Евангелие от Матфея 6 глава 7 стих

 Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно объясняют, что Христос запрещает не продолжительную молитву, а пустое многословие и ложную уверенность, будто Бога можно склонить к исполнению просьб количеством слов. Эту мысль разделяют святители Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Димитрий Ростовский, Филарет (Амфитеатров), блаженные Иероним и Феофилакт, а также святитель Хроматий Аквилейский. По их общему мнению, Бог слышит не слова сами по себе, а сердце человека, его веру и внутреннее расположение.

При этом святые проводят две взаимодополняющие линии толкования. Первая объясняет, что осуждается содержание языческой молитвы. Иоанн Златоуст, Феофилакт, Евфимий Зигабен указывают, что «многоглаголание» — это просьбы о богатстве, власти, славе, победе над врагами и других земных или бесполезных для спасения вещах. Вторая линия касается самого способа молитвы. Афанасий Великий, Димитрий Ростовский, Иоанн Златоуст, Филарет (Амфитеатров) подчеркивают: Христос не запрещает долгую или непрестанную молитву. Сам Господь молился продолжительно и учил всегда молиться. Запрещается лишь бессмысленное повторение слов, когда человек надеется быть услышанным именно из-за их множества.

Общий вывод святых состоит в том, что христианская молитва должна быть простой, искренней и сосредоточенной. Она обращена к Единому Всеведущему Богу, Которому не нужно подробно объяснять человеческие нужды. Поэтому в молитве важнее вера, покаяние и внимание сердца, чем красноречие или многословие.

 Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Афанасий Великий кратко замечает: Господу неприятны не долгие молитвы сами по себе, а многословные; при этом Он Сам повелевает непрестанно молиться.
• Блаженный Иероним Стридонский говорит, что Бог является слушателем не слов, а сердца, поэтому христианину подобает немногословие.
• Святитель Иоанн Златоуст уточняет, что продолжительность молитвы может быть полезной, если она соединена с терпением и постоянством, а не с пустым нагромождением слов.
• Святитель Димитрий Ростовский различает долгую молитву совершенных и краткую, но частую молитву новоначальных, поскольку последняя легче сохраняет внимание ума.
• Евфимий Зигабен объясняет греческое слово как «лишнеглаголание» — просьбы о том, что не приносит пользы душе и не является необходимым.
• Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что многоглаголанием бывает также бессмысленная, нечленораздельная речь; поэтому лучше пребывать в краткой, но постоянной молитве.
• Святитель Хроматий Аквилейский приводит в пример мытаря и фарисея: краткая смиренная молитва была принята Богом, тогда как многословная самохвальная — отвергнута.

Не бормочите — в подлиннике тоже звукоподражательный глагол βαττωλογείν. По-видимому, он соотносится для пишущего с ара{стр. 203}мейским выражением амар баттала «говорить пустое»; вспоминается и греческое βατταρίζειν «мямлить, бормотать». Ср. также G. Strecker, Die Bergpredigt: Ein exegetischer Kommentar, 2. Aufl., Guttingen, 1985, S. 109, где указана дальнейшая литература по этому вопросу.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

 И Он подчеркивает также, что мы не должны молиться как язычники, пытающиеся манипулировать своими божествами с помощью многих заклинаний. Наша молитва должна быть простым, исполненным доверия обращением к Отцу, Который заранее знает нашу нужду и ждет от Своих чад проявления ответной любви к Нему. 

 Он научил многократно и горячо молиться, чтобы молитва не продолжалась непрерывно, становясь в тягость, а была частой и усердной. В многословную молитву в большинстве случаев вплетается много лишнего, а за прерванной молитвой подкрадывается небрежность. 

