Евангелие от Матфея 6 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов понимают слова Христа как образ, раскрывающий значение внутреннего состояния человека. Под «оком» они видят прежде всего ум, внутреннее намерение или духовное зрение, а под «телом» — всю жизнь человека или всю его душу. Если это внутреннее «око» чисто, просто и здраво, оно правильно воспринимает духовную истину, и тогда вся жизнь человека наполняется светом. Если же ум омрачен страстями, привязанностью к земному богатству или лукавством, то во тьме оказывается вся душа. Такое понимание единодушно выражают святители Иоанн Златоуст, Феофан Затворник, Филарет (Амфитеатров), блаженные Августин, Иероним и Феофилакт, преподобные Макарий Египетский, а также Евфимий Зигабен.

Можно выделить две основные линии толкования. Первая объясняет «око» как ум, который должен быть свободен от порабощения земными заботами. Святители Иоанн Златоуст, Феофан Затворник, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен связывают этот образ с предыдущими словами о небесных и земных сокровищах: забота о богатстве делает ум больным и лишает душу духовного света.

Вторая линия понимает «око» как чистое намерение, с которым совершаются все дела. Блаженный Августин учит, что если целью человека является любовь к Богу, то и все его поступки становятся добрыми. Оба толкования не противоречат друг другу: чистый ум и чистое намерение одинаково делают всю жизнь человека светлой, тогда как внутреннее повреждение отражается на всех поступках.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Макарий Египетский сравнивает апостолов с очами и светом для всего мира, через которых люди получили духовное просвещение.

Блаженный Августин Иппонский поясняет, что «тело» обозначает совокупность человеческих дел, а «око» — намерение, которым они руководятся.

Блаженный Иероним Стридонский отмечает: как больной глаз не видит ясно, так и душа, утратившая первоначальный свет, погружает чувства во тьму.

Святитель Иоанн Златоуст сравнивает ум с глазом души: как здоровье глаз важнее внешнего богатства для тела, так здоровье ума важнее любых земных благ для души.

Евфимий Зигабен разъясняет, что «простое» око означает здоровое, а «лукавое» — больное; этот образ служит наглядным объяснением состояния души.

Святитель Феофан Затворник понимает простой ум как безусловно принимающий слово Божие, а лукавый — как пытающийся судить и подвергать его сомнению.

Святитель Филарет (Амфитеатров) подчеркивает, что ум направляет всю жизнь человека подобно тому, как здоровый глаз управляет движениями всего тела.

Это место следует понимать так, что мы знаем, что все наши дела чисты и желанны в глазах Божиих в том случае, если они творятся чистым сердцем, то есть со стремлением к высшей цели любви, ибо любовь есть исполнение закона (Рим. 13:10). Поэтому глаз следует нам понимать здесь как то самое намерение, с которым мы делаем все, что только делаем. Если это намерение было чистым и правильным и обращено на то, на что следует, то все наши дела, которые мы совершаем согласно этому намерению, непременно благие. Все эти дела Христос назвал всем телом; также и апостол называет нашими членами некоторые дела, которые осуждает и предписывает умертвить, говоря: Итак, умертвите земные уды ваши: блуд, нечистоту, любостяжание (Кол. 3:5) и прочие подобные дела.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Господь говорит в сегодняшнем Евангелии о тайне простой жизни — о том, чтобы мы среди наших печалей, среди испытаний, среди всех лишений не заботились ни о чем.

«Не заботьтесь ни о чем, а живите легко, свободно, чтобы не быть рабами всего того, что хочет поработить вас и лишить вашу жизнь радости» — вот что значат Его слова. Тогда око наше будет простым, детским, светлым, доверчивым к Богу, потому что светильник для тела есть око.  

Это изречение Иисуса логически вытекает из сказанного Им о человеческом сердце, устремленном либо к Богу и небесному, либо к земле и земному. На первый взгляд высказывания о свете и тьме особых трудностей не представляют. Если все понимать буквально, так сказать, физически, то здесь все ясно. Глаз подобен окну, сквозь которое свет проникает в тело человека. И в этом смысле глаз есть светильник, лампочка. Если это окно чистое, светит свет, то и тело человека, то есть сам человек, живет во свете. А если окно грязное, то есть глаз больной, а то и вовсе ослепший, то человек живет во тьме, и ему тогда плохо. Но какое отношение имеет это элементарное наблюдение за человеческим зрением к Нагорной проповеди? Имеет, и самое непосредственное. Только нам, как уже было сказано выше, не следует яркие и образные изречения Иисуса Христа понимать примитивно‑буквально.

