К Римлянам послание ап. Павла 14 глава 13 стих

 Кроме того, каждый из нас за себя даст отчет Богу (Рим. 14:12).

Православные! Во дни особенного поста и среди нас можно найти людей строго постящихся, менее постящихся и даже вовсе не соблюдающих поста в пище. Между нами же есть люди постящиеся, но осуждающие других за нарушение поста и, так сказать, незаметно сознающие себя выше других.

Как же всем нам нужно держать себя в отношении друг к другу? – Так же, как завещал св. апостол Павел. Не станем же более судить друг друга, а лучше станем заботиться о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну (Рим. 14:13). В отношениях к немощным, мнительным в вере и в набожности мы должны быть снисходительны, терпеливы и осторожны. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает (Рим. 14:21), особенно когда ты своею свободою во вкушении пищи и питья нарушаешь общеустановленные, например на дни Великого поста, общеобязательные законы о воздержании, о посте.

Ради пищи не разрушай дела Божия (Рим. 14:20).

А с другой стороны, и постящиеся телесно, поститесь и духовно. Разрешите всякий союз неправды, дадите алчущим хлеб, нищих бескровных введите в дома; избегайте осуждения других, всякого человекоугодия, многоглаголания. Да и при посте телесном должно: 1) наблюдать благоразумную постепенность в выборе и количестве снедей; 2) сообразовать пост с телесными силами; 3) избегать чрезмерного, расслабляющего поста; 4) при расслаблении тела от подвигов либо от болезни вовсе не держать поста. 

Дословный перевод: «Итак, не будем больше друг друга судить, но лучше рассудите другое больше, чтобы не класть спотыкание брату или западню». Мы должны думать, как бы своим поведением не соблазнить, не поставить западню своему ближнему, не погубить его каким-то образом.

Святитель Феофан Затворник говорит: «Итак, не ходи умом своим по чужим делам и не утомляй тем своего внимания. На что же его надо обратить? На обсуждение, как бы так вести дела свои, чтоб никого ими не соблазнять. По ходу речи видно, что Апостол определяет здесь образ внешнего поведения, и именно относительно дел безразличных, которые можно делать и не делать, делать так или иначе. Общий закон: веди так сии дела, чтоб никого ими не соблазнять и, следовательно, наоборот, чтобы всех назидать. Это второе правило, выпавшее у нас из внимания. Никому почти и в голову не приходит подумать, не соблазнить бы кого тем или другим. У Апостола не разумеются явные грехи и беззакония, им между христианами решительно не дается места, так, чтобы уже и имя их позабыть»¹.

По-хорошему должно быть так: скажешь христианину о блуде, а он в ответ: «А что это такое?» Был случай, когда одного мальчика отдали на воспитание в египетский монастырь в пустыне. Когда мальчик вырос, он увидел женщин, проходящих за воротами монастыря. Он спросил: «А кто это такие?» Ему ответили: «Это безбородые монахи». Он вновь спросил: «А почему этими безбородыми монахами бес искушает во сне?» То есть он даже и не знал, что есть такой грех.

Святитель Иоанн Златоуст пишет об этом очень сильно: «Рассуди, какому подвергнемся мы наказанию, если соблазняем ближних без всякой доброй цели»². Как интересно построена фраза! Получается, можно соблазнять с доброй целью? Можно. Если соблазняешь сделать добро, соблазняй. Можно ли хвастаться? Можно, но Господом Богом. Можно ли желать славы? Можно, только Божией. Можно ли желать богатства? Надо и побольше, но только на небесах. Все это можно делать. Человек соблазнился этим? Ну и отлично, хорошо, что ты соблазнил, зажег его. Соблазнился человек, что только христианство истинная вера? Здорово, что соблазнился, работа сделана. Ты совершил доброе дело. Он задумался, возмутился, значит, ты сковырнул его с позиции, будто христиане, мусульмане, буддисты — все пойдут в рай. Прямо в рай, только ножки задирай. Человек возмутился: «Как же так? Оказывается, только одна дорога, узкий путь» — и начал думать. А раз начал думать, Господь его призовет. Безразличными же вещами надо стараться не соблазнять.

