Евангелие от Матфея 6 глава 6 стих

Раздел 1. Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов понимают слова Христа как наставление не столько о месте молитвы, сколько о ее внутреннем устроении. Господь не запрещает церковную или общественную молитву, а учит избегать тщеславия и искать прежде всего общения с Богом. Эту мысль единодушно проводят святители Иоанн Златоуст, Василий Великий, Иларий Пиктавийский, Хроматий Аквилейский, блаженные Августин, Иероним, Феофилакт, преподобный Паисий Величковский и святитель Григорий Палама. По их толкованию, можно молиться и в храме, и в уединении, но ценность молитвы определяется не местом, а намерением сердца. Даже затворенная комната не принесет пользы, если человек ищет человеческой похвалы.

При этом святые выделяют две взаимодополняющие линии понимания слов «войди в клеть твою». Первая, буквальная (Василий Великий), советует удалиться в уединенное место тому, кто еще борется с тщеславием, чтобы ничто не отвлекало от Бога. Вторая, духовная, представленная Августином, Иларием Пиктавийским, Димитрием Ростовским, Григорием Паламой, Хроматием Аквилейским, Иеронимом и Феофилактом, понимает «клеть» как сердце или внутреннего человека, а «затворенные двери» — как хранение чувств и помыслов от всего, что рассеивает молитву. Поэтому истинная молитва возможна в любом месте, если ум собран, сердце обращено к Богу, а человек не ищет славы от людей.

Все святые также согласны, что Бог, «видящий тайное», смотрит прежде всего на внутреннее состояние человека и обещает награду тем, кто искренне обращается к Нему.

Раздел 2. Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Василий Великий поясняет, что необходимость буквального уединения относится прежде всего к тем, кто еще страдает человекоугодием; достигший внутренней свободы может не скрывать добрых дел.

• Святитель Иларий Пиктавийский напоминает, что святые молились в самых разных обстоятельствах — в темнице, в огне, в море, — поэтому главное «место» молитвы находится в сердце.

• Блаженный Августин объясняет, что «затворить дверь» означает не допустить через чувства суетных впечатлений, мешающих молитве.

• Блаженный Иероним Стридонский обращает внимание на пример Анны, молившейся беззвучно: важнее сокровенная молитва сердца, чем внешние слова.

• Святитель Димитрий Ростовский различает внешнюю и внутреннюю клеть, подчеркивая, что сердце человек носит с собой повсюду.

• Святитель Григорий Палама понимает «затворение дверей» как хранение пяти чувств и собирание рассеянного ума в сердце.

• Святитель Хроматий Аквилейский приводит примеры Анны, Даниила, Корнилия и Ионы как свидетельство того, что Бог слышит тайную молитву в любых обстоятельствах.

Недостаточно войти в комнату, если дверь открыта негодным вещам, через которую они, находясь снару­жи, бесстыдно прорываются и напада­ют на наше внутреннее.

(и далее)

Как мы сказали, снаружи находится все временное и видимое, что вторга­ется через дверь, то есть через плот­ское чувство, в наши помышления и множеством суетных представлений мешает молящимся. Поэтому следует затворить дверь, то есть следует проти­востоять плотскому чувству, чтобы духовная молитва была устремлена к Отцу, молитва, которая совершается в глубине сердца, где она обращена к Отцу, Который втайне. И Отец твой, сказано, видящий тайное, воздаст вам. Это наставление необходимо было завершить столь важным заключени­ем. Ведь оно побуждает нас ныне не просто к тому, чтобы мы молились, но указывает, как нам молиться; так же как выше указывало не только на то, чтобы мы творили милостыню, но с каким намерением творили ее. Потому что оно учит о чистом сердце, которое ничто не очищает, кроме единого и искреннего стремления к вечной жизни благодаря одной чистой любви к Премудрости.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Трижды в этом кратком Евангелии Господь повторяет: «Когда молишься». Вначале дважды: «Когда молишься, не делай так» и в завершение: «Молитесь же так». Он говорит, что мы не должны молиться, «как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми».  

