К Римлянам послание ап. Павла 8 глава 22 стих

Грехопадение Адама затронуло весь мир, поэтому восстановление человека в былом величии означает возвращение твари в первоначальное состояние, к истокам творения — сопричастности славе Божией.

Дословно: «Знаем, что все творение стонет вместе и мучится родовыми схватками до сих пор». Апостол Павел намекает тут на очень важный момент. Он говорит: «Видите ураганы, землетрясения, цунами и другие страшные бедствия, падающие на вселенную? Это не случайно. Сие есть родовые схватки рождения нового мира». Мир пытается сбросить с себя иго тления, и постепенно в нем зарождается нечто новое. Мы этого не видим, но в результате разрушения внешнего мира в нем вызревает внутреннее семя. Зреет то, что явится после конца мироздания.

Очень интересную мысль приводит святитель Феофан Затворник: «В речи Апостола более, нежели олицетворение. В самом деле, что мешает предположить общее всей твари сокровенное сетование о печальном ее вместе с нами положении? Животные имеют смысл и чувство, в растениях явны следы чувства и влечений»¹. У животных есть определенный разум. Посмотрите на кошку или собаку. Когда коров ведут на бойню, они плачут. То есть животные не хотят умирать. Мучение как-то ощущается животным миром. Растениям бывает больно, когда над ними специально издеваются. Даже меняется их химический состав.

И далее: «Что мешает предположить темное некое чутье и в процессах кристаллизации и химического сродства? А за этим останется уже кое-что, в чем не видится будто никакого чутья — стихии и силы. Но и над ними следует предположить нечто господствующее, распоряжающееся, заправляющее. Если допустим в сем последнем некое чутье, то будем видеть уже всю в совокупности тварь некако чувствующею. В сем ее чувстве и можем предположить отражение общего неблаговидного ее состояния. Апостол его-то и видел, и указал»¹.

Теперь, когда стали изучать корни мира, квантовую механику, мы увидели, что там есть даже нечто похожее на свободу. Электрон может пройти в это отверстие, а может и в другое. Согласно принципу неопределенности, нельзя одновременно зафиксировать скорость и местоположение элементарной частицы. Словом, уже на этом уровне есть некие органоподобные явления, некое чутье. И во всем этом присутствует чувство ненормальности. На какой бы уровень мира мы ни взглянули, начиная с элементарных частиц и заканчивая галактиками, животными, растениями, мы увидим, что все части мира ощущают себя в ненормальном состоянии.

Далее читаем у святителя Феофана: «Сболезнует — сильнее: ибо выражает болезни рождения. Подается мысль, что будущее светлое состояние твари уже зачато и зреет в глубине твари, как плод во чреве матери, и готовится к проявлению»¹. Когда оно было зачато? В Пасхальную ночь. С воскресением Христа из мертвых началось новое творение, начался процесс воскресения мертвых, который охватывает всю планету, всю вселенную. Он охватывает не только людей, но и небеса и землю. Таким образом, в глубинах творения уже зачата новая жизнь. Ее не видно, как не видно ребенка в животе матери, но постепенно эта внутренняя жизнь растет. Страдания творения происходят из-за того, что оно чувствует, как в нем растет новая жизнь, уничтожающая смерть и ненормальное состояние, в котором творение находится. Сказано, чувствует, а не понимает, ибо разума у творения нет. Нет никакого коллективного разума. Творение чувствует, ощущает ненормальность.

Важно помнить, что представление о мире как о машине появилось сравнительно недавно. Впервые оно появляется в XVI–XVII веках. Возникло представление, что мир — это огромная машина. Отсюда же возникло представление о Боге как о Часовщике, Который завел мир и ушел, и представление о неких механических законах, действующих в мире. Декарт говорил, что если дать ему все условия вселенной, он все рассчитает. Но для более древних мыслителей и для библейского мышления скорее свойственно органическое представление о мире, по которому он создан как нечто, обладающее разными уровнями жизни. Из рук Живого Бога вышло нечто наполненное жизнью. Разной степени наполненности, конечно. Вершиной же является соединение всех видов жизни в человеке. Такое представление ближе к Библии, нежели представление о мире как о машине.

