К Римлянам послание ап. Павла 14 глава 14 стих

Сам апостол уже не видит необходимости исполнения законных правил. Христианство заставило его полностью пересмотреть прежние установки. Для него они перестали существовать: «Я знаю и убеждён в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого, разве как для того, кто считает что-либо нечистым: для того оно нечисто». Эта фраза предполагает, что деление пищи на «чистую» и «нечистую» является теперь только человеческим убеждением.

Я знаю и уверен в Господе Иисусе - Это выражение могло быть торжественной формулой, означающей твердое убеждение. Кроме того, имя Христа упомянуто здесь еще и потому, что после Его жертвы предписания закона о чистой и нечистой пище потеряли свою силу.

В то же время, Павел предостерегает от того, чтобы вносить соблазн в общину, учитывая наличие в ней тех, кто соблюдает иудейские праздники и посты:

  (Рим. 14:14-23).

Одним из пунктов полемики между Иисусом и фарисеями была тема ритуальной нечистоты. Как мы указывали в книге «Начало Евангелия» См.: Иларион (Алфеев), митр. Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга I: Начало Евангелия. С. 639., фарисеи считали себя «отделенными» от обычных людей, не такими, как прочие (Лк. 18:11); они более всего боялись «оскверниться» — через прикосновение к чему-нибудь нечистому или через общение с человеком, которого они считали нечистым. Иисус же ниспровергал их представления о нечистоте, настаивая на том, что источник нечистоты — не вне человека, а внутри него: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека» (Мк. 7:14).

Отталкиваясь именно от этого понимания, Павел утверждает, что «нет ничего в себе самом нечистого». Для него, как и для Иисуса, нечистота — понятие, относящееся к собственной жизни человека, а не к тому, что его окружает. Как мы помним, в 1-й главе Послания к Римлянам он говорил о язычниках, которые не прославили Бога, и потому «предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела» (Рим. 1:21-24). Скверна заключается не в пище, а в разного рода пороках и непотребствах (Рим. 1:25-31). 

Ни мясо, ни вино не бывают никогда сами по себе нечистыми, какими считали их некоторые иудеи (из секты ессеев особенно), посему не могут сами по себе осквернить вкушающаго; по словам Самого Христа, не входящее в уста сквернит человека: Мф. 15:11; но пищею человек может оскверниться тогда, когда будет принимать ее до пресыщения: Лк. 6:25; Исаии 5, 11, и на соблазн: 1 Кор. 8:13; Рим. 14:21; или когда принимается пища без разбору, в дни, установленные Церковью для поста: Мф. 18:17; 9, 15.

Второй отдел в практическом учении Рим. всецело посвящен вопросу о немощных в вере (14–15:13). Явление, которое ап. Павел имеет в виду, до известной степени параллельно тому, которому посвящен отрывок 1Кор. 8–10. Но идоложертвенное не упоминается. Отдельные члены Римской Церкви – немощные в вере, как их называет ап. Павел, – налагали на себя разные ограничения, преимущественно пищевые. Мы этого вопроса уже касались и высказали соображения, что с элементами иудейскими могли войти в сложное соприкосновение элементы языческие. В таком случае, мы имели бы дело с первыми проявлениями иудаистического гносиса. Как бы то ни было, практическое решение, которое предлагает ап. Павел, совпадает с тем, на котором он настаивает в 1 Кор. Его исходная точка есть свобода, которую он возводит, в согласии с общим учением Рим., к ее высшему догматическому основанию: вере. Он выражает этот общий принцип в отрицательной форме: «все, что не по вере, – грех» (ст. 23б). При этом ударение, переносится вовнутрь. Как и в Гал. (ср. 5:6; 6:15), внешнее – несущественно. «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (14:17). Но по любви к немощным сильные призываются, как и в 1 Кор., ограничивать себя в своей свободе. Это – главная тема отрывка, и последнее обоснование призыва есть ссылка на пример Христов, явленный Им в Его спасительном смирении (15:1–13).

Павел, конечно, помнит, что Христос некогда сказал: не то, что входит в уста, оскверняет человека, и: все, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон (Мф. 15:11, 17). И такова ее природа и употребление.

