К Римлянам послание ап. Павла 8 глава 18 стих

Итак, жизнь во Христе невозможна без Св. Духа (8:8) «Если же кто Духа Христова не имеет, тот не Его». . Его присутствие показывает кардинальное изменение статуса верующих, ставших детьми Божиими: «Ибо вы... приняли дух усыновления, которым взываем: Авва, Отче! Сам Дух свидетельствует с духом нашим, что мы - дети Божии» (8:15-16). Это новое положение обеспечивает верующим доступ к наследию Бога. И в первую очередь это относится к получению славы Божией, в которую через Свои страдания уже вошёл Иисус Христос: «Если же дети, то и наследники: наследники Божии, сонаследники же Христовы, если мы действительно с Ним страдаем, чтобы с Ним же и быть прославленными. Ибо страдания нынешнего времени несравнимы с тою славою, которой предстоит открыться в нас» (8:17—18).

Даже если все эти бедствия случились, они не могут быть тяжкими для говорящего: Я думаю, что страдания нынешнего века ничего не стоят в сравнении с будущей славой (Рим. 8:18). Всякого, кто надеется на лучшее, никогда не сломит незначительное. 

Это благовестие Христовой надежды, основанной на даре искупления, мы и будем теперь изучать. Выше мы говорили об удивительном действии, когда люди ведутся Духом Божиим. Дух Святой руководит оправданными людьми. Те люди, которые получили оправдание через Таинство Крещения, получили залог Святого Духа в миропомазании, пьют таинственную Чашу в Святом Причастии, получают прощение грехов на исповеди, такие люди постепенно приучаются водиться Святым Духом. Он начинает управлять жизнью христиан так, чтобы она шла по воле Его, а не так, как хочется нам. Более того, Дух Святой действует на нас таким образом, что мы становимся сыновьями Божьими. Мы усыновляемся Богу, делаемся Его детьми через крещение, начинаем учиться у Него и называть Его по имени — Отец. Начинаем видеть, что Бог отечески заботится о нас. Это немыслимая радость, что Бог не какая-то далекая сила, а любящий Отец, Который управляет нами.

В одном романе героиня считала, что религия похожа на некое благовоние, что поднимается к небесам, и небеса с большим удовольствием его принимают. Но мудрые люди никогда не говорят о религии, а говорят о Боге. И действительно, у святых вы почти не встретите слова «религия», а вот слово «Бог» там будет на каждой странице по многу раз. Святым неинтересно просто какое-то общественное установление. Им интересно действие Бога, Который правит людьми, ведет их к Своей цели, становится для них Отцом, ибо они усыновляются Богу. Поэтому сказано, что мы «приняли Духа усыновления, Которым взываем: “Авва, Отче!”» (Рим. 8:15). Мы буквально обращаемся к Богу: «Папочка, Отец». Сам Дух сосвидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии.

Толкуя эти слова, святитель Феофан Затворник пишет: «Блаженны христиане, к которым пиша, Апостол утверждал, что они имеют такое свидетельство. Оно было для них осязательно ясно. В наше время оно порождает только изумление. Догматически мы не можем не полагать, что так должно быть, но опытным в том удостоверением кто из нас похвалится? Одолел нас дух мира. И движения Духа Божия мало внятны нам»¹. Мы сами отдали духу мира слишком много места. Именно поэтому Дух Святой не говорит нам напрямую то, что говорил христианам раньше и что Он скажет любому человеку, если тот будет верен Ему.

ДЛЯ ЧЕГО ПОСЫЛАЮТСЯ СТРАДАНИЯ?

Если же мы дети, то и наследники Божии, сонаследники Иисуса Христа. Однако мы должны претерпевать вместе с Ним страдания, чтобы быть вместе с Ним прославленными. Наши страдания должны быть вместе со Христом, во имя Христа, силой Христа. Я уже отмечал выше, что даже когда болит голова, нужно сказать: «Во имя Христа я потреплю».