Вернемся к толкованию святителя Феофана Затворника: «Аналогию сему видим в происхождении существ на земле. Самые хорошие из них зачинаются и зреют в невзрачных положениях и во всей свойственной им красоте являются уже по выходе на свет Божий. Что с каждою тварью, то и со всею совокупностию их. Под невзрачным теперешним положением твари зреет ее лучшее, — и в свое время явится, как плод из чрева. Сие предчувствуя, воздыхает тварь, томясь желанием, чтобы это совершилось поскорее. Ибо тогда, как ее ожидает такое светлое, — она все еще должна работать суете и тлению»¹.

Добавляет Амвросиаст: «Все это ожидает покоя, чтобы избавиться от рабского служения. Если бы это было служение, к угождению Богу направленное, конечно, тварь радовалась бы тому, а не болезновала; но как это есть работа тлению, коей она подверглась по нашей вине, то и болезнует. Ибо видит, что каждодневно гибнут работы ее, каждодневно восходит и заходит труд ее. Итак, праведно она болезнует, когда работа ее не к вечности идет, а к тлению. Но, сколько дается уразуметь, она беспокоится вместе и о нашем спасении, зная, что она скорее доспеет к своему освобождению, если мы скорее познаем Творца своего»¹.

Весь мир зациклен на Церкви, она является сердцевиной его. Бог, действующий внутри мира, создал Церковь, и христиане — это те, от кого зависят судьбы мироздания, всего материального мира. Все зациклено на детях Божиих. Заметьте, не сказано, что все судьбы мира зависят от масонов, мусульман, евреев. Нет, они не важны. Все зависит от того, насколько хорошо христиане будут познавать Бога. Чем быстрее они познают, чем скорее они созреют, тем быстрее тварь родит. Все творение ждет, когда христиане наконец-то дорастут. Оно ждет не дождется, пока христиане закончат свою работу. И вот тогда наконец-то наступит свобода.

Святитель Феофан Затворник замечает: «Когда пристращаемся мы к твари, то пристращаемся к ее видимости, по причине коей она воздыхает»¹. Когда человек вкладывает всю свою жизнь в творение, он делает то, чего творению очень не хочется, что ему глубоко противно.

Усыновление уверовавших Богу имеет отношение не только к их собственной судьбе, но и к судьбе всего сотворенного Богом мира. Об этом Павел говорит в следующих словах:

Ибо тварь (κτίσις) с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего (Рим. 8:19-23).

Слово κτίσις, впервые появляющееся в Послании к Римлянам в этом месте, буквально означает «творение» В раннехристианской литературе термин κτίσις употреблялся в разных смыслах: он мог указывать на процесс творения, на само творение, на весь сотворенный Богом мир, на человечество, на людей и животных. См.: Liddell Н. G., Scott R. A Greek-English Lexicon. Р. 782-783..

Современные интерпретаторы теряются в догадках относительно того, на кого указывает это слово у Павла. Предлагаются различные варианты: на всё сотворенное Богом, включая ангелов, людей, животных186; на все бессловесные творения Божии ; на всё человечество Barrett С. К. A Commentary on the Epistle to the Romans. P. 166.

187 См., В частности: Cranfield С. E. В. A Critica and Exegetical Commentary on the Epistle to the Romans. Vol. 1. P. 411-412; Fitzmyer). A. Romans, P. 506; Murray /. The Epistle to the Romans. P. 301-303; Dunn J. D. G. Romans. Vol. 1. P. 469.

Schlatter A. Romans: The Righteousness of God. P. 184-187.]; на всех уверовавших во Христа Reumatm ). Creation and New Creation. P. 98-99.; на всех неверующих ,0 Brunner E. Revelation and Reason. P. 72.; на ангелов Fuchs E. Die Freiheit des Glaubens. S. 109.. Однако ангелы должны быть исключены из этого списка, поскольку о них нельзя сказать, что они «покорились суете» или что они «стенают и мучатся»; демоны — потому что они не ожидают с надеждой откровения сынов Божиих; уверовавшие — потому что они, наряду с тварью, упомянуты отдельно в конце отрывка; не уверовавшие — потому что они не находятся в состоянии ожидания. Следовательно, речь может идти обо всей твари, лишенной разума, будь то одушевленной и неодушевленной Morris L. The Epistle to the Romans. P. 320; Murray J. The Epistle to the Romans. P. 302..

