Исход 20 глава 7 стих

Прошлую беседу мы закончили на том, что вера – это вера в Бога. И Кто такой Бог?

Прежде всего, надо сказать, что когда мы говорим вообще о Боге, то для нас, несомненно, верующих, очень важно, что нельзя говорить о Боге со‑вне, как мы рассуждаем о каком‑либо объекте. Потому что Бог – не объект. И о Нем мы не можем говорить. Часто люди полагают: вот, богословие, они рассуждают о Боге, изучают Его и так далее. Да, верно. Но если это настоящее, подлинное, верующее богословие, то оно не так говорит о Боге. Не просто как о чем‑то вечном. Потому что если мы начнем так думать о Нем, сразу же придем к тому, что исключает по существу бытие и сущность Божию. А именно – к кумиру.

Понимаете, древние христиане очень хорошо знали разницу между Богом – и кумиром. Между богами – и идолами. И, конечно, между Богом – и «богами». То есть Один есть Единый, Истинный Бог, Единый Истинный Творец, Тот, Который нас сотворил, Который промыслительно, любя нас, ведет нас к нашему спасению. А есть боги – языческие боги.

И не надо думать, что это верование относится только к прошедшим временам. Очень много идолов есть и сегодня, очень много различных богов мы встречаем и сейчас. Есть даже сознательное возрождение языческих культов времен Киевской Руси до Крещения, до принятия христианства.

Мы – христиане, верующие, должны знать, что нельзя думать, что всякий бог есть Бог. Нет, самое главное – когда мы говорим о Боге, надо говорить не только о Нем, но и в Нем.

Надо быть в Боге. Надо быть в состоянии обо́жения. И если этого в нас нет, любые наши рассуждения будут неверны, фальшивы. Нужно ощущать в себе Божественное присутствие, находиться в Его Духе. Как сказал преподобный Серафим Саровский, в стяжании Духа Святого – цель христианской жизни. Не добрые дела – они важны, конечно, – но не всякая чисто житейская вещь необходима нам, а только одно. Единое на потребу, как говорил Спаситель. А именно – быть в Боге, стяжать Духа Святого. Чтобы Он сошел в тебя, в меня, во всех нас. Чтобы мы действительно почувствовали Его присутствие и знали, что говорим не только о Боге, но мы в Нем находимся. И что Бог в нас, и что мы все в общении друг с другом – благодаря тому, что мы – Божии.

И тогда мы соединим в себе то, что в философии называется «объект» и «субъект». Потому что их единство – самое главное, самое основное во всяком христианском богословии. Чтобы то, что есть во мне субъективного, было бы не фантастическим, не дай Бог. Ибо этот фантастический элемент во мне как раз и создает кумира. Можно даже, думая, что мы настоящие верующие, что мы преданы Христу, из того Бога, Который, мы думаем, есть наш Бог, Бог Библии, Бог Откровения, – из Него делать кумира. Это очень опасно!

Отсюда, между прочим, и появляется атеизм. Ведь, откровенно говоря, атеисты правы! В том, что отрицают таких наших кумиров. Они не знают нашего Бога – совсем – и видят только эти тени. И если мы – плохие верующие, если мы наполнены такими кумирами и их проповедуем, мы фактически открываем двери безбожию. Которое говорит: «Я в такого Бога – старца с бородой, сидящего на облаках небесных, – не верю». Некоторые воображают, что Он такой. А некоторые очень серьезно – очень серьезно! – говорили, что космонавты в космосе Бога так и не нашли. И не найдут! Нет такого объекта, который можно назвать Богом. В то же самое время Он объективен – и субъективен. То есть в Себе Он субъективен, во мне, в моем личном ощущении, но объективен вне меня. Он не может быть заключен исключительно в мою мысль, и даже в мое восприятие, ощущение, в мою веру. Потому что Он есть Сам по Себе.