Очень люблю рассказывать историю про одного монаха. В монастыре, где жил этот монах, все его любили, кроме одного человека. Тот его ненавидел и постоянно делал гадости. Монах обиделся и сказал: «Не буду жить в таком монастыре». Плюнул и ушел в другой монастырь. Там ситуация была гораздо лучше: половина монахов его любила, а вторая — ненавидела. Ушел и из этого и пришел в третий. В третьем монастыре этого монаха ненавидели все. «Что-то я куда-то совсем не туда забрел», — решил монах. Тогда он прямо на кожаном поясе, который есть у любого монаха и священника, написал: «Во имя Господа моего терплю». Когда ему было плохо, он доставал пояс и читал эти слова. Братия взъярились: «Он колдун! Мы его ругаем, а он все молчит и еще куда-то заглядывает. Видимо, какие-то тайные заклинания читает». Они сорвали с монаха мантию и увидели эту надпись. Тогда он рассказал игумену, в чем дело, братия с ним примирились, но монах все равно от них сбежал, так как понял, что для его духовной жизни ему там быть неполезно.

Вот так и мы любое страдание должны терпеть за имя Иисуса Христа, терпеть вместе с Ним, и тогда вместе с Ним мы и прославимся. Некоторые думают, что речь идет только о физических страданиях, но Писание говорит здесь и о страданиях душевных, и о страданиях непонимания близких — обо всех страданиях, в том числе и о тех, которые мы переносим от братий наших. Все эти страдания нужно переносить за имя Христа Спасителя.

«Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас». Апостол Павел говорит: «Я вполне убежден, что страдания, которые мы терпим, несравнимы с той славой, что откроется в нас». Как сказал блаженный Феодорит Кирский: «Венцы превосходнее подвигов, воздаяния несравнимы с трудами, труд мал, ожидаемая же польза велика; так что сие ожидаемое Апостол назвал не наградою (равною труду), но славою»². То, что мы получим, бесконечно больше того, что мы заработали. Потому и сказано, что наши страдания и муки просто несравнимы с той славой, которая нам обещана. И это здорово. Наше спасение устраивается так, что мы скажем: «Да, Господи, мы не заслужили. Да, Господи, это незаслуженный подарок, незаслуженное милосердие, которое Ты проявил. Ты дал нам столько, сколько мы и близко не могли бы заслужить». По этой причине апостол называет страдания ничего не стоящими.

Причем святой Павел подчеркивает, что речь идет о страданиях нынешнего времени — «нин кэру» по-гречески. Подчеркивается, что страдания нынешнего времени слабы уже потому, что они нынешние. Любое земное страдание в принципе не может быть вечным, так как оно нынешнее. Его огромное преимущество в том, что, сколько бы ты ни страдал, бесконечно страдать ты не можешь. Вечного страдания во времени быть не может. Все страдания людей по определению временны. В том радость, что, например, не может вечно болеть голова. Не может вечно длиться предательство. Это просто невозможно, так как происходит во времени.

Помните знаменитую историю про царя Соломона с его перстнем? Общеизвестная, наверно, история. На перстне было написано: «Все проходит», а когда было совсем плохо, Соломон поворачивал перстень другой стороной, и там была надпись: «И это тоже пройдет». Действительно, все страдания нынешнего времени непродолжительны. Человек не способен причинить другому человеку вечные страдания. Мы почитаем многих мучеников, но Господь никогда и никому не давал страданий выше сил, а с другой стороны, никогда страдания не бывали бесконечными. Сильные страдания коротки, а длинные страдания слабы. Потому апостол и говорит, что все это не важно.

Однако любые страдания не могут длиться вечно. Священномученика Климента Анкирского пытали двадцать восемь лет. Он провел в разных пыточных камерах, пересылках, тюрьмах, тогдашних концлагерях двадцать восемь лет. Этот мученик страдал дольше всех. Даже советские мученики страдали меньше. Святой Афанасий (Сахаров), Ковровский исповедник, сам говорил, что пробыл в узах и горьких работах в течение двадцати четырех лет. Но все равно все страдания завершаются.