преткновение или соблазн - Имеется в виду повод ко греху из-за компромисса со своей совестью и жизненными принципами.

«Не губи твоею пищею того, за кого Христос умер» Считая следование иудейским ритуальным предписаниям признаком немощи в вере, Павел, тем не менее, призывал тех, кто им не следует, не осуждать немощных братьев:

Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни. Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми. А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предстанем на суд Христов. Ибо написано: живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедывать Бога. Итак каждый из нас за себя даст отчет Богу. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну (Рим. 14:7-13).

Призыв к неосуждению уже звучал во 2-й главе Послания к Римлянам: «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же» (Рим. 2:1). Там этот призыв был адресован христианам, обращенным из иудейства. В 14-й главе, напротив, призыв не осуждать брата адресован христианам из язычников.

Но даже тех, кто погряз в непотребствах, Павел считает несправедливым осуждать, потому что судить их будет Сам Бог (Рим. 1:32). Тем более не следует осуждать людей за немощь в вере, проявляющуюся в том, что они не способны полностью отказаться от иудейских обычаев. И соблазнять таких людей собственной свободой от этих обычаев тоже не следует

Этими словами апостол запрещает судить человеку своего ближняго, так как осуждающий и сам виновен в том же, в чем осуждаемый: Мф. 7:3; в гражданских же судах судят люди, не виновные в тех преступлениях, в которых обвиняются подсудимые. Если кто скажет: каждый человек в чем либо виновен, на это ответим вопросом: как же по слову апост. святые будут судить мир: 1 Кор. 6:2, ведь, конечно, и они в чем-либо виновны пред Богом? 1 Ин. 1. 10. Да и апост. Петр сам говорил Христу, что он грешен: Лк. 5:8, а между тем и ему завещано судить 12 колен Израилевых: Лк. 22:30.

Второй отдел в практическом учении Рим. всецело посвящен вопросу о немощных в вере (14–15:13). Явление, которое ап. Павел имеет в виду, до известной степени параллельно тому, которому посвящен отрывок 1Кор. 8–10. Но идоложертвенное не упоминается. Отдельные члены Римской Церкви – немощные в вере, как их называет ап. Павел, – налагали на себя разные ограничения, преимущественно пищевые. Мы этого вопроса уже касались и высказали соображения, что с элементами иудейскими могли войти в сложное соприкосновение элементы языческие. В таком случае, мы имели бы дело с первыми проявлениями иудаистического гносиса. Как бы то ни было, практическое решение, которое предлагает ап. Павел, совпадает с тем, на котором он настаивает в 1 Кор. Его исходная точка есть свобода, которую он возводит, в согласии с общим учением Рим., к ее высшему догматическому основанию: вере. Он выражает этот общий принцип в отрицательной форме: «все, что не по вере, – грех» (ст. 23б). При этом ударение, переносится вовнутрь. Как и в Гал. (ср. 5:6; 6:15), внешнее – несущественно. «Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (14:17). Но по любви к немощным сильные призываются, как и в 1 Кор., ограничивать себя в своей свободе. Это – главная тема отрывка, и последнее обоснование призыва есть ссылка на пример Христов, явленный Им в Его спасительном смирении (15:1–13).

в)

В-третьих, любовь требует, в устранение огорчений и соблазна для немощных братий, лучше приноровляться к их взглядам в делах безразличных для нравственности, чем горделиво настаивать на своем (Рим. 14:13–21). «Не станем более судить друг друга. А лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну… Если же за пищу огорчается брат твой, то ты уже не по любви поступаешь… Ибо царствие Божие не пища и питие (т. е. приобретается независимо от того, что человек ест, или пьет), но праведность и мир, и радость во Святом Духе… Все чисто, но худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется или изнемогает».

