К Ефесянам послание ап. Павла 2 глава 14 стих

Кровь Иисуса Христа воссоединила язычников с Богом и устранила отчуждение. Во Христе они стали для Бога «близкими», то есть родными, вошли в Его семью. Такое примирение было бы невозможно, если бы ветхозаветный закон сохранил своё прежнее положение, так как цель его многочисленных «предписаний» (2:15) — обособить евреев от окружающего их мира. Поэтому закон делал неизбежной вражду между иудеями и язычниками. Без его упразднения доступ для язычников к Богу был бы невозможен. Крест отменяет закон. Распятие плоти Сына Божия связывается апостолом с устранением храмовой преграды, разделявшей двор язычников от двора израильтян Апостол пишет это послание из тюрьмы, где находится по ложному обвинению в том, что ввёл язычника в Иерусалимский храм (Деян. 21:28). Ввести язычника на храмовую территорию, предназначенную исключительно для евреев, было серьёзным нарушением иудейского закона, и римляне в этих случаях разрешали иудейским лидерам даже казнить его нарушителей. Читатели Павла в Эфесе и Азии, несомненно, знали, почему Павел находится в заточении (Деян. 21:27, 29); таким образом, для них, как и для Павла, не могло быть более яркого символа разделения евреев и неевреев. , которая в момент написания Послания к ефесянам ещё существовала: «...Он есть мир наш, сделавший из обоих одно и разрушавший разделявшую их стену, то есть вражду, упразднивший плотью Своей закон заповедей, чтобы из двух создать в Себе одного нового человека, и обоих в одном теле примирить с Богом крестом, убив на нём вражду» (2:14—16). Тело Иисуса Христа становится местом примирения между иудеями и язычниками. Мир возвращается в состояние гармонии. Любая вражда, будь то к Богу, будь то между людьми, упразднена «в Нём». Фраза «чтобы из двух создать в Себе одного нового человека» напоминает положение Адама до грехопадения. Новым предводителем человечества становится Иисус Христос. Во Христе невозможно ни отчуждение от Бога, ни любые разделения или противопоставления.

26 Он убрал преграду, разделявшую единство души и тела и целостность простой жизни, и Сам стал миром нашим, соделавшим из обоих одно и разрушившим стоящую посреди преграду. Эта стоящая посреди преграда, по слову апостола, есть вражда плоти. Эту вражду Господь устранил и вернул мир, упразднив закон предписаний и заповедей, чтобы создать из двух одного нового человека (ср. Еф. 2:15), который соединяет внутреннего и внешнего человека, что означает также иудея и эллина (ср. Рим. 1:16, Рим. 2:9), — чтобы был всё во всем Христос (1 Кор. 15:28). Господь субботы устранил почитание телесной субботы, словно убирая средостение закона, которое из-за тяжести установлений стало препятствием для нас на пути к благочестию по Богу.

141. Кто эти двое, как не внешний и внутренний человек? ср.: 2 Кор. 4:16. Одно высказывание относится к силе души, другое к телесным чувствам. Они согласуются друг с другом в едином стремлении, когда плоть, подчинившись лучшему, покоряется спасительным повелениям, — не потому, что плоть уподобляется природе души, приняв в себя ее тонкий состав, но, избавившись от удовольствий и грязи пороков, плоть вступает на стезю духовного преображения с чувством покорности, уже не противясь, как прежде, закону духа. Законом духа и Духом жизни освобожденная от закона греха См.: Рим. 7:23; Рим. 8:2. плоть становится частью души, соревновательницей и служительницей добродетели, а не пристанищем пороков.