Прочитаем эти слова Господа не в нашем привычном Синодальном переводе, а в переводе церковнославянском. Прочувствуем разницу: Светильник телу есть око. Аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тьма есть, то тьма кольми?. Но ведь око просто означает именно «простое око», а не «чистое» или «здоровое». Равно как око лукаво означает «злое око», а не «худое» или «больное». Однако некоторые так и переводят: «Если глаза здоровы, весь человек полон света, а если глаза больны, человек весь окутан тьмой»¹. Такое понимание, перенесенное, разумеется, в нравственную сферу, разделяется многими. И все же здесь все как‑то не так. Ведь непонятно, почему «простой глаз» должен означать «здоровый», а «злой глаз» должен означать «больной». Но окружавшие и слушавшие Иисуса Христа люди отлично понимали эти образы простого или злого глаза. Дело в том, что они были воспитаны в библейской традиции. А в этой традиции «око» как светильник для человека метафорически означало светильник духовный, то есть человеческое сердце с его помышлениями и устремлениями воли.

«Простота» в Библии никогда не означала «здоровье». «Простота» всегда означала искренность (см.: Рим. 12:8; 2 Кор. 9:13), радушие (см.:2 Кор. 8:2), щедрость (см.:2 Кор. 9:11), примеров тому в Новом Завете множество. В иудейской традиции «простота» означала одну из основных нравственных добродетелей. Так, в апокрифе «Завещания двенадцати патриархов» мы постоянно читаем увещевания жить в «простоте сердечной». Вот одно из таких поучений: «Внемлите мне, дети мои, и живите в простоте сердец ваших. <…> Простосердечный не стремится к золоту, и не хочет превзойти ближнего богатством. <…> Не завидует он в помыслах своих. <…> Живет он в простоте души, все зрит в прямоте сердца, но оберегает очи свои от соблазна мирского» (Завещание Иссахара IV:1–2,5‑6). Мы ведь и сами так иногда говорим: «Да он совсем простой, что ни попроси у него – он отдаст».

И напротив, «злое око» в Библии всегда было метафорой зависти, жадности, алчности, злобности и эгоизма. И снова за примерами далеко ходить не надо. «Злой глаз завистлив даже на хлеб» (Сир. 14:10). Или из той же книги: «Когда ты сядешь за богатый стол, не раскрывай на него гортани твоей и не говори: много же на нем! Помни, что алчный глаз – злая вещь» (Сир. 31:13–14), буквально по‑церковнославянски: зло есть око лукаво . В одной из притч Иисуса Христа есть такие слова: «Разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив (буквально «злой» – Авт.) оттого, что я добр?» (Мф. 20:15).

В согласии с этой традицией слушатели Иисуса и понимали Его образное высказывание. Как через глаз в человека проникает физический свет, так через сердце в него проникает свет небесный, божественный. И «простое око» – это «щедрое сердце». Через такое сердце в человека льется божественный свет. Ведь «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5) и «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Духовно слепым является завистливый и алчный до земных благ человек. Его око злое, то есть сердце его закрыто для созерцания Бога, он не видит небесного света и, как следствие, впадает в нравственное убожество. Это о таких людях писал апостол Павел: они не способны увидеть Бога, их сердце окутал мрак, потому что они заменили Бога своими земными идолами, стали поклоняться и служить твари вместо Творца (см.: Рим. 1:21–25). Ну а литературную карикатуру на таких людей мы видим в уже упомянутом гоголевском Плюшкине. Много ли света в том хламе, к которому привязано его сердце?

Если духовное око человека, его внутренний светильник, больше не воспринимает божественного света, то и вся жизнь его становится сплошным мраком. Отсюда и сокрушенный возглас: «Если свет, который в тебе, тьма, то какова тогда тьма!», или другими словами: «Если же твое око (то есть сердце), которое должно нести тебе свет, стало источником тьмы, то в какой же тьме ты живешь!»

