К Евреям послание ап. Павла 11 глава 3 стих

Силою Божией благодати познаем все. Вера вводит в Богообщение.

веки - см. комм, к. 1:2.

Так, мы только верою принимаем важнейшую истину сотворения мира, то есть что пространство и время (веки) или видимый мир из ничего воззван к бытию словом Бога всемогущего. 

Второе отступление: 10:38–12подкрепляет призыв к вере ссылкою на подвижников веры в Ветхом Завете до «Начальника и Совершителя веры Иисуса» (ср. 12:2) включительно. Его пример есть последний в длинном ряду. Он знаменует и цель стремления, в Ветхом Завете недостижимую. В понятии веры ударение лежит на содержании веры. Вера Евр. 11 есть вера в обетования Божии. Ветхозаветные праведники являют в подвиге своей веры устремленность в будущее. Это особенно сказывается на примерах Авраама (11:8–19) и Моисея (стт. 23–29). Нарочитого внимания требует, в истории Авраама, жертвоприношение Исаака (стт. 17–19), а в последующую эпоху – подвиг веры Раав (ст. 31). Своею устремленностью в будущее Евр. 11 возвращает нас к речи Стефана в Деян. 7, которая, как уже было указано, оставила сильное влияние на его гонителе, Савле. Длинный ряд подвижников веры в Ветхом Завете приводит к христианскому человечеству. Только с ним и в нем они достигают цели (11:39–40). Эта мысль о непрерывности домостроительства Божия принадлежит к основным мыслям Евр. (ср. 1, 1–2 и др.): она звучит с не меньшею ясностью и в откровении Евангельском (ср. Мф. 13:17, Ин. 4:36–38). Но для составителей послания ясно, что тогда, когда они его пишут, эта цель еще не достигнута и ими: они знают, что путь борьбы и страдания и ими еще не пройден до конца (12:1–3). Не одни только подвижники веры в Ветхом Завете были устремлены своими упованиями в будущее. Устремленность в будущее есть одна из главных особенностей Евр. в целом. Мы ее отметили в 2:8, 4:9, 8 и др. Она получит свое выражение в классической формуле 13:14.

Если ни одно из творений не имеет предвечного бытия, а Божественным глаголом, т. е. Богом Словом и Сыном, и сами века, как мы веруем, совершишася, то необходимо исповедовать, что Он существует и прежде веков. Ибо, пребывая в бытии и существуя (ών καί ύπαρχων) прежде них, Он приводит в бытие некогда не существовавшие века. Как же будет среди созданий Создатель? Как, опять же, среди тех, кто под временем, будет Творец времен и носитель одному лишь Богу и Отцу подобающего приснобытия?

Faith is an extraordinarily great good. It contains the riches of removing sins and cleansing from all filth. It bestows betrothal to God. It is the way to sanctification and adoption. In sum, it is the matchmaker of every good thing. That is how the fathers gained their fame. That is how they had resplendent and renowned glory. Many of them fought bravely even against death itself, and they were crowned with an unfading crown of glory.

Что непостижимого для разума заключает в себе сотворение мира, и что постижимого в нем только для веры? То именно, что мир произошел из ничего, и притом не по роковой какой-то необходимости, а по свободному изволению, или глаголу Божию, а потому и стал он существовать с известного момента времени. Разум же наклонен больше допускать вечность материи и то, что она из своих собственных свойств и законов развила в бесконечный ряд веков все разнообразие видимого бытия.

Для чего творение или совершение мира Апостол называет совершением веков? Для того, чтобы выразить мысль о невечности мира и о том, что самое время и самый счет веков тогда именно и начался, когда появилось видимое тварное бытие. Все это разумеваем мы только верою.

верою познаем. Хотя никто из людей не был свидетелем процесса творения из Писания, которое принимается верою, известно, что Бог творил словом Своим.

Далее, 2-й стих: в ней, — то есть в вере, — свидетельствованы древние. Верою познаем, что веки устроены словом Божиим, — мир был сотворен, как говорили в еврейском народе, Десятью Речениями Бога, — так что из невидимого произошло видимое (Евр. 11:2-3). Таким образом, вера оказывается источником и надежды, и благодарной любви к Творцу, Который создает нас из небытия в бытие. 