Так и называли Бога в древности, Его имя в Ветхом Завете означало: «Тот, Который существует Сам в Себе», «Я – Сам в Себе сущий, Я Тот, Кто живет». Источник жизни вечной, сама вечная жизнь. Он есть независимо от того, являюсь ли я тем, кто Его ощущает, и вообще, живу ли я сам. До того, как я родился, и после того, как умру, Он был, есть и будет.

Вот это первое и основное, что мы должны в себе иметь. Тогда мы избавимся от кумиров. Потому что они представляют здешнее, земное, то, что мы сами выдумываем, сами в себе определяем, строим.

С другой стороны, мы должны отдавать себе отчет в том, что Бог, Который находится в Себе Самом и Который является источником всего, является для нас – каждого из нас – также и тем, Кто все время с нами и в нас. Кто постоянно заботится о нас. И мы это очень хорошо знаем из опыта нашей жизни.

Что Бог, именно Бог, сделал для меня? Для меня лично? И для тебя, и для него, и для нее – для каждого человека. Часто говорят: «Судьба!» А это слово означает «суд Божий», или «суждение Божие». И вот этот суд Божий определяется Его промыслом, Его путем, Его заботой обо мне, и о тебе, и о каждом из нас.

Помню один случай во время войны. Она была лютая, как мы все знаем, и в тех местах, где я тогда жил, тоже, это было на севере Югославии. И должен сказать, что иной раз, оказываясь в определенных обстоятельствах, я думал: почему именно так случилось?

Мы находились в церкви. Я только что отслужил литургию – нашу главную Божественную службу, с Причастием, – как началась бомбардировка. И налетели жуткие самолеты с грохотом, и вокруг разрывались бомбы. Чувствовалось, что каждая минута может стать последней. Вдруг в храм вбежал человек в поисках убежища. А я в это время вынес Святое Причастие, решил причастить всех присутствовавших. И он тоже подбежал, хотя был венгр, католик, и попросил: «Дайте мне Причастие!» И я ему дал. Хотя по правилам, в обычных условиях это не полагается. Но не в таких, когда все земные границы отпадают. Как‑то митрополит, Платон, кажется, Петербургский, сказал: «Земные перегородки до неба не доходят». И в тот момент стоял вопрос: может быть, мы все сейчас на Небо пойдем, или на Суд Божий во всяком случае. И когда я его причастил – почувствовал, что правильно сделал. Закончилась бомбардировка, наш храм остался стоять. Мы вышли и видим – появились всякие разрушения. В эту минуту мне стало совершенно ясно, что ровно потому, что мы так приняли этого венгра и дали ему в минуту смертельной опасности Святое Причастие, мы остались живы. И потом дальше Промысл Божий нас сохранил.

Бог есть источник всего. Источник всей жизни, всего, что мы называем добром. Бог есть добро, Бог есть любовь. Бог и Любовь – это синонимы. Но именно потому, что это так, мы прежде всего должны воспринимать Бога любовью. Чувствовать Его в себе, зная, что Тот, Кто меня сотворил, Он является источником моей любви к нему. И в Нем – ко всем другим. Ведь Он отражается в каждом человеке. И поэтому можно сказать, что тот, кто любит Бога, любит человека; и кто любит человека – любит Бога. Это едино.

Однажды авву Дорофея – он жил в пятом веке – спросили ученики: «Как можно подойти к Богу?» А он говорит: «Вот давайте начертим круг». Начертил. «Представьте себе, что в центре находится Бог. А мы – это точки по окружности. И если мы приближаемся к центру, то приближаемся друг к другу. А если мы приближаемся друг к другу, то автоматически приближаемся к Богу».

Итак, Бог отражается в каждом человеке. И чем больше мы соединяемся с другими образами Божиими, чем больше мы соединяемся в любви друг с другом, тем больше в нас открывается Бог. Любящий нас всех.

