К Римлянам послание ап. Павла 7 глава 24 стих

Так вот, кричи и в ссоре внутренней призывай Бога, чтобы Он даровал мир тебе: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти ? Благодать Божия через Иисуса Христа, Господа нашего» (ср. Рим. 7:24—25). Ибо, кто следует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни (Ин. 8:12).

(7:18—20). Для того чтобы правильно понять этот отрывок, следует различать понятия «тело» (σώμα) и «плоть» (σάρξ).

Тело для апостола Павла — это не просто материальная оболочка человека, а совокупность всех проявлений жизни организма, раскрывающих его божественный замысел. Плоть же — это душевно-телесный состав человека, одушевлённое тело, живущее особой от Бога жизнью.

Тот факт, что Бог сначала сформировал материальное тело, а потом вдохнул в него дыхание жизни, означает, что люди представляют собой живые тела, а не воплощённые души. Поэтому человек не только обладает телом, он является им. В человеческом теле полностью отсутствует какое бы то ни было прирождённое зло. В стихе 8:23 говорится о будущем «усыновлении, искуплении тела нашего». Но так как грех часто овладевает человеком именно через тело, апостол Павел иногда использует этот термин параллельно термину «плоть». Он называет его телом «греховным» (6:6) или телом смерти (7:24).

Слово «плоть» Павел употребляет не просто в значении «тело», как мы говорим о плоти и крови. Он имеет в виду падшую человеческую природу с её постоянным влечением к греху. Жить по плоти означает жить жизнью, в которой преобладают стремления и желания своего «я». Можно сказать так: тот, кто живёт «по плоти», делает плоть своим богом. «Плоть» — это человек, сотворивший из себя идола, руководствующийся эгоистическими побуждениями и предоставленный лишь самому себе.

Апостол Павел определяет плоть и грех как силы, рабом которых стал человек и перед которыми он бессилен: «Я ведь не знаю, что совершаю; ибо не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то творю. Но тогда уже это не я совершаю, но живущий во мне грех» (7:15, 17). В результате человек внутренне расколот: «Итак, я нахожу закон: когда хочу творить доброе, мне предлежит злое. Ибо я услаждаюсь Законом Божиим 1зо внутреннем человеке, но вижу иной закон в членах моих, который воюет с законом ума моего и делает меня пленником закона греха, который в членах моих... Итак, сам я умом служу Закону Божию, а плотью закону греха» (7:21-23, 25). Следовательно, непрерывное состояние борьбы и постоянная внутренняя раздвоенность определяют, для апостола Павла, суть человеческого существования под законом.

49. Обратим внимание на слова апостола, почему в нас два νους, то есть два умаСр.: Рим. 7:23.Возможно, один относится к внешнему человеку, который разрушается, а другой к внутреннему, который обновляется через таинства См.: 2 Кор. 4:16. . И возможно, хуже первый, который превозносится, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы (Кол. 2:18—19), потому что уклоняется от соблюдения спасительных заповедей Господа нашего Иисуса Христа, Главы всех См.: Кол. 2:10. , так как Он Творец всего. Другой ум более устойчив, он любит смирение, ищет премудрости, не оставляет милосердия, он добрый сеятель! Он расточил, раздал нищим, правда его пребывает вовеки (Пс. 111:9). Этот ум духовный, а тот — плотской. Мы понимаем из апостольских слов, что превозносящийся гордым духом соблазнитель надмевается плотским умом. Мы показываем, что святой муж обновляется духом своего ума, как говорит тот же апостол: Вы обновляетесь духом ума вашего (Еф. 4:23). Итак, он показывает два ума: один, побежденный грехом, становится умом плоти; другой, сочетавшись с духом, отвергает приманки плоти.

50.В нас не только два ума, но и два закона, и оба их объяснил нам апостол: Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих (Рим. 7:22—23). То есть существует закон внутреннего человека и внешнего; первый запрещает грех, второй склоняет к нему; первый осуждает заблуждение, второй толкает к нему; первый назидает ум, второй искушает. Есть еще в нас два других более сильных закона: один Божий, второй — закон греха, согласно тому же учителю: Итак, тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха (Рим. 7:25). Тем самым он показывает, что если скажешь просто «ум», то указываешь на ум, противостоящий плоти; ведь когда Павел говорит, что служит умом закону Божьему, то показывает, что сам по себе ум, если его не победит плоть, благ и по природе сотворен так, что противится заблуждению. Когда ум позволяет себя победить, это плотской ум, его падение происходит не от его природы, но от плоти, и тогда он переходит в собственность и принимает имя своей победительницы, по природе же он противостоит плоти. Вследствие этого умом мы служим Богу, а плотью — греху. Но ум станет лучше, если в содействии со Святым Духом не оставит своего служения в богопочитании.

