К Римлянам послание ап. Павла 8 глава 23 стих

Однако в настоящее время человеку доступен лишь начаток Духа, окончательное усыновление в будущем предполагает, что тогда люди смогут принять Св. Духа во всей возможной для них полноте. Процесс усыновления завершится, когда наше тело будет искуплено, то есть воскреснет. «Имея в себе начаток Духа» — гарантию грядущей славы — человек вместе с остальным творением ныне ещё терзается родовыми муками, «ожидая усыновления, искупления тела нашего»

«И не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего». Не только все творение в совокупности стенает, но и мы сами, имея уже в себе начаток Духа. Начаток — это первый сноп урожая. Дух Святой, как задаток, уже вошел в нас через Таинство Миропомазания. Этот задаток, который мы получили, делает так, что чем больше человек живет в Боге, тем теснее становится ему на земле. Многие знают слова Христа: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4), но понимают их так, будто блаженны те, кто оплакивает свои грехи. Однако у святителя Григория Нисского есть более глубокое толкование. Он писал, что блаженны те, кто плачет, потому что им тесно в этом мире. Они утешатся, попав на свою родину. Эти толкования взаимосвязаны: человек, который оплакал свои грехи и получил прощение, начинает тосковать по небесной родине и плакать, ибо ему здесь тесно. Он стремится к Богу и полному освобождению.

В чем для нас заключается начаток Духа? В крещении мы получили радость в Боге, прощение грехов, силы к творению добрых дел, силы к преодолению греха, знание о Боге, надежду на вечные блага. Мы живем в Церкви, переполненной немыслимыми чудесами. Получили мир с совестью, дерзновение к Богу. В некоторых действуют и особые дары Святого Духа. Но все это только начаток. Порой люди говорят: «Он великий святой», но помните, что даже великие святые имеют только залог. Все чудеса святителя Николая Чудотворца — это только небольшая часть того, что он получит после конца мира. Все, что имели святые апостолы, пророки, праведники, мученики и святые, творившие бесчисленные чудеса, — это лишь тень, маленький-маленький кусочек от безмерного богатства. Поэтому, находясь на земле, они стонали, ожидая «искупления тела нашего» (Рим. 8:23), то есть совершенной славы через воскресение. Сейчас на земле мы получаем дары, которые могут быть отняты за наши грехи, а мы ожидаем, чтобы Царство было непоколебимо, чтобы нас уже никто не ограбил.

Святой Златоуст говорит: «Воздыхаем и мы, как предвкусившие уже будущих благ. Хотя бы кто был и каменным человеком, все же дарованного нам уже достаточно, чтобы возбудить, отвлечь от настоящего и сугубо окрылить к будущему, — как тем, что дарованное велико, так и тем, что эти столь великие и многие дары только начаток. Если же начаток таков, что чрез него можно освободиться от грехов и достигнуть праведности и освящения, а апостолы изгоняли бесов и своею тенью, и одеждами воскрешали мертвых, то представь, каковы все будущие блага. И если воздыхает тварь, которая лишена разума и дара слова и которая о всем этом не имеет никакого познания, то тем более должны воздыхать мы. Но, чтобы еретики не имели повода думать, что (апостол) осуждает все настоящее, он говорит далее: мы воздыхаем не потому, что осуждаем настоящее, но потому, что желаем большего. Это самое выразил он словами: “ожидая усыновления”. Что ты говоришь, Павел? Почему ты постоянно обращаешься взад и вперед, то восклицаешь, что мы стали уже сынами, то опять причисляешь это благо к предметам надежды и пишешь, что нам еще должно получить его? Итак, исправляя это последующим, апостол прибавляет: “искупления тела нашего”, то есть совершенной славы. Теперь участь наша, до последнего нашего издыхания, находится в тайне, потому что многие из сынов делались потом псами и пленниками. А когда мы переселимся отсюда с доброю надеждою, тогда дар сделается неотъемлемым, более явным и великим, тогда не будет и страха, что грех и смерть могут изменить его. Тогда только благодать сделается безопасною, когда и тело наше освободится от смерти и бесчисленных страданий. Слово — “искупления” значит не простой выкуп, но такой, после которого уже нельзя возвратиться в прежний плен»¹.

Мы ожидаем такого искупления нашего тела, после которого не будет уже никакой речи о смерти. Она будет изгнана так, что наше тело навсегда станет свободно от нее. Мы даже забудем, что она была когда-то. Спросят: «А что такое смерть?» Мы же скажем: «Что-то такое раньше было, но мы уже не вспоминаем. Болезни? А что такое болезни? Какие еще болезни? Все прошло». Сказано у Исаии: «Глаза твои увидят Царя в красоте Его, узрят землю отдаленную; сердце твое будет только вспоминать об ужасах» (Ис. 33:17–18).

