К Римлянам послание ап. Павла 12 глава 2 стих

Итак, если истинные жертвы суть дела милосердия или к нам самим, или к ближним, имеющим отношение к Богу; дела же милосердия совершаются не иначе, как ради того, чтобы мы освободились от злополучия и стали блаженными, что достигается только при помощи блага., о котором сказано: «А мне благо приближаться к Богу» (Пс. 72:28), то само собой следует, что весь этот искупленный град, т. е. собор и общество святых, приносится во всеобщую жертву Богу тем великим Священником, Который принес и самого Себя за нас в страдании в образе раба, чтобы мы для такой Главы были телом. Этот образ раба Он принес в жертву; в нем принес Он и самого Себя; в силу этого образа Он – Посредник: в нем Он и Священник, и Жертва. Поэтому, увещая, чтобы мы представили свои тела в жертву живую, святую, благоугодную Богу, в разумное служение Богу, – чтобы не сообразовывались с веком сим, но преображались обновлением ума своего, чтобы познавать, в чем состоит воля Божия и в каком отношении сами мы составляем благую, угодную и совершенную жертву, апостол говорит: «По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы многие составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12:3-5). 

Одновременно ум не должен прельщаться преходящей красотой этого мира и приспосабливаться к расхожему мнению.

Нравственное поведение христианина понимается как жертва живая, т. е. жизнь, принесенная в жертву Богу, посвященная Христу (Рим. 12: 1, 2). Направляющим началом является воля Божия благая, угодная, совершенная.

Вторая заповедь, которая очень важна и которую зачастую не понимают: «И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная». Эта фраза является ключевой для формирования жизни христианина. Тут употребляется слово «сисхиматидзэсфе», поэтому данный стих можно дословно перевести так: «Не имейте совместной схемы с этим миром, не формируйтесь по веку сему, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы распознавать вам, что такое воля Божия, благая, благоугодная и совершенная».

Что значит сообразовываться веку сему или, дословно, иметь общую схему с этим веком? Это значит иметь общие желания, общую модель поведения с этим веком. Чтобы понять эту фразу, надо разобраться, что такое век сей. Слово «век» в Священном Писании не относится к промежутку в сто лет. Век сей — это протяжение жизни падшего мира, время падшего мира, находящегося под гнетом смерти, тления и распада. Век сей — это синоним времени, уничтожающего все. Образ Сатурна, пожирающего своих детей, является образом нынешнего века, истлевающего и уничтожающего все. У Владимира Соловьева есть строчки: «Смерть и Время царят на земле, — ты владыками их не зови». Век сей — это и есть сопряжение смерти со временем.

Как сообразуются веку сему? Как имеют с ним совместную схему? Очень просто. Совместная схема с веком сим образуется тогда, когда человек живет по духу века. Когда его задача состоит в том, чтобы как можно лучше устроиться на земле. В этом суть людей века сего. Схема века сего в том, чтобы здесь на земле как можно лучше наладить свою жизнь. Когда человек имеет в голове такую модель жизни, тогда у него общая схема с этим миром. Обычный человек, нехристианин (не важно, крещеный или некрещеный), живет, чтобы дом был полная чаша, была хорошая машина, квартира, чтобы в семье все было замечательно, была хорошая работа и много денег. Так возникает общая схема с этим миром. Человек живет по одной схеме с миром сим, которая заключается в том, чтобы здесь хорошо устроиться, а о будущем он и думать не хочет.

Попробуй сказать обычному человеку: «Тебе придется умирать», и он смертельно на тебя обидится и ответит: «Замолчи! Я не хочу об этом говорить. Ты что, смерти моей хочешь?» Вы встречали, наверно, таких людей. Мне приходилось слышать: «Я не могу пригласить батюшку к больной бабушке, а то она подумает, что умирает». Особенно про соборование часто так говорят. У людей в головах схема века сего. Они считают, что главное — здесь, и живут только в этом смертном падшем мире. А христиане такие встречаются? Их множество.

Интересно пишет святитель Феофан: «В чем состоит дух века сего? В том, когда всю заботу и попечение имеют лишь о том, как бы получше устроить свое земное благобытие всеми подручными средствами, какие могут быть даны, своими личными способностями и силами, семейством, имением, связями, всем гражданским бытом и порядками его, даже порядками и делами веры и Церкви, и течением всех событий, и близких, и далеких, и зависящих, и не зависящих от нас, — устроить, полагаясь в этом на себя, на свои способы, на людей и тварей, а не на Бога, все правящего, хотя и — Верую, и — Отче наш читают и даже разглагольствуют о промысле Божием и уповании на него»¹.

При этом люди только и думают, как бы своими силами или силами людей устроиться здесь хорошо. Таких людей великое множество. Они рассуждают так: «Я пришел в церковь. Дайте мне поставить свечку, да побольше, чтобы у меня на земле все было хорошо». Встречали таких людей? Они пытаются вовлечь Бога в схему мира сего. Понятно, что Богу не жалко дать на земле все дары, но ведь все равно придется отсюда уйти. Представьте себе, что вы молитесь Богу, чтобы вам дали хорошую квартиру. Дали вам хорошую квартиру, а вы на следующий день умерли. И зачем вам эта квартира? Чтобы поминки были в хороших условиях? Конечно, хорошо, когда есть квартира. Это не противоречит Евангелию, но ему противоречит то, что человек на этом зацикливается. Когда человек зацикливается, тогда и возникает совместная схема с этим миром.

Святитель Феофан Затворник продолжает писать о псевдохристианах: «Они помышляют и о Боге, знают, что есть другой мир и другая жизнь, но сердцем живут в сем веке и в том, что дает он, вкуса не имея ни к чему, что выше его, и стремления никакого не испытывая к тому, что не чувственно, не плотяно, не земно»¹. Это пример людей, которые сообразовываются с веком сим. Такие люди пытаются и христианство подстроить под сей век, говоря: «Надо всем доказать, что христианство современно, прогрессивно, соответствует каким-то нормативам». На самом деле это глупость.

И далее читаем у святителя: «Дух века не означает непременно бесстыдную порочность и необузданную страстность. Он грехолюбив и страстен, и самоугодие в сем составляет неотъемлемую черту его; но явного зла и греха он не терпит, а хочет казаться добропорядочным и честным, скрывая нередко за такою благовидною ширмою грехи иногда до злодейства и страстность даже самую срамную. Но не все чада его таковы. Главное в нем, как в начале сказано, то, что он в веце сем только уповающий есть, земное счастие преследует и своими средствами устроить его напрягается»¹. В этом проявляется дух века сего и дух тех, кто ему служит. Мы ему сообразовываться не должны. У нас должна быть другая схема жизни. А какая схема жизни должна быть у христиан?

Святитель Феофан Затворник говорит очень жестко: «В ком качествует такой дух, в том нет ничего христианского, хотя он христианин. Христианство начинается с того момента, когда зарождается в сердце позыв и стремление к небесному, духовному, вечному и Божескому, с отвращением от земного, чувственного, временного и тварного. Дух Христов противоположен духу века сего, и тогда как сей последний весь на земле и в земном, тот весь на небе и в небесном, в Боге и Божеском, сие одно любит, сие одно преследует, в сем одном находит вкус. Это не значит, что он, будучи отрешен от всего земного и тварного, ничего уже такого не касается и ничего не имеет в делах своих похожего на дела сынов века»¹.

«МИР СЕЙ» ГЛАЗАМИ ХРИСТИАНИНА

У христианина просто интересы в другом. Он может и семью иметь, а может и не иметь, — это уже вопрос второй. Христианин может заботиться, чтобы получить квартиру, купить машину, но ему это неинтересно. Машину он покупает, потому что она нужна для дела. Согласно отцу Георгию Романенко, психопата можно определить так: если машина вся вычищена, вылизана и блестит, значит, человек психопат. В нормальной машине могут валяться фантики и т. д., то есть человек должен относиться к ней как к вещи, которая просто используется.

Суть в том, что человек делает все дела этого мира, но они ему неинтересны. Сделал — слава Богу. Хорошо отработал — слава Богу. Все интересы, мысли и стремления сердца направлены у него к Божественному, к миру небесному. К нему христианин стремится, к нему готовится, к нему все его влечение. Это и есть признак настоящего христианина. Тот, кто этого признака не имеет, настоящим христианином не является.