Господь учил нас «всегда молиться». Но Он говорил и о дурной языческой привычке «говорить лишнее»См. Мф. 6:7.. Отцы очень внимательно отнеслись к этому предостережению. Уже Климент Александрийский говорил об истинном гностике:

«В молитве, читаемой вслух, он немногословен, ибо научился от Господа, о чем следует проситьИмеется в виду «Отче наш» (Мф. 6:9-13).. Он будет молиться во всяком месте (1 Тим. 2:8), но не на людях, не у всех на глазахKlemens von Alex., Strom. VII, 49,6.».

Евагрий, целиком усвоивший этот идеал молитвы истинного христианского гностика и соединивший его с монашеским деланием, развивает эту мысль:

«Похвала молитве — не одно количество, но и качество. Это показывают те, кто „вошли в храм помолиться'* Лк. 18:10, фарисей, но также и мытарь., и слова: „А молясь, не говорите лишнего“ — и последующееЕвагрий. Слово о молитве, 151 (Цит. изд. С. 92 и след.).».

Евагрий, который творил по сто молитв в день, никоим образом не был противником «количества». Оно неотделимо от «практического способа» молитвы, которая не может обойтись без упражнения и повторения. Но как «буква» не может существовать без «духа», или «смысла», так и простое количество не делает еще молитву «достойной похвалы», то есть угодной Богу, если она не обладает соответствующим внутренним «качеством», отвечающим ее христианскому содержанию, о чем учил Сам ГосподьИз окончания только что процитированной главы («и последующее») следует, что Евагрий в качестве примера истинной молитвы указывает на «Отче наш»..

Многословие фарисея, добродетельного, но самоупоенного, лишено ценности по сравнению с немногими словами грешного, но раскаявшегося мытаря. Точно также лишено всякой ценности «многословие» болтливых язычников, что ведут себя так, словно Бог не знает, в чем они имеют нуждуСм. Мф. 6:8, по сравнению с немногими, но полными доверия словами молитвы «Отче наш». Поэтому на вопрос, какой «молитвой» следует молиться, отцы, как мы видели, указывали на Молитву ГосподнюСлова «Отче наш» в некотором смысле являются путеводной нитью к евагриевому «Слову о молитве»; см. G. Bunge Das Geistgebet. С. 44 и след..

В маленьких молитвенных призываниях, которые без труда и при любых обстоятельствах каждый мог читать «в духе» даже в присутствии других, так же как и в молитве «Отче наш», произносимой вслух в своей «келье», отцы находили путь к примирению «качества» и «количества», то есть путь для того, чтобы молиться «всегда» и «непрестанно», не впадая при этом в неуместную болтливость.

Синодальный перевод «не говорите лишнего» слабо передает греческий звукоподражательный глагол, который скорее можно было бы перевести как «бубнить, бормотать». Языческие заклинания были предметом постоянной насмешки иудеев. Они вспоминали при этом пророка Илию, который смеялся над жрецами Ваала:

И взяли они тельца, <…> и приготовили, и призывали имя Ваала от утра до полудня, говоря: «Ваале, услышь нас!» Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем‑либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснется! И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним. Прошел полдень, а они все еще бесновались до самого времени вечернего жертвоприношения; но не было ни голоса, ни ответа, ни слуха (3 Цар. 18:26–29).

Долгими призываниями имен своих богов язычники надеялись привлечь к себе их внимание и, по выражению римского философа Сенеки, только «утомляли богов» своей назойливостью. «Стыдно человеку <…> обременять богов (deos fatigare). Что нужды в молитвах?» – писал он¹. Но простой человек античной эллинской культуры верил в своенравных богов, от которых неизвестно чего ждать – вреда или пользы. Попытаться склонить капризных богов на свою сторону можно только мольбами и жертвами. Более того, богов, если правильно произнести их таинственные имена, можно в известной степени принудить к исполнению молитвы. В этом смысл всякой магии, всяких заклинаний.