начаток Духа - Живя в нынешнем веке, промежуточном состоянии между спасением и окончательным воскресением, верующие уже обладают Духом; полностью же плоды Духа откроются в конце времен, и тогда же произойдет окончательное богоусыновление, связанное с полнотой Духа.

искупления тела - Имеется в виду преображение или воскресение тела и нетление как конечный этап богоусыновления (ср. 1 Кор. 15:53-54).

Усыновление уверовавших Богу имеет отношение не только к их собственной судьбе, но и к судьбе всего сотворенного Богом мира. Об этом Павел говорит в следующих словах:

Ибо тварь (κτίσις) с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего (Рим. 8:19-23).

Слово κτίσις, впервые появляющееся в Послании к Римлянам в этом месте, буквально означает «творение» В раннехристианской литературе термин κτίσις употреблялся в разных смыслах: он мог указывать на процесс творения, на само творение, на весь сотворенный Богом мир, на человечество, на людей и животных. См.: Liddell Н. G., Scott R. A Greek-English Lexicon. Р. 782-783..

Современные интерпретаторы теряются в догадках относительно того, на кого указывает это слово у Павла. Предлагаются различные варианты: на всё сотворенное Богом, включая ангелов, людей, животных186; на все бессловесные творения Божии ; на всё человечество Barrett С. К. A Commentary on the Epistle to the Romans. P. 166.

187 См., В частности: Cranfield С. E. В. A Critica and Exegetical Commentary on the Epistle to the Romans. Vol. 1. P. 411-412; Fitzmyer). A. Romans, P. 506; Murray /. The Epistle to the Romans. P. 301-303; Dunn J. D. G. Romans. Vol. 1. P. 469.

Schlatter A. Romans: The Righteousness of God. P. 184-187.]; на всех уверовавших во Христа Reumatm ). Creation and New Creation. P. 98-99.; на всех неверующих ,0 Brunner E. Revelation and Reason. P. 72.; на ангелов Fuchs E. Die Freiheit des Glaubens. S. 109.. Однако ангелы должны быть исключены из этого списка, поскольку о них нельзя сказать, что они «покорились суете» или что они «стенают и мучатся»; демоны — потому что они не ожидают с надеждой откровения сынов Божиих; уверовавшие — потому что они, наряду с тварью, упомянуты отдельно в конце отрывка; не уверовавшие — потому что они не находятся в состоянии ожидания. Следовательно, речь может идти обо всей твари, лишенной разума, будь то одушевленной и неодушевленной Morris L. The Epistle to the Romans. P. 320; Murray J. The Epistle to the Romans. P. 302..

По мысли Павла, тварный мир подчинился «суете» и «тлению», то есть изменилась сама его природа. Произошло это не по его воле, а по воле «покорившего его», то есть по воле Того, Кто изначально покорил его человеку и тем самым предопределил его судьбу. Вселенная, с точки зрения Ветхого Завета, антропоцентрична, и Павел в полной мере разделяет этот взгляд.

Изложенное здесь учение основано на библейском рассказе о последствиях грехопадения Адама. Если первозданный человек пребывал в гармонии и единстве с окружающим миром, включая всех животных (Быт. 2:19-20), был призван владычествовать над миром (Быт. 2:28), то падший человек оказался во вражде с ним (Быт. 3:15). Земля была проклята из-за человека и вместо ожидаемых плодов начала производить терния и волчцы (Быт. 3:17-18).

Мысль Павла о недобровольном подчинении твари суете оказала огромное влияние на развитие христианской космологии. Она легла в основу учения о том, что грехопадение Адама повлекло за собой изменение всей системы взаимоотношений между человеком и окружающим его миром, и что судьба мира неразрывно связана с судьбой человека. «Что значит “тварь покорилась суете”? — спрашивает Иоанн Златоуст. — Что она стала тленной. Ради кого и из-за чего? Из-за тебя, человека. Ибо, поскольку ты получил тело тленное и страстное, земля подпала проклятию... Но она... освободится от рабства тлению, то есть, уже не будет тленной, но последует благообразию твоего тела» ,3 Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 14, 5 (PG 60, 530). Рус. пер.: С. 664..

