К Римлянам послание ап. Павла 2 глава 1 стих

Нарисовав мрачную картину нравственного одичания язычников, Павел предостерегает своих адресатов от повышенного внимания к грехам окружающих их людей. Он напоминает, что ни один человек не вправе судить другого, так как сам неминуемо навлекает на себя суд Божий: «Поэтому нет у тебя извинения, о человек судящий, кто бы ты ни был, ибо, судя другого, ты себя осуждаешь; ибо делаешь то же самое ты, судящий». Чужие грехи, как бы они ни были многочисленны и очевидны, не дают права осуждать, потому что люди всегда видят в других лишь то, что делают сами. Поэтому, осуждая другого, человек в действительности осуждает самого себя.

Наряду с язычниками суд Божий тяготеет и над теми ревнителями ветхого закона, которые отвергли Христа. Если же суд Божий видимым образом на них и не открывается, то это свидетельствует о том, что милость Божия ждет от них покаяния (Рим. 2: 1-4).

. О долготерпении Божием.

«Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию?»

Павел впервые говорит о долготерпении. Не просто о терпении чело- века по отношению к миру и ближнему, а о долготерпении в обрашении Бога с людьми — о Божием долготерпении. Чем ближе человек к Богу, тем болыним терпением он должен обладать во образ Божьего долготерпения.

Человек должен иметь, так сказать, «макротерпение», ибо греческий термин для обозначения долготерпения — «макрофимия», т. е. утысячеренное терпение. Поэтому, например, прп. Амвросий Оптинский говорил, что в монастырях, где человек теоретически ближе к Богу, терпения, однако, «нужен не воз, а целый обоз». А по прп. Серафиму Саровскому, искушения, которые в миру похожи на голубей, в монастырях становятся львами и тиграми.

ты, всякий человек - Здесь, как и в ряде других случаев, Павел использует риторический прием - обращается к воображаемому собеседнику.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 42++

Тема добра и зла доминирует в следующей главе послания, которая открывается неожиданным переходом Павла от коллективного «вы» к индивидуальному и личному «ты»:

Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же (Рим. 2:1).

Эти слова являются очевидной аллюзией на изречение Иисуса, которое Павел мог знать в пересказе: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы» (Мф. 7:1-2).

К кому обращается Павел? Ко «всякому человеку». Кто этот всякий человек? «Во-первых, иудей, во-вторых, эллин»: это явствует из дальнейшего текста. Павел резко меняет перспективу: оказывается, перед судом Божиим все равны — и язычники, и иудеи. То, что Павел только что сказал о язычниках, относится и к иудеям, если они повинны в тех же пороках

Здесь апостол запрещает судить человеку (пересуждать, сплетничать), который сам виновен в том же, в чем осуждаемый; в гражданских же судах судят люды невиновные в тех преступлениях, в которых обвиняются подсудимые. Если кто скажет: каждый человек в чем либо виновен, на это ответим вопросом: как же по слову апост. святые будут судить мир: 1 Кор. 6:2; а ведь, конечно, и они в чем либо виновны пред Богом: 1 Ин. 1:10? Да и ап. Петр сам говорил Христу, что он грешен: Лк. 5:8; а между тем и ему завещано судить двенадцать колен Израилевых: Лк. 22:30.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

Этими словами пользуются еретики для того, чтобы отвергать гражданские суды, в которых одни люди являются судьями других. Но апостол запрещает судить человеку, который сам виновен в том же, в чем и осуждаемый; в гражданских же судах судят люди, не виновные в тех преступлениях, в которых обвиняются подсудимые. Но ты скажешь: каждый человек в чем либо виновен. На это мы ответим вопросом: как же, по слову апостола, святые будут судить миру (1 Кор. 6:2), хотя, конечно, и они в чем либо виновны были пред Богом, в чем либо согрешили (1 Ин. 1:10)? И апостол Петр сам говорил Христу: изыде от мене, яко муж грешен есмь (Лк. 5:8); а между тем и ему сказано вместе с прочими апостолами: завещаваю вам – царство. Да ясте и пиете на трапезе моей во царствии моем: и сядете на престолех, судяще обоимнадесяте коленом Израилевым (Лк. 22:29–30). Апостолы будут судить не по своей воле, а потому, хотя и не чужды они греховности, однако не будут виновны в осуждении, как исполнители воли Христа, насаждающего их на престолы для суда (Откр. 4:21). А из этого вытекает, что, когда люди судят не по своей воле, они не виновны (подобно тому, как невиновны были, по суду Самого Христа, ветхозаветные священники, когда в храме нарушали субботний покой, исполняя постановления о жертвах; Мф. 12:5). Невиновны и те судьи, которые в гражданских судах судят по установлению богоучрежденной власти (Рим. 13:1–2). Сам апостол Павел искал суда кесарева (Деян. 25:11).

