К Римлянам послание ап. Павла 13 глава 14 стих

Под наступлением «Дня» апостол, очевидно, имеет в виду приближение времени Второго пришествия Господа Иисуса Христа. А пока этот День ещё не настал, надо сдерживать проявления естественных потребностей и отрицательного отношения к окружающим.

- «...Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (слав.: «плоти угодия не творите в похоти»), т. е. не делайте материю самоценной, страстью. Этот стих главы 13 послужил обращению блж. Августина, епископа Иппонского (гор. Иппон находился на границе современного Алжира и Туниса); он пишет об этом в «Исповеди» (гл. 12). Однажды в лесу он услышал голос: «бери и читай». Августин взял первую попавшуюся книгу и раскрыл ее - это оказалось Рим. 13: 14: «...облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа...». В этот момент свет веры просветил его сердце, и все тени сомнения рассеялись.

Этот рассказ напоминает историю обращения прп. Амвросия Оптинского (Александра Гренкова), когда ему было 26 лет и он преподавал греческий язык в Липецком училище. В лесу в журчанье ручья он услышал голое, призывавший его порвать с миром.

Но облекитесь, говорит св. апостол, в Господа нашего Иисуса Христа. Облекитесь во Христа!.. Мы, уверовавшие во Христа, называемся христианами – Христовыми последователями. Но сообразна ли наша жизнь с этим святым именем нашим? Мы обязались быть всегда послушными Христу. А как выполнять свои обязанности? Кто же принял звание и имя христианское, тот должен быть весь Христовым; его ум, сердце, вся его душа и тело должны принадлежать Господу. Кто истинно верует в Господа, любит Его, исполняет Его закон, у того Христос поселяется в сердце; такой христианин действительно и живет Христом, дышит верою в Него, Его учение, и во внешней своей жизни всюду проявляет христианскую свою душу; все поступки его бывают запечатлены страхом Божиим.

Облекитесь же, братья, в Господа нашего Иисуса Христа. Не только носите Его святое имя, как одежду, но и подражайте Ему в своих поступках, в своей жизни. Покоритесь Христу и держите в покорности пред Ним и плоть свою. Попечения о плоти не превращайте в похоти. Двум разнохарактерным господам работать в одно время одинаково нельзя. Что-нибудь одно: или служить Богу, или маммоне. Предавшись Христу, человек не должен же заботами о теле обременять свое сердце в ущерб любви к Богу. Св. апостол, не осуждая естественных попечений, забот о телесной жизни, о плоти, предостерегает от излишества; он запрещает попечения о плоти, превращающиеся в похоти, проявляющиеся в прихотях, в излишестве, в удовольствиях не только от пищи и питья, но и в развлечениях и удовольствиях, получаемых плотью чрез зрение, слух, уста, поющие или говорящие, чрез руки, пишущие или представляющие разные искусства, забавные легкому восприимчивому воображению. Все эти развлечения и удовольствия плоти отвлекают наше сердце от нашего Спасителя.

«Но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа». Что это значит? Действительно, мы облеклись во Христа во время крещения. Когда мы крестились, пелось: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся. Аллилуйя». Поэтому мы одевались в белые одежды, символизирующие чистоту Христову, облекшую нас. Эту одежду нужно проявить деятельно, чтобы та чистота, которая дана нам в крещении, реализовалась нами, чтобы мы сами стали христоподобными. Люди должны смотреть на наше поведение, на наше обращение с окружающими и говорить: «А, вон каков ваш Христос. С такими людьми мы хотим жить, потому что они христиане. Они никогда не допускают себя до нечистоты, живут по-Христову».

Святитель Феофан Затворник пишет: «Являйте себя облеченными во Христа, блюдите всячески на себе сие Божественное облечение, чтоб все видели вас облеченными в него и не иначе разумели вас»¹. Действуйте всегда так, как действовал бы на вашем месте Христос. То слово, которое ты сказал, произнес бы Христос? То дело, которое ты сделал, сотворил бы Христос? Это и есть облечение во Христа.

Наконец, еще одно обязательное условие облечения во Христа. Вместо всякой самоуверенности должна быть христоуверенность. Нужно быть уверенным, что Христос не подведет, надеяться только на Него, полагаться только на Него, чувства, жизнь, сердце, ум — все возложить на Него. Кто вот так положится на Христа, тот по-настоящему в Него облечется.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Когда же говорит: облецытеся, — повелевает нам отвсюду Им себя обложить. Подобное сему он выражает и в других местах, именно: аще же Христос в вас (Рим. 8:10); и еще: во внутреннем нашем человеце вселитися Христу (ср.: Еф. 3:16–17). Апостол желает, чтобы душа наша была домом Христовым, чтобы Христос облегал нас, как одежда, был для нас всем, и свнутри и совне. Ибо Христос есть наше исполнение, так как Он есть исполнение Исполняющаго всяческая во всех (Еф. 1:23). Он путь, Он супруг и жених: обручих бо вас единому мужу деву чисту (2 Кор. 11:2). Он корень, и питие, и пища, и жизнь: живу не ктому аз, говорит Павел, но живет во мне Христос (ср.: Гал. 2:20). Он — Апостол, и Архиерей, и Учитель, и Брат, и Отец, и снаследник, и сообщник в гробе и кресте. Спогребохомся Ему, сказано, и снасаждени быхом подобию смерти Его (ср.: Рим. 6:4-5). Он умоляет нас: по Христе убо молим (2 Кор. 5:20). Он защищает нас пред Отцом; ибо, как говорит Павел, ходатайствует о нас (ср.: Рим. 8:34). Он дом и обитатель: во Мне пребывает, и Аз в Нем (Ин. 6:56). Он основание и краеугольный камень; а мы Его члены, Его нива, Его здание, Его ветви, Его сотрудники. И чем не желает Он сделать нас, дабы, как-нибудь, прилепить и присоединить к Себе? Все сие доказывает безмерную любовь Его к нам. Итак, покорись Ему, восстань от сна и облекись в Него, а облекшись, держи в покорности пред Ним и плоть свою. Сие разумел Апостол, сказав: плоти угодим не творите в похоти (попечения о плоти не простирайте до похотей)»².

«И попечения о плоти не превращайте в похоти». Существуют естественные требования организма: нам необходимо есть, пить, одеваться. Это необходимо человеку, без этого никак нельзя. Господь не требует от нас, чтобы мы лишали организм всех этих вещей. Однако Он требует, чтобы все это не превращалось в похоти. Под предлогом приема пищи, мы не должны объедаться; под предлогом облачения в одежду, не должны гоняться за последней модой; под предлогом потребности в жилье, не должны возводить хоромы. Словом, попечения о плоти нельзя превращать в похоти. Надо жить не землей, а спокойно готовиться к Царству Небесному. Христианин должен быть удобно и красиво одет, но так, чтобы уже об этом не думать. Оделся — и хорошо, слава Богу. Чисто, аккуратно, красиво — этого довольно.

Святитель Иоанн Златоуст толкует: «Как выше воспрещал Апостол не употребление вина, но пьянство, не брачную жизнь, но распутство; так и теперь запрещает не попечение о плоти, но попечение, простирающееся до похотей, то есть сверх нужды»². Надо поддерживать здоровье, но не превращать это в постоянную заботу о плоти. Когда люди только и думают: «Ой, как мое здоровье? Ой, ужас, тут болит, там болит», это не нормально. Когда человек трясется над тем, чтобы вкуснее поесть, это не нормально. Это и есть та самая забота о плоти, простирающаяся до похоти.