Для того чтобы подтвердить истинность своих последних слов, ап. далее напоминает читателям о таких исторических фактах, из которых с ясностью можно заключать, какой высокой похвалы удостоивались от Бога имевшие такую веру. Перечисление этих фактов ап. начинает с сотворения мира. При этом ему бы нужно было начать с Адама и Евы, но не желая ставить читателям в образец веры виновников нашего падения, он ставит на их место всех их потомков — христиан. Это было и удобно сделать, потому что есть пункт, относительно котораго наша вера одинакова с верою наших прародителей: таким пунктом служит творение мира. Итак мы. также как и прародители, в силу веры познаем, что небо и земля со всем, что их наполняет, созданы всемогущим словом или велением Бога, так что видимый мир (τα βλεπόμενα) не возник из каких нибѵдь φαινομένων, из чего-нибудь такого, что по природе своей подлежало чувственному наблюдению. Употребляя при том для обозначения сотвореннаго Богом мира слово „века“ (αιώνες) ап. хочет сказать, что вера убеждает человека в том, что словом Божиим сотворен не только один видимый мир, но и все миры, даже не подлежащие нашему созерцанию. (О награде, какую получили христиане за эту веру, ап. не говорит; она принадлежит еще к области будущаго ст. 3). 

Ничто само по себе не бывает. Всякий город не сам по себе, но другим, всякий дом не сам по себе, но другим созидается. Всякое письмо не само по себе, но другим пишется. Всякая книга не сама по себе, но другим сочиняется. Словом, любая вещь не сама по себе, но другим делается. Так и мир этот не сам собою, но Создателем своим сотворен. «Он сказал, и они сделались, повелел, и сотворились» (Пс. 148:5). Этот Создатель и есть Бог наш в едином естестве, но в трех лицах веруемый, исповедуемый и поклоняемый – Отец и Сын и Святой Дух. Мир Создателем не так создан, как люди создают. Люди создают одно из другого, то есть из какой-нибудь материи дело делают, и то с трудом. Но Бог мир этот, то есть небо и землю с исполнением их, из ничего и без всякого труда, единым желанием и словом создал. «Сказал, и сделались, повелел, и сотворились» – это дело всемогущей Божией силе приписывается. Разум наш, который говорит, что ничего из ничего не бывает, не может понять того, как великий состав этого мира из ничего произведен. Но вера дополняет недостаток разума и убеждает его признавать то, что Богу, как всемогущему, все возможно. «Ибо у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1:37). 

«Верою познаем, что веки устроены Словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (Евр. 11:3). Она слышит от Святого Духа свидетельство: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1), – и в этом не сомневается. Подобно тому как сочинитель книги из разума своего извлекает слова, и пишет их на бумаге, и таким образом сочиняет книгу, и как бы из ничего нечто делает, так и премудрый и всемогущий Создатель, что в Божественном своем разуме имел и что пожелал, все сотворил, и как бы книгу из двух листов, то есть состоящую из неба и земли, сочинил. В этой книге видим Божие всемогущество, премудрость и благость. Всемогущество – так как все из ничего желанием и словом сотворил. Премудрость – так как все премудро сотворил: "Все Ты сотворил премудро" (Пс. 103:24). Благость – так как все не ради Себя, но ради нас сотворил. Добро делается ради самого себя. Потому что Бог Сам ради Себя ничего не требует, и как прежде век, так и ныне, и во веки веков во всесовершенном блаженстве пребывает.

Впрочем из самаго прещения Господня на «не мыслящих, яже суть Божия», можно приметить, что есть некоторая возможность мыслить, яже суть Божия: потому что не справедливо было бы осуждать за то, что не сделано невозможнаго. И если можно, по Апостолу, «верою разумевать» (11. З): то можно несколько разумевать и самую веру и ея спасительныя действия, и удостовериться, что в них нет ни неправды, ни несообразностей. Одна строгая правда не позволила бы ни в каком случае простить грехи; для сего нужна помощь милосердия; а милосердие не требует заслуги, которой бы воздано было по правде, но только готовности принять подаваемую благодать. Душа без веры есть сосуд запертый для благодати, а душа верующая – открытый. Вера открывает душу для принятия благодати. Чтобы увериться в сем действии веры Божией, посмотрим на действие веры человеческой. В сношении с человеком, к которому не имеем ни доверенности, ни преданности, не примечаем ли, что душа наша заперта для него; что его на нас действие скользит, так сказать, по поверхности нашего сердца, не проникая внутрь его; что разсуждения его нас не убеждают, и чувствования не трогают, хотя оне и не без силы? Напротив, кому мы доверяем и преданы: того и легкая мысль, и простое слово, преклоняет наш ум, проникает сердце, движет душу; и такое общение душ бывает иногда столь тесным, что мы находим для него приличным наименование единства. Примените сие дольнее к горнему, сие земное к небесному, сие человеческое к Божественному, и вы отчасти возможете уразуметь, как вера отверзает душу для принятия благодати, а также и то, как одна душа, привлекшая благодать верою чрез искреннее общение с другою душею, может и ей впечатлевать действие веры, и облегчать приятие благодати. Так души носителей Евангельскаго разслабленнаго с одной стороны верою стремились ко Христу, с другой человеколюбием и состраданием прилеплялись к душе разслабленнаго: «и видел Иисус веру их», и ток благодати пролился от Него чрез их души на душу и на тело разслабленнаго.