***

(V, А) Я знаю и уверен, говорит он, в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого и прочее. Достоин доверия свидетель, утверждающий, что он знает и уверен, но он добавляет также: в Господе Иисусе, дабы ещё более подкрепилась истинность этого и у слушателей за этим последовала бы вера без какого-либо сомнения. Он, разумеется, помнил то, что изрёк Христос: Не то, что входит в уста, оскверняет человека (Мф. 15:11), и что всякая пища хотя и проходит во чрево, но испускается в отхожее место (ср. Мф. 15:17), и такова её природа и употребление. Следовательно, что касается её собственной природы, нет ничего скверного и нечистого из того, что расходуется в пищу, потому что освящается словом Божиим и молитвою (1 Тим. 4:5). Помним же мы и то, что Бог, приведя к бытию всё, увидел, как Он сказал, что это весьма хорошо (Быт. 1:31), и благословил это (ср. Быт. 1:28). Но если Бог хвалит Свои создания и даже благословил их, то кто дерзнёт утверждать, будто они способствуют нечистоте и осквернению, и не наведёт при этом обвинения на Самого приведшего их к существованию? Поэтому нечистого по природе среди сотворённого нет совершенно ничего, а если кто думает, что что-то есть нечистое, то сам он из-за этого становится нечистым и в своём суждении заболел осквернением. Ведь всё чисто, оскверняет же неверующего маловерие в отношении чего-либо, но никак не само то, что, как он считает, является нечистым. Ведь для совершенных умом один по природе Бог и никого перед Ним другого, но не является чем-то в мире и идол, как и идоложертвенное считается ничем (ср. 1 Кор. 8:4), ведь кто не знает идола, каким образом он может знать идоложертвенное? Но для тех, кто думает, будто есть много богов, непременно будет чем-то и идоложертвенное. Таким же образом для верующих нескверно и чисто то, что от Бога, совершенно ничего нет скверного по природе и вполне дозволяется свободное употребление съестного. Однако для тех, кто ещё не пришел к такому убеждению, оно ещё нечисто сообразно тому, что им кажется правильным, но скверно, потому что у них как бы хромает по отношению к истине ум.

“I know and am persuaded in the Lord Jesus,” he says, “that nothing is unclean in itself,” and the rest. The witness is compelling as he insists that he knows and is persuaded. Then he adds “in the Lord Jesus” to confirm the truth even more and to pursue the unhesitating persuasion of his hearers. He is surely thinking of what Christ says somewhere: “It is not what goes into the mouth that defiles a person,” and that all food goes into the stomach and is expelled into the sewer. And this is food’s nature and function. Therefore, as far as its nature is concerned, nothing that serves as nourishment is “unclean” or profane “for it is sanctified by God’s word and by prayer.” We also recall that when God brought everything into existence, it says that he saw that it was “very good” and he blessed it. Now since God praises his creation and indeed has even blessed it, who would dare to say that the creation is a patron of what is polluted and profane? Wouldn’t that person also be accusing the one who brought it into being? Therefore, no part of creation at all is “unclean” by nature. But if anyone thinks that something is unclean, that person has been polluted by it and has contracted the disease of impurity. All things are pure, but it is the lack of faith on the part of some that renders the unbeliever unclean, not the supposed unclean items themselves. Similarly, those with a mature mind know that God is one by nature and there is none beside him, and no idol really exists in the world and we give no weight to what is sacrificed to idols. After all, how could an idol that cannot know anything realize what is sacrificed to it? But for those who think there are many gods, anything sacrificed to idols will surely be significant. In the same way, for believers, what is made by God is not profane but pure, and nothing at all is unclean by nature. The use of foods has been left completely to our discretion. 246 But for those who have not yet reached this understanding, these things are not pure according to the right view (as they see it) but unclean, since their mind cripples them, as it were, on their way to the truth.

Ни мясо, ни вино не бывают никогда нечистыми сами по себе, какими считали их некоторые иудеи (из секты ессеев особенно), посему не могут сами но себе осквернить вкушающего; по словам Самого Христа, не входящее в уста сквернит человека (Мф. 15:11); но они бывают нечисты и оскверняют, когда их вкушение соединяется с мыслию, что это пища, от Бога запрещенная.

в)

В-третьих, любовь требует, в устранение огорчений и соблазна для немощных братий, лучше приноровляться к их взглядам в делах безразличных для нравственности, чем горделиво настаивать на своем (Рим. 14:13–21). «Не станем более судить друг друга. А лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну… Если же за пищу огорчается брат твой, то ты уже не по любви поступаешь… Ибо царствие Божие не пища и питие (т. е. приобретается независимо от того, что человек ест, или пьет), но праведность и мир, и радость во Святом Духе… Все чисто, но худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется или изнемогает».