 Всегда направляющий к единству Господь на основании единства дает первую заповедь. Он, сделавший из обоих одно/// (Еф. 2:14), сделал единым не только двоих, но всех, повелев нам быть одним телом и одним духом. Единородный, будучи в единстве с Отцом, всегда и по всему соединен с Ним, ибо Слово было у Бога (Ин. 1:1). Словами: Я и Отец — одно (Ин. 10:30), — Он указывает на Свое единство с Отцом и по божеству, и по величию. Он заповедал, чтобы и мы были одно, и вдохнул в нас по благодати усыновления подобие единству Его природы, сказав: Отче, как Я и Ты едино, так и они да будут в Нас едино/// (Ин. 17:11, 22)'

Христос «...есть мир наш, соделавший из обоих (иудеев и язычников) одно и разрушивший стоявшую посреди преграду». Павел паіюмииаетефесянам устройство Иерусалимского храма, в котором было пссколько дворов, или приделов. Каждый следующий располагался ниже предыдущего, а сам храм находился в середине. Первым был двор язычмиков, после него — дворженщин, затем — двор израильтян, далее — двор снященников и, наконец, Святое Святых. Язычники могли войти лишь в первый из этих дворов. Между двором язычников и двором женщин была сіена, заходить за которую язычникам запрещалось под страхом смерти. Как повествуется в Деян. 21:28—29, арест Ап. Павла в Иерусалиме, прииедший к его заключению в тюрьму, был обусловлен тем, что он якобы пвел в храм Трофима, ефесского язычника. «Средостение ограды» Ветхою Завета закрывало язычникам доступ в присутствие Божие.

Есть у самых ранних христианских писателей – апостола Павла, Климента Римского, Ермы в его дивном сочинении «Пастырь», у Игнатия Богоносца – замечательные идеи о Церкви. Церковь – прежде всего. Она находится в самом начале, в первотворении. Ради Церкви сотворен мир. Все – ради Нее. Церковь – Тело Христово, а Христос существует прежде творения мира, через Него оно совершается, в Нем оно заключено, и Он есть тот, Которым Отец творит мир.

Он есть Премудрость многоразличная (Еф. 3:10), как называет ее апостол Павел. И Она является миру тварному, сотворенному, через Церковь. Церковь – Невеста Агнца (Откр. 19:7). Агнец – Христос. Ягненок, как пророчествует о Нем еще ветхозаветный апостол, ветхозаветный евангелист – пророк Исаия, описавший все так, точно он сам видел, позже, вместе с четырьмя евангелистами. Он говорит, что Ягненок берет на себя все, и, спасая мир (Ис. 53:4, 7), принимает его в себя и берет на себя, отождествляется с ним. Спасение во Христе, спасение Самим Христом. А Церковь – это Его Тело.

Она представляет собой полную противоположность злому и грешному падшему миру, всему, что уничтожает дух человека. А мы знаем сейчас только такое положение вещей, ничего доброго, казалось бы, не видим. Если мы смотрим на мирские учреждения, организации, партии, то ощущаем в них что? Коварство! Коварство и есть основа этого падшего мира.

Церковь сама в себе есть спасение. Почему? Потому что через Нее, как пишет в Послании к Ефесянам апостол Павел, многоразличная Премудрость Божия уничтожает всякую преграду, всякое средостение между человеком и человеком, и из двух творит одного. В нем, как в Христе, собрано все человечество, и потому фактически это и есть Он Сам. Апостол Павел называет его «Новый Адам». В Адаме ветхом, в первом человеке, в котором сотворено генетически все человечество, заложен каждый из нас, люди идут на поводу у лукавого, который соблазняет и уводит от цели, а цель – это Церковь. То есть единство в многообразии, образ Премудрости Божией, образ всей Пресвятой Троицы, в которой преодолено всякое разделение, всякая злоба, всякий грех, – ничего этого нет. Есть только абсолютная, совершенная, прозрачная любовь, которая выражается во всю свою широту, глубину и высоту – снова повторяю изумительные слова апостола Павла – и проявляет себя как основа радостной, светлой жизни мира.

