К Галатам послание ап. Павла 5 глава 22 стих

Многочисленным «делам плоти» он противопоставляет «плод Духа». Несмотря на последующее перечисление, слово «плод» дано в единственном, а не множественном числе. Тем самым апостол Павел хочет сказать, что достижение любой добродетели невозможно без содействия Св. Духа.

Кто особенно с самого начала проводит жизнь добродетельную, со страхом Божиим и хранением своей совести, согласно заповедям Божиим, тот в свое время достигает плодов духа, как говорит апостол: Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22–23). По достижении таких плодов человек, христианин, хотя и несет труды и подвиги благочестия по-прежнему, но эти труды для него легки и отрадны по причине благой надежды и по причине помощи свыше от благодати Божией. И, с другой стороны, кто живет худо, и нерадиво, и вопреки заповедям Божиим, тот стяжавает плоды злые, то есть злые привычки и разные душевредные навыки; после чего, если и захочет обратиться к Богу и жить добродетельно, то злые привычки не дают ему полной свободы, а делают всякое к тому препятствие, и потому для такого человека труды благочестия бывают большей частью тяжелы и до времени безотрадны по причине сомнительной надежды и по причине противодействия злых навыков (прп. Амвросий, 1).

Заслуживает внимания, что о делах плоти Павел говорит во множественном числе, а о плоде духа — в единственном. «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство...» (Гал. 5:19-21). «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22, 23).

Таким образом, Павел явно противополагает множественности треха единство духовной жизни. Грех — это начало цепной ядерной реакции, ведущей к образованию множества грехов.

Любовь (греч. «агапи»). Среди нескольких греческих слов, обозначающих любовь, Павел использует слово «агапи» и придает ему очень конкретный смысл. Любовь — триединое понятие.

1. Любовь — это исполнение закона (декалога). Рим. 13:10 - «Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона».

2. Любовь — это совокупность и венец всех совершенств, от благости и смиренномудрия до кротости и долготерпения. В Кол. 3:14 Ап. Павел перечисляет все добродетели, а затем говорит: «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства».

3. Любовь — это подвиг самоотвержения. 1 Ин. 3:16-18 — «Любовь познали мы в том, что Он (Христос) положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев... Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною».

Павел никогда не использует самое, пожалуй, распространенное в греческих трагедиях слово, обозначающее любовь: «эрос» — «страстная любовь». Это слово ни разу не встречается в Новом Завете. Очень редко Павел использует слово «филия» — «братская любовь», «сторги» — «родственная любовь родителей и детей», «любовь к отечеству».

Радость («хара») - радость, источником которой является ощущение Бога Отцом. Это не радость обладания, победы или семейного очага. Это радость, основанная в Боге.

Пс. 29:12 — «Обратил еси плач мой в радость мне, растерзал еси вретище мое и препоясал мя еси веселием».

Мир («ирини») — спокойствие, которое царит в стране при справедпивом и благодетельном правлении хорошею императора; порядок, законность. Но это не просто отсутствие тревог и забот, это прежде всего правильные отношения человека с Богом, все то, что служит высшему благу человека, его спасению. Мир с Богом, ближним и самим собой. Это спокойствие, проистекающее из абсолютною сознания, что все в мире - в руках Божиих.

Долготерпение («макрофимия») — макротерпение, утысячеренное іерпение. 1 Мак. 8:4 — римляне через долготерпение, благоразумием и і вердостью стали властителями мира.

Иоанн Златоуст: это благоволение человека, обладающею властью и силой, чтобы отомстить, но не делаюшего этого.

В Новом Завете слово «долготерпение» употребляется обычно для характеристики отношения Бога к людям. Если бы Бог был человеком, Он давно уничтожил бы этот мир. Но Христос-Богочеловек, и Его долготерпение прощает все наши грехи.

В Рим. 2:4 Павел призывает не пренебрегать, не испытывать долго- ісрпения Божия.

В отношениях с собратьями мы должны руководствоваться этим же любящим, прощаюшим и терпеливым отношением, которое Бог проявляет к нам.

Благость («христотис») — это больше, чем доброта, больше, чем справедливость. Это высшая степень великодушия.

Мф. 11:30 - «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».

Милосердие («агафосини») — понятие чисто библейское, в обиходном греческом языке не употребляется.

В отличие от благости, милосердие может заключать в себе упрек и наказание, а благость - только помощь. Когда Христос очищал храм от торговцев — это милосердие. По отношению к грешнице, слезами омывшей Ему ноги, Христос проявил благость.

