Евангелие от Матфея 6 глава 23 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают этот стих как продолжение мысли о внутреннем состоянии человека. Под «лукавым оком» они подразумевают не телесное зрение, а помраченный ум, злой помысл, испорченное намерение или поврежденную веру. Когда этот внутренний светильник перестает правильно руководить человеком, вся его жизнь оказывается во тьме. Такое толкование дают святители Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Палама, Филарет (Амфитеатров), блаженные Иероним и Феофилакт, преподобные Ефрем Сирин, Макарий Египетский, Исидор Пелусиот, а также Евфимий Зигабен.

Можно выделить несколько взаимодополняющих линий толкования. Первая, наиболее распространенная, объясняет «око» как ум, который должен просвещать всю душу. Если ум омрачен страстями, особенно любостяжанием и земными заботами, то человек теряет способность правильно судить о духовном и вся его жизнь приходит в беспорядок. Эту мысль развивают святители Иоанн Златоуст, Филарет (Амфитеатров), блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен и святитель Григорий Палама.

Вторая линия связывает «свет» с верой и внутренним сердечным устроением. Святитель Хроматий Аквилейский учит, что чистая вера освещает всю жизнь человека, а ложная вера или лукавый ум погружают ее во тьму. Святитель Афанасий Великий также подчеркивает, что причиной тьмы становится не творение Божие, а развращенный человеческий помысл.

Особое толкование предлагает преподобный Ефрем Сирин: даже доброе дело, например милостыня, может стать «тьмой», если совершается ради человеческой славы, а не по милосердию к ближнему.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Макарий Египетский относит слова Христа к апостолам: если они, будучи светом мира, останутся верными, просветится весь мир; если же они омрачатся, тьма станет еще тяжелее.

Блаженный Иероним Стридонский замечает, что если помрачается само чувство, призванное быть светом, то еще глубже становится окружающая человека духовная тьма.

Преподобный Исидор Пелусиот переносит этот образ на Церковь: учитель подобен глазу тела; если наставник свят, он просвещает народ, а если сам уклоняется во зло, то становится причиной соблазна для многих.

Святитель Григорий Палама подчеркивает, что Христос говорит об одном «оке», потому что имеет в виду единый ум человека, а не телесные глаза.

Святитель Хроматий Аквилейский также применяет образ глаза к церковному предстоятелю: чистая вера и праведная жизнь пастыря просвещают всю Церковь, а ложное учение и дурной пример погружают ее во мрак.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Все тело твое будет темно, если око твое будет помрачено каким-нибудь грехом. Если оно лишится той простоты, целостности видения жизни, к какой призывает Господь.

Какие сегодня нечистые, темные глаза у многих людей! Такая же темная жизнь и темные пути у тех, кто не видит ясно того, что открывает Господь. Они рассуждают так: «Конечно, Богу хорошо служить, но мы же не духи, у нас есть тела, земная жизнь, и о ней нужно позаботиться».

«Аще ли око твое лукаво будет, — говорится, — т.е. внутренний твой помысл, — все тело твое темно будет» (Мф. 6:23); Господь сказал «око» в единственном числе, чтобы показать, что таким образом Он называет «ум»; потому что у тебя не один глаз. Это и чрез заключение Он явил, говоря: «все тело твое темно будет»: потому что когда из двух телесных глаз один не видит, не значит, что все тело пребывает слепым. И из того, что Он не сказал, что «если оно находится в дурном состоянии», а сказал: «если оно само дурно»; тем Он ясно показал, что ведет речь о болезненном состоянии, которое бывает в душе одержимой греховными страстями; посему и прибавляет, говоря еще: — «Аще свет иже в тебе (т.е. ум и рассудительность) — тьма есть, то тьма (именно: тело и чувство ощущения) кольми?!» (Мф. 6:23).