А порядок подобающей молитвы таков: мы не молимся прилюдно, а храним таинства в укрытии, как Авраам, который пек хлеб в золе. Так делали и отцы, которые пекли тесто, вынесенное из Египта, делая в золе неквасной хлеб, называемый по- гречески ένκρύφια, «спрятанный», так как его прячут в золе, означая скрытое таинственное учение, что и закваска, которую прятала та женщина в Евангелии в трех мерах, пока все не забродило. Более ясно об этом учил Господь в Своем Евангелии: Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе. А молясь, не говорите лишнего (Мф. 6:6—7), и далее: Знает  Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него (Мф. 6:8).  Твоя комната — это тайник сердца и духа. Войди в свою комнату, то есть внутрь, в глубину сердца, войди весь от внешнего входа своего тела и запри свою дверь. Узнай, какова твоя дверь: Положи, Господи, охрану устам моим и огради двери уст моих (Пс. 140:3). И Павел просит молиться за него, чтобы открылась мне дверь для слова возвещать тайну Христову (Кол. 4:3).

Относительно молитвы И. Христос дает два наставления: во-первых, что не следует, молясь, стараться показать себя перед людьми молящимся и тем прославиться от них (5—6)...

Молитва — это, несомненно, по самой сути своей духовное событие, которое совершается между Богом и человеком, и наш «ум», как уверяет Евагрий, благодаря своей духовной природе мог бы молиться даже и без телаЕвагрий. Слово о духовном делании, 49 (Цит. изд. С. 104).. Однако человек состоит из души и тела, и поскольку тело связано с пространством и со временем, то и человеческая молитва совершается всегда в пространстве и во времени. Выбор соответствующего места и наиболее подходящего времени дня или ночи есть существенная предпосылка для того, что отцы называли «истинной молитвой».

В число условий, необходимых для молитвы по сердечному расположению, Ориген включает «место», «страну света» и «время». И мы хотели бы рассмотреть их в том же порядке.

Когда молишься, войди в комнату твою

Для многих современных христиан молиться означает участвовать в том или ином коллективном богослужении. Личная молитва в основном исчезла и уступила место многообразным формам «медитации». Однако для библейского человека, как и для отцов, было само собой разумеющимся не только участие в молитве общей со всеми верующими, но и столь же регулярное погружение в личную молитву.

Об этом говорит нам история земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, жизни, служившей для христиан всех эпох примером, указующим путь, ибо Христос регулярно участвовал в праздновании субботы в палестинских синагогах. Уже начиная с детского возраста, Он ходил в паломничество на большие праздники в Иерусалим. Вероятно, всякий благочестивый еврей вел себя подобным образом. Но что, видимо, особенно поразило Его учеников, о чем они потом не раз рассказывали, была личная Его молитва.

Иисус имел обыкновение регулярно молиться в уединенном месте (Лк. 9:18). Для этой глубоко личной беседы с Отцом Он удалялся обычно в пустынное место (Мк. 1:35; Лк. 5:16) или поднимался на гору помолиться наедине (Мф. 14:23; Мк. 6:46; Лк. 6:12,9:28). Итак, когда Он хотел молиться, Он удалялся от всех тех людей, ради кого Он, собственно, и пришелСм. Мк. 1:38., и даже от Своих учениковСм. Мк. 1:36 и след., которые всегда сопровождали Его. Даже в Гефсиманском саду, куда Он намеренно привел их с Собою, Он оставил в отдаленном месте самых близких учеников, Петра и двух сыновей Зеведеевых, и удалился от них «на вержение камня», и вот так, в стороне от посторонних ушей и глаз, совершенно один, Он в молитве предал Отчей воле Свое сердце, полное смертной тоскиЛк. 22:41 par..

Тому, что Он Сам делал в течение Своей жизни, Он совершенно определенно учил и Своих учеников. В противоположность благочестивому и весьма распространенному обычаю останавливаться для молитвы в публичных местах или на углах улиц, когда сигнал трубы возвещал о времени утренней или вечерней жертвы в храме, Христос звал удалиться в самую потайную «комнату» дома, где тебя может увидеть только Отец, видящий тайное (Мф. 6:5–6).