Кротость («праотис») — в Новом Завете имеет триединое значение:

•   покорность воле Божией (Мф. 5:5 — «Блажени кротцыи: яко тии наследят землю»);

•   прилежание к учению; человек, не возгордившийся настолько, чтобы отказаться учиться. Иак. 1:21— «...отложивши всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души»;

•   внимание к другим и прощение других; оттенок самообладания. 1 Кор. 4:21 — «Чего вы хотите? с жезлом придти к вам, или с любовью и духом кротости?»

- 179-

Воздержание («энкратия») — самообладание, способность справиться со своими желаниями и страстями, подчинив их. Это слово Павел относит к спортсмену, тренирующему себя. 1 Кор. 9:24-25 — «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить. Все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы — нетленною».

Павел относит это слово и к христианам, которые стали хозяевами своих эмоций, страстей и влечений. 1 Кор. 7:8, 9 — «Безбрачным и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я; но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак; ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться».

В греческом языке «энкратия» относилась к императору и чиновникам, которые не ставят своих частных интересов выше государственных, т. е. не коррумпированы, не берут взяток.

Противоположные делам плоти добродетели Ап. Павел рассматривает как единый плод духа. Под духом можно разуметь здесь дух человеческий, проникнутый Духом Божиим.

Гал. 5:23 — «Натаковых (т. е. на соблюдающих добродетели) нетзакона».

И закон Моисеев не осуждает людей, которые обладают всеми добродетелями, т.к. в любви исполняется все существенное содержание закона. Любовь - исполнение закона.

Дух приносит только один «плод». Один, но зато какой! Апостол в искусной риторике перечисляет разные качества этого единственного «плода Духа». Три качества характеризуют отношение человека к Богу: любовь, радость и мир; три означают отношение к ближнему - долготерпение, доброта и сострадательность; три - внутренние качества человека: верность, кротость и самообладание. Эти признаки Духа в человеке не называются «добрыми делами». Они вообще не «дела», то есть не достижения и не заслуги. Действие Духа в человеке приносит «плод». «Плоть» не приносит плода, она ведет человека в смерть. Дух дает плод вечной жизни. Все названные качества «плода Духа» - разные стороны одной целостной жизни в любви Христовой.

Апостол Павел не перечисляет чрезвычайные духовные дары, такие как дар исцелений, чудесные силы, дары пророчества и языкоговорения. Этим дарам он уделяет место в других своих посланиях (1 Кор 12:10). Здесь речь у него идет не о чрезвычайном, а о простом будничном поведении человека. Но так ли все это просто и буднично, как это кажется на первый взгляд? Нет, совсем не так просто. При внимательном рассмотрении разные стороны «плода Духа» обнаруживают себя как Действия сверхчеловеческой силы, которая часто превосходит натурально-человеческие, «плотяные» масштабы поведения.

Иногда человек «в Духе» очевидно для всех и каждого прорывает границы «нормального» состояния, как в случае пророчества или говорения языками. Но ведь и тот, кто идет до последних пределов долготерпения, верности и кротости, говоря по-человечески, производит впечатление человека «не от мира сего», «не-нормального». Например, с человеком могут обходиться несправедливо. В «нормальном» состоянии он мог бы себя защищать, добиваться правды и возмущаться. Но... он молчит и даже прощает обидчикам, как в случае с Иисусом Христом на Кресте. Совершенно ясно, что, с точки зрения «нормального» большинства, Иисус вел себя «не-нормально». Не случайно Его родные считали Его психически нездоровым, даже стеснялись Его и «говорили, что Он вышел из Себя» (Мк. 3:21). Или, например, если некто столь самоотверженно добр, что помогает нуждающимся, не ожидая никакого вознаграждения, то разве это «нормально»? А любовь, которая дарит себя без всяких условий? Разве она не безумие в глазах расчетливого мира?

Апостол пишет: «Плод Духа - любовь, радость, мир» и так далее. Но его мысли отвечало бы, если бы мы сказали так: «Любовь, радость, мир... - это плод Духа». Действительно, везде, где есть любовь, там мы встречаемся с действием Духа. Жизнь человека в любви - знамение и плод Духа Божия в мире. Это, как оазис в пустыне, - знамение и плод животворной влаги. А если мы откроем наши глаза, то мы увидим, что плод Духа встречается в мире неизмеримо чаще, чем вода в пустыне.

«Плод же духа: любовь, радость, мир» («Плод же духовный... любы, радость, мир») (Гал. 5:22). Не сказал – "дело", но – "плод" духа. Что же, не излишняя ли душа? Если речь идет только о плоти и духе, то где душа? Или он говорит о существах, не имеющих души? В самом деле, когда зло приписывается плоти, а добро духу, то душе нет уже места. Но это совершенно не так, потому что воздержание страстей есть дело души и ей принадлежит; и если она, находясь посреди добродетели и порока, употребляет тело на должное, то и его делает духовным, а если удаляется от духа и предается злым пожеланиям, то и сама становится более земною. Видишь ли из всего этого, что он говорит здесь не о существе плоти, а о злом и добром произволении? Почему же он (добрые дела) называет "плодом" духа? Так как злые дела происходят только от нас, поэтому он и называет их делами, между тем, добрые требуют не нашего только старания, но и человеколюбия Божия. Затем, перечисляя добрые дела, на первом месте поставляет корень их, говоря так: "любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера".