4. Показывая в чем состоит излечение от такового тайного болезненного состояния души, Он призывает молиться втайне Отцу и творить милостыню втайне и очищать скорее внутренность чаши, т.е. внутреннего нашего человека: тогда и исходящее из наших уст не будет ни скверным ни судящим человека; но всякое его слово послужит для его собственного освящения и в назидание слушающих; не только это, но и в подтверждение для сомневающихся это слово будет иметь удостоверение в самых делах, что в ином месте являя, Господь сказал: «Буди же слово ваше: ей, ей: ни, ни: сущее же сверх «ей» и «ни» — это от лукаваго» (Мф. 5:37).

5. Итак, братие, пусть никто из вас не воскармливает в себе дурные помыслы, больше следуя извращенности, ненависти и злопамятству, чем праведности, любви и истине; пусть никто не вливает в светильник своего сердца вместо елея, грязь — постыдные помыслы; пусть никто не собирает себе сокровищ на земле, зарывая и погребая в них свой ум. Пусть никто не выносит наружу, чрез уста, то, что происходит от лукавого, будучи готов на клятвы; потому что носящий таковое в душе и чрез уста выносящий наружу, делает себя жилищем и орудием и слугой лукавого, и не может быть рабом Божиим, а тем более — сыном и наследником обетованного небесного и вечного Его царства. Как может получить его тот, кто мыслит и говорит и делает не то, что — свойственно благому Владыке, но — лукавому отступнику? Поэтому избегающий того, чтобы клясться, пусть не просто говорит «да» или «нет», но говорит это при соблюдении полной истины, так чтобы дела явить соответствующими словам: потому что таким образом «да» будет «да» и «нет» будет «нет», согласно смыслу евангельской заповеди. Если же слово не держится правды, но слово нарушается делами, то тогда «да» окажется «нет», и «нет» — «да», и опять же будет, сущая от лукавого, ложь: потому что ложь происходит от диавола, и он является отцем ее, и говорящий ложь сближается с ним и усыновляется ему, и не имеет участия с Духом Истины и не может быть членом Тела Христова; почему Апостол и говорит в Послании к Ефессянам: «Обновляйтеся духом ума вашего, и облецытеся в новаго человека, созданнаго по Богу в правде и в преподобии истины; отложите лжу, глаголите истину кийждо ко искреннему своему: зане есмы друг другу удове» (Еф. 4:24-25).

***

И охватив все в более общей сложности, говорит: "Аще свет иже в тебе", — т.е. ум и рассудительность, — "тьма есть" — когда управляющее исполнено мрака, — "то тьма кольми!" (Мф. 6:23), т.е. тело и чувства, которые сами по себе не обладают разумным светом, рождающим истину и бесстрастие. Если же свет, который в тебе, будет чистым, когда плотские помыслы не омрачают, тогда душою ты станешь всецело лучезарным, как когда светильник озаряет тебя светом. Таковым, вот, является духовное обрезание сердца, <...>

«Если свет, который в тебе, тьма», — то есть если погрешаешь в милостыне, которая светит, то есть оправдывает, то сколь более (погрешаешь) грехами, которые омрачают. Прелюбодейство и хула могут быть рассматриваемы только с одной точки зрения, поскольку не иное что собой представляют, как причины преступлений; милостыня же имеет две стороны, именно: если она раздается ради славы человеческой, то ведет к преступлению, если же руки дающего протягиваются к нуждающемуся брату по милосердию, то она также и помышления простирает к Богу.

Это изречение Иисуса логически вытекает из сказанного Им о человеческом сердце, устремленном либо к Богу и небесному, либо к земле и земному. На первый взгляд высказывания о свете и тьме особых трудностей не представляют. Если все понимать буквально, так сказать, физически, то здесь все ясно. Глаз подобен окну, сквозь которое свет проникает в тело человека. И в этом смысле глаз есть светильник, лампочка. Если это окно чистое, светит свет, то и тело человека, то есть сам человек, живет во свете. А если окно грязное, то есть глаз больной, а то и вовсе ослепший, то человек живет во тьме, и ему тогда плохо. Но какое отношение имеет это элементарное наблюдение за человеческим зрением к Нагорной проповеди? Имеет, и самое непосредственное. Только нам, как уже было сказано выше, не следует яркие и образные изречения Иисуса Христа понимать примитивно‑буквально.