Итак, речь идет о человеческой жизни как таковой. Жизнь – бесценный дар Божий. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Если ваше сокровище спрятано в чулке, матрасе, в чулане или в банковском сейфе, там будет и ваше сердце. И тогда небесный свет божественной славы будет закрыт для вас, и тьма чулана или запертого на замок тайника станет той средой, в которой будет протекать ваша жизнь. Но ведь по замыслу Творца жизнь людей должна была протекать не в пыли сундуков и чуланов, где ей угрожают моль, ржа и зловредные воры, а в райском саду, наполненном божественным присутствием. История Творения, рассказанная в первых главах книги Бытие, кратко и образно описывает богатство жизненных путей и возможностей, которые Бог даровал сотворенным Им первым людям. «И благословил их Бог, и сказал им Бог: „Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею“ <…> И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт. 1:28; 2:15). Людям было даровано многое, даровано все. И даже оказавшись вне первозданного райского сада, они имеют не только великое богатство жизни, но и возможность вернуть себе всю ее полноту в Царствии Божием, провозглашенном Иисусом Христом. Но для этого надо промыть глаза, очистить свое духовное зрение, чтобы впустить в сердце Бога, Который «есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин. 1:5). Невозможно держать свое сердце, образно говоря, в сундуке с тленными сокровищами и в то же время ожидать, что оно наполнится благодатным светом даров Божиих. Об этом следующее небольшое изречение Иисуса Христа.

*1 Перевод В. Н. Кузнецовой.

Светильник тела есть око, то есть самая светлая часть в теле. Сравнение взято и от сходства глаза со светильником в комнате, и от значения его в жизни органической и духовной.

Господь дал заповедь о хранении ума, заповедь, о которой человеки обыкновенно не заботятся, даже не знают о существовании ее, о ее необходимости и особенной важности (Лк. 11:34–36). Но Господь, назвав ум оком души, возвестил: «аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет: аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет» (Мф. 6:22–23). Телом названо здесь жительство. Жительство заимствует свое качество от руководящего жительством образа мыслей. Мы стяжаваем правильный образ мыслей по причине здравия, целости или простоты ума нашего, когда он всецело последует Истине, не допуская в усвоение себе никакой примеси из области лжи. Иначе: здравым может назваться только тот ум, который, помощью и действием Святого Духа, вполне и неуклонно последует учению Христову. Большее или меньшее уклонение от учения Христова обличает большую или меньшую болезненность ума, утратившего простоту, допустившего сложность. Полное уклонение ума от учения Христова есть смерть его. Тогда свет этот признается угасшим, престает быть светом, соделывается тьмою. Деятельность человека всецело зависит от того состояния, в котором находится ум его: деятельность, истекающая из здравого ума, вполне Богоугодна; деятельность, зависящая от ума, допустившего в себя примесь, частью Богоугодна, частно противна Богу; деятельность ума омрачившегося учением лжи, отвергшего учение Христово, вполне непотребна и мерзостна. «Аще свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми?» (Мф. 6:23).

.

Глаза у нас суть светильник для всего нашего тела. Если они у нас здоровы, то ясно видят предметы, и тогда все тело наше, осматриваемое ими, будет чисто, — заметив нечистое, мы смоем, сотрем, и безопасно, — ходя, мы не споткнемся. Если же глаза наши нездоровы и видят слабо, то и тело наше не будет все чисто и безопасно. Подобным образом светильником для души служит ум (Злат. и Феоф.). Посему, если ум наш светел, т. е. правильно понимает истины веры и правила закона, то будет просвещать и всю душу, со всеми ея действиями, направлять их к соблюдению веры и исполнению закона, для спасения. Если же он томен, т. е. неправильно понимает истину и закон, то ослепит и всю душу, со всеми ея действиями: тогда станешь считать и ложное истинным и порочное добродетельным и будешь водиться не законом Евангелия, а своими желаниями и страстями. Тогда, между прочими неправильными действиями, будешь привязываться к земным и чувственным предметам, а не к небесным и духовным (Злат. и Феоф.), о чем было говорено выше и будет говориться далее. Этот же смысл и в дальнейших словах Христовых: Если свет, который (иже) в тебе, тьма, т. е., если разум затемнился и не понимает истинно Божественнаго; то какова же в таком случае тьма (тьма кольми), т. е. каковы же при этом прочия, низшия сравнительно с умом, способности души, как-то: память, воображение, чувство? Опытно подтверждают эти слова Христовы язычники, которые в помрачении ума, вместо истиннаго Бога, кланялись идолам, пороки, напр., мщение, пьянство, распутство, считали добродетелями. Под светильником души можно разуметь и совесть. Если совесть наша чиста, то и вся деятельность наша будет чистая; а если совесть наша помрачилась, то и вся деятельность наша будет нечистою. Пример на это — люди, имеющие добрую совесть, и люди, как говорится, потерявшие совесть (Толк, воскр. и праздн. Еванг. Б—ва). В дальнейших словах Евангелия: Никто же и проч. Спаситель указывает причины, почему не должно чрезмерно заботиться о земных благах, а должно больше заботиться о душе и надеяться на промысл Божий. Первая причина сего в том, что никто не может (работати) служит двум господам и проч.