* * *

Апостолы, а вслед за ними и святые отцы поступали подобным же образом. Мы видим, как Петр и Иоанн шли вместе в храм в час молитвы девятый (Деян. 3:1) и, как все члены первоначальной общины, единодушно пребывали в молитве и молении (Деян. 1:14), как Петр около шестого часа взошел на верх дома помолиться (Деян. 10:9). Как видим, молиться можно в любом месте, в котором мы находимся в данный момент. Однако, если мы хотим предаться личной молитве, следует избрать место, соответствующее этой цели. Петр был в дороге, и, чтобы остаться одному, он мог только подняться на верх дома, где он был гостем.

В эпоху, в которую для христианина была еще совершенно очевидной необходимость молиться регулярно каждый день, отцов волновала даже такая частная проблема, как выбор подходящего места для такой личной молитвы.

«Что касается места (для молитвы), то если хорошо молишься, всякое место подходит для молитвы. И вправду: на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему (Мал. 1:11) и желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы (1 Тим. 2:8).

Но чтобы каждый мог вознести свою молитву в покое и без отвлечений, существует установление о том, что каждый в собственном доме должен избрать место по возможности, так сказать, наиприличнейшее и молиться там»Ориген. О молитве, § 31 (Цит. изд. С. 156)..

Первые христиане — как и первые молитвенники, монахи египетской пустыни, — всегда, когда для этого была возможность, отводили в своем доме для приношения личных молитв комнату, наиболее удаленную от шума и расположенную надлежащим образом. Молельни первых египетских отцов-пустынников, которые за последние несколько десятилетий были раскопаны в песках, легко распознаваемы. Разумеется, это не мешало христианам молиться с радостью и «в месте собрания верных, что естественно», продолжает Ориген, «потому что в собрании верных присутствуют как небесные силы, так и присущая оным сила Господа нашего Иисуса Христа (1 Кор. 5:4) и Спасителя; кроме того, тут же присутствуют и души святых, и притом, как я верую, души святых, уже отошедших, и тех, кто явным образом еще жив, хотя и нелегко объяснить, „как“ это возможно»Ориген. О молитве, § 31 (Цит. изд. С. 157)..

Это замечательное свидетельство твердого и живого осознания того, что мы называем «общение святых», которое сегодня лишь с трудом можем ощутить в личном опыте, исходит из эпохи, в которую христиане, как гонимая община, не могли еще построить никакой церкви в собственном смысле слова и должны были собираться в помещениях больших частных домов.

Отцы со всей серьезностью приняли на свой счет предостережение Христа, приравнивающего публичное выражение благочестия лицемерию, этому тонкому пороку именно религиозного человека.

«Тщеславие советует

молиться на площадях,

но тот, кто борется с ним,

молится в своей комнате»Evagrios, De Octo Spiritibus Malitiae VII, 12..

Мы знаем из многих повествований, что отцы-пустынники делали все, чтобы иметь возможность совершать свое аскетическое делание, и в особенности творить молитву, всегда в сокрытом месте. Пример Христа, как и некоторых отцов, наводит нас на мысль, что речь не идет лишь о борьбе с грехом тщеславия. Ибо молитва по глубочайшей сути своей есть «беседа ума с Богом», во время которой присутствие других может быть причиной отвлечений.

«Авва Марк сказал авве Арсению: „По какой причине ты избегаешь общества и беседы с нами?“ Старец ответил ему: „Знает Бог, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом и одновременно с людьми. На небе тысячи и тысячи тысяч имеют одну волюСр. Мф. 6:10., а у человеков воля многообразна: и потому не могу, оставив Бога, быть с людьми“»Авва Арсений Великий, 12 (Цит. по изд.: Отечник. Брюссель: Фототип. изд. «Жизнь с Богом», 1963. С. 50).

Однако опасность отвлечения из-за других, с кем мы должны пребывать во время общей молитвы, — это еще не последняя причина, по которой истинно молящийся желает уединения. В пребывании с Богом, о котором говорит Арсений, между Творцом и тварью происходит то, что по природе своей не предназначено для глаз и ушей посторонних.

«Брат отправился к хижине аввы Арсения в скит и увидел сквозь дверную скважину старца всего как бы огненным. Брат достоин был увидеть это. Когда он постучал, старец вышел и, заметив изменения в лице брата, спросил, давно ли он тут и не видел ли чего? Брат сказал, что ничего не видел. Старец, побеседовав с ним, отпустил его»Авва Арсений Великий, 14 (Цит. изд. С. 51)..

