К Римлянам послание ап. Павла 12 глава 3 стих

В процессе постижения воли Божией происходит преображение ума. Обновлённый дух подсказывает, как правильно распоряжаться телом. Самым ярким показателем переориентации ума является готовность «не мыслить о себе больше, чем должно мыслить...»

В первом разделе (Рим. 12, 13) нравственное учение Павла неразрывно связано с воцерковлением, с осознанием себя составной частью церковной полноты: «...мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12: 5). Апостол говорит о Церкви как о Теле Христа, хотя самого термина «церковь» в Рим. он не употребляет. Христианин - часть единого целого, Тела Христова, т. е. Его Церкви. «И вы — тело Христово, а порознь - члены» (1 Кор. 12: 27).

Различием благодатных даров определяется различие служений. Все личные добродетели раскрываются в Церкви, едином организме, Теле Христовом. Совокупностью личных добродетелей поддерживается и созидается христианская община.

Нравственное совершенствование человека в подобие Божие начинается с ума, чувств и воли: совершенствование ума — чтобы жить для истины; чувств — чтобы жить для святости, чистоты, красоты; воли - чтобы жить для добра.

А в совокупности совершенствование души, ума, чувств, воли — для жизни в любви, которая есть жизнь во Христе, Его подвиге самоотвержен ия, жизнь в мире с Богом, ближними и собственной совестыо. «Любы искреннему зла не творит: исполнение убо закона любы есть» (Рим. 13: 10).

После заамвонной молитвы свяшенник читает молитву на потребление Даров: «Исполнение закона и пророков, Сам Сый, Христе Боже наш, исполнивый все отеческое смотрение, исполни радости и веселия сердца наша...» Эти слова основаны на: «...любовь есть исполнение закона» — (Рим. 13: 10).

Первое, в чем должно проявляться преображение ума нашего, согласно с новой жизнью во Христе, согласно с вечной жизнью, которая нам обещана от Бога, это то, что нам не следует думать о «себе более, нежели должно думать». Почему апостол Павел начинает слово со ссылки на благодать? Чтобы показать, что все заповеди, которые он даст дальше, это не его личные благопожелания, а прямые повеления Бога, Творца вселенной. Он пишет: «Через благодать, данную мне, говорю всякому сущему среди вас: не сверхмыслить вопреки тому, что надлежит каждому мыслить, но мыслить так, чтобы быть здравомыслящим, как Бог определил каждому меру веры».

Что это значит? Во-первых, апостол говорит, что любому человеку повелевается не мудрствовать о себе выше меры. Высокомудрствовать — значит гордиться своими дарами так, как будто они твоя личная собственность и заслуга, и требовать себе какого-то особого места. Апостол Павел запрещает такой карьеризм в Церквах Божиих. Он запрещает, чтобы человек высокомерничал и требовал себе того, чего Бог ему не дал. Он говорит, чтобы не мудрствовали выше меры, в какой подобает мудрствовать. Начинает он именно со смиренномудрия. Нужно мудрствовать так, как дал тебе Бог. Как Он дал, так и изволь поступать. Бог дал тебе этот талант, изволь согласно ему и действовать.

Мудрствовать нужно в целомудрии. Под целомудрием здесь понимается здравая мудрость. В данной ситуации речь идет не о телесной чистоте, а о здоровой, трезвой оценке самого себя. Смиренномудрие — это трезвая оценка себя самого. Не обзывание себя нехорошими словами, а именно трезвая оценка. По природе своей мы ничего не имеем, потому что созданы Богом и получили определенные дары в конкретной мере. Надо трезво оценивать, так как иначе мы попадем в абсолютно глупое положение. Мера веры есть мера дарований. У тебя такая-то вера и ты получил такие-то дары от Бога. Не завидуй, что другому дано больше, не говори: «Почему ему можно, а мне нельзя?», а будь доволен тем, что тебе дано. Дар показывает меру твоей веры, оцененной Богом. Бог раздает дары не безмерно, а по мере вместимости сосуда. Он вливает Свою благодать, но сосуды в душах разные, потому и разные дары. Но опять-таки, если ты увидишь, что у другого больше даров, завидовать нельзя, а нужно поступать по той мере, которая дана тебе. Мера сосуда зависит от тебя, а не от него.