Бог любит каждого человека. Но любя, Он его не отделяет от других. И сам человек не должен отделяться от других. Вот почему, когда мы говорим о Боге, мы говорим о нем экзистенциально. Что значит это слово? Оно образовано от слова «существовать». Я существую, и все, что во мне как в существе существует, – это есть реальность. А все, что вне, может быть фантазией. И вот такое экзистенциальное отношение к Богу фактически означает, что я живу Им. Как апостол Павел говорил: Им мы движемся, Им живем, Им мыслим. И тогда, действительно, вера наша подтверждает, или, вернее, даже сама вера подтверждается этим богообщением, обо́женностью, стяжанием Духа Божия. Этим единением в себе образов Божиих – в других людях, которых мы любим. Тогда нам открывается Бог – таким, какой Он есть.

Моисею, великому пророку, было дано первое откровение, которое легло в основание заповедей Божественных. Без слов, хотя эти слова прозвучали в сердце и в уме Моисея, и были закрепощены на каменных скрижалях, и вошли в историю человечества – так называемые Десять заповедей: «Я – Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов, кроме Меня». Почему Бог сразу открывается как «Я – Единый»? Потому что Он охватывает всех нас. И в этом соединении дает нам Свою любовь, которая есть любовь творческая. Эта любовь сотворила нас, мы стали тем, кто мы есть. И в ней мы идем к своему спасению и вечной жизни. Это надо всегда помнить и никогда не сметь, не дерзать говорить о Боге как бы снаружи.

Вот почему в древности, в Ветхом Завете, существовал запрет на произнесение имени Божия, тем более всуе. А уж не дай Бог – проклятие, или клятва Им, или ругань, которая бывает иногда ужасной. Нет, запрет был абсолютным, ведь то, что является присущим Самому Богу, не может быть сведено на наш маленький человеческий язык, слова, на наши маленькие человеческие понимания.

Когда великий богослов Блаженный Августин писал свою знаменитую книгу о Троице, он старался понять сущность Божию. И не мог, его это мучило. Однажды он гулял по берегу моря недалеко от дома и увидал мальчика, который выкопал ямку в песке и заполнял ее морской водой. Он остановился, отвлекся от своих мыслей, улыбнулся: «Что ты, мальчик, тут делаешь?» – «Да вот, – говорит, – хочу море перелить вот в эту ямку». – «Море перелить? Как же ты можешь?! Оно бескрайнее!» И вдруг этот мальчик посмотрел на меня и говорит: «А как же ты хочешь всего Бога заключить в свою маленькую головку?» «И я не знаю, кто был этот мальчик – играл он просто, или ему было дано сказать эти слова по какому‑то внушению, или, может быть, это был ангел в виде мальчика, или, я не знаю, видение, – но мне стало ясно, я понял, в чем суть, в чем дело». Прежде всего, надо понять непостижимость, безграничность Божественной сущности, которая превосходит всякую мою мысль, всякое мое слово. И превосходит далеко‑далеко весь мой ум.

Более современный философ, своего рода богослов, французский ученый Паскаль, говорил, что познание Бога и веру в него можно сравнить с шаром, и этот шар все время увеличивается, по мере того как расширяется мое знание Бога, общение с ним, мое богословское образование и так далее. Но поверхность шара – это соприкосновение с неизвестным, то есть то, что мне еще неизвестно и, может быть, никогда не будет открыто. А то, что находится внутри, это то, что я знаю, то, что я познаю. Так открывается вечность, в которой человек тонет. Но тонет так, что оживает в ней навеки. И это есть окончательное и полное познание Бога и богообщение.

Итак, будем в Боге! Будем в Нем в полном смысле слова, предавшись всецело Его Божественному суду, судьбе нашей в Нем. Ему, как источнику всей жизни, всего существующего и вне нас, и в нас. И если мы будем в Боге, тогда станет на душе так тихо, спокойно, радостно, понятно. Появится смысл жизни – потому что мы будем знать, что есть Отец Небесный, Который заботится о нас. Который находится и сам в Себе, и во мне, и в других.

Да хранит вас Отец Небесный – Господь наш.