 Потому Давид добавил: В ожидании ожидал я Господа (Пс. 39:2). Где об этом правильно сказано, если не в Еванге­лии? Там уже пришел к нам Тот, Кого мы ждали! Там уже нас не помрачает тень закона, но светит истина, потому что Хри­стос просиял'. Он услышал вопль людей Своих и вывел нас из рва бедствий и из тинистого болота (Пс. 39:2—3). Мы уже уто­нули, и омут наших грехов удерживал нас, и весь наш человек был связан оковами, и наш дух не мог вырваться, обременен­ный позором многочисленных пороков. Благодарим Госпо­да нашего Иисуса, Единородного Сына Божьего, нашего Ис­купителя! Он сошел с неба, чтобы отпустить нам все грехи и вырвать нас из тинистого рва этого мира и из грязного бо­лота этого века, из сего тела смерти (Рим. 7:24), и утвердить в Своей плоти внутренние следы нашего духа. И мы, утвердив­шись в Слове Божьем и освобожденные Крестом Господнего тела, последуем уже не в позорном бесчестии, но имея отпущение гре­хов . Давид, укрепленный и укорененный во Христе, напоминает, что стопы ног его утверждены на камне. Апостол же говорит: Они пили из последующего камня; камень же был Христос (1 Кор. 10.4). Камень, потому что Он следует за жаждущими и укрепляет коле­блющихся, чтобы жаждущие не испытывали недостатка в воде, а колеблющиеся — в твердом основании.

Итак, не ввергай в прах смерти свою душу, которой Господь также даровал величие и силу по естеству, чтобы она побуждала себя возноситься. Поэтому под сказанным в стихе вполне можно понимать связь души и тела, ведь в тайне естества нашей жизни душа, соединенная с телом, как бы ползает по земле и прилепляется к праху — или из-за земной обители, или потому, что наше тело создано из земли. И место нашего пристанища, и само вещество нашего тела подтверждают это мнение. Вот и апостол желает избавиться от сего тела смерти (Рим. 7:24), ведь мы словно заключены в темницу и находимся в притоне распутства, объятые тьмой прегрешений.

Апостол Павел восклицает от лица падшего, грешного человека. Святитель Феофан Затворник пишет: «Горько такое положение: бедный я человек! Но как у всякого, как бы он ни бедствовал, живо сродное естеству нашему желание благобытия; то вместе с чувством бедственности положения рождается и желание избавления от него. Но кто избавит? У самого сил нет: это дознано опытами всей жизни. Кто же избавит? Воззвание сие дышит надеждою избавления. Если бы не было такой надежды, то предлежало бы не взывать об избавлении, высматривая избавителя, но порешать с жизнию: что и жить, когда так?»¹ Лучше повеситься, чем так жить. Недаром, кстати говоря, Будда, отказавшийся от возможности спасения, поставил целью разрушение личности. Фактически Будда тоже понял всю эту мерзость и сделал единственный вывод: нужно покончить с собой духовно, разрушить себя до конца. В воззвании же апостола есть надежда.

Святитель Феофан Затворник продолжает: «Телом смерти названо тело не потому только, что оно смертно, но потому особенно, что вместе со смертностию приняло в себя полчище страстей, как сказал святой Златоуст выше, — которые, вводя в грех, причиняют нравственную смерть (см.: Рим. 7:11). Тело есть тело смерти, потому что стало седалищем греха, убивающего душу. Экумений перелагает жалобу сию так: «кто избавит меня от плотских дел, душевную мне причиняющих смерть? Или кто избавит меня от пленения похотьми, живущими в теле, кои суть смерть мне?» Если Апостол всю предыдущую речь вел от лица человечества, то можно спросить: восчувствовало ли человечество бедность своего положения?»¹. Ответ: конечно, почувствовало. «Ответ на это дает обнаруженное к пришествию Христа Спасителя чаяние языков, провозвестителями которого были более внимательные к себе и более возвышенные мудрецы. Они выражали подобные Апостольскому воздыхания о бедственности нравственного состояния человека и исповедали, что действенная помощь избавления может прийти только с неба, — если Сам Бог придет и избавит»¹.