По мысли Павла, тварный мир подчинился «суете» и «тлению», то есть изменилась сама его природа. Произошло это не по его воле, а по воле «покорившего его», то есть по воле Того, Кто изначально покорил его человеку и тем самым предопределил его судьбу. Вселенная, с точки зрения Ветхого Завета, антропоцентрична, и Павел в полной мере разделяет этот взгляд.

Изложенное здесь учение основано на библейском рассказе о последствиях грехопадения Адама. Если первозданный человек пребывал в гармонии и единстве с окружающим миром, включая всех животных (Быт. 2:19-20), был призван владычествовать над миром (Быт. 2:28), то падший человек оказался во вражде с ним (Быт. 3:15). Земля была проклята из-за человека и вместо ожидаемых плодов начала производить терния и волчцы (Быт. 3:17-18).

Мысль Павла о недобровольном подчинении твари суете оказала огромное влияние на развитие христианской космологии. Она легла в основу учения о том, что грехопадение Адама повлекло за собой изменение всей системы взаимоотношений между человеком и окружающим его миром, и что судьба мира неразрывно связана с судьбой человека. «Что значит “тварь покорилась суете”? — спрашивает Иоанн Златоуст. — Что она стала тленной. Ради кого и из-за чего? Из-за тебя, человека. Ибо, поскольку ты получил тело тленное и страстное, земля подпала проклятию... Но она... освободится от рабства тлению, то есть, уже не будет тленной, но последует благообразию твоего тела» ,3 Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 14, 5 (PG 60, 530). Рус. пер.: С. 664..

Христианское понимание проблем экологии тоже в значительной степени основано на библейском рассказе и проистекающем из него учении Павла. Человек несет ответственность за судьбу творения, которое он призван возделывать и хранить (Быт. 2:15), а не насиловать и бесконтрольно использовать. Церковь усматривает взаимосвязь между духовным состоянием человека и состоянием окружающего мира: «Антропогенная основа экологических проблем показывает, что мы изменяем окружающий мир в соответствии со своим внутренним миром, а потому преобразование природы должно начинаться с преображения души» Основы социальной концепции Русской Православной Церкви XIII, 5..

Усыновление Богу — один из тех духовных процессов, который, по учению Павла, для уверовавших во Христа уже начался, но еще не закончился. Его началом стало Богово- площение, когда Бог послал к людям Своего Сына и через Его искупительную смерть усыновил их Себе. На кресте искупление человечества уже совершилось, но окончательное усыновление и «искупление тела нашего» произойдет в эсхатологической перспективе, то есть в будущем веке, когда «тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие» (1 Кор. 15:54). Залогом этого конечного усыновления является тот «начаток Духа» (άπαρχή τού πνεύματος), которым обладают уверовавшие во Христа.

К учению о благодати, как основании христианской нравственности, принадлежит и гл. 8. В главе 8 ап. Павел осмысливает то раздвоение, о котором была речь в гл. 7, как борьбу духа и плоти. Смысл спасительного дела Христова и есть осуждение греха во плоти. Духу человеческому сообщается дар Св. Духа, который соединяет нас со Христом (ср. ст. 10). В Духе Святом преодолевается власть плоти, и верующий усыновляется Богу (стт. 1–16). Но в нынешней жизни мы имеем только начаток Духа (ст. 23). С обладанием начатком связано ожидание полноты. Мы уже имели случай сближать «начаток» Рим. 8:23 с «залогом» других посланий ап. Павла. Цель верующего есть приобщение к божественной славе (стт. 17–30). Это приобщение есть вступление со Христом в полноту наследственных прав Сына. Но условие вступления есть участие в страданиях Христовых. В отличие от гл. 6, слава, о которой здесь идет речь, есть слава будущего века, та самая, которую человек утратил чрез грехопадение (ср. 3:23). Она распространяется и на тело (ср. ст. 23), и на всю тварь, которая тоже участвует в человеческом страдании и порабощена тлением (стт. 19–22). В этой надежде, которая, как и в гл. 5, есть надежда славы, Павел старается утвердить читателей (стт. 24–30). Он указывает на помощь Духа (стт. 26–27), Который влагает в наши уста слова молитвы. Очень возможно, что в ст. 26 Павел имеет в виду дар языков. Но с особою силою он говорит о Божественном изволении спасения (стт. 28–30). Угодная Богу полнота спасения понимается и тут, как слава, при том, как слава, уже данная (ст. 30: прославил). Она дана в Божественном изволении спасения. Это свидетельство о Божественном изволении спасения не может быть основанием для учения о предопределении в Августино-Кальвиновском смысле, – однако, не потому, как обычно утверждается в учебных руководствах, что предопределение обусловлено предведением. Божественное предведение, уже заключает момент избрания. Но учение о предопределении, как его формулировал бл. Августин и развил Кальвин, распространяет предопределение и на осуждение. В Рим. 8 Павел говорит только о спасении. Он знает и торжественно провозглашает, что Богу угодно спасение человека. Он ничего не говорит о предопределении осуждения. 