Что такое духовной сон, от которого нужно восстать? Сон этот есть результат превращения забот о плоти в похоти. Святой Иоанн добавляет: «Умоляю тебя, восстань от сна, исторгни с корнем сии терния и — отрезвись от пиянства, от которого и сон. Предлагаю совет свой тем наипаче, которые любят пировать с приятелями. Таких пиршеств нельзя назвать ни удовольствием, ни отдыхом; напротив, они суть наказание и муки. Удовольствие состоит не в срамном разговоре, но в благопристойной беседе, не в пресыщении, а в том, чтоб быть сыту… Но, говоря сие, не запрещаю вам сойтись друг с другом и отобедать вместе; а только требую, чтобы вы себя не позорили; желаю, чтобы ваше удовольствие было действительным удовольствием, а не обращалось в наказание, в муку, в пьянство и буйное веселие (от коего тягота головы и разные болезни). Пусть узнают язычники, что христиане всех лучше умеют веселиться, но веселиться, наблюдая благоприличие. Ибо сказано: радуйтеся Господеви с трепетом (ср.: Пс. 2:11). Как же должно радоваться? Произнося духовные песни, совершая молитвы, воспевая псалмы вместо срамных песен. Таким образом Сам Христос будет присутствовать при твоей трапезе и исполнит благословением все пиршество, — когда ты будешь молиться, когда будешь петь духовные песни, когда созовешь нищих разделять с тобою предлагаемое, когда в своем пире будешь соблюдать благочиние и умеренность. Таким образом место вашего собрания сделается Божиею церковию, когда, вместо неприличных криков и рукоплесканий, будешь ты воспевать Владыку всяческих. Не говори мне, что ныне заведен другой обычай; напротив, исправь, что худо. Аще ясте, говорит Апостол, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите (ср.: 1 Кор. 10:31). А от ваших пиров рождаются у вас худые пожелания; от них сладострастие; от них супруги у вас в презрении, а развратные женщины в чести; от них падают домы, тысячи рождаются зол, — и все приходит в беспорядок… В избежание всего этого облечемся во Христа и всегда с Ним пребудем. Ибо облечься во Христа — значит: ни на минуту не быть без Него, но всегда являть Его в себе своею святостию и правотою. И о друзьях, чтоб изобразить их сильную любовь и неразрывную связь, мы говорим, что один облечен в другого. Ибо облекшийся представляется тем, во что облечен. Так и в нас всегда пусть будет виден Христос. Когда же Он будет в нас виден? Когда будем подражать делам Его. Что же делал Христос? Сын Человеческий, — говорит Он о Себе, — не имать где главу подклонити (Лк. 9:58). И ты подражай Ему. Когда нужно было вкусить пищу, Христос употреблял ячменные хлебы. Когда бывал в пути, не имел у себя ни коней, ни других вьючных скотов, но ходил пешком, даже до утомления. Когда необходимо было уснуть, ложился, вместо возглавия, на носу лодки. Когда надобно было возлежать, приказывал садиться на траве. Одежды Его были недорогие; хаживал часто один, никого при Себе не имея. Далее, рассмотри все слова и дела Его, на кресте и среди различных поруганий, и вообще всю жизнь Его, — и старайся подражать ей. Таким образом ты облечешься во Христа, когда попечений о плоти не будешь простирать до похоти»².

И так вам должно поступать, ибо вы знаете, что срок пришел: настал уже час восстать вам от сна, ибо ныне спасение к нам ближе, чем когда мы пришли к вере. Ночь на исходе, и близок День. Отбросим же дела тьмы и облачимся в доспехи света. Будем жить благопристойно, как подобает днём: без гулянок и попоек, без блуда и разврата, без ссор и зависти. Но облачитесь в Господа Иисуса Христа, и заботу о плоти не превращайте в похоти.

Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12:2). Так Апостол Павел начинает ряд нравственных наставлений Послания к Римлянам. Они напоминают нам о Нагорной проповеди Иисуса Христа. Обновить ум означает принять новую и единственную заповедь — заповедь любви как исполнения всего ветхого закона. Но почему необходимо обновление нравственного сознания человека? Потому, что с приходом на землю Спасителя, с Его Воскресением «век сей» не просто явил свою несостоятельность (это было очевидно всем и всегда), но обнаружил свою «ветхость», ибо ему на смену пришел Новый век, Бог заключил с людьми Новый Завет. Это открылось последователям Христа. Они знают: уже пришел определенный в предвечном совете Божием срок, срок конца царству властям «века сего» и срок начала Царствия Божия. — Это и есть Евангелие, Благая Весть.

Вспомним, что первые слова Господа Иисуса Христа после Его Крещения возвестили Евангелие начала нового века: Исполнился срок и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1:4). Последние слова воскресшего Господа, сказанные Его ученикам на земле, возвестили Евангелие Его присутствия в Церкви во все дни до скончания века (Мф. 28:20). И в последних строках книги Откровения, завершающей Священное Писание, восшедший на небеса Господь возвестил Евангелие свершения спасительного Царствия: Ей, гряду скоро! (Откр. 22:20).

Мысль о завершении века сего и начале нового века составляет ядро всех писаний Нового Завета. Когда апостол Павел говорит о христианской надежде на Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 1:3}}}), он говорит об ожидании конца века сего, когда произойдет Второе Христово пришествие. Когда он пишет о стенаниях всей твари в надежде, что она, тварь, освобождена будет от рабства тления в свободу славы детей Божиих (Рим. 8:20–21}}}), он пишет о томительном ожидании того же «светопреставления». Наконец, когда Иисус Христос даёт заповедь молиться, то ведь молитва «Отче наш» — о том же самом: «Да придет Царствие Твое» (Мф. 6:10). Разумеется, во всех этих случаях речь идет не о простом обрыве бессмысленного потока мировых событий. Завершение, о котором радостно возвещает Евангелие, есть разумная конечная цель мировой истории.

Как провозглашает сегодня Апостольское чтение, ныне эта спасительная цель к нам ближе, нежели когда мы уверовали. Но когда мы вдумываемся во все эти восторженные слова, призывающие и воспевающие смену веков, мы поражаемся разнице в мироощущении христиан той далекой евангельской поры и современных верующих. Если первые были исполнены надежды на конец века сего и призывали его, то последние исполнены страха перед этим космическим событием и стараются всячески отогнать от себя даже самую мысль о нем. Это заставляет нас задуматься над нами самими, над нашей верой.

Разумеется, современному человеку трудно, даже невозможно представлять себе «конец света» в тех же традиционных апокалиптических образах, в каких представляли его себе люди далекой древности. Ведь о физической природе нашего мира мы знаем сегодня неизмеримо больше, чем люди той поры. «Век сей» расширил в нашем сознании и опыте свои пределы до миллиардов световых лет в пространстве и во времени. Бездны межгалактических далей, бездны микромира, — как все это далеко от наивных космологических представлений античного мира! Чтобы ВСЁ ЭТО исчезло или преобразилось вдруг, во мгновение ока, при последней трубе (1 Кор. 15:52)? — Нет, современному человеку надо совершить насилие над собою, чтобы эту картину воспринять буквально, а не истолковать ее каким–то иным, более приемлемым для него образом.

«Конец света» в разные исторические эпохи представлялся людям в самых разных, — и при этом устрашающих, — образах: то как эпидемия чумы, опустошающей население целых стран; то как истребительная война; то как гибель той или иной империи; то как природная катастрофа, вызывающая голод смерть или разрушение. Но все эти локальные и временные гибельные события — не то, о чем возвестило нам Слово Божие. Они суть бесчисленные знамения конца, но не конец. Но что же такое конец века сего? И почему первые христиане ждали его с надеждой, последующие христиане ждали его с ужасом, а современные стараются вообще о нем не думать? Да потому, что в сознании большинства современных людей это событие связано с устрашающей мыслью о смерти. И все природные и социальные катаклизмы, все индивидуальные катастрофы — только бесчисленные имена, которые носит смерть, эта бездонная загадка человеческой жизни.