Однако нельзя сказать, что иудейские молитвы были короче и менее многословны, чем языческие. В этом отношении мнения разнились. Так, Екклесиаст учил краткости: «Не давай устам твоим торопиться, и пусть не спешит твое сердце начать перед Богом речь. Бог на небе, а ты на земле, пусть же будет речь твоя краткой»² (Еккл. 5:1). Тому же учил и Иисус, сын Сирахов: «Не повторяй слова в прошении твоем» (Сир. 7:14). Но в целом во времена Иисуса Христа иудеи любили длинные молитвы с использованием многих эпитетов, относящихся к Богу. С одной стороны, это свидетельствовало о своего рода набожности, о серьезном отношении к молитве. Но, с другой стороны, выдавало неправильно понимаемую набожность. Пример такой длинной молитвы мы встречаем во Второй книге Маккавеев:

Священники же, доколе горела жертва, совершали молитву <…>; молитва же была такая: Господи, Господи Боже, Создателю всех, Страшный, и Сильный, и Праведный, и Милостивый, Единый Царь и Благодетель, Единый Податель всего, Единый Праведный, и Всемогущий, и Вечный, Избавляющий Израиля от всякого зла, Избравший Отцов и Освятивший их! Прими жертву сию за весь Народ Твой (2 Мак. 1:23–26).

Далее следуют прочие прошения (см.:2 Мак. 1:26–30). Вот такие молитвы, уподоблявшие иудеев язычникам, Иисус Христос отвергает. Молитва – разговор с Богом, любящим и всеведущим Отцом. И этот разговор может быть долгим. Сам Иисус, бывало, молился ночи напролет. Но любовь и внимание Отца Небесного не надо привлекать к себе благочестивой риторикой, нанизыванием многих восхваляющих Бога слов, как в приведенном примере. Какой в этом смысл? Подольститься к Богу? Это наивно и нелепо. Бог знает наши потребности и наши сердца. Он говорил через пророка Исаию:

И будет, прежде нежели они воззовут, Я отвечу; они еще будут говорить, и Я уже услышу

(Ис. 65:24).

Но если так, если Бог позволяет нам молитвенно общаться с Собой, а иногда это общение бывает даже долгим, то молитва становится даром Божиим и полностью прекращает быть нашей заслугой, на основании которой мы могли бы на что‑то претендовать. Об этом пишет и апостол Павел: «Мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас» (Рим. 8:26). И не только Дух, но и Сам Иисус Христос предложил нам как подарок образец того, как должно молиться. Это – молитва «Отче наш».

*1 Сенека. Письма к Луцилию. XXXI, 5.

*2 Перевод РБО.

Молитва Господня не устраняет продолжительного пребывания в молитве: пример и продолжительного и всенощного моления, столь нужного для нас и полезного, подал Сам Господь (Лк. 11:1; Лк. 9:18; Лк. 6:12). Молитва Господня не соделывает ненужными или излишними прочих молитвословий, принятых и установленных Святою Церковию: она составляет собою сущность их; она служит правилом для них, она научает нас, что и в прочих молитвах наших мы должны просить у Бога одних духовных благ (Преподобный Кассиан. Coll. IX, cap. XXIV.).

Все молитвы, написанные святыми Отцами, употребляемые в Святой Церкви, удовлетворяют этому святому требованию: источник всех их — Святой Дух, преизобильно вещающий в молитве Господней. Не благоугодно Искупителю нашему, искупившему нас ценою Своей бездонной Крови для блаженной вечности, чтоб мы стужали Ему о чем-либо тленном и временном (Преподобный Кассиан. Coll. IX, cap. XXIV.). Если необходимость заставит приступить к величию Божества с прошением о временной нужде нашей, то совершим это с осторожностию и благоговением, без увлечения и разгорячения, без красноречия, в немногих смиренных словах, заключая молитву предоставлением себя и своего прошения воле Божией. Воспрещено нам плотское многословие и витийство в молитве; воспрещены прошения о земных благах и преимуществах, прошения, которыми одними преисполнены молитвы язычников и подобных язычникам плотских людей, заботящихся об одном земном и временном, забывших заботы о вечном (Благовестник). Молящеся, не лишше глаголите, якоже язычницы, повелел Господь нам, установляя и даруя нам молитву Господню, мнят бо, яко во многоглаголании своем услышани будут. Не подобитеся убо им: весть бо Отец ваш, ихже требуете, прежде прошения вашего (Мф. 6:7-8) Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, той Божественной праведности, которая вводит в него, и сия вся, все потребности земной жизни, приложатся вам. Аминь.