Помню, когда в прошлый раз мы изучали данный текст, а это было в 1997 году, я дошел до этого места и сказал: «На этом, пожалуй, закончим». Меня же спросили: «Как же, спасения разве нет?» Но, слава Богу, мы на этом не заканчиваем, потому что следующая фраза звучит так: «Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим»

тело смерти - см. комм к. 6:12.

 Сначала прилежно исследуем, что думает об этом блаженный апостол. Он говорит: «умертвите земные члены ваши» (Кол. 3:5). Итак, прежде рассмотрения прочего исследуем, что такое члены, которые он заповедует умерщвлять. Блаженный апостол этой заповедью побуждает нас не руки или ноги, или детородные члены отсекать, но тело греха, которое также состоит из членов, как можно скорее разрушать ревностью к совершенной святости, о каковом теле он в другом месте говорит: «да упразднится тело греховное» (Рим. 6:6). От него с плачем просит освободить его, говоря: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24).

Итак, это тело греха состоит из многих членов – пороков, к его части относится всякий грех, совершенный делом, или словом, или помышлением, члены которого правильно называются земными. Ибо те, которые пользуются их услужением, не могут истинно исповедать: «наше же жительство – на небесах» (Флп. 3:20). Итак, в этом месте апостол, описывая члены этого тела, говорит: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть (Услаждение нечистыми помыслами), злую похоть (Вожделение к женщине) и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5). 

Итак, на первом месте он поставил блуд, который совершается плотским совокуплением. А второй член он назвал нечистотою, которая, без всякого прикосновения к женщине, иногда случается во время сна или и во время бодрствования по беспечности неосмотрительного ума, и потому замечается и запрещается в законе Моисеевом, который всем нечистым не только не позволил есть священное мясо, но и повелел отлучать из среды лагерей, чтобы прикосновением своим не осквернили святыни, говоря: «если... какая душа (т. е. человек), имея на себе нечистоту,... прикоснувшись к чему-нибудь нечистому,... будет есть мясо мирной жертвы Господней, то истребится душа та из народа своего» (Лев. 7:20–21), и во Второзаконии говорится: «если у тебя будет кто нечист от случившегося ему ночью, то он должен выйти вон из стана и не входить в стан, а при наступлении вечера должен омыть тело свое водою, и по захождении солнца может войти в стан» (Втор. 23:10–11). Потом, третьим членом греха апостол поставляет страсть, которая, находясь в сокровенности души, может воспламеняться и без плотской похоти (ибо libido – страсть называется так от слова libet – угодно, желательно). После этого, от больших грехов переходя к меньшим, он четвертым членом поставил злую похоть, которая может относиться не только к вышесказанной страсти нечистоты, но и вообще ко всем вредным вожделениям и которая есть только болезнь развращенной воли. О ней Господь в Евангелии говорит: «кто смотрит на женщину с вожделением, тот уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Ибо тогда гораздо труднее обуздать вожделение сердца, когда представляется ему случай обольстительного взгляда. Этим ясно доказывается, что для совершенства целомудрия не может быть достаточно только чистоты телесного воздержания, если не будет к ней присоединена и непорочность духа. После всего этого последний член греховного тела апостол называет любостяжанием, внушая, что не только следует воздерживаться от пожелания чужих вещей, но и свои нужно великодушно презирать. Так поступало упоминаемое в книге Деяний общество верующих, о котором говорится: «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее.... Ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4:32, 34–35). А чтобы не показалось, что принадлежит немногим, то апостол свидетельствует, что любостяжание есть идолопоклонство (Кол. 3:5), и справедливо. Ибо кто не подает необходимого бедным и деньги свои, которые бережет по недоверчивой скупости, предпочитает заповедям Христовым, тот впадает в порок идолопоклонства, так как любовь к мирскому веществу предпочитает любви Божией.