Если кто ест и пьет сообразно с требованием ума, во славу Божию, то он не только не грешит, а напротив исполняет цель своего бытия, ибо мы созданы Господом, для Господа же и жить должны, а равно и умереть, тем более, что не только Бог Отец, но и Единородный Сын Его, наш Спаситель владычествует теперь над живыми и мертвыми и Он же будет судить все колена земные. Следовательно, мы не имеем права судить других, а должны сами готовиться к суду, поэтому (советует Апостол) должны позаботиться, не соблазняясь вкушением других, не подать какого-либо соблазна своим невкушением, потому что горделивое и само-измышленное воздержание не составляет истинного поста и очень легко может сделаться предметом невольного осуждения других. Изъясняя слова 11 стиха святой Иоанн Златоуст говорит: «святой Павел привел слова пророка, который свидетельствует, что как жившие в ветхом завете, так и все без исключения подвластны Богу, и подвластны Ему во всем. Ибо не просто сказано всякий поклонится: но исповестся, т. е. даст отчет в том, что сделал. Итак, представляя себе общего Владыку сидящим на престоле, будь внимателен к себе». Развивая эту последнюю мысль, другой святой отец говорит: «самое лучшее место, где тебе надлежит стоять, есть судище Христово: там остановись и не движься, и все у тебя пойдет хорошо, и вопль молитвенный, и борьба со страстями, и делание всякой добродетели; страх Божий всегда будет осенять тебя и руководить». А блаж. Феодорит присоединяет к сему: «поелику Апостол указал Владычнее судище, то необходимо советует не судить друг друга, но ожидать оного приговора». По слову же Иоанна Златоуста, не так пагубно самому согрешить, как ввести в грех других кроме себя, и потому он говорит: «рассуди, какому мы подвергнемся наказанию, если соблазняем ближних без всякой доброй цели». Все эти мысли об общих законах, управляющих нашею жизнию, и все частные законы нравственной Христианской жизни Апостол приводит для того, чтобы научить Христиан подчинять этим законам все частности жизни и в том числе ястие и неястие, а потому, раскрывши их, он далее снова обращается к тому же предмету.

 Общее правило в таких случаях – пусть все послужит не к соблазну, а к назиданию. Прежде всякого такого поступка надо обсудить, не послужит ли он к соблазну слабых в вере, а свершать его тогда, когда убедишься, что он поведет к назиданию. То же должно думать и относительно пищи, которая сама по себе, конечно, чиста.
 И от Господа Иисуса Христа, и по собственному размышлению, Апостол хорошо знает, что нет ничего нечистого в природе, а следовательно, и в пище, но бывает так, что один одно, а другой другое, по различным своим соображениям, считает нечистым. Поэтому кто-нибудь, быть может употребляя известную пищу, думает (согласно своему убеждению, пусть даже ложному), что это нечисто и все-таки ест, тот сквернит себя, потому что поступив против своей совести, он возбудит ее против себя и впадет в скорбь.
 Если же немощный верою по примеру сильных, вкусит чего-либо нечистого, и совесть его будет его мучить, и он станет от этого скорбеть, то ты, сильный, виновен в соблазне слабого, а это уже не любовь. Если Христос умер для спасения всех, то как же последователь Христа может губить брашном (своим соблазном) немощного?
 Наконец, эти споры и ссоры из-за пищи могут и язычникам дать повод порицать благое христиан – веру их.
 Ибо Царство Божие приобретается не тем, что одно есть, а другое не есть, одно пить, а другое не пить, но правдой – праведной, святой жизнью, миром – спокойной, чистой совестью, вследствие святой жизни, и радостью в Святом Духе, происходящей от ощущения сердцем благ благодати Святого Духа.
 Кто служит Христу правдой, миром и радостью, тот становится и Богу угодным, достоин одобрения от людей (в слав. искусен), то есть, не обидит, поможет, даст добрый совет и все, что может, сделает для них доброго. Итак, как же нужно относиться к безразличным вещам?
 Следует помнить, чтобы употребление этих вещей не нарушало взаимного мира и не подавало повода к соблазну, а напротив, все более и более укрепляло этот мир и служило к взаимному назиданию.
 Ради употребления или неупотребления той, или другой пищи, не должно губить немощных, что значит разорять дело Божье, спасение людей. Правда, что все чисто, но вкушать все на соблазн другим, значит, делать зло и другим и себе, ибо горе человеку, через которого соблазн приходит, сказал Спаситель (Мф. 18:7). Отсюда следует правило.
 Не есть и не пить ничего того, что может соблазнить брата, не только преткнуться – вкусить против совести или соблазниться, согласиться мысленно, но даже изнемочь – начать колебаться.