Чувственное и видимое творение не знает о нас совершенно ничего, ведь оно неразумно. И даже если допустить, что оно может что-то воспринимать, то оно, по словам Павла, не стерпело бы такого позорного рабства и не захотело бы подчиняться и прислуживать тем, кто предпочитает жить не ради чего-то нужного, то есть благого. Но, говорит он, в надежде на имеющих спастись, и на святых, и избранных в каждое время, творение подчиняется, как бы смиряемое Богом... Оно блуждает, мучаясь и страдая, а если бы оно могло знать что-нибудь о наших делах, то оно, наверное, и стенало бы (См. Рим. 8:22).

***

(V, В, А) Суетой он называет здесь живущих в суете, то есть в плотских помышлениях, о которых можно сказать, притом вполне справедливо: Человек подобен суете (Пс. 143:4) Юнгеров. — и даже что он сравнялся с осмысленными скотами и уподобился им (Пс. 48:13) Юнгеров. , ибо поистине суета — жизнь таких людей. Творение покоряется им, и, разумеется, никоим образом не добровольно, — откуда бы? неужели мы и впрямь скажем такое? — ведь совсем ничего из относящегося к нам не знает чувственно воспринимаемое и видимое творение, ибо оно не является разумным. Но если все же допустить мысль, что оно что-то может, то оно не стерпело бы столь постыдного рабства и не пожелало бы подчиниться и служить тем, которые решили проводить жизнь, не имея никакой необходимой или благой цели. Однако в надежде на то, что спасутся в своё время святые и избранные, говорит апостол, оно доселе покоряется, ведь Бог связывает его и как бы сберегает в свободу, чтобы оно служило уже только детям Его и прилежало нуждам избранных. Ведь оно едва ли не пребывает в смятении, мучаясь и скорбя, и будь у него способность знать что-либо из наших обстоятельств, оно бы, пожалуй, даже в голос плакало. Но, уступая божественным мановениям, оно неким образом чает, как я сказал, откровения сынов Божиих (Рим. 8:19) Две схолии, идущие далее в рукописи А (CramerJ. А. Ор. cit. 1844. Р. 250:253), также взяты из трактата «Сокровище» (Ibid. Р. 217. Примеч.). .

Следовательно, если еретики говорят, что Дух Святой — тварный и созданный, то им необходимо признать, что и Он покорился суете и совоздыхает и сболезнует , и пребывает ныне как бы в рабстве, и свободится лишь в искупление (εις την άπολύτρωσιν)  славы чад Божиих . Куда же нам тогда девать Павла, говорящего: «Не приясте бо духа работы паки в боязнь, но приясте Духа сыноположения, о Немже вопием: Авва Отче»  (ст. 15)? Но Он избавляет от рабства тех, в ком пребывает, и, наоборот, преображает их в состояние свободы и сыновства, показывая их причастниками Своей природы. Стало быть, Он не раб, а раз так, то и не создание. А избежавший и того, чтобы быть созданием, и того, чтобы причисляться к рабам, конечно, должен быть Божественной сущности.