Прочитаем эти слова Господа не в нашем привычном Синодальном переводе, а в переводе церковнославянском. Прочувствуем разницу: Светильник телу есть око. Аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тьма есть, то тьма кольми?. Но ведь око просто означает именно «простое око», а не «чистое» или «здоровое». Равно как око лукаво означает «злое око», а не «худое» или «больное». Однако некоторые так и переводят: «Если глаза здоровы, весь человек полон света, а если глаза больны, человек весь окутан тьмой»¹. Такое понимание, перенесенное, разумеется, в нравственную сферу, разделяется многими. И все же здесь все как‑то не так. Ведь непонятно, почему «простой глаз» должен означать «здоровый», а «злой глаз» должен означать «больной». Но окружавшие и слушавшие Иисуса Христа люди отлично понимали эти образы простого или злого глаза. Дело в том, что они были воспитаны в библейской традиции. А в этой традиции «око» как светильник для человека метафорически означало светильник духовный, то есть человеческое сердце с его помышлениями и устремлениями воли.

«Простота» в Библии никогда не означала «здоровье». «Простота» всегда означала искренность (см.: Рим. 12:8; 2 Кор. 9:13), радушие (см.:2 Кор. 8:2), щедрость (см.:2 Кор. 9:11), примеров тому в Новом Завете множество. В иудейской традиции «простота» означала одну из основных нравственных добродетелей. Так, в апокрифе «Завещания двенадцати патриархов» мы постоянно читаем увещевания жить в «простоте сердечной». Вот одно из таких поучений: «Внемлите мне, дети мои, и живите в простоте сердец ваших. <…> Простосердечный не стремится к золоту, и не хочет превзойти ближнего богатством. <…> Не завидует он в помыслах своих. <…> Живет он в простоте души, все зрит в прямоте сердца, но оберегает очи свои от соблазна мирского» (Завещание Иссахара IV:1–2,5‑6). Мы ведь и сами так иногда говорим: «Да он совсем простой, что ни попроси у него – он отдаст».

И напротив, «злое око» в Библии всегда было метафорой зависти, жадности, алчности, злобности и эгоизма. И снова за примерами далеко ходить не надо. «Злой глаз завистлив даже на хлеб» (Сир. 14:10). Или из той же книги: «Когда ты сядешь за богатый стол, не раскрывай на него гортани твоей и не говори: много же на нем! Помни, что алчный глаз – злая вещь» (Сир. 31:13–14), буквально по‑церковнославянски: зло есть око лукаво . В одной из притч Иисуса Христа есть такие слова: «Разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив (буквально «злой» – Авт.) оттого, что я добр?» (Мф. 20:15).

В согласии с этой традицией слушатели Иисуса и понимали Его образное высказывание. Как через глаз в человека проникает физический свет, так через сердце в него проникает свет небесный, божественный. И «простое око» – это «щедрое сердце». Через такое сердце в человека льется божественный свет. Ведь «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5) и «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Духовно слепым является завистливый и алчный до земных благ человек. Его око злое, то есть сердце его закрыто для созерцания Бога, он не видит небесного света и, как следствие, впадает в нравственное убожество. Это о таких людях писал апостол Павел: они не способны увидеть Бога, их сердце окутал мрак, потому что они заменили Бога своими земными идолами, стали поклоняться и служить твари вместо Творца (см.: Рим. 1:21–25). Ну а литературную карикатуру на таких людей мы видим в уже упомянутом гоголевском Плюшкине. Много ли света в том хламе, к которому привязано его сердце?

Если духовное око человека, его внутренний светильник, больше не воспринимает божественного света, то и вся жизнь его становится сплошным мраком. Отсюда и сокрушенный возглас: «Если свет, который в тебе, тьма, то какова тогда тьма!», или другими словами: «Если же твое око (то есть сердце), которое должно нести тебе свет, стало источником тьмы, то в какой же тьме ты живешь!»