Расширение наших знаний о «веке сем», то есть об окружающем мире, ничего не меняет в сущности этого мира. Со времени грехопадения он был и остается полон угроз нашему существованию. Все эти бесконечности пространств и времен, все эти начала и силы, высоты и глубины (Рим. 8:38–39) похищают у нас бесценный дар Божий, нашу жизнь, сотворенную по образу Божию. Они полагают пределы нашей свободе. Они заставляют нас страдать и умирать. Но беда человека не только в этом. Разрушительные силы действуют не только извне, но также изнутри человека, из его необновленного «ума». Страсти и похоти разъедают человека, делают его пленником и так же, как и внешние силы, ведут его к гибели. Но если космические силы и законы принципиально неподвластны человеческой воле, то внутри себя человек может вступить в схватку с разрушительными силами зла. Однако для этого необходимы два условия. Во–первых, он должен иметь надежду на успех. Во–вторых, он должен укрепиться, обрести силу для борьбы. И то, и другое не в силах самого человека, но даровано ему свыше Воскресением Христовым. Апостол Павел, используя всем понятные библейские образы ночи и дня, тьмы и света, пишет о том, что свет Воскресения Христова, которое и есть спасительное завершение человеческой истории, завершение жизни всех людей и каждого отдельного человека, — что этот свет наступающего Дня излучает свет в нашу жизнь. Этот свет просвещает нас в ночи века сего. Христианская весть о Воскресении уверенно и утешительно дарует нам надежду на обретение нами нашей жизни в ее совершенстве и полноте наперекор смерти и всем ее угрозам. Но в дополнение к уверенности и надежде нам дано также «оружие света». В крещении мы облекаемся во Христа, в таинстве Святой Евхаристии мы снова и снова обновляем это прекрасное облачение, эти духовные доспехи, которые придают нам силу в борьбе со страстями и похотями. И вот уже Апостол Павел может радостно воскликнуть: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4:13).

Тот, кто верит и надеется, тот уже сейчас и здесь начинает жить в свете Царствия Божия, жить жизнью полной, осмысленной, устремляющейся к своей конечной цели. Тот не станет отгонять от себя мысль о конце века сего, но, видя в нем новое начало, будет носить в себе эту мысль как светильник, как драгоценную жемчужину надежды. Христианская надежда — семя вечной жизни. В Господе Иисусе Христе человек живет уже не в этом мире, не в «веке сем», в котором он должен умереть и исчезнуть. В Иисусе Христе человек уже живет на небе, в предвосхищении радостного Дня Господня, залитого Божественным светом.

<...> под именем плоти и крови разумеются помыслы и чувствования, рождающиеся в падшем естестве, содержащие человека в плотском состоянии по его уму, сердцу и телу. Это состояние называется и "ветхим человеком"¹, которого Апостол повелевает христианину отложить и облечься "в нового человека, созданного по Богу в правде и преподобии Истины"². Это – то же самое, что он сказал в Послании к Римлянам: "Облецытеся Господем нашим Иисус Христом"³, и к Коринфянам: "Облечемся во образ Небеснаго"⁴ (человека).

Зло и грех несовместимы с любовью. Напомнив об этом, Павел перечисляет те греховные деяния, которые противоречат закону любви:

Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13:11-14).

Термин «похоть» (επιθυμία — букв, «желание») у Павла обычно указывает на грехи плоти. Перечень грехов здесь значительно короче, чем в Рим. 1:29—31: там в числе языческих «непотребств» были упомянуты 24 греха, тогда как здесь всего 6. Однако и контекст здесь иной: речь идет уже не о язычниках, а о христианах, и Павел не ставит перед собой задачу дать полный каталог грехов. Он лишь указывает на несколько в качестве наиболее ярких примеров.

Эти греховные деяния он называет «делами тьмы», противопоставляя им «оружия света». Термин «оружия» (δπλα — доспехи) заимствован из воинской практики. Этот термин и другие связанные с войной образы нередко встречаются в посланиях Павла. Во Втором Послании к Коринфянам Павел пишет: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10:3-4). Однако наиболее детально образный ряд, связанный с военной службой, раскрыт в Послании к Ефесянам:

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против ми- роправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6:11-17).

Из этих слов явствует, что Павел воспринимает духовную жизнь как войну, в которой христианину противостоят силы тьмы — диавол и демоны. Именно они стоят за всем злом, которое действует в мире, и всяким грехом, живущим в плоти человека. Преодолевая греховную тьму, изживая в себе зло, человек одерживает победу над диаво- лом и облекается в Господа Иисуса Христа.

Противопоставление света и тьмы, дня и ночи, бодрствования и сна характерно и для Ветхого Завета, и для проповеди Иисуса Христа, отраженной в Евангелиях (примеры слишком многочисленны, чтобы их здесь приводить). Свет, день и бодрствование ассоциируются с добром; тьма, ночь и сон — со злом. Павел многократно использует эти образы в своих посланиях:

Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть. Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5:8-14).

Ибо все вы — сыны света и сыны дня: мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения (1 Фес. 5:5-8).

Слова Павла о том, что «наступил уже час пробудиться нам от сна», «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали», «ночь прошла, а день приблизился», древними толкователями воспринимались как указания на скорое пришествие Христа и приближение Страшного суда: «Время суда, говорит он, стоит уже при дверях... То есть близко воскресение, близок Страшный суд, близок день, горящий, как раскаленная пещь, и нам следует уже освободиться от нерадения» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 24, 1 (PG 60,621). Рус. пер.: С. 784.. Современные комментаторы также указывают на эсхатологическое измерение в указанном отрывке Barrett С. К. The Epistle to the Romans. P. 232.. Отмечают близость используемого Павлом образного ряда к традиционной терминологии предкрещаль- ной катехизации Kasemann E. Commentary on Romans. P. 363; Stuhlmacher P. Pauls Letter to the Romans. P 212-214..

В то же время, уже древние толкователи подчеркивали, что увещания Павла нельзя воспринимать лишь как призыв к общине ожидать скорое пришествие Христа. Они имеют отношение к духовной жизни каждого христианина безотносительно к тому, наступит ли второе пришествие при его жизни:

Поистине, приход этого дневного света следует понимать двояко: и в смысле общем для всех, и в смысле особом для каждого. Для всех наступит дневной свет, когда придет время будущего века, в сравнении с которым срок мира сего именуется «тьмою», ибо время приближается... и сроки, которые раньше возрастали, в будущем, несомненно, сократятся. Поэтому апостол и говорит, что «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:11), и с каждым днем становится ближе... Но и для каждого совершается наступление этого дня. Ибо, если Христос живет в нашем сердце, Он возжигает в нем свет; если разумение знания отрешает нас от нашего невежества и, отвернувшись от недостойных дел, мы устремляемся к благочестивым и достославным деяниям, то просветляемся и по чести пребываем как бы в дневном свете Ориген. Комментарии на Послание к Римлянам 9. 32 (Commentarii in epistulam ad Romanos. Vol. 5. P. 112). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 488..

Учение Павла, вопреки мнению А. Швейцера, несводимо к «эсхатологической этике» См.: Швейцер А. Мистика апостола Павла. С. 179.. Указания Павла на наступление часа пробуждения и на приближение дня не обязательно воспринимать лишь как отражение эсхатологических ожиданий, характерных для древней Церкви. Они имеют более широкий и более универсальный смысл.

Для Павла Христос — не только Тот, Кто когда-τό придет, чтобы совершить суд над людьми, но и Тот, Кто уже присутствует в Церкви. Облечься в Господа Иисуса Христа — значит уже сейчас, не дожидаясь второго пришествия, отречься от зла и встать на сторону добра. Каждый человек с каждым днем своей жизни на один день приближается к судному дню, когда бы он ни наступил. Но в то же время, каждый день должен приближать его к спасению, которое не зависит от времени второго пришествия.