Поясняя то же самое далее, Он обращает речь от умственных предметов к чувственным, именно говорит: светильник телу есть око. Смысл слов Его таков: не закапывай в землю ни золота, ни чего-либо другого тому подобного, потому что сокровище ты собираешь для червя, тли и для воров. Хотя ты и сбережешь его от этих истребителей, но не сохранишь своего сердца от порабощения и прилепления ко всему земному, — потому что где будет сокровище твое, там будет и сердце твое. Напротив, если будет твое сокровище на небе, то не только имеешь ту выгоду, что сподобишься за это небесных почестей, но еще и здесь получишь награду, возносясь на небо, помышляя и заботясь о небесном, так как очевидно, что ты туда же перенесешь и ум свой, куда положишь свое сокровище; наоборот, когда ты положишь свое сокровище на земле, то будешь испытывать совершенно противное.

Если же сказанное кажется тебе неясным, то выслушай следующее: Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло. Таким образом, Спаситель обращает Свое слово к наглядным примерам. Так как Он упомянул о порабощении и пленении ума, а это для многих было неудобопонятно, то Он Свое учение прилагает к предметам внешним и пред очами находящимся, чтобы по ним могли уразуметь и то, чему подвергается ум. Как бы так говорил Спаситель: если не знаешь, что значит повреждение, случающееся с умом, то научись этому из рассмотрения вещей телесных. Что значит глаз для тела, то самое и ум для души. Конечно, ты никогда бы не захотел носить золота, облекаться в шелковые одежды и, вместе, быть слепым, — но здравие очей предпочел бы всей такой пышности. (Ведь если лишишься зрения, то никакой не будет для тебя приятности в жизни. Но как при слепоте очей и прочие члены, не пользуясь более светом, очень ослабевают в своей деятельности, так равно и по растлении ума жизнь твоя исполнится бесчисленных зол). Поэтому, как касательно тела мы наиболее заботимся о том, чтобы иметь здоровое зрение, так и касательно души преимущественно должны заботиться о здравии ума.

Здесь разумеется око духовное, могущее - светить тогда, когда оно пребывает в Боге: Иоан, 4, и творит мир, а не религиозное разделение: Мф. 5:9; Рим. 16:17; Ис. 6:10.

маммоне — В греческом подлиннике стоит арамейское слово "мамона".

***

Теоцентрическое ударение мы наблюдаем и дальше. От служения Отцу в праведности, являемой делом, Иисус переходит к учению о сокровище (ст. 19–34). И в учении о сокровище – то же противоположение.

Господь призывает к собиранию сокровища на небе (ст. 19–24). Сокровище на небе противополагается сокровищу на земле. Небесное – непреходяще. Земное разрушается. Между небесным и земным надо выбирать. Двум господам служить невозможно. Где сокровище, там и сердце (ст. 21). Оно – с Богом или с маммоной. Арамейское слово «маммона» значит «вклад» или «богатство». В наставлениях Иисуса, которые приводит Матфей, оно употреблено как имя собственное. Олицетворенное богатство противостоит Богу (ср. еще Лк. 16:13). В том и дело, кому отдать душу: Богу или маммоне? Слово ψυχή

(буквально: «душа») в ст. 25 имеет то же значение, как и в Мк. 8и сл. Душа – это сам человек, его внутренняя сущность. Ее стоит отдать Богу, потому что в Боге полнота жизни. Ценности мира сего с душой несоизмеримы. Таков смысл противопоставления ст. 24. Но этот стих имеет и более общее значение. В нем мы слышим то предостережение, которое раскрывается в последующем (ст. 25–34), – предостережение против забот.