Святитель Феофан Затворник пишет: «Формы жизни человеческой одинаковы, как там, так и здесь; но дух и направление всего инаковы. Дух Христов не пресекает удовлетворения естественных потребностей человеческих, не гонит непременно из семьи и общества. Он допускает и гражданские службы, и воинствование, и торгование, и научность, и художественность, но все сие обращает в средства к преспеянию в духе, к стяжанию благ неземных, к угождению Богу, изгоняя бесщадно из всего этого лишь то, что противно такому направлению. Бывает, что он иных совсем отрешает от семьи и общества, но это не исключительная его принадлежность, а высшее и совершеннейшее его проявление, в истинном своем виде достояние немногих избранных»¹.

Бывает, люди настолько охватываются духом Христовым, что бросают семью и общество и уходят из этого мира, но это удел избранных, которые называются монашествующими. Опять-таки это должно быть высшим проявлением духа Христова. Зарождается этот дух, когда благодать Божия касается сердца человеческого. Если человек не прикоснулся к Духу Святому, он никогда не захочет на небеса. Чтобы человек захотел попасть на небеса, он должен сначала попробовать небесного вкуса. На всенощном бдении Церковь поет: «В Святом Духе всякая спасительная вина», то есть всякая причина спасения. На кого Дух Святой дохнет по достоинству, тот очень быстро вспархивает с земли. У него вырастают крылья, и он устремляется горе к небесам.

Святитель Феофан продолжает толкование: «Зарождается такой дух жизни христианской, когда благодать Божия, нашедши вход в сердце человека, пробуждает там страх Божий и растревоживает совесть и чрез них приводит человека к восчувствованию опасности пребывания в духе века сего и в порядках жизни его, далее к раскаянию и перемене направления жизни своей в мыслях, чувствах, желаниях и делах и к решимости жить не по земному, а по небесному, духовному и Божескому. После сего, кто не крещен, крестится; а кто крещен, приемлет Таинство Покаяния и, благодатию Божиею вооружен будучи, в том и другом случае начинает жить не по духу века сего»¹. Человек начинает жить по новой схеме, по схеме небесной. У него возникает стремление к небесам.

Иные же, как пишет далее святитель Феофан Затворник, находятся под обаянием века сего. Хорошее слово — «обаяние». Говорится о зачарованности, заколдованности века сего. Дух века сего как бы заколдовывает человека. Он вроде бы и видит и не видит, слышит и не слышит. Бывает, у человека на глазах умирают люди, а его это не трогает. Он будто заколдован духом века сего. Он активен, но активен в земном, в том, что гарантированно погибнет. Человек не может понять, как можно жить духовно. Встречаются даже христиане, которые читают жития святых и говорят: «Что за возмутительная вещь?! Как же Алексий, человек Божий, бросил семью и ушел?! Как можно так делать?! Нельзя, это вообще кошмар». Возмущение возникает потому, что люди не почувствовали духа Христова и не знают аромата Царства Божьего. Именно поэтому они приклеены к миру сему и живут по его схеме.

Вернемся к толкованию святителя Феофана: «Говорит же сие к тем, которые уже прогнали дух века и начали жить по духу Христову, потому что дух века сего обольстителен и снова может увлечь тех, коим по прежней жизни знакомы мутные сласти дел его»¹. Даже человек, который уже начал идти к небесам, может быть обольщен мутными сластями века сего.

Читаем далее: «Он говорит как бы им: смотрите, не увлек бы вас опять дух века и не стал снова переделывать по-своему, совлекая с неба на землю, от духа в плоть, от Бога к твари. Не слушайте его и не хотите сообразоваться с ним и порядками дел его. Ибо дух века, маня земным благобытием, изобрел такие дела, утехи и блага, из которых, кажется, так и течет рекою счастие. Увлеченные им кружатся в этих его порядках, чая упоиться счастием, и хоть никогда его не вкушают, но чают вкусить впереди»¹. Дух века сего обещает великое счастье: «Вот-вот. Сейчас-сейчас». Получается как с коммунизмом: линия горизонта все убегает, убегает и убегает. Вот так обманывает дух века сего.

Святитель Феофан Затворник заканчивает мысль: «У кого выгнан дух века сего духом Христовым, те извлекаются из сего кружения, крушащего сердце. Но как они все же вращаются в сопредельности с порядками духа века, то есть опасность: не зацепило бы их снова это кружение и не увлекло бы в прежний круговорот. Апостол и предостерегает: уж это все надо оставить, вам не след вращаться в таких порядках и сообразоваться с ними»¹.

Святитель Иоанн Златоуст добавляет, что ничего хорошего в веке сем нет. Укажешь на богатство, но оно мгновенно проходит. Сейчас есть, а завтра нет. Настал финансовый кризис — и все рухнуло.

ПРЕОБРАЗОВАНИЕ УМА ПО ВОЛЕ БОЖИЕЙ

Однако мало не делать, нужно преобразовываться, преображаться, совершать метаморфозу «обновлением ума вашего» . Нужно преобразовывать себя, менять форму существования. Тут стоит слово «метаморфа» — метаморфоза, перемена формы существования. У нас должен быть совершенно другой образ существования. Нужно, чтобы ум начал действовать по-новому, приобрел новую форму мышления. У человека должна быть новая система необсуждаемых вещей. Ему следует всегда мыслить только по-божественному. В результате этой перемены в человеке просыпается дух, он становится новым духом, обновляется. Ум обновляется и возникает совершенно новое мышление, новое сердце и чувства. Человек начинает мыслить и действовать по иным законам, находясь в обычных порядках этого мира. В семье, в школе, в монастыре — где угодно.

Святитель Феофан пишет: «Новый дух, благодатию Божиею восстановленный и поддерживаемый, есть сила великая»¹. Он начинает перенастраивать, переделывать все, что его окружает. Человек изменяется. Так настройщик пианино перенастраивает его, если оно неправильно настроено.

Далее читаем: «В ком пробудится он, того влечет неудержимо к высшему, неземному, духовному. Но внутренняя жизнь человека, в ком пробуждается сей дух, не вдруг вся перестраивается по нему. Восприята только сила к тому, а для самого преобразования требуется и время, и труд. Вот сие и внушает Апостол, говоря: преобразуйтеся обновлением ума»¹. Это работа, которой мы должны заниматься постоянно. Наш ум должен мыслить по-Христову, воля по-Христову желать, чувства по-Христову чувствовать и тело по-Христову действовать. Не просто не делать, а действовать по-Христову.

Святитель Феофан Затворник продолжает: «Ум, или дух, ваш обновлен, то есть, как сказано выше, благодатию Божиею ожил в вас страх Божий и растревожил совесть, и под действием их помощию Божиею вы дошли до решимости оставить жизнь века сего и начать жить по требованиям века иного, решимости, скрепленной благодатию в Таинствах Крещения или Покаяния. Так совершилось в вас обновление ума вашего, или духа. Теперь силою сего обновленного ума, или духа, преобразуйте себя, то есть мысли свои, расположения и склонности свои, чувства и вкусы свои, — всю душу свою»¹. То есть все, что в Библии называется стезей, наезженной колеей. Колея жизни, схема, порядок жизни начинает меняться. В человеке все постепенно преобразуется. Душа, обращенная только к земному, теперь разворачивается. Как разворачивается тяжелый грузовик, так и душа разворачивается к небесному. Здесь требуются наши усилия, за которыми стоят Божественная сила и благодать, очищающие человека.

В результате душа покоряется уму и перестраивается под его требования, а тело начинает действовать по требованиям души. Когда воспитаны вкусы к небесному, человек прекращает планировать, стремится только к Богу и опирается уже не на себя, не на людей, не на творение, а на Бога. Опирается только на десницу Божию. В этом главнейшее отличие века сего от века будущего. Век сей требует, чтобы опирались на людей и вообще на творение: на деньги, связи, знакомства и т. д. Век будущий говорит: «Опирайтесь на Бога и только на Бога, исключительно на Бога». Человек к этому привыкает и кажется сумасшедшим людям этого мира: «Как же он без планов жить-то будет? Пропадет ведь». Но самое интересное, что он не пропадает, потому что рука Божия ведет его совершенно немыслимыми тропами.