Итак, речь идет о человеческой жизни как таковой. Жизнь – бесценный дар Божий. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Если ваше сокровище спрятано в чулке, матрасе, в чулане или в банковском сейфе, там будет и ваше сердце. И тогда небесный свет божественной славы будет закрыт для вас, и тьма чулана или запертого на замок тайника станет той средой, в которой будет протекать ваша жизнь. Но ведь по замыслу Творца жизнь людей должна была протекать не в пыли сундуков и чуланов, где ей угрожают моль, ржа и зловредные воры, а в райском саду, наполненном божественным присутствием. История Творения, рассказанная в первых главах книги Бытие, кратко и образно описывает богатство жизненных путей и возможностей, которые Бог даровал сотворенным Им первым людям. «И благословил их Бог, и сказал им Бог: „Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею“ <…> И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт. 1:28; 2:15). Людям было даровано многое, даровано все. И даже оказавшись вне первозданного райского сада, они имеют не только великое богатство жизни, но и возможность вернуть себе всю ее полноту в Царствии Божием, провозглашенном Иисусом Христом. Но для этого надо промыть глаза, очистить свое духовное зрение, чтобы впустить в сердце Бога, Который «есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5). Невозможно держать свое сердце, образно говоря, в сундуке с тленными сокровищами и в то же время ожидать, что оно наполнится благодатным светом даров Божиих. Об этом следующее небольшое изречение Иисуса Христа.

*1 Перевод В. Н. Кузнецовой.

Господь дал заповедь о хранении ума, заповедь, о которой человеки обыкновенно не заботятся, даже не знают о существовании ее, о ее необходимости и особенной важности (Лк. 11:34–36). Но Господь, назвав ум оком души, возвестил: «аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет» (Мф. 6:22–23). Телом названо здесь жительство. Жительство заимствует свое качество от руководящего жительством образа мыслей. Мы стяжаваем правильный образ мыслей по причине здравия, целости или простоты ума нашего, когда он всецело последует Истине, не допуская в усвоение себе никакой примеси из области лжи. Иначе: здравым может назваться только тот ум, который, помощью и действием Святого Духа, вполне и неуклонно последует учению Христову. Большее или меньшее уклонение от учения Христова обличает большую или меньшую болезненность ума, утратившего простоту, допустившего сложность. Полное уклонение ума от учения Христова есть смерть его. Тогда свет этот признается угасшим, престает быть светом, соделывается тьмою. Деятельность человека всецело зависит от того состояния, в котором находится ум его: деятельность, истекающая из здравого ума, вполне Богоугодна; деятельность, зависящая от ума, допустившего в себя примесь, частью Богоугодна, частно противна Богу; деятельность ума омрачившегося учением лжи, отвергшего учение Христово, вполне непотребна и мерзостна. «Аще свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми?» (Мф. 6:23).

.

Глаза у нас суть светильник для всего нашего тела. Если они у нас здоровы, то ясно видят предметы, и тогда все тело наше, осматриваемое ими, будет чисто, — заметив нечистое, мы смоем, сотрем, и безопасно, — ходя, мы не споткнемся. Если же глаза наши нездоровы и видят слабо, то и тело наше не будет все чисто и безопасно. Подобным образом светильником для души служит ум (Злат. и Феоф.). Посему, если ум наш светел, т. е. правильно понимает истины веры и правила закона, то будет просвещать и всю душу, со всеми ея действиями, направлять их к соблюдению веры и исполнению закона, для спасения. Если же он томен, т. е. неправильно понимает истину и закон, то ослепит и всю душу, со всеми ея действиями: тогда станешь считать и ложное истинным и порочное добродетельным и будешь водиться не законом Евангелия, а своими желаниями и страстями. Тогда, между прочими неправильными действиями, будешь привязываться к земным и чувственным предметам, а не к небесным и духовным (Злат. и Феоф.), о чем было говорено выше и будет говориться далее. Этот же смысл и в дальнейших словах Христовых: Если свет, который (иже) в тебе, тьма, т. е., если разум затемнился и не понимает истинно Божественнаго; то какова же в таком случае тьма (тьма кольми), т. е. каковы же при этом прочия, низшия сравнительно с умом, способности души, как-то: память, воображение, чувство? Опытно подтверждают эти слова Христовы язычники, которые в помрачении ума, вместо истиннаго Бога, кланялись идолам, пороки, напр., мщение, пьянство, распутство, считали добродетелями. Под светильником души можно разуметь и совесть. Если совесть наша чиста, то и вся деятельность наша будет чистая; а если совесть наша помрачилась, то и вся деятельность наша будет нечистою. Пример на это — люди, имеющие добрую совесть, и люди, как говорится, потерявшие совесть (Толк, воскр. и праздн. Еванг. Б—ва). В дальнейших словах Евангелия: Никто же и проч. Спаситель указывает причины, почему не должно чрезмерно заботиться о земных благах, а должно больше заботиться о душе и надеяться на промысл Божий. Первая причина сего в том, что никто не может (работати) служит двум господам и проч.