.

Язычники (о них чит. в объясн. Мф. 5:47.). В молитвах к своим- богам язычники обыкновенно часто многословили, т. е. производили долгия моления, многократно повторяя одно и тоже и полагая,что именно этим они могут вынудить у богов то, чего просят. „Под многоглаголанием, пишет св. Златоуста., разумеет здесь Спаситель пустословие, т. о. когда просим у Бога безполезнаго или греховнаго, напр., хорошей погоды, когда нужен дождь, славы, множества, богатства, наказания врагу и т. п.“ Нет сомнения, что Спаситель этими своими словами не запрещает продолжительных молитв, а требует только, чтобы наши молитвы- не были внешними, бездушными, но были бы искренними и сердечными (Мих.), т. е. чтобы, молясь устами, молились мы и сердцем и умом. Апостол Иаков составил первую литургию — продолжительную. У первых христиан богослужения были продолжительныя. 

Здесь говорится о домашней молитве: „войди в комнату твою“ (си. 6), но этим не отвергается общественная молитва в храме: Мф. 18:19—20; 21, 13. Православные христиане не для похвалы, а как „свет миру", не имеют нужды скрывать свои молитвы: Мф. 5:14—16; молиться не о себе только, но  κ о всех и всем повелевает Господь: Мф. 6:9—13; 7, 7; а апостол учит непрестанно молиться: 1 Фесс. 5, 17.

Ст. 6. Этими словами Господь отвергает не общественную, а лицемерную молитву, что видно из предыдущаго 5 стиха. Не только св. Апостолы, молившиеся в храме (Лк. 24:53; Деян. 22:17—18), но и бедная вдова удостоилась похвалы за пожертвование на храм при его посещении (Мрк. 12:44). Вышел мытарь оправданным в грехах после молитвы не дома, а в храме (Лк. 18:10—14).

Но учение о молитве осложнено дополнительными наставлениями, до известной степени нарушающими ясную схему отрывка. Господь, прежде всего, предостерегает против многословия в молитве (ст. 7–8). Предостережение отнюдь не надо понимать как запрещение долгой молитвы. На примере вдовы, докучающей неправедному судии, Господь призывал учеников к долгой молитве (Лк. 18и сл.). И ап. Павел, верный духу Христову, не противоречил учению евангельскому, когда наставлял фессалоникийцев: «непрестанно молитесь» (1 Фес. 5:17). Господь предостерегает против многословия языческого. Молитва не есть магическая формула. У язычников многословие в молитве связано было с боязнью опустить существенное. Ап. Павел в Афинах увидел посвящение «неведомому Богу» (Деян. 17:23). В «неведомом Боге» он указал афинянам Единого Христианского Бога, Которому он служил. Но совершенно несомненно, что сами афиняне, посвящая алтарь «неведомому Богу», исходили из того же суеверного страха: они боялись кого-нибудь из богов обойти почитанием и тем заслужить его гнев. Господь хочет сказать, что многословие – в языческом смысле – не имеет оправдания. Отец знает, в чем мы нуждаемся прежде нашего обращения к Нему. Ударение на Отце, на Его всеведении – в духе теоцентрического противоположения, которое проходит через весь наш отрывок.