Святой Иоанн Златоуст пишет: «Ежели Бог разделил так, а не от твоего зависит успеха, то почему тебе думать о себе много? Ежели же кто скажет, что здесь о вере говорится, а не о даровании, то сие еще более доказывает, что Апостол хочет смирить тщеславных. Ежели вера есть причина дара, ею творятся чудеса и все сие (то есть и самая вера) от Бога, то на каком основании думаешь о себе много? Если бы Бог не пришел на землю и не воплотился, вера не имела бы таких успехов. Итак, все доброе имеет начало в Боге. А если Сам Он дает, то умеет и разделить. Сам все сотворил и о всех равно печется. От Его человеколюбия зависит, как дать, так и дать в известной мере. Явивший благодать в главном, — в том, что сообщил дары Свои, — не обойдет тебя в разделе. Если бы хотел Он лишить тебя чести, то не дал бы тебе и самого первого»¹. Вот такое трезвое, логичное размышление святого Златоуста.

по мере веры - Это выражение можно понимать по-разному: (а) «вера» - метонимия духовных даров, о которых пойдет речь в. 12:6-8, поскольку все они даются через веру; (б) каждый человек обладает определенным количеством (силой) веры; (в) вера есть приложение к «мере», а та понимается здесь как своего рода стандарт или образец, по которому измеряется все остальное. В качестве такого стандарта может выступать сам Иисус Христос или Благая весть.

Завершив основную, вероучительную часть Послания к Римлянам, Павел переходит к наставлениям на нравственные темы. Аналогичную структуру мы можем наблюдать и в других посланиях Павла, где за вероучительной частью следует нравственная (например, Гал. 1:1-5:12 и 5:13-6:10, Кол. 1:1-2:23 и 3:1- 4:6). Возможно, такая структура подачи материала имеет корни в предкрещальной катехизации “5 Stuhlmacher Р. Pauls Letter to the Romans. P. 185., которая следовала именно такому плану: сначала излагались основы вероучения, а затем разъяснялось, как вера должна применяться в практической жизни христианина.

Павла никак нельзя назвать создателем христианской нравственности, поскольку его подходы к нравственным вопросам складывались под влиянием учения Иисуса Христа, как оно было ему передано другими апостолами. Важным источником вдохновения для него был также Ветхий Завет, на котором он был воспитан и который, как мы видели, считал базисным текстом для выстраивания на нем своего собственного учения.

Тем не менее в формировании христианской нравственности Павел сыграл свою собственную, очень существенную роль. Это связано, прежде всего, с тем, что в своих посланиях он поднимал многие вопросы, которые не были затронуты в проповеди Иисуса Христа, — по крайней мере, в том виде, в каком она нам известна по четырем Евангелиям.

Кроме того, Павел жил в эпоху, когда христианская литургическая традиция находилась на начальной стадии своего формирования, и многое из того, что совершалось в местных общинах, нуждалось в осмыслении, корректировке и упорядочении. Вопросы, касающиеся церковного строя, богослужения, различных аспектов литургической практики, постоянно поднимаются на страницах Павловых посланий. И Послание к Римлянам в этом смысле отнюдь не исключение из правила: нравственно-практический раздел занимает в нем существенное место.

1. «Одно тело во Христе» (12:1—21)

«Представьте тела ваши в жертву»

Начало 12-й главы Послания к Римлянам, несомненно, имеет смысловую связь с 1-й главой, где Павел говорил о язычниках, которые «сквернили сами свои тела», приводя конкретные примеры такого осквернения: «женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1:24,26-27). Далее, в 6-й главе, противопоставляя христианскую нравственность языческой, Павел писал: «Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности» (Рим. 6:12-13).

Связующим звеном между 1-й, 6-й и 12-й главами является слово «тела». Если язычники через различные плотские грехи и извращения оскверняли свои тела, то христиане, напротив, должны через аскетический образ жизни представлять свои тела в жертву Богу:

Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная. По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил (Рим. 12:1-3).