Третья заповедь: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно» (по-славянски – «Не приемли имене Господа Бога твоего всуе»). Она запрещает напрасное употребление имени Господа. Благоговение перед Богом, Его святостью и величием должно выражаться произнесением имени Божия только тогда, когда это требует необходимость. Господь не оставит без наказания (по-славянски – «не очистит») того, кто произносит Его «всуе», то есть не только при какой-либо лжи, но и при всяком пустом, суетном деле или разговоре.

Душа молитвы — внимание¹. Как тело без души мертво, так и молитва без внимания — мертва. Без внимания произносимая молитва обращается в пустословие, и молящийся так сопричисляется к приемлющим "имя Божие всуе".

К сожалению, многие люди легкомысленно относятся к этой заповеди и не обращают внимания на то грозное предостережение, которое в ней содержится. Каждый, кто произносит имя Господа всуе, напрасно – обязательно получит наказание. Что значит – не произносить имя Господа Бога напрасно? Это значит: никогда в пустых разговорах не произносить священное имя Господа, никогда в бытовых, житейских ситуациях не обращаться к имени Спасителя нашего без должного благоговения. А как часто бывает, что человек сидит в компании, зевает и говорит: ой ты, Боже мой, какое у меня сегодня настроение. У тебя может быть сегодня не очень хорошее настроение, но причем тут – Боже? Или человек занимается какими-то своими делами – и вдруг – посреди мирского, суетного разговора говорит: Господи Иисусе Христе, у меня опять ничего не получилось. У тебя не получилось – а причем здесь имя Иисуса Христа? И может ли человек произносить это имя просто так? Ведь в Писании сказано: ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян. 4:12). Это имя – великая святыня, и мы должны оберегать святость его. В древние времена перед тем, как написать имя Божие, люди мыли руки, приводили себя в порядок, читали специальные молитвы, и только после этого приступали к переписыванию священных книг. Так, например, делали древние монахи. К сожалению, мы утратили понимание значимости Божия имени, а некоторые дошли до такого безумия, что имя Божие произносят прямо во время скандалов, имя Божией Матери вспоминают во время ругани – это уже крайняя форма падения, скажем так, духовная болезнь. Таких людей надо просто-напросто лечить. И поверьте мне, что первый, кто займется их врачеванием, – это Господь, Который не оставляет без наказания ни одного человека, который дерзает произносить Его святое имя напрасно.

Вернемся к разговору о язычестве, об идолопо-клонстве. До сих пор в нашей стране стоит огромное количество идолов и истуканов. Каменные статуи, изображающие Ленина, Маркса, других безбожников, являются молчаливым свидетельством того, что язычество, красное язычество – одна из самых худших его форм, еще живо. Неужели для этого князь Владимир более чем тысячу лет тому назад крестил нашу землю и ломал истуканов, чтобы через много столетий его потомки опять начали ставить этих каменных и чугунных болванов по всей нашей земле? Может быть, Бог не благословляет нас именно потому, что наша земля оскверняется этим ужасным язычеством до сих пор. И я не уверен, что если эти памятники сломают, то на их место не поставят новых каменных истуканов и не начнется новый виток распространения язычества. Надо раз и навсегда понять: если мы хотим увековечить память какого-то человека, это можно сделать по-православному. Если это православный человек – за него можно молиться, записать его имя в храме – сделать какую-то памятную надпись, как это делали раньше на Руси. Вспомните храм Христа Спасителя, в котором все стены были расписаны именами воинов, чтобы за них молились и поминали.