Христианское понимание проблем экологии тоже в значительной степени основано на библейском рассказе и проистекающем из него учении Павла. Человек несет ответственность за судьбу творения, которое он призван возделывать и хранить (Быт. 2:15), а не насиловать и бесконтрольно использовать. Церковь усматривает взаимосвязь между духовным состоянием человека и состоянием окружающего мира: «Антропогенная основа экологических проблем показывает, что мы изменяем окружающий мир в соответствии со своим внутренним миром, а потому преобразование природы должно начинаться с преображения души» Основы социальной концепции Русской Православной Церкви XIII, 5..

Усыновление Богу — один из тех духовных процессов, который, по учению Павла, для уверовавших во Христа уже начался, но еще не закончился. Его началом стало Богово- площение, когда Бог послал к людям Своего Сына и через Его искупительную смерть усыновил их Себе. На кресте искупление человечества уже совершилось, но окончательное усыновление и «искупление тела нашего» произойдет в эсхатологической перспективе, то есть в будущем веке, когда «тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие» (1 Кор. 15:54). Залогом этого конечного усыновления является тот «начаток Духа» (άπαρχή τού πνεύματος), которым обладают уверовавшие во Христа.

К учению о благодати, как основании христианской нравственности, принадлежит и гл. 8. В главе 8 ап. Павел осмысливает то раздвоение, о котором была речь в гл. 7, как борьбу духа и плоти. Смысл спасительного дела Христова и есть осуждение греха во плоти. Духу человеческому сообщается дар Св. Духа, который соединяет нас со Христом (ср. ст. 10). В Духе Святом преодолевается власть плоти, и верующий усыновляется Богу (стт. 1–16). Но в нынешней жизни мы имеем только начаток Духа (ст. 23). С обладанием начатком связано ожидание полноты. Мы уже имели случай сближать «начаток» Рим. 8:23 с «залогом» других посланий ап. Павла. Цель верующего есть приобщение к божественной славе (стт. 17–30). Это приобщение есть вступление со Христом в полноту наследственных прав Сына. Но условие вступления есть участие в страданиях Христовых. В отличие от гл. 6, слава, о которой здесь идет речь, есть слава будущего века, та самая, которую человек утратил чрез грехопадение (ср. 3:23). Она распространяется и на тело (ср. ст. 23), и на всю тварь, которая тоже участвует в человеческом страдании и порабощена тлением (стт. 19–22). В этой надежде, которая, как и в гл. 5, есть надежда славы, Павел старается утвердить читателей (стт. 24–30). Он указывает на помощь Духа (стт. 26–27), Который влагает в наши уста слова молитвы. Очень возможно, что в ст. 26 Павел имеет в виду дар языков. Но с особою силою он говорит о Божественном изволении спасения (стт. 28–30). Угодная Богу полнота спасения понимается и тут, как слава, при том, как слава, уже данная (ст. 30: прославил). Она дана в Божественном изволении спасения. Это свидетельство о Божественном изволении спасения не может быть основанием для учения о предопределении в Августино-Кальвиновском смысле, – однако, не потому, как обычно утверждается в учебных руководствах, что предопределение обусловлено предведением. Божественное предведение, уже заключает момент избрания. Но учение о предопределении, как его формулировал бл. Августин и развил Кальвин, распространяет предопределение и на осуждение. В Рим. 8 Павел говорит только о спасении. Он знает и торжественно провозглашает, что Богу угодно спасение человека. Он ничего не говорит о предопределении осуждения. 

Истинно, что тленное тело отягощает душу, и земновидная оболочка тянет вниз многозаботливый ум. Как только же в нас окажется Дух и переустроит нас на стремление к добродетели, любовь к плоти как бы выходит ему навстречу, и закон, извне вошедший в наши члены и постоянно подстрекающий к неподобающим наслаждениям, яростно сопротивляется Ему. Поэтому мы стенаем об избавлении нашего тела, будучи сопричисляемы усыновлению.

***

(V, В, А) Для доказательства сказанного он принимает то, что происходит в нас по природе, а именно: сами мы, говорит он, имея начаток Духа, в себе стенаем удручённо, ожидая усыновления, искупления тела нашего. Ведь истинно, что тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум (Прем. 9:15). И хотя в нас некогда появился Дух и Он воссоздаёт в нас стремление к добродетели, но словно бы выступает навстречу любовь к плоти и свирепо восстает поразивший наши члены закон, побуждающий к нелепым похотям. Потому-то мы и стенаем, искупление тела нашего считая усыновлением, ведь жаждем мы не отложения тела, и мы не говорим, что в этом и состоит искупление. Но мы ожидаем, что тело будет духовным, то есть навсегда отбросившим плотские и земные помышления и жало греха; таково, утверждаем мы, тело духовное (ср. 1 Кор. 15:44).

