К Галатам послание ап. Павла 1 глава 8 стих

Желая подчеркнуть незыблемость и неизменность своего провозвестия, апостол объявляет, что даже если бы вдруг он «или ангел с неба благовествовал вам вопреки тому, что мы благовествовали вам, — да будет анафема». Кто бы ни противоречил тому учению, которое приняли от него галаты, он должен быть отлучён

Эти одушевленные слова Апостола нужно разсматривать в контексте неизменяемости Божественного учения (ибо невозможно, чтобы Ангел небесный отступил от истины евангельской).

мы - Так Павел может называть: (а) себя вместе с помощниками (см. РБО, Кул.) или, в соответствии с условностью эпистолярного жанра, (б) только себя.

анафема - греч. άνάθεμα (букв, «приношение по обету»), В греч. ВЗ так переводится евр. термин хёрем, что обозначает предмет или существо, изъятое из повседневного обихода и предназначенное только для Бога. На практике подобные приношения или использовались в храме, или физически уничтожались. В данном контексте это означает: Павел требует отлучить от церковного общения тех, чья вера не соответствует возвещенному им Евангелию.

С какой уверенностию в истине боговдохновенности своего учения апостол произнес эти слова! Он не боится предать анафеме даже Ангела Господня, если бы он сказал что-нибудь противное словам апостола. Верь же и ты, человек, в боговдохновенность учения апостольского так же твердо, как в свое существование. Читай апостольские послания и умудряйся ими во спасение.

Отсюда правильнее можно заключить, что ап.1 говорит об устном благовестии: ст. 9, а потому лишь защищает, а не опровергает Свящ. Предание. В этой же главе ст. 11—12, апостол как бы так говорит: вы от меня получили божественное учение и строго держитесь его. Апостол в своих посланиях неоднократно настаивает на необходимости держать Предания: 2 Фесе. 2:15; 1 Тим. 6:20; 1 Кор. 11:2, и сам пользовался устным Преданием: Деян. 20:35. (слов, сказанн. здесь: „блаженнее давать"... нигде в Евангелии нет). Предавая анафеме людей, , апостол очевидно разумел еретиков всех времен, отвергающих Предание.

9. В этих словах усматривается, что апостол, еще раньше послания к Галатам, непосредственным распоряжением установил суд над смущающими христиан лжеучителями и повелел таковых предавать во власть сатаны: 1 Кор. 5:5; 1, 20.

В отличие от других посланий, за обращением в Гал. не следует благодарение. Вместо благодарения, Павел с горечью говорит об отпадении Галат (1:6–9). Нашлись люди, вносящие смуту в их среду и «желающие прекратить благовествование Христово» (ст. 7). Агитация этих людей и побуждает Павла к защите своего апостольского достоинства, естественно принимающей историческую форму (1:10–11). Апостол доказывает два положения. Первое: его Евангелие – не человеческого происхождения. Это вытекает из того, что у него и не было случая научиться ему от людей, ни тогда, когда он был гонителем, ни в первые годы его жизни во Христе. Во время его первого, кратковременного пребывания в Иерусалиме, через три года по обращении, он встречался только с ограниченным кругом лиц (1:11–20). Но Павел не довольствуется этим указанием. Его служение, возложенное на него свыше, было признано Церковью. Это – второе положение (1:21–2). Он вспоминает радость, которою ответили Церкви Христовы в Иудее на его первые благовестнические труды (1:21–24).

Штундисты хотят пользоваться этими словами для того, чтобы отвергнуть учение Церкви и святых отцов в тех местах, в которых оно не может опираться на прямые указания Писания. О чем нет в Писании, рассуждают они, того и быть не должно, то и подлежит анафеме, как нечто такое, что – паче, еже благовестили апостолы. Что однако значит паче? Значит ли оно сверх того, или может быть оно значит вопреки тому? Пред этим апостол говорит (ст. 6) о совращении Галатов «к иному благовествованию», а в 7 ст. о желании некоторых превратить, изменить благовествование Христово. Но кто изменяет, переиначивает, тот говорит вопреки, а не только сверх, не только дополняет. Предание Церкви, дополняя Писание, не есть что либо паче Писания, потому что оно ему не прекословит, а посему и не подлежит ни в каком случае апостольскому осуждению. Кроме того совершенно напрасно слова: благовестихом вам – относить к Писанию; раньше апостол не писал к Галатам посланий, и под этим благовествованием должно разуметь устную проповедь апостола, которая и тогда хранилась не в письменах, а в установлениях, молитвословиях, символах веры и вообще в Предании. Посему здесь осуждается тот, кто стал бы благовестить противно апостольскому преданию, а не позднее возникшему апостольскому писанию.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 88++

