Евангелие от Матфея 6 глава 14 стих

 Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно видят в этих словах прямое пояснение к прошению молитвы Господней: «остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Христос особо возвращается к теме прощения, потому что без него сама молитва теряет силу. Эту мысль раскрывают блаженный Августин, святитель Иоанн Златоуст, преподобные Исаия Отшельник и Исидор Пелусиот, блаженный Феофилакт Болгарский, святители Игнатий Брянчанинов, Тихон Задонский, Филарет Московский, Филарет Амфитеатров, а также Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования такова: Бог ставит наше прощение ближних условием Своего прощения нам. Это не потому, что человеческое прощение равно Божию, а потому, что злопамятное сердце само закрывается для милости Божией. Кто просит Бога простить грехи, но сам держит зло на человека, тот как бы противоречит собственной молитве.

Вторая линия подчеркивает духовную пользу прощения. Прощая, человек освобождает прежде всего себя: гасит гнев, изгоняет злопамятство, учится милосердию и уподобляется Отцу Небесному. По святителю Иоанну Златоусту, ничто так не делает человека похожим на Бога, как прощение обидчиков. По святителю Игнатию, истинный признак прощения — когда сердце действительно освободилось от памятозлобия.

Общий смысл святых прост: нельзя идти к Богу за милостью, оставаясь немилостивым к людям. Прощение ближнего — не добавочная добродетель, а необходимое условие христианской молитвы.

 Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Августин говорит, что в этом прошении человек как бы заключает с Богом договор; если он лжет, говоря, что простил, молитва не приносит пользы.

• Блаженный Иероним Стридонский замечает, что «людьми» названы те, кому отпускаются грехи.

• Святитель Иоанн Златоуст объясняет: Христос напоминает об Отце Небесном, чтобы человек стыдился быть жестоким, называясь Божиим сыном.

• Преподобный Исаия Отшельник учит перед молитвой проверять сердце: нет ли в нем печали или злобы на кого-либо.

• Преподобный Исидор Пелусиот называет прощение помощью, не требующей расходов, но приносящей спасительную пользу.

• Евфимий Зигабен подчеркивает: прощая другого, человек сам устраивает собственное прощение.

• Блаженный Феофилакт Болгарский кратко говорит, что Христос снова учит нас не помнить зла.

• Святитель Тихон Задонский перечисляет причины прощать: заповедь Божия, христианская любовь, милосердие Божие к нам и наша собственная польза.

• Святитель Игнатий Брянчанинов советует искоренять памятозлобие молитвой за врагов и благословением их.

• Святитель Филарет Московский видит в любви ко врагам средство не только к миру души, но и к обращению ближнего.

• Святитель Филарет Амфитеатров напоминает: молитву Господню надо произносить с незлобием сердца.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

«Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших». Почему накануне Великого поста Господь говорит об этом? Цель и смысл Поста заключается в том, чтобы мы стяжали сокровище. Не то сокровище, которое собирается здесь, на земле, где тля и моль тлит, и ржавчина разъедает, где воры подкапывают и крадут (и где много этого сокровища, они там и подкапывают), а то сокровище, которое на небесах. Не то сокровище, где всегда неизбежен распад, а то сокровище, которое ставит нас перед лицом Бога Живаго, перед Его любовью, потому что — где сокровище наше, там и сердце наше будет. И где любовь Божия, где радость Христова о каждом кающемся грешнике, о каждом из нас, там и сердце наше будет среди Пасхи Господней.

Подлинное прощение невозможно без исповедания полноты веры, и подлинное прощение невозможно без жизни по вере, без отвержения всякой лжи и всякого зла. Иными словами, мы призываемся понять две вещи. Во-первых, что прощение невозможно там, где нет признания греха, и, во-вторых, — прощение невозможно, если оно не исходит от Бога. Отрицание греха делает прощение, по крайней мере, излишним.