Святитель Феофан Затворник объясняет: «При одной мысли о той славе все эти страдания являются ничтожными. Но нельзя отвергнуть, что поелику страдания были повсюдны и немалы, то он имел в мысли и воодушевить тем страждущих. Пусть страждем; но под сим не красным покровом кроется слава, которая в свое время и откроется. Ныне не является сия слава вовне»¹.

Почему сейчас не является слава? Почему христиане сейчас не в славе? Потому что вселенная не вынесет славы, обещанной христианам. Как-то святой Иоанн Кронштадтский сказал, что если святая Чаша раскроет свою тайну, если исчезнут с нее покровы, то вселенная просто сгорит. И еще он писал, что так и будет в самом конце: при последней Евхаристии, когда будет совершаться последняя Жертва Тела и Крови Господней (уже при горящем на небесах Кресте), Чаша раскроет свою суть, покровы снимутся, и мы увидим Христа, от лица Которого бежит неба и земля, и не найдется им места (ср.: Откр. 20:11). Слава, обещанная христианам, настолько велика и мощна, что планета просто ее не выдержит. И не только планета, но и вся вселенная не вынесет славы, которая уже тайно вошла в нас через крещение, миропомазание и Святое Причастие. В нас вошла немыслимая сила, благодаря Вифлеемскому чуду.

Обратите внимание, что все стихиры богослужения Рождества построены на шоке. Это шок! Как Немыслимый и Необъятный может быть маленьким Младенчиком? Безмерно Сильный — в подземелье? Тот, Кто одним пальцем вращает планеты, лежать в кормушке для скота? Невозможные сочетания. Но ведь эти же сочетания действуют и в нас. Ведь мы тоже в Причастии принимаем всего Христа, и эта немыслимая слава и мощь входит внутрь нас. Потому ничего и не стоят все страдания по сравнению с грядущей славой, ибо, когда она откроется, мир не выдержит. Наш тленный мир не способен выдержать данной христианам славы. Она уже дана, но пока еще сокрыта. Об этом сказано в Послании к Колоссянам апостола Павла: «Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. 3:3–4). Христиане не ждут на земле славы, ибо нам обещана настолько бесконечная слава, в сравнении с которой нынешняя — ничто. Это все равно что бы вам предложили на выбор стать императором или старшим дворником, хотя разница даже больше. Конечно, можно гордиться, что у меня метла лучше, чем у соседа, но ведь все эти отличия — пустота.

Святитель Иоанн Златоуст толкует этот отрывок так: «В предыдущих словах апостол требует духовного исправления нравов, когда говорит: вы не должны жить по плоти, то есть должны удаляться похоти, гнева, сребролюбия, тщеславия, зависти; а теперь, после того как напомнил верующему о всем данном ему даре, имеющем значение и для будущего, после того как укрепил и возвысил его упованиями, поставил близ Христа и объявил сонаследником Единородного, теперь смело выводит его на бедствия. Не одно ведь и то же побеждать страсти, в нас возникающие, и переносить внешние искушения — побои, голод, лишение имущества, заточения, оковы, ведение на казнь. Для последнего много нужно благородства души и бодрости»³. Чтобы пойти на внешние казни, нужно больше благородства, чем для терпения внутренних страстей.

И далее святитель Иоанн Златоуст говорит очень интересные слова: «Апостол не без цели сказал: “Нынешние временные страдания”, но с намерением показать, что будущая слава превосходит настоящую не только качеством, но и количеством. Нынешние страдания, каковы бы они ни были, прекращаются с настоящею жизнью, а будущие блага простираются на бесконечные века. И так как (апостол) не мог подробно исчислить и изобразить их словом, то наименовал их славою, которая в особенности представляется для нас приятною, потому что почитается вершиною и главою всех благ. Апостол и другим способом ободряет слушателя и усиливает речь указанием на творение, имея в виду в следующих словах две цели: внушить презрение к настоящему и — желание будущего»³.