– Греческий глагол, переведенный словом «бубнить», редкий, и ученые спорят о его этимологии. Но большинство уверено в том, что он звукоподражательный, как русское «бубнить» или «болтать». Среди язычников существовало убеждение, что молитвы – это род магических заклинаний, в которых важным является большое количество слов и точность их воспроизведения. А так как они верили во многочисленных богов, то и обращений к ним было множество. Римский философ Сенека язвительно говорил, что цель такой молитвы – «утомить богов» и тем заставить их стать благосклоннее.

Но и еврейские молитвы тех времен многочисленны, отличаются многословием, изобилуют благочестивыми эпитетами и повторами. Один из еврейских учителей сказал: «Кто долго молится, тот будет услышан». Правда, и в Писании, и в раввинистической литературе неоднократно встречаются призывы к краткости и простоте. Ср. Еккл. 5:1: «Не давай торопиться устам, и пусть не спешит твое сердце начать перед Богом речь. Бог на небе, а ты на земле, пусть же будет речь твоя краткой» (см. также Ис. 1:15; Сир. 7:14). Бог не глух и не падок на лесть, Он слышит не слова, а голос сердца.

Иисус предостерегает Своих учеников от молитвенного пустословия. Бывают моменты, когда жажда простоты, потребность сосредоточиться лишь на одной молитве с такой силой охватывает нас, что даже совершенная молитва, которую преподал Господь, кажется слишком длинной. Нам нужно бывает выразить молитву в едином слове, и слово это нам дано: «Иисус! Иисус!..» Его нужно произносить еще и еще — не механически, но «в духе и истине».

Все тайны нашего спасения «активизированы» и слиты воедино в Имени Иисусовом.

Если мы повторяем это Имя, то силой Его реальность Иисуса может пронизать, наполнить, напоить нас до такой степени, что Слово станет в нас плотью (не воплощением в единственном его смысле, но причастием благодати).

Как беззвучно растекается капля масла, так пропитывает душу Имя Иисусово.

Оно заключает в себе весь мир наподобие того, как луч света содержит в себе все цвета. Ибо Словом Своим Отец сотворил все.

Имя Иисусово, призываемое на все сущее в мире, позволяет преображать его, делать его «христоподобным», возвращать всему его истинный смысл.

Господи Иисусе, молись во мне Ты! Дай мне умолкнуть, пусть лишь Твой голос звучит во мне. Если Твоя молитва станет моей, если во мне будешь молиться Ты — все события и творения в мире будут несомы ею.

Господи, Сам будь моей молитвой!

не говорите лишнего. Это не противоречит тому, что сказано у Луки в гл. 18: следует просить у Бога того, что согласуется с Его волей, но не полагать, что на Него действует многословие.

Язычники представляли себе богов существами, подобными человеку по своим чувствам, разуму, воле, и поэтому считали, что чем больше и настойчивее обращаться к ним, тем скорее можно будет получить земные блага и избегнуть наказания за свои грехи. Господь указывает на ложность и недопустимость такого понимания Бога и подобных молитв к Нему, поскольку Он и так знает о всех наших нуждах. Святитель Игнатий (Брянчанинов) так объясняет эти слова Христовы: «Многоглаголание, осужденное Господом в молитвах языческих, заключается в многочисленных прошениях о временных благах» (Аскетические опыты. Т. 1. Гл. 12).

Но как в таком случае понимать продолжительные церковные и домашние молитвословия, необходимость постоянного пребывания в молитве (Иисусовой), призыв апостола Павла: Непрестанно молитесь (1 Фес. 5:17)?

Святитель Игнатий продолжает: «Осуждая это многословие, Господь отнюдь не осудил продолжительных молитв, как представилось некоторым еретичествующим: Он сам освятил продолжительную молитву, пребывая подолгу в молитве. И бе обнощь (т. е. пребыл всю ночь) в молитве к Богу, повествует о Господе Евангелие (Лк. 6:12). Продолжительность молитв угодников Божиих — не от многоглаголания, но от обильных духовных ощущений, которые являются в них во время молитвы. Обилием и силою этих ощущений уничтожается, так сказать, время, отселе преобразуясь для святых Божиих в вечность» (Там же). То есть эти молитвы исходят совсем из иной, по сравнению с язычниками, цели — стремления быть в общении с Богом, очиститься от грехов, исцелиться от страстей, достичь спасения.