Мы живем в мире, где все делается, чтобы отменить в массовом сознании само понятие греха, отменяя заповедь Божию и нравственный закон. Если не существует больше нравственного закона, не существует и греха. И непонятно, о каком прощении может идти речь. Чем углубленней человек живет духовной жизнью и, значит, чем больше он узнает, как страшен грех, тем сильнее нуждается он в прощении от Бога, от другого человека. И тем легче способен он сам простить.

Ужаснее всего, как всегда, равнодушие, делание вида, что все в порядке («нечего особенно прощать»), желание не видеть человека, оставить его и забыть о нем; думать, что простил, отвернувшись от человека, затворив от него сердце. Но горечь, которая остается, может вырасти в ненависть. Современный человек часто ищет примирения, чтобы не быть захваченным неприятными отрицательными чувствами, чтобы не осложнять себе жизнь. Это означает «прощать, не прощая», обманывая себя и других.

Драгоценней всего — сделать первым шаг к другому, и этот шаг будет твердым, если он будет совпадать с тем, что мы идем, начинаем идти, попирая всякий грех. Прощение — чудо. Оно творится Богом из ничего. Прощение нельзя создать. Его получают сверх сметы, сверх меры, сверх ожидаемого. Оно — благодать. Здесь точка нашего личного соприкосновения с Богом. И с Крестом. Ибо где умножился грех, там преизобилует благодать. И эта благодать нас преображает, делает другими. Только получив от этой жизни с избытком, мы можем щедро дать другим. В самом деле, как молиться за убивающих нас, если прощение не исходит от Бога? Это дар Бога, не наше достижение. Потому наше примирение друг с другом утверждается в Таинстве исповеди — Таинстве покаяния, и оно должно быть особенно глубоким Великим постом.

Только даром Божиим, Его благодатью и нашим участием в этом даре — трудом сорокадневного поста — можем мы научиться дару прощения. Нельзя заставить простить, так же как нельзя заставить любить. И Господь нас не заставляет прощать, Он как бы говорит: «Вы можете не прощать, вы можете поступать так, как хотите», — потому что если бы Он заставил нас простить, то такое прощение не было бы нашим. Это было бы Божие прощение, а к нам не имело бы никакого отношения. Подлинную цену имеет только то, что делается свободно и сознательно, когда сам человек понимает, что он должен простить. Господь только предупреждает, что если мы не прощаем, то и Он нас не простит. И если мы молимся в молитве Господней: «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», понимая значение этих слов, и одновременно говорим: «Я никогда и ни за что не прощу этого человека», — значит, мы вполне сознательно просим Господа, чтобы Он никогда и ни за что не прощал нас и наши грехи.

На Святой Афонской Горе существует такой обычай: если кто-то из братии находится с кем-нибудь во вражде, он должен убрать из Господней молитвы эти слова. Он не имеет права их произносить, если не хочет, чтобы они были ему в суд и во осуждение. Но как убрать из молитвы Господней хоть одно слово, если эта молитва, как говорят святые отцы, — краткая запись всего Евангелия? И если кто-нибудь вычеркнет хотя бы одно слово из этой Книги жизни, говорит нам Божественное Откровение (Откр. 22, 19), Господь вычеркнет из Книги жизни имя того человека. Тяжесть наших грехов, и крупных, и самых мелких, которые, как горы, накапливаются изо дня в день, будет возрастать, а когда мы перейдем в вечность, будет давить нас вечной безысходностью. 

Наверное, каждый из нас неоднократно задавал себе вопрос — почему я грешу? На это в христианской традиции есть разные ответы: поврежденная грехом природа, личный гре­ховный навык, действия страстей, в конце кон­цов, тот «товарищ», который стоит за левым плечом. Все это, безусловно, важные духовные факторы. Но часто, думая о духовном и высо­ком, мы забываем о простейших законах на­шей повседневной жизни.

Всякий замечал, что порой он совершает дурной поступок не потому, что сильно хочет­ся, а потому, что в сознании окружающих он не может поступить иначе. От человека, в ко­тором люди привыкли видеть сплетника, ждут сплетен, от лжеца — вранья, от вора — кражи.