Путь человека к Богу — это путь одновременно общий и индивидуальный. Вся церковная община движется навстречу Христу, пришествия Которого на землю она ожидает. Но и каждый человек в своей личной духовной жизни должен сделать выбор в пользу света, дня и бодрствования, чтобы приблизиться к спасению, которое дарует Христос.

но облецытеся Господем нашим Иисусом Христом.

Не сказал – облекитесь в дела, но возвел слушателей выше. В самом деле, когда он говорит о пороках, то сказал и о делах, а когда начал речь о добродетели, то не говорит уже о делах, но об оружии, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего ею в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и этим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния, дает нам – что возбуждает великий трепет – Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: «облецытеся», то повелевает нам отовсюду окружать себя Им. Подобное тому он выражает и в других местах, именно: «аще же Христос в нас» (Рим. 8:10), и еще: «во внутреннем нашем человеце вселитися Христу» (Еф. 3:16–17). Апостол желает, чтобы душа наша была домом Христовым, чтобы Христос облегал над, как одежда, был для нас всем и внутри и совне. Христос есть наше исполнение, так как Он «исполнение исполняющаго всяческая во всех» (Еф. 1:23). Он путь, Он супруг и жених: «обручих бо вас единому мужу деву чисту» (2 Кор. 11:2). Он корень и питие, пища и жизнь: «живу… не ктому аз, – говорит (Павел), – но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Он апостол, архиерей и учитель, отец, брат и сонаследник, сообщник в гробе и в кресте: «спогребохомся… Ему, – сказано, – и снасаждени быхом подобию смерти Его» (Рим. 6:4–5). Он ходатай: «по Христе бо посольствуем» (2 Кор. 5:20). Он защитник наш пред Отцем, потому что, как говорит (Павел), «ходатайствует о нас» (Рим. 8:34). Он дом и обитатель: «во мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6:56). Он друг: «вы друзи Мои есте» (Ин. 15:14). Он основание и краеугольный камень, а мы Его члены и нива, Его здание, ветви и сотрудники. И чем только не желает Он сделаться для нас, чтобы всяким способом прилепить и присоединить к Себе? Все это свойственно безмерно любящему. Итак, покорись Ему и, восстав от сна, облекись в Него, а, облекшись, держи в покорности пред Ним и плоть свою. Это и разумел (апостол), сказав:

плоти угодие не творите в похоти.

Как выше он запретил не употребление вина, но пьянство, не брачную жизнь, но распутство, так и теперь запрещает не попечение о плоти, но попечение, простирающееся до похотей, то есть сверх нужды. А что сам он велит иметь попечение о плоти, послушай, как говорит об этом Тимофею: «мало вина приемли, стомаха ради твоего и частых недугов» (1 Тим. 5:23). Подобно и во всем прочем имей попечение о плоти, но для поддержания здоровья, а не для удовлетворения чувственности. Ведь это не значит, конечно, иметь попечение, когда подкладываешь огонь и разжигаешь печь. А чтобы точнее вам узнать, когда попечение о плоти простирается до похоти, и чтобы избегать такого попечения, представьте себе людей, предающихся пьянству, объедению, пристрастных к нарядам, забавам, ведущих жизнь изнеженную и роскошную, и тогда вы поймете сказанное (апостолом). Такие люди все делают не для поддержания здоровья, а для того, чтобы веселиться и распалять похоть. Но ты, облекшись во Христа и отвергнув все это, стремись только к одному тому, чтобы иметь здоровое тело, заботясь о нем столько, сколько нужно для этого, далее же того не простирайся, но все свое попечение употреби на заботы о духовном. Таким образом ты, не будучи отягчен этими различными похотями, будешь в состоянии восстать от греховного сна. Подлинно, настоящая жизнь есть сон и случающееся в жизни этой ничем не отличается от сонных грез. И как спящие говорят сами с собою и часто видят нечто совсем недействительное, так и мы поступаем И даже гораздо хуже того. Сделавший или сказавший что-нибудь непристойное во сне, освободившись от сна, обыкновенно освобождается и от стыда, и не подвергается наказанию. Не то будет с нами после этой жизни, но позор и наказание будут вечными. Равным образом те, которые богатеют во сне, с наступлением дня удостоверяются, что напрасно льстили себя богатством; в настоящей же жизни часто удостоверение приходит и прежде наступления дня, и прежде, чем мы переселимся отсюда, эти грезы уже рассеиваются.

Итак, оттрясем, наконец, этот лукавый сон. Если день застигнет нас спящими, то мы сделаемся добычею не умирающей смерти. Да и до наступления того дня всем здешним врагам – и людям, и демонам – легко будет нападать на нас; если даже они захотят умертвить нас, никто им в том не воспрепятствует. Если бы много было бодрствующих, то не было бы и такой опасности, но так как теперь кой-где один и другой, зажегши светильник, бодрствуют, все же прочие, как в глубокую ночь, погружены в сон; то нам необходимо совершенное бодрствование и полная осторожность, чтобы не потерпеть ужасных бедствий.

Но не кажется ли нам, что и ныне ясный день? Не думаем ли мы, что все бодрствуем и трезвимся? Может быть, вы и засмеетесь словам моим, но я, конечно, скажу: все мы подобны погруженным в сон и храпящим среди глубокой ночи. И если бы можно было видеть бестелесное существо, то я показал бы вам, как очень многие предаются крепкому сну, а между тем диавол подкапывает стены, умерщвляет спящих и похищает внутренние сокровища, делая все без опасения, как в глубокой тьме. А, лучше сказать, хотя и невозможно видеть этого глазами, опишем в слове и размыслим, сколько существует людей, отягченных злыми страстями, сколько одержимых тяжким помрачением сладострастия и угасивших в себе свет Духа. Потому они, вместо одного, смотрят и слушают другое и не обращают внимания ни на что, здесь излагаемое. Если же я говорю неправду и ты стоишь теперь в состоянии бодрствования, то скажи мне, что здесь происходило сегодня, если, действительно, ты все это слышал не как сон? Знаю, что некоторые мне ответят, да я и говорю это не о всех. Но ты, повинный в том, о чем здесь сказано, ты, который пришел сюда напрасно, скажи, какой пророк, какой апостол беседовал ныне с нами и о чем? Но ты не можешь сказать этого, потому что в это время ты о многом беседовал сам с собою, как бы во сне, и не слышал того, что вне тебя происходило в самой действительности.