Эта таинственная «пламенная молитва» известна нам и от других отцовАвва Исайа отшельник, 5, Иосиф Панефосский, 5 (Цит. по изд.: Отечник. Фототип. изд. «Жизнь с Богом». Брюссель, 1963. С. 135, 302–303)., о ней говорят ЕвагрийЕвагрий. Слово о молитве, 111 (Цит. изд. С. 89). и Иоанн КассианПреподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Собеседования египетских подвижников, 9 (Цит. по изд.: Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. Издательство Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1993. Гл. 15, с. 333 и след.).. Время, подобающее ей, это главным образом ночь, чей мрак скрывает от наших глаз видимый мир; место ее — голая «пустыня», высокая «гора», которая отделяет нас от всего, а там, где это невозможно, — «тайная клеть».

Духовное обучение внутреннего человека начинается с таких Христовых слов: «Егда молишися, вниди в клеть твою и, затворив дверь твою, помолися Отцу твоему втайне» (Мф. 6:6).

Молитва также бывает двоякая – внешняя и внутренняя: явно творимая и тайно; соборная и бываемая наедине; должная и произвольная. Должная, творимая явно по уставу церковному, соборная молитва имеет свои времена: полунощницу, утреню, часы, литургию, вечерню и повечерие, на каковые моления люди и призываются звоном, ибо они их, как подобающую Царю Небесному дань, должны воздавать на всякий день. Творимая же втайне произвольная молитва бывает и безвременно, когда кто захочет, без всякого зова, только по движению самого духа. Первая, то есть церковная, молитва имеет положенное число псалмов, тропарей, канонов и прочих пений и действий иерейских, другая же (тайная, произвольная), как безвременная, неопределенна и числом молитв, ибо каждый молится, сколько хочет, – иногда кратко, иногда же долго. Первая произносится вслух устами и голосом, вторая же – только умом. Первая произносится стоя, вторая же не только стоя или ходя, но и на одре почивая, словом, всегда, когда бы ни случилось возвести ум свой к Богу. Первая, соборная, творится в храме Господнем, в церкви или по случаю в каком либо доме, где соберется несколько людей, вторая же, уединенная, совершается в затворенной клети, согласно слову Господа: «Егда молишися, вниди в клеть твою и, затворив дверь, помолися Отцу твоему втайне» (Мф. 6:6). Опять и клеть бывает двоякая – внешняя и внутренняя, вещественная и духовная: вещественная из дерева или камня, духовная же есть сердце или ум, или (по словам святого Феофилакта) мысль тайная. Это одно и то же. (Толк. на Матфея, глава 6). Посему вещественная клеть всегда на одном месте стоит, духовная же всюду с человеком носится: где бы человек ни был, всегда ведь с ним его сердце, в котором он может умом своим, собрав мысли свои, затвориться и молиться Богу втайне, будет ли он среди людей или беседует со многими. Внутренняя молитва (если случится кому, находясь среди людей, подвигнуться к ней духом) не требует ни уст, ни книги, не употребляет движения языка, ни гортанного гласа (хотя это и наедине происходит), но только возведения к Богу ума и самоуглубления, что возможно делать и на всяком месте.

Вещественная клеть безмолвствующего в ней человека затворяет одного, внутренняя же, духовная, вмещает в себе и Бога, и все небесное царство, согласно евангельским словам самого Христа: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Сие в словах Макария Египетского изъясняется так: сердце – сосуд малый, но в нем бывают вмещаемы все веши; там Бог, там ангелы, там жизнь и царство, там небесные грады, там сокровище благодати. Во внутренней, сердечной клети человеку подобает затворяться чаще, чем между стенами, и, собравши там все помышления свои, представлять ум свой Богу, молиться Ему втайне со всей теплотою духа и живою верою, вместе же с этим поучаться и в богомыслии, чтобы возможно было ему возрасти в мужа совершенна.