И зачастую получается, что мнение окружаю­щих о тебе — непреодолимая сила, не остав­ляющая никаких шансов на исправление. Она словно цепью сковывает волю и возвращает в накатанную колею. А потому и говорил Фе­дор Михайлович Достоевский устами старца Зосимы: «Мы все друг за друга в ответе, и каж­дый отчасти виновен в падении другого».

Прощение, о котором говорит сегодня Христос, призвано помочь разорвать этот за­мкнутый круг. Ведь простить — это не выда­вить из себя «прощаю», добавляя про себя «по­смотрим, посмотрим». Стоит человеку опять оступиться, тот же голос опять тут как тут: « Все логично! А чего было от него ожидать?» Чело­век это чувствует. Понимает, что в наших гла­зах он каким был, таким и остался. Настоящего прощения он не получил. Это и связывает его, обрекает жить как прежде.

Говоря о прощении, Господь призывает нас к иному. Простить — значит научиться постоянно покрывать милостью немощь сво­его ближнего, словно не замечать ее. Продол­жать относиться к нему так, как будто он не совершал скверного поступка, направленного против тебя. Ведь каждый знает, что порой не поругать и не похвалить человека, а игнориро­вать его грех — очень существенная поддерж­ка. Это дороже всяких слов, всяких порицаний или сочувствий. Действуя таким образом, мы даем ближнему возможность разорвать по­рочный круг греховности, выбраться из нака­танной колеи. Такое прощение — дар, делаю­щий человека похожим на Бога. Ведь Господь постоянно словно не замечает наши немощи, дает нам еще один шанс начать все сначала, с чистого листа.

Но есть здесь и обратная сторона. Не обра­щая внимания на промахи других людей, мо­жешь оказаться в нелепой ситуации — те, кому ты прощал, чьи немощи покрывал, не оценят этого, не поймут, а в итоге еще и на крест по­весят. Но тяжелее всего, что внутри постоянно будет грызть червь сомнения — а верным ли путем ты идешь? Так хочется, чтобы окружаю­щие поддержали, похвалили: «Молодец! Ты прощал, а мы не ценили, но теперь-то знаем, что ты настоящий человек и христианин, бу­дем относиться к тебе лучше. Ты идешь пра­вильным путем!»

Именно от этого нас и предостерегает Хри­стос во второй части сегодняшнего евангель­ского отрывка. Любое духовное делание — будь то прощение, пост или молитва — должно быть скрыто от людей. Искать поддержку в глазах окружающих — все равно что собирать сокро­вище здесь, на земле, где его могут украсть или оно испортится. Наше делание должно быть сокрыто глубоко в сердце. А Бог, Которому от­крыто все тайное, обязательно воздаст нам за это явно.

Второе прошение предполагает, что молящийся рассматривает свою жизнь сегодня как жизнь должника. И его долги (в Евангелии от Луки – грехи) он не должен ни отрицать, ни приуменьшать, но признавать, совсем как мытарь из притчи о мытаре и фарисее (см.: Лк. 18:9‑14). Долги тянут назад. Однако молящийся знает о том, что Бог желает даровать нам свободу, а следовательно, освободить нас от кабалы долгов, или грехов. Бог желает простить наши долги, как любящий Отец. «И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим». Так у евангелиста Матфея (по древнейшим спискам). В отличие от Луки Матфей к молитве прибавляет также следующие слова:

¹⁴Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, ¹⁵а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших.

Это настоятельное добавление показывает, что прощение – непростое дело даже для учеников Иисуса. По‑видимому, даже им приходилось напоминать о Последнем суде.

Итак, божественное прощение при условии нашего прощения другим людям освобождает нас, сбрасывает с наших плеч груз прошлого. Кто молится о прощении – молится о жизни сегодня в свободе от бремени вчерашнего дня.

Слова Писания: Я сказал: Вы — боги и сыны вышнего все. А вы умираете, как люди и падаете, как один из князей обращены к тем, которые из богов заслужили быть людьми по причине грехов. Итак, по справедливости людьми называются и те, которым отпускаются грехи.