Читаем далее у святителя Феофана: «Для всего сего нет нужды принимать что-либо особенное; но те же обычные всем дела человеческие делать по новому духу»¹. Если человек упал, пришли недобрые мысли и расположения, в результате чего обновление замедляется, нужно встать, распрямиться, раскаяться и идти дальше. Подчеркиваю, что надо идти дальше, так как многие люди считают, что достаточно покаяться и причаститься. Нет, покаяние — это только часть процесса. Раскаяние в грехах на исповеди — часть процесса преобразования всего человека, часть метаморфозы, что делает из человека земного человека небесного. Ошибка многих прихожан (может быть, даже большинства прихожан) в том, что люди буксуют на одном месте. Грехи у них все время повторяются. Происходит это именно потому, что они не занимаются данной работой, а ей надо заниматься систематически. Дух Божий дает силу и зовет — надо слушать и преобразовывать жизнь в полном доверии Богу. Святитель Иоанн Златоуст призывает: «Ты согрешил сегодня? Душа твоя обветшала? Не отчаивайся, не унывай, но обновляй ее покаянием, слезами, исповедию, добрыми делами и никогда не оставляй сего дела»².

Нам нужно искушать, допытываться, распознавать, «что есть воля Божия». Как следует преобразовываться, по какой норме? По воле Божией, ясно выраженной в Его слове — в Писании и Предании Церкви. Святитель Феофан пишет: «Изучай, усвояй и прилагай у себя к делу, несмотря на противление тому внутри и препоны вовне»¹. Внутри такие препоны: «Лень, не хочется. Обязательно сделаю, но завтра». А снаружи человек слышит от людей: «Ты сумасшедший, что ли? Кроме безумцев, так никто не делает». Все эти препоны должны быть отброшены.

Святитель Феофан Затворник продолжает: «Нет лучшего и вернейшего указателя и руководителя. И когда станете вы во всем поступать по воле Божией, тогда самым делом искусите и испытаете, что если хочет кто преобразовать себя по-новому, то не достигнет сего иначе, как действуя по воле Божией. Действие по ней тотчас будет давать плод, явный и ощутительный, и удостоверять делом, сколь воля Божия блага, угодна и совершенна»¹. Тут мы вновь вспоминаем, что воля Божия благая по своей сути, благая сама по себе. Добро коренится в воле Бога. Что в воле Бога — добро, а что противно воле Бога — зло. Воля Бога угодная, так как делает человека угодным Творцу. И она совершенная, так как делает человека совершенным.

Святитель Василий Великий подробно объясняет это место: «Во-первых, надобно искать, что есть благая воля Божия; это прямая заповедь делать что-либо, например: будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть (Лк. 6:36), или: ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас (Еф. 5:2); потом, когда узнаем благую волю, должно исследовать, угодна ли Богу сия благая воля (в отношении к нам). Ибо иное в особом отношении есть воля Божия, и воля благая; но когда это делается или не тем лицом, или не в то время, как бы надлежало, то не бывает уже благоугодным Богу. Например: была воля Божия и воля благая, чтобы кадили Богу; но не благоугодно было Богу, чтобы делали сие Дафан и Авирон. И еще: есть воля Божия и воля благая, чтобы творили милостыню; но, чтоб делали сие ради прославления от людей, это уже не благоугодно Богу. И еще: была воля Божия и воля благая, чтобы ученики, еже во уши слышали, проповедали на кровех (ср.: Мф. 10:27); но, чтоб говорили о чем-либо (о некоторых вещах) прежде времени, сие не благоугодно было Богу. Ибо говорит: никому же поведите видения сего, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет (ср.: Мф. 17:9). И вообще всякая воля Божия благая тогда и благоугодна, когда исполняется в ней сказанное Апостолом: вся во славу Божию творите (1Кор. 10:31), и: вся благообразно и по чину да бывают (1 Кор. 14:40). Но опять, если на что есть воля Божия, и воля благая, и воля угодная, то и в сем случае должно не беспечности предаваться, но подвизаться и заботиться, чтоб сие было совершенно и без недостатков, в мере как самого дела, так и силы совершающего дело. (Можно прибавить: со всем усердием, вниманием и тщанием, потому что не благоволит Бог к творящему дело Его небрежно.) Ибо сказано: возлюбиши Господа Бога твоего от всея души твоея, и всею силою твоею, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим: и ближняго своего, яко сам себе (ср.: Лк. 10:27), как и Господь научил в Евангелии от Иоанна: якоже возлюбих вы, да и вы любите себе (Ин. 13:34). Да и всякую заповедь люби, как написано (см.: Втор. 6:6). Ибо сказано: блажен раб той, егоже, пришед господин его, обрящет тако творяща (Мф. 24:46)»³. Вот такой очерк христианской жизни.

не сообразуйтесь ... но преобразуйтесь - Возможно, Павел употребляет греч. συσχηματίζομαι(«приспосабливаться, соответствовать») и μεταμορφόομαι(«изменяться, преображаться») для того, чтобы показать контраст между внешним приспособлением к образу жизни и поведения в веке сем и внутренним преображением вследствие изменения образа мыслей.

обновление ума вашего - Греч, νους«ум» означает здесь центр интеллектуальной и моральной деятельности человеческого разума. Образ мыслей, желания и поведение верующего обновляются и преображаются после обращения и крещения.

Да возможете изследовать, что есть воля Божия — благая и угодная и совершенная.

И так вам должно поступать, ибо вы знаете, что срок пришел: настал уже час восстать вам от сна, ибо ныне спасение к нам ближе, чем когда мы пришли к вере. Ночь на исходе, и близок День. Отбросим же дела тьмы и облачимся в доспехи света. Будем жить благопристойно, как подобает днём: без гулянок и попоек, без блуда и разврата, без ссор и зависти. Но облачитесь в Господа Иисуса Христа, и заботу о плоти не превращайте в похоти.

Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12:2). Так Апостол Павел начинает ряд нравственных наставлений Послания к Римлянам. Они напоминают нам о Нагорной проповеди Иисуса Христа. Обновить ум означает принять новую и единственную заповедь — заповедь любви как исполнения всего ветхого закона. Но почему необходимо обновление нравственного сознания человека? Потому, что с приходом на землю Спасителя, с Его Воскресением «век сей» не просто явил свою несостоятельность (это было очевидно всем и всегда), но обнаружил свою «ветхость», ибо ему на смену пришел Новый век, Бог заключил с людьми Новый Завет. Это открылось последователям Христа. Они знают: уже пришел определенный в предвечном совете Божием срок, срок конца царству властям «века сего» и срок начала Царствия Божия. — Это и есть Евангелие, Благая Весть.

Вспомним, что первые слова Господа Иисуса Христа после Его Крещения возвестили Евангелие начала нового века: Исполнился срок и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1:4). Последние слова воскресшего Господа, сказанные Его ученикам на земле, возвестили Евангелие Его присутствия в Церкви во все дни до скончания века (Мф. 28:20). И в последних строках книги Откровения, завершающей Священное Писание, восшедший на небеса Господь возвестил Евангелие свершения спасительного Царствия: Ей, гряду скоро! (Откр. 22:20).

Мысль о завершении века сего и начале нового века составляет ядро всех писаний Нового Завета. Когда апостол Павел говорит о христианской надежде на Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 1:3}}}), он говорит об ожидании конца века сего, когда произойдет Второе Христово пришествие. Когда он пишет о стенаниях всей твари в надежде, что она, тварь, освобождена будет от рабства тления в свободу славы детей Божиих (Рим. 8:20–21}}}), он пишет о томительном ожидании того же «светопреставления». Наконец, когда Иисус Христос даёт заповедь молиться, то ведь молитва «Отче наш» — о том же самом: «Да придет Царствие Твое» (Мф. 6:10). Разумеется, во всех этих случаях речь идет не о простом обрыве бессмысленного потока мировых событий. Завершение, о котором радостно возвещает Евангелие, есть разумная конечная цель мировой истории.

Как провозглашает сегодня Апостольское чтение, ныне эта спасительная цель к нам ближе, нежели когда мы уверовали. Но когда мы вдумываемся во все эти восторженные слова, призывающие и воспевающие смену веков, мы поражаемся разнице в мироощущении христиан той далекой евангельской поры и современных верующих. Если первые были исполнены надежды на конец века сего и призывали его, то последние исполнены страха перед этим космическим событием и стараются всячески отогнать от себя даже самую мысль о нем. Это заставляет нас задуматься над нами самими, над нашей верой.