***

Творимая же втайне, произвольная молитва бывает и безвременно, когда кто восхощет, никомуже зовущу, токмо самомý подвижущу духу: оная церковная молитва и́мать число положенных Псалмов, тропарей и канонов, и прочих пений и действ Иерейских; сия же (тайная и произвольная) якоже безвременна, си́це и числом неопределяема есть, елико бо кто хощет, мóлится, овогда кратко, овогда продолженне. Оная устнама и гласом вслух глаголется; сия же умом токмо. Оная стоя деется; сия же не токмо стоя или ходя, но и седя и на одре почивая, якоже когда случится возвести ум свой к Богу. Оная соборная творится в храме Господнем, в церкве, или по случаю в коем доме, áможе на то нецыи соберутся; сия же уединенная совершается в затворенной о себе клети, по словеси Господню: «егдá мóлишися, вни́ди в клеть твою, и затворив дверь твою, помолися Отцу твоему втайне» (Мф. 6:6).

Сугубая и клеть есть, внешняя и внутренняя, вещественная, глаголю, и духовная: вещественная от древа или камене, духовная же клеть, сердце или ум, или (по Святому Феофилакту) мысль тайная, все же то едино есть. Оная убо вещественная клеть на едином стои́т месте; сия же всюду с человеком обносится, гделибо человек есть, всегда внутрь его сердце его, в немже может умом своим, помышления своя собрав, затворитися и молитися втайне к Богу, áще и посреде людей сущи, и со многими беседующи: внутренняя бо молитва (случится ли кому посреде людей сущу к ней подвигнутися духом) ни устен требует, ни книги ищет, ни двизания языка употребляет, ни гортанного гласа, áще и в то на уединии происходит, но самогó точию возведения ума к Богу и углубления в Онь, éже на всяком месте делати возможно.

Вещественная клеть единого человека, в ней безмолвствующего, затворяет; внутренняя же духовная вмещает в себе Бога и все Небесное Царство, Самомý Христу во Евангелии глаголющу: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21), éже в словесах Святого Макария Египетского изъясняется сих: „сердце сосуд мал есть, но в нем вмещаемы бывают вся вещи: тамо Бог, тамо Ангелы, тамо живот и Царство, тамо небесныи градове, тамо сокровища благодати“.

В той убо внутренней, сердечной клети паче, неже между стенами затворятися часто человеку подобает, и собравши вся помышления своя, представляти ум свой Богу, и молитися к Нему втайне теплотою духа и верою живою, купно же и поучатися в Богомыслии, да возможет возрасти в мужа совершенна.

Это уединение с Богом подчеркнуто в словах: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне». Следует заметить, что в оригинальном тексте Евангелия слова Иисуса более выразительны, чем в переводе. Он говорит не просто о комнате, но о темной кладовке, о чулане. Вот эта самая «кладовка» вместо синагоги и могла смутить слушавших Иисуса Христа. Но, разумеется, это – не буквальное указание на правильное место молитвы, а преувеличение, гипербола, наглядный пример уединения без помех¹.

Общественная молитва подразумевается сама собою, она не только не исключается, но, напротив, приветствуется. Вспомним хотя бы обетование Иисуса Христа: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20). Но в словах об уединенной молитве несомненно отражена собственная молитвенная практика Иисуса, Который для молитвы постоянно искал одиночества. Вот Он, чтобы помолиться, удаляется в пустынное место (см.: Мк. 1:35; Лк. 5:16) или уходит на гору (см.: Мк. 6:46; Лк. 6:12). Или вспомним Его Гефсиманскую молитву (см.: Мк. 14:32): все спят, а Он молится.

Когда говорится, что Бог вознаградит тебя за твою «тайную» молитву, то тем самым указывается, что истинная молитва, как и милостыня, является обязанностью верующего человека и обладает ценностью в очах Божиих, а потому и будет вознаграждена. Но не успехом и благоденствием в этом веке – никогда Иисус Христос не обещал Своим ученикам материального процветания. Напротив, Он предрекал им тяжелые испытания, страдания и гонения. Последователей Христовых ожидает не материальная награда на земле, но «великая награда на небесах», обетование которой было дано в самом начале Нагорной проповеди, в «блаженствах» (см.: Мф. 5:12).

*1 При этом Иисус напоминает хорошо известные Его окружению слова о пророке Елисее в 4‑й книге Царств: «И вошел Елисей в дом, и вот, ребенок умерший лежит на постели его. И вошел, и запер дверь за собою, и помолился Господу» (4 Цар. 4:32–33), соединяя это место с цитатой из пророка Исаии: «Пойди, народ мой, войди в покои твои и запри за собой двери твои, укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев» (Ис. 26:20).