Только Христос Бог наш, принявший на Себя плоть нашу с душою, и исполнивший за нас всякую правду, научил нас презирать плоть и все её страсти и прилежать о душе бессмертной, о её спасении и свободе от греха, и даровал нам все силы к жизни и благочестию (2Пет. 1:3). Он Один возвратил человеческой природе дарованную ей в начале святость и целость чрез таинственное возрождение водою и духом. Он учил: если кто не родится водою и Духом, не может видеть царствия Божия, ибо рожденное от плоти есть плоть, т.е. человек, родившийся от родителей растленных грехом, также грешен, нечист и не достоин Бога и жизни Его, царствия Его, а рожденное от Духа (Святаго) есть дух (Ин. 3:5–6), т.е. человек возродившийся, очищенный от скверны греха в крещении, есть святый, с даром пакибытия (вторичного бытия). Это то возрождение или вторичное рождение таинственное, которое мы получили Божиею милостию в крещении, – мы и должны хранить в себе со всем усердием и не оскверняться более всякими страстями, быть мертвыми для греха, живыми же для Бога (Рим. 6:11), всеми силами противясь нападению или прилогам всяких страстей, храня в себе образ Божий и достигая подобия Божия. Все апостолы в своих посланиях христианам молили их жить достойно своего христианского звания и быть сообразными Христу. Молю вас ходить достойно звания, в которое вы призваны (Еф. 4:1). Во всей своей жизни и деяниях преподобные старались подражать Христу в святой простоте, в непрестанной молитве, кротости, смирении, незлобии, воздержании, нестяжании, терпении, совершенной преданности Богу, повиновении властям, в трудах непрестанных, в служении ближним. Их жизнь на земле была жизнь ангельская, небесная. Живя на земле телом, они жили сердцами на небе, созерцая непрестанно духовными очами недомыслимую красоту Лица Господня, Его бесконечную благость, беспредельное величие, премудрость, присносущие, всемогущество, блаженство. Ничего на земле не предпочитали они Богу, ни к чему они не привязывались сердцем, имея в сердце одно неоцененное Сокровище – Бога. Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле. Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек (Пс. 72:25–26), говорили они с Давидом. Живя с Богом, они имели рай в сердце своем, потому что Бог жил и ходил в них по писанию: вселюсь в них и буду ходить в них, и буду их Богом (2Кор. 6:16). Кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и к нему приидем и обитель у него сотворим (Ин. 14:23), говорит Господь. Так преподобные всею своею жизнию, всеми помыслами, всеми чувствами, всеми силами души и тела угождали Богу, своему Первообразу, Законоположнику и Мздовоздаятелю, жили в Боге и Богом и нас, каждого в своем звании, учат стремиться к жизни святой и к предназначенному вечному блаженству в Боге.

В гл. 7 Апостол возвращается к мысли о связи греха и закона, которой он касался раньше (5:20–21, ср. 3:20, Гал. 3:19). Мы имели случай отметить соотносительность Павловых понятий веры и благодати, а, с другой стороны, принципиальную противоположность веры и закона. Из гл. 6 вытекает, что домостроительство благодати заступило место домостроительству закона (ср. стт. 14–15). В гл. 7, еще раз отметив конец закона в смерти Христовой (стт. 1–4), Павел показывает, в чем состоит связь греха и закона (стт. 5–25). То, что Апостол пишет о психологии греха (ср. стт. 7–11), как влечения к запретному, о двух законах, которые борются в человеке, о власти тела, восстающего против ума (ср. стт. 22–25), отражает личный опыт пишущего, пережитый им в подзаконном состоянии, но знакомый и каждому христианину. Эта страница в Рим. принадлежит к самым сильным словам, которые когда-либо были сказаны ап. Павлом. Она имеет, поистине, общечеловеческое значение. В ст. 25б Павел подводит итог сказанному. Но ему предшествует победный клич, которым Апостол отвечает в ст. 25а на вопль раздвоенности (ст. 24). Спасение от раздвоенности – в благодати. В некоторых рукописях ст. 25а прямо говорится о благодати Божией. Но даже в лучшей форме текста, которая лежит в основании и русского перевода, мысль Павла, несомненно, о благодати. Греху, отягченному законом, противостоит благодать. Благодать и спасает человека от греха. Грех и благодать – несовместимы.

(А) Доселе он сетует и жалуется на плоть. И телом смерти он называет тело земное и сластолюбивое, поскольку оно страждет в себе законом греховным. Но он говорит, что ищет Того, Кто способен избавить от этих бедствий, дабы тем самым своевременно ввести нам Искупителя, то есть Христа, Которому и воздаёт он всяческую благодарность. Ибо через Него мы искуплены — не от тела, но от тела смерти; не умерши, но освободившись от находящейся в наших членах смерти, то есть от действующей в наших членах неукротимой похоти. Ибо Христос сделал нас сильнее похоти и греха.