***

Такие и еще большие блага дарованы нам в настоящий день. Поэтому я увещеваю, – станем и мы праздновать сообразно с достоинством дарованных нам благ, не венки возлагая на ворота, но, украшая души, не площадь убирая покровами, но просветляя душу одеждами добродетелей, дабы таким образом мы могли и принять благодать Духа, и собрать происходящие от Него плоды. Какие же плоды Духа? Послушаем Павла, который говорит: "плод же духа: любовь, радость, мир" (Гал. 5:22). Посмотри на точность его выражений, на последовательность учения: сначала он поставил любовь, и потом упомянул о том, что следует далее; положил корень, и потом показал плод; утвердил основание, и потом возвел здание, начал с источника, и потом перешел к потокам. Не прежде может быть положено основание радости, как если наперед мы станем считать благоденствие других своим собственным и блага ближнего принимая за свои собственные; а это может произойти не иначе, как если возобладает в нас сила любви. Любовь есть корень, источник и матерь всего доброго. Подлинно она, как корень, произращает бесчисленные ветви добродетелей; как источник, производит множество потоков; как мать, объемлет в лоне своем прибегающих к ней. Зная это, блаженный Павел и назвал ее плодом Духа; а в другом месте он усвоил ей такое преимущество, что назвал ее даже исполнением закона: "исполнение закона", говорит он, "любовь есть" (Рим. 13:10). И Владыка всех, в качестве надежного признака и достоверного отличия Своих учеников, предложил нам не иное что, но любовь, сказав: "по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой" (Ин. 13:35).

***

Если мы сделаем себя мертвыми для этих страстей так, чтобы они не могли действовать в нас, то получим плоды Духа, каковы суть: "любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание" (Гал. 5:22-23). В этом должно состоять различие христианина от неверного; в этом должны заключаться наши отличительные признаки, чтобы мы не красовались только именем, и не превозносились наружным видом, напротив, если бы даже обладали всеми исчисленными плодами (Духа), и тогда не гордились, но еще более смирялись.

***

Робкие и боязливые (апостолы), по принятии Духа, устремились в среду опасностей и безбоязненно пошли и на железо, и в огонь, и на зверей, и в пучину морскую, и на всякое мучение. Некнижные и простые, они говорили с таким дерзновением, что поражали слушателей. Из скудельных Дух соделал их железными, окрылил их и не допустил впасть ни в какую слабость человеческую. Такова-то благодать Духа! Она, если находит печаль, уничтожает ее; если злое вожделение, – истребляет; если страх, – изгоняет; и кто сподобился ее, того не допускает уже быть человеком, но, как бы переселив на самое небо, располагает помышлять только о том, что на небе. Потому-то "никто ничего из имения своего не называл своим", но непрестанно пребывали в молитвах, "в веселии и простоте сердца" (Деян. 4:32; Деян. 2:46). Этого преимущественно и требует Дух Святый: "плод же духа: радость, мир, вера, кротость" (Гал. 5:22, 23). Однако ж, скажешь, часто печалятся и люди, исполненные Духа? Но эта печаль сладостнее радости. Печалился и Каин, но печалью мирскою; печалился и Павел, но печалью по Боге. Все духовное приносит величайшую пользу, равно как и все мирское – крайний вред. Привлечем же к себе, чрез исполнение заповедей, необоримую помощь духа – и мы будем ничем не меньше ангелов. Ведь и они не потому таковы, что безплотны (иначе никто из безплотных не был бы злым); но везде причиною всему – свободное произволение. Потому-то и между безплотными нашлись такие, которые хуже людей и даже безсловесных, и между облеченными плотью – такие, которые лучше безплотных. Так все праведники, хотя жили на земле и имели тело, однако ж совершили великие дела. На земле они жили, как пришельцы и странники, а на небе – как граждане. Не говори же и ты: я облечен плотью, не могу одолеть (ее), не могу взять на себя трудов добродетели. Не обвиняй Создателя. Ведь, если оттого, что мы носим плоть, добродетель становится для нас невозможной, то мы уже не виновны. Но что она не делается оттого невозможною, это доказывает лик святых. Так, плотское естество не воспрепятствовало ни Павлу быть таким, каким он был, ни Петру получить ключи неба. И Енох, будучи во плоти, "переселен был и не стало его" (Евр. 11:5). Равно и Илия восхищен был с плотью, и Авраам с Исааком и Иаковом просияли, будучи облечены плотью; с плотью же и Иосиф устоял против той распутной жены. И что я говорю о плоти? Хотя бы ты возложил на плоть и оковы, – и тогда не было бы никакого вреда. Хотя я и в узах, говорит Павел, "но для слова Божия нет уз" (2 Тим. 2:9). И что я говорю о узах и оковах? Присоедини еще темницу и заключение, и все это не будет препятствием для добродетели. Так именно учил Павел. Оковы для души – не железо, а рабский страх, любостяжание и безчисленные страсти. Вот что связывает, хотя бы тело и было свободно. Но от тела, скажешь, рождаются и страсти? Это пустое извинение и ничтожная отговорка. Если бы действительно от тела рождались эти страсти, то им были бы подвержены все. Как никому нельзя избежать усталости, сна, голода и жажды, потому что все это естественно, так никто не избежал бы и подчинения страстям, если бы они были таковы. Если же многие избегают их, то ясно, что такого рода недостатки рождаются от безпечности души. Итак, отсечем безпечность и не будем обвинять тело, а подчиним его душе, чтобы, имея его в послушании, достигнуть вечных благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

