К Евреям послание ап. Павла 12 глава 10 стих

Они бо в мало дней, якоже годе им бе, наказоваху нас. На малое время потому, что (у людей) или возмужалость сына, или смерть отца, или иное какое-либо обстоятельство прерывает наказание; а Бог наказуя (человека) в течение долгаго времени делает наказуемаго совершенным. „Якоже годе им бы“, как им казалось полезным, но не было согласно с истинною выгодою и пользою для наказуемых детей, потому что в этом случае наказующие исполняют свою личную волю и действуют по своему личному желанию, не всегда взирая на пользу для наказуемых. а сей на пользу, А Бог наказует единственно ради пользы для наказуемая сына и ради его усовершенствования: ибо Он не имеет нужды в какой либо пользе для Себя, как это бывает у людей. Какая же цель, ради которой Бог наказует? да причастимся святыни Его. Чтобы, соделавшись достойными такого Отца, стали причастниками чистоты Его. Ибо когда человек наказуемый отложит от себя всякое зло и, сосредоточив душу в ней самой, обогатит ее всяким добром, тогда он привлекает к себе благодать св. Духа.

Это потому, говорит, что отцы наши на малое время, по своему произволению, наказывали нас, поелику они укрепляли нас и увещевали касательно того, что было для нас вредно. Бог же действует в нас на пользу будущих времен, чтобы соделать нас причастниками Его богатств.

Они в мало дней, якоже годе им бе, наказоваху нас. Малыми днями называется настоящая жизнь, или ещё вернее, время воспитания.