Продолжение толкования на ст. 25 - под Рим. 8:1

Up to this point, he is bemoaning the flesh and inveighing against it. Because of the sickness it contains, he even refers to the law of sin as the “body of death” that comes from the earth and is devoted to pleasure. He says that he is seeking someone who can free him from such evils so that he may at the right moment introduce to us the Redeemer, that is, Christ, to whom he also ascribes all grace. We have been redeemed by him not from the flesh, but from the death of the flesh. This happens not by us dying, but by us being freed from death in our members, that is, from the savage pleasure in our members. That is because Christ made us superior to pleasure and sin.

«Бедный я человек!» — характерный возглас отчаяния, скорби или упрека в собственный адрес; некоторые философы жаловались, что их внутреннее состояние напоминает заключение в мертвом теле. Когда они говорили об освобождении от своей мертвой плоти, они имели в виду, однако, что только смерть освободит их; свобода Павла пришла к нему со смертью Христа (Рим. 6:1-11).

Главную борьбу уверовавшим во Христа и возлюбившим Его придется вести с бесами похоти, со страстями плоти своей. На этом пути вы будете много раз падать и разбиваться, вставать и вновь продолжать борьбу, ибо плоть противится духу, ненавидит его и стремится возобладать над ним.

С плотью боролся и святой апостол Павел. Об искушениях и своей борьбе с бесами он поведал в Послании к римлянам: «Не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть, в плоти моей, доброе: потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а зло, которого не хочу, делаю. Бедный я человек! Кто избавит меня от тела смерти» (Рим. 7:15, 18–19, 24)?

Бедным человеком считает себя даже великий апостол, этот Богом избранный сосуд благодати. Нам ли, несчастным и убогим, не считать себя бедными и не вопрошать вместе с апостолом: «Кто избавит меня от сего тела смерти?» – Бог избавит! Это запомните. Когда одолевают вас козни бесовские, когда возобладает над вами плоть ваша с ее страстями и похотями, обратите очи к Богу и возопите: «Господи, помоги мне, бедному и несчастному, которого борет диавол!» – и тотчас же получите помощь от Того, Кому служил святой апостол Павел. Аминь.

Как же быть человеку при таком положении дел? Если новый способ оправдания верой без дел закона не должен погашать в нем сознания святости закона и обязательности его заповедей, а между тем убожество и бессилие падшей природы для борьбы с одолевающей ее чувственностью так наглядно дает себя чувствовать, то что ему остается, по-видимому, делать как не безнадежно вопият: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24). Ибо и при окаянстве нашем Он может явить нас победителями живущего в нас греха. Прямее и подробнее говорить о сем Св. Ап. Павел в следующей восьмой главе.

Описанное состояние внутреннего раздвоения и нравственной беспомощности подзаконных людей Ап. Павел испытал отчасти и на себе, до своего обращения. Представляя человека в описанном положении, он выражает ужас и говорит о неотложной необходимости посторонней помощи. Вспомнив же о своем искупления из сего несчастного состояния Иисусом Христом, он радостно благодарит Бога за себя. Но чтобы не отдалить от себя и необращенных слушателей, он свидетельствует, что даже и в нем остается некоторая греховная сила плоти, хотя духом он себя отдал Богу. «Дадеся ми пакостник плоти, ангел сатанин, да ми пакости деет, да не превозношуся», говорит он в другом месте (2 К ор. 12:7). Но известно, что пакостник плоти, ангел сатанин не мог иметь силы над Апостолом. Также не имела над ним великой силы и плоть с ее страстями и похотьми, так как служа Богу духом, он сораспялся Христу, нося на теле своем язвы Его. А посему, справедливее считать последние слова 7 главы заключением всей главы и понимать в отношении ко всем необлагодатствованным, которых он представляет в лице своем, желая быть всем вся, да всяко некие спасет.

«Видишь, как Апостол ввел необходимость явления благодати», говорит св. Иоанн Златоуст. «И не говоря уже о спасении, как о таком деле, которое по доказанному выше (в первых главах) всеми признано, переходит к важнейшему и доказывает, что мы не только освободились от прежних грехов, но и на будущее время сделались несподручными греху. Но сказал сие не прежде, как упомянул еще раз о прежнем состоянии».