Пусть же знают и помнят таковые исказители, добавляет Апостол, что они подлежат отлучению от царства Божия. «Если бы даже мы (т. е. Апостолы), или ангел с неба, стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема! Как прежде мы сказали (это) Т. е. при втором посещении Галатии, при начале третьего проповеднического путешествия (Деян. 18:23), во время которого Св. Ап. Павел имел уже вероятно столкновение с иудействующими лжеучителями. , так и теперь еще говорю…» Сии одушевленные слова Апостола нужно рассматривать, конечно, только как известный оборот речи (ибо невозможно, чтобы ангел небесный отступил от евангельской истины) – оборот, употребленный для наисильнейшего выражения неизменяемости божественного учения веры христианской. Св. Златоуст примечает, что Апостол так выразился, дабы показать, что «достоинство лиц, хотя бы самых высоких, не принимается в уважение, когда речь идет об истине».

Неизменность Евангельского учения Апостол ограждает анафемою, отлучением. Анафематствование было еще в ветхозаветной церкви (под именем херем, 1 Езд. 10:8. Неем. 13:28). И Сам Иисус Христос сказал: «аще же согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем единым; аще ли тебе не послушает, пойми с собою еще единаго, или два; аще же не послушает их, повеждь церкви; аще же и церковь преслушает, буди тебе якоже же язычник и мытарь» (Мф. 18:15–17. Ср. Рим. 9:3; 1 Кор. 12:3; 16:22). Как бы оправдывая себя в употреблении этой резкой меры, Апостол сначала говорит, что анафематствование простерлось бы и на него вместе с его спутниками и теми, кого он назвал братиями, а потом представляет самые резкие и даже невозможные примеры иного проповедания, отличного от истинного Евангельского, а именно – каким либо святым небесным Ангелом, и говорит, что анафематствование должно бы пасть и на него. Небесные Ангелы, как неизменяемые в добре, конечно, не могут благовествовать вопреки истинному Евангелию, однако мысленно можно представить эту невозможность. А так как лжеучители осмелились сделать то, чего не смеют и подумать сделать добрые Ангелы, то Апостол и изрекает им анафематствование, а именно за то, что они проповедают «паче», «сверх» и «вопреки» того, что составляет истинное Евангельское учение, т. е. ненужное для Христиан обрезание и соблюдение других ветхозаветных обрядов закона. Строгое отношение Апостола к Иудействующим объясняется тою великою опасностью, которою они грозили истине Евангельского учения и чистоте проведения его в жизнь первенствующих Христиан, а также и быстротою распространения лжеучения, которому твердо нужно было указать предел. Наконец, должно иметь в виду и то, что Апостол сначала лично, в последнее пребывание в Галатии, предупреждал о великой опасности заблуждения и неизбежном ограждении его анафематствованием (ср. 9 ст. и Деян. 16:4).

То Евангелие, которое я благовестил вам, говорит святой Павел, одно есть истинное и непреложное, как откровение Господа, и никто из существ небесных – ангел ли, или земных – мы Апостолы, не может ничего изменить в нем, учить не тому, чему я научил вас, изменить безнаказанно от Бога. Покусившемуся на это будет анафема – отлучение от общения с Богом и жизни Его. Это святой Апостол Павел говорил им лично, а теперь повторяет письменно, чтобы они хорошенько запомнили и остерегались лжеучителей.

Апостол объявляет анафему (проклятие) всякому, даже ангелу и себе самому, кто посмеет учить о Христе и о пути спасения по-иному, чем это было возвещено им, ап. Павлом ранее (Гал. 1:8). Смелость Апостола здесь необычайна, но она справедлива и основательна, ибо он воспринял благовестие не от людей, не от ангелов, но от самого Иисуса Христа.