 Не возмеши имене Господа Бога твоего всуе: не очистит бо Господь приемлющаго имя Его всуе (Исх. 20:7).
Из целой области, мужи возвышенного в государстве и наследственными преимуществами отличенного звания собрались здесь, чтобы молитвою освятить начало, и удостоверительною клятвою обеспечить совершение и последствия важного дела. Державная власть доверила вам, и, по ее доверию, вы предприемлете ныне избрать блюстителей правосудия и благоустройства, как собственно для вашего звания, так и для разных частей здешней области.
Благословенна благочестивая власть, призывающая к молитве пред начатием важного дела общественного. Это значит, связывать царство земное с небесным, царство человеческое с царствием Божиим. Это значит ограниченную правительственную мудрость озарять светом беспредельной премудрости, правящей небом и землею. Это значит, для правительственной деятельности почерпать силу в океане всемогущей силы, которая носит и движет все сотворенное.
Да сотворит благодать Божия, и при ней ваша добрая воля, чтобы никто из призванных к настоящей молитве не оказался чуждым дара, за которым пришел, чтобы не отражал кто-либо холодностию и невнимательностию того, что другие привлекают верою и усердием.
«Аминь глаголю вам, – глаголет Христос Спаситель, – яко аще два от вас совещаета на земли о всякой вещи, еяже аще просита, будет има от Отца Моего, иже на небесех» (Мф. 18:19). Что значит, что двум обещает Он сие, а не одному? – Хощет вразумить чрез сие нас, что в молитве единодушное усердие многих увеличивает силу каждого и всех. Уразумейте же и убедите себя, сколь великую помощь предприемлемому делу обрести можете, если столь многие, как бы единою душею и сердцем, «совещаете ...о... вещи, еяже... просите ...от Отца» небесного. И, согласно с сим разумением, просите Его единодушно, да дарует каждому из вас свет усмотреть истинно полезное для общества, решимость избрать оное, твердость держаться разумно избранного, проницательность, чтобы не обмануться ложными видами, благонамеренность, чтобы не увлечься пристрастием или своекорыстием, ревность к общему благу, чтобы не воздремать в лености тогда, как Отечество свышеобыкновенного требует бодрствования и деятельности.
Вместе с молитвою предмет настоящего вашего собрания есть еще удостоверительная клятва. Теперь избиратели дадут клятву именем Божиим, что произнесут свои мнения о избираемых по долгу, совести, правде и чести. Потом избранные дадут клятву именем Божиим, что по долгу, совести, правде и чести будут поступать в должностях, в которые избраны.
Если для непогрешительного и успешного совершения всякого дела много может усердная молитва: то почему в некоторых случаях сия великая помощь нашей доброй воле признается как бы неудовлетворительною; и требуется еще клятва именем Божиим? – Во-первых, потому, что добрая воля не у всех и не всегда непоколебима; во-вторых, потому, что добрая или недобрая воля, благонамеренность или неблагонамеренность, скрываются в душе действующего, и невидимы другим. Прияв силу от молитвы, ты приступаешь к делу общества и должности с решимостию действовать верно, с надеждою действовать общеполезно. Но могут встретиться препятствия, искушения, прельщения, опасения: добрая воля может поколебаться, и удалить от себя благодать молитвы. На сей случай предстанет тебе, как новая опора для подкрепления доброй воли, данная тобою клятва именем Божиим, и с нею страх всевидящего и нелицеприятного Судии Бога. Ты действуешь для правительства и общества с добрым намерением: положим, что знающие тебя верят сему; но незнающих тебя конечно более, нежели знающих; может случиться, что иные не поймут твоего дела, иные, предусматривая, что верность твоя может быть искушаема прельщениями, лишениями, опасностями, усомнятся в ее непоколебимости; а иные, по собственной неблагонамеренности, припишут твоему делу недоброе намерение, и распространят недоверие к тебе. Подобным образом случиться может недостаток доверия и у тебя к другим, и у многих ко многим. Что должно из сего произойти? – Очевидно, недостаток взаимного общественного доверия: при недостатке общественного доверия, может ли быть общественное единство? При