Эти слова поясняют слова молитвы Господней: И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нагиим |||(выше, ст. 12). В самом деле достоин ли прощения тот, кто сам не прощает других? Кто не прощает других, тот, во 1-х, не сознает должным образом своей греховности пред Богом, а потому становится и сам не достойным прощения; с другой стороны, он оказывается злым, не имеющим любви, гордым и злопамятным, а чрез это удаляет от себя благодать и милость Божию. Мы и сами обыкновенно не сочувствуем людям гордым и злым. Потому-то и Господь и Его апостолы весьма часто и усиленно требуют, чтобы мы прощали друг другу проступки и прегрешения (чит. притчу Спасителя о немилосердом должнике. Мф. 18 гл. Чит. Еф. 4:26, Рим. 12:18—21).

Взаимное прощение друг другу обид не исклю- чает молитвеннаго ходатайства пред Богом святых за нас грешных, в таком ходатайстве Нуждался даже апостол Павел: Рим. 15:30—31; Еф. 6:18, св• а ап. Петр и по отшествии своем обещался стараться в ходатайстве: 2 Пет. 1, 15.

Итак, при том что это Бог и Отец отпускает грехи и прощает виновного в без-закониях, имеет власть это даровать и делать и Сын. Ведь и Спаситель негде говорит кому-то: «Чадо, отпущаются ти греси твои» (Мф. 9:2, Мк. 2:5). Итак, когда мы видим Сына получившим такую власть, какую имеет и Отец, то как потерпим называющих Его иноприродным и чуждым нечестивых еретиков, ни в одном из сотворенных не могущих показать пребывающей одному лишь Богу подобающую власть?

– Эти слова не являются частью молитвы, но они прибавлены, чтобы еще раз подчеркнуть значение пятого прошения и главное условие Божьего прощения. Без осознания своего долга перед Богом и без готовности простить долг окружающим невозможно получить прощение от Бога. Ср. также Мф. 18:23‑35; Мк. 11:25 и Кол. 3:13.

Эти слова напоминают человеку, что его молитва будет услышана только при условии, если он сам прощает другим. Если же он не хочет примириться с обиженными или обидевшими, то и Бог не простит ему, сколько бы он ни молился (Мф. 6:15). Игумен Никон (Воробьев) писал: «Злопомнение уничтожает силу молитвы, ибо Господь не принимает молитвы от человека, враждующего с ближними или имеющего злопомнение, и отсылает прежде примириться» (Нам оставлено покаяние. Письмо 96); «Понуждай преодолеть неприязнь, иначе Господь не даст тебе молитвы, а может даже и скорбь послать... Если мы хотим, чтобы кто преодолел себя и изменил свое отношение к нам, то и сами должны раньше его совершенно изгнать из своего сердца неприязнь к нему. Тогда Господь известит его сердце. Это — наши бесплатные дорогие учителя. Прими эти мысли со всей серьезностью» (Письмо 236).

Господь установил для нас однозначное неизменное условие прощения грехов — готов­ность простить любого, кто согрешил против тебя. Не примирившись со своими ближними, бессмысленно начинать поститься, в этом слу­чае Бог отвергнет молитвенные труды, каки­ми бы великими они ни оказались. Почему же для Господа так много значат наши отношения друг с другом? А все дело в том, что Бог прост. И единственно правильный формат отноше­ний с Ним — это детская простота и непосред­ственность. Без задних мыслей и недоговорен­ностей, без малейшей примеси политеса и кор­ректности, без богатого арсенала для макияжа злопамятства и нелюбви, которым мы так лю­бим пользоваться, чтобы скрыть свое истинное отношение к другим. Ведь если мы не умеем быть простыми по отношению к тем, с кем еже­дневно общаемся, значит, точно так же будем актерствовать и в наших отношениях с Богом.