Уже глаголы святой Церкви, по ее уставу, взяли столько времени, что едва ли можно и немногие минуты уделить для произвольного слова служителя Слова, без опасения утомить некоторых предстоящих. Скажем, однако, нечто о значении настоящего торжества.
Ревнители православия, послушные Церкви, взирают на торжество православия, как на торжество поучительное, исполненное утешительных воспоминаний.
Но те, которые послушанием Церкви не ограничивают свободы мудрствовать по своему усмотрению, смотрят на церковное торжество православия с некоторым недоумением. Их неприятным образом поражают некоторые строгия осуждения, провозглашаемые среди церкви; и они спрашивают: довольно ли сообразно сие с кротостию и человеколюбием, свойственными христианству?
Чтобы разрешить сей вопрос, да будет и нам позволено предложить вопросы вопрошающим.
Каждую неделю несколько раз вы слышите в Богослужении изречение Псалмопевца: «прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих» (Пс. 118:21). Думаете ли вы за сие строгое суждение обвинить Богодухновенного Псалмопевца в недостатке человеколюбия?
Читаете в послании святого Апостола Павла к галатам, и слышите читаемое в церкви изречение: «аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет» (Гал. 1:9). Думаете ли обвинить Богодухновенного Апостола в недостатке кротости?
Если не можете не признать, что Пророк и Апостол произнесли строгие суждения согласно с данною им от Бога премудростию: то должно признать, что и ныне святая Церковь теже суждения произносит согласно с тою же премудростию. Надобно правильно понять намерение премудрости: и тогда не будет казаться странным дело ее.
Когда законодатель за тяжкое преступление полагает в законе, и провозглашает тяжкое наказание: скажете ли, что в сей строгости недостает человеколюбия? Напротив, есть человеколюбие в самой строгости: строгое наказание полагается, во-первых, для того, чтобы, по возможности, пресечь преступнику пути к новым преступлениям, и, следственно, сберечь от него добрых людей, во-вторых, для того, чтобы людей, которые не тверды в добродетели, и могут искушением быть увлечены к преступлению, поддержать на добром пути страхом строгого наказания.
Подобно сему надлежит рассуждать о действии Церкви, которое кажется усиленно строгим. Среди верных чад своих она встретила людей, которые, по выражению Апостолов, «от нас изыдоша, но не беша от нас» (1 Ин. 2:19), которые «вносят ереси погибели, ...искупльшаго их Владыки отметающеся» (2 Пет. 2:1). Что было делать иначе, как разве отсечь зараженные и заражающие члены от здравого тела и сделать сие так открыто, чтобы и зараженные злым учением удобно могли увидеть свою погибель, и прибегнуть к всецелебному врачеству покаяния, и здравые в вере несомненно знали, кого и чего должно им остерегаться; и как необходимо остерегаться бдительно.
И сие, как и все вообще, делает святая Церковь, не по своемыслию, но всегда на основании слова Божия и священного предания. Она имеет от Самого Христа Спасителя повеление: «аще кто ...Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18:17), то есть, да будет чужд Христовой Церкви, а следственно, и сущей с нею благодати. На сем основании Церковь не только может, но и должна отлучать от себя людей, «преслушных» не только ей, но и самому Богу, в священном писании глаголющему.
И как же исполняет она сей долг? Она не хочет от себя произнести тяжкого слова: она произносит строгий суд устами Апостола Павла: «кто благовестит вам паче, еже приясте», кто проповедует погибельное учение не веровать во единого Бога в Троице, в воплощенного Сына Божия Спасителя мира, кто отметает провидение и суд Божий, «анафема да будет».
И в том, что сей суд православия не карательный, а только обличительный и предохранительный, провозглашается в определенное время соборно, православная Церковь следует примеру, поданному Самим Богом в Церкви ветхозаветной. Было Божие чрез Моисея повеление: «да даси благословение на горе Гаризин и клятву на горе Гевал» (Втор. 11:29). И сие исполнялось во всенародном соборе. «Левиты... гласом великим» произносили проклятие; и народ подтверждал оное словом: «буди» (Втор. 27:14-15). Но православная Церковь, исполняя тяжкий долг, не преминула воспользоваться и приятною частию повеления Божия: «да даси благословение». Произнесши суд на людей, которые угрожали ей разрушением, радостно «дает" она «благословение///» тем, которые данными от Провидения Божия средствами споспешествовали и споспешествуют ее упреплению, распространению мира.