Разумеется, современному человеку трудно, даже невозможно представлять себе «конец света» в тех же традиционных апокалиптических образах, в каких представляли его себе люди далекой древности. Ведь о физической природе нашего мира мы знаем сегодня неизмеримо больше, чем люди той поры. «Век сей» расширил в нашем сознании и опыте свои пределы до миллиардов световых лет в пространстве и во времени. Бездны межгалактических далей, бездны микромира, — как все это далеко от наивных космологических представлений античного мира! Чтобы ВСЁ ЭТО исчезло или преобразилось вдруг, во мгновение ока, при последней трубе (1 Кор. 15:52)? — Нет, современному человеку надо совершить насилие над собою, чтобы эту картину воспринять буквально, а не истолковать ее каким–то иным, более приемлемым для него образом.

«Конец света» в разные исторические эпохи представлялся людям в самых разных, — и при этом устрашающих, — образах: то как эпидемия чумы, опустошающей население целых стран; то как истребительная война; то как гибель той или иной империи; то как природная катастрофа, вызывающая голод смерть или разрушение. Но все эти локальные и временные гибельные события — не то, о чем возвестило нам Слово Божие. Они суть бесчисленные знамения конца, но не конец. Но что же такое конец века сего? И почему первые христиане ждали его с надеждой, последующие христиане ждали его с ужасом, а современные стараются вообще о нем не думать? Да потому, что в сознании большинства современных людей это событие связано с устрашающей мыслью о смерти. И все природные и социальные катаклизмы, все индивидуальные катастрофы — только бесчисленные имена, которые носит смерть, эта бездонная загадка человеческой жизни.

Расширение наших знаний о «веке сем», то есть об окружающем мире, ничего не меняет в сущности этого мира. Со времени грехопадения он был и остается полон угроз нашему существованию. Все эти бесконечности пространств и времен, все эти начала и силы, высоты и глубины (Рим. 8:38–39) похищают у нас бесценный дар Божий, нашу жизнь, сотворенную по образу Божию. Они полагают пределы нашей свободе. Они заставляют нас страдать и умирать. Но беда человека не только в этом. Разрушительные силы действуют не только извне, но также изнутри человека, из его необновленного «ума». Страсти и похоти разъедают человека, делают его пленником и так же, как и внешние силы, ведут его к гибели. Но если космические силы и законы принципиально неподвластны человеческой воле, то внутри себя человек может вступить в схватку с разрушительными силами зла. Однако для этого необходимы два условия. Во–первых, он должен иметь надежду на успех. Во–вторых, он должен укрепиться, обрести силу для борьбы. И то, и другое не в силах самого человека, но даровано ему свыше Воскресением Христовым. Апостол Павел, используя всем понятные библейские образы ночи и дня, тьмы и света, пишет о том, что свет Воскресения Христова, которое и есть спасительное завершение человеческой истории, завершение жизни всех людей и каждого отдельного человека, — что этот свет наступающего Дня излучает свет в нашу жизнь. Этот свет просвещает нас в ночи века сего. Христианская весть о Воскресении уверенно и утешительно дарует нам надежду на обретение нами нашей жизни в ее совершенстве и полноте наперекор смерти и всем ее угрозам. Но в дополнение к уверенности и надежде нам дано также «оружие света». В крещении мы облекаемся во Христа, в таинстве Святой Евхаристии мы снова и снова обновляем это прекрасное облачение, эти духовные доспехи, которые придают нам силу в борьбе со страстями и похотями. И вот уже Апостол Павел может радостно воскликнуть: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4:13).

Тот, кто верит и надеется, тот уже сейчас и здесь начинает жить в свете Царствия Божия, жить жизнью полной, осмысленной, устремляющейся к своей конечной цели. Тот не станет отгонять от себя мысль о конце века сего, но, видя в нем новое начало, будет носить в себе эту мысль как светильник, как драгоценную жемчужину надежды. Христианская надежда — семя вечной жизни. В Господе Иисусе Христе человек живет уже не в этом мире, не в «веке сем», в котором он должен умереть и исчезнуть. В Иисусе Христе человек уже живет на небе, в предвосхищении радостного Дня Господня, залитого Божественным светом.

Завершив основную, вероучительную часть Послания к Римлянам, Павел переходит к наставлениям на нравственные темы. Аналогичную структуру мы можем наблюдать и в других посланиях Павла, где за вероучительной частью следует нравственная (например, Гал. 1:1-5:12 и 5:13-6:10, Кол. 1:1-2:23 и 3:1- 4:6). Возможно, такая структура подачи материала имеет корни в предкрещальной катехизации “5 Stuhlmacher Р. Pauls Letter to the Romans. P. 185., которая следовала именно такому плану: сначала излагались основы вероучения, а затем разъяснялось, как вера должна применяться в практической жизни христианина.

Павла никак нельзя назвать создателем христианской нравственности, поскольку его подходы к нравственным вопросам складывались под влиянием учения Иисуса Христа, как оно было ему передано другими апостолами. Важным источником вдохновения для него был также Ветхий Завет, на котором он был воспитан и который, как мы видели, считал базисным текстом для выстраивания на нем своего собственного учения.

Тем не менее в формировании христианской нравственности Павел сыграл свою собственную, очень существенную роль. Это связано, прежде всего, с тем, что в своих посланиях он поднимал многие вопросы, которые не были затронуты в проповеди Иисуса Христа, — по крайней мере, в том виде, в каком она нам известна по четырем Евангелиям.

Кроме того, Павел жил в эпоху, когда христианская литургическая традиция находилась на начальной стадии своего формирования, и многое из того, что совершалось в местных общинах, нуждалось в осмыслении, корректировке и упорядочении. Вопросы, касающиеся церковного строя, богослужения, различных аспектов литургической практики, постоянно поднимаются на страницах Павловых посланий. И Послание к Римлянам в этом смысле отнюдь не исключение из правила: нравственно-практический раздел занимает в нем существенное место.

1. «Одно тело во Христе» (12:1—21)

«Представьте тела ваши в жертву»

Начало 12-й главы Послания к Римлянам, несомненно, имеет смысловую связь с 1-й главой, где Павел говорил о язычниках, которые «сквернили сами свои тела», приводя конкретные примеры такого осквернения: «женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1:24,26-27). Далее, в 6-й главе, противопоставляя христианскую нравственность языческой, Павел писал: «Итак да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности» (Рим. 6:12-13).

Связующим звеном между 1-й, 6-й и 12-й главами является слово «тела». Если язычники через различные плотские грехи и извращения оскверняли свои тела, то христиане, напротив, должны через аскетический образ жизни представлять свои тела в жертву Богу:

Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная. По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил (Рим. 12:1-3).

Здесь уместно напомнить о весьма существенном различии, касающемся отношения к телу, между, с одной стороны, античной философией, а с другой — ветхозаветной традицией.

Многие греческие философы видели в теле препятствие к духовному совершенствованию. Платон развивал учение о теле как темнице, в которую заключена душа Платон. Федон 82е-83а. С. 39.. Результатом духовно-нравственного очищения, по его мысли, должно быть освобождение человека от власти тела Там же 66d-67b. С. 18.. Сократ в диалоге Платона «Федон» соглашается с мыслью о том, что «душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою» Там же 65d. С. 16.. В диалогах Платона прослеживается мысль о душе и теле как двух чуждых одно другому началах. При этом именно тело воспринималось как источник страстей Там же 66c-d. С. 17-18 («Тело наполняет нас желаниями, страстями, страхами и такой массою всевозможных вздорных призраков, что, верьте слову, из-за него нам и в самом деле совсем невозможно о чем бы то ни было поразмыслить! А кто виновник войн, мятежей и битв, как не тело и его страсти? Ведь все войны происходят ради стяжания богатств, а стяжать их нас заставляет тело, которому мы по-рабски служим»).

Презрительное отношение к телу от платонизма перекочевало к неоплатоникам. Плотин (III век) сравнивал тело с домом, в котором душа нашла временное пристанище: настанет время, когда душа уже не будет нуждаться в этом доме и когда она обретет свою подлинную отчизну Плотин. Эннеады 1, 7 (Plotinus. The Enneads. Р. 66).. По словам Порфирия, написавшего биографию Плотина, последний «всегда испытывал стыд оттого, что жил в телесном облике» Порфирий. Жизнь Плотина. Цит. по: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. С. 462..

Для библейской традиции характерно иное отношение к телу. Авторы библейских книг не воспринимают тело как какой-то чуждый элемент, навязанный душе, а религиозную жизнь — как ограниченную исключительно рамками духовно-интеллектуального мира человека. В общении с Богом человек участвует всем своим естеством: не только умом и душой, но и плотью и костями:

Оттого возрадовалось сердце мое и возвеселился язык мой; даже

и плоть моя успокоится в уповании (Пс. 15:9).