Здесь уместно напомнить о весьма существенном различии, касающемся отношения к телу, между, с одной стороны, античной философией, а с другой — ветхозаветной традицией.

Многие греческие философы видели в теле препятствие к духовному совершенствованию. Платон развивал учение о теле как темнице, в которую заключена душа Платон. Федон 82е-83а. С. 39.. Результатом духовно-нравственного очищения, по его мысли, должно быть освобождение человека от власти тела Там же 66d-67b. С. 18.. Сократ в диалоге Платона «Федон» соглашается с мыслью о том, что «душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою» Там же 65d. С. 16.. В диалогах Платона прослеживается мысль о душе и теле как двух чуждых одно другому началах. При этом именно тело воспринималось как источник страстей Там же 66c-d. С. 17-18 («Тело наполняет нас желаниями, страстями, страхами и такой массою всевозможных вздорных призраков, что, верьте слову, из-за него нам и в самом деле совсем невозможно о чем бы то ни было поразмыслить! А кто виновник войн, мятежей и битв, как не тело и его страсти? Ведь все войны происходят ради стяжания богатств, а стяжать их нас заставляет тело, которому мы по-рабски служим»).

Презрительное отношение к телу от платонизма перекочевало к неоплатоникам. Плотин (III век) сравнивал тело с домом, в котором душа нашла временное пристанище: настанет время, когда душа уже не будет нуждаться в этом доме и когда она обретет свою подлинную отчизну Плотин. Эннеады 1, 7 (Plotinus. The Enneads. Р. 66).. По словам Порфирия, написавшего биографию Плотина, последний «всегда испытывал стыд оттого, что жил в телесном облике» Порфирий. Жизнь Плотина. Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. С. 462..

Для библейской традиции характерно иное отношение к телу. Авторы библейских книг не воспринимают тело как какой-то чуждый элемент, навязанный душе, а религиозную жизнь — как ограниченную исключительно рамками духовно-интеллектуального мира человека. В общении с Богом человек участвует всем своим естеством: не только умом и душой, но и плотью и костями:

Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже

и плоть моя успокоится в уповании (Пс. 15:9).

Все кости мои скажут: «Господи! кто подобен Тебе?..»

(Пс. 34:10).

Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной (Пс. 62:2).

Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек (Пс. 72:26).

Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому (Пс. 83:3).

В антропологическом видении апостола Павла тело занимает место полноправного участника религиозной жизни.

Павел не считает тело источником греховных деяний. В 1-й главе Послания к Римлянам он говорит об извращенных религиозных представлениях как причине греха: осквернение тела является следствием того, что язычники «не позаботились иметь Бога в разуме», вследствие чего Бог «предал их превратному уму», и именно это привело к блуду и другим грехам плоти (Рим. 1:28-29). В Первом Послании к Коринфянам Павел подчеркивает, что «блудник грешит против собственного тела» (1 Кор. 6:18). Иными словами, не тело повинно в блуде, а человек, который делает свои члены членами блудницы (1 Кор. 6:15) вместо того, чтобы предоставить тело в жертву Господу. Павел вопрошает: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?». И разъясняет: «Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6:19-20).

Таким образом, тело христианина, как и его душа, принадлежат не ему, а Богу. Представить тела в жертву Богу — значит воздерживаться от грехов плоти, вести целомудренную жизнь. Но такой образ жизни невозможен без обновления ума. А обновление ума, в свою очередь, основывается на познании воли Божией.

Воля Божия — одно из ключевых понятий новозаветного благовестия. Иисус говорил о Себе, что пришел исполнить не Свою волю, но волю пославшего Его Отца (Ин. 6:38). Учеников Он наставлял молиться словами: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф. 6:10).

Для апостола Павла воля Божия — то, что христианин должен неукоснительно соблюдать. Но для того, чтобы это стало возможно, он должен уметь ее распознавать. Ко- лоссянам Павел пишет: «Посему и мы... не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему...» (Кол. 1:9-10). В Послании к Ефесянам Павел называет волю Божию «тайной», которую Бог открыл через Иисуса Христа по Своему благоволению (Еф. 1:9). Именно Христос — тот ключ, благодаря которому воля Божия открывается человеку. Только через веру в Него человек может узнать, «что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная».