Притом здесь не в этом только различие и не в лицах только, но и в самых побуждениях и действиях. Не по одному и тому же побуждению наказывают Бог и плотские родители. Потому апостол и прибавляет: Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. То есть они часто делают это для собственного удовольствия и не всегда имея в виду пользу; здесь же нельзя этого сказать, так как Бог делает это не из каких-нибудь собственных видов, а для вас, единственно для вашей пользы. Те наказывают, чтобы вы и для них были полезны, а нередко и напрасно, здесь же не бывает ничего подобного. Видишь, какое и отсюда происходит утешение? Мы в особенности привязываемся к тем, в которых видим, что они не из каких-нибудь собственных видов приказывают нам, или дают наставление, но все их заботы клонятся к нашей пользе. Тогда-то и бывает искренняя любовь, любовь настоящая, когда кто любит нас, несмотря на то, что мы совершенно бесполезны для любящего. Так и Бог любит нас не для того, чтобы получить что-либо от нас, но чтобы дать нам; Он наказывает, делает всё, принимает все меры к тому, чтобы мы сделались способными к принятию Его благ. «Те, – говорит (апостол), – наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей – для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его». Что значить: «в святости Его»? Т.е. чистоты, – чтобы мы сделались достойными Его, по возможности. Он заботится, чтобы вы приняли, и употребляет все меры к тому, чтобы дать вам; а вы не стараетесь о том, чтобы принять. «Я сказал, – говорит (Псалмопевец), – Господу: Ты – Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс. 15:2). Хорошо он сказал: «Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней, – потому что угодное людям не всегда бывает полезно, – а Сей – для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его». Следовательно, наказание полезно; следовательно, наказание доставляет святость. И, конечно, так. Ведь, если оно истребляет леность, порочные пожелания, привязанность к предметам житейским, если оно сосредоточивает душу, если располагает её презирать всё здешнее, – а отсюда и происходит скорбь, – то не свято ли оно, не привлекает ли оно благодати Духа? Будем же постоянно представлять себе праведников и помнить, почему все они прославились, и всех раньше Авель и Ной: разве не посредством скорбей? Да и невозможно, чтобы один праведник не скорбел среди такого множества нечестивых. «Ной, – говорит Писание, – был человек праведный и непорочный в роде своем; Ной ходил пред Богом» (Быт. 6:9). Подумай: если теперь, имея такое множество мужей, и отцов, и учителей, добродетелям которых мы можем подражать, мы, однако, испытываем столько скорбей, то как должен был страдать он, будучи один среди столь многих? Но говорить ли мне о том, что было во время чудного и необыкновенного потопа? Говорить ли об Аврааме, о том, что ему случалось терпеть, как-то: о непрестанных его странствованиях, лишении жены, опасностях, сражениях, искушениях? (Говорить ли) об Иакове, сколько бедствий он перенёс, будучи отовсюду изгоняем, трудясь напрасно и изнуряя себя для других? Нет нужды перечислять все его искушения; довольно будет привести свидетельство, которое он сам высказал в беседе с фараоном: «дней странствования моего сто тридцать лет; малы и несчастны дни жизни моей и не достигли до лет жизни отцов моих во днях странствования их» (Быт. 47:9). Говорить ли об Иосифе, Моисее, Иисусе (Навине), Давиде, Самуиле, Илии, Данииле и всех пророках? Ты найдёшь, что все они прослави­лись посредством скорбей. А ты, скажи мне, хочешь просла­виться посредством удовольствий и роскоши? Но это невозможно. Говорить ли об апостолах? И они превзошли всех скорбями. Но что я говорю? Сам Христос тоже сказал: «В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16:33); и еще: «вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется» (Ин. 16:20). «Потому что тесны́ врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7:14). Господь этого пути сказал, что он узок и тесен; а ты ищешь широкого? Не безразсудно ли это? Потому ты и не достигнешь жизни, что идёшь другим путём, а достигнешь погибели, потому что избрал путь, ведущий туда. Хочешь ли, я расскажу и представлю тебе людей, преданных роскоши? От позднейших обратимся к древнейшим. Богач, горящий в огне, иудеи, преданные чреву, для которых чрево было богом, которые в пустыне постоянно искали наслаждений, – почему погибли? Подобно современникам Ноя, не потому ли, что избрали эту роскошную и развратную жизнь? Также и содомляне (погибли) за чревоугодие: «пресыщении, – сказано, – и праздности» (Иез. 16:49). Так сказано о содомлянах. Если же пресыщение хлебом произвело столько зла, то что сказать о других наслаждениях? Не был ли невоздержен Исав? Не таковы ли были те из сынов Божиих, которые прельстились женами и увлеклись в пропасть? Не таковы ли были те, которые удовлетворяли похоти на мужчинах? И все цари языческие, вавилонские, египетские, не бедственно ли окончили жизнь? Не преданы ли они мучению? Но не то же ли, скажи мне, бывает и теперь? Послушай, что говорит Христос: «Носящие мягкие одежды находятся в чертогах царских» (Мф. 11:8); а те, которые не носят таких одежд, те – на небесах. Мягкая одежда расслабляет и твердую душу, изнеживает и расстраивает; и как бы ни было крепко и сильно тело, которое она облекает, от такой роскоши оно скоро делается изнеженным и слабым. Скажите мне: почему, думаете вы, женщины бывают так слабы? Неужели только от природы? Нет, но и от образа жизни и от воспитания; их делают такими изнеженное воспитание, праздность, омовения, намащения, изобилие ароматов, мягкое ложе. И чтобы тебе понять это, послушай, что я скажу. Из кучи деревьев, растущих в пустыне и колеблемых ветрами, возьми какое-нибудь растение и посади на место влажное и тенистое, – и ты увидишь, как оно сделается хуже, нежели каким ты