Современные христиане почему-то постоянно твердят: «Нам нужно научиться жить в настоящем времени. Нам нужно объяснить людям, каким образом мотивироваться на высокую карьеру». Но святой Златоуст и апостол Павел возражают: «Нет, нужно научиться презирать настоящее, а стремиться к будущей вечной жизни». Два совершенно разных подхода. Некоторые нынешние православные оказываются просто язычествующими. Язычник рассуждает так: «Живем один раз, поэтому бери от жизни все». Иные же христиане соблазнились: «Надо же ради миссионерства взять пусть не все, но хотя бы половинку». Святитель Иоанн Златоуст, вслед за апостолом, учит, что нужно презирать настоящее и желать будущего.

Вернемся к толкованию святителя: «Вместе с этим он имеет и третью цель, которую правильнее назвать первою, — именно показать, насколько любезным является Богу человеческий род и в какой чести у Него естество наше. Кроме того, одним этим учением (апостол), как паутину и детские игрушки, ниспровергает все толки философов, составленные ими об этом мире»³. Когда христианин изучает философию либо научные представления о мире, он говорит: «Что ж, сказочки и есть сказочки. Есть научная сказочка про то, как появился мир. Ну, мало ли что люди придумают?»

Святитель Феофан Затворник так писал про теорию эволюции: «Нагородили они себе множество мечтательных предположений, возвели их в неопровержимые истины и величаются тем, полагая, что уж против них и сказать нечего. На деле же они так пусты, что и говорить против них не стоит. Все их мудрования — карточный дом: дунь и разлетится. По частям их и опровергать нет нужды, а достаточно отнестись к ним так, как относятся к снам. Говоря против снов, не доказывают несообразности в составе или в частях сна, а говорят только: это сон, — и тем все решают. Точно такова теория образования мира из туманных пятен, с подставками своими — теориею произвольного зарождения дарвиновского происхождения родов и видов, и с его же последним мечтанием о происхождении человека. Все как бред сонного. Читая их, ходишь среди теней. А ученые? Да что с ними поделаешь? Их девиз: не любо, не слушай, а лгать не мешай»¹. Так и есть на самом деле. Слово Божие крепче планеты, крепче вселенной.

слава... откроется в нас - Имеется в виду участие в эсхатологической славе Христа, что выразится и в преображении тела.

Слишком изнежен ты, брат, если и здесь хочешь радоваться с миром и впоследствии царствовать со Христом.

Павел, кроме того, усматривает родство между Духом Божиим и духом человеческим. В человеке дух — та часть его естества, которая противостоит плоти и которая способна к прямому контакту с Духом Божиим:

Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить

в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!». Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим. 8:14-18).

Здесь Павел вводит важную тему: усыновления Богу. Мысли, которые высказывает Павел, являются почти дословным повторением Гал. 4:6-7 («...чтобы нам получить усыновление. А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: “Авва, Отче!” Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа»).

На первый взгляд новая тема может показаться не вытекающей из предыдущего изложения. Но связующим звеном является тема рабства: усыновление Богу приходит на смену рабству греху. В рабовладельческом обществе статус сына и наследника радикально отличался от статуса раба: сын и наследник был равен отцу, тогда как раб не мог иметь на такое равенство ни малейших притязаний. По мнению Аристотеля, неравенство между рабами и свободными было не просто социальным: оно было онтологическим, природным Ср.: Аристотель. Политика 1, 2, 15. С. 40-41 («Очевидно, во всяком случае, что одни люди по природе свободны, другие — рабы, и этим последним быть рабами и полезно и справедливо»).. Павел не разделял этот взгляд О теме рабства см. на с. 95., но тем не менее хорошо знал о радикальном различии в статусе между рабом и свободным, а потому активно использовал терминологические пары «раб — свободный», «рабы — сыны» в своем богословском дискурсе.

Слова о Духе, Который научает христиан обращаться к Богу словами «Авва, Отче!», несомненно, отражают раннехристианскую литургическую и молитвенную практику обращения к Богу как Отцу. Эта практика восходит к Иисусу, Который преподал ученикам молитву «Отче наш» (Мф. 6:9—13; Лк. 11:2-4) и учил их не называть отцом никого, кроме Отца Небесного (Мф. 23:9). В Евангелии от Марка, в рассказе о молитве Иисуса в Гефсиманском саду, зафиксировано употребление Им арамейского слова «авва» ( abba) применительно к Своему Отцу: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36). Формула αββα о πατήρ (Авва Отче!) как у Марка, так и у Павла (в Рим. 8:15 и Гал. 4:6) представляет собой арамейское слово в греческой транслитерации с прибавленным к нему греческим переводом.

