бога, Иже и ходатайствует о нас», – тотчас, в неудержимом восторге, восклицает: «Кто ны разлучит от любве Божия» (Рим. 8:34-35)? Подлинно, если, по изречению самой Любви, «больши сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15:13); но без меры великая любовь, еще и врагами ей бывших, нас возлюбила даже до смерти за нас, и смерти крестныя: можем ли мы быть столько неблагодарны и безчувственны, чтобы ради нас воскресшая любовь не воскресила нашей любви ради Себя?