«Не судите, да не судимы будете; ибо, каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: «Дай я выну сучок из глаза твоего»; а вот, в твоем глазе бревно? Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф. 7:1–5).

Велика и страшна эта заповедь Христова, ибо все мы постоянно осуждаем друг друга, и все повинны тому Страшному Суду, который сотворит над нами Господь и Бог наш Иисус Христос. Он будет судить нас за то, что мы выискиваем малейшие недостатки своих ближних, смакуем их, а своих самых крупных погрешностей не видим и не хотим видеть. Неистребимо стремление наше, лишь только услышим что-то дурное, сейчас же, как можно скорее везде и всюду это повторять. Язык наш зудит, он горит, хочет рассказать о том, что узнал. Вспомним, что сказал святой апостол Павел в Послании к римлянам: «Итак не извинителен ты, всякий человек, судящий другого; ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же. А мы знаем, что по истине есть суд Божий на делающих такие дела. Неужели думаешь ты, человек, что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела, и (сам) делая то же?» (Рим. 2:1–3).

Какая великая истина содержится в этих словах апостола! А мы уже забыли, что не смеем восхищать права у Самого Господа Иисуса Христа, Единого верховного Судии, Который Один знает сердца наши, Один лишь и может судить нас по правде и истине. Мы осуждаем грубо и дерзко, даже не зная того, что согрешивший брат наш, может быть, глубоким покаянием уже изгладил грех свой. Мы порицаем, не хотим простить греха, который простил Сам Бог. «Посему не судите, никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1 Кор. 4:5).

А мы всегда судим «прежде времени», предваряя Суд Христов. Мы сами судьи над ближними, но только не над собой. Великий древний мудрец Иисус сын Сирахов произнес мудрые слова: «Выслушал ты слово, пусть умрет оно с тобою. Не бойся, не расторгнет оно тебя» (Сир. 19:10). Неужели хоть когда-нибудь умирают в нас слова осуждения брата нашего? Забываем ли мы их? Никогда. Мы разносим их повсюду и становимся похожими на мерзких мух, садящихся на язвы и раны и не дающих им зажить. Своим злым осуждением мы растравляем душевные раны. Разве не лучше уподобиться пчелам, которые летают с цветка на цветок собирая мед и откладывая его в соты? Мед надо собирать – все доброе видеть в братьях наших.

Наряду с язычниками суд Божий тяготеет и над иудеями, ибо хотя и имели они закон откровенный, но во все времена были не лучше язычников. В самом деле:

а) Рим. 2:1–3. Осуждая язычников за их нечестие, они делали тоже самое. «Неужели думаешь ты, – вопрошает Апостол, – человек (иудейской веры и национальности), что избежишь суда Божия, осуждая делающих такие дела, и сам делая тоже»? Если суд Божий не всегда открывается видимым образом, то это должно бы быть лишь побуждением для тебя к покаянию. «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию»? (Рим. 2:4).

После обличения язычников, св. Ап. Павел переходит к изображению греховности Иудеев и прежде всего обращает внимание на их высокомерное отношение к язычникам-грешникам, которых они осуждают за то, в чем были и сами грешны, а потому и виновны пред Богом и притом более, чем язычники, – во 1-х, за осуждение других, во 2-х, за пренебрежение всем великим делом домостроительства спасения, и в 3-х, за нераскаянное упорство, за которое их постигнет особенная ярость гнева в день страшного суда Божия, имеющего совершиться по делам каждого.

Учение о воздаянии каждому по делам его было не безызвестно и язычникам, но вполне оно было открыто Евреям, а еще яснее Христианам; посему, обличения Апостольские, хотя главным образом касались Римских правителей и Иудеев, но они относятся и к Христианам, которые подобно им ищут разных извинений к оправданию своего небрежения о спасении. Язычники дошли до такой дерзости, что не только сами бесстрашно делали постыдные дела, но и хвалили других за оные (как, напр., писатели хвалили нечестивых Римских императоров), а Иудеи и некоторые Христиане впадали в другое заблуждение: они осуждали других за худые дела, а сами не старались избегать их, как бы забывая, что они одинаково подпадут осуждению. Быть может, они думали, что Бог отнесется к ним снисходительнее, как лицам более близким к Нему, не зная того, что Бог для того только и терпит избранных Им, чтобы дать им возможность покаяться. «Бог являет Свою милость, дабы ты освободился от грехов, а не присовокупил новые; как скоро не сделаешь сего, казнь будет ужаснее», говорит св. Иоанн Златоуст.