То же самое я должен сказать и женщинам, потому что и они пребывают в глубоком сне, и хорошо было бы, если бы только во сне. Ведь спящий не говорит ничего ни худого, ни хорошего, а бодрствующий, подобно вам, много изрекает слов на несчастие собственной своей головы, высчитывая проценты, оценивая залоги, вспоминая о бесстыдных барышах и посевая множество терний в душе своей, а доброму семени не давая пустить даже небольшого ростка. Но восстань от сна, исторгни с корнем эти терния, отрезвись от опьянения, от которого и сон. Я разумею здесь опьянение, происходящее не только от вина, но и от житейских забот, а вместе с тем и от вина. И в этом я увещеваю не одних богатых, но и бедных, всего же более тех, которые устраивают дружеские пиршества. Ведь это не есть ни удовольствие, ни отдых, но наказание и мука, потому что удовольствие состоит не в постыдном разговоре, но в благопристойной беседе, не в пресыщении, а в насыщении. Если же ты считаешь это удовольствием, то покажи мне и в течение вечера это удовольствие, но ты не можешь. Я еще не говорю о вреде, происходящем отсюда, а пока беседую с тобой об удовольствии, тотчас происходящем; едва пир окончился, как веселье тотчас обыкновенно и улетает. Но если еще упомяну о рвоте, о тяжести в голове, о бесчисленных болезнях, о пленении души, то что ты скажешь мне на это? Неужели мы должны позорно вести себя потому, что бедны. Но говоря это, я не запрещаю вам сходиться и совместно отобедать, а запрещаю вам позорить себя, желаю, чтобы ваше удовольствие было действительным удовольствием, а не обращалось в наказание, в муку, в пьянство и буйное веселие. Пусть узнают язычники, что христиане лучше всех умеют веселиться, но веселиться благопристойно, так как сказано: «радуйтеся… Господеви… с трепетом» (Пс. 2:11). Как же должно радоваться? Возглашая гимны, совершая молитвы, воспевая псалмы вместо позорных тех песен. Таким образом Сам Христос будет присутствовать при твоей трапезе и исполнит благословения все пиршество, – когда ты будешь молиться, когда будешь петь духовные песни, когда призовешь нищих к участию в предлагаемом тобою, когда на своем пире ты будешь соблюдать полное благочиние и умеренность; таким образом место собрания ты сделаешь церковью, – когда, вместо неприличных криков и рукоплесканий, будешь воспевать Владыку всяческих. Не говори мне, что ныне заведен другой обычай, но исправь то, что худо. «Аще… ясте, – говорит (апостол), – аще ли пиетé, аще ли ино что творите, вся во славу Божию творите» (1 Кор. 10:31). А от ваших пиров рождаются у вас худые пожелания, отсюда распутные дела, отсюда жены ваши оказываются в презрении, а блудницы в чести, отсюда гибель домов, бесчисленные бедствия, все приходит в беспорядок, и вы, оставивши чистый источник, устремляетесь к грязному болоту. А что тело развратной женщины есть такое именно болото, об этом я спрашиваю не кого другого, а тебя самого, валявшегося в этом болоте, – не стыдишься ли ты самого себя, не считаешь ли ты сам себя нечистым после греха? Потому, умоляю вас, бегайте блуда и матери блуда – пьянства. Зачем ты сеешь там, где не можешь пожать, или лучше сказать, если и пожнешь, то самый плод покроет тебя большим бесславием? Если и родится ребенок, то и тебе будет позор, и он по твоей вине будет страдать, как незаконнорожденный и худородный. Хотя бы ты оставил ему тысячи, все-таки бесчестен в доме, бесчестен в городе, бесчестен и пред судом тот, кто рожден от блудницы или от рабы; бесчестен и ты сам, как при жизни, так и по смерти, потому что, когда и умрешь, останутся после тебя памятники твоего позора.

Итак, зачем же ты все бесчестишь? Да и зачем ты сеешь там, где самая нива усиливается погубить плод, где множество причин бесплодия, где прежде рождения совершается убийство, так что ты не только предоставляешь блуднице оставаться блудницей, но и делаешь ее убийцею? Видишь ли, как от пьянства происходить блуд, от блуда прелюбодеяние, от прелюбодеяния убийство, или правильнее сказать, нечто хуже убийства, я даже не знаю, как и назвать это, так как здесь не умерщвляется рожденное, но самому рождению полагается препятствие. Итак, что же? Не значит ли это, что ты оскорбляешь дар Божий, борешься с Божественными законами, стремишься, как за благословением, за тем, что есть клятва, сокровищницу рождения делаешь сокровищницею убийства, женщину, сотворенную для деторождения, располагаешь к убийству? Ведь порочная женщина, чтобы всегда быть приятной и привлекательной для своих любовников и выманивать от них больше денег, не отказывается и это сделать и тем собирает великий огонь на твою голову, так как хотя решение (на преступление) и принадлежит ей, но главною причиной бываешь ты. Отсюда возникает и идолослужение. Многие женщины, чтобы сделаться приятными, употребляют наговоры, возлияния, любовные снадобья и другие бесчисленные средства. Но, несмотря на столь великий позор убийства и идолослужения, многим это дело представляется безразличным, многим и из тех, которые имеют собственных жен: здесь-то и бывает наибольшее стечение пороков. Здесь приготовляются врачебные средства не только против плода в утробе блудницы, но и против оскорбленной супруги, здесь бывают тысячи злоумышлений, призывание демонов и вызывание мертвых, отсюда возникают ежедневные ссоры, непримиримая борьба и поминутные столкновения.

Потому и Павел, сказав – «не любодеянии и студодеянии», присовокупил: «не рвением и завистью» (Рим. 13:13), так как знал, что следствием первого бывает вражда, гибель домов, обиды законным детям и тысячи зол. Чтобы нам избежать всего этого, облечемся во Христа и всегда с Ним пребудем, а облечься во Христа значит никогда не оставаться без Него, но всегда являть Его в себе своею святостью и правотою. И о друзьях, чтобы изобразить их сильную любовь и неразрывную связь, мы говорим, что один облечен в другого, так как облекшийся представляется тем, во что облечен. Потому пусть и в нас всегда остается Христос. Как же Он явится? Если ты будешь подражать Ему и делам Его. Что же сделал Христос? «Сын… человеческий, – говорит (Он о Себе), – не имать где главу подклонити» (Лк. 9:58). И ты подражай этому. Когда надлежало вкусить пищу, Христос употреблял ячменные хлебы; когда был в пути, не имел у себя ни коней, ни вьючных животных, но ходил пешком, даже до утомления; когда необходимо было уснуть, ложился вместо возглавия на корме лодки; когда надо было возлежать, приказывал садиться на траве. И одежды Его были недорогие; часто Он ходил один, никого при Себе не имея. Далее, узнав все слова и дела Его на Кресте и среди различных поруганий и, вообще, всю жизнь Его, старайся подражать ей; таким образом ты и облечешься во Христа, если попечений о плоти не будешь простирать до похотей, каковое занятие не доставит тебе никакого удовольствия. Ведь пожелания такого рода рождают новые, еще более беспокойные, и ты никогда не достигнешь насыщения, но будешь причинять себе великое мучение. Как томимый непрестанною жаждою, хотя бы пред ним были тысячи источников, не извлекает из того никакой пользы, не имея возможности угасить болезни, так бывает и с человеком, непрестанно живущим в похотях. Но если будешь ограничиваться потребным, то никогда не подвергнешься такой горячке, но освободишься от всего этого – и от пьянства, и от распутства. Потому, ешь столько, сколько нужно для утоления голода, одевайся так, чтобы быть только прикрытым, не наряжай своей плоти в одежды, чтобы не погубить ее, потому что посредством излишней неги сделаешь ее более слабою, расстроишь ее здоровье и приведешь ее в совершенное изнеможение.

Итак, чтобы плоть твоя была прекрасною колесницею души, чтобы кормчий безопасно сидел у кормила, чтобы воин легко мог владеть оружием, – наблюдай во всем благочиние. Не тот, кто много имеет, но тот, кто немногим удовлетворяется, бывает непобедимым. Первый, хотя бы и не потерпел обид, боится, а последний, хотя бы и был обижен, останется в лучшем расположении духа, чем не обиженный, и потому будет благодушнее. Потому не о том будем стараться, чтобы никто не обижал нас, но о том, чтобы не мог сделать нам обиды и тот, кто бы захотел. А этого не иначе возможно достигнуть, как ограничивая себя одним необходимым и не желая большего. Таким образом мы будем иметь возможность и здесь наслаждаться радостью, и получить будущие блага благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Святому Духу слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

***

Многое обязаны мы делать и для плоти: питать ее, греть, покоить, лечить в болезни, одевать и оказывать ей множество других услуг. Итак, чтобы ты не подумал, что (апостол) запрещает такое служение плоти, он, сказав: “мы не должники плоти”, поясняет это, говоря: “чтобы жить по плоти”. Запрещаю, говорит он, иметь такое попечение о плоти, которое доводит до греха, а с другой стороны, желаю, чтобы были заботы и о ней, что он и разъяснил впоследствии. А именно, сказав: “и попечения о плоти не превращайте”, не остановился на этом, но присовокупил: “в похоти” (Рим. 13:14).