Входя в осуждение о достоинстве разных питательных веществ, Апостол Павел, на основании учения Господня, говорит, что по существу нет ничего нечистого. Не входящее в уста сквернит человека, но исходящее из уст, говорит Иисус Христос (Мф. 15:11). Но все может быть нечистым, т. е. грешным, если вкушение совершается с греховными мыслями. Таким образом из-за различия в пище не должно быть никакого разделения и прекращения чувства любви к ближнему, за которого пострадал Иисус Христос. Если пища сделается предметом ссоры и несогласия, то незнающие сущности Христианства могут составить не высокое понятие о самом Христианстве, и таким образом оно не только не превознесется, но и унижено будет. Следовательно, честь и слава церкви требуют терпеливого взаимного снисхождения к разногласиям относительно пищи, так как пища не относится к сущности Христианской веры и жизни. Пища не приближает нас к Богу: ибо едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем, говорит Ап. Коринфянам (1 К ор. 8:8) и сейчас же прибавлял к сему: берегитесь однако, чтобы сия свобода ваша не послужила соблазном немощным. То же, по объяснению блаж. Феофилакта, говорит Апостол и здесь: «ты имеешь совершенство в вере; не злоупотребляй же совершенством своим и не подавай повода хулить благо. Ибо если ты, будучи совершенным, губишь совершенство; то подал повод хулить благо, которое имеешь. Но ты понимаешь, что и учение наше благо, и что оно не желает подвергаться хуле со стороны неверных, когда они видят расколы и соблазны касательно пиши». «Когда ты споришь, упорствуешь, огорчаешь, раздираешь церковь, укоряешь брата, обходишься с ним неприязненно, тогда сторонние хулят церковь. И тыне только не исправляешь, но делаешь совершенно противное», говорит святой Иоанн Златоуст. «Ваше доброе состоит в том, чтобы жить в любви, в братстве, в единении, в союзе, мирно и кротко».

 Общее правило в таких случаях – пусть все послужит не к соблазну, а к назиданию. Прежде всякого такого поступка надо обсудить, не послужит ли он к соблазну слабых в вере, а свершать его тогда, когда убедишься, что он поведет к назиданию. То же должно думать и относительно пищи, которая сама по себе, конечно, чиста.
 И от Господа Иисуса Христа, и по собственному размышлению, Апостол хорошо знает, что нет ничего нечистого в природе, а следовательно, и в пище, но бывает так, что один одно, а другой другое, по различным своим соображениям, считает нечистым. Поэтому кто-нибудь, быть может употребляя известную пищу, думает (согласно своему убеждению, пусть даже ложному), что это нечисто и все-таки ест, тот сквернит себя, потому что поступив против своей совести, он возбудит ее против себя и впадет в скорбь.
 Если же немощный верою по примеру сильных, вкусит чего-либо нечистого, и совесть его будет его мучить, и он станет от этого скорбеть, то ты, сильный, виновен в соблазне слабого, а это уже не любовь. Если Христос умер для спасения всех, то как же последователь Христа может губить брашном (своим соблазном) немощного?
 Наконец, эти споры и ссоры из-за пищи могут и язычникам дать повод порицать благое христиан – веру их.
 Ибо Царство Божие приобретается не тем, что одно есть, а другое не есть, одно пить, а другое не пить, но правдой – праведной, святой жизнью, миром – спокойной, чистой совестью, вследствие святой жизни, и радостью в Святом Духе, происходящей от ощущения сердцем благ благодати Святого Духа.
 Кто служит Христу правдой, миром и радостью, тот становится и Богу угодным, достоин одобрения от людей (в слав. искусен), то есть, не обидит, поможет, даст добрый совет и все, что может, сделает для них доброго. Итак, как же нужно относиться к безразличным вещам?
 Следует помнить, чтобы употребление этих вещей не нарушало взаимного мира и не подавало повода к соблазну, а напротив, все более и более укрепляло этот мир и служило к взаимному назиданию.
 Ради употребления или неупотребления той, или другой пищи, не должно губить немощных, что значит разорять дело Божье, спасение людей. Правда, что все чисто, но вкушать все на соблазн другим, значит, делать зло и другим и себе, ибо горе человеку, через которого соблазн приходит, сказал Спаситель (Мф. 18:7). Отсюда следует правило.
 Не есть и не пить ничего того, что может соблазнить брата, не только преткнуться – вкусить против совести или соблазниться, согласиться мысленно, но даже изнемочь – начать колебаться.

Наоборот, верующий должен заботиться о том, чтобы не подать повод к соблазну немощного брата (Рим. 14:13), но своим примером дать ему возможность исправиться. Таков закон любви.

Что же касается принципиального вопроса о чистой и нечистой пище, то ап. Павел дает авторитетный ответ: он имеет от Самого Господа удостоверение, что «Нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто» (Рим. 14:14). И пока он убежден в нечистоте чего бы то ни было, оно и будет нечистым для него и он верно поступает, что не принимает этого. Христианское братолюбие побуждает сильных верою избегать тех яств, которые могут смутить совесть немощных и даже ввести их в соблазн и тем погубить немощного брата, воспрепятствовать приобретению им единственно важного: Царствия Божия (Рим. 14:17–18). Для умиротворения совести немощных в вере Апостол предписывает «лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает» (Рим. 14:21).