Сама тема усыновления Богу также восходит к проповеди Иисуса. В подлинном, абсолютном и онтологическом смысле Сыном Божиим является Он Сам — «Единородный Сын, сущий в недре Отчем» (Ин. 1:18). Свое нерасторжимое природное единство с Отцом Он засвидетельствовал в словах: «Я и Отец — одно» (Ин. 10:30). В то же время, Он неоднократно обещал Своим ученикам усыновление Богу, если они будут исполнять Его заповеди: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9); «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:44-45); «Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего» (Лк. 6:35).

Приняв на Себя человеческую плоть, Сын Божий усыновил людей Своему Небесному Отцу. Но не всех, а тех, кто исполняет волю Отца Его (Мф. 12:50; Мк. 3:35). Тем, кто приняли Его как Единородного Сына Божия и уверовали во имя Его, Он «дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12-13). Это второе рождение Иисус называл рождением свыше, рождением «от воды и Духа» (Ин. 3:3-5).

Павел развивает те же идеи, но делает это по-своему, не повторяя слова Иисуса, которые мог слышать от других, а, скорее, подводя под них богословскую базу. Для него усыновление человека Богу является прямым следствием страданий Христа на кресте, но оно невозможно без соучастия человека в этих страданиях, делающих его не только сыном, но и наследником Бога.

Почему Павел считает нужным, помимо слова «сын», ввести также термин «наследник»? На этот вопрос в своем комментарии отвечает блаженный Феодорит:

Поскольку не всякий сын бывает наследником родителя, божественный апостол справедливо связал наследование с усыновлением. А поскольку и раб часто получает от господина какое-то наследство, но не становится общником сына, он по необходимости добавил «сонаследники же Христу», чтобы открыть несказанное человеколюбие. Если мы вместе с Ним страдаем, то это для того, чтобы вместе и прославиться. Ибо не все, удостоенные спасительного крещения, вкушают эти блага, но лишь те, кто к тому же разделяет и страдания Владыки Феодорит. Толкования на послания святого Павла (PG 82, 136). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 334..

Называя детей Божиих «наследниками (κληρονόμοι) Божиими» и «сонаследниками (συγκληρονόμοι) Христу», Павел вводит дополнительное терминологическое различие, призванное подчеркнуть общность между христианами и Христом. Христос — не только Сын, но и наследник В Послании к Евреям говорится о Сыне, Которого Бог поставил «наследником всего» (Евр. 1:2).. Он — наследник Отца по природному родству, а Своих учеников делает Его наследниками через усыновление Ему. Соответственно они становятся «сонаследниками», то есть входят в обладание тем наследством, которым по природе обладает Единородный Сын.

И происходит это благодаря действию Духа Божия, Которого Павел называет «Духом усыновления». Этот Дух действует в крещении, Он же научает уверовавших во Христа молиться Богу как Своему Отцу.