***

Итак, если мы желаем наслаждаться радостью, то больше всего иного будем избегать порока и станем следовать добродетели, потому что иначе невозможно достигнуть радости, хотя бы мы взошли даже и на царский престол. Потому и Павел сказал: "плод же духа есть любовь, радость, мир" (Гал. 5:22). Возрастим же этот плод в самих себе, чтобы нам и здесь насладиться радостью, и достигнуть будущего царства, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым слава Отцу и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Рассмотрим, насколько нам возможно, непосредственно энергию Святого Духа, а вслед за ней свойственные ей состояния, а затем и свойственную нам по природе энергию и все, что имеет к ней отношение; и увидим, что никак невозможно нам пребывать в мире согласно нашей естественной энергии. А истинный плод энергии Духа¹, от которой – истинные «любовь и радость» (Гал. 5,22), таков: быть долготерпеливым, и добросердечным, и совершенно преисполненным благостью, так что причастник этой энергии от преизбытка даров порождает в ближних те же свойства.

Никакая свойственная нам по природе энергия неотделима от душевного стремления, ибо оно очевидным образом является какой-то частью яростного начала души. Ведь наша энергия не приходит в движение без нашей воли. А воля у деятельного подвижника зависит от пожелания², в то время как у созерцательного, конечно, – от устремленности³. Поэтому никакая из свойственных нам по природе энергий не может совершенно угасить вожделение и гнев, даже если бы они и действовали, как им подобает.

А вышеестественная энергия Святого Духа, действующая в сердце, не имея происхождения ни от чего природного, но представая как непредставимое явление в помилованных Богом, движется, или, лучше сказать, воспламеняется явно без участия воли человека. Поэтому она совершенно не нуждается ни в чем нашем, говорим ли мы об энергии, или же об осиянии, или явлении Духа; но только в том, чтобы причастник безмятежно созерцал в своем сердце и вышеестественно наслаждался действием Духа. По этой причине Божественная энергия для того, чтобы двигаться в нас, совершенно не нуждается ни в нашей воле, ни в естественном стремлении. Поэтому ясно, что тогда бездейственны и праздны всякое вожделение и гнев. И, коротко сказать, страстное начало души лежит, отверженное и бездейственное, когда действует вышеестественным образом исходящее из сердца веяние животворящего Духа, а ум исполняется веселием и оживляется. Тогда поистине в мире, и тишине, и во всяком надлежащем бесстрастии душа устремляет взор к Богу, дивно обретая связь с Богом, просвещение и устремление ввысь, – то есть Духа, Которого она счастливо причастилась от Бога. Тогда она видит, что достигла познания неизреченной и пресветлой красоты божественной пленительности⁴ и все больше и больше любит сверхпрекрасного Бога, и радуется, если можно так выразиться, тому, насколько беспределен, неограничен и непостижим Господь Отец, и, постигнув свое новое наследие, по неизреченной Божественной милости вследствие этого преисполняется удивительным миром и во всем зрит себя ничего не лишенной, благодатию крайней и превышающей разумение Красоты. А поскольку гнев, как мы уже сказали, не проявляется по причине самодвижной энергии Утешителя, то устроение нашей души подобающим образом начинают составлять долготерпение, добросердечие и предельная благость, поскольку это – плод Святого Духа⁵, Которому причащаются помилованные.