Допускаются Церковью и молитвы о земных нуждах, но при условии твердой решимости верующего принять от Бога все, что Он ни пошлет, поскольку знает, что нам полезнее. Научением тому, как нужно молиться, является молитва Господа Иисуса Христа в Гефсиманском саду перед страданиями: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26:39). Лишь при таком сознании возможна молитва христианина, и только тогда она может быть услышана Богом.

При этом святые отцы предостерегают от настойчивых молитв.

Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Будучи обязан прилагать все тщание и всю заботу свою о неизреченных благах, ты крайне бесчестишь себя, когда изнуряешь себя заботливыми помыслами о благах скоропреходящих» (Беседы на Евангелие от Матфея. Беседа 22).

Преподобный Варсонофий Великий писал: «Не хорошо с усилием молиться о том, чтобы получить исцеление, не зная, что тебе полезно» (Руководство к духовной жизни в ответах на вопросы учеников. 381).

Святой Исаак Сирин: «Не будь несмыслен в прошениях своих, чтобы не оскорбить тебе Бога неразумием... Ибо кто у царя домогается маловажного, тот уничижает Его честь. Если кто попросит у царя несколько гноя, то не только сам себя обесчестит маловажностью своей просьбы, как показавший тем великое неразумие, но и царю своей просьбою нанесет оскорбление. Так поступает и тот, кто в молитвах своих у Бога просит земных благ. Ибо по немощи только ума человеческого Господь заповедал просить повседневного хлеба. Но смотри, что заповедано тем, которые совершенны ведением и здравы душою. Им сказано: не пекитесь о пище или одежде; потому что если Бог печется о бессловесных животных, о птицах и о тварях неодушевленных, то кольми паче попечется о нас» (Слова подвижнические. Слово 5).

Далее Господь показал, что «похвала молитвы не одно ее количество, но и качество» (прп. Нил Синайский), и при этом опять не воспретил продолжительных молитв, а требовал только, чтобы они были теплыми, сердечными и искренними, и имели предметом своим истинно полезное для души: молящеся не лишше глаголите, якоже язычницы, мнят бо, яко во многоглаголании своем услышани будут; не подобитеся им: весть бо Отец ваш, ихже требуете прежде прошения вашего. По изъяснению святителя Иоанна Златоуста, Господь, осуждая многословие, «внушал, что молящиеся не должны просить скоропреходящего и погибающего, – всего того, что бесполезно для них».

Господь наш не одобряет мнения тех, которые, взывая к Богу, «мнят, яко во многоглаголании своем услышани будут»; и заповедует «молящимся не лишше глаголати» (Мф. 6:7). Однако не должна же, и не может молитва быть слишком кратка, потому что к сильному и действенному слову молитвы нужно иногда не малое молитвенное приготовление, и потому, что надобно наконец дойти до исполнения также собственно Евангельской заповеди: «непрестанно молитеся» (1 Фес. 5:17). Посему мы должны, с Церковию, не только возсылать к Богу краткия, горящия воззвания и воскликновения, но и возносить к Нему псалмы, – протяженныя, усугубляемыя, постоянное стремление к Богу выражающия, молитвы и славословия. «И во псалмех воскликнем Ему».

And thus, not without cause does the Lord say in what follows, “And when you are praying, speak not much, as the heathens do. For they think that in their much speaking they may be heard. Do not then be like to them, for your Father knows what is needful for you, before you ask him” Matt 6:7–8. For heathen people think that they can more easily obtain from the Lord what they require by the loquacity of using many words, but the Lord does not expect this from us.