Однако прежде чем перейти к этому новому ряду мыслей, нам надо вернуться к разобранному отрывку. Мы оставили без рассмотрения ст. Мф. 6:22–23. Как их понимать? Златоуст понимал их как предостерегающий пример. Только искаженный ум может прилепиться к богатству. Ум для души – все равно, что око для тела. Бесспорным это толкование не является. Наши стихи имеют параллель в Лк. 11:34–36. Но и в Лк. их смысл определяется контекстом, и контекст – иной. Речь идет о знамении, которого требуют от Иисуса свидетели Его чудес. Знамение дано, потому что свет уже светит. Надо иметь только светлое око, чтобы знамение узреть. В контексте Нагорной проповеди и это толкование, неизбежное в параллельном месте Лк., не дает подходящего смысла. Оно и не обязательно, поскольку Иисус любил образ света и употреблял его в разном значении (ср. Мф. 5:14–16; Ин. 8:12, 12:35–36, 5:35). Смысл образа в контексте Мф. станет для нас яснее, если мы учтем, с одной стороны, значение прилагательного άπλοῦς, с другой стороны, ветхозаветное противоположение ока доброго и ока худого. ’Аπλοῦς (в русском переводе: «чистый») значит буквально «простой», но имеет и переносные значения, в том числе «щедрый». В переносном смысле могут быть понимаемы и другие слова от этого корня (άπλότης , буквально: «простота» и т. д.). Примеры употребления

άπλοῦς в смысле «щедрый» мы имеем в Новом Завете: Иак. 1:5, Рим. 12:8, 2 Кор. 8(по-русски: «радушие»), 2 Кор. 9(по-русски: «щедрость»). С другой стороны, в ветхозаветном словоупотреблении «злое око» означает скупость, а «доброе око» – щедрость (ср. Втор. 15:9, 28:54, 56; Тов. 4:7, Сир. 14:10; этот же образ мы имеем в Притч. 22:9, 23:6, 28:22, но в русском переводе он не сохранен). Сопоставление проливает свет и на наш отрывок. В контексте Мф. эти два стиха имеют значение призыва к щедрости. Господь предостерегает против собирания сокровища на земле и зовет к собиранию сокровища на небе. То и другое несовместимо. И даже больше. Путь к сокровищу на небе есть щедрая раздача сокровища на земле.

– Это трудный для понимания стих. По мнению ряда ученых, в древности было распространено убеждение, что человек видит потому, что у него в глазах заключается некий самостоятельный источник света, например, огонь, то есть не глаз воспринимает свет извне, а сам испускает его. Иногда глаза сравнивали с солнцем, испускающим лучи, и часто называли светильником. Отголоски таких представлений сохранились и в современных языках (ср. русское «свет очей», «глаза померкли, покрылись тьмой» и т. д.). Кроме того, эта метафора была очень распространенной. Здоровый – греческое «хаплу́с» («простой, несоставной»); отсюда переносные значения: «здоровый; хороший (в противоположность "дурному глазу"); искренний; независтливый; щедрый; целеустремленный». В разных контекстах этот стих мог бы пониматься по‑разному. Здесь, вероятно, подчеркивается необходимость безраздельной, целеустремленной направленности всего человеческого существа к небесному. Но возможно и иное понимание: когда люди щедро раздают нуждающимся свое земное богатство, они тем самым копят себе небесное сокровище (ср. 1 Тим. 6:17‑19; Флп. 4:17‑19).

Сказано: «светильник телу есть око» (Мф. 6:22). Ибо горнее мудрствующий ум есть душевное око, и зрение его сильно распространяет свет свой на все устройство вещей. Но если в упоении среди бесполезных забот, влекущих долу, в бездну погибели, преклонишь ум к этому грубому и жалкому, то будет ли ум в состоянии представить себе что-то доброе или внушить что-то полезное собственным своим помыслам? Посему должен прийти в омрачение и смятение всякий злой навык, который везде, как в ночи, представляет уму недоумения и тяжкую брань.

Как нормальное зрение дает возможность человеку сохранять в чистоте свое тело, одежду и проч., так и око души — ум, если он будет чистым, то есть верно понимающим, что есть добро и что зло, является светом в жизни человека.

Если же ум будет худым, то есть не имеющим надежного критерия в различении истины и заблуждения, добра и зла и считающим их лишь разными мнениями, тогда действительно наступает тьма, в которой теряют свое значение все мировоззренческие и нравственные убеждения. И если эта тьма является для человека светом, то какова же тьма? Такая тьма очень часто приводит к самым безобразным явлениям как в личной жизни, так и в общественной. Игумен Никон писал: «а во тьме заводятся всякие гады» (Нам оставлено покаяние. Письмо 90). Яркий пример — насильственное внедрение гомосексуализма на Западе.О таком тяжелом заблуждении ума предупреждал древний пророк Исаия (VIII в. до Р. Х.): Горе тем, которые зло называют добром, и добро - злом, тьму почитают светом, и свет - тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое - горьким! Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (Ис. 5:20-21).