Свою мысль об ограничении свободы он раскрывает, противополагая дела плоти и плод духа (5:16–6:5). Он знает борьбу духа и плоти, парализующую волю человека. Области духа противополагается область закона, который, тем самым, сближается с плотью. Что же касается духа, то, если это понятие и относится в гл. 5 к духу человеческому, то духу человеческому сообщается дар Св. Духа, и сказанное о Св. Духе в глл. 3 и 4 здесь подразумевается. Заслуживает внимания, что о делах плоти Павел говорит во множественном числе (ст. 19), а о плоде духа – в единственном (ст. 22). Он явно противополагает дурной множественности греха единство духовной жизни. Он еще раз показывает в 6:2, что закон Христов сосредоточен в любви. Только в этом смысле он и может сочетать эти два понятия, взаимно исключающие друг друга. И, если никто не должен возлагать своего бремени, иначе говоря, своей ответственности, на другого (6:5), это не исключает того, что каждый должен был стараться помогать другому нести его бремя (ст. 2). И то, и другое вытекает из любвиВ русском синодальном переводе словами «бремена» (6:2), «бремя» (6:5) переданы не один, а два греческих термина ст. 5.. Практическое учение Гал. заканчивается в 6:6–10 отдельными наставлениями, касающимися частных случаев и содержащими общее поощрение к добру.

Если бы Христос даровал нам полную свободу во всех отношениях, освободил нас от всякого вообще закона, то что мешало бы нам угождать нашей плоти? Если мы не должны угождать плоти, то, значит, мы не освобождены от всякого вообще закона, значит – не все нам дозволено, и под свободою, о которой говорит апостол, должно разуметь свободу только от закона Моисеева. На место этого закона в христианстве стал другой закон, закон христианской веры и жизни. Сказав о том, что свобода от закона Моисеева не должна служить поводом в угождению плоти, апостол далее разъясняет, что, напротив, именно хождение но духу (18), удаление от дел плоти (19–21) и приношение плодов духа (22–23) и есть то самое, ради чего человек становится свободен от закона, находится не под законом (18). Каким образом? Определяя существо ветхозаветного закона, апостол говорит: «весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя» (ст. 14); а показывая плоды духовной жизни (ст. 22), он на первом месте поставляет любовь, за нею – радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. Очевидно, что против таких добродетелей ветхозаветный закон не может иметь ни порицания, ни осуждения, ни наказания: на таковых несть закона (ст. 23); напротив, исполнивши конечную цель и существенное требование этого закона, христиане уже становятся выше него, аще ли духом водимы есте, несте под законом (ст. 18). Итак, возвещая свободу, апостол разумеет свободу от закона Моисеева, и эту свободу основывает на подчинении иному высшему закону–закону жизни во Христе и на соучастии в страданиях Его чрез распятие плоти со страстями и похотями: а иже Христовы суть, плоть распята со страстми и похотми (ст. 24).

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 95++

В Ветхом Завете также используется метафора народа Божьего, приносящего «плод» (см., напр.: Ис. 27:6; Ос. 10:1; Ос. 14:8). Здесь Павел противопоставляет «плод» «делам» (Гал. 5:19), поскольку «плод» дает дерево посвоей природе, а для Павла природа верующих явлена заново во Христе (Гал. 5:24).

Твердо верующим Дух Святый дается тотчас в крещении; но мы сами оскорбляем и угашаем Его в себе. Почему заповедует Апостол: Духа не угашайте (1 Фес. 5:19), не оскорбляйте Духа Святаго, Имже знаменастеся в день избавления (Еф. 4:30). Сие не значит, чтоб всякий крещенный и получивший благодать по тому самому был неизменен и не требовал более покаяния; но что от крещения, по дару Христову, нам дарована совершенная благодать Божия к исполнению всех заповедей; но потом каждый, получив оную таинственно, и не совершая заповедей, по мере опущения их, находится под действием греха, за то, что по нерадению, получив силу действовать, не совершает дел. Желаем ли быть совершенными, скоро или медленно, мы должны совершенно веровать Христу и исполнять все Его заповеди, получив от Него силу на такое дело.

Сколько мы, веруя, исполняем заповеди Божии, столько и Дух Святый производит в нас Свои плоды. Плоды же Духа, по святому Павлу, суть: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5:22).

***

Есть три мысленных места, в которые входит ум, изменяясь сам в себе: естественное, сверхъестественное и противоестественное. Когда вступит он и в свое естественное место, тогда находит себя виновником злых помыслов и причиною страстей и исповедует Богу грехи свои, когда же бывает в противоестественном месте, тогда забывает он о правде Божьей и воюет с людьми, как с обижающими его неправо. А когда возведется в сверхъестественное место, тогда находит в себе плоды Духа Святого, которые указал Апостол – «любы, радость, мир» и проч. (Гал. 5:22), и знает, что, если предпочтет телесные заботы, то пребывать там не может, и вышедши оттуда, впадает в грех и в последующие за ним скорбные случайности, хотя не вскоре, но в свое время, как ведает про то правда Божья.