Вот что такое Церковь. Церковь – задуманный план Божий. Это Царство Божие, которое, как говорит Христос, уже пришло в силе и на нашей грешной земле силой обретается и приобретается, потому что оно само есть сила Божия. «Сила Божия, – пишет дальше апостол Павел, – в немощи совершается» (2 Кор. 12:9) Вот почему у Церкви, как и у Христа, две природы. Божественная, сильная, побеждающая, несокрушимая и немощная, человеческая. Человеческая несет на себе печать, жуткую печать Адамова падения. И потому Христос, посылая апостолов проповедовать и крестить мир, говорит: Шедше, научите все языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28:19). Все народы, все национальности, именно так определяет Христос. Не только каждого человека, потому что каждый принадлежит своей семье, в которой он родился, и шире – своему роду, на‑роду. Это одна из единиц, составляющих все человечество, и каждая несет свои особые дары, свою особую христианскую церковную культуру в Царство Божие, пишет евангелист Иоанн в Откровении. Это замечательная, глубокая и такая человечная идея. Освящается все лучшее, что есть в народе. Потому Церковь – народная. У нас Она Русская, Российская, затем Украинская, Церковь Белорусская, Грузинская, дальше – Эллинская и исторически последняя наша, пятнадцатая, Американская, – все несут свои дары в Царство Божие.

Церковь противостоит падшему миру не огнем и мечом, и не крестовыми походами – у нас в Православии, – а только светом Духа Христова. Он напояет всю Церковь как живое и вечное тело и в Божественной своей природе Духом Святым стяжается, как говорит преподобный Серафим Саровский. Стяжание Духа Святого, который несет в Себе единство Пресвятой Троицы «священно‑тайне», как поем мы в антифоне на богослужении, это священное таинство в единении противостоит разделенности и злобному коварству грешного мира сего.

Но поскольку Церковь имеет в себе человеческую природу и в истории, таким образом, связывается с народом, с его падениями и грехами, у Нее есть, конечно, свои испытания и трудности. Но Она проходит через них, так же как и Христос прошел через все это в Своем искушении, начиная с пустыни. Так и Церковь. Она переживает и Гефсиманию Христову, и пустыню, и Голгофу, для того чтобы победить, восторжествовать и спасти.

Не будем обманываться, наша история всегда совершалась через Церковь, в Церкви и Церковью. И во всех наших бедствиях, будь то монгольское нашествие, княжеские междоусобицы, которые грозили полным развалом, страшное нашествие Наполеона и разорение и сожжение Москвы, будь то другие беды – Гражданская война и разорение или наши теперешние экономические и социальные несчастья, всегда и во всем Церковь приходила людям на помощь. Народ находил выход в Церкви Христовой. Как и каждый отдельный человек находил утешение, переживая свои внутренние конфликты, проблемы, вообще все, что его мучит. И шла Церковь к нему, а он к Ней.

Идем же в Церковь, пойдем в Церковь! В любой момент церковного богослужения мы можем слиться с Ней, войти в Нее и спастись. Дай Бог нам всем такое спасение! Дай Бог Святой Руси спастись и спасти мир!

Сегодня апостольское чтение о мире, и наше слово о том же. Где источник мира? Какое значение имеет мир духа в одиночной, семейной и общественной – гражданской ли то или церковной, жизни? При каких условиях может быть прочным мир?

Где источник мира? А отчего бывает тишина и ровное положение воды в море, в реке? Не оттого ли, что сверху воды не колеблет ветер и изнутри не тревожат плавающие в водах животные, подземные огненные извержения и др.? Так и в душе человека. Мир нарушается тогда, когда душу волнуют какие-либо страсти. И если много страстей, то каждая из них обнаруживает притязание на всю нашу душу, тянет ее к себе, а от того бывает борьба, тревога, теряется равновесие и спокойное положение нашего духа. Следовательно, грех – виновник тревог духовных и внешних нестроений. Он-то и произвел разлад и в древнем мире между евреями и язычниками. Еврей, возвышенный Богом над всеми народами, скоро возмечтал о себе, что он так высоко стоит над другими за свои достоинства и заслуги. И под влиянием этого чувства он презирал инородца и иноверца, считал его мерзостью, нечистым, старался не вступать ни в какие сношения с язычником. И язычники в свою очередь платили тем же еврею. Они смотрели на еврея как на суеверную, излишне мнительную, мелочную душу. И оттого они друг про друга и в устной речи, и в письменности распускали дурную молву. Да и между самими язычниками была страшная рознь, разлад. Даже ученые люди, по-видимому стоявшие выше предрассудков суеверной или грубой толпы народной, и те не хотели сказать доброго слова о достоинствах соседнего народа или правителя. Грек, описывая свою прошлую жизнь, обходил молчанием подвиги перса или римлянина. Римский историк тоже называл все остальные народы варварами и знал только себя, свои подвиги и победы. Из этого видно, что в основании жизни древнего человека или общества лежало раздраженное самолюбие. Каждый, как в зеркало, смотрел только на самого себя и услаждался своим лицом, хотя оно у иного было и невзрачно.

