Евангелие от Матфея 6 глава 13 стих

 Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают слова «не введи нас во искушение» не как просьбу совсем избавить человека от всяких испытаний. Испытания бывают полезны, если через них человек очищается, смиряется и укрепляется. Общее толкование свт. Кирилла Иерусалимского, свт. Иоанна Златоуста, свт. Григория Нисского, свт. Тихона Задонского, прп. Максима Исповедника, прп. Варсонофия Великого, блж. Августина, блж. Феофилакта Болгарского, свт. Филарета Московского, свт. Симеона Солунского, свт. Петра Киевского, свщмч. Киприана Карфагенского, свщмч. Владимира (Богоявленского) таково: мы просим Бога не допустить, чтобы искушение победило нас и привело к падению.

Главная линия толкования говорит: Бог Сам не склоняет человека ко злу. Искушения приходят от диавола, мира, плоти, людей и собственной беспечности. Но Бог может попустить испытание: иногда для вразумления, иногда для очищения, иногда для явления верности, как в случае Иова. Поэтому христианин не должен сам искать опасностей, но если уже оказался в борьбе, должен мужественно стоять с Божией помощью.

Вторая линия, особенно у прп. Максима Исповедника, связывает это прошение с предыдущим: кто не простил ближнего, тот сам остается во власти страстей и потому подвергается искушению и лукавому. Значит, избавление от искушений связано с очищением сердца, миром с людьми и борьбой со страстями.

Слова «избави нас от лукаваго» святые понимают прежде всего как просьбу избавить от диавола, виновника зла, а также от всякого зла душевного и телесного. При этом свт. Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен подчеркивают: враждовать надо не с людьми, а с диаволом, который через них действует.

Заключение «яко Твое есть Царство и сила и слава… Аминь» объясняется как славословие и укрепление надежды: Бог царствует, имеет силу помочь и достоин вечной славы; поэтому молитва завершается уверенностью.

 Частные замечания Святых Отцов

• Свщмч. Киприан Карфагенский говорит, что диавол не имеет власти над человеком без Божия попущения.

• Свт. Кирилл Иерусалимский сравнивает искушение с бурным потоком: Петр прошел через него, а Иуда утонул.

• Свт. Иоанн Златоуст учит не искать подвигов самовольно, но если борьба пришла — стоять мужественно.

• Блж. Иероним Стридонский кратко поясняет: «аминь» — печать молитвы, то есть «истинно».

• Блж. Августин отмечает, что сатана искушает только по попущению Божию.

• Прп. Варсонофий Великий сводит смысл прошения к простым словам: «помилуй» и «помоги».

• Прп. Максим Исповедник различает искушения добровольные, рождающие грех, и невольные, которые могут очищать.

• Евфимий Зигабен объясняет: «не введи» значит «не допусти быть введенными».

• Свт. Филарет Московский определяет искушение как обстоятельство, где есть опасность потерять веру или впасть в тяжкий грех.

• Свт. Симеон Солунский говорит, что молитву Господню христианин должен знать и часто произносить.

Следует рассмотреть и изложить различие этих семи прошений. Ведь хотя наша жизнь сейчас протекает во времени и уповает на жизнь вечную, и хотя вечные вещи имеют преиму­щество по достоинству, какие бы преходящие действия ни вели к ней, однако исполнение первых трех молений, хотя и берет начало в этой жизни, которая протекает в этом мире (ведь и освящение имени Божьего {См. Мф. 6:9) начало осуществляться с пришествия Господа в смирении, и пришествие Его Царства (См. Мф. 6:10), в котором Он явится в славе, станет очевидным уже не после скончания мира, но в конце мира; и исполнение Его воли, как на небе, так и на земле (Мф. 6:10) (ты можешь понимать небо и землю как праведников и грешников, или как дух и плоть, или как Господа и Церковь, или как все вместе), совершится по достижении нашего блажен­ства и потому по окончании времени, однако все три прошения пребудут в вечности. Ведь и освящение имени Божьего вечно, и Царству Его не будет конца, и вечная жизнь обещана для нашего совершенного блаженст­ва. Следовательно, эти три совершен­ные и законченные прошения будут пребывать в той жизни, которая нам обещана. Остальные же четыре прошения, с которыми мы обраща­емся к Богу, как мне кажется, относятся к этой преходящей жизни. И первое из них: Хлеб наш насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11). Ведь само по себе то, что названо насущным хлебом (означает ли он духовный хлеб в Таинстве или видимый в пище), относится к тому времени, которое Господь назвал сей день. Не потому, что духовная пища не являет­ся вечной, но потому, что то, что названо в Писании насущным, являет­ся душе или в звуке речи, или во всяких преходящих знаках, которых не будет после того, когда все будут научены Богом (Ис. 54:13), воспринимая сам невыразимый свет истины чис­тым умом, а не выражая движением тела. Ведь, пожалуй, поэтому здесь сказано о хлебе, а не питье, ибо хлеб через измельчение и пережевывание превращается в пищу, так же как Писания питают душу через раскры­тие и рассуждение, а питье словно готовое проникает в тело. Так что хлеб является истиной тогда, когда назван хлебом насущным; а питье тогда, когда не нужно будет никакое усилие истол­кования и рассказывания, словно измельчения и пережевывания, но будет только глотание чистой и про­зрачной истины. И ныне нам отпуска­ются грехи, и ныне мы отпускаем, это — вторая просьба из этих остальных четырех. Тогда же в вечности уже не будет никакого прощения грехов, поскольку не будет никакого греха. Искушения преследуют эту временную жизнь, но их не будет, когда исполнит­ся сказанное: Ты укрываешь их под покровом лица Твоего (Пс. 30:21). И зло, от которого мы стремимся освободить­ся, и само освобождение от зла отно­сится к той смертной жизни, которую мы заслужили по справедливости Божией и от которой по Его же милосердию освобождаемся.

* * *

Не Сам Бог вводит в искушение, но попускает быть введенным в него тому, кого лишает Своей помощи, по сокровеннейшим намерениям Своим, потому что он того заслуживает. Иного впрочем, и по явным причинам считает Бог достойным Своего оставления и попущения введенным быть ему в искушение. Но иное есть – введенным быть в искушение, и иное – быть искушенным. Без искушения никто не может сделаться испытанным ни сам себе, как написано: «кто не был искушен, тот мало знает» (Сир. 34:10), ни другому как Апостол говорит: «вы не презрели искушения моего во плоти моей» (Гал. 4:14): ибо из сего Апостол познал, сколь они тверды, когда теми искушениями, какие случались с ним по плоти, они не были отторгнуты от любви к нему. Богу же мы ведомы прежде всяких искушений, потому что Он все ведает прежде события. – Что написано: «искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей» (Втор. 13:3); то здесь слова: «чтобы узнать», положены вместо: да даст вам увидать подобно тому, как иной день называем мы радостным, потому что он делает нас радостными, холод – ленивым, потому что он делает ленивыми; – и много есть подобных выражений, встречаемых и в простой речи, и в речи ученых, и в Писаниях Святых. Чего не разумея еретики отвращаются от Ветхого Завета, полагая, что словами: «искушает вас Господь, Бог ваш»,» приписывается Богу неведение; будто не знают, что в Евангелии написано о Господе: «говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать» (Ин. 6:6). Если Он знал сердце того, кого искушал, то что же хотел увидать, искушая его? Очевидно, что так сделано для того, чтобы сам себя познал тот, кто был искушаем, и осудил свое безнадежие, увидев как из рук Господа несколькими хлебами насытилось такое множество народа тогда, как он думал, что им нечего будет есть.