Все кости мои скажут: «Господи! кто подобен Тебе?..»

(Пс. 34:10).

Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной (Пс. 62:2).

Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек (Пс. 72:26).

Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому (Пс. 83:3).

В антропологическом видении апостола Павла тело занимает место полноправного участника религиозной жизни.

Павел не считает тело источником греховных деяний. В 1-й главе Послания к Римлянам он говорит об извращенных религиозных представлениях как причине греха: осквернение тела является следствием того, что язычники «не позаботились иметь Бога в разуме», вследствие чего Бог «предал их превратному уму», и именно это привело к блуду и другим грехам плоти (Рим. 1:28-29). В Первом Послании к Коринфянам Павел подчеркивает, что «блудник грешит против собственного тела» (1 Кор. 6:18). Иными словами, не тело повинно в блуде, а человек, который делает свои члены членами блудницы (1 Кор. 6:15) вместо того, чтобы предоставить тело в жертву Господу. Павел вопрошает: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?». И разъясняет: «Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6:19-20).

Таким образом, тело христианина, как и его душа, принадлежат не ему, а Богу. Представить тела в жертву Богу — значит воздерживаться от грехов плоти, вести целомудренную жизнь. Но такой образ жизни невозможен без обновления ума. А обновление ума, в свою очередь, основывается на познании воли Божией.

Воля Божия — одно из ключевых понятий новозаветного благовестия. Иисус говорил о Себе, что пришел исполнить не Свою волю, но волю пославшего Его Отца (Ин. 6:38). Учеников Он наставлял молиться словами: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф. 6:10).

Для апостола Павла воля Божия — то, что христианин должен неукоснительно соблюдать. Но для того, чтобы это стало возможно, он должен уметь ее распознавать. Ко- лоссянам Павел пишет: «Посему и мы... не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему...» (Кол. 1:9-10). В Послании к Ефесянам Павел называет волю Божию «тайной», которую Бог открыл через Иисуса Христа по Своему благоволению (Еф. 1:9). Именно Христос — тот ключ, благодаря которому воля Божия открывается человеку. Только через веру в Него человек может узнать, «что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная».

Эту веру, по мысли Павла, Бог уделяет каждому в свою меру. Говоря «не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил», Павел устанавливает прямое соответствие между степенью веры человека и его мнением о себе самом: чем крепче вера, тем скромнее он о себе думает. Самомнение, завышенная самооценка и гордыня — то, что удаляет от Бога.

В противоположность ветхозаветным жертвоприношениям, СОСТОЯЩИМЪ ИЗЪ безсловесных ЖИ- вотных и приносимых часто без участия духа жертво- приносителя, апостол умоляет христиан приносить в жертву собственныя тела, т. е. самих себя, отсюда прямой вывод к тому, что христиане должны прославлять и служить Богу не одним духом, но и телом: 1 Кор. 6:20; этому же учил Своим примером Сам Господь: Лк. 22:41. Здесь же апостол призывает познавать, „что есть воля Божия, благая"... а эта воля, между прочим, выражена и о единстве в вере: Ин.17, 21; Еф. 4:4-5.

Воля Божья вразумительно и определенно изъясняется для нас законом Божьим и Церковными постановлениями. А потому мы должны при встретившемся нам каком-либо сомнении изыскивать: чего заповеди Божии и Церковные предания требуют от нас, и не только то, чего они требуют, но и то обдумать, что соответствует им (хотя точно и не определено), и сходно с их духом. 
 Некогда Христос указал на заповеди Божии богатому юноше, когда этот спросил Его: "что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную"? — говоря: "ты знаешь заповеди," и указал на те из них, которыми предписываются наши обязанности к ближним. Воистину "нет ничего лучше страха Господня и нет ничего сладостнее, как внимать заповедям Господним" (Сир. 23:36). Авраам богатому человеку, веселившемуся по все дни жизни земной и потом попавшему в ад, представляет в свидетели волю Божественную, открытую через Моисея и других пророков, говоря (о братьях богатого, находившихся еще в живых): "Есть у них Моисей и пророки, пусть слушают их" (Лк. 16:29); и божественный Павел апостол говорит: "Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная" (Рим. 12:2). Благая (праведная) воля Божья заключается в десятословии (десять заповедей Божьих); Богоугодная — в Евангельских советах; совершенная — требующая, чтобы все, заповеданное Богом приводилось в исполнение нами на земле так же, как оно исполняется Ангелами на небеси. 
 
 

***

Некто желавший сделаться истинным монахом, спрашивает Питирима: "скажи, честной отец, как я должен поступать в настоящей жизни, чтоб сделаться истинным подражателем святых мужей Божьих"? Авва Питирим ответил ему так: "если ты хочешь найти для себя спокойствие и безмятежную жизнь здесь на земле и в будущем веке, то, при всяком своем начинании какого бы ни было дела, спроси самого себя: кто я такой, чтобы я мог предпочесть собственную мою волю, мое желание воле Божьей и Его распоряжению? И при этом строго соблюдай заповедь Христову: "не судите, да не судимы будете" (Мф. 7:1). При соблюдении двух этих правил во всяком звании будешь подражателем святых Божьих. Ибо имеет Бог святых угодников в среде людей всякого состояния, звания и учреждения. "
 Вот благоразумный, весьма полезный и спасительный совет! Истинно, что Бог ни от кого законов не принимает, и никому не дает ответа в своих действиях и распоряжениях. Да замолчит перед Ним всякая мудрость человеческая и да благоговеет перед Божественной волей, поклоняясь издали Его дивным делам и спасительным знамениям. Ибо Господь один живет вечно (без начала и конца), и Он один — бесконечно праведен. Он создал все вообще существующее властным словом Своим и Духом уст Его все утвердилось, живет и движется (Пс. 32:6). Никому не предоставил Он изъяснять дела Его, и кто может исследовать и измерить силу величия Его и великих дел Его и изречь великие милости Его? (Ср. Сир. 18:1-4). 
 Как в городах бывает обычай, что граждане поверяют свои часы с главным хронометром, находящимся на виду у всех граждан, таким же образом каждому из нас по всей справедливости должно сверять свои часы, т.  е. беспрерывно чередующиеся свои пожелания, свою волю, и подчинять их главному хронометру, т.  е. Высочайшей Божественной воле, изображенной в книгах Откровения Божественного, и опытами историческими удостоверяться в том, что откровенные истины оправдываются на самом деле, не смотря иногда на все усилия неверующих и противодействующих им людей. 
 Всемирная история представляет в этом отношении поучительные факты. Верные же служители Божьи, нимало не сомневаясь в истинах Евангельского учения, имеют постоянное сердечное (внутреннее) взывание к Христу Господу: о возлюбленный Христе, Спасителю! Ничто не веселит так меня, искупленного честной Твоей Кровью, как то, что я ощущаю в сердце моем действующую благодать Твоего Духа Святого, влекущую меня к совершенному, беспрекословному подчинению всех моих пожеланий Твоему предвечному благоволению и устроению обо мне. Ибо святая воля Твоя и любовь к величеству славы и чести Твоей — лучше всего! Чтобы нагляднее представить образ добровольного подчинения человеческой воли воле Божественной, привожу пример. 
 Борджия, князь Кандии (Крита) жил двадцать два года в браке с любимой им женой Элеонорой. Когда заболела его жена и никакие медицинские средства не служили к ее выздоровлению, благочестивый супруг, которому горько было расстаться с любимой женою, вознес свои молитвы к Богу, присовокупив к тому церковные моления о болящей, пост и милостыню. Однажды, когда он, запершись в уединенной комнате, смиренно молился со слезами о выздоровлении своей жены, вдруг ясно слышит внутрь голос (как сам он впоследствии рассказал), говорящий: "ты желаешь и просишь, чтоб жена твоя выздоровела и еще долго пожила бы с тобою, пусть будет по твоей воле, но это не будет тебе в пользу. "
 Сильно встревоженный этим голосом, несомненно веря, что это глас Божий, таинственно вразумляющий его в том, что сам он не знает, чего просит, обратился он, весь в слезах, с молитвою к Богу, говоря: "Господи, Боже мой! откуда мне это, что Ты предаешь в мою волю то, что всецело принадлежит Твоей святой власти: я обязан всегда и во всем беспрекословно исполнять Твою святую волю и смиренно покоряюсь ей, ибо кому лучше известно, как не одному Тебе, о Боже мой, то, что для меня полезно. Итак, Твоя воля да будет не только о жене моей, но и о детях моих, о мне самом, и что Тебе угодно так и устрой с нами: не моя воля, но Твоя да будет. " До этого случая врачи, лечащие больную, не могли точно предсказать исхода ее болезни, и были в сомнении о том, выздоровеет ли больная или умрет? Теперь же (после молитвы мужа) врачи несомненно убедились, что больная должна умереть по воле Божьей. 