Понятно, такой порядок дел, такая разобщенность между людьми, произведенные грехом или самолюбием, вредны каждому в частности и всем вообще. Гордец развиваться не может, он живет в самообольщении, он не ждет себе помощи, не оказывает сочувствия и другому. Но в прекрасном Божием мире все так благоустроено, что одно поддерживается другим и зависит от другого, и только при взаимообщении возможна благоустроенность. Следовательно, нужно искоренить жалкое самолюбие – причину нестроения в мире. Кто же из людей способен и силен для этого? – Никто. Каждый думал в древности о себе и проникнуть не мог во всю бездну погибели людской. Никто из людей не может иметь ни сил на то, ни знать средств к исправлению расстроенной жизни в человечестве. Это и чувствовали как язычники, так и евреи. Никто не чист от скверны, если бы имел жизни хоть один день на земле. Я земля и пепел, говорили еврейские праведники. Язычники-философы ожидали преобразований только свыше, с неба, от Божества. Знаменитый греческий философ Платон говаривал: «Не быть порядку на земле, разве какая-нибудь Божественная судьба водворит его между людьми!» Таким ожидаемым Лицом свыше и был Христос Спаситель наш.

Гл. 2, ст. 14. Он то и есть мир наш, соделавший из обоих (из еврея и язычника) одно (существо) – христианина, и разрушивший стоявшую посреди преграду. Еврей и язычник сначала, в лице первых потомков Адама и Евы, были братья между собою, составляли одну семью, один дом. Но потом самолюбие взяло свое, каждого из них отделило друг от друга, стало преградою к взаимообщению, снисходительности и прочному миру. Таким образом род человеческий, как бы дом, разделился на две половины; два брата, еврей и язычник, стали ненавистны друг другу, а ненависть между братьями бывает самая лютая в мире.

При таком-то раздвоении человечества Христу нужно было разрушить преграды, основанные на гордом чувстве народности; нужно было обличить самолюбивые народные мечты и всем людям возвестить, что все они братья между собою, все дети одного Отца Небесного, все члены одной многочисленной семьи, одного Царства, в котором царит Своею правдою и любовью единый истинный Бог, ниспославший на землю для примирения человечества с Собою Своего Единородного Сына. Христос пришел объединить людей истиной и любовью.

Христос есть мир наш, ибо Он примирил два народа. Теперь во Христе Иисусе неважно, кто ты — бывший язычник или бывший иудей. Мы ведь в храмах не рассматриваем национальность человека, не спрашиваем, какого он происхождения и какой веры был раньше. Главное, что сейчас он находится во Христе.

Господь примиряет два народа, творя из них один народ. Это удивительный момент. Бог заново переделывает и тех и других. Святитель Иоанн Златоуст приводит интересный образ: «Вообразим две статуи, одна серебряная, другая оловянная; эти две статуи расплавлены, и из них образовались две золотых: вот эти две стали одинаковы»¹. Господь радикальным образом переделал и иудеев, и язычников. Он не сделал какую-то смесь из того и другого, а Кровью Своей переделал людей так, что они стали совершенно иными существами.

При этом Бог разрушил среднюю стену перегородки. Между язычниками и иудеями стояла стена, разделявшая их, но она была разрушена. Вы знаете, что у нас в деревнях заборчики валятся от легкого усилия. И вот перегородка разных обычаев, совершенно несовместимых культур оказалась для Бога таким заборчиком. Господь совершенно неуважительно относится к культурному разнообразию.