Благодать Божия всегда направляет волю нашу в добрую сторону и помогает во всем так, что иногда и от нас требует или ожидает некоторых усилий; чтобы не дать даров своих беспечным, она выискивает случаи, которыми пробуждает нас от холодной беспечности; чтобы щедрое сообщение даров ее не казалось беспричинным, сообщает их вследствие нашего желания и труда. Впрочем, благодать Божия всегда дается даром, потому что за малые наши усилия воздает нам бессмертием и нескончаемым блаженством с неоценимой щедростью. Нельзя сказать, что разбойник, распятый на кресте, был введен в рай не даром, или что Давид прощен за свое покаяние, а не по милосердию Божию. Делом его воли было то, что он к прелюбодеянию присоединил убийство, а то, что пророк обличил его, было делом благодати Божией; опять же, смиренное раскаяние в грехе своем было делом его воли, а немедленное прощение – делом милосердия Божия. Но что говорить об этом кратковременном покаянии и превышающем его безмерном воздаянии? И апостол, рассуждая о наградах, какие ожидали его в будущем веке за претерпеваемые им гонения, говорит: «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18): «ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17). Итак, сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде и не могут сделать благодать не даром даваемой. Апостол народов хотя говорил, что он более всех их (апостолов) потрудился (1 Кор. 15:10); впрочем, присовокупляет, что эти труды не ему принадлежат, а благодати, которая была с ним. Таким образом, словом потрудился – он выражает усилия своей воли, словами: не я, а благодать Божия – Божественное содействие; а словами: со мною – показывает то, что благодать содействовала ему не в праздности и беспечности, а в трудах.

Но что говорить об этом кратковременном покаянии и превышающем его безмерном воздаянии? И апостол, рассуждая о наградах, какие ожидали его в будущем веке за претерпеваемые им гонения, говорит: «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18): «ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17). Итак, сколь бы ни были велики труды человеческие, все они не могут быть равны будущей награде и не могут сделать благодать не даром даваемой. 

К учению о благодати, как основании христианской нравственности, принадлежит и гл. 8. В главе 8 ап. Павел осмысливает то раздвоение, о котором была речь в гл. 7, как борьбу духа и плоти. Смысл спасительного дела Христова и есть осуждение греха во плоти. Духу человеческому сообщается дар Св. Духа, который соединяет нас со Христом (ср. ст. 10). В Духе Святом преодолевается власть плоти, и верующий усыновляется Богу (стт. 1–16). Но в нынешней жизни мы имеем только начаток Духа (ст. 23). С обладанием начатком связано ожидание полноты. Мы уже имели случай сближать «начаток» Рим. 8:23 с «залогом» других посланий ап. Павла. Цель верующего есть приобщение к божественной славе (стт. 17–30). Это приобщение есть вступление со Христом в полноту наследственных прав Сына. Но условие вступления есть участие в страданиях Христовых. В отличие от гл. 6, слава, о которой здесь идет речь, есть слава будущего века, та самая, которую человек утратил чрез грехопадение (ср. 3:23). Она распространяется и на тело (ср. ст. 23), и на всю тварь, которая тоже участвует в человеческом страдании и порабощена тлением (стт. 19–22). В этой надежде, которая, как и в гл. 5, есть надежда славы, Павел старается утвердить читателей (стт. 24–30). Он указывает на помощь Духа (стт. 26–27), Который влагает в наши уста слова молитвы. Очень возможно, что в ст. 26 Павел имеет в виду дар языков. Но с особою силою он говорит о Божественном изволении спасения (стт. 28–30). Угодная Богу полнота спасения понимается и тут, как слава, при том, как слава, уже данная (ст. 30: прославил). Она дана в Божественном изволении спасения. Это свидетельство о Божественном изволении спасения не может быть основанием для учения о предопределении в Августино-Кальвиновском смысле, – однако, не потому, как обычно утверждается в учебных руководствах, что предопределение обусловлено предведением. Божественное предведение, уже заключает момент избрания. Но учение о предопределении, как его формулировал бл. Августин и развил Кальвин, распространяет предопределение и на осуждение. В Рим. 8 Павел говорит только о спасении. Он знает и торжественно провозглашает, что Богу угодно спасение человека. Он ничего не говорит о предопределении осуждения. 

«Ибо думаю, – говорит Апостол, – что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас. Ибо тварь с надеждой ожидает откровения сынов Божиих», т. е. слава сия будет так велика, что отразится на всей твари. Иначе сказать: состояние самых тварей наипрекраснейшим образом будет изменено и приноровлено к нашему будущему светоносному состоянию сынов Божиих.