А какой вред происходит от этого порабощения земному и тленному для сердца – средоточия душевной жизни, Он объяснил следующим выразительным сравнением: светильник телу есть око: аще убо будет око твое просто, все тело твое светло будет, аще ли око твое лукаво будет, все тело твое темно будет. Аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма колъми? Как повреждение очей оставляет все тело в беспомощном положении, так помрачение сердца страстью любостяжания оказывает вредное влияние на все силы души, на всю деятельность ее.

См. толкование на Лк. 11:34

Оком называется здесь ум, а телом весь состав души. Таким образом, когда ум прост, тогда в душе светло; когда же ум лукав, тогда в душе темно. Что такое ум простой и ум лукавый? Ум простой тот, который принимает все, как написано в слове Божием, и несомненно убежден, что все так и есть, как написано: никакого хитроумия, никаких колебаний и раздумья нет в нем. Ум лукавый тот, который приступает к слову Божию с лукавством, хитрым совопросничеством и подъискиваниями. Он не может прямо верить, но подводит слово Божие под свои умствования. Он приступает к нему не как ученик, а как судия и критик, чтоб попытать, что-то оно говорит, и потом или поглумиться или свысока сказать: “да, это не худо”. У такого ума нет твердых положений, потому что слову Божию, очевидно, он не верит, а свои умствования всегда неустойчивы: ныне так, завтра иначе. Оттого у него одни колебания, недоумения, вопросы без ответов; все вещи у него не на своем месте, и ходит он впотьмах, ощупью. Простой же ум все ясно видит: всякая вещь у него имеет свой определенный характер, словом Божиим определенный, потому всякой вещи у него свое место, и он точно знает, как себя в отношении к чему держать, — ходит, значит, по дорогам открытым, видным, с полною уверенностью, что они ведут к настоящей цели.

I.1. Then he says, “The lamp of your body is your eye; if your eye is simple, your whole body is bright; but if your eye is evil, your whole body is darkened. If then the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” Matt 6:22–23. The lamp of the body is understood to refer to the thought of the mind and the faith of the heart, which, if it is pure and bright within us, doubtless illumines our whole body. 2. But the reason the lamp is put in comparison with faith is because just as a lamp illumines the steps of those who travel at night, to keep them from either walking into pitfalls or striking against little stumbling blocks see Matt 15:14, so in the night of this world, the brightness of faith illumines all the steps of our life, as the light of truth goes ahead of us. It keeps us from falling into the pitfalls of sins, or striking against the little stumbling blocks of the devil. 3. This then is what the Lord says: “The lamp of your body is your eye; if your eye will be simple, your whole body is bright; but if your eye is evil, your whole body is darkened.” He is showing that if this faith of ours, which is signified as a lamp and eye of the body, is blinded within us either by the obscurity of sins or by the darkness of faithlessness, doubtless our whole body is rendered obscure and darkened.
4. Saint John shows this same thing when he says, “God is light” 1 John 1:5. And, “Whoever loves a brother or sister abides in the light, just as he himself is in the light; but whoever hates another is in darkness and walks in darkness, and does not know the way to go, since the darkness has blinded his eyes” see 1 John 2:10; 1:7; 2:11. Although according to the statement of John this is understood about those who hate their brother or sister, we ought to apply it to the darkness in which the heretic lingers. He has lost the light of the Catholic truth, and stands forth as a treacherous blasphemer. And that is why the Lord says, “If the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” Namely, in the one who has exchanged truth for a lie and faith for faithlessness.
II.1. But in another sense we observe that the bishop is being signified as the eye of the body, which is more beautiful and precious than all the members. As a sort of eye, he illumines the body of the church with the brightness of his preaching of faith and doctrine. If he stands forth as a faithful Catholic teacher through his simple faith and holy manner of life, the people over whom he presides can abide always in the light of truth by the example of his teaching and pattern. 2. But if he who appears to offer light to others stands forth as an evil and faithless teacher by his perverse faith or by a disgraceful manner of life, doubtless the entire body can be darkened by the example of his life and faithlessness. Therefore it is not without reason that the Lord says of such an eye, “If the light that is in you is darkness, the darkness itself how great is it?” That is, if a teacher of this type, who ought to radiate from himself the light of faith to others, becomes blinded by heresy and stands forth as darkened, we ought to consider how great among that people would the darkness of sins be!