мир наш. соделавший из обоих одно - соединивший и примиривший христиан еврейского и нееврейского происхождения (ср. РБО, Кул.). Для этого необходимо было уничтожить взаимную вражду и показать, что человек приближается к Богу не вследствие исполнения закона Моисея.

стоявшая посреди преграда - ВЗ-ное ритуальное законодательство проводило четкие различия между евреями и язычниками, которых не допускали не только к совершению богослужения, но нередко и к обыденному общению с евреями. Возможно, в качестве символа такой разобщенности здесь упоминается стена в иерусалимском храме, отделявшая двор, куда допускались язычники, от внутреннего двора, куда могли проходить только иудеи.

Как в древности, так и сейчас мир разделяет множество границ, символизирующих собою вражду и отчуждение. Циничное изречение античного писателя гласило: «Человек человеку волк». Наука 19-го века утверждала, что вся история движется «борьбой за существование». Один из современных философов произнес известный афоризм:«Другой – это ад». Согрешившему Адаму вход в Едемский сад преграждал пограничник – херувим с пламенным мечем. Наконец, есть одна невидимая, но самая крепкая стена, которая отделяет небо от земли, Бога от людей. Стена эта – смерть. Но в этой стене давно пробита брешь. Более того, в одном из своих песнопений Церковь провозглашает «Разрушил Крестом Твоим смерть!».

Прочитанный отрывок из Послания к Ефесянам в торжественной, почти гимнической форме говорит о разрушении всех стен, отделяющих людей друг от друга, ибо разрушена стена, отделяющая людей от их Творца, от Бога. Уже вдохновенные голоса древних пророков предвозвещали конец вражде в лице Посланника Божия, Искупителя, Примирителя и Спасителя. Этим пророческим провозвестием и открывается наше чтение: «Он есть мир наш». Так Апостольское писание называет Иисуса Христа. Он – наша премудрость от Бога (1 Кор. 1:30), наша надежда (1 Тим. 1:1), наша жизнь (Кол. 3:4). Здесь Он назван нашим миром.

Послание к Ефесянам было написано в исторической ситуации, когда все человечество, помимо множества прочих разделений, было принципиально расколото на две части, как бы на две религиозные «расы» людей – на иудеев и язычников. Одни – «народ близкий к Богу» (Пс. 148:14), другие – «народ дальний» (Ис. 49:1). До Христа этот барьер между ними был непреодолим, после Христа – разрушен. Эти два «народа», очень неравные количественно, но еще более неравные в самых существенных вопросах смысла и цели бытия, – эти два народа стали одним народом Божиим, одной человеческой «расой», более того, новым творением, новым человеком во Христе. Те, которые были некогда далеко, стали теперь близкими. Пророк Исаия из туманных далей будущего слышал слово Благовестия: Мир, мир дальнему и ближнему (Ис. 57:19). То было Благовестие, принесенное спустя столетия Христом: Мир вам, дальним, и мир близким (Еф. 2:17).

Когда было написано Послание к Ефесянам, материальное воплощение вражды и разделения людей, стена, под страхом смертной казни преграждавшая язычникам вход в Иерусалимский храм, еще стояла. Но духовно она была разрушена Христом.

 В противоположность прежнему состоянию язычества апостол изображает состояние даннаго времени Ефесяп и означает его главным образом понятием близости к Богу, а далее апостол показывает, какая была вражда, взаимно питаемая язычниками и иудеями, доходившая до того, что Иудеи и язычники составляли две непримиримыя стороны: Мф. 15:26. Соединенные между собою в христианстве, иудеи и язычники составляют одно здание, утвержденное на основании апостолов и пророков и на краеугольном камне Иисусе Христе, и скрепляются одним духом: Еф. 2:19-10. Оипадшие от такого благоустроеннаго единения и соблазняющие к тому других людей, по Писанию, называются лжеучителями, вводящими пагубныя ереси: 2 Пет. 2:1-2. 20.