Не прощать другого — значит иметь за пазухой список его прегрешений, счет, по ко­торому обидчик должен принести достойную компенсацию за все причиненные горести. Ка­залось бы, этот список должен быть прямо про­порционален масштабу совершенных должни­ком ошибок. Однако в реальности дело обстоит совершенно иным образом. У людей, которые по жизни обижены на всех и на вся, обострено чувство собственного достоинства и своей ис­ключительности. Они искренне уверены, что весь мир им что-то должен, что в детстве их недолюбили, в юности недопоняли, в зрелом возрасте недооценили, а в старости и вовсе от них отвернулись и забыли. Такой человек не только сам для себя становится источником не­скончаемых душевных мук, но и для ближних оказывается крайне тяжелой ношей. И самое ужасное, что долюбить, допонять, дооценить его невозможно. Причина такого короткого замыкания души очевидна — крайне высокое мнение о самом себе, хроническая нераскаян­ность при мнимо праведной жизни.

Есть железный закон, проверенный ты­сячелетней практикой христианских подвиж­ников: обида — это признак гордости. Только мнящий себя праведником может выставлять претензии всем остальным — грешникам. Как часто мы попадаемся на эту уловку, забывая, что у каждого из нас есть свой бесконечный страшный и гнусный список крупных и мелких долгов перед Богом и другими людьми. У од­ного чуть меньше, у другого немного больше, но у всех одинаково неподъемный для челове­ческих плеч. И если мы утверждаем, что верим тому самому Богу, Который своей мучительной смертью на Кресте и Воскресением упразд­нил все наши списки, то странно предъявлять какие бы то ни было претензии друг другу. Мы все осужденные грешники, у нас схожие раны и язвы. И простить — значит перестать цепляться своими болячками за чужие и обер­нуться ко Христу в поиске исцеления.

Мне вспоминается удивительный случай из жизни священника Антония Сурожского. Как-то пришел к нему пожилой человек и рас­сказал о муке, в которой жил последние шесть­десят лет. Во время Гражданской войны он не­чаянно застрелил горячо любимую девушку. Все эти годы он просил у Бога прощения, мо­лился, каялся, но тяжесть так и не оставляла его. Охваченный горячим состраданием к ста­рику, священник сказал: «Вы обращались ко Христу, которого Вы не убивали, к священни­кам, которым Вы не нанесли вреда. А почему Вы никогда не подумали обратиться к девуш­ке, которую убили? Если она простит и засту­пится за Вас, то Бог не сможет пройти мимо ее прощения». После совместной молитвы старик рассказал девушке о шестидесяти годах душевных страданий и о своем опустошенном сердце, попросил у нее прощения и заступни­чества перед Господом — и к нему пришел дол­гожданный покой сердца.

Для христианина ближний — не только лакмусовая бумажка, точный индикатор ре­ального состояния души и близости к Богу. Ближний еще и прекрасный оселок, на кото­ром оттачиваются наши добродетели. Поэто­му простить — это не забыть свои претензии,

а снова принять другого таким, какой он есть, со всеми его пороками и слабостями. Точно так же, как Христос принимает каждого из нас, невзирая ни на что. Простить — значит снова полюбить и поверить, просто и искренне. Как без оглядки верят нам наши малые дети. Дай, Господи, каждому из нас мудрости и смирения примириться сегодня со всеми окружающими и войти в замечательный период Великого по­ста без единого камня за пазухой.

Засим Христос Спаситель преподал самый образец молитвы, который Он впоследствии повторил по просьбе одного из учеников (Лк. 11:1–4 - см. толк. там), а условием благоуспешности молитвы о прощении согрешений поставил прощение ближним согрешений их против нас: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.

Далее Христос предупреждает против актерства в духовной жизни на примере трех добродетелей – милостыни, молитвы и поста (Мф. 6:1–18). Совершение этих добродетелей напоказ, ради доброго мнения людей, есть род самообольщения: для таких людей будущая жизнь пустое понятие – они стремятся к вознаграждению за свои труды здесь и получают его, удовлетворяя свое тщеславие: «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою» (Мф. 6:2), «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:5), «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Мф. 6:17).