.

Молитва, это — возношение нашего ума и сердца к Богу, с прошением- чего-либо, благодарением и прославлением Ею. Лицемеры (напр., фарисеи) любили молиться, как и раздавать милостыню, по преимуществу в местах людных, чтобы их видели и прославляли люди; о такой милостыни говорилось выше (ст. 1—4). Должно разуметь то же и о молптве — для славы. Словами: Егда молишися и проч. Спаситель, конечно, не запрещает и не осуждает молитвы общественной, напр., в- тогдашних синагогах, или в наших христианских храмах, как в местах, назначенных для общественной молитвы, а равно и вне их, напр., на улицах, площадях и полях; но воспрещает и осуждает только молитву, приносимую в подобных местах не по сердечному желанию, а по тщеславию, т. е. для того, чтобы видели и прославляли люди (чит. Мф. 5:16.). Сам Он и апостолы Его молились в синагогах и храме. И молитва церковная конечно выше домашней. Восприемлют мзду свою. Отец твой, видяй втайне, воздаст тебе яве — это объяснено выше (ст. 2, 4). Вниди в клеть (взойди в комнату) твою. В домах благочестивых иудеев была особая комната для совершения молитвы, духовнаго чтения и бесед. В таких то и подобных местах Господь и повелевает ученикам своим творить молитву. Указанныя слова Спасителя имеют еще следующий смысл: войди в комнату твою и затвори дверь твою, т. е. на время молитвы сосредоточься в душе своей, забудь все окружающее тебя, не допускай мыслей и чувств посторонних, а устреми ум- и сердце свое к единому Богу.

Тот, кто желает молиться, оставивши всех, взирает только на Того одного, Который силен исполнить его прошение. Если же, оставивши Его, будешь блуждать по различным предметам и всюду обращать взоры свои, то отойдешь с пустыми руками, — потому что ты сам захотел этого. Потому Спаситель не сказал, что таковые не получат мзды, но что восприемлют мзду свою, т. е. приимут мзду, но только от тех, от кого желают сами. Не Бог хочет этого, — напротив, Он сам желал бы от Себя даровать награду, — а сами они, ища награды от людей, уже недостойны получить ее от Того, для Кого ничего не сделали. Смотри, какое человеколюбие Божие, когда Он обещается даровать награду даже и за те блага, о которых мы просим Его. Итак Иисус, и в рассуждении места и в расположении обличивши творящих молитвы неподобающим образом, и показав, до какой степени они смешны, предлагает лучший образ молитвы, говоря: войди в комнату твою, и молящимся таким образом обещает награду.