***

<...> не будем утучнять тела, но послушаем Павла, который говорит: "…попечения о плоти не превращайте в похоти" (Рим. 13:14). Набивающий желудок делает то же, как если бы кто-нибудь, взявши пищу, бросил её в нечистый ров, или даже не то, а гораздо хуже, потому что последний наполняет только ров без вреда для себя самого, а первый навлекает на себя тысячу болезней. Питает нас только то, что принимается в потребном количестве и может перевариться; а лишнее сверх необходимаго не только не питает, но ещё приносит вред. Между тем никто не замечает этого, обольщаясь нелепым удовольствием и обычным пристрастием. Ты хочешь питать тело? Оставь же лишнее, давай ему необходимое, и столько, сколько может перевариться; не нагружай его слишком, чтобы не потопить. Принимаемое в потребном количестве и питает, и доставляет удовольствие; действительно, ничто не доставляет такого удовольствия, как хорошо переварившаяся пища; ничто так не способствует здоровью, ничто так не поддерживает живости чувств, ничто так не предотвращает болезней. Таким образом принимаемое в потребном количестве служит и к питанию, и к удовольствию, и к здоровью, а излишнее – ко вреду, к неприятностям и болезням. Пресыщение производит то же, что делает голод, или даже гораздо худшее. Голод в короткое время изнуряет и доводит человека до смерти; а пресыщение, разъедая тело и производя в нём гниение, подвергает его продолжительной болезни и потом тягчайшей смерти. Между тем голод мы считаем несносным, а к пресыщению, которое вреднее его, стремимся. Откуда в нас такая болезнь? Откуда такое безумие? Не говорю, что нужно изнурять себя, но нужно принимать пищу так, чтобы тело и получало удовольствие, истинное удовольствие, и могло питаться, чтобы оно было благоустроенным и благонадежным, крепким и способным орудием для действий души. Если же оно переполнится пищею, которая будет, так сказать, расторгать самые запоры и составные связи, то уже бывает не в состоянии удержать этого наводнения, – вторгшееся наводнение расторгает и разрушает всё. "…Попечения о плоти", – говорит, – "не превращайте в похоти". Хорошо он сказал: "в похоти", потому что пресыщение есть пища для порочных пожеланий, и пресыщающийся, хотя бы он был мудрее всех, по необходимости терпит какой-нибудь вред от вина, и от яств, по необходимости чувствует расслабление, по необходимости возбуждает в себе сильный пламень. Отсюда – блуд, отсюда – прелюбодеяние. Голодный желудок не может возбудить плотской похоти, равно как и (желудок) довольствующийся умеренною пищею; порочные же пожелания рождаются в желудке, предающемся пресыщению. Как земля, слишком влажная, и навоз, окропляемый (водою) и имеющий слишком много мокроты, рождают червей, и, напротив, земля, не имеющая такой сырости, приносить обильные плоды, – потому что не содержит в себе ничего лишнего, – и будучи даже необрабатываема, произращает зелень, а будучи обрабатываема, приносить плоды, – так точно и мы. Потому не будем делать из плоти, нашей (тело) безполезное, негодное, или вредное, но будем произращать в ней добрые плоды и плодоносные растения, и прилагать старание, чтобы они не завяли от пресыщения, – так как и они могут загноиться и породить червей вместо плодов. Так, врожденная похоть, если ты станешь чрез меру насыщать её, порождает удовольствия отвратительные и даже весьма отвратительные. Будем же всячески истреблять в себе это зло, чтобы нам сподобиться обещанных благ во Христе Иисусе, Господе нашем (с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков, Аминь).

В 13:8–14 Павел подводит итог тем наставлениям, которые составляют первый отдел практического учения Рим. Он говорит о стимуле нравственного поведения, и опять особое ударение полагает на любви (стт. 8–10). Ст. 10 почти буквально повторяет Гал. 5:14.

Кто, попечение о плоти превращает в похоть, и злопамятствует на ближнего из-за каких-либо временных благ, тот служит твари паче Творца (Рим. 1:25).

Особенное побуждение для Христиан к жизни в мире со всеми и в любви Апостол указывает в том, что они уже однажды вышли из того мрачного состояния, когда они, живя во тьме неведения, творили всякое зло.– При том же: близится славный день явления Господа, поэтому нужно прилично подготовиться ко встрече Господа, чего между тем никак не могут сделать разделяющие с язычниками ночные пиршества, исполненные пьянства, распутства, всяких ссор и убийственных поединков, бывших предметом общественных зрелищ в Римском колизее. Действующие ночью и пребывающие во тьме могут не заботиться о своей одежде, что и бывает со многими, особенно же со спящими; но действующие днем, и особенно все желающие быть приличными, стараются одеться и при том сообразно своему званию и положению. Также быть одетыми духовно повелевает Апостол всем Христианам, при чем одеждою их звания и положения должна быть та чистота и святость, какая явлена в жизни Господа Спасителя, Который был чужд всех греховных похотей, хотя и удовлетворял, насколько это было необходимо, насущным требованиям тела: ел и пил, облачался в одежды. Так, по примеру Христа, и Его последователи, в удовлетворении насущных своих потребностей не должны искать угождения своим страстям и разным греховным стремлениям.

Заключая толкование этого места, преосв. Феофан говорит: «мы, Христиане, сыны света и дня, – прияли свет веры и благодать Духа. Не следует нам увлекаться такими (безобразными) делами, или какое-нибудь принимать в них участие. Это языческие обычаи, и для нас они совершенно не пригодны. То же писал Апостол и к Солунянам, и то же выставлял побуждение: мы не во тьме ночи, а во свете дня; упиваются ночные, а нам надлежит трезвиться и бодрствовать (1 С ол. 5:5). Это главный предмет настоящего отдела, в коем Апостол требует, чтобы Христиане, пребывая добрыми гражданами, воздерживались однако от худых обычаев, получивших гражданство в языческих обществах. Св. Ап. Петр замечает, что Христиане тогда так себя и держали. Довлеет вам мимошедшее время жития, волю языческую творившим, ходившим в нечистотах, в похотех, в пиянстве, в козлогласованиих, в лихоимании. О немже дивятся (язычники) несходящимся вам в то же блуда разлияние (1 П етр. 4:3. 4)». Святой Иоанн Златоуст более останавливается на мысли Апостола о всеоружии Христиан. Он говорит: «день призывает нас в воинские ряды и на сражение. Но не пугайся, слыша о воинских рядах и об оружии. Тяжело и несносно облекаться в вещественное оружие; но облечься в духовное оружие вожделенно и должно составлять предмет наших молитв, потому что это оружие есть оружие света... Облеченный в сие оружие столько же украшен, как и жених, выходящий из брачного чертога; ибо он вместе и жених и воин»... Упоминая о пороках, Апостол сказал: отвергнем дела тьмы. А когда начал речь о добродетели, то называет ее не простыми делами, а оружием, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и сим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния дает нам, что несравненно важнее, Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: облецытеся, повелевает нам отвсюду Им себя обложить. Подобное сему выражает и в других местах, именно: аще Христос в вас (Рим. 8:10), и еще: во внутреннем нашем человеке вселится Христос (Еф. 3:16). А иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми, говорит Апостол в послании к Галатам (Гал.5:24). Облекшийся во Христа, удали от себе все сие (злое); в заботах о теле имей в виду только то, чтобы оно было здорово, и сколько нужно для здоровья, прилагай попечение о теле, далее же сего не простирайся. Напротив, все свое попечение употреби на заботы о духовном.