Эту веру, по мысли Павла, Бог уделяет каждому в свою меру. Говоря «не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил», Павел устанавливает прямое соответствие между степенью веры человека и его мнением о себе самом: чем крепче вера, тем скромнее он о себе думает. Самомнение, завышенная самооценка и гордыня — то, что удаляет от Бога.

В 12ап. Павел, наконец, переходит к практическому учению. Он начинает его призывом стт. 1–2. Нравственное поведение христианина понимается, в своей противоположности веку сему, как жертва живая, т. е., как посвящение всей жизни Богу. Направляющим началом является воля Божия благая, угодная, совершенная. Этих качеств она требует от человека. Нравственная жертва человека начинается с обновления ума, которое распространяется и на тело. Мы вспоминаем мысли гл. 8 о грядущей полноте спасения, в которой тело будет тоже участвовать. Человек должен сознавать себя частью единого целого (стт. 3–8). Это единое целое, тело Христово (ст. 5), есть Церковь (ср. 1 Кор. 12:27), хотя термина «Церковь» Павел, в этой связи и не употребляет. Отдельные части этого целого соотносятся друг с другом, как члены тела. Различием благодатных даров определяется и различие служений, которые читатели послания и должны нести со всем усердием.

И снова пишет римлянам Павел: «Глаголю бо благодатию, давше-юся мне, всякому сущему в вас не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати: но мудрствовати в целомудрии, коемуждо якоже Бог разделил есть меру веры» . Затем, снова, относя к власти Духа распределение Божественных дарований, он говорит, что овому бо Бог дает Духа премудрости, другому же веру  (также перечисляются иные многие виды дарований), и прибавляет: «Вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо якоже хощет (1 Кор. 12:8-9, 11). Итак, если, помимо иных благ, Дух является и подателем веры, определяя, как Бог, <75.604> довлеющую каждому меру, то как же не весьма нечестиво будет причислять Его к творениям, а не говорить лучше, что Он воссиял (πεφηνέναι) из Бога?

Имея в виду разноплеменный состав Римской церкви и желая водворить в ней стройный церковный порядок, Апостол увещевает всех Христиан без гордости служить по мере веры и прочих духовных дарований на пользу всей церкви, которую он представляет столь же целостною, как тело. Как в теле множество членов, но все они в теле составляют единое целое, которому они все служат согласно, так и члены церкви, соединенные между собою чрез Иисуса Христа, составляют единое тело, которому все члены должны служить по свойственной им силе дарований. Из числа дарований на первом месте Апостол поставляет пророческое дарование, далее церковное служение (епископское, пресвитерское и диаконское), потом учительское и другие частные дарования, – которых вероятно в первой Римской церкви было не мало, как и в других церквах того славного времени. По слову святого Иоанна Златоуста, «Апостол, намереваясь описывать добродетели порознь, начинает с смиренномудрия, как бы с главы, и советует не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати... Предписывает смиренномудрие, матерь всего доброго, подражая в том своему Учителю. Как Христос, взойдя на гору, дабы предложить нравственную беседу, начал словом о смиренномудрии, и такое предложил основание: блажени нищии духом (Мф. 5:3); так и Павел, от догматических истин переходя к нравственным, хотя преподал урок о добродетели вообще, начинает с смиренномудрия... Называя смиренномудрие целомудрием (здравомыслием), Апостол показал, что нескромный (не смиренный) не здрав умом, но сумасбродствует, бесчинствует и поступает несмысленнее всякого безумного... поелику многие из Римлян и Коринфян по причине духовных дарований впали в высокоумие, то заметь, как Апостол выводит наружу причину сей болезни, и понемногу отклоняет оную. Сказав, что должно мудрствовать в целомудрии, присовокупил: коемуждо якоже Бог разделил есть меру веры, называя здесь верою духовное дарование. Словом же – разделил, как утешил получившего меньший дар, так смирил пользующегося большим даром... Итак, все доброе имеет начало в Боге... Почему ты думаешь о себе высоко? Не все ли мы, большие и малые, составляем одно тело? А когда по отношению к Главе мы одно тело, и один для другого члены, для чего ты отторгаешься высокоумием? Для чего стыдишься брата? Как он есть твой член, так и ты его член, и в этом отношении вы равночестны... Итак, не думай о себе много. Все, что ты получил, дано тебе от Бога, а не сам ты приобрел. По сей причине Апостол, коснувшись духовных, дарований, не сказал, что один получил больше, а другой меньше, а как наименовал дарования? Различными... Дабы смирить горделивых, он утверждает, что подается сие от Бога... Но для поощрения беспечных присовокупляет, что первое основание полагают сами люди» (ср. 1 К ор. 12:31 и 12:11).