 Такой неестественный порядок жизни обратился как бы в закон, когда по требованию закона хочу делать доброе, в то же время предлагается мне злое. По опыту известно, что, когда человек замышляет делать доброе, прямо ли от себя, или по внешним поводам, тотчас же возникает изнутри противоположное – злое, и предлагает себя вниманию вместо добра. Оно еще не принуждает, а только предлагает себя. Просят помощи бедные, хочу помочь. Но является своекорыстие и нашептывает – себе нужно, для себя побереги и откажи. Так бывает и при всяком предположении доброго дела. Происходит как бы спор. Добро влечет к себе, а зло к себе. Дух, или внутренний человек, на стороне добра, он находит удовольствие в законе Божьем, во всем угодном Богу, законном, добром, к чему и влечет человека. Злое же, живущее в душевно-телесной природе человека, противится закону и добру, влечет к себе. Когда человек еще только размышляет о добром, зло только предлагает себя вместо добра, когда же появляется в сердце сочувствие к добру и услаждение им, тогда зло предлагает свою прелесть, испытанную человеком сладость ощущения от злого дела. Борьба между добром и злом растет. Зло противодействует по мере действия силы добра – противоборствует закону ума – духа. Закон духа составляют требования страха Божия и совести, содержащей естественный закон, и принимающей писаный закон Божий. Всему доброму она сочувствует и наслаждается им. Этому закону внутреннего человека, духа, противоборствует грех – зло, живущее в душе и теле как закон, но не Богом установленный, а самим же человеком, как постоянный, привычный, укоренившийся порядок его самоугодливой жизни. Закон греха берет перевес над законом ума – духа, тем, что прельщает сердце человека уже испытанной им сластью греха (ср. Иак. 4:1), хотя и призрачною. Человек поддается и теперь этому прельщению, но не по необходимости, потому что он уже имеет силу не допустить этих прельщений греха до сердца или ослабить их, а по своей слабой воле. Если грех так одолевает человека, то как же человек может услаждаться добром? Грех не отвергает прямо закона, но влечет человека нарушить его, только на этот раз человек поддается этому соблазну – грешит, а впредь, дает себе слово не грешить, а во второй и в следующий разы грешит уже по примеру прежнего.
Итак, к чему же привел человека закон? К глубокому сознанию, что он крайне грешен, мало того, еще к более тяжелому сознанию, что он не имеет и сил, чтобы исполнить закон, хотя бы и хотел, и оправдаться перед Богом, одним словом, к сознанию, что он самый несчастный человек, достойный вполне смерти и вечного осуждения – гнева Божия.
 Изображенное Апостолом состояние падшего человека вызывает жалость. Печально такое состояние: бедный, несчастный я человек! Но в душе есть еще надежда на избавление, и она с воплем взывает – кто избавит меня от плена похотей, живущих в теле и душе, потому что они для меня – смерть?! В этом-то и обнаруживается правда Божия, приготовляющая людей посредством закона, к принятию Искупителя. Она довела человека до сознания его бессилия и беспомощности, он сам сознательно сказал – кто избавит меня от сего тела смерти? Следовательно, уже устремляет взор на спасение не в себе, но вне себя, на спасение в Обетованном Семени, в Иисусе Христе, за что сознательно и возносит благодарение Господу.
 Это ожидание избавления людей от греха и гнева Божия, осуществилось в лице Иисуса Христа. От лица всех чающих Апостол шлет благодарение Богу за избавление. Как совершилось избавление, он говорит в следующей главе, а здесь снова напоминает то горестное состояние, в котором находится падший человек, еще только чающий избавления. Из всей его природы один дух остался верным Богу – служит закону Божию, а все остальное находится под властью греха – служит закону греха.

кто избавит меня? Это не крик отчаяния, ибо Павел знает ответ (ст. Рим. 7:25).

от сего тела смерти. Это - физическое тело, рассматриваемое как орудие, посредством которого управляет грех. Павел выражает здесь стремление к избавлению, которое в конечном итоге будет осуществлено в воскресении (Рим. 8:23; 2 Кор. 5:2-4; Флп. 3:20).

Видя такое жалкое положение падшего человека, Апостол восклицает: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24). Это вопль не только Апостола языков, но и всего человечества, которое в лице лучших своих представителей, великих святых и подвижников духа осознавало бедственное свое положение, возлагая надежду избавления только на Иисуса Христа (Рим. 7:25)