Указав, как можно сделаться хорошим гражданином в христианском духе, Апостол тут же предостерегает христиан от таких обычаев, которые безусловно осуждаются христианством, хотя они и получили право гражданства в некоторых языческих обществах. Побуждением к сему он ставит пришествие Христово, которое светло, как день, те же обычаи, темны, как ночь. Поэтому христианин, как сын света, и должен их избегать.
 Кроме любви к ближним, Апостол заповедует делать и другое, а именно, зная, что пришел Спаситель, и с Ним наступил уже день, разумея далее дух времени – христианства, когда следует бодрствовать над собою, нужно пробудиться от сна ночного и не делать того, что свойственно ночи, а делать то, что свойственно дню. В прежнее, ветхозаветное время, только веровали, что придет Избавитель, а теперь Он с нами, облекает нас в Себя в крещении, и питает нас Собою, и подает нам силы, яже к животу и благочестию (2 Пет. 1:3). Потому нам никак нельзя теперь спать, а надо бодрствовать и не покладая рук трудиться.
 Ночь неведения и греховности миновала, теперь настал день света и богопознания. Поэтому христианам следует отвергнуть то, что они делали, живя в ночи, а облечься, украсить себя и внутри и снаружи, как на праздник, дорогой и светлой одеждой, делами добродетели. Эти последние суть оружие света, потому что каждая добродетель, утверждаясь в сердце, изгоняет оттуда противоположную ей греховную страсть, и делает добродетельного светлым, как греховность делает его темным. Ибо и ангелы Божьи видят нас всегда или светлыми, или темными, смотря по качеству нашего настроения.
Как же жить христианам? Благообразно, говорит Апостол, и поясняет это.
 Обыкновенно, грех прячется во тьму ночи, а днем боится показаться на свет, так грешники стыдятся греха и пред людьми стараются показать себя добродетельными. У язычников, да и у некоторых христиан, вошло в обычай собираться друг к другу на пиршества, большею частью по ночам, и здесь, по старой привычке, предаваться козлогласованию – срамным песням, и пьянству, а затем сладострастию и даже распутству (в слав. студодеянию), неудержимой похоти и неестественному ее удовлетворению. На этих пирушках обычно появляются зависть и ссоры. Зависть – плод гордости, не терпящей, чтобы кто-нибудь стоял выше нас. Зависть рождает ссоры с задором (в слав. рвение) стать впереди всякого, и на этой почве заводятся часто споры и даже драки, без которых редко обходилась всякая из этих пирушек. Апостол предостерегает от безобразных обычаев. Он внушает, что так как они теперь уже христиане, как днем, то есть в свете богопознания и освящающей их благодати, то им нужно вести себя – жить благообразно, не по внешности только, а и главным образом по внутреннему настроению, в душе и сердце, где у них наступил светлоторжественный день. Благообразно же ходить – значит облечься во Христа.
 Облечься во Христа, это в своей жизни, в своих расположениях и делах воплощать жизнь Христа, чтобы не называться только, а и самым делом быть христианами, удовлетворять естественным потребностям тела, но не заводить искусственных, и не превращать их в похоти, не отдаваться им в рабство и вообще, не служить им, ибо похоти плоти, последний предел ниспадения человека, почему и восстание его необходимо начинается с отвержением их, которые Христовы, плоть распяли со страстями и похотями (Гал. 5:24).

но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа. Это - пояснение выражения "облечемся в оружия света" (ст. Рим. 13:12); оно указывает, что те, кто во Христе, должны проводить жизнь, соответствующую их новому званию (Еф. 4:1).

Другим побудительным мотивом христианской нравственности является осознание приближения великого дня Господнего – Его второго пришествия: «наступил уже час пробудиться нам от сна... Ночь прошла, а день приблизился» (Рим. 13:11–12). Нынешнее время, когда прошла ночь ветхозаветной законности, есть рассвет славного невечернего дня вечной жизни. «Так отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света» (Рим. 13:12). «Дела – это дела греховные, они свойственны времени ночи, неведения, подзаконности. Для крещенных же, оправданных, освященных наступил день благодати, им сияет Солнце правды – Христос, они облекаются в светлую и нетленную одежду добродетелей и молитвы. Сам Христос есть вожделеннейшее наше облачение, и ап. Павел призывает: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте с похоть» (Рим. 13:14) (похоть (epiJumia) (libido) – пожелание, страсть недозволенного, сладострастие, распутство. Похотник – «недозволенного желающий» (по объяснению о. П. Алексеева). Забота о плоти не должна преступать пределов разумного и дозволенного, т. е. не должна превращаться в похоть).

Облечение во Христа есть онтологическое единение с Ним через стяжание благодати Духа Святого. Такое освящение и обожение человека возможно только в процессе духовной брани с похотями его греховной природы. Апостол призывал к тому, чего сам уже достиг опытно: «и уже не я живу, но живет во мне Христос|||» (Гал. 2:20).