 Все знают, что есть праведный суд за беззакония и грешников. Если же некоторые, в частной ли или в общей беседах, осуждают грехи, но не в себе, а в других, то такие греша, не имеют оправдания, они сами себя осуждают.
 Всем известно, что на делающих такие дела, есть суд Божий, суд истиннейший. Отсюда прямо следует, что если есть суд Божий, что, несомненно, то как же сам-то человек, осуждающий других и делающий то же самое, думает избегнуть этого суда?
 Суд Божий есть, а потому напрасно думать, что можно как-нибудь от него уклониться. Напротив, кто сам кого осуждает, тот этим самым подвергает себя еще большему осуждению, потому что он сделал то, что уже ранее осудил в другом.
 Но при этом иной из читающих послание мог подумать и так: сколько я нагрешил, но Бог меня не наказывает, авось не накажет и теперь. Апостол предупреждает такую мысль, говоря, что долготерпение Божье, и снисхождение к грешнику, имеют благую цель – дать ему время сознать глубже свои грехи и раскаяться в них. Здесь– благость Божья ведет его к покаянию. Поэтому не следует ею пренебрегать, а нужно пользоваться для исправления себя, чтобы не навлечь на себя еще большее осуждение за пренебрежение дарами снисхождения, или милости Божией.
 Своим долготерпением Господь ведет грешника к покаянию. Но горе ему, если он пренебрежет милостью Божьей, сердце его ожестеет, чувство ко всему, что еще может вести к покаянию, притупится. Наконец заглушится и самый голос совести, и в душе водворится гибельное равнодушие, она потеряет всякую чувствительность, сделается камнем, и тогда ни благодать Божья, ни страх наказания не возбудят ее. Вслед за этим наступит вражда на Бога и все Божественное, а за ней – отчаяние и конечная гибель. Таков результат жестокосердия, происходящего от непокаянного сердца. Грешник своим поведением собирает, как сокровище, на свою голову гнев Божий, который не замедлит разразиться над ним в день праведного суда Божия.

-16 В этих стихах Павел обращается к воображаемому представителю реальной и легко узнаваемой группы людей. Хотя собственно иудеи упоминаются лишь в ст. 17, Павел, вероятно, с самого начала имел в виду именно их. Они согласны со словами Павла о гневе Божием, но считают, что к ним это не относится (отсюда - суровое предупреждение, ст. 5). Допуская, что сказанное адресовано прежде всего иудеям, следует признать, что на самом деле оно не ограничивается только ими. Павел излагает принципы суда Божия, перед которым предстанут все. Суд основывается на истине (ст. 2) и характеризуется праведностью (ст. 5). Он воздает по делам (ст. 6), нелицеприятен (ст. 11) и осуществляется через Христа (ст. 16). Такой суд принесет мучительную гибель всем грешникам (ст. 8, 9).

неизвинителен ты. Павел обличает тех, кто согласен с его изображением гнева Божия против греха (1,18-32), но считает, что их этот гнев не коснется.

делаешь то же. Осуждение других людей фактически является самоосуждением (ст. 3).

Если оказались виновными в своей греховности перед Богом язычники, имевшие лишь естественное откровение, то тем более виновными оказываются иудеи, которые имели всю полноту ветхозаветного откровения о Боге. Ап. Павел показывает, что хотя иудеи и хвалятся законом и Писанием, превозносятся этим перед язычниками, осуждают всех, но сами тоже подлежат смертному осуждению от Бога, потому что сами делают то же, хотя и не сознают своей греховности и виновности перед Ним. И если они до сих пор остаются не наказаны, то подлежат в день суда еще большему осуждению, чем язычники. Иудеи присвоили себе принадлежащее одному Богу право судить другие народы, и в этом их великий грех.

Ап. Павел поэтому говорит о всеобщности суда и наказания: «Те, которые не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут, а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся, потому что не слушатели закона праведны перед Богом, но исполнители закона оправданы будут» (Рим. 2:12–13). Язычники осудятся по закону, данному от рождения: способности познавать добро и зло, т. е. по закону совести, а иудеи осудятся как бы по двойному закону: закону внутреннему, от природы, и закону писанному, данному от Бога через Моисея.