В 12ап. Павел, наконец, переходит к практическому учению. Он начинает его призывом стт. 1–2. Нравственное поведение христианина понимается, в своей противоположности веку сему, как жертва живая, т. е., как посвящение всей жизни Богу. Направляющим началом является воля Божия благая, угодная, совершенная. Этих качеств она требует от человека. Нравственная жертва человека начинается с обновления ума, которое распространяется и на тело. Мы вспоминаем мысли гл. 8 о грядущей полноте спасения, в которой тело будет тоже участвовать. Человек должен сознавать себя частью единого целого (стт. 3–8). Это единое целое, тело Христово (ст. 5), есть Церковь (ср. 1 Кор. 12:27), хотя термина «Церковь» Павел, в этой связи и не употребляет. Отдельные части этого целого соотносятся друг с другом, как члены тела. Различием благодатных даров определяется и различие служений, которые читатели послания и должны нести со всем усердием.

Что же касается до определения христианского духа по мысли апостола, то об этом особенно прекрасно говорит преосвященный Феофан: «Дав закон для тела, апостол пишет закон и для души: и не сообразуйтеся веку сему, т.е. духу века сего... Но в чем состоит дух века сего? В том, когда всю заботу и попечение имеют лишь о том, чтобы получше устроить свое земное благобытие... земное счастье и своими средствами. Дух Христов противоположен духу века сего, и тогда как этот последний весь на земле и в земном, тот весь на небе и в небесном, в Боге и Божеском, это одно любит, это одно преследует, в этом одном находит вкус... Зарождается такой дух тогда, когда благодать Божия пробуждает страх Божий и приводит к раскаянию и решимости жить не по земному, а по небесному, духовному и Божескому. После этого, кто не крещен, крестится, а кто крещен, приемлет Таинство Покаяния и начинает жить не по духу века. Но внутренняя жизнь человека, в котором пробуждается этот дух, не вдруг вся перестраивается по нему. Воспринята сила к этому, а для самого преобразования требуется время и труд. Вот это и внушает апостол, говоря: преобразуйтесь обновлением ума» (Рим. 12:2). Относительно же обновления ума святой Иоанн Златоуст замечает: «Поскольку Павловым слушателям, как людям, было сродно каждый день грешить, то апостол утешает их, советуя ежедневно обновляться. Как поступаешь с домом, то и дело починяя в нем все обветшавшее, так поступай и с самим собой. Ты согрешил сегодня? Душа твоя обветшала? Не отчаивайся, не унывай, но обновляй ее покаянием, слезами, исповедью, добрыми делами и никогда не оставляй этого дела... Прежде же всего прочего надлежит нам иметь правильное суждение о вещах. Если еще не следуем добродетели, по крайней мере, научимся хвалить ее. Если еще не убегаем порока, по крайней мере, навыкнем порицать худое. Держась этого, можем приняться и за добрые дела. На сей конец и Павел повелевает обновляться, чтобы вам познавать, что есть воля Божия (Рим. 12:2)».

Далее Апостол предлагает закон для души христианина с отрицательной и положительной сторон.
 Какой же закон для души? Она с отрицательной стороны, не должна сообразоваться с духом века, с положительной должна преобразоваться обновленным умом по духу Христову. Что такое дух века? Дух века есть такое настроение души, ее мыслей, чувств и желаний, цель которых, приноровиться к условиям чисто практического характера данного времени, которое, в свою очередь, есть цель жизни людей века сего. Все их мысли, желания, заботы – на земле и о земном, и все это они хотят устроить своими силами, по своим замыслам. Это земное настроение души не исключает мыслей о Боге, Его Промысле и о будущей жизни, но они не проникают в сердце, и не идут далее слов и внешних дел. С таким настроением христианин только по имени такой, а на самом деле он не христианин, потому что не имеет духа Христова. Что такое дух Христов? Он противоположность духу века. Этот, весь на земле и в земном, тот – весь на небе и в небесном, этот во всем полагается на свои силы и заботится лишь об угождении себе, тот во всем полагается на волю и благодать Божии, и стремится угождать Богу. Дух Христов не исключает дел, связанных с земною жизнью тела, не пресекает удовлетворения естественных потребностей, не гонит из семьи и общества, он допускает те же формы жизни, как и дух века, но содержанию их дает иной смысл. Дух Христов зарождается от благодати Божьей, пробуждающей в сердце страх Божий и совесть. Под их влиянием человек переоценивает свою жизнь по духу века, находит ее ненормальной и опасной для себя, и в нем созревает решимость изменить ее на жизнь по духу Христа. Тогда является в нем покаяние, и он получает благодать Божью внутрь, укрепляющую его дух, и помогающую ему жить по Духу Христову. К таким-то и обращает свое предостережение Апостол, когда говорит: не сообразуйтесь с веком сим, чтобы дух века своими обольстительными приманками не соблазнил их, и не увлек их опять к себе.
Что же советует им делать Апостол, чтобы им не поддаться искушениям духа века? Преобразуйтесь обновлением вашего ума! – вот его ответ. Жизнь по духу века всю душу настраивает на свой лад, по земному, что конечно, безусловно, мешает человеку жить и думать по новому, поэтому, при помощи данной благодати, укрепляющей дух, нужно перевоспитать силы души и ее привычки, дать им другое направление, согласное с духом Христовым, уничтожать старое – греховное и крепнуть в новом – духовном. В случае же падения обновлять дух покаянием, что составляет неотъемлемую принадлежность нового духа христианской жизни, характеризуемой постоянным состоянием сердца смиренного и сокрушенного. По какой же норме преобразовать себя? Норма здесь одна – воля Божья, чтобы познавать вам, что есть воля Божья благая. Воля Божья показана нам в слове Божьем, в котором изложено все, что угодно Богу. Исполнение угодного Богу тотчас же даст человеку и явно ощутительный результат во внутреннем самоудовлетворении, из чего всякий может узнать, насколько воля Божья благая, угодная и совершенная. Таков вообще дух христианской жизни.
Далее Апостол предлагает правила, как жить и действовать по духу Христову.

не сообразуйтесь... преобразуйтесь обновлением ума вашего. Умонастроение христианина должно определяться и формироваться познанием Евангелия, силой Духа и размышлениями о будущем веке (Рим. 8:5-9; Рим. 13:11-14), а не преходящим образом века сего (2 Кор. 4:18; 1 Ин. 2:17). Только посредством такого освящающего обновления христианин становится духовно чутким и познает, какое поведение угодно Богу.

Дав закон для тела, пишет закон и для души. И не сообразуйтеся веку сему, — то есть духу века сего, не живите по сему духу, не по нему себя образуйте, чтобы никто не мог будто написанным на челе вашем читать: вот человек века сего или мира сего. Но в чем состоит дух века сего? В том, когда всю заботу и попечение имеют лишь о том, как бы получше устроить свое земное благобытие всеми подручными средствами, какие могут быть даны, своими личными способностями и силами, семейством, имением, связями, всем гражданским бытом и порядками его, даже порядками и делами веры и Церкви, и течением всех событий, и близких, и далеких, и зависящих, и не зависящих от нас, — устроить, полагаясь в этом на себя, на свои способы, на людей и тварей, а не на Бога, все правящего, хотя и — Верую, и — Отче наш читают и даже разглагольствуют о промысле Божием и уповании на него. Они помышляют и о Боге, знают, что есть другой мир и другая жизнь, но сердцем живут в сем веке и в том, что дает он, вкуса не имея ни к чему, что выше его, и стремления никакого не испытывая к тому, что не чувственно, не плотяно, не земно. Дух века не означает непременно бесстыдную порочность и необузданную страстность. Он грехолюбив и страстен, и самоугодие в сем составляет неотъемлемую черту его; но явного зла и греха он не терпит, а хочет казаться добропорядочным и честным, скрывая нередко за такою благовидною ширмою грехи иногда до злодейства и страстность даже самую срамную. Но не все чада его таковы. Главное в нем, как в начале сказано, то, что он в веце сем только уповающий есть, земное счастие преследует и своими средствами устроить его напрягается.