недостатке общественного единства, может ли вполне раскрыться и правильно действовать общественная сила? Как же может существовать общество? Как поддержать его? – Не тверды земные основания; ломки плотские опоры: найдите для общества утверждение и опору в крепости Божией, в силе имени Божия. Призовите Бога во свидетельство и в помощь вашей верности, которую вы решились хранить, в отмщение вашей неверности, которой вы решились не позволять себе; иначе сказать, дайте клятву именем Божиим. После сего, каждый верующий в Бога, подобно вам, должен верить вашей верности в делах правительства и общества, потому что верит помощи Божией, торжественно вами призванной; потому что верит верности Божией, которая, без сомнения, оправдает вверяющихся ей, и не попустит святому имени Божию ненаказанно быть покровом неверности. Так удостоверительная клятва именем Божиим утверждает, подкрепляет, охраняет общественное доверие, и в следствие того общественное единство и общественную силу.
Сколь благопотребна удостоверительная клятва в важных делах, сие можно усмотреть и из того, что ее вводит в употребление – кто, думали бы вы? какой царь? какой законодатель? – Сам Бог. «Мною самем кляхся», глаголет Он Аврааму, удостоверяя его в будущем исполнении великого обетования: «благословятся о семени твоем вси язы́цы земнии» (Быт. 22:16:18). Неужели Авраам без клятвы не поверил бы Богу, и особенно, когда имел уже опыты откровений Его и чудесных благодеяний? Нет причины подозревать Авраама в таком дерзновенном недоверии. Для чего же употребил Господь клятву? – Для того, чтобы научить нас, в делах, в которых удостоверение необыкновенно нужно, и вместе необыкновенно трудно, утверждать и ограждать верность клятвою во имя Божие.
Есть сие учение и в третьей заповеди десятословия. Когда она говорит: «не возмеши имене Господа Бога твоего всуе»: чрез сие она предостерегает от невнимательного употребления имени Божия без нужды, в случаях маловажных, дабы сею неблагоговейною привычкою не ослаблялось ощущение силы имени Божия в молитве и в клятве. А когда присовокупляет, что «не очистит... Господь приемлющаго имя Его всуе»: она угрожает клятвопреступнику и подкрепляет верность в данной клятве.
Внимательные наблюдатели могут видеть в событиях, как поразительно иногда изреченную в законе Божием угрозу клятвопреступникам Провидение Божие приводит в самое действие. Вспомним одно древнее происшествие. Иисус Навин, при взятии первого по вступлении в обетованную землю города Иерихона, все драгоценности его назначил в приношение Богу, а все прочее на истребление мечем и огнем; и клятвою обязал народ исполнить сие верно. Ахар нарушил клятву, похитив одежду, деньги и золотой сосуд. Что же произошло? Победоносный дотоле Израиль, пред малым городом Гаем, внезапно потерпел поражение. От чего это? – Сие изъяснил Сам Бог: «клятва есть в вас», то есть клятвопреступление; «не ...можете стати пред враги вашими, дóндеже измете от себе самих клятву» (Нав. 7:13). И в след за тем, по повелению Божию, посредством жребия открыт таившийся клятвопреступник, и побит камнями: и чрез сие дело правосудия над клятвопреступником возвращено Израилю Божие благоволение и победоносная сила. Какой страшный пример! Одно клятвопреступное дело, один клятвопреступник тяжко вредит целому народу, и только особенная помощь Божия прекращает вред. Суд Божий не коснит обличить и поразить клятвопреступника, против которого не было ни свидетельства, ни доказательства, и которого, вероятно, никогда не нашел бы обыкновенный суд человеческий.
Внимай сему, дающий клятву именем Божиим; внимай себе; внимай делу и служению, к которому обязуешься священною клятвою. Исполняй оное с неослабною и непоколебимою верностию. И если бы какой соблазн, корысть, пристрастие, прельщение, угроза, человекоугодие приступили к тебе, чтобы поколебать твою верность: не слушай обаяний, но скажи себе: вспомни Ахара! Вкуси горькое слово сие, как предохранительное врачевство: и, если хочешь, покрой горечь, также здравою, сладостию Давидова песнопения: «Господи, кто обитает в жилищи Твоем? – Ходяй непорочен, и делаяй правду, – кленыйся, ...и не отметаяйся» (Пс. 14:1-2, 4). Аминь.