взял его сначала. А что это справедливо, доказательством служат женщины, воспитывающаяся в деревнях; они бывают гораздо крепче городских мужчин и могли бы преодолеть многих из них. А когда тело делается изнеженным, то по не­обходимости вместе с ним и душа испытывает то же зло, потому что отправления души по большей части соответствуют состоянию тела. Во время болезней мы бываем иными по причине расслабления, а во время здоровья опять иными. Как в музыкальных инструментах, когда струны издают звуки мягкие и слабые и они нехорошо натянуты, то уменьшается и достоинство искусства, принужденного покоряться слабости струн, так и в теле: душа терпит от него много вреда, много стеснения; она испытывает горькое рабство, когда тело имеет нужду в частом врачевании. Потому, увещеваю вас, будем стараться делать его крепким, а не болезненным. Не одним мужьям я говорю это, но и женам. Для чего ты, жена, по­стоянно расслабляешь тело свое роскошью и делаешь его негодным? Для чего губишь силу его тучностью? Ведь тучность составляет слабость для него, а не силу. Если же ты, оставив это, будешь вести себя иначе, тогда явится и красота телесная по желанию твоему, как скоро будет сила и свежесть. А если, напротив, будешь подвергать его безчисленным болезням, то не будет у тебя ни здорового цвета, ни свежести, но постоянно будешь чувствовать себя дурно. Вы знаете, что как прекрасен бывает хороший дом, когда озаряет его ясная погода, так и красивое лицо делается ещё лучше от веселого расположения духа; а когда (душа) уныла и прискорбна, тогда (и лицо) становится безобразнее. Унылость происходить от болезней и расстройства здоровья; а болезни происходят от расслабления тела пресыщением. Так и по этой причине вы должны избегать пресыщения, если верите мне. Но есть, скажете, некоторое удовольствие в пресыщени? Не столько удовольствия, сколько неприятностей. Удовольствие ограничивается только гортанью и языком; когда трапеза кончилась, или когда пища съедена, ты становишься подобным тому, кто и не участвовал (в трапезе), и даже, гораздо хуже его, потому что ты выносишь оттуда тяжесть, расслабление, головную боль и склон­ность ко сну, похожему на смерть, а часто и безсонницу от пресыщения, одышки и отрыжки, и тысячу раз проклинаешь свой желудок, вместо того, чтобы проклинать невоздержность. Итак, не будем утучнять тела, но послушаем Павла, ко­торый говорит: «попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14). Набивающий желудок делает то же, как если бы кто-ни­будь, взявши пищу, бросил её в нечистый ров, или даже не то, а гораздо хуже, потому что последний наполняет только ров без вреда для себя самого, а первый навлекает на себя тысячу болезней. Питает нас только то, что принимается в потребном количестве и может перевариться; а лишнее сверх необходимаго не только не питает, но ещё приносит вред. Между тем никто не замечает этого, обольщаясь нелепым удовольствием и обычным пристрастием. Ты хочешь питать тело? Оставь же лишнее, давай ему необходимое, и столько, сколько может перевариться; не нагружай его слишком, чтобы не потопить. Принимаемое в потребном количестве и питает, и доставляет удовольствие; действительно, ничто не доставляет та­кого удовольствия, как хорошо переварившаяся пища; ничто так не способствует здоровью, ничто так не поддерживает живости чувств, ничто так не предотвращает болезней. Таким образом принимаемое в потребном количестве служит и к питанию, и к удовольствию, и к здоровью, а излишнее – ко вреду, к неприятностям и болезням. Пресыщение произво­дит то же, что делает голод, или даже гораздо худшее. Голод в короткое время изнуряет и доводит человека до смерти; а пресыщение, разъедая тело и производя в нём гниение, подвергает его продолжительной болезни и потом тягчайшей смерти. Между тем голод мы считаем несносным, а к пресыщению, которое вреднее его, стремимся. Откуда в нас такая болезнь? Откуда такое безумие? Не говорю, что нужно изнурять себя, но нужно принимать пищу так, чтобы тело и получало удовольствие, истинное удовольствие, и могло питаться, чтобы оно было благоустроенным и благонадежным, крепким и способным орудием для действий души. Если же оно переполнится пищею, которая будет, так сказать, расторгать самые запоры и составные связи, то уже бывает не в состоянии удержать этого наводнения, – вторгшееся наводнение расторгает и разрушает всё. «Попечения о плоти, – говорит, – не превращайте в похоти». Хорошо он сказал: «в похоти», потому что пресыщение есть пища для порочных пожеланий, и пресыщающийся, хотя бы он был мудрее всех, по необходимости терпит какой-нибудь вред от вина, и от яств, по необходимости чувствует расслабление, по не­обходимости возбуждает в себе сильный пламень. Отсюда – блуд, отсюда – прелюбодеяние. Голодный желудок не может возбудить плотской похоти, равно как и (желудок) довольствующийся умеренною пищею; порочные же пожелания рождаются в желудке, предающемся пресыщению. Как земля, слишком влажная, и навоз, окропляемый (водою) и имеющий слишком много мокроты, рождают червей, и, напротив, земля, не имеющая такой сырости, приносить обильные плоды, – потому что не содержит в себе ничего лишнего, – и будучи даже необрабатываема, произращает зелень, а будучи обрабатываема, прино­сить плоды, – так точно и мы. Потому не будем делать из плоти, нашей (тело) безполезное, негодное, или вредное, но будем произращать в ней добрые плоды и плодоносные растения, и прилагать старание, чтобы они не завяли от пресыщения, – так как и они могут загноиться и породить червей вместо плодов. Так, врожденная похоть, если ты станешь чрез меру насыщать её, порождает удовольствия отвратительные и даже весьма отвратительные. Будем же всячески истреблять в себе это зло, чтобы нам сподобиться обещанных благ во Христе Иисусе, Господе нашем (с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков, Аминь).