Наоборот, верующий должен заботиться о том, чтобы не подать повод к соблазну немощного брата (Рим. 14:13), но своим примером дать ему возможность исправиться. Таков закон любви.

Что же касается принципиального вопроса о чистой и нечистой пище, то ап. Павел дает авторитетный ответ: он имеет от Самого Господа удостоверение, что «Нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто» (Рим. 14:14). И пока он убежден в нечистоте чего бы то ни было, оно и будет нечистым для него и он верно поступает, что не принимает этого. Христианское братолюбие побуждает сильных верою избегать тех яств, которые могут смутить совесть немощных и даже ввести их в соблазн и тем погубить немощного брата, воспрепятствовать приобретению им единственно важного: Царствия Божия (Рим. 14:17–18). Для умиротворения совести немощных в вере Апостол предписывает «лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает» (Рим. 14:21).

 Не ктому убо друг друга осуждаем: но сие паче судите, еже не полагати претыкания брату или соблазна. (Рим. 14:13). 
В житии Богоноснаго Отца нашего Сергия находим, что Он, во время своего Игуменства, услышав однажды изшедшее из уст брата его Стефана, слово любоначалия: «кто есть Игумен на месте сем? не аз ли прежде седох на месте сем»? – немедленно вышел из обители, чтобы поселиться на другом удаленном и сокровенном месте. Очевидны в сем поступке терпение, кротость и смирение Святаго. Но вот что недоуменно: почему не вразумил он брата, по долгу Игумена? Как, за одного человека, оставил всю братию и служение, в которое поставлен священною властию? – Есть особенные пути Святых, пред которыми все должны благоговеть, пoелику они особенною благодатию Божиею управлены, и оправданы в своих последствиях; но которым не всякой имеет право последовать, потому что было бы дерзновенно, если бы каждый стал приписывать себе туже благодать. Таков случай, теперь разсматриваемый.
Если у отца сын или у начальника подчиненный безчинствует: берегитесь молчать, и оставлять его без обличения и исправления. Вспомните грозное прещение и наказание, которым за небрежение сего рода Бог поразил несчастнаго Илия: «отомщу Аз на доме его до века в неправдах сынов его, о нихже ведяше, яко злословиста Бога сынове его, и не наказа их» (1 Цар. 3:13). Если от какого нибудь искушения или неудовольствия приходит тебе желание бежать от места, на котором ты поставлен законною властию: остерегись; может случиться, что вину своеволия понесешь; от зла путем своего произвола не избегнешь, и преследуемаго тобою спокойствия не уловишь.
Но если Святый Сергий в известном случае, не по сим обыкновенным правилам действовал: то по каким же? Ибо святому по святым правилам действовать надлежит. Мы уразумеем дело его, если приложим к его поступку правило Апостола: «сие паче судите, еже не полагати претыкания брату или соблазна». Видел прозорливый Сергий, что не удобно было прямо обличить любоначальствующаго; потому что в сем случае обличение казалось бы препирательством за Начальство, и вид личной распри между Игуменом и старшим по нем, и притом между родными братиями по плоти, был бы не без претыкания и для прочих братий обители.
В сих трудных обстоятельствах премудрый Старец нашел средство, не только не положить претыкания с своей стороны, но и положенный другим соблазн уничтожить. Он никому не сказал о поступке брата, и своим удалением от начальствования подал и сильнейшее врачевство против страсти любоначалия. Бог же, оправдывая путь Угодника своего, чрез его добровольное изгнанничество паче прежняго утвердил в любви к нему братию его первоначальной обители, и возвратил его к ней властию Святителя Алексия.