 Соединение язычников со Христом и Его Церковью совершилось, по апостолу, Кровию Христа: ст. 13, Плотию Христовою: ст. 15, и наконец крестом: ст. 16; Колос, 1, 20. Таким образом, действие плоти и крови или точнее смерти Христа приписывается кресту, а посему почитание спасительной смерти должно соединиться с почитанием и креста, как ея орудия и знамения: Евр. 13:13; Ин. 3:14-15. о 15. Здесь разумеются заповеди с одним прообразовательным характером, ибо о соблюдении других заповедей, необходимых для вечной жизни, есть прямое повеление: Мф. 19:17; Иаков. 2, 10; 1 Ин. 3:22-24.

Второе основание есть явление того же могущества Божия в нашем искуплении, которое понимается, как наше совоскресение Христу, и открывает нам чрез Христа доступ к Отцу в Едином Духе (гл. 2). Мысль о нашем совоскресении Христу возвращает нас к первому основанию упования в 1:19–23. Чередование местоимений и глагольных форм 1-го и 2-го лица множественного числа (ср. 2:1–2 и 3 и слл., далее ст. 8 и т. д.) показывает, что, по мысли ап. Павла, в этом совоскресении участвуют христиане и иудейского («мы»), и языческого («вы») происхождения, хотя и обращается он в Еф. прежде всего к христианам из язычников (ср. 2:1–2, 11 и слл. и т. д.). В единстве Тела (подр. Христова) устраняется средостение разделявшее иудеев и язычников (стт. 14–18). Это единство, достигаемое действованием Единого Духа, Который открывает и тем, и другим доступ к Отцу (ст. 18, ср. ст. 22), есть единство в Церкви (стт. 19–22). Церковь есть семья (ср. ст. 19: «свои Богу») или храм, построенный на Христе, как на краеугольном камне (стт. 20–21). Текст ст. 21 дошел до нас в двух формах, – «все здание» (так – в русском переводе), а без члена, значит – «всякое здание». Первая форма относится к Церкви Вселенской. Критики теперь обычно предпочитают вторую. Во второй форме речь идет о Церквах поместных. Но и поместные Церкви строятся на Христе, как на краеугольном камне (ср. 1Кор. 3и слл. в контексте). И то, что верно для Церкви поместной, то верно и для Вселенской Церкви.

 Написано негде о Божиих законах, что не должно ни прилагать к ним что-либо, ни что-либо от них отнимать (Втор. 12:32). Итак, при том, что Бог абсолютно запретил это и сказал, что никому не позволено прибавлять что-либо к заповеданному Им или отнимать, один лишь Христос обретается сделавшим это. Ибо Он отъял, закон заповедий упразднив, и прибавил учения о вере в Него и благочестии. И <75.477> как нам причислять к сотворенным Того, Кто облечен приличествующей Богу властью, и единственный делает то, что присуще одному лишь Богу?

Соединение язычников со Христом и Его Церковью совершилось, по апостолу, Кровью Христа (близ бысте кровию Христовою, ст. 13), Плотию Христовою (разоривый – вражду плотию своею, ст. 15) и наконец крестом (примирит крестом, убив вражду на нем, ст. 16). Таким образом, действие Плоти и Крови или – точнее – смерти Христа приписывается кресту; а посему почитание спасительной смерти должно соединяться с почитанием и креста, как ее орудия и знамения.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 98++

Господь соделал одно, соединив два народа,¹ или же земное и небесное — ведь земное и небесное были разделены, и Он соединил их.² Или же можно понимать, что это говорится о каждом человеке: Господь соединил душу и тело, всегда между собой враждовавшие, — ведь помышление плоти³ Он подчинил закону духа.⁴ Разрушивший средостение преграды: средостением Апостол назвал плоть, или чувственное, или служение Закону, а преградой — грех. Ведь если мы располагали собою без разумения или духовного знания, то все это наподобие стены отделяло нас от Бога и ввергало в грех. Вражду во плоти: враждой Апостол назвал грех, ибо грех сделал нас врагами Бога. Упразднив... закон заповедей учением: Закон заповеди — это Не убивай (Исх. 20:15) и так далее. Кто естественно устремился к деланию заповеди и понимает смысл заповеди, тот знает, что подобает воздерживаться не только от телесного убийства, но и от всякой страсти, которая вредит человеческой природе: и зависть, и клевета, и вообще все страсти — это для нашей природы губительно. Явившись, Господь упразднил — это сказано вместо: «положил конец» — закон учением, говоря: Сказано древним: не убивай... А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду (Мф. 5:21-22). Господь не только научил этому, но и явил на деле.⁵ Он упразднил и предписанные Законом жертвоприношения, научив воспринимать их духовно, а вернее, положил конец многим из них, показав, что они суть отображения Его таинства.