Относительно служения, о котором говорится в 7 стихе, блаж. Феофилакт замечает: «есть служение и дарование особенное, каково служение седьми диаконов. Но здесь под именем служения разумей вообще всякое духовное дело. Каковое, говорит, служение получил ты, в исправлении того пребывай, не ищи чего-либо большего и не превозносись пред другим, а будь доволен тем, что получил». «Под учением, по слову блаж. Феодорита, разумеется истолкование Божественных догматов... Под утешением – убеждение к добродетели. Пророчеством Апостол называет не только предведение будущего, но и ведение сокровенного». О милостыне св. Иоанн Златоуст замечает: «мало оказывать милосердие, но надобно сие делать не скудно и без скорби; или, лучше сказать, не только без скорби, но еще с веселым и радостным духом... Можно и в бедности быть великодушным, и при богатстве малодушествовать. Посему Апостол требует при подаянии – простоты, при милосердии – радушия, при начальствовании – рачения. Он желает, чтобы мы помогали нуждающимся не только деньгами, но и словами, делами, телесным трудом и всем прочим».

 «Не от себя Апостол предлагает правила, но по внушению благодати Святого Духа. Они относятся ко всем: начальнику и подчиненному, рабу и свободному, неученому и мудрецу, и женщине и мужчине, юноше и старцу, это общий закон, потому что Господний» (Златоуст). На первом месте Апостол ставит смиренномудрие, не думать о себе выше меры, то есть, не гордиться своим дарованием, не смотреть свысока на других, не загадывать дела не по силам и не требовать себе места и должности не по способностям. Одним словом, не быть не в меру притязательным, или честолюбивым, властолюбивым, или славолюбивым. Думать же о себе соответственно своим дарованиям и способностям, по Апостолу, значит мыслить целомудренно – здраво. Какая же мера здравомыслия? Та, чтобы всякий думал о себе по мере дара, полученного им от Бога, соответственно своей вере.
Мысль эту Апостол поясняет далее примером из рассмотрения устройства нашего тела.
 . В нашем теле много различных членов, и каждый из них делает только свое дело, по мере своих сил, и не вмешивается в деятельность своего соседа. Так и христиане, составляющие одно тело под главою Христа, должны делать каждый свое дело, по мере сил, способностей и дарований Божьих, не мешая друг другу. Это относительно природных дарований.
 . Но кроме естественных сил и способностей, Бог дарует христианам и сверхъестественные, благодатные: пророчество, учительство и прочие. Апостол, как бы продолжая сравнение с членами тела, учит, что каждый христианин, получивший тот или другой дар, не завидуя другим и не гордясь, должен употреблять данный ему дар. Если получил дар пророчества, то и пророчествуй, то есть предсказывай будущее, открывай сокровенное в мыслях и сердцах других, утверждай в добром, обличай злое. Одним словом, из открываемого тебе, передавай другим то, что согласно с общей верой (по мере веры), что ее разъясняет, питает и утверждает. Если получил дар служения в церкви (разумеется весь священно-служебный чин), оставайся в своей должности и будь доволен тем, что ты получил. Если ты получил дар учительства, для истолкования божественных догматов, то и оставайся в учении, думай об нем, будь им занят и исправляй его старательно и заботливо. Если кто получил дар увещателя (в слав. аще утешай) в скорбях и напастях, тот пусть и пребывает в утешении, делая свое дело и не превозносясь перед другими. Если получил дар экономства – раздаятеля и приставлен к раздаче милостыни от лица Церкви, то подавай в простоте, то есть не подозревая в чем-либо дурном просителя, а в простоте сердца доверяя его слову и не скупясь. Если получил благодать начальника – епископство или священство, исполняй свое дело с усердием, заботой и усердием (ср. 1 Тим. 4:14). Если имеешь дарования благотворения, то благотвори с радостным сердцем и веселым лицом – радушно (ср. 2 Кор. 9:6-7). «Если и малое даешь с радостью, даешь много. Равным образом, если ты и много даешь, но с прискорбием, то из многого делаешь мало» (Златоуст).