Вот примечательное указание на важность Апостольскаго правила: «еже не полагати претыкания брату или соблазна». Святый пример да возбудит нас к деятельному наблюдению онаго в нашей жизни.
Но что такое «претыкание»? Что такое «соблазн»? – Если ты идешь, и об камень, лежащий на дороге, внезапно ударяешься ногою, от чего происходит замешательство движений и опасность падения: в таком случае камень есть для тебя «претыкание». Сей чувственный образ переносит Апостол к душе: ибо он заботится конечно не о претыкании на дороге, но о претыкании в жизни нравственной и духовной. Притом, он различает от претыкания «соблазн», без сомнения, как нечто более тяжкое, как причину не только преткновения, но и падения. Претыкаемся – в мыслях; падаем в делах. Претыкаемся – сомнениями, ложными мнениями, смущением помыслов и разстройством чувствований душевных; падаем – во грех, в преступление. Если мы пред ближним нашим говорим такия слова, или делаем такия дела, которыя произведут в нем худые помыслы и разстройство душевное; то мы полагаем ему претыкание: если нашими словами или действиями даем ему повод, побуждение, поощрение ко греху; то полагаем ему соблазн. Итак притчею изображенное увещание Апостольское: «еже не полагати претыкания брату или соблазна», означает то, что мы должны тщательно наблюдать, чтобы ни словами, ни делом, не подать ближнему повода, побуждения, поощрения к худым помыслам, к душевным возмущениям и движениям страстей, и наконец к самым делам греховным.
Для точности учения различим еще виды соблазна, по его предметам. Предметом соблазна могут быть дела не только греховныя, но и позволительныя, и даже святыя.
Неужели, скажете, и святыя дела могут быть предметом соблазна? Могут, без сомнения: пoелику о сем свидетельствует непогрешительное Слово Божие. Что может быть святее, как проповедывать людям спасительное учение о Христе Распятом? Но сие было предметом соблазна, как сказует Апостол: «мы проповедуем Христа распята, Иудеем соблазн» (1 Кор. 1:23). Это соблазн не от проповедующих, которых дело было чисто и свято, а от самих соблазняющихся, которые из спасительнаго для верующих учения о Кресте, мудрованием плотским, гордостию и неверием извлекали для себя вещество соблазна, подобно как паук извлекает яд из цветка, дающаго пчеле мед. Из сего примера не трудно вывесть правило, как должно поступать в отношении к соблазну сего рода. Если бы Апостолы, убоясь соблазна Иудеям, не стали проповедывать Христа распята: то мир не услышал бы спасительнаго учения, и не спасся бы. Итак очевидно, что им должно было творить дело, приносящее спасение миру, и не изменять своего действования для людей, которые сами себя соблазняют, и сами себя погубляют. Соблазн Креста не совсем кончился, братия; случается и ныне, что чада мира и плоти возмущаются при виде сильнаго и решительнаго стремления к делам духа и к мудрованию Христову, крестному. Не сюда относится Апостольское предостережение против соблазна. Да делаем свободно дела святыни и спасения. Плоть да не будет судиею духа. Мир да не предписывает законов делу Божию.