Здесь разумеется око духовное, могущее - светить тогда, когда оно пребывает в Боге: Иоан, 4, и творит мир, а не религиозное разделение: Мф. 5:9; Рим. 16:17; Ис. 6:10.

маммоне — В греческом подлиннике стоит арамейское слово "мамона".

***

Теоцентрическое ударение мы наблюдаем и дальше. От служения Отцу в праведности, являемой делом, Иисус переходит к учению о сокровище (ст. 19–34). И в учении о сокровище – то же противоположение.

Господь призывает к собиранию сокровища на небе (ст. 19–24). Сокровище на небе противополагается сокровищу на земле. Небесное – непреходяще. Земное разрушается. Между небесным и земным надо выбирать. Двум господам служить невозможно. Где сокровище, там и сердце (ст. 21). Оно – с Богом или с маммоной. Арамейское слово «маммона» значит «вклад» или «богатство». В наставлениях Иисуса, которые приводит Матфей, оно употреблено как имя собственное. Олицетворенное богатство противостоит Богу (ср. еще Лк. 16:13). В том и дело, кому отдать душу: Богу или маммоне? Слово ψυχή

(буквально: «душа») в ст. 25 имеет то же значение, как и в Мк. 8и сл. Душа – это сам человек, его внутренняя сущность. Ее стоит отдать Богу, потому что в Боге полнота жизни. Ценности мира сего с душой несоизмеримы. Таков смысл противопоставления ст. 24. Но этот стих имеет и более общее значение. В нем мы слышим то предостережение, которое раскрывается в последующем (ст. 25–34), – предостережение против забот.

Однако прежде чем перейти к этому новому ряду мыслей, нам надо вернуться к разобранному отрывку. Мы оставили без рассмотрения ст. Мф. 6:22–23. Как их понимать? Златоуст понимал их как предостерегающий пример. Только искаженный ум может прилепиться к богатству. Ум для души – все равно, что око для тела. Бесспорным это толкование не является. Наши стихи имеют параллель в Лк. 11:34–36. Но и в Лк. их смысл определяется контекстом, и контекст – иной. Речь идет о знамении, которого требуют от Иисуса свидетели Его чудес. Знамение дано, потому что свет уже светит. Надо иметь только светлое око, чтобы знамение узреть. В контексте Нагорной проповеди и это толкование, неизбежное в параллельном месте Лк., не дает подходящего смысла. Оно и не обязательно, поскольку Иисус любил образ света и употреблял его в разном значении (ср. Мф. 5:14–16; Ин. 8:12, 12:35–36, 5:35). Смысл образа в контексте Мф. станет для нас яснее, если мы учтем, с одной стороны, значение прилагательного άπλοῦς, с другой стороны, ветхозаветное противоположение ока доброго и ока худого. ’Аπλοῦς (в русском переводе: «чистый») значит буквально «простой», но имеет и переносные значения, в том числе «щедрый». В переносном смысле могут быть понимаемы и другие слова от этого корня (άπλότης , буквально: «простота» и т. д.). Примеры употребления

άπλοῦς в смысле «щедрый» мы имеем в Новом Завете: Иак. 1:5, Рим. 12:8, 2 Кор. 8(по-русски: «радушие»), 2 Кор. 9(по-русски: «щедрость»). С другой стороны, в ветхозаветном словоупотреблении «злое око» означает скупость, а «доброе око» – щедрость (ср. Втор. 15:9, 28:54, 56; Тов. 4:7, Сир. 14:10; этот же образ мы имеем в Притч. 22:9, 23:6, 28:22, но в русском переводе он не сохранен). Сопоставление проливает свет и на наш отрывок. В контексте Мф. эти два стиха имеют значение призыва к щедрости. Господь предостерегает против собирания сокровища на земле и зовет к собиранию сокровища на небе. То и другое несовместимо. И даже больше. Путь к сокровищу на небе есть щедрая раздача сокровища на земле.