Исчисливши затем дела плоти (см. Гал. 5:16) прелюбодеяние, блуд, нечистота и проч.) и плоды духа (Гал. 5:16-18) любовь, радость, мир и проч.), Св. Павел продолжает.

Дела духа называются плодами Святого Духа. «Злые дела, — говорит святой Иоанн Златоуст, — происходят от вас одних, потому апостол и называет их делами плоти, а добрые требуют не только нашего старания, но и человеколюбия Божия (т.е. благодати Духа)». По мысли преосвященного Феофана, «и здесь два рода, как и там. Против раздражения с его порождениями ставит апостол несколько доброхотных расположений, а против всех дел похоти — одно воздержание». Так как из дел духа прежде всего указывается любовь, то блаженный Иероним восклицает: «И какой из добродетелей прилично держать первенство между плодами духа, как не любви, без которой прочие добродетели не считаются добродетелями, от которой рождаются все блага? И в законе, и в Евангелии ей предоставлено главенство» (см. Втор. 6:5; Мф. 22:37). А святой Иоанн Златоуст говорит: «Кто может научить того, кто сам в себе имеет все и совершеннейшим учителем мудрости — любовь? Как кроткие кони, и сами по себе делающие все, не имеют нужды в биче, так и душа, делающая добро действием духа, не имеет нужды в предписаниях закона. Итак, апостол и здесь с удивительной мудростью отвергает закон — не потому, чтобы он был худ, но потому что он ниже мудрости, подаваемой духом."

Борясь с самолюбием плоти и со всем полчищем страстей, порожденных от него, дух наш воспитывает дела и расположения, противоположные делам плоти, но не своими одними силами, а помощью благодати Святого Духа, борется, например, гневливый с собой и ищет кротости, но самую кротость посевает и укрепляет в сердце благодать Святого Духа. Поэтому святой Павел назвал добрые дела не делами, а плодами Духа, рожденными от Духа. В указанных плодах Духа тоже можно заметить два рода – их плоды желаний и плоды чувств.
На первом месте святой Павел ставит плоды чувств, сердца, и во главе их – любовь. В противоположность самолюбию в плотских делах самолюбие всем жертвует для себя, а любовь – для блага других, не помышляя о себе. Характерные признаки ее святой Павел указывает в Первом послании к Коринфянам (см. 1 Кор. 13:1-8).
Все последующие добродетели указывают лишь разные стороны любви. Радость – есть чувство освобождения от грехов, прощения их Богом, спасения – чувство выздоравливающего от болезни греховной. Заповедь Апостола всегда радуйтесь (1 Фес. 5:16), есть характерный признак спасения. Мир – и есть светлое состояние духа, освобождающегося от уз греха. Это внутреннее настроение является и вовне согласием со всеми, и распространением мира вокруг. Долготерпение есть как бы несокрушимая стена, ограждающая мир, радость и любовь. Все случающиеся от людей обиды оно относит не к людям, а к врагу нашего спасения, на него изливает свой гнев, а на людей – любовь. Таким образом, мир и радость не нарушаются обидами. Почему и в притчах говорит Премудрый: у терпеливого человека много разума, а раздражительный выказывает глупость (ср. Пр. 4:29). Благость – приятность, располагающее к дружбе обращение, сладкая речь, привлекательные приемы. Особую печать носят на себе те, кто живет в духе. Всем они по душе, для всех, как елей на раны, и это идет прямо от сердца, от богатства духа, покрываемого глубоким смирением. Милосердие – сердоболие и сострадательность, с готовностью все сделать для блага других. Оно готово себя раздеть, чтобы одеть другого, себя оставить голодным, чтобы накормить другого, свое тело здоровое отдать больному, а его, больное, взять себе. Вера здесь понимается не как содержание догматов, а как уверенность в Боге, что во всем – Его святая воля, все – от Него и все во благо. Она всюду воодушевляет благочестие и жизнь в духе. Кротость – противоположна гневу и всякой раздражительности. Это не бесчувствие сердца, а расположение его, созидаемое Духом, подобное кротости и смирению Самого Господа Иисуса (см. Мф. 11:29).
Плод желаний святой Павел указывает только один – воздержание, не только как начало целомудрия, но и как обуздание пожеланий относительно пищи, питья и всякой другой похоти. Цель воздержания – обучение тела и приспособление его к жизни духовной, посредством навыка удовлетворять его потребности наименьшим содержанием. Подвижники говорят: обучи тело, и оно будет тебе самым добрым помощником в жизни по духу. Все перечисленные добродетели выше закона, не против них направлен закон, а против грехов и грешников закон духовной жизни написан не на скрижалях каменных, а на скрижалях сердца – в совести.