Молимся же мы не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение: так как например, кто-либо, быв поставлен в необходимость быть испытанным огнем, молится не о том, чтобы не коснулся его огонь, но о том, чтобы не быть сожженным. «Глиняные сосуды испытываются в печи»; а людей праведных – напасти (подоб. Сир. 28:5). Иосиф искушен был прельщением блудным, но не был введен в искушение. Была искушена Сусанна, но тоже не была введена в искушение. И многие другие обоего пола также были искушены, но не введены в искушение: особенно же Иов. Многих соблазняет то, что сатана просит искусить Иова. Но не написано ли подобное и в Евангелии: «се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу» (Лк. 22:31)? – Этим означается, что сатана никакой не имеет власти искушать кого-либо; и если искушает, искушает по попущению Божию. Божие же попущение бывает или для наказания людей за грехи их, или для обучения их и доставления им опытности. И бывает большая разность, в какое кто впадает искушение. Не в такое впал искушение Иуда, продавший Господа, в какое впал Петр, когда от страха отрекся Христа – Господа. Но каково бы ни было искушение, для всех один закон, как пишет Апостол: «Верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10:13). – Этим изречением Апостол ясно показывает, что молиться должно не о том, чтобы не быть искушаемыми, но чтобы не быть введенными в искушение. Введенными бываем мы в искушения, когда случатся с нами такие, которых мы не можем понести. Но как опасные искушения, в которые впадать пагубно; бывают по причине счастья или несчастья в вещах временных: то их тяжестью не бывает надломлен никто из тех, которые не имеют пристрастия ко временному.

В книге Иова читаем: «не искушение ли жизнь человека на земле?» (Иов. 7:1). О чем же молимся, говоря: «не введи нас во искушение»? О чем? – Послушайте. Апостол Иаков говорит: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает» (Иак. 1:13). Есть искушение на зло, когда кто, быв прельщен, впадает в грех, и подчиняется диаволу. В этом смысле говорит Апостол, что Бог никого не искушает. Но есть другое искушение, которое называется испытанием. О нем написано: «искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего». Это «чтобы узнать» тоже есть, что: да даст вам познать: ибо Сам Он знал то. Таким искушением, чтобы кто прельщен был и пал, Бог никого не искушает. Но бывает, что, по высшим и сокровенным судам своим, Он оставляет иного. И когда оставит кого, тогда искуситель находит возможность сделать ему что-либо: ибо в таком случае он не противоборца уже встречает, а покорного послушника в том, кого оставил Бог. Итак, чтобы не оставлял нас Бог, молимся «не введи нас во искушение». – «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью», говорит тот же Апостол Иаков. «Похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак. 1:14, 15). Чему это учит он нас? Тому, чтобы мы боролись с похотью своею. Во святом крещении грехи все прощаются; а похоти остаются чтобы, возрождены быв, вы вели с ними борьбу. Внутрь вас самих остается столкновение. Нечего бояться внешнего врага: себя победи, и – мир побежден. Что может сделать тебе внешний искуситель, – диавол, или слуга диавола? Пусть, например, кто-нибудь предлагает тебе какую выгоду, чтобы прельстить тебя и склонить на худое дело, что он сделает тебе, когда в тебе самом не дано места любостяжанию? Но если в тебе самом дано место любостяжанию; то, увидев прибыль, разгоришься вожделением ее и будешь пленен тенетами грешного яства, каковые тенета попусту пролежат простертыми перед тобою, если ты неподатлив на любостяжание. Пусть также искуситель подведет для искушения тебя красивейшую женщину. Если внутрь тебя водворена любовь к целомудрдию, то ты легко преодолеешь это внешнее нападение, чтобы не пленила тебя приманка красоты жены чуждой, побори внутрь себя свою похоть; не врага своего ощущаешь ты, но свою похоть чувствуешь. Победи внутрь, что там чувствуешь. Борись и победишь. Возродивший тебя – Судия твой: Он предложил тебе состязание, – и готовит венец. Но как без сомнения ты побежден будешь, если не будешь иметь Его помощником себе, когда Он оставит тебя; того ради и взывать научен ты в молитве: «не введи нас во искушение». – Некоторых гнев Судии предал похотям их, как говорит Апостол: «предал их Бог в похотях сердец их нечистоте» (Рим. 1:24). Как предал? Не понудив, а оставив их.

«Не введи нас во искушение». Оставь нам грехи наделанные, и не дай нам впасть в другие такие же: ибо кто побеждается искушением, тот впадает в грех. Апостол Иаков говорит: «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех» (Иак. 1:14, 15). Чтобы не быть тебе увлеченным похотью, не соглашайся с нею. Ей неоткуда зачать, как от тебя. Согласился: тоже что – поспал с нею в сердце своем. Восстала похоть: откажи ей в себе, не следуй ей. Она непотребна, растленна, срамна, от Бога тебя отчуждает. Не давай ей объятий согласия, чтобы не оплакивать порождение от того: ибо если согласишься, то есть, примешь ее в объятия, она зачнет. Но «похоть же, зачав, рождает грех». Не боишься этого? «Сделанный грех рождает смерть». Хоть смерти побойся. Если не боишься греха, побойся того, куда приводит грех. Сладок грех, но горька смерть. Она – крайнее бедствие людей, для чего грешат они, то, умирая, оставляют здесь, а самые грехи берут с собою. Грешишь из-за денег: здесь оставишь их. Грешишь из-за других стяжаний: здесь оставишь их. Грешишь из-за жены: здесь оставишь ее. И что бы то ни было, из-за чего грешишь, все то, смыкая очи на смерть, здесь оставишь, а с собою возьмешь только самые грехи, учиненные тобою из-за того.

«Но избави нас от лукавого», может принадлежать к тому же предыдущему прошению, так как бы в том и другом об одном и том же просимо было. Почему и частица: «но» поставлена, чтобы показать, что все это изречение: «не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого» – выражает одну и ту же мысль. Каким образом? Вот каким: избавляя нас от лукавого, Господь не вводит нас в искушение, а не вводя в искушение избавляет от лукавого.

Но, возлюбленные, бывает у нас в сей жизни одно страшное искушение, – такое искушение, в котором подвергается опасности и искушению то самое, через что можем заслужить себе прощение, если падем от других искушений. Страшно это искушение, потому что отнимает у нас то, через что можем быть уврачёваны от ран, причиненных другими искушениями. Вижу, что вы не понимаете меня. Но послушайте и поймете. – Положим, что кто-либо побежден каким-либо искушением: ибо и добрый борец получает раны. Победила, например, кого-либо скупость (хоть он и добрый борец), и он учинил что-либо в угоду своекорыстию. Но страсть прошла, грех сознан, – и он молится: «прости». Если он сам прощает другим, тотчас прощается ему. Или, воззрел кто на жену, принял вожделение и усладился им. Но опомнился вовремя, и укротил похоть. До греха не дошло; но тем самым, что допущено услаждение плотское, учинено нечто греховное, что поставляет его в необходимость молиться: «прости». И здесь тоже, если он сам прощает другим, тотчас прощается ему. Так и при всех других искушениях. Коль скоро кто прощает другим, то в каком бы искушении ни споткнулся он, если в раскаянии обратится к Богу и воззовет: «прости», тотчас простится ему, если же не прощает он другим, то и самомалейшее прегрешение не простится ему. И вот то страшное и пагубное искушение, о котором я говорю, – когда лукавый, зла источник, успеет всеять в сердце наше злобу, прощения незнающую и требующую отмщения. И от сего-то наиболее быть избавленными да молимся, когда говорим «избави нас от лукавого». Ибо через это лишен бываешь ты того, через что мог бы получить прощение во всех других грехах. Какими чувствами и какими пожеланиями и делами ни погрешил бы ты, во всех получил бы прощение, если бы сам прощал. Но вот лукавый поджигает тебя к отмщению, и отнимает у тебя не только возможность получить прощение, но и дерзновение говорить в молитве: «как и мы прощаем должникам нашим». А когда потерял ты это, то все остается за тобою, ничто не прощается.