По данной мне благодати. Служение Павла, как и все духовные дарования, осуществляется только при содействии благодати (Рим. 1:5). Необходимо реально ("скромно") оценивать свое дарование, что подразумевает осознание своей "меры веры" (т.е. веры, достаточной для осуществления определенного дарования, а не спасающей веры вообще, ст. 6).

В стихах 3–8 Апостол развивает мысль о взаимном нашем служении в Церкви как едином теле, в котором мы друг для друга члены. Надо думать о себе не иначе как о служебных членах единого тела церковного, не выходя за пределы и не уничижая духовного дарования, нам порученного. В основании такого сознания лежит смирение: «Не думайте о себе более, нежели должно думать: но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил» (Рим. 12:3).

Здесь мерой веры Апостол определяет меру благодатных дарований, потому что вера есть не только причина, но и мера дарований.

Желая научить смирению, свое обнаруживает смирение: глаголю бо благодатию, давшеюся мне. Слово мое к вам не мое, но благодать Божия, данная мне, внушает его и понуждает предложить вам. Благодать, данная святому Павлу, есть благодать Апостольства, которая выражалась во власти вязать и решить, — все установлять, предписывать правила и взыскивать за неисполнение их, — и в том, что Апостолам Дух Святой внушал, что кому когда говорить. Едва ли Апостол в приведенных словах имел в виду первую сторону Апостольской благодати; потому что высказывание власти не располагает к смирению, а раздражает сознание и своего достоинства. А скорее, он хотел выразить, что "узаконяет пишемое не он, но действующая чрез него благодать Духа, говоря как бы: я — орудие благодати" (блаженный Феодорит); не стал бы сам докучать вам этим уроком, но понуждает Дух Божий, Коему не могу противиться. Святой Златоуст говорит: "выше сказал: молю щедротами Божиими, — а теперь опять говорит: глаголю благодатию. Заметь смиренномудрие учителя, заметь кротость его сердца! Для таких увещаний и советов он никак не признает достаточными собственных своих слов, но в подтверждение оных ссылается то на милосердие Божие, то на благодать. Не от себя предлагаю я слово, говорит он, но от Бога. И не сказал: убеждаю вас премудростию Божиею, законом Божиим, — но: благодатию, — непрестанно напоминая о благодеяниях, дабы внушить большую благодарность и доказать, что и благодать требует исполнения того, о чем здесь говорится".

Всякому сущему в вас. "Не тому или другому, но всем, — начальнику и подчиненному, рабу и свободному, неученому и мудрецу, женщине и мужчине, юноше и старцу; это общий закон, потому что Господний. Итак, Апостол никого не оскорбляет словом своим; предлагает наставление всем, даже и тем, которые не виновны (в противоположном наставлению пороке), дабы удобнее приняли сие вразумление и исправление виновные" (святой Златоуст).

"И что же говоришь ты, скажи мне? Не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати. Предписывает смиренномудрие, матерь всего доброго, подражая в том своему Учителю. Как Христос, взойдя на гору, дабы предложить нравственную беседу, начал словом о смиренномудрии и такое предложил основание: блажени нищие духом (ср.: Мф. 5:3); так и Павел, от догматических истин переходя к нравственным, хотя преподал урок о добродетели вообще (в 1-м и 2-м стихах), требуя от нас удивительной жертвы, но намереваясь описать добродетели порознь, начинает с смиренномудрия, как бы с главы, и советует не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, — потому что такова воля Божия" (святой Златоуст).