В сказанном доселе Апостол указал многие великие блага жизни во Христе, но страдания Христиан и прискорбное положение всей твари по-видимому совершенно не соответствуют величию Христианства. Вот почему Апостол и приступает теперь к выяснению исхода всех страданий. Относительно настоящих людских страданий замечает, что они несоизмеримо ничтожнее тех высоких благ, которые мы имеем получить в царстве славы Христовой. По слову Иоанна Златоуста, «там уготована слава величайшая, неизреченная и превосходящая настоящее состояние. Не без намерения сказал Апостол: страсти нынешнего времене; сим хочет он показать, что будущая слава превосходит настоящую не только качеством, но и количеством. Нынешние страдания, каковы бы они ни были, прекращаются с настоящею жизнию; а будущие блага простираются в бесконечные веки». Как одно из обстоятельств будущей славы указывается Апостолом то, что тогда все создания восчувствуют легкость и радость жизни, которой они теперь лишились по греховности людской, неблагоприятно повлиявшей на все живые существа, особенно же на те, которые так или иначе обречены рабски служить нуждам и прихотям людей. Чувствуя свое тяжелое состояние, вся тварь ждет лучших времен, тем более должны быть ожидаемы эти лучшие времена людьми, а посему все должны присоединиться к Христианам, которые имеют уже теперь залог этого славного будущего, но ждут и еще большего, имеющего доставить успокоение духу и телу, и ждут в терпении, не смотря на страдания. Св. Иоанн Златоуст говорит: «что значат слова: суете тварь повинуся? Сделалась тленною. поелику ты (человек) получил смертное и подверженное страданиям тело, то и земля подверглась проклятию, произрастила терния и волчцы. – Ты терпишь сам за себя, а тварь за тебя терпит... Но если надеется тварь, которая для тебя стала тем, что она теперь; тем более надейся ты, чрез которого тварь будет наслаждаться всеми оными благами. И у людей есть обыкновение одевать слуг в богатое платье для чести сына, когда ему надо показаться в свете прилично. Так и Бог облечет тварь нетлением в свободу славы чад Божиих». «Воздыхает тварь, пишет Амвросиаст, по причине работы, под которою состоит... Она болезнует, когда работа ее идет не к вечности, а к истлению. Но, сколько дается уразуметь, она беспокоится вместе и о нашем спасении, зная, что она скорее доспеет к своему освобождению, если мы скорее познаем Творца своего. Зная сие, потщимся со всем усердием и ревностию показать себя достойными (своего пред Богом звания), не о себе только самих заботясь, но имея в виду и тварь, которая день и ночь воздыхает, из-за нас терпя напраслину».

Правда, говорит, теперь христиане переносят скорби, страдания отвне и от своих страстей, как бы сораспинаясь Христу, но все эти страдания, какого бы рода они ни были, ничто в сравнении с той славой, которая явится в нас в будущей жизни. Тогда не только мы, но и вся тварь будет восстановлена. Последняя уже ожидает этого своего восстановления и славы сынов Божьих.

Следствием такого нашего сыновства Богу является и наследствование Ему: «А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу» (Рим. 8:17). Как блудный сын, раскаявшийся и возвратившийся к отцу, вновь принят как сын и получает право на наследство, так и мы. Притом Апостол уточняет, что мы не неполные наследники, какими могут быть даже и незаконные дети или рабы, но «сонаследники Христу», т. е. получаем полноту славы, какую имеет Сам Сын Божий. Это возможно, ибо мы привиты ко Христу в крещении; как ветвь к виноградной лозе, и если мы с Ним пребудем в жизни, то с Ним будем и по смерти.

Но верующие, видя себя в страданиях и уничижении, могли сомневаться, что они наследники Божии. Апостол утешал их и говорит, что мы не просто страждем, но состраждем со Христом и за Христа, и это есть путь к сопрославлению с Ним: «если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8:17). Воодушевляя христиан, Апостол удостоверяет, что все страдания, каковы бы они ни были, ничто в сравнении с той славой, которая откроется в нас в будущем, когда мы спрославимся со Христом (Рим. 8:18). Нынешний мир не может вместить славы Божией, и чтобы она открылась в полноте, сам мир должен обновиться, очиститься и преобразиться. Страдание и есть путь к очищению для будущего прославления.