Смотрите же, братья мои; смотрите, дети мои; смотрите, чада Божии; смотрите, умоляю вас. Боритесь с сердцем своим и в сердце своем с лукавым, сколько сил есть. Когда увидите, что гнев восстал в вас и злость снедает сердце ваше, молитесь против них Богу, да соделает Он вас победителями сего искушения и избавит от лукавого, в вас действующего. Оставьте внешних врагов; с внутренними вступайте в борьбу и молитесь. Близ Господь, и помощь Его готова. Воззовите и избавит.

После того, как скажем: «и не введи нас во искушение», следует: «но избави нас от лукавого». Кто желает быть избавленным от лукавого, тот свидетельствует, этим, что объят лукавством. Почему Апостол говорит: «дорожа временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5:16). Но ««хочет ли человек жить и любит ли долгоденствие, чтобы видеть благо?» – Когда у всякого человека, плоть носящего, дни жизни сей лукавы, то кто есть не хотящий сего? Если же хочешь, то делай то, что далее следует: «Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним» (Пс. 33:13–15). Сделай так; и пресечешь дни лукавы, и исполнится на тебе: «избави нас от лукавого» Молиться надобно не о том только чтобы не быть нам введенными во искушение на зло: о чем просим в шестом прошении, но и о том, чтобы избавленными быть от того, в какое уже введены. И когда это будет получено, тогда не останется уже ничего для нас опасного и нечего уже будет бояться какого-либо искушения. Чего впрочем в этой жизни, в которой пребываем обложенными страстностью, с того момента, как низринула нас в нее прелесть змеиная, ожидать нельзя. Однако ж должно надеяться, что это будет некогда. И это-то есть предмет ожидания того, чего не видим, как говорит Апостол: «надежда же, когда видит, не есть надежда» (Рим. 8:24). Но в мудрости, как доступной и в этой еще жизни, рабам Божиим отчаиваться не должно. Она же состоит в том, чтобы с наистрожайшим вниманием убегать того, чего, как уразумели мы из Божественного Откровения, убегать должно, и с пламенною любовью желать того, чего, как уразумели мы из того же Божественного Откровения, желать должно. Таким способом когда в самой смерти сложим с себя все бремя смертности, удостоимся войти во всестороннее, ничем нерушимое блаженство, которого начатки полагаются еще в этой жизни, возжигая всеусердное желание сподобиться его, во всей его полноте, некогда и там.

Надо поиметь во внимании и то, какое находится различие между этими семью прошениями. – Так как ныне проходит у нас временная жизнь и ожидается вечная, и так как вечное первейшее есть по достоинству, хотя к нему переходят по совершении наперед временных дел; то испрашиваемое в первых трех прошениях, хотя начало получает в этой жизни, в веке сем проводимой, но в совершение приходит в жизни будущей, где и будут пребывать в силе и совершенстве три сии. Там и имя Божие будет святиться непрестанно и царствию Его не будет конца, и воля Его явится во всем всецело действующею и исполняемою. Итак, эти три в полное совершение придут и в нераздельном союзе явятся в той жизни, которая нам обещается. – Прочие же четыре прошения принадлежат, мне кажется, к сей временной жизни. Первое из них есть – «хлеб наш насущный дай нам на сей день». Но тем самым, что хлеб сей назван здесь насущным – повседневным, – показывается, что он принадлежит к настоящему времени, которое означено словом: «день», разуметь ли под ним хлеб духовный – мысленный (слово Божие) или таинственный (тело и кровь Господа) или вещественный: не потому (так говорю), что духовная пища не вечна, но потому, что та духовная пища, которая названа повседневною – насущною, преподается душе в Писаниях, или членораздельною речью, или под какими-либо временными знаками: чего всего не будет тогда, когда все будут научаемы Богом (Ис. 54:13; Ин. 6:45), и неизреченный свет истины почерпать непосредственно чистым умом. И грехи здесь только прощаются нам, как и мы здесь же прощаем долги наши: там же не будет места прощению грехов. Равно искушениями наполнена лишь временная сия жизнь; тогда же, когда исполнится написанное: «Ты укрываешь их под покровом лица Твоего» (Пс. 30:21), – их уже не будет более. Наконец и зло, от которого избавиться желаешь и самое избавление от него тоже принадлежит к сей же жизни.

Мне кажется, что семизначное число прошений имеет соотношение с семью дарами Св. Духа (Ис. 11:2-3) и с соответствующими им блаженствами.

Страх Божий есть то, при помощи чего делаются «нищие духом – блаженны.., ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3); почему просим, «да святится имя Твое» (Мф. 6:9) в человеках, силою чистого «страха Божия, пребывающего в век века» (Пс. 18:10).

Благочестие есть то, при помощи чего делаются «кроткие – блаженны.., ибо они наследуют землю» (Мф. 5:5); почему молимся, «да придет царствие» (Мф. 6:10) Божие, или здесь – в нас самих, да укротимся и перестанем Ему противиться, или во втором славном пришествии Господа, которым возрадуемся и восхвалимся, когда Он скажет: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25:34). Ибо «Господом, – говорит пророк, – будет хвалиться душа моя, услышат кроткие и возвеселятся» (Пс. 33:3).

Ведение есть то, при помощи чего делаются «плачущие – блаженны.., ибо они утешатся» (Мф. 5:4); почему молимся, «да будет воля Божия, и на земле, как на небе» (Мф. 6:10): ибо когда тело, как земля, во всем согласоваться будет с духом, как небом, тогда не будем более плакать; потому что ничто в веке сем бывающее недостойно столько плача как то, что эти две части наши, – тело и дух, – воюют одна против другой, и вынуждают нас говорить: «в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего», и сетование наше о том таким плачевным выражать голосом: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:23–24).

Крепость (сила мужества) есть то, чем «блаженны бывают алчущие и жаждующие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5:6); почему молимся, да будет подаваем нам «на сей день... хлеб наш насущный» (Мф. 6:11), чтобы, будучи им подкрепляемы и поддерживаемы, могли мы достигнуть полнейшего оного насыщения.

Совет есть то, чем «блаженны бывают милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7); почему, прощая долги должникам нашим, молимся, да будут прощены и нам долги наши (Мф. 6:12).

Разум есть то, при помощи чего делаются «чистые сердцем – блаженны.., ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8); почему молимся, да не будем введены в искушение, чтобы не иметь раздвоенного сердца, и единственного ища блага, к которому относили бы все, что ни делаем, не гоняясь и за земным и временным.