Естественный нравственный закон, или закон совести, с которым человек рождается в мир – всеобщий судья рода человеческого (Рим. 2:14–15). Сверх этого закона иудеи имели закон Моисеев – это их преимущество (Рим. 2:10, 7–20), ибо он путеводил к истине, но лишь при исполнении его. А без исполнения закона он лишь больше осудит иудеев (Рим. 2:9). Истинный тот иудей, кто исполняет закон, притом исполняет не по букве, а по духу, т. е. делает закон из долга своей внутренней потребностью (Рим. 2:23–29).

Блаженный Феофилакт пишет: «все мы люди неодинакового настроения: иногда покровительствуем злу, иногда бываем судьями чужих зол, осуждаем подобных себе. Итак, сказав прежде о тех, которые одобряли злых, теперь ведет речь об осуждении и говорит: сего ради безответен ecи. То есть ты знал, что правосудие Божие состоит в том, чтобы достойно наказывать злых; поэтому и не имеешь извинения ты, осуждающий делающих то же, что и ты делаешь. Кажется, что слова эти относятся к народным правителям, особенно же к римлянам, как тогдашним властителям вселенной; ибо судить есть дело правителей. Впрочем, это приличествует и всякому человеку; ибо всякий человек может судить, хотя бы и не было у него судейского стула. Итак, когда осуждаешь, говорит, прелюбодея, а сам прелюбодействуешь, то осуждаешь себя самого».

Из того, что сами делали худое и поощряли к тому других, не следует, чтоб и в совести своей, — в суждении о делах, какое ведут сами с собою, они оправдывали худое. Нет, они разумели правду Божию, что худое худо, и достойны кары, но, не умея совладать с собою, и сами грешили, и других на то же наводили. Апостол и выставляет теперь на вид эту противоположность дел и жизни с этим внутренним судиею, чтоб возвесть к сознанию неправости своей и возбудить чувство опасения — быть некогда осужденными пред лицом правды Божией. Как пример осуждения греха, несмотря на свои грехи, может быть, в мысли Апостола в самом деле представлялся суд судей. Закон осуждал и наказывал убийство, воровство, прелюбодеяние, нарушение прав другого, обиды и подобное. Судья не мог оправдывать всего этого, а должен был осуждать и присуждать виновным наказание, несмотря на то, что и сам в том же или в других отношениях не менее был виновен, как и осуждаемый. И народ, смотревший на судопроизводство, тоже соглашался с приговором судьи, находя его правым.

Таким образом, недостатка в суждении о правости и неправости дел у нас предполагать нельзя. Что же неправо? Неправо направление нашего суда в том, что осуждение строгое мы переносим на других, минуя себя или отдаляя его от себя. Замечают, кто чем сам виновнее, тем строже судит другого за то, в чем сам виноват. Апостол, кажется, здесь главным образом и имеет то в намерении, чтоб расположить — это общее всем правосудие от других переводить на себя, с приложением к себе и последствий осуждения, то есть безответности и карания.

Сего ради. Чего же ради? Ради того, что знают правду Божию и вследствие того судят грешащих и осуждают правильно.

Безответен еси — ничего не можешь сказать в оправдание себя.

Всяк судяй. «Апостол решительно говорит: всякий, кто бы ты ни был, сам себя лишаешь извинения» (святой Златоуст).

Имже бо судом судиши друга, εν φ γαρ κρίνεις, — тогда, как судишь, — тем же действием суждения, коим судишь другого, и себя осуждаешь. Суждение есть приложение общего начала к частному случаю. Когда осуждаешь кого за какое дело, сознаешь неправость вообще такого рода дел. Это сознание есть движитель суждения и осуждения. Осуждаешь блудника. Почему? По сознанию, что блуд есть грешное дело. Но если сам ты блудишь, твой блуд разве не столько же грешен? Да. Так сознай же и это. — Святой Златоуст говорит: «всякий человек как в разговоре и общих беседах, так и пред своею совестью судит проступившихся. Никто не осмелится сказать, что любодей не заслуживает наказания. Но все, говорит Апостол, судят других, а не себя». Недостаток такого самоосуждения есть общий недостаток. Суд от себя устремляем на других, не захватывая себя. Апостол и хочет возвратить его на себя и для этого берет правое осуждение других и говорит: право судишь других; но это правое суждение о других не менее право и в отношении к тебе. Все грешат; и общее всех взаимносуждение должно возвесть всех к сознанию, что все безответны.