Не мудрствовати паче, μὴ ϋπερφρονεῖν, — выше меры своей мудрствовать, — мудрствовать или о себе самом, что будет то же, что высокомудрствовать, гордиться своим дарованием, высясь над другими и свысока смотря на них, — или мудрствовать выше меры — загадывать дела не по силам и требовать себе места и должности не по способностям, что будет то же, что — быть притязательным не в меру, честолюбивым, властолюбивым, славолюбивым. Все сие и подобное запрещается одним словом — не мудрствовати паче — знай свою меру и как в мыслях о себе не выходи из нее, так и в замыслах и требованиях своих — не заходи за черту ее. Это и будет: мудрствовати в целомудрии, φρονεῖν εις το σωφρονεῖν, — мудрствовать так, чтоб это значило целомудрствовать. Целомудрие здесь — не добродетель чистоты, а здравомыслие. Σωφρονεῖν – собственно и значит: здравоумствовать, — от: σόος — целый, неповрежденный, здравый — и: φρονεῖν — мудрствовать. — Φρονεῖν — не отвлеченное мудрствование означает, а обдумывание дел, занятий, предприятий. Σωφρονεῖν — будет: уметь обдумывать все сие здраво, благоразумствовать. Апостол одну сторону благоразумия берет, именно не загадывать и не требовать ничего выше своей меры, — как и Спаситель учил притчею о замышляющих строить дом или вести войну. Кто себя и дела свои держит в своей мере, тот целомудрствует или здравомудрствует. Святой Златоуст говорит: "слова сии: φρονεῖν εις то σωφρονεῖν — значат: мы получили силу рассуждения, дабы обращать оную не в высокоумие, но в целомудрие. Не сказал Апостол: думайте о себе смиренно, — но: целомудренно, — разумея здесь под целомудрием не противоположную бесстыдству добродетель и не удаление от распутства, но ум трезвенный и здравый. Ибо иметь здравые мысли называется: σωφροσύνη — целомудрием. Называя смиренномудрие целомудрием (здравомудрием), Апостол показал, что нескромный (несмиренный) не здрав умом, но сумасбродствует, бесчинствует и поступает несмысленнее всякого безумного". "Гордыня есть болезненный образ мыслей" (блаженный Феодорит).

Коемуждо якоже Бог разделил есть меру веры. Какая же мера здравомудрия? Та, чтоб всякий мудрствовал в мере дара, который получил от Бога. Мерою веры назвал здесь Апостол меру дарований, поставляя причину вместо действия, — потому что вера причина дарований, и мера сих определяется мерою той. Феодорит пишет: "Апостол верою назвал здесь благодать. Ибо верою приобретается даяние благодати и по мере веры даются дары благодати. Повелевает же данною благодатию измерять мудрование души". — А святой Златоуст говорит: "поелику многие из римлян и из коринфян по причине духовных дарований впали в высокоумие, то заметь, как Апостол выводит наружу причину сей болезни и понемногу отклоняет оную. Сказав, что должно мудрствовати в целомудрии, — присовокупил: коемуждо якоже Бог разделил есть меру веры, — называя здесь верою духовное дарование! Словом же: разделил, — как утешил получившего меньший дар, так смирил пользующегося большим даром. Ежели Бог разделил так, а не от твоего зависит успеха, то почему тебе думать о себе много? Ежели же кто скажет, что здесь о вере говорится, а не о даровании; то сие еще более доказывает, что Апостол хочет смирить тщеславных. Ежели вера есть причина дара, ею творятся чудеса и все сие (то есть и самая вера) от Бога, то на каком основании думаешь о себе много? Если бы Бог не пришел на землю и не воплотился; вера не имела бы таких успехов. Итак, все доброе имеет начало в Боге. А если Сам Он дает, то умеет и разделить. Сам все сотворил и о всех равно печется. От Его человеколюбия зависит, как дать, так и дать в известной мере. Явивший благодать в главном, — в том, что сообщил дары Свои, не обойдет тебя в разделе. Если бы хотел Он лишить тебя чести, то не дал бы тебе и самого первого". Мера веры есть мера дарования; но как и самая вера от Бога, то нет существенной разности — меру ли собственно веры разуметь здесь, как слово требует, или меру дарования, условливаемую мерою веры, как требует течение речи. Ибо после Апостол говорит уже не о мере веры, а о мере дарований.