Затем – каким образом стали близко. «А теперь во Христе Иисусе» язычники «стали близки Кровию Христовою» (Еф. 2:13), т. е. в Церкви Христовой получили одинаковые права с иудеями, ибо Христос «соделал из обоих одно», соединивши тех и других в одну Церковь и отменивши своею смертью закон обрядовый, который служил средостением ограды между иудеями и язычниками. Таким образом, в себе Христос как бы вновь сотворил человечество (Еф. 2:14–15), «примирив обоих (иудея и язычника) с Богом посредством креста, убив вражду на нем (т. е. вражду с Богом, которая отчуждала от Него оба народа вследствие их греховности). И сей мир «благовествовал дальним и близким (т. е. язычникам и иудеям), так что и те и другие имеют доступ к Отцу, в одном Духе» (Еф. 2:17–18).

Далее насколько стали близки язычники. Стали сожителями святых, своими домашними Богу, даже больше – стали жилищем Божиим. Какой еще большей желать и ожидать близости? (Еп. Феофан). Три сравнения употребляет Апостол для объяснения, сколь стали близко язычники (он же).

Нарочитого примечания в этом отделении заслуживают апостольские слова:

«Упразднив вражду плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир» (Еф. 2:15). Какой закон заповедей и каким учением упразднил Господь? Закон ветхозаветный с его многочисленными заповедями упразднил Господь своим новозаветным учением «о спасающей вере|||». Сие упразднение нужно понимать, однако же, не в смысле разорения – ибо не разорить, а исполнить закон приходил Господь, – а в смысле заменения его высшим и лучшим законом, который не повелевать только умел и предписывать разные заповеди, но и силы благодатные сообщал к исполнению (Златоуст, Феофилакт). Здесь следует припомнить слова евангелия, что если закон дан чрез Моисея, то благодать и истина чрез Иисуса Христа (Ин. 1:17).

Приближение к Богу как язычников, так и Иудеев, одинаково совершилось делом милости Божией, а именно Кровию Христовою, пролитою Им на кресте, чем люди примирены с Богом и соединены между собою в единстве Тела Христова, отданного за всех на страдания, по бесконечной любви, чтобы не царствовала вражда и не господствовало иго закона, а действовало бы во всех жизненное учение любви, всецело проявленное во Христе, как новом Адаме, по образу, Которого в Божием мире и любви должны жить и все верующие в Него, долженствующие образовать новое человечество, существующее во вселенской Церкви, как тело Христово, которому Он глава. Вражда разделяла и всех людей, но она особенно характерно на религиозной почве выражалась внутренно-духовно между Иудеями и язычниками. Посему Апостол мог иметь в виду эту вражду, как особенно важную, но вместе с тем у него несомненно были и частные основания к обстоятельной речи о примирении Иудеев и язычников в Христианстве, ибо известно, сколь долго была эта вражда и после, не прекращающаяся доныне со стороны необращенных Евреев, которые конечно сразу бы изменились, если бы сделались Христианами, а вместе с тем и новыми людьми. О сем св. Иоанн Златоуст сказал так: «язычник не сделался Иудеем, но тот и другой пришли в новое состояние. Не для того Он упразднил закон, чтобы одного преобразовать в другого, а для того, чтобы воссоздать обоих. Да оба, говорит, созиждет Собою, – предварительно как бы расплавив того и другого, т. е. Еллина и Иудея, создав одного дивного, т. е. Христианина, Сам сделавшись и первым творением этого рода, – творением, которое гораздо выше первого творения. Собою может значить также и то, что Он первый представил нам образец и пример. Преобразил и Иудея, который был обрезан и находился под проклятием, – и Еллина, находившегося вне закона, во единого нового человека, высшего обоих, Иудея и Еллина, творя мир и в отношении к Богу и в отношении друг к другу. Иудей тогда лишь сближается с Еллином, когда делается верным». Мы не меньше и они не больше спасены; и мы и они одной и той же благодати удостоены, ибо вражду разрушил Христос смертию, и любезными нас сделал Отцу чрез Духа. Смерть Его убила, пронзила и уничтожила вражду. Не сказал: разрешил, не сказал также: отъял, но: убил, – слово сильнейшее, так что вражда никогда уже не восстанет. Мы можем произвести лишь другую, но отнюдь уже не первую, которая навсегда убита. Но помыслим, как ужасно снова добровольно придти нам во вражду с Богом после того, как Он так много сделал для нашего примирения? Эту новую вражду ожидает уже не крещение, а геенна, не прощение, а наказание». По словам блаж. Иеронима, «зиждение нового человека явится полным и совершенным тогда, когда небо и земля соединятся, когда будет небо ново и земля нова (Ис. 65:17), когда имеем пить чашу Иисусову новую в Царствии Божием (Мк. 14:25) и петь песнь новую (Пс. 97:1)».