Плод же Духа. Любовь, производимая Духом, подобна любви Христовой. Она выходит далеко за рамки законнической праведности (см. Лк. 10:25-37).

Говорят богоносные отцы, что Христос пришел в мир сей и даровал людям избавление и отъятие грехов. Итак, если Христос есть избавляющий людей от греха и отъемлющий их, то как они же опять говорят, что верующие умерщвляют стремления и движения страстей чрез воздержание? На это отвечаем, что оба эти положения истинны. Ибо окрестившиеся во Христа во Христа облеклись; облекаются же во Христа благодатию от Отца исходящего Духа, а из плодов Святого Духа есть и воздержание. Плод Святого Духа, говорит божественный Павел, есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5:22–23). Посему, когда кто воздерживается от греха, то не он воздерживается, но сие есть плод Духа, который есть воздержание. Итак, воздержный пусть не думает, что воздержание, им содержимое, есть дело его собственной силы, но дело благодати Христовой. Ибо Христос чрез Духа Святого дарует воздержание тем, которые прежде возжелали освободиться от страстей и избавиться от греха, и стали противиться ему, но все бывали побеждаемы им по слабости своей и отяжеляемы, – таковым, говорю, дарует Христос воздержание, чтобы ведали, судя по воздержанию, коим воздерживаются теперь от всякого греха, от какого великого зла они избавлены, и чтобы, когда взято будет у них самое движение на зло (сочувствие ему), прославляли смиренномудренно Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, пославшего Его для избавления народа своего.

***

Cм. толков. на Мф. 5:14

Когда человек посмотрит внутрь сердца своего, и рассудит о внутреннем состоянии своем, то увидит душевную нищету, хуже те­лесной, ибо ничего в себе, кроме бедности, окаянства, греха и тьмы, не имеет. Не имеет истинной и живой веры, истинной и сердеч­ной молитвы, истинного и сердечного благо­дарения, своей правды, любви, чистоты, бла­гости, милосердия, кротости, терпения, покоя, тишины, мира и прочего душевного добра. Так нищ и убог человек! Но кто имеет это сокро­вище, тот от Бога его получает, а не от себя имеет. Благодати Божией, а не своей силе при­писывать это должен. Посему все это сокро­вище плодом Святого Духа в слове Божием на­зывается. Плод же духа – любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание

Под «плодами духа» Апостол понимает добродетели, возращенные обитающей в душе благодатью Св. Духа: «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22–23).

Апостол замечает, что между этими двумя началами: законом плоти и законом духа всегда идет непримиримая борьба: это борьба света и тьмы, борьба добра со злом (Гал. 5:17). Этой борьбы незаметно там, где дух раболепствует плоти, как у сластолюбивых и невоздержанных грешников, хотя и у них временами пробуждается мучительное сознание своего нравственного падения. Но как только человек решается жить духовно, желает возвратить своему богоподобному духу его права, – тотчас начинается борьба и противоборство со стороны плоти. Этой борьбы не избегает никто, и вестись она должна до полной победы духа над плотью: «Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотьми» (Гал. 5:24) («распятие плоти» понимается в смысле отвержения себя, взятия креста своего и следования за Господом (Мк. 8:34). Только с течением времени, при содействии благодати Божией борьба все слабеет и слабеет, даруя подвижнику минуты высшего блаженства единения с Богом.

Плод же духа: любовь, радость, мир.

Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами плоти, которые вместе с тем совершаются с усилием и напряжением. Добрые же дела требуют не только нашей заботливости, но и содействия свыше. Поэтому назвал их плодом Духа, так как от нас дается семя, то есть произволение, но чтобы стать ему плодом — это зависит от Бога. Корень же всех благ он полагает, во-первых, в любви, а потом в радости. Ибо любящий всегда радуется, даже и когда переносит зло, потому что на причиняющего зло он смотрит, как на благодетеля. Но радуется о Боге, так как все для Него делает и переносит, и вследствие этого веселится с благой совестью. А от любви и радости он пользуется и миром душевным, потому что не волнуется помыслами и со всеми посторонними. А если, казалось бы, он и оказывает вражду к кому-нибудь, то враждует не против самих людей, а против их пороков; он любит их как братьев, и эту вражду он проявляет к их пользе, чтобы они исправились.

Долготерпение, благость, милосердие, вера.

Долготерпение по Писанию тем, по-видимому, отличается от кротости, что долготерпеливый после долгого размышления, не поспешно, но медлительно, полагает соответственное наказание на грешника; а кроткий совсем прощает. Как например, Моисей, простивший Мариам и Аарона, был назван кротким пред всеми живущими на земле (Чис. 12). Благость же нечто более общее сравнительно с милосердием (άγαθοδύνη). Благ Господь ко всем вообще, но милосердие благодетельствует только достойным, по выражению: "ублажи, Господи, благия" (Пс. 124:4). И о вере говорит не о простой, но о той, которая двигает горами, которая несомненно верит, что невозможное у людей возможно для Бога.