Премудрость есть то, чем бывают «блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9); почему молимся, «да избавлены будем от лукавого»: ибо избавление это соделает нас свободными, т. е. сынами Божиими, чтобы в духе усыновления вопиять: «Авва Отче!» (Рим. 8:15; Гал. 4:6).

Не должно упускать из виду и того, что из всех прошений, с какими заповедал нам Господь обращаться к Богу в молитве, особенное судил Он остановить внимание на том, в котором испрашивается прощение грехов. Он хочет сделать нас милосердными, указывая в этом единственное средство самим получать милость и избавляться от своей главнейшей нужды (тяготы грехов). Почему ни одного прошения не возносим мы к Богу, так, как бы вступали с ним в условия и уговор, как в этом: ибо говорим: «прости нам... как и мы прощаем». Если оказываемся мы лживыми в этом уговоре, то и от всей молитвы никакого не бывает плода. Ибо говорит Господь: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15).

Какие бы другие слова ни говорили мы, которые обыкновенно молящийся или наперед подбирает для выражения своего молитвенного движения, или потом присоединяет для возвышения сего чувства, – ничего не можем мы сказать, что не содержалось бы в молитве Господней, если молимся правильно и как следует. Кто говорит, например: «как пред ними (народами) Ты явил святость Твою в нас, так пред нами яви величие Твое в них» (Сир. 36:4), что другое говорит, как не «да святится имя Tвое»? – Кто говорит: «Боже сил! восстанови нас; да воссияет лице Твое, и спасемся!» (Пс. 79:8), что другое говорит, как не: «да придет царствие Твое»? – Кто говорит: «утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию» (Пс. 118:133), что другое говорит, как не: «да будет воля Твоя; и на земле, как на Небе»? Кто говорит: «нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом» (Притч. 30:8), что другое говорит, как не: «хлеб наш насущный дай нам на сей день»? – Кто говорит: «помяни Господи Давида и всю кротость его» (Пс. 131:1), или: «Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих, если я платил злом тому, кто был со мною в мире...» (Пс. 7:4–5), что другое говорит, как не: «прости нам долги наша, как и мы прощаем должникам нашим»? – Кто говорит: «пожелания чрева и сладострастие да не овладеют мною, и не предай меня бесстыдной душе» (Сир. 23:5), что другое говорит, как не: «и не введи нас во искушение»? Кто говорит: «избавь меня от врагов моих, Боже мой! защити меня от восстающих на меня» (Пс. 58:2), что другое говорит, как не: «избави нас от лукавого»? – И если ты просмотришь все слова святых молитв, думаю, ничего не найдешь в них, что не содержалось бы в молитве Господней? Почему свободно тебе такими или другими словами одно и то же однако ж изрекать в молитве; но другое изрекать не должно быть у тебя свободы. – Кто, например, говорит в молитве: Господи, умножь мое богатство, или дай мне его столько, сколько дал тому-то и тому-то; или увеличь почести мои и сделай меня в веке сем сильным и славным, или, что другое подобного рода, и говорит это, похотствуя таких вещей, как благ, прямо для себя, а не то имея в виду, чтобы помощью их принести по Богу благо людям; тот, думаю, не найдет в молитве Господней ничего, чем бы мог оправдать такие свои воздыхания. Почему да будет стыдно по крайней мере просить того, чего не стыдятся желать. Если же и это сознается стыдным, только не достает сил победить такое пожелание, то что приличнее в таком случае, как не молиться об избавлении от злого сего похотения Тому, Которому говорим: «избави нас от лукавого»?

Имеешь таким образом верное указание, о чем должно тебе молиться, не от меня, но от Того, Кто благоволил всех нас научить тому. – Блаженной жизни надобно искать, испрашивая ее у Господа Бога. Что есть – быть блаженным, многими обдумано и многообразно решено; но нам какая нужда идти к сим многим и за этим многим? В писании Божием кратко, но совершенно определенно, сказано: «блажен народ, у которого Господь есть Бог» (Пс. 143:15). Чтобы и нам быть среди этих людей и сподобиться жить с ними во веки, «цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5). На этих трех добросовестное покоится упование. Итак, вера, надежда и любовь приводит к Богу молящегося, который, веруя, надеясь и желая, тому, чего просит у Господа, научается из молитвы Господней. Пост и воздержание от других плотских удовольствий, особенно же милостыня много помогает молитве.

Есть и еще нечто, о чем, может быть, родится у тебя вопрос, именно: почему апостол сказал: «ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно» (Рим. 8:26)? Ибо никак нельзя думать, чтобы он и те, к которым он писал это, не знали Господней молитвы. Почему он сказал так, и сказал надо полагать, не неразумно, и не ложно? Не почему другому, как потому, что прискорбности и треволнения временные очень много для нас душеспасительны, то тем, что врачуют гордую надменность, то тем, что испытывают терпение и дают ему упражнение, а ему испытанному и обученному опытом готовится славнейшая и богатейшая награда, то тем, что ими наказываются и очищаются грехи; мы же, не зная, какую именно приносят они пользу, молимся об избавлении от всякой прискорбности. Сего неведения апостол и себя не выставляет чуждым, как видно и из того, что, когда за премножество откровений да не превозносится, дано было ему жало в плоть, ангел сатаны, чтобы его удручать, он трижды молил Господа, чтобы удалил его от него, не зная, конечно, о чем молился, как должно. В ответ на то, почему не услышана молитва, когда молился такой муж, и почему не полезно было услышание, слышим: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:7–9).

Так в этих прискорбностях, которые могут и пользу принести и вред, о чем помолимся, как должно, не знаем: и однако ж, так как они чувствительны и тяжелы, то, по общечеловеческой немощи, молимся, да взяты будут они от нас. Но при этом должны мы по крайней мере ту являть благопокорность Господу Богу нашему, чтобы, если он не возьмет их от нас, не думать, что презрена молитва наша, но более облекаться в благодушное терпение зол в ожидании больших за то благ: ибо таким образом сила Божия в немощи совершается. Некоторым впрочем нетерпеливым Господь Бог уступал то, о чем просили, в гневе, как напротив апостолу отказал в благоволении. Так читаем в книге Чисел (Чис. 11:4-6, 32-35), чего просили и как получили Израильтяне, но когда насытилось похотение их, последовало тяжкое наказание нетерпеливости. Дал Он и царя просящим по сердцу их, а не по сердцу своему, как написано (1 Цар. 8:5–7). Дал Он даже то, что диавол просил, для прославления испытанного раба своего (Иов. 1:12, Иов. 2:6). Услышал Он и нечистых духов, когда, по прошению их, послал в свиней целый их легион (Лк. 8:32). Это написано, чтобы никто не считал себя за нечто великое, когда услышан бывает: потому что, может быть, испросил в нетерпеливости своей то, чего не испросить было бы гораздо полезнее; а если не будет услышан, чтобы не падал духом, и не отчаивался в Божием к себе милосердии: ибо, может быть, он испрашивал того, что получив подвергся бы горьким страданиям, или бы совсем разорился и сделался несчастным. Вот в каких случаях «ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно». Посему если случится что, противное прошениям нашим, терпеливо должно сносить то и обо всем благодарить, в том убеждении, что несомненно спасительнее для нас, да будет во всем воля Божия, а не наша. Ибо и такого рода пример преподал нам Ходатай наш, когда сказал: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия», а потом волю свою человеческую воле Отчей подчиняя, прибавил: «впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39). Отсюда: «послушанием одного сделаются праведными многие» (Рим. 5:19).