Here he uses the word “futility” to refer to those who live in futility, that is, in a fleshly mind. It could quite rightly be said of them, “Humanity was like futility.” In fact, they even “resembled senseless beasts and became like them.” The life of such people truly is “futility.” And creation is subject to them, though certainly not by its own will. How can that be? How can we make this claim? After all, the tangible and visible creation knows nothing at all of our affairs since it is not rational. But if one were to grant creation some ability to understand, he is saying, it would not bear such disgraceful slavery, 217 nor would it be willing to be subjected to and to serve those who decree that it live its life without that which it ought to live for—namely, the good. But it is subject “in hope,” he says, referring to the saints and elect who will be saved at that time. God imposed this yoke and reserved creation, so to speak, for the “freedom” that is found in subjection to the saints and those who love him, so that creation may serve only his children and be subject to the needs of the elect. Creation is practically at wits’ end as it labors and is distressed. And if it had any ability to understand our affairs, it would probably wail (except that it yields to the divine will) as it somehow awaits “the revealing,” as it says, “of the children of God.”

Иисус и тварь. Сокровенные отношения связуют их (говорю не только о людях). Бог не только создал мир Словом Своим, но, воплотившись, все сотворенное привлек к Себе. Как говорит апостол Павел: покорившаяся суете, вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (от физической боли, от катастроф, от суровости законов природы) и с надеждою ожидает откровения сынов Божиих.

Иисус и природа. Обычно приводят евангельские строки, где Иисус вспоминает о полевых лилиях, чей наряд затмевает славу Соломона. Конечно, Иисус зовет нас восхищаться творением Божиим. Более того, Он призывает нас целиком довериться Отцу, Который, украшая однодневную траву, тем более оденет и детей Своих. Но это лишь одна сторона (и, возможно, не самая глубокая) отношения Иисуса к природе.

Символическое толкование природы вовсе не исчерпывает ее значения. Природа, конечно, открытая книга, за каждым знаком которой таится неразгаданная действительность сверхчувственного мира. Средневековье обладало гениальной чертой — необыкновенной чуткостью к символике. Но дело заключается не только в этом символизме.

Вся природа ведома. В ней разлита какая-то сила, обращенная к Иисусу Христу. ILxyc — смысл и цель всякой эволюции, тайная причина, указующая стрелка, «вектор» (сказали бы физики) всех природных явлений.

Если они умолкнут, то камни возопиют, — говорит Иисус фарисеям, осуждавшим учеников Его. Ненароком Он касается здесь того служения, что присуще природе (и доступно лишь восприятию верующего). Природа шепчет имя Иисусово. Она взывает к Нему, пусть даже первородный грех и навлек на нее тяжелые недуги. Все стихии ее тянутся к Богочеловеку. Камень и скалы сделаются гробницей Спасителя. Вода станет возрождающей водой Крещения, и в нем сполна выразит свое высшее предназначение. Маслины принесут елей, который пойдет на помазание и исцеление именем Иисуса. Колосья пшеницы и гроздья винограда станут тем хлебом и тем вином, которые Спаситель обратит в таинства Своей преломленной Плоти и пролитой Крови. Из дерева будет сделан Крест. Вся природа возносится к Спасителю единым порывом, а с нею и весь человеческий труд — жнеца, пекаря, винодела и стольких других — труд, который служит этому восхождению и преображению.

По поводу этих стихов Св. Златоуст примечает: «Апостол, подражая пророкам, олицетворяет здесь творение и говорить, что оно воздыхает и мучится, не потом, чтобы действительно слышал вздохи земли или неба, но дабы выразить изобилие будущих благ и желание освободиться от настоящих зол»,