Аще убо свет, иже в тебе тьма, т. е. подобным образом, если сердце, которое должно светить как бы извнутри человека всему существу его, будет помрачено и — даже более — само будет распространять тьму, то тьма кольми, т. е. насколько темнее будут другия стороны и части человеческаго существа, которые должны были от сердца заимствовать свой свет? Здесь сердце разсматривается, как орган духовнаго зрения или разумения (ср. Мф. 5:8, Ис. 6:10), и в тоже время, как источник желаний. Мы должны оберегать сердце от земных желаний и страстей, чтобы оно не перестало быть для нас проводником небеснаго света, истиннаго Богопознания.

–Ученики должны быть светом миру, рассеивающим тени зла. Но если их глаза завистливы, если они не могут оторваться от созерцания земных благ, если они не проявляют щедрости, то их свет превращается в тьму.

«Если же око твое будет худо; то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма; то какова же тьма? Мысль Господа весьма затемнена. Πόσος – никогда не значит: каковой, и всегда значит: сколький, сколь великий, сколь многий, словом: это не качественное местоимение, а количественное. Господь говорит, что глаз есть светильник для тела. Если глаз чист, то все тело светло (ст. 22). Ст. 23: «если же око твое будет не чисто, то все тело твое будет темно. Итак если свет, который в тебе (т. е. органы света, глаза) – тьма; то сколько тьмы в тебе»! т. е. во всем твоем существе. Под светом можно, конечно, разуметь не одни телесные глаза, но и очи душевные.

Если же око твое лукаво будет, то есть, повреждено и болезненно, то все твое тело темно будет; всякое, то есть, движение твоего тела будет совершенно, непорядочно и подобно бываемым ночью и в темном месте. Движения твои тогда бывают такия же среди света, каковы они бывают среди тьмы, при здравствующих очах. Итак если очи твои, свет сущие твоего тела, будут темны: то колико темнее и несовершеннее будут движения тела по свойству темнаго? Но какую цель имеют сии Спасителя нашего слова? Какой прикрывают смысл сии имена? Светильник значит наставника, по сему: светильник ногама моима закон твой, (Пс. 118:105), то есть, наставник мой закон Твой. Око же значит разум: понеже разум и видит, и слышит. Тело же означает расположения и производимыя посредством тела дела, из коих добрыя суть светлыя, а худыя и непотребныя — темныя. И так, весь иносказуемый смысл в сей притче есть таковый: наставник каждаго телеснаго расположения и действия есть разум. Если разум твой есть прост и непорочен, то и расположения и дела тела твоего бывают благия и Богоугодныя; если же разум твой лукав, то и всякое расположение и действие твоего тела бывает лукаво и развращенно. Поелику, если твой разум, данный тебе от Бога для просвещения и руководства твоего, помрачится лукавыми помыслами, то кольми паче будут темны и развращенны расположения и пожелания тела твоего, сущыя тьма, поелику стремятся и клонятся всегда ко греху. Если военачальника око лишится света, то под его начальством водимые воины коликое потемнение и смущение претерпят! Если кормчий ослепнет, то колико возслепотствуют управляемые им мореплаватели! Если разум непрестанно помышляет о лукавых делах, то и деяния мои без сомнения должны быть гнусны и лукавы: ибо разум наставляет, разум управляет, дело за разумом последует. Каковыя суть в разуме помышления, таковыя и человеческия действия. Почему необходимо нужно присное, безпрерывное иметь внимание на охранение чистоты, непорочности ума нашего. Поелику же Богочеловек представил слово о умозрении и деянии, о наставнике и наставляемом, о разуме и теле; то, дабы мы не погрешили, думая, акибы разум наш можем мы посвящать Богу, а тело — суетности, и следственно двум господинам работать, присовокупил и нижеследующее:

ст. 24 Никтоже может двема господинома работами: любо единаго возлюбит, а другаго возненавидит: или единаго держится, о друзем же нерадети начнет: не можете Богу работати и мамоне.