Кто того единого просит от Господа и того единого взыскивает (Пс. 26:4), да будет все по воле Его, тот просит верного и безопасного блага, и нечего ему бояться, не повредило бы испрашиваемое, когда получено будет. Без сей воли не бывает пользы от того, что ни получил бы кто прилежною молитвою своею. В предании себя в волю Божию – единая истинная и блаженная жизнь. Имеющий его, что ни взыщет, получит: ибо уже не будет искать ничего, что не было бы угодно воле Божией.

Кто таков, над тем умножит милость свою Господь, и он «в тени крыл Его покой имеет, насытится от тука дома Его, и из потока сладости Его напоен будет ибо у Него источник жизни, и во свете Его узрим свет» (Пс. 35:8–10).

He допусти нам впасть во искушение. Выражение, укорененное в еврейской традиции. Так, в Вавилонском Талмуде мы дважды встречаем такое молитвенное воззвание: «He введи меня во власть греха, не введи меня во власть вины, не введи меня во власть искушения, не введи меня во власть постыдного» (bBer. 60b). Именно уяснив себе, в какой мере мы встречаем в евангельских словах Христа нормальный язык еврейской культуры послебиблейского времени, мы получаем шанс усмотреть, в чем состоит их оригинальность — например, как важно, что Он велит молиться не просто за себя в единственном числе, но и за других вместе с собой. См. к. Мф. 5:37.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

А вот третье и четвертое прошения, которые чаще рассматриваются как одно, – дают свободу от забот в будущем: «Не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».

Чтобы лучше понять эти прошения, надо хотя бы кратко обратиться к религиозным представлениям иудеев во времена земной жизни Иисуса Христа. Как понималось «искушение»? У иудеев бытовало убеждение, что быть человеком, которого искушает Бог, – это большая честь. На чем же было основано такое убеждение? И почему мы должны молиться о том, чтобы Бог не оказывал нам этой чести?

Дело вот в чем. Иудеи читали, толковали и любили Книгу Иова, где рассказывается об искушении и достойном выходе из него. Речь в этой книге идет о том, что «был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла». И Бог дозволил сатане проверить верность Иова: «И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей». После такого испытания ни в чем «не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге». И было послано Иову испытание вторично: «И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги». И снова, несмотря на страшную тяжесть испытаний, ни в чем «не согрешил Иов устами своими. <…> И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние. <…> И умер Иов в старости, насыщенный днями» (Иов. 1:1, 12, 22; Иов. 2:6, 10; Иов. 42:12,17).

В одном толковании на книгу Бытие (22‑я глава), где говорится, как Авраам готов был принести в жертву Исаака, сказано: «Бог искушает только праведников, таких каким был Авраам»¹. Бог искушает сильных духом и праведных – и они могут и должны выдерживать искушение, ибо знают, сколь тяжелы страдания и сколь велика награда!

Итак, Бог искушает! Так и в молитве «Отче наш» предполагается, что Бог может «вводить в искушение». Но как же тогда понимать известное место из Послания апостола Иакова: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает» (Иак. 1:13)? Не противоречит ли это и книгам Писания, и молитве «Отче наш»? Нет, не противоречит. Все дело в том, что слова «искушение», «искушать» понимаются по‑разному. Так, у нас «искушать» чаще всего понимается в смысле «соблазнять, обольщать, совращать к чему‑то злому». Или, как написано в цитированном выше стихотворном переложении молитвы «Отче наш», Бог может «ввергать в искушение»:

Не ввергни нас во искушенье,

И от лукавого прельщенья

Избави нас!..

Но как в еврейской Библии, так и в греческом ее переводе глагол «искушать» (πειράζω) означает «испытывать, подвергать испытанию, проверять, пробовать». Так, например, когда фарисеи спросили Иисуса: «Как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?», Он ответил им: «Что искушаетеМеня, лицемеры?» (Мф. 22:17–18). Но это не означает, будто фарисеи желали совратить Иисуса ко греху, к какому‑то беззаконному поступку. Нет, они хотели коварно проверить Его лояльность Богу и императору, испытать Его в злорадной надежде, что Он не выдержит испытания.

Так что же имеется в виду в Послании Иакова? Что человек, который грешит, «увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:14), склонен говорить: «Бог меня искушает» (Иак. 1:13), то есть «совращает ко греху». Но это полностью противоречит библейскому пониманию «искушения» как благого божественного испытания верности праведников – таких героев, как Авраам или Иов. К такому взгляду на искушение как на проверку верности относится и прошение в «Господней молитве». Когда Иисус заповедует ученикам просить Бога: «Отче наш, <…> не введи нас в искушение!» – Он тем самым призывает их скромно признать перед Богом, что они вовсе не хотят быть героями, что они – слабые люди, которые совсем не уверены, что выйдут из таких испытаний победителями.

Итак, если нам следует молиться Богу, чтобы он не ввел нас в искушение, то это означает, что мы верим Ему как милостивому Отцу, Который вовсе не горит желанием испытать или закалить нас – как гончар обжигает глиняные сосуды или кузнец закаляет стальные изделия. Мы не стальные. Поэтому мы должны спокойно просить Его, чтобы Он просто избавил нас от всякого зла.

Сделаем некоторые выводы: «Отче наш» – молитва того, кто полностью может полагаться на Бога Отца, на Его отеческое желание дать молящемуся жить – здесь, сейчас, сегодня, – жить такому, какой он есть. А он, как тот мытарь, весь в долгах, он – грешник, которого Бог снова и снова прощает; он – слабый человек, который боится, что к нему могут быть предъявлены слишком высокие требования, ибо сил у него не так уж много. «Отче наш» – молитва к любящему Богу Отцу о милости, о свободе сегодня от груза прошлого и от страха перед будущим.

Несмотря на то что выражения и понятия, использованные в молитве, были привычными для окружения Иисуса Христа и встречались в иудейских молитвах, «Отче наш» – не иудейская, а христианская молитва. От иудейских молитв она отличается краткостью, а также тем, что она отражает самое важное в учении Иисуса Христа – учение о Царствии Божием. Произнося «Молитву Господню», мы просим Бога, чтобы Его Царствие вошло в нашу жизнь. А для этого нам надо стать свободными от груза земных забот и полностью отдать себя воле Божией. Поэтому мы просим у Бога насущного хлеба, необходимого для жизни сегодня, просим простить нам наши долги, как груз вчерашнего дня, и избавить нас от всякого зла в будущие дни. При этом прощение, о котором мы просим Бога, сопряжено с нашим прощением близким, то есть с Христовой заповедью любви, которая не держит зла на ближних. По словам Тертуллиана, молитва «Отче наш» «есть сокращение всего Евангелия»².

Сравнивая «Отче наш» с иудейскими молитвами, мы видели, что перед нами по сути своей – просительная молитва, содержащая просьбы детей их Небесному Отцу. В ней отсутствуют выспренние славословия Богу, полностью исключены национально‑патриотические и политические моменты: в ней нет прошений о возвышении Израиля, об освобождении из‑под власти политических врагов, отсутствуют всяческие проклятия в адрес «неверных» (см., например, молитву в 2 Мак. 1:24–29).