Если же благодать усыновления имеет искупление тела нашего, то пусть уж не клевещут нам некоторые на воскресение и не доходят до такого безумия, чтобы говорить, будто плоть делается отверженной и что она вовсе исчезнет, падши в землю, а воскреснет нечто иное, я имею в виду духовное и воздухообразное; ведь так они понимают это духовное Вероятно, святитель полемизирует здесь с крайним спиритуализмом оригенистов, отрицавших воскресение земного тела, что опровергал и свт. Епифаний Кипрский в «Анкорате», гл. 87-100 (Ugenti V. Op. cit. Р. 91. Примеч. 28). .

Назвав тварь совоздыхающей, Павел прибавляет: «Не точию же тварь воздыхает, но и сами мы, начаток Духа имущии» . И в чем же здесь суть? Начаток — всегда начаток чего-то, и, всяко, одного вида с тем, чего он есть начаток, как начаток вина—вино, и, равным образом, пшеницы — пшеница. Так что, если Дух Святой нам, имеющим в будущем веке обладать совершеннейшим причастием Божества, дан в качестве начатка, то всячески необходимо говорить, что Он — Божественной сущности, коей Он и является начатком. А если так, то Он — не тварь и не создание, но скорее Бог, как по природе сущий от Бога и в Боге.

He takes what naturally occurs in us as proof of his statement. “We ourselves,” he says, “who have the firstfruits of the Spirit” are weighed down and “groan inwardly while we wait for adoption, the redemption of our bodies.” It is true that “a perishable body weighs down the soul, and this earthly tent burdens the thoughtful mind.” Once the Holy Spirit is within us and he transforms us to desire virtue, the love of the flesh is removed, as it were, along with the law that attacked our members and incited alien pleasures and set itself up as an implacable foe. This is how we understand the words “we groan for the redemption of our bodies, for adoption.” We do not thirst for the removal of our bodies, and we reject the idea that this is what redemption is. Rather, we look forward to there being 218 a “spiritual body,” that is, a mind that has completely put off what is carnal and earthly along with the sting of sin. We maintain that this is what the spiritual body is.

If the grace of adoption includes “the redemption of our bodies,” then certain people should stop criticizing the resurrection. They should not be so stupid as to say that the flesh is destroyed and completely disappears when it is laid into the ground and that it arises as something else: a sort of spiritual entity, ethereal and airy (since that is what they think “spiritual” means).

В-пятых, сущие о Христе, т. е. истинные христиане обладают деятельным пособничеством Духа Святого для соблюдения крепкого упования в земных скорбях (Рим. 8:23–34).

Рим. 8:23. «И не только она (тварь), но и мы сами имея начаток Духа», т. е. вышеисчиленные действия Его в нас, именно: чувство освобожденности, ощущения новых сил, сознание сыновства и упования славы…

… «и мы в себе стенаем, ожидая усыновления», – не прав на него, – их мы уже имеем, – но полного и открытого пред всей вселенной пользования сими правами…

… «искупления тела нашего», т. е. совершенной славы его, которой еще нет (Златоуст).

Чем далее, тем более и более Апостол входит во все самые сокровенные отношения, определяя различный смысл и значение их в язычестве и Христианстве. Таково напр. отношение к природе, и при том как неодушевленной, так и одушевленной, к которой Апостол присоединяет и всех людей, как более сознательно стонавших от ненормальности своего состояния. Сюда же включаются стоны и Христиан, хотя они совершенно различны от других стонов, ибо соединены с ясною надеждою: надежда наша на будущую славу имеет основу свою в том, что мы получили дар Святого Духа, прощающий наши грехи, подающий силы к борьбе с ним, мир совести, – сыновнее дерзновение. Все это есть достаточное ручательство того, что и все прочее, на что уповаем мы, в спасении даруется нам, на что мы уповаем по вере в Спасителя нашего. Св. Иоанн Златоуст говорит: «не должно здесь искать всего, но надеяться. То одно и приносим в дар Богу, что верим Ему, когда обещает будущие блага. Это есть единственный путь ко спасению. Если потеряем сей путь, потеряем все принесенное нами в дар Богу... Что спасло тебя? Одна надежда на Бога, одна вера в обещанное и дарованное Богом... А если надежда спасла тебя, храни ее и теперь. поелику она доставила тебе столько благ, то очевидно не обманет тебя и вперед. Если найдя тебя мертвым, погибшим, пленником, врагом, она сделала тебя другом, сыном, свободным, праведным, сонаследником, доставила тебе блага, каких никто никогда не ожидал; то после такой щедрости и благосклонности ужели оставит тебя впоследствии?... Если всего будешь искать здесь, то к чему тогда и надежда? Надежда и есть твердая уверенность в будущем... Бог венчает надеющегося, как следовало бы увенчать того, кто трудится, переносит бесчисленные напасти».