ЕСЛИ ЖЕ ОКО ТВОЕ БУДЕТ ХУДО, если глаз твой болен или нечист, ТО он плохо видит, и тогда ВСЕ ТЕЛО ТВОЕ БУДЕТ ТЕМНО: ты не будешь видеть даже собственных членов твоих. ИТАК, ЕСЛИ СВЕТ, КОТОРЫЙ В ТЕБЕ, ТЬМА, ТО КАКОВА ЖЕ ТЬМА? Если ослепим ум, то чем смотреть будем? Заградив источник, иссушишь и реку; подобным же образом, если разум, просвещенный светом истинной веры, ты помрачишь пристрастием к земному, то какова же будет тогда эта непроглядная тьма, этот мрак страстей, который охватит со всех сторон твою душу? "Когда кормчий, — говорит Златоуст, — сделается добычей волн, когда светильник угаснет, когда вождь будет пленен, — тогда какая надежда остается для подчиненных? Бог даровал нам ум для того, чтобы мы рассеивали мрак неведения, имели правильное понятие о вещах и, пользуясь им как светом, пребывали безопасны". Блаженный Августин так толкует слова Христовы: "Если око твое будет чисто, если твое намерение честно и богоугодно, то все дела твои, совершаемые с этим намерением, будут также чисты и праведны; они будут светлы. Если же око твое будет лукаво, если твое намерение осквернено и омрачено плотским похотением и пожеланием временных благ, то все твои действия, проистекающие из этого нечистого побуждения, будут причастны мраку".

свет. При свете мы видим, а значит "свет, который в тебе" — это свет, в котором мы истолковываем окружающий мир. Если мировоззрение ложно, тогда восприятие действительности будет искаженным.

Как нормальное зрение дает возможность человеку сохранять в чистоте свое тело, одежду и проч., так и око души — ум, если он будет чистым, то есть верно понимающим, что есть добро и что зло, является светом в жизни человека.

Если же ум будет худым, то есть не имеющим надежного критерия в различении истины и заблуждения, добра и зла и считающим их лишь разными мнениями, тогда действительно наступает тьма, в которой теряют свое значение все мировоззренческие и нравственные убеждения. И если эта тьма является для человека светом, то какова же тьма? Такая тьма очень часто приводит к самым безобразным явлениям как в личной жизни, так и в общественной. Игумен Никон писал: «а во тьме заводятся всякие гады» (Нам оставлено покаяние. Письмо 90). Яркий пример — насильственное внедрение гомосексуализма на Западе.О таком тяжелом заблуждении ума предупреждал древний пророк Исаия (VIII в. до Р. Х.): Горе тем, которые зло называют добром, и добро - злом, тьму почитают светом, и свет - тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое - горьким! Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (Ис. 5:20-21).

А какой вред происходит от этого порабощения земному и тленному для сердца – средоточия душевной жизни, Он объяснил следующим выразительным сравнением: светильник телу есть око: аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет, аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма колъми? Как повреждение очей оставляет все тело в беспомощном положении, так помрачение сердца страстью любостяжания оказывает вредное влияние на все силы души, на всю деятельность ее.

Поражения наши заключаются в том, что мы удобно подчиняемся греховным наклонностям и внушениям, страстям и порокам и даже признаем их весьма естественными и всеми мерами оправдываем себя. Такое насильственное усыпление совести охлаждает ревность к освобождению от рабства греху и диаволу. От постоянного самооправдания омрачается совесть. Христос Спаситель предупреждает нас об этом: «Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6:23). В особенности не свободны от ослепления разума и омрачения совести те, которые не усвояют в жизни света благовествования Христова, у которых он только на поверхности, не проникает в глубину души и не разгоняет мрак тщеславия, самолюбия, гордости, человеконадеяния, обожания твари, самомнения и других порождений тьмы.