 Облецытеся Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти (Римл. 13:14).
Сие наставление Апостола провозглашено ныне среди церкви: следственно, предложено нашему вниманию, уразумению и деятельному исполнению.
Но прежде нежели войдем в рассуждение о сем наставлении, не бесполезно – дать вам некоторое объяснение особенности настоящего дня, не часто встречающейся. Праздник блаженного преставления от земли Святителя Алексия совершаем ныне двумя днями ранее обыкновенного. Почему так? Потому что так повелели богомудрые Отцы наши, учредители церковных чиноположений. А почему они так повелели? Потому что находили неудобным, чтобы в день строгого поста и покаяния благочестивая печаль смешена была с радостию праздника. Неужели и благочестивая радость может иногда быть неблаговременна? Так, видно, думали богомудрые Отцы наши; и наш долг – не состязаться с их мнениями, а правильно понимать их, и брать себе в руководство.
Благочестивая печаль не враждебна благочестивой радости, и даже сама рождает ее, как сие испытал и исповедал пред Богом Пророк: «по множеству болезней моих в сердц е моем утешения Твоя возвеселиша душу мою» (Пс. 93:19). Но дабы «печаль, ...яже по Бозе», которая, как сказует Апостол, «покаяние нераскаянно во спасение соделовает» (2 Кор. 7:10), возымела в человеке полное действие, и принесла плод, – для сего должен он предаться сей печали полным сердцем, и не расстроивать ее действия постороннею радостию, даже и благочестивою. Сего требует закон единства, который имеет великую силу как в природе, так и в делах человеческих, и особенно духовных. «Едино... есть на потребу» (Лк. 10:42). "Не можете двема... работати» (Мф. 6:24). «Царство раздельшееся на ся ...не станет» (Мф. 12:25). Человек потолику живет и действует на земле, поколику пребывает в единстве его душа и тело и существенные части состава телесного. Он достигает полного успеха и совершенства только в том деле, на которое одно устремлено все его внимание, мысль и воля. Разделяясь мыслями и желаниями на разные предметы, он не может не колеблясь идти к цели, подобно храмлющему на оба колена.
Благотворному закону единства подчиняет нас, а от опасной раздельности предостерегает, и слышанное ныне Апостольское наставление. Оно, как единственный предмет, который бы наполнял и обнимал наши способности, мысли, желания, деятельность, предлагает Господа нашего Иисуса Христа: «облецытеся Господем нашим Иисус Христом»; и возбраняет рассеваться мыслями и желаниями по предметам чувственного мира: «плоти угодия не творите в похоти».
Чтобы верно воспользоваться сим наставлением Апостола, – должно приметить в оном определенность мысли и точность выражения. Он не говорит: не делайте ничего угодного плоти, не прилагайте о ней никакого попечения, совсем не обращайте на нее внимания. По естеству, как он же говорит в другом месте, «никтоже... когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю» (Еф. 5:29). Плоть, или иначе, тело, с его чувствами, силами, членами, по назначению Создателя, есть орудие или слуга души. Работающему орудием надобно пещись, чтобы орудие было исправно. Господину надобно пещись, чтобы слуга имел силу и способность делать дело, на него возлагаемое. Так, человеку надобно пещись о своем теле. Но говорит Апостол: «плотоугодия не творите в похоти», не делайте плоти такого угождения, которого требуют не природа и рассудок, а пожелания чувственные, не управленные разумом, прихотливые, страстные, необузданные, преобладающие. Потому что в сем случае плоть становится не только непокоривым слугою души, но даже властелином над нею, ее поработителем и мучителем.
Употребляй пищу и питие по требованию голода и жажды, для поддержания жизни, сил, здоровья: сего требует природа; сего не возбраняет закон; сего не отвергает здравое учение. Если и избранную пищу употребишь в праздник, в день радости, с благодарением Богу, «дающему нам вся обильно в наслаждение» (1 Тим. 6:17): и в сем оправдает тебя притча, на трапезе благовременного веселия предлагающая «тельца упитаннаго» (Лк. 15:23). Но дабы вслед за естественным услаждением вкуса не подкралась похоть, а за нею неумеренность, объядение, пиянство, сладострастие, – для сего и обыкновенное благоразумие советует, и врачебная наука вразумляет, и правило духовной опытной мудрости повелевает, вообще – отсекать нечто от количества пищи, требуемого чувственным пожеланием, особенно же в некоторые времена и количество пищи уменьшать В рукописи автора это слово поставлено вместо зачеркнутого карандашем: «сокращать». , и качество ее изменять, отлагать утучняющее, и согревающее, и употреблять легкое и прохлаждающее. Закон духовный предписывает употреблять пост, как оружие для отражения похотей плоти, давать пост и молитву, как крила, духу, для возвышения его к Богу. Впрочем, правило церковное, строгое против похоти, снисходительное к немощи, требует поста, и осуждает непостящегося, «кроме препятствия от немощи телесныя» (прав. Апост. 69), следственно, позволяет облегчение поста, ради немощи телесныя; и весьма справедливо; потому что немощь сама собою доставляет то, что ищется посредством поста, то есть, укрощение чувственности и бездействие плотских страстей; и следственно, для немощного не то нужно, чтобы усмирять плоть постом, а то, чтобы немощное тело поддерживать питанием и врачеванием, дабы оно не сделалось вовсе неспособным служить душе.
Подобно сему и в отношении к одежде и жилищу, к действованию и отдохновению, к занятиям приятным и удовольствиям чувств, закон духа для плоти заключается в том, чтобы умеренно удовлетворять естественным ее требованиям, рассудительно снисходить к ее немощам, и притом не оскорблять достоинства духа и нравственного чувства, не противоречить намерениям Творца природы в дарах Его, не раболепствовать страстям и похотям. «Плоти угодия не творите в похоти».
Если пред чистым зеркалом закона духовного поставим нашу действительную жизнь: как неблагообразны должны показаться многие дела, которыми многие не смущаются, а иные даже хвалятся!
Учащаемые пиршества без праздника, – ежедневные увеселения без случаев к веселию, – забавы, бурущия более времени, и причиняющие более утомления, нежели труды, – зрелища, пред которыми скромность должна бы закрыть глаза, – песни, от которых целомудрие должно заградить слух, – и мало ли что можно было бы еще указать, в чем обличается «угодие плоти ...в похоти», уже переставшее бояться обличения?
Странным показалось бы слово, которое прямо указало бы на некоторые странности, по прихоти людей сделавшиеся обыкновенными В рукописи автора: «пусть странным покажется слово, которое укажет на странность, сделавшуюся обыкновенною». . – Недовольствуясь пристрастным В рукописи автора этого слова нет.  «угодием плоти», которому дает некоторый повод природа (как например, из потребности пищи и пития заимствует себе повод неумеренность в пище и питии), – они изобрели «угодия плоти», мимо намерений природы; образовали у себя вкусы, которых естественное чувство не знало, и к удовлетворению их приспособили потребности, которыми природа не думала их обременять В рукописи автора: «люди изобрели угодие плоти, вопреки намерениям природы. Тонкое чувство обоняния они раздражают и убивают прахом ядовитой травы; чувству вкуса, вместо пищи и пития, дают дым той же травы». , и как в неестественном должно быть более зла, нежели в естественном, то мимо природы вымышленная прихоть предавшихся ей порабощает привычкою с большею жестокостию, нежели невоздержание в пище В рукописи автора: «то сия похоть предавшихся ей порабощает с большею жестокостию, нежели невоздержание в пище». .
Может быть, скажут: стоит ли труда восставать против угождения плоти, хотя и с страстию соединенного, которое никому вреда не делает? – Не смущаюсь от сего упрека: потому что его делают не мне одному, но прежде меня святому Апостолу Павлу, который написал: «плоти угодия не творите в похоти».
Для усмотрения, – что Апостол, проповедуя против угождения плоти в похоти, не об мелочах заботился, но предупреждал зло, не страшное вначале, пагубное впоследствии, – довольно представить один пример из Св. Писания. Пророк Исаия говорит иудеям, что они – на краю погибели: «разшири ад душу свою, и разверзе уста своя». От чего это? Как дошли до сего иудеи? Выслушайте объяснение Пророка! «С гусльми бо и певницами, и тимпаны, и свирельми вино пиют, на дела же Господня не взирают, и дел руку Его не помышляют» (Ис. 5:12:14). Необузданное плотоугодие довело их до забвения Бога: а удаляющиеся от Бога куда идут, если не к аду? «И ад разширяет душу свою и разверзает уста своя», чтобы поглотить их.
Благодарение Апостолу Христову, который не только старается не допустить нас до сей опасности увещанием, но и показывает вернейшее средство и надежнейшую помощь к нашему охранению от оной. «Облецытеся, – говорит, – Господем нашим Иисус Христом, и плоти угодия не творите в похоти». Подвизайтесь исполнять первую часть сего наставления: и в сем найдете средство и помощь к удобнейшему исполнению второй.
Облеки во Христа твой ум посредством поучения в слове Его, и благоговейных о Нем помышлений, – твое сердце посредством веры в Него и молитвы и любви к Нему, – твою волю посредством послушания заповедям Его, – твою жизнь посредством подражания примеру жития Его: и твой дух облечется силою духа Его, к низложению мятежной силы плоти, к восполнению естественной немощи плоти.
Помяни Христа в вертепе и в темнице: и тебя не будет прельщать великолепно украшенный дом.
Помяни Христа в яслях, на соломе: и ты устыдишься твоего мягкого одра.
Помяни Христа обнажаемого и облекаемого в одежду поругания: и для тебя не желательна будет изящная одежда.
Помяни оцет и желчь, вкушаемые Христом: и ты не взалчешь роскошного пиршества.
Помяни Христа, Которого, по изображению пророческому, «колена... изнемогоста от поста» (Пс. 108:24): и пост будет для тебя сладок и питателен паче пиршества.
Приимите в сердце ваше Христа страждущего и умирающего на кресте: и умертвятся «уды ваша, яже на земли» (Колос. 3:5) и не дерзнут ожить страсти и похоти.
Святителю Отче Алексие! Как отец начинающему обмогаться от болезни сыну помогает облещись в одежду здравых: так и Ты нам, от немощей и болезней греховных возмощи желающим, силою молитв Твоих и данной Тебе благодати, помози «облещися Господем нашим Иисус Христом///», да в Нем ходим, и дойдем туда, где Ты со Христом живеши во веки. Аминь.

 269. Слово в неделю сыропустную и на память Святителя Алексия 
 
 (Говорено февраля 10; напечатано в Твор. Св. От. 1852 г. и в собр. 1861г.) 
 
 1852 год 

  ++