 Не только тварь, не имеющая никаких видимых и осязательных начатков славы стонет и воздыхает о ней, но и мы, уже имеющие начаток Духа – прощение грехов, усиление духа нашего благодатью Святого Духа, мир совести, смелость сыновнего обращения к Богу, этот осязательный залог будущего обновления. Воздыхаем о том, чтобы поскорее избавиться от скорбей внешних и внутренних – от тления тела, и вступить в полную светлость сыновства в нетленном теле. Ибо мы знаем, что спасены для этой будущей славы.
 Все спасение наше основывается на надежде получить спасение верой. Веруем и ожидаем прощения грехов, укрепления духа нашего благодатью Святого Духа и сыновства с Иисусом Христом. Первые два дара спасения получаем здесь, получим и последний в будущей жизни, потому что надежда относится к тому, чего еще нет.
С надеждой неразлучно терпение.
 С надеждой получить невидимое соединяется ожидание, а с ожиданием – терпение. А терпение, как ни облегчает его несомненность надежды, все же тягостно. Вот почему и воздыхаем, хотя и надеемся получить. Апостол хочет этим внушить, что терпеливое ожидание должно быть характерным свойством христианина.
 Терпеливо ожидать будущей славы и блаженства, при различных искушениях в этой жизни (в немощах наших), деятельно помогает нам также Дух Святой. Он, во-первых, вливает утешение в сердце при неприятностях, во-вторых, научает нас, в то же время, как должно молиться, и даже, больше того, влагает в сердце самую молитву. В скорбях и бедах мы обращаемся к Богу с молитвой и молимся о том, что нам желательно получить от Него, но не знаем, будет ли это для нас спасительно. Дух же Божий, располагая сердце наше к молитве, внушает ему и предмет молитвы. Он ходатайствует за нас перед Богом воздыханиями неизреченными. В обычных молитвах мы сами возбуждаем в себе молитвы и воздыхания, но бывает, что влечение к молитве находит независимо от нас, и заставляет нас молиться, не давая покоя, пока не изольется молитва. Содержание таких молитв редко бывает определено каким-либо предметом, они всегда дышат всецелой преданностью воле Божьей, вверениям себя водительству Его, лучше нас знающему, что для нас нужно. Такие молитвы и составляют ходатайства за нас перед Богом Духа Божия, как то было, например, в первенствующей Церкви. Получивший дар молитвы вставал в собрании, в духе величайшего сокрушения припадал к Богу и просил того, что было полезно для всех. Такая молитва, внушенная Духом Святым сердцу человека (в слав. воздыхании неизглаголанными), не может быть вполне изложена языком человеческим. Сердце чувствует ее, а мысль – понять ее содержание, язык, выразить его не в состоянии. Она неизглаголанна, но пред Богом жива и действенна.
 Молитву, внушенную Духом сердцу молящегося, выраженную воздыханиями неизреченными, Бог слышит и благоволительно приемлет. Ибо Дух ходатайствует о святых – верующих, согласно с планами и волею Божьей..

Слава усыновления чад Божиих столь велика, что ее с надеждой ожидает вся природа: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» (Рим. 8:19). Лишенная разумного сознания, в глубокой тоске и бессловесном томлении ожидает она снятия с нее проклятия, навлеченного грехопадением человека, и возвращения в бессмертную славу Богозданного мира. Когда же будет восстановлена человеческая природа через воскресение, тогда и созданное для него получит славу и бессмертие; Апостол отмечает, что и сам человек трагически переживает извращение образа Божия в себе самом: «имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего. Ибо мы спасены в надежде» (Рим. 8:23–24). И мы тоскуем о будущем спасении, потому что сейчас еще не всем владеем, что принадлежит спасенным. Если же мы в Боге живем и в Боге умираем, то получим совершенное спасение с Ним.

 Если крещение Христианина есть «рождение водою и духом» (Ин. 3:5), как и действительно есть, по слову Христову; а рождение не иное что есть, как начатие новой жизни; и следственно Христианин в крещении получает новую жизнь, и конечно ту, о которой сказал Апостол: «живу не ктому аз, но живет во мне Xpиcтoc» (Гал. 2:20): то помыслите, какое сокровище в нас положено святым крещением, какую благодать мы в нем прияли! Мы прияли в нем начаток жизни Христовой в нас, или, как выражается святый Павел, «начаток духа» (Рим. 8:23).