:Любовь: есть горлица, кокош, орел, дух, носившийся вверху воды; совоздыхает воздыхающим, как горлица; созывает птенцов малосмысленных, как кокош; возносится горе к Богу, как орел; благоустрояет в подобии Бога. Она обладает Богом, есть также обладательница и всех человеческих вещей; все ей принадлежит, о всяком счастии, как о собственном, веселится; о всяком бедствии, как о своем, печалится. Се первый плод веры! Ужели мните, что неверствующие кого-нибудь любят? Ни Бога, ни мира, ни людей, ни самих себя; любят, правда, мир, но так, что чрез сие себя ненавидят; любят себя, но с тем, чтобы погубить; любят других, но любящих. Любовь невинная с небесе приниче. Предвечный, страждущий на Голгофе, жаждущий оставления грехов своим распинателям, есть первый и единственный учитель науки любить. «Плод... духовный есть любы».
«Радость» есть блаженное спокойствие совести, происходящее от «успокоенного» (примиренного?) Божества. Неверствующий никогда не чувствовал радости в своем сердце. «Проклят всяк, иже не пребудет во всех писанных в... законе» (Гал. 3:10). Какое же проклятому спокойствие, какая погибшему радость? Может-быть они и радуются, но не своею радостию. Смеющееся счастие, рукоплескание льстецов, благословение окружающих есть радость чужая. Видали мы восхищенных победами Римлян; но равнодушно смотреть на трупы мертвых, восхищаться, смотря на льющиеся кровавые реки, на царей, колесницы везущих, значит предаваться бесчеловечному исступлению, а не радости. Видевшие Иисуса, радующегося радостию великою о том, что ни един погибе от врученных Ему, кроме сына погибельного, те только научаются, якоже подобает радоватися. «Плод... духовный есть... радость».
Ничего не делать, ни говорить, ни мыслить в противность уставам Богочеловека есть то, что означает мирное сердце. Так ли живут нечестивые – без веры? Несть мира в царствах, градах и весях, в домах... Здесь в списке следует выражение, которого мы никак не могли разобрать.  
Несть мира в нечестивых, несть мира от нечестивых. Он исходит от Сионской облагодатствованной горницы, где из уст небесных провозглашен в первый раз истинно-Божественный мир. «Плод... духовный есть... мир».
Долготерпение есть единообразное пребывание в веровании тому, что достойно всякого приятия, в люблении того, что любовь нашу достойнейше привлекает. Сыны естества не тако. Благоволение счастия кичит умы, легкая противность приводит в отчаяние. Да и откуда придти к ним долготерпению? Не видали они на Голгофе Страждущего, не вопрошали о роде, сане и могуществе Его; не знали, что там было два креста: на одном понесено страдание за грешников, на другом страдали спасаемые грешники. От Голгофы изыде закон долготерпения. «Плод... духовный есть... долготерпение». Сердце, желающее охотно предать себя истинной пользе человечества, есть сердце благое. Не хощу спасать себя, не спасая соотечественников моих, вопиет Моисей (Исх. 32:32), повторяет Павел (Римл. 9:3). Такое благорасположенное сердце свойственно только Моисеям и Павлам: пoелику они видели Благого, слушали благое, пребывали всегда в Благотворящем. – Но, бессомненно, можно сказать, что между патриотами, столь многолюдные общества языков созидающими, богатящими и возвышающими, не было и не будет толикотворной десницы. Древа осенние, дважды умершие, ни листьями не одеваются, ни плодами не украшаются; безводные облака живительного дождя не испускают; в изменниках несть души благодеющей. «Плод... духовный есть ...благость».
Душа, тихо прикасающаяся ранам болящих, возливающая вино и елей на струпы смердящие, есть душа милосердая. Отворотившийся от болящего Левит, и возливший вино и елей на раны его Самарянин представили две различные между собою картины сострадательности и ожесточения к человеку. Почему мимо шел Левит? Потому что не знал, что делать с болящим, не видал Самарянина, возливающего целительный елей. Сей Самарянин есть тот самый Целитель небесный, который из единого благоутробия сошел к страждущему миру, больному, по всему свету простертому, и сонмы неизлечимых болезней врачевал помазанием своей бесценной крови. До Его прихода кому милосердствовать? «Сынове человечестии... тяжкосердии» (Пс. 4:3) и не чувственны, жестоковыйны и не смотрят на попираемого несчастного. Все страждут в одно время в одной целебнице, а посему должны, кажется, быть состраждущие; но всякой безчеловечным забытием других хочет показать себя исцелевшим – тяжкосерди сынове человечестии. «Плод... духовный есть... милосердие».