κατά с асс. для. Предлог у казывает на цель, под несколькими днями понимается вся земная жизнь (Michel), δοκοΰν praes. act. part. асс. п. sing, от δοκέω казаться, казаться благом: "corласно тому, что казалось им благом" (RWP). έπαίδευον impf. ind. act. от παιδεύω воспитывать, συμφέρον praes. act. part, от συμφέρω отличаться, быть лучше. Part, используется как заменитель: "лучшее", "то, что выгодно" (EGT). μεταλαβείν aor. act. inf. от μεταλαμβάνω разделять, с gen. Артикулированный inf. с предл. εις выражает цель, άγιότη святость.

Иудейские учителя признавали, что наказание Божье временно, как и те страдания, которые испытывают мученики. Они говорили, что им на смену должна прийти великая награда праведного (см., напр., в апокрифах: Прем. 3:5; ср.: 2 Мак. 6:13-17; 7:18,32,33). Они также верили в то, что нечестивых Бог заставляет страдать гораздо больше, что это происходит либо ныне (Прем. 12:22), либо произойдет в будущем (большинство раввинов, апокалиптические писатели и др.).

Поэтому апостол Павел пишет: если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны. Притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить?Те, — наши плотские родители, — наказывали нас по своему произволу для немногих дней; — то есть для того, чтобы исправить в этой жизни, — а Сей, — то есть Отец Небесный, — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его, — в вечной жизни

 

Отец детей за погрешности наказывает, но с любовью. Так и Бог, Отец Небесный, наказывает христиан за согрешение их не от гнева, а от любви. «Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец» (Евр. 12:6-7)?

    Добрые дети смиряются, исповедуют погрешности свои и признают себя виноватыми перед своим отцом. Так и христиане должны смиряться, от сердца свои согрешения исповедовать и свою неправду признавать и исповедоваться: «Благо мне, что Ты смирил меня» (Пс. 118:71).
            Отец наказывает детей своих, чтобы честными были. Бог наказывает нас, чтобы нам иметь участие в святости Его (Евр. 12:10).Отец своим детям готовит наследство. Так и Бог христианам готовит в наследство вечную жизнь и небесное царство. Отец в свое время дает наследство своим детям. Так и Бог, когда придет время, даст наследство христианам и утешительно скажет им: «Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). 

 Бог являет к нам вели­кую любовь и милость и в том, что наказывает нас: ибо Господь, кого любит, того наказыва­ет; бьет же всякого сына, которого принима­ет. Будучи же судимы, наказываемся от Гос­пода, чтобы не быть осужденными с миром (Евр. 12:6; 1 Кор. 11:32).
«Любит ли, – скажут, – Господь тех, кото­рых предает на такие страдания?» Воистину любит! Какой отец детей своих не наказывает, и когда наказывает, не любит их? Никакой. Потому и наказывает, что любит, наказывает их, но им наследство готовит. Так и Бог нака­зывает нас, но вечной жизни и царствия на­следие готовит нам. Наказаны пророки, нака­заны апостолы, наказаны мученики, наказаны и все святые; но были они возлюбленными Божиими чадами, и ныне в доме Небесного своего Отца водворяются, и во веки веков вос­хваляют Его. Кто бы не пожелал с ними там быть, с теми, которые так наказаны здесь? Наказывает нас Бог на пользу нашу, чтобы нам иметь участие в святости Его (Евр. 12:10). Бла­жен человек, которого Ты накажешь, Господи (Пс. 93:12; Иов. 5:17).
Итак, великую любовь являет нам Господь, когда наказывает нас. Кого любить нам, как не Его, и как за Отеческое Его наказание Его не благодарить? Человек, если бы увидел ты славу тех, которые здесь наказание от руки Гос­подни приняли, без сомнения, всякое наказа­ние Божие облобызал бы, и желал бы более страдания, чем благоденствия. Истинно Бо­жие слово: кого любит Господь, наказывает. Когда человек более развращается и погиба­ет, как не тогда, когда в благополучии живет? Бог Преблагой, наказывая нас, до того нас не допускает.

«Иметь участие в святости Его» – чтобы мы сделались достойными Его, по возможности. Он заботится, чтобы вы приняли, и употребляет все меры к тому, чтобы дать вам…, следовательно, наказание полезно, ибо доставляет святость. И, конечно, так. Ведь если оно истребляет леность, порочные пожелания, привязанность к предметам житейским, если оно сосредоточивает душу, если располагает ее презирать все здешнее, – а отсюда и происходит скорбь, – то не свято ли оно, не привлекает ли оно благодати Духа? (Злат.).

О плотских сказал: «яко же годе бе»; потому что не все учат полезному. Но говоря о Боге, показал плод наказания; ибо говорит: «Ему угодно соделать нас святыми и причастниками Своей святыни». Потом выражается определительно.

Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней. По своему произволу. Конечно, то, что приятно отцу, не приносит пользы сыну: ибо многие учат и постыдному. Для немногих дней. Ибо они не могут во все время воспитывать нас, чтобы сделать совершенными. Ибо или смерть отца, или возмужалость, или жестокость сына останавливают воспитание; Бог же, всегда воспитывая, может сделать совершенными. А Сей — для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Бог же ведет воспитание к нашей пользе, не с тем, чтобы получить от нас что-нибудь, но чтобы еще более приобщить нас к Его святости, то есть чистоте Его, так, чтобы, говорит, мы сделались способными к восприятию благ Его. Итак, воспитание есть приобщение к святости, и совершенно естественно: ибо обращает душу к святому Богу, не позволяя ей обращаться к чему-нибудь человеческому.