Что ж, спросишь ты, ужели не должно молиться в церкви? И очень даже, но только смотря потому, с каким намерением. Бог везде смотрит на цель дел. Если и в клеть войдешь и затворишь за собою двери, а сделаешь это на показ, то и затворенные двери не принесут тебе никакой пользы. Смотри, и здесь какое точное определение употребил Спаситель, когда сказал: яко да явятся человеком! Итак, хотя бы ты затворил двери, Он желает, чтобы ты, прежде чем затворить их, изгнал из себя тщеславие, и заключил двери сердца твоего. Быть свободным от тщеславия — дело всегда доброе, а особенно во время молитвы. Если и без этого порока мы всюду блуждаем и носимся своими мыслями во время молитвы, то когда приступим к молитве с болезнью тщеславия, тогда и сами не услышим молитв своих. Если же и мы не слышим молитв и прошений своих, то как можем умолить Бога, чтобы Он услышал нас? И однако есть люди, которые не смотря на все такие наставления так худо себя ведут во время молитвы, что хотя самих их и не видно было бы, они своими непристойными воплями всем дают знать о себе и как видом своим, так и криком делают самих себя смешными. Не знаешь ли, что если кто и на торжище будет так делать и просить с воплем, то отгонит от себя того, кого просит, а когда спокойно и приличным образом станет просить, тогда скорее привлечет к себе могущего оказать ему милость? Итак, будем творить молитвы не с движениями тела и не с воплем гласа, но с благим и искренним расположением; не с шумом и гамом, не для показа, способного отогнать ближних, но со всею кротостью, сокрушением сердца и непритворными слезами. Но ты скорбишь душою и не можешь не вопиять? Напротив, сильно скорбящему и свойственно именно молиться и просить таким образом, как я сказал. Так и Моисей, когда скорбел, молился таким образом, и был услышан, почему и сказал ему Бог: что вопиеши ко мне (Исх. 14:15)? Подобным образом и Анна, хотя голос ее не был слышан, получила все, что просила, потому что сердце ее вопияло (1 Цар. 1). А Авель не только молча, но и умирая молился, и кровь его издавала глас громче трубы. Восстенай же и ты так, как этот святой: я не запрещаю. Раздери, как повелел пророк, сердце твое, а не одежды; из глубины призови Бога. Из глубины, говорит Давид, воззвах к Тебе Господи (Пс. 129:1). Из глубины сердца твоего извлеки глас, соделай молитву твою тайною. Не видишь ли, что и в царских чертогах возбраняется всякий шум, и бывает повсюду великое молчание? Так и ты, как бы входя в царский дом, не земный, но более страшный — небесный, покажи великую благопристойность. Ты находишься в сонме ангелов и в обществе архангелов, и поешь с серафимами. А все эти лики небесные сохраняют великое благочиние, и свое таинственное сладкопение и священные песни со многим страхом воспевают Царю всех Богу. Итак, соединись с ними во время молитвы, и поревнуй их таинственному благочинию. Ты ведь не людям молишься, но Богу вездесущему, слышащему тебя еще прежде твоего голоса, и знающему тайны сердечные. Если ты так станешь молиться, то великую получишь награду. Отец Твой, говорит Спаситель, видяй в тайне, воздаст тебе яве; не сказал: дарует тебе, но — воздаст тебе. Таким образом, Бог сделал Себя должником твоим, и тем самым опять почтил тебя великою честью. Так как Он невидим, то желает, чтобы такова была и молитва твоя.

Здесь говорится о домашней молитве: „войди в комнату твою“ (си. 6), но этим не отвергается общественная молитва в храме: Мф. 18:19—20; 21, 13. Православные христиане не для похвалы, а как „свет миру", не имеют нужды скрывать свои молитвы: Мф. 5:14—16; молиться не о себе только, но  κ о всех и всем повелевает Господь: Мф. 6:9—13; 7, 7; а апостол учит непрестанно молиться: 1 Фесс. 5, 17.

Ст. 6. Этими словами Господь отвергает не общественную, а лицемерную молитву, что видно из предыдущаго 5 стиха. Не только св. Апостолы, молившиеся в храме (Лк. 24:53; Деян. 22:17—18), но и бедная вдова удостоилась похвалы за пожертвование на храм при его посещении (Мрк. 12:44). Вышел мытарь оправданным в грехах после молитвы не дома, а в храме (Лк. 18:10—14).

Уйди в свою комнату – слово «таме́йон» означает помещение без окон, это может быть что‑то вроде кладовки или чулана. Закрой за собой дверь – ср. 4 Цар. 4:33. «Для простого набожного человека Бог – это прежде всего далекий от мира Царь, а молитва – нечто вроде присяги на верность; как при дворе должен твердо соблюдаться церемониал, так и при молитве. Поэтому на первом плане стоит молитва, установленная распорядком. Молиться рекомендуется в общине, потому что общинная молитва будет услышана прежде всех других. Господствует стандарт, молитва становится привычкой. Вплоть до мельчайших деталей определяется, в какой позе, по какому поводу и т. п. можно или нельзя молиться»¹. Иисус требует того, что у Его слушателей не может не вызвать недоумения. Не в синагоге, не в Храме, не в молитвенном собрании, но в темном помещении, совершенно не приспособленном для молитвы и где никто не сможет увидеть молящегося, совершается истинная молитва. Конечно, Его слова не надо толковать буквально – как запрет на любую другую форму молитвы, это, несомненно, парадокс, гипербола, цель которой заставить людей задуматься о внутренних мотивах своей молитвы. Этим Он не отменяет ни коллективную молитву, ни молитву в присутствии людей (Мф. 11:25; Мк. 6:41; Лк. 11:1; Ин. 11:41‑42), но напоминает нам, что молитва – это не зрелище, не шоу, а беседа с Богом. И к Его словам нужно отнестись серьезно.