И еще одно важное наблюдение. Необычно первое слово молитвы – обращение к Богу как к Отцу. Хотя иудеи и считали Бога Отцом Израиля, по‑отечески любящим заступником Своего народа, хотя язычники и могли говорить, например, о Зевсе как об «отце богов и людей»³, ни иудеям, ни язычникам даже в голову не могло прийти так обращаться к Богу в молитве. Для иудеев это выглядело бы недопустимой фамильярностью. Ну а столь интимное обращение к олимпийским богам язычники сочли бы признаком безумия. По словам Аристотеля, любовь к богам есть что‑то невозможное: «Дружба с богом не допускает ни ответной любви, ни вообще какой бы то ни было любви. Ведь нелепо услышать от кого‑то, что он „дружит с Зевсом"»⁴. Все это бесконечно далеко от провозглашенной Иисусом Христом любви Божией к людям! Как мы знаем, Иисус постоянно говорит о Боге как об Отце и в Своих молитвах доверительно обращается к Богу «Авва⁵ Отче!» (Мк. 14:36). Мы – любимые дети Бога, и Он – наш любящий Отец. Именно об этом – молитва «Отче наш». И именно об этой молитве писал апостол Павел: «Сам Дух свидетельствует с духом нашим, что мы – дети Божии» (Рим. 8:16), и «так как вы – сыны, то послал Бог Духа Сына Своего в сердца наши, Духа взывающего: Авва, Отче!» (Гал. 4:6)⁶. Разумеется, здесь мы встречаемся с древним патриархальным представлением об идеальном отце, так как в реальной земной жизни отцы бывают разные.

И, наконец, последнее: семейное, интимное обращение к Богу как к Отцу, невозможное в иудейской молитве, уже несет в себе уверенность молящегося в том, что он будет услышан. Разве отец не станет слушать свое дитя? Снимается всякое внутреннее беспокойство. Уверенность в том, что ты будешь услышан, имеет и другую причину. Ведь ты излагаешь перед Богом не просто какие‑то собственные незначительные желания и капризы, но молишься только о том, что – как ты уверен – отвечает воле Бога Отца, Который желает всем своим детям блага, жизни, свободы, спасения. И потому «Господня молитва», даже если она произносится индивидуально, есть молитва общая. Потому к Богу следует обращаться не «Отче мой», а «Отче наш». Ведь Бог – Отец всех людей. И в том, что́ молящийся просит лично для себя, он молится как член общества: вместо изолированного «Я» в молитве выступает местоимение «мы» (наш Отец, наш хлеб, наши долги). Так что «Господня молитва», даже если она произносится индивидуально, так сказать, «втайне», – всегда есть ходатайственная молитва за всех. Это и моя, и наша молитва!

После наставлений о милостыне и о молитве Иисус Христос наставляет в том, как надо поститься. Об этом – следующий небольшой раздел Нагорной проповеди.

Небольшое текстологическое примечание: в критическом тексте Евангелия отсутствует славословие «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь». Оно вошло в текст молитвы «Отче наш» позже, в связи с ее литургическим использованием. Из богослужебной традиции в поздние рукописи Евангелия от Матфея и проникло это славословие, отсутствующее в Евангелии от Луки.

*1 См.: Wünsche А. Der Midrasch Bereschit Rabba. Hidelsheim. 1967. S. 261.

*2 Тертуллиан. О молитве // Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: Издательская группа «Прогресс», «Культура». 1994. С. 295.

*3 Зевс – «отец и бессмертных и смертных» (Илиада 1:544, пер. В. Вересаева); «людей и бессмертных отец» (Одиссея 1:28, пер. В. А. Жуковского).

*4 Аристотель. Большая Этика II:11.

*5 Авва – арамейское слово (אבא, греч. άββα), обозначающее «отец». В устах Иисуса Христа и в посланиях апостола Павла оно служит обращением, выражающим высшую форму доверия к Отцу Небесному, искренней сыновней любви и послушания. Древние толкователи отмечали, что так христианин обращается к Богу, как ребенок к отцу.

*6 Перевод еп. Кассиана (Безобразова).

Не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Второю половиною прошения объясняется первая. Искушениями называются здесь те истинно несчастные случаи и бедствия, когда мы за наше собственное произвольное стремление к греху предаемся во власть диавола и погибаем, как подвергся этому Иуда Искариотский. «Вниде в онь сатана», говорит о нем Писание (Ин. 13:27). Не научает нас прошение отвергать скорби, необходимые для нашего спасения, охраняющие нас от наших страстей и демонов»¹.

«Благоволю», говорит апостол о тяжких скорбях, которым он подвергался, «благоволю в немощех, в досаждениих, в бедах, в изгнаниих, в теснотáх по Христе: егда бо немощствýю, тогда си́лен есмь» (2 Кор. 12:10). Попущены были Промыслом Божиим эти скорби апостолу, как сам он объясняет, чтоб предохранить его от превозношения (2 Кор. 12:7). Господь даровал в удел последователям Своим, на все время земного странствования их, скорби. «В мире скорбни будете» (Ин. 16:33), сказал Он апостолам, а вместе с ними и всем христианам: «аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы. Якоже от мира несте, но Аз избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15:18–19). Будете ненавидимы от всех имене Моего ради» (Лк. 21:17). «В терпении вашем стяжи́те души ваша» (Лк. 21:19). Вместе с догматами веры христианской святой апостол Павел проповедовал вселенной, «яко многими скорбми́ подобает нам внити в Царствие Божие» (Деян. 14:22). В Послании к Евреям апостол говорит, что все благоугодившие Богу подвергались наказанию и вразумлению от Господа, что не подвергающиеся им отвержены Богом, как чуждые Ему (Евр. 12:8).

«Не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго!» Не только не попусти, чтоб возобладали нами страсти, посредством которых мы подчиняемся диаволу, но избавь и от того плена, в котором мы находимся у диавола по причине падения нашего! Не попусти нам увлечься греховною волею нашею, исполнением которой мы обманываем и губим себя! Не попусти обольститься мыслями и учениями ложными! Не попусти победиться сребролюбием, славолюбием, властолюбием! Не попусти, чтоб мы поработились сластолюбию и сладострастию в то время, как обилуем земными благами, а малодушию и ропоту, когда мы окружены лишениями! Не попусти нам согрешать! Не попусти, чтоб объяла нас гордость, когда проводим жизнь добродетельную, и не поглотили нас безнадежие и отчаяние при каком-либо преткновении.

Началом молитвы Господней, которым дозволено человеку относиться к Богу, как к отцу, объясняется причина возвышеннейших прошений, составляющих молитву. Сын может просить у отца всего, что имеет отец. И мы в молитве Господней просим Бога, чтоб Он даровал нам Себя в неотъемлемое имущество наше, чтоб Он жительствовал в нас, учредил в нас Свое царство, чтоб мы чрез это взаимно жительствовали в Нем, – царствовали при посредстве Его над всем. Началу соответствует заключение молитвы Господней. На бесконечной благости Божией к человечеству основывается необъятность прошений; на всемогуществе Божием утверждается убеждение в услышании и получении прошений.

Яко Твое есть царствие, и сила, и слава во веки. Аминь.