В ком качествует такой дух, в том нет ничего христианского, хотя он христианин. Христианство начинается с того момента, когда зарождается в сердце позыв и стремление к небесному, духовному, вечному и Божескому, с отвращением от земного, чувственного, временного и тварного. Дух Христов противоположен духу века сего, и тогда, как сей последний весь на земле и в земном, тот весь на небе и в небесном, в Боге и Божеском, — сие одно любит, сие одно преследует, в сем одном находит вкус. Это не значит, что он, будучи отрешен от всего земного и тварного, ничего уже такого не касается и ничего не имеет в делах своих похожего на дела сынов века. Формы жизни человеческой одинаковы, как там, так и здесь; но дух и направление всего инаковы. Дух Христов не пресекает удовлетворения естественных потребностей человеческих, не гонит непременно из семьи и общества. Он допускает и гражданские службы, и воинствование, и торгование, и научность, и художественность, но все сие обращает в средства к преспеянию в духе, к стяжанию благ неземных, к угождению Богу, изгоняя бесщадно из всего этого лишь то, что противно такому направлению. Бывает, что он иных совсем отрешает от семьи и общества, но это не исключительная его принадлежность, а высшее и совершеннейшее его проявление, в истинном своем виде достояние немногих избранных.

Зарождается такой дух жизни христианской, когда благодать Божия, нашедши вход в сердце человека, пробуждает там страх Божий и растревоживает совесть и чрез них приводит человека к восчувствованию опасности пребывания в духе века сего и в порядках жизни его, далее к раскаянию и перемене направления жизни своей в мыслях, чувствах, желаниях и делах и к решимости жить не по земному, а по небесному, духовному и Божескому. После сего, кто не крещен, крестится; а кто крещен, приемлет Таинство Покаяния и, благодатию Божиею вооружен будучи, в том и другом случае начинает жить не по духу века сего. К таковым и обращает слово свое святой Павел: не сообразуйтеся веку сему. Кто состоит еще под обаянием духа века сего, тому это правило невместимо: и слышит, но не внемлет, и понять его, как должно, не может. Говорит же сие к тем, которые уже прогнали дух века и начали жить по духу Христову, потому что дух века сего обольстителен и снова может увлечь тех, коим по прежней жизни знакомы мутные сласти дел его. Он говорит как бы им: смотрите, не увлек бы вас опять дух века и не стал снова переделывать по-своему, совлекая с неба на землю, от духа в плоть, от Бога к твари. Не слушайте его и не хотите сообразоваться с ним и порядками дел его. Ибо дух века, маня земным благобытием, изобрел такие дела, утехи и блага, из которых, кажется, так и течет рекою счастие. Увлеченные им кружатся в этих его порядках, чая упоиться счастием, и хоть никогда его не вкушают, но чают вкусить впереди. У кого выгнан дух века сего духом Христовым, те извлекаются из сего кружения, крушащего сердце. Но как они всё же вращаются в сопредельности с порядками духа века, то есть опасность: не зацепило бы их снова это кружение и не увлекло бы в прежний круговорот. Апостол и предостерегает: уж это все надо оставить, вам не след вращаться в таких порядках и сообразоваться с ними.

Святой Златоуст, толкуя сие место, от этого старается отвратить своих слушателей, преимущественно изображая призрачность благ века сего. "Образ (дух) века сего прилеплен к земле, низок, кратковременен, в нем нет ничего возвышенного, постоянного, правильного, и все извращено. Посему, если хочешь идти надлежащим путем, то не напечатлевай в себе образа настоящей жизни. В нем ничего нет непременного и твердого; потому и назван образом, как в другом месте Апостол говорит: преходит бо образ мира сего 1 Кор. 7:31. В нем ничего нет постоянного, неподвижного, но все временно; посему и сказал: веку сему, — означая тем кратковременность, словом же: образ — выразил бессущность. Укажешь ли на богатство, славу, телесную красоту, забавы и все прочее, что люди почитают за великое, — все сие есть один образ, а не действительная вещь, явление и личина, а не пребывающая сущность. Но ты не сообразуйся с сим, говорит Апостол, а преобразуйся обновлением ума. Не сказал он: преобразуйся наружно, — но: преобразуйся существенно, — показывая тем, что мир имеет наружный только образ, а добродетели принадлежит не наружный, но истинный, существенный образ, который имеет природную красоту, для которого не нужно наружных притираний и личин, вдруг появляющихся и исчезающих; так как все сие исчезает прежде, нежели появится. Посему, если сорвешь личину, тотчас увидишь настоящий образ. Ничего нет слабее порока, ничто так скоро не стареется".

Но преобразуйтеся обновлением ума вашего. Дух века прогнан со всеми порядками и проявлениями его, воспринят дух Христов. Что далее? Далее предлежит преобразовать себя. Живя по духу века, по его обычаям и правилам, настроиваемся на то всею душою, и образ мыслей у нас мирской или века сего, и склонности с делами и предприятиями таковы же, и вкусы с чувствами и сочувствиями такие же. Восприяв новый дух, предлежит все сие переделать, перенастроить, преобразовать. Новый дух, благодатию Божиею восстановленный и поддерживаемый, есть сила великая. В ком пробудится он, того влечет неудержимо к высшему, неземному, духовному. Но внутренняя жизнь человека, в ком пробуждается сей дух, не вдруг вся перестраивается по нему. Восприята только сила к тому, а для самого преобразования требуется и время, и труд. Вот сие и внушает Апостол, говоря: преобразуйтеся обновлением ума. Ум, или дух, ваш обновлен, то есть, как сказано выше, благодатию Божиею ожил в вас страх Божий и растревожил совесть, и под действием их помощию Божиею вы дошли до решимости оставить жизнь века сего и начать жить по требованиям века иного, решимости, скрепленной благодатию в Таинствах Крещения или Покаяния. Так совершилось в вас обновление ума вашего, или духа. Теперь силою сего обновленного ума, или духа, преобразуйте себя, то есть мысли свои, расположения и склонности свои, чувства и вкусы свои, — всю душу свою. Душа ваша вся обращена была к земле и земному, к веку сему и делам его, — и только тем и занята была, как бы устроить благобытие земное. Сему же она подчиняла и ум, или дух, ваш и содержала его в подъяремном у себя и у века сего положении. Теперь — благодарение Богу! — он высвобожден из сих уз и вступил в права свои; теперь уже не он душе, а душа ему покорствовать будет и перестраиваться по его требованиям. Научите же ее усвоить себе образ здравых словес, чтоб о всем судить и на все смотреть очами духовными, или Божиими, как указано в Божественном откровении; научите ее вкоренять в себе, вместо страстных, святые расположения, или всякого рода добродетели, чтоб добродетели составили неотъемлемый нрав ваш, как прежде составляли его страсти; научите ее воспитать в себе вкусы и сочувствия к духовному, невидимому, небесному и вечному, чтоб сокровище ваше было не в плотяном, осязаемом, земном и преходящем, а в противоположном тому, — а за сокровищем и сердце было уже не здесь, а там. Все же сие не думайте и не надейтеся совершить сами собою, но и это все, и всю участь свою предайте в руки Божии и единственно от Его благодатной помощи ожидайте верного успеха, повесив будто себя на деснице Божией — всемощной.

Для всего сего нет нужды принимать что-либо особенное; но те же обычные всем дела человеческие делать по новому духу. Предлежит какое-либо дело: восстают прежние о нем мысли, — прогони их и прими новые; показываются прежние страстные движения, руководившие им, — пресеки их и пробуди новые движения; раздражается старое чувство самоугодия, сласть находившее в нем и питавшееся им, — подави его и раздражи сочувствие к тому, что есть в деле сем неземного. Так в каждом деле, — и преобразование души будет идти верным путем, действенно и плодоносно. Только обновленный ум, или дух, храни в воспринятом им обновлении.

Но нет человека без греха. Как ни блюдись, — недобрые мысли, чувства, расположения, дела и слова проторгнутся и проторгнутся. От этого ход преобразования души замедляется и самый ум, или дух, слабеет в обновлении. Почему надобно непрестанно обновлять себя покаянием. Покаянность есть неотъемлемая принадлежность нового духа жизни христианской, выражающейся всегдашним содержанием сердца сокрушенного и смиренного. Святой Златоуст говорит: "поелику Павловым слушателям, как людям, было сродно каждый день грешить; то Апостол утешает их, советуя ежедневно обновляться. Как поступаешь с домом, то и дело починивая в нем все обветшавшее, так поступай и с самим с собою. Ты согрешил сегодня? Душа твоя обветшала? Не отчаивайся, не унывай, но обновляй ее покаянием, слезами, исповедию, добрыми делами и никогда не оставляй сего дела".