Господь обличает тех, кто благотворит или молится напоказ, ради похвалы и славы человеческой. И призывает скрывать все свои добрые дела не только от людей, но и от себя, отвергая саму мысль о том, что мы имеем какую-то заслугу перед Богом, как этому учит католицизм. Напротив, говорит Христос: пусть левая рука твоя не знает, что делает правая.

Игумен Никон (Воробьев) писал: «Когда человек видит свои добрые дела, как фарисей, то он на ложном пути. Истинный путь — видеть грехи свои бесчисленные, как песок морской, и это видение есть признак начинающегося здравия души (преп. Петр Дамаскин)» (Нам оставлено покаяние. Письмо 162). «...фарисеи считали себя чадами Авраама, несомненными наследниками Царствия Божия, а Господь назвал их чадами дьявола и осудил, если не покаются, в геенну» (Письмо 71). «Так, отверг Господь и осудил еще на земле фарисеев, которые считали себя праведниками, даже примером для других. Страшно такое состояние. Избави Бог от этого каждого человека. Самооправдание и фарисейство ведут на дно адово» (Письмо 37).

Далее Христос предупреждает против актерства в духовной жизни на примере трех добродетелей – милостыни, молитвы и поста (Мф. 6:1–18). Совершение этих добродетелей напоказ, ради доброго мнения людей, есть род самообольщения: для таких людей будущая жизнь пустое понятие – они стремятся к вознаграждению за свои труды здесь и получают его, удовлетворяя свое тщеславие: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6:2), «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:5), «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:17).

Скажут еще: как же и молиться, или проповедывать в Церкви, если и дела благочестия творить должно в тайне? – Дабы ответствовать на сие, напомним, что в том же самом поучении, в котором Спаситель наш говорит о молитве в тайне, говорит и о даре, приносимом к олтарю: «аще принесеши дар твой ко олтарю» (Мф. 5:23); а сие бывает в Богослужении открытом и торжественном. Из сего видно, что заповедию о тайной молитве не отменяется обязанность участвовать в общественном церковном Богослужении. Но есть и в сем случае своего рода осторожность, чтобы не являться человекам тщеславно, а смиренно предстоять Отцу небесному, Иже в тайне. Если, стоя в церкви, ты совершаешь действия благоговения, общия всем присутствующим, но стараешься удерживать, или делать неприметными, особенныя в тебе движения возбужденнаго благочестия, воздыхания или вопли, готовые исторгнуться, слезы, готовыя пролиться: в сем расположении ты и среди многочисленнаго собрания сокровенно предстоишь Отцу твоему, Иже в тайне.

3. And therefore, the Lord commands us to pray with the door shut, that is, to go into the secret place of the heart and conscience, in order that we may receive the reward for secret prayer from him who knows what is secret and concealed. For it is characteristic of a religious mind to pray to God not with the clamor and sound of the voice, but with devotion of mind and faithfulness of heart, according to what David attests in the psalm when he says, “Speak in your hearts and feel compunction on your beds” Ps 4:4. 4. Finally, we find in the Books of Kingdoms that the very holy woman Hannah (Annam) fulfilled the precepts of this gospel teaching. For while praying faithfully without uttering a sound, in the secret place of her heart, in the sight of the Lord, she poured out her desire in her prayers. She was immediately found worthy to be heard by the Lord see 1 Sam 1:13–17. In the same way, the Lord granted to Daniel, who always prayed in secret with the three youths, to understand the interpretations of the dream and the secrets of the revelations see Dan 1:17. Cornelius, too, not yet instructed by the precepts of the gospel, prays secretly and faithfully while in his room, and he was found worthy to hear the voice of a holy angel speaking see Acts 10:1–4. What shall we say of Jonah, who, not only in his room, but enclosed in the belly of the whale, deserved so greatly to be heard through his prayers, that from the depth of the sea and from the stomach of so great a beast he escaped unharmed and alive see Jonah 2:1–11? 6. But he was heard by God, not because he cried out with his voice but with his faith. And therefore the task of prayer to God, who we know looks at the secrets of the heart, is not the cry of the voice but the cry of faith and the devotion of a religious mind.