Между израильтянами и язычниками зияла пропасть, которую никто из смертных не был способен ни заполнить, ни выровнять. Мог это сделать только Владыка Христос, — и Он действительно это сделал. То, что было удалено, Он сблизил и соединил.

Чем? Кровию Своею.

Иначе говоря, Своей жертвой заменил Он все прочие жертвы. Тем самым искупил Он и заменил Собою всю природу, от которой люди брали и приносили нечто в жертву Богу (либо богам).

Одна жертва довольна и для израильтян, и для язычников — это жертва Христова. Далее, кровь животных разделяла израильтян и язычников: и по месту, где была приносима; и по тому, кому была приносима (ведь израильтяне приносили ее истинному Богу, а язычники — ложным богам); и по виду животных, которые приносились в жертву; и по самому способу приношения. Теперь же Пречистая Кровь Христова заместила все те виды крови, и сия Христова Кровь объединяет израильтян с язычниками, делая их побратимами. И те и другие становятся кровными братьями, равно как и все мы, верующие, братья по крови — благодаря Крови Христовой, которой искуплены мы от клятвы и которой теперь питаемся. Стоявшую посреди преграду, разделявшую и разлучавшую, Он разрушил, сочетав воедино руки и сердца израильтян и язычников.

Чем? Плотию Своею.

То есть живой истиной — истиной, воплощенной в Себе. Сень ветхозаветного закона заменяла эту истину у израильтян, а мифы и басни подменяли ее у язычников. То и другое удалил Он, явив живую истину во плоти. И мир увидел ее и возрадовался.

О Господи Иисусе Христе, преблагий наш Искупитель, объедини сердца нас, верных Твоих. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Теперь же, чрез кровь Христову, язычники стали близки к Богу, ибо Христос есть не только примиритель, дело котораго может после разрушиться, но самый мир (ή ειρήνη) т. е. действительно и на всегда примиряет человечество с Богом и из двух противоположных его половин делает одно гармонически-устроенное целое—Церковь. Каким образом совершилось это слияние двух враждовавших между собою частей человечества—иудеев и язычников? Христос не заставлял язычника уподобляться иудею и таким способом сближаться с народом обетования. Напротив, Он, как бы имея пред собою две статуи, одну из серебра, другую из олова, превратил обе в порошок и из этой смеси уготовал новую статую т. е. произвел новую тварь. А так как иудеев от язычников ограждал закон, то Христос разрушил, уничтожил эту преграду, за которую не позволялся вход язычникам как нечистым, разрушил тем, что упразднил, лишил всякой силы и значения ту вражду, которую возбуждал между иудеями и язычниками закон,—не закон, имеющий по своему идеальному содержанию вечное значение (Рим. 7:10), но закон заповедей, высказанных как догматы, как повеления, которыя под страхом наказания необходимо исполнять всякому человеку¹