Во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и прочее. — Предлежит обновленным умом преобразовывать себя. По какой норме? По воле Божией. В слове Божием все показано, как это делать. Изучай, усвояй и прилагай у себя к делу, несмотря на противление тому внутри и препоны вовне. Нет лучшего и вернейшего указателя и руководителя. И когда станете вы во всем поступать по воле Божией, тогда самым делом искусите и испытаете, что если хочет кто преобразовать себя по-новому, то не достигнет сего иначе, как действуя по воле Божией. Действие по ней тотчас будет давать плод, явный и ощутительный, и удостоверять делом, сколь воля Божия блага, угодна и совершенна. — У Апостола плодом преобразования себя полагается не познание воли Божией, а испытание и опытное вкушение качеств сей воли, ее благотворного на нас действия. Во еже искушати, εις το δοκιμάζειν. — Δοκιμάζειν — отведывать, вкушать, делом испытывать. Познание воли Божией можно поставлять под условие обновления ума, а не преобразования себя обновленным умом, что уже предполагает познание воли Божией. И действительно, пока не обновлен ум, или дух, пока он весь объят и подавлен духом века сего, до тех пор не может человек познать и понять волю Божию; невнятна она для него, невместима, сколько ни толкуй. Поставляя познание воли Божией в зависимость от обновления ума, святой Златоуст говорит: "спросишь: кто же не знает, в чем состоит воля Божия? Всякий, кто прилеплен к настоящему, кто почитает завидным богатство, а бедность уничижает; кто домогается власти, пристрастен к мирской славе; кто считает себя великим человеком, когда настроил великолепных домов, заготовил пышные гробницы, имеет толпу слуг, водит за собою множество евнухов; такой человек не знает, что для него полезно и в чем состоит воля Божия. Ибо то и другое есть одно и то же: что полезно для нас, того хочет Бог; и чего хочет Бог, то полезно для нас. Итак, чего же хочет Бог? Того, чтобы мы любили нищету, смиренномудрие, презирали славу, жили воздержно, а не роскошно, в скорби, а не в неге, плакали, а не веселились и смеялись, — исполняли всё то, что заповедал нам Бог. Но многие отвращаются сего как зла, а не только не согласны признавать полезным и волею Божиею; и потому не могут никогда даже приближаться к подвигам добродетели. Такие люди, не зная того, что есть добродетель, и восхищаясь пороком, как могут отрешиться от настоящего века?"

При сем святой Златоуст предлагает и другую, полезную в жизни мысль. Полагая возможным под обновлением ума разуметь приобретение здравых о вещах суждений, он учит, что и это хорошо, хотя нет соответствующей тому жизни, хоть и не так живем; но знание должного образумит наконец и приведет к делам должным. "Прежде всего прочего, говорит он, надлежит нам иметь правильное суждение о вещах. Если еще не следуем добродетели, по крайней мере, научимся хвалить ее. Если еще не убегаем порока, по крайней мере, навыкнем порицать худое, дабы хотя суд наш был правый. Держась сего пути, можем приняться и за самые дела. На сей конец и Павел повелевает обновляться, во еже искушати, что есть воля Божия".

В пояснение того, что значит воля Божия — благая и угодная и совершенная, — блаженный Феофилакт сокращенно приводит толкование сих слов, данное Василием Великим, в "Кратких..." его "...правилах", в ответе на 276-й вопрос. Приводим сие место вполне. "Во-первых, надобно искать, что есть благая воля Божия; это прямая заповедь делать что-либо, например: будите милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть (ср.: Лк. 6:36) — или: ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас Еф. 5:2 ; потом, когда узнаем благую волю, должно исследовать, угодна ли Богу сия благая воля (в отношении к нам). Ибо иное в особом отношении есть воля Божия, и воля благая; но когда это делается или не тем лицом, или не в то время, как бы надлежало, то не бывает уже благоугодным Богу. Например: была воля Божия и воля благая, чтобы кадили Богу; но не благоугодно было Богу, чтобы делали сие Дафан и Авирон. И еще: есть воля Божия и воля благая, чтобы творили милостыню; но, чтоб делали сие ради прославления от людей, это уже не благоугодно Богу. И еще: была воля Божия и воля благая, чтобы ученики, еже во уши слышали, проповедали на кровех (ср.: Мф. 10:27; но, чтоб говорили о чем-либо (о некоторых вещах) прежде времени, сие не благоугодно было Богу. Ибо говорит: никому же поведите видения сего, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет (ср.: Мф. 17:9). И вообще всякая воля Божия благая тогда и благоугодна, когда исполняется в ней сказанное Апостолом: вся во славу Божию творите (1 Кор. 10:31) — и: вся благообразно и по чину да бывают (ср.: 1 Кор. 14:40). Но опять, если на что есть воля Божия, и воля благая, и воля угодная, то и в сем случае должно не беспечности предаваться, но подвизаться и заботиться, чтоб сие было совершенно и без недостатков, в мере как самого дела, так и силы совершающего дело. (Можно прибавить: со всем усердием, вниманием и тщанием; потому что не благоволит Бог к творящему дело Его небрежно.) Ибо сказано: возлюбиши Господа Бога твоего от всея души твоея, и всею силою твоею, и всею крепостию твоею, и всем помышлением твоим: и ближняго своего, яко сам себе (ср.: Лк. 10:27), как и Господь научил в Евангелии от Иоанна: якоже возлюбих вы, да и вы любите себе Ин. 13:34. Да и всякую заповедь люби, как написано (см.: Втор. 6:6). Ибо сказано: блажен раб той, егоже, пришед господин его, обрящет тако творяща Мф. 24:46" (Святитель Василий Великий. Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. Ответ 276).

См. толк. на Мф. 2:13

Итак, братия, да не уступаем лжесловесию В рукоп. автора эти слова вписаны после. , прельщениям и соблазнам мира, усиливающимся уклонить нас от пути евангельского. «Не сообразуйтеся веку сему» (Римл. 12:2). Не обинуясь, повинуйтесь учению апостольскому, и, елико возможно В рукоп. автора эти слова вписаны после. , «подражайте вере» святых, живой и деятельной во спасение. Аминь.

«Не сообразуйтеся веку сему» (Рим. 12:2), писал Апостол христианам в веке иудейства и язычества. О горе! нужно и в христианские времена повторять христианам: «не сообразуйтеся веку сему». Сообразуйтеся тем истинным рабам Божиим, которых верное служение Богу не ослабляется ни прельщением выгод мирских и удовольствий чувственных, ни опасением трудностей, препятствий, скорбей. Чтобы не искать примера вдали, посмотрите на сего верного служителя Божия, на сего твердого предстоятеля церкви сей, как он, не колеблясь, шел не только против трудностей, но и на явную опасность для чести веры, которая есть честь Божия, для безопасности церкви, которая есть достояние Божие. Дважды ходил он к царям Ордынским, которых могущество ничем не ознаменовывалось чаще, как жестокостию и вероломством.
Один раз Чжанибек призывал Алексия уврачевать Царицу, но Алексий учился слову Божию и молитве, а не врачебной науке; следовательно, уврачевание мог совершить не иначе, как чудом; нельзя было знать, дарует ли Бог чудо исцеления, и особенно для болящей, зараженной зловерием; а то можно было знать почти верно, что неудача врачевания послужит в поругание Христовой вере, и что шутка над верою, по вкусу ордынцев, будет не иная, как горькая смерть избранного ее служителя. Святитель дерзнул о Господе, и чудо совершено, и вера прославлена. В другой раз, Великий Князь Иоанн убеждал Алексия идти в Орду, чтобы отвести от враждебных против России намерений, и ввести в мирные расположения нового царя Бердебека, который начал царствование убийством двенадцати братьев. Хотя Великий Князь мог в сем случае полагать некоторую надежду на уважение к имени Алексия, которое, без сомнения, осталось в Орде от исцеления царицы: однако тем не менее посольство сие походило на то, как если бы пастыря овец с одним пастырским жезлом посылали укротить разъяренного льва или тигра. Но пастырь словесных овец решился положить душу свою за овцы: и Всемогущий Пастыреначальник, и жизнь его сохранил, и мир словесному стаду и земле Российской чрез него даровал.