Можно предполагать, что в такого рода тьме кроются все зародыши и так называемых душевных болезней, доводящих до исступления ума и потери здравого понятия. Тогда отъемлется от человека то, что составляет принадлежность разумного бытия – плодотворная деятельность души; отъемлется, как от смоковницы, украшенной только листьями, но не плодами (Мф. 21:19).

Оком называется здесь ум, а телом весь состав души. Таким образом, когда ум прост, тогда в душе светло; когда же ум лукав, тогда в душе темно. Что такое ум простой и ум лукавый? Ум простой тот, который принимает все, как написано в слове Божием, и несомненно убежден, что все так и есть, как написано: никакого хитроумия, никаких колебаний и раздумья нет в нем. Ум лукавый тот, который приступает к слову Божию с лукавством, хитрым совопросничеством и подъискиваниями. Он не может прямо верить, но подводит слово Божие под свои умствования. Он приступает к нему не как ученик, а как судия и критик, чтоб попытать, что-то оно говорит, и потом или поглумиться или свысока сказать: “да, это не худо”. У такого ума нет твердых положений, потому что слову Божию, очевидно, он не верит, а свои умствования всегда неустойчивы: ныне так, завтра иначе. Оттого у него одни колебания, недоумения, вопросы без ответов; все вещи у него не на своем месте, и ходит он впотьмах, ощупью. Простой же ум все ясно видит: всякая вещь у него имеет свой определенный характер, словом Божиим определенный, потому всякой вещи у него свое место, и он точно знает, как себя в отношении к чему держать, — ходит, значит, по дорогам открытым, видным, с полною уверенностью, что они ведут к настоящей цели.

I.1. Then he says, “The lamp of your body is your eye; if your eye is simple, your whole body is bright; but if your eye is evil, your whole body is darkened. If then the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” Matt 6:22–23. The lamp of the body is understood to refer to the thought of the mind and the faith of the heart, which, if it is pure and bright within us, doubtless illumines our whole body. 2. But the reason the lamp is put in comparison with faith is because just as a lamp illumines the steps of those who travel at night, to keep them from either walking into pitfalls or striking against little stumbling blocks see Matt 15:14, so in the night of this world, the brightness of faith illumines all the steps of our life, as the light of truth goes ahead of us. It keeps us from falling into the pitfalls of sins, or striking against the little stumbling blocks of the devil. 3. This then is what the Lord says: “The lamp of your body is your eye; if your eye will be simple, your whole body is bright; but if your eye is evil, your whole body is darkened.” He is showing that if this faith of ours, which is signified as a lamp and eye of the body, is blinded within us either by the obscurity of sins or by the darkness of faithlessness, doubtless our whole body is rendered obscure and darkened.
4. Saint John shows this same thing when he says, “God is light” 1 John 1:5. And, “Whoever loves a brother or sister abides in the light, just as he himself is in the light; but whoever hates another is in darkness and walks in darkness, and does not know the way to go, since the darkness has blinded his eyes” see 1 John 2:10; 1:7; 2:11. Although according to the statement of John this is understood about those who hate their brother or sister, we ought to apply it to the darkness in which the heretic lingers. He has lost the light of the Catholic truth, and stands forth as a treacherous blasphemer. And that is why the Lord says, “If the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” Namely, in the one who has exchanged truth for a lie and faith for faithlessness.
II.1. But in another sense we observe that the bishop is being signified as the eye of the body, which is more beautiful and precious than all the members. As a sort of eye, he illumines the body of the church with the brightness of his preaching of faith and doctrine. If he stands forth as a faithful Catholic teacher through his simple faith and holy manner of life, the people over whom he presides can abide always in the light of truth by the example of his teaching and pattern. 2. But if he who appears to offer light to others stands forth as an evil and faithless teacher by his perverse faith or by a disgraceful manner of life, doubtless the entire body can be darkened by the example of his life and faithlessness. Therefore it is not without reason that the Lord says of such an eye, “If the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” That is, if a teacher of this type, who ought to radiate from himself the light of faith to others, becomes blinded by heresy and stands forth as darkened, we ought to consider how great among that people would the darkness of sins be!