Бывает в мире, что один у другого взаймы берет немного денег или других каких-то вещей, и взятое называется долгом, а взявший – должником. И чем более берет, тем более умножает свой долг и заимодавцу более должен. Так и любой человек, когда заповедь Бoжию разоряет и согрешает перед Богом, в долг перед Богом впадает и Ему должником становится. И чем больше заповедей Божиих разоряет и Создателю своему согрешает, тем большее бремя долгов собирает и величеству Божию тем большим должником делается. Отсюда грехи человеческие долгами перед Богом называются, а грешники – должниками, как читаем в молитве Господней: «и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). Закон обязывает должника отдать долг заимодавцу. Так и всякий грешник законом Божиим обязывается отдать за грехи Богу. Должник, если не отдаст долга заимодавцу, в темницу ввергается. Так и грешник, если не отдаст долга своего Создателю Своему, ввергается в темницу вечную. Но чем отдать долг Богу грешнику, который столько раз оскорбил бесконечное величество Его? За один грех нечем заплатить, а чем же – за многие и тяжкие грехи, ибо и один грех, как оскорбление бесконечного величества Божиего, вечной казни и смерти достоин, как учит христианское богословие. Христианин! Тяжко стать должником человека, но несравненно тяжелее впасть в долги перед Богом грехами. Люто и страшно быть вверженным во временную темницу, но несравненно лютее и страшнее быть преданным в темницу вечную. Сладок людям грех, но горьки плоды его. «Возмездие за грех – смерть», – говорит апостол Павел (Рим. 6:23). Легко грех сотворить, но нелегко от греха освободиться. Надо непременно прийти к освобождению Тем, Который говорит: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36). Бывает, что если должник не может отдать долга заимодавцу, то заимодавец по одной своей милости оставляет ему долг, и должник свободен бывает. Христиане! Мы должники Божии. Мы не могли и не можем долгов наших отдать Богу, Которому и были, и остаемся должны. Но Он, по беспримерной милости Своей, оставляет нам долги грехов наших. Мы – тот должник, который задолжал десять тысяч талантов своему царю и не имел чем отдать своего долга. «Царь же, умилосердившись..., простил ему весь долг" (Мф. 18:24-28). Нам, должникам Своим, Царь Небесный прощает многие и тяжкие долги грехов, как десять тысяч талантов, ибо не имеем чем отдать, но прощает чистым сердцем к Нему обращающимся и за сотворенные грехи кающимся, и падающим перед Ним и милости у Него просящим. Оставляет благодатью и человеколюбием Единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, «Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего; ...Который изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши» (Рим. 4:25; Ис. 53:5). Прощает, говорю, кающимся. Так как грешник не кающийся и грехов своих не оставляющий, как был, так и есть в греховном долгу перед Богом, Небесным Царем. И сколько раз бесстрашно разоряет заповедь Божию, столько раз впадает в долг пред Богом. И сколько грехов творит, на столько и умножает долг свой. Блудник, прелюбодей и всякий нечистый сколько раз беззаконничает, столько к долгу своему и прилагает. Похититель, вор и лихоимец чем более похищает, тем более обременяется греховным долгом. Клеветник и сквернословец, говорящий безрассудно, кощунник и всякий ругатель чем более язык свой гнилым и злым словом оскверняет, тем большим должником Богу бывает. Словом, всякий законопреступник чем более закон Божий бесстрашно нарушает, тем большее бремя долга своего собирает и тем большему подвергает себя наказанию. О человек! Сладок тебе грех, которым бесконечное величество Божие оскорбляешь и праведный Его гнев на себя разжигаешь! Сладок тебе грех, за который горчайшую чашу страдания и смерти Христос, Сын Божий, испил! Сладок тебе грех, за который горесть вечной смерти вкушать будешь, если не покаешься! Видишь, как горьки плоды греха, хотя он тебе и кажется сладким! Но полно уже обременяться долгом. Пора и это бремя с плеч своих свергать – да не явишься с ним на Суде Христовом. Горе человеку, который с этим тяжким бременем там явится! Непременно погрузит его на дно адово. Падай, бедный человек, перед Создателем твоим, и со смиренным и сокрушенным сердцем взывай к Нему, подражая мытарю: «Боже! милостив буди мне, грешному» (Лк. 18:13). И на тебя призрит Господь милостивным оком, и оставит тебе все долги. Но впредь всячески берегись Его оскорблять и у Него одалживаться. А познавая к себе милость Божию, показывай милость и к ближнему твоему и отпускай его согрешения, да не узнаешь опять на себе гнев Божий, и да не возвратится оставленный долг твой тебе, как было с тем лукавым рабом, упоминаемым в притче (Мф. 18:28-35). Злопамятность закрывает дверь к получению милости Божией и оставлению грехов. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15). «Отче!... Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:9-12).