В сказанном доселе Апостол указал многие великие блага жизни во Христе, но страдания Христиан и прискорбное положение всей твари по-видимому совершенно не соответствуют величию Христианства. Вот почему Апостол и приступает теперь к выяснению исхода всех страданий. Относительно настоящих людских страданий замечает, что они несоизмеримо ничтожнее тех высоких благ, которые мы имеем получить в царстве славы Христовой. По слову Иоанна Златоуста, «там уготована слава величайшая, неизреченная и превосходящая настоящее состояние. Не без намерения сказал Апостол: страсти нынешнего времене; сим хочет он показать, что будущая слава превосходит настоящую не только качеством, но и количеством. Нынешние страдания, каковы бы они ни были, прекращаются с настоящею жизнию; а будущие блага простираются в бесконечные веки». Как одно из обстоятельств будущей славы указывается Апостолом то, что тогда все создания восчувствуют легкость и радость жизни, которой они теперь лишились по греховности людской, неблагоприятно повлиявшей на все живые существа, особенно же на те, которые так или иначе обречены рабски служить нуждам и прихотям людей. Чувствуя свое тяжелое состояние, вся тварь ждет лучших времен, тем более должны быть ожидаемы эти лучшие времена людьми, а посему все должны присоединиться к Христианам, которые имеют уже теперь залог этого славного будущего, но ждут и еще большего, имеющего доставить успокоение духу и телу, и ждут в терпении, не смотря на страдания. Св. Иоанн Златоуст говорит: «что значат слова: суете тварь повинуся? Сделалась тленною. поелику ты (человек) получил смертное и подверженное страданиям тело, то и земля подверглась проклятию, произрастила терния и волчцы. – Ты терпишь сам за себя, а тварь за тебя терпит... Но если надеется тварь, которая для тебя стала тем, что она теперь; тем более надейся ты, чрез которого тварь будет наслаждаться всеми оными благами. И у людей есть обыкновение одевать слуг в богатое платье для чести сына, когда ему надо показаться в свете прилично. Так и Бог облечет тварь нетлением в свободу славы чад Божиих». «Воздыхает тварь, пишет Амвросиаст, по причине работы, под которою состоит... Она болезнует, когда работа ее идет не к вечности, а к истлению. Но, сколько дается уразуметь, она беспокоится вместе и о нашем спасении, зная, что она скорее доспеет к своему освобождению, если мы скорее познаем Творца своего. Зная сие, потщимся со всем усердием и ревностию показать себя достойными (своего пред Богом звания), не о себе только самих заботясь, но имея в виду и тварь, которая день и ночь воздыхает, из-за нас терпя напраслину».

 Открытия славы чад Божьих с нетерпением ожидает вся тварь, потому что и сама будет участвовать в ней. А почему она ждет с нетерпением?
  Тварь, как и человек, сотворена прекрасной, доброй и чуждой смерти. Отдана она во власть человеку как царю ее, для того, чтобы тот, будучи сам чист, свят и бессмертен, поддерживал ее и хранил в чистоте и добре. Но после падения человека, чтобы он, обладая прекрасной тварью, не возгордился, Господь предал тварь за человека, ее господина, проклятию – суете, изменчивости и смерти, однако не навеки, а на время, с надеждой восстановления ее в первобытное состояние (в свободу от тления), когда и люди освободятся от этого же тления и явятся во славе чад Божьих. Таким образом, то же раздвоение, которое человек чувствует в себе самом, и стонет от собственного бессилия восстановить утраченное единство, внесено и в природу. Изменчивость и смерть, следствие греха, вырывают вопль как у твари, так и из души человека.
 Эти стоны и воздыхания твари, просвещенный Духом Божьим, слышит Апостол. Воздыхает, стонет и человек.

-25 Теперешнее состояние тварного мира не окончательное; оно подобно состоянию матери, стонущей в муках деторождения. У всего творения есть эсхатологическая судьба, и тварь стонет, ожидая ее исполнения; стенают и верующие, и "Сам Дух" (ст. Рим. 8:23, 26). Начало нашему спасению положено, в качестве его первого плода мы получили дар Духа, но оно не будет совершено прежде воскресения, т.е. до полноты нашего усыновления во Христе (ст. Рим. 8:23). Следовательно, христианской жизни неизбежно свойственно терпеливое ожидание в надежде.

Слава усыновления чад Божиих столь велика, что ее с надеждой ожидает вся природа: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих» (Рим. 8:19). Лишенная разумного сознания, в глубокой тоске и бессловесном томлении ожидает она снятия с нее проклятия, навлеченного грехопадением человека, и возвращения в бессмертную славу Богозданного мира. Когда же будет восстановлена человеческая природа через воскресение, тогда и созданное для него получит славу и бессмертие; Апостол отмечает, что и сам человек трагически переживает извращение образа Божия в себе самом: «имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего. Ибо мы спасены в надежде» (Рим. 8:23–24). И мы тоскуем о будущем спасении, потому что сейчас еще не всем владеем, что принадлежит спасенным. Если же мы в Боге живем и в Боге умираем, то получим совершенное спасение с Ним.

Этими словами побуждает слушателя презирать настоящее. Говорит как бы так: не будь хуже твари и не прилепляйся к настоящему; напротив, даже воздыхай, что не обладаешь еще будущею славой. Если тварь воздыхает, то тем более ты должен поступать так.

См. толкование на Мк. 1:3