Что дело позволительное может быть предметом соблазна, сие можно усмотреть из следующих изречений Святаго Апостола Павла. «Брашно нас не поставляет пред Богом; ниже бо аще ямы, избыточествуем, ниже аще не ямы, лишаемся» (1 Кор. 8:8). Нет нужды входить в разбирательство, к какому случаю, и к какому употреблению пищи относится сие изречение: то ясно, что Апостол говорит здесь о употреблении пищи, как деле, не заключающем в себе ни особеннаго достоинства, ни особенной виновности пред Богом, следственно говорит о деле позволительном. И о сем самом деле он говорит далее: «аще брашно соблазняет брата моего: не имам мяса ясти во веки, да не соблазню брата моего» (1 Кор. 8:13). В сих словах, вместе с указанием на соблазн от дела позволительнаго: «аще брашно соблазняет брата моего», находим и особенное правило предосторожности против сего рода соблазна: «не имам мяса ясти во веки, да не соблазню брата моего». Удивительное соединение силы увещания с кротостию совета! Как строг святый Павел к самому себе, когда дело невинное запрещает себе на веки, чтобы не соблазнить брата однажды; и как сильно сею строгостию к себе, побуждает и других к предосторожности против соблазна! С тем вместе как он снисходителен к поучаемым, когда не заповедует им «не ясти мяса во веки, да не соблазнят брата», но строгость запрещения обращает на себя, а другим предоставляет последовать его примеру, сколько могут.
Что дела греховныя бывают предметом соблазна, сие не требует ни доказательства, ни объяснения. Только для нашей невнимательности, может быть, не излишне заметить, сколь обыкновенно грех сопровождается соблазном, и чрез соблазн размножается; как длинна бывает цепь, как обширен круг соблазнов, которые влечет за собою, и распространяет от себя, один грех. В книге Судей Израилевых повествуется, что некто Миха изваял кумир для себя и для своего дома, потом нанял Левита, чтобы приносить ему жертвы; от Левита выведали о сем домашнем кумире воины племени Данова, и похитили оный; и таким образом идолослужение одного человека из одного дома сделалось грехом города и племени. Таков обыкновенно ход греха путем соблазна. Лукавый помысл изваяет невидимый кумир греха; нечистое желание вносит его в душу; греховное дело выставляет его, и делает видимым; тщетно скрываемая тайна греха похищается и разносится; соблазн родится, и грех размножается; поползновенные увлекаются худым примером; другие впадают в грех злоречия и осуждения ближняго. Что сказать о грехах, которые, или по свойству своему неудобоскрываемы, или по дерзости открыто делаются, или от положения согрешающих между людьми получают особенную силу распространять соблазн? – Какой обильный сев, какая необъятная жатва плевел!
Как печально, и вместе как грозно говорил о соблазнах Господь наш! «Гope миру от соблазн! – Горе человеку тому, имже соблазн приходит» (Мф. 18:7)! – «Уне ему было бы, аще жернов осельский облежал бы о выи его, и ввержен в море; неже да соблазнит от малых сих единаго» (Лк. 17:2). – О милосердый Господи! о грехах и грешниках глаголеши с толиким покоем, с толикою кротостию: «не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф. 9:13): а о соблазнах и соблазняющих так плачевно, и так грозно!.. «Разумех, Господи, яко правда судьбы твоя» (Пс. 118:75); воистину, плачевен грех, и страшен; но соблазн более. Грех мой, при помощи Благодати Твоея, могу я прекратить, и покаянием очистить; но соблазна, если он виною моею подан, и перешел к другим, уже не властен я ни прекратить, ни очистить.
Да страшимся, братия, соблазна; и осторожность против соблазна да содействует нам в осторожности против греха, хотя впрочем греха убегать должно не по одному опасению соблазна, но по внутреннему отвращению от зла, и по любви к Богу, как исповедал о себе Псалмопевец: «неправду возненавидех и омерзих, закон же Твой возлюбих» (Пс. 118:163).
Да страшимся же как подавать соблазн, так и принимать поданный: ибо грех по случаю поданнаго соблазна есть тем не менее грех, и может породить новый соблазн. Не продолжай рода порождений ехидниных; но спеши сокрушить главу змия, – греховный помысл победоносною силою Агнца непорочна и пречиста Христа. Аминь.