Еще древние святые подвижники отме­чали крайне неприятный факт: любое, даже самое благое человеческое дело неизбежно со­провождают гордость и самолюбие. В том чис­ле и пост. Господь Иисус Христос, прекрасно зная об этом, дает замечательный инструмент, с помощью которого можно свести к миниму­му проявление гордыни и получить от поста максимум пользы для наших душ. Христос Спаситель говорит, что окружающие не дол­жны знать о том, что мы проходим поприще поста, старательно несем великий подвиг, что нам непросто. Кроме того, что унылый пост­ный вид — это признак гордыни, грусть в связи с наступлением поста обличает нас еще и в пре­данности плоти. Унылое выражение лица возникает у человека не только в состоянии печали, но и когда ему скучно. Пост отменя­ет все возможные телесные увеселения, и для людей, живущих этими радостями, наступает смертельная скука. Тогда как по своей сути пост — это прекрасная возможность чему-то научиться, чего-то достичь, что-то исправить, от чего-то избавиться и стать лучше. Это пре­красная возможность обновиться. Обычно мы радуемся обновкам, улучшению жилищных условий, новой машине, ноутбуку и телефону. Даже новый шарфик способен существенно улучшить настроение. И сложно сказать, чему радуешься больше — заработанной честным трудом долгожданной вещи или неожиданно­му подарку. Обновление и свежесть души во время поста — это одновременно и то, что не­обходимо заработать, и совершенно незаслу­женный подарок.

Именно радость от предвосхищения но­визны должна лежать в основе нашего отно­шения к посту. Если же этого нет, а есть толь­ко печаль о мясе, сыре, молоке и кефире, то, очевидно, мы что-то недопоняли. Возможно, мы не расслышали слова Христа Спасителя, Который сказал: «Ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека», или утвер­ждение апостола Павла, что «пища не прибли­жает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем». Если, несмотря на все физические и интеллек­туальные усилия, печаль о сытной и вкусной пище нас не оставляет, то, пожалуй, не сто­ит и поститься. Пост не должен становиться обременением и целью. Напротив, мера поста должна быть такой, чтобы человек мог испы­тывать радость и чтобы у него оставались силы для главного — для проявления любви, внима­ния и заботы к тем, кто в этом нуждается.

Whence not unfittingly it follows, “If you forgive people their sins, your Father who is in heaven will forgive you; but if you do not forgive people, neither will your Father forgive you your sins” Matt 6:14–15. In what we pray, “Forgive us our debts just as we forgive our debtors,” the just sentence of the Lord follows whereby he says, “If you do not forgive people their sins, neither will your Father who is in heaven forgive you.” And therefore in order for us to be able to pray confidently to the Lord for the forgiveness of our sins, we ourselves should first forgive those who sin against us. 9. And this is why Solomon says, “Forgive your neighbor his sin and then your sins will be absolved” Sir 28:2. But if we hold fast to the sins of those who transgress against us, with an unfaithful spirit and a hardened mind, the Lord makes perfectly clear that we too will not be worthy of receiving pardon for our sins. To him be the honor, praise, and glory together with the Holy Spirit, before all ages both now and always and in the ages of ages. Amen.