Такими словами веры запечатлевается молитва Господня! Ими признается и исповедуется единая существенная, всеобъемлющая власть – власть Бога. От исповедания ее христианин делается свободным, как и Господь объявил слепотствующему Пилату, хвалившемуся своею властью над Ним: «Не имаши власти ни единые на Мне, аще не бы ти дано Свыше» (Ин. 19:11). Духовная свобода есть достояние совершенных христиан. О ней сказал апостол: «идеже Дух Господень, ту свобода»² (2 Кор. 3:17). Когда откроется пред взорами ума, очищенного покаянием и просвещенного благодатью, всемогущество Бога, тогда могущество и ангелов и человеков нисходит в ничтожество (1 Кор. 7:21–23), тогда верующий и молящийся исповедует великую истину «яко» единому Богу принадлежит «царство, и сила, и слава во веки».

Молитва Господня не устраняет продолжительного пребывания в молитве: пример и продолжительного и всенощного моления, столько нужного для нас и полезного, подал Сам Господь (Лк. 11:1, Лк. 9:18, Лк. 6:12). Молитва Господня не соделывает ненужными или излишними прочих молитвословий, принятых и установленных святою Церковью: она составляет собою сущность их; она служит правилом для них; она научает нас, что и в прочих молитвах наших мы должны просить у Бога одних духовных благ³. Все молитвы, написанные святыми отцами, употребляемые в святой Церкви, удовлетворяют этому святому требованию: источник всех их – Святый Дух, преизобильно вещающий в молитве Господней. Не благоугодно Искупителю нашему, искупившему нас ценою Своей бесценной крови для блаженной вечности, чтоб мы стужали Ему о чем-либо тленном и временном⁴. Если необходимость заставит приступить к величию Божества с прошением о временной нужде нашей, то совершим это с осторожностью и благоговением, без увлечения и разгорячения, без красноречия, в немногих смиренных словах, заключая молитву предоставлением себя и своего прошения воле Божией. Воспрещено нам плотское многословие и витийство в молитве; воспрещены прошения о земных благах и преимуществах, прошения, которыми одними преисполнены молитвы язычников и подобных язычникам плотских людей, заботящихся об одном земном и временном, забывших заботы о вечном»⁵.

«Молящеся, не лишше глаголите, якоже язычницы», – повелел Господь нам, установляя и даруя нам молитву Господню: «мнят бо, яко во многоглаголании своем услышаны будут; не подобитеся убо им: весть бо Отец ваш, ихже требуете, прежде прошения вашего» (Мф. 6:7–8). «Ищите прежде царствия Божия и правды его» – той божественной праведности, которая вводит в него, – «и сия вся» – все потребности земной жизни – «приложатся вам» (Мф. 6:33). Аминь.

Аминь, — это как бы печать в подтверждение молитвы Господней; у Акилы переведено: несомненно верно (fideliter); мы можем перевести: истинно (vere).

Последнее прошение молитвы «Отче наш» ставит целый ряд вопросов экзегетического характера. Что такое искушение? Может ли Бог быть источником искушения, «вводить» в него человека? О каком лукавом идет речь — о диаволе или о зле в целом? Если в искушение вводит Бог, то где связь с просьбой об избавлении от лукавого?

Греческий термин πειρασμός может быть переведен как «искушение» или «испытание». В Библии описываются различные виды искушений. Искусителями-испытателями человека бывают и Бог, и диавол. Бог искушает Авраама для испытания его веры, требуя, чтобы он принес в жертву сына (Быт. 22:1-2). Бог испытывает Свой народ «в горниле страдания», чтобы узнать, что в сердце его (Ис. 48), испытывает «сердца и утробы» людей (Пс. 7:10; Иер. 11:20), испытывает «все глубины сердца» каждого человека (Притч. 20:27). С другой стороны, диавол искушает Адама и Еву, внушая им вкусить запретный плод (Быт. 3:1-6); диавол трижды искушает в пустыне Иисуса (Мф. 4:1-11). При этом, однако, диавол не может действовать без согласия Бога: прежде чем испытать Иова, он просит у Бога разрешения на это (Иов. 1:6-12; 2:1-6}}}).

В Евангелии от Матфея помимо Нагорной проповеди термин πειρασμός (искушение) встречается всего три раза. Впервые — в рассказе об искушении Иисуса диаволом (Мф. 4:1). Затем он используется в молитве «Отче наш». Наконец, в третий раз он звучит в Гефсиманском саду, когда Иисус обращается к ученикам: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41). Эти слова были произнесены в критическую минуту — когда Иисус перед Своим арестом молился Отцу о том, чтобы, если возможно, чаша страдания миновала Его. Ученики же в это время спали, «ибо у них глаза отяжелели» (Мф. 26:43). Призывая их бодрствовать и молиться, Иисус напоминает им о немощи плоти — одной из причин, по которой человек впадает в искушение.

Среди других случаев использования термина «искушение» в Новом Завете следует отметить 1-е Послание Петра, где речь идет о гонениях на христиан: «Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного, но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете» (1 Петр. 4:12-13). Здесь говорится о том, что искушение «посылается» (предположительно, Самим Богом) для испытания в вере. С другой стороны, во 2-м Послании Петра говорится: «Знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания» (1 Петр. 2:9). В Послании Иакова вообще исключается сама возможность искушения от Бога: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак. 1:13-14).

Апостол Павел в 1-м Послании к Коринфянам указывает на сатану как источник искушения (1 Кор. 7:5). В другом месте того же послания он пишет: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10:13). Мысль о том, что Бог соразмеряет искушение с возможностями человека, получит дальнейшее развитие в святоотеческой традиции.

В Послании к Евреям развивается мысль о том, что Христос «должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником пред Богом, для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 3:17-18). Здесь под искушением понимается не столько искушение Иисуса от диавола в пустыне, сколько страдания Спасителя и Его смерть на кресте. Благодаря искупительному подвигу Христа «мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4:15).

В свете библейского понимания термина «искушение» прошение «И не введи нас в искушение» может быть истолковано двояко: как просьба к Богу не подвергать человека непосильным для него испытаниям или как просьба оградить от диавольских искушений. У отцов Церкви встречается и то, и другое толкование. По мысли сщмч. Киприана Карфагенского, искушение приходит от врага, однако он «не имеет никакой власти над нами, если не будет на то предварительно допущения Божия. Потому-то весь наш страх, все благоговение и внимание должны быть обращены к Богу, так как лукавый не может искушать нас, если не дастся ему власти свыше». Власть же диаволу над нами дается «с двоякой целью: или для наказания, когда мы грешим, или для славы, когда испытываемся, как это сделано было относительно Иова, по ясному указанию Бога»1. С другой стороны, свт. Василий Великий говорит, что «Бог по особенному домостроительству предает нас скорбям, по мере веры каждого посылая и меру испытаний» .

Прошение «но избавь нас от лукавого» (отсутствующее в ранних версиях Евангелия от Луки) также может быть понято двояко — в зависимости от того, какой смысл вкладывается в термин «лукавый». Греческое выражение сото τοϋ πονηρού может быть переведено и как «от лукавого», и как «от зла»1. В первом случае зло персонифицировано, во втором оно имеет имперсональный характер. Большинство отцов Церкви понимают это прошение в первом смысле: «Лукавый же есть сопротивный бес, от которого молимся избавиться» ; «Лукавым же здесь называет Христос диавола, повелевая нам вести против него непримиримую войну».

Первым словом молитвы является «Отче», обращенное к Богу, а последним — «лукавый», напоминающее о диаволе. Жизнь человека проходит между двумя полюсами: Богом, Который является источником всякого добра, и диаволом — источником зла. Выбор между добром и злом, между Богом и диаволом, между жизнью и смертью совершается ежедневно и находит отражение в поступках человека, его образе жизни и поведении, его мыслях и чувствах. Об этом выборе Бог напоминал народу израильскому еще во времена Моисея: «Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (Втор. 30:19).

Иисус, новый Моисей, дал людям жизненные ориентиры, помогающие выбрать путь к Богу, добру, правде и жизни и не уклоняться на «путь лжи» (Пс. 118:29, 104), не поддаваться искушениям от диавола. Нагорная проповедь служит тем компасом, который указывает верное направление. Молитва «Отче наш», в свою очередь, является сокращенным вариантом Нагорной проповеди, «сводным изложением небесного учения», в котором «не пропущено ничего необходимого для прошений и молений наших». Эта молитва, как и Нагорная проповедь в целом, помогает человеку не сбиться с пути, не впасть в искушение, не стать добычей лукавого.

 Заключительное славословие

В русском Синодальном переводе Евангелия от Матфея молитва «Отче наш» заканчивается словами:

Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь (Мф. 6:13).

Эта фраза отсутствует в большинстве древних и наиболее авторитетных рукописей Евангелия, на основании чего она исключена из современных критических изданий Нового Завета. Появление этой фразы в некоторых рукописях, а также включение ее в толкования отцов Церкви, по-видимому, связано с литургическим употреблением молитвы «Отче наш».

В христианском богослужении каждая молитва заканчивалась славословием, и уже в очень раннюю эпоху славословие было добавлено к молитве Господней. Первое свидетельство об этом имеется в «Дидахи», где к ней добавляются слова: «Ибо Твоя есть сила и слава во веки»1. У свт. Кирилла Иерусалимского это славословие отсутствует, но к тексту молитвы добавлено слово «Аминь» (отсутствующее в «Дидахи»). У свт. Григория Нисского молитва «Отче наш» цитируется без заключительного славословия, однако само толкование завершается словами: «Но и мы, восстав, скажем Богу: Не введи нас во искушение, то есть в бедствие настоящей жизни, но избавь нас от лукавого, приобретшего силу в этом мире, которого да избавимся и мы по благодати Христа, потому что Его и сила и слава со Отцом и всесвятым и благим и животворящим Духом во веки веков. Аминь» . Это окончание свидетельствует о том, что свт. Григорий был знаком с литургической практикой прибавлять к молитве Господней славословие, однако еще не считал славословие частью молитвы «Отче наш». Младший современник свт. Григория, свт. Иоанн Златоуст, видит в славословии часть молитвы. В его комментарии оно имеет ту форму, в которой оно войдет в textus receptus и основанные на нем переводы: «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь».

В дальнейшем на Западе славословие сохранило ту форму, в которой оно цитируется Златоустом. В этой же форме оно вошло во многие рукописи Нового Завета. На Востоке же оно приобрело тринитарный характер: «Ибо Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь». В такой форме славословие встречается во всех известных греческих литургических рукописях начиная с Евхология Барбери- ни (конец VIII века). Это показывает, что в Православной Церкви молитва «Отче наш», обращенная к Богу Отцу, воспринимается как относящаяся также к двум другим Лицам Святой Троицы — Сыну и Святому Духу. 

.

Искушение, это — склонение к чему - либо безнравственному, пли случай ко греху. Бог не искушает никого, т. е. не склоняет никого ко греху (Иак. 1:13), но Он попускает человеку искушения, потому и говорится иногда, что Он посылает искушение шли искушает. Собственно же искушения наши происходят: 1) от мира с его прелестями и соблазнами, 2) от диавола с его искушениями и 3) от нашей плоти с ея страстями и похотями. Таким образом, прося Бога не вводить нас во искушение, мы просим, чтобы Он не посылал, а еще удалял от нас искушения; потому что мы слабы для борьбы с ними, а если пошлет, или случится с нами то или другое искушение, то подал бы силы для победы над искушением (Злат. и Феоф.). Так перенес искушение от диавола Сам Христос, Иов во время своих страданий, Иосиф пред женою Пентефрия. От лукаваго. Лукавый значит злой. Избавь от лукаваго, т. е. избавь зла духовнаго, т. е. грехопадения, и зла телеснаго, как-то: беды, болезни и т и. А так как виновник всех и всяких зол есть диавол, то избавь и от диавола, именно от его злых действий и козней по отношению к нам (Злат. и Феоф.). Диавол называется лукавым, пишет святой Киприан, потому что ничем от нас не обиженный ведет против нас непримиримую брань. Твое царство, — владычество Твое во вселенной и в особенности в благодатном Твоем царстве, т. с. в христианской церкви. Сила — могущество, власть исполнить и не исполнить просимое. Слава — в исполнении просимаго не наша слава, но Твоя, сияющая во всем мире, видимом и невидимом. В словах: яко Твое есть царство... выражается то, почему мы должны просить и просим Господа, — потому что Он владычествует над всем, силен исполнить все просимое, и в исполнении Его слава. С другой стороны в них воздаем мы славу Богу. Аминь — еврейское слово и значит: так, действительно, истинно, да будет. Оно употреблялось у Евреев при молитве в синагогах и в домах — его произносил народ или члены семейства после произнесения известных молитв. Слово аминь показывает, что молитва произносится с верою в получении просимаго. — О молитве Господней должно сказать, что в ней совмещено все, о чем человеку нужно и должно молиться (св. Киприан и Тертул.).

Здесь Спаситель явно показывает наше ничтожество и низлагает гордость, научая нас не отказываться от подвигов и произвольно не спешить к ним; таким образом и для нас победа будет блистательнее, и для дьявола поражение чувствительнее. Как скоро мы вовлечены в борьбу, то должны стоять мужественно; а если нет вызова к ней, то должны спокойно ожидать времени подвигов, чтобы показать себя и нетщеславными, и мужественными.

* * *

Подлинно много скорбей причиняется нам от диавола, много и от людей, или явно оскорбляющих, или тайно злоумышляющих. И тело, иногда восставая на душу, наносит тяжкий вред; а иногда подвергаясь различным болезням, причиняет нам скорби и страдания. Посему так как многие и различные бедствия нападают на нас со многих сторон, то мы научены испрашивать у Бога всех избавления от них. Ибо при его запрещении прекращается всякое смятение, буря превращается в тишину и пристыженный лукавый удаляется; как некогда, оставив людей, он удалился в свиней, даже не осмелившись сделать и это без приказания (Мф. 8:31). А кто не имеет власти даже над свиньями, тот как может овладеть людьми, охраняемыми Богом?

* * *

Лукавым же здесь называет Христос дьявола, повелевая нам вести против него непримиримую брань, и показывая, что он таков не по природе. Зло зависит не от природы, но от свободы. А что преимущественно дьявол называется лукавым, то это по чрезвычайному множеству зла, в нем находящегося, и потому, что он, не будучи ничем обижен от нас, ведет против нас непримиримую брань. Потому Спаситель и не сказал: избави нас от лукавых, но: от лукаваго, и тем самым научает нас никогда не гневаться на ближних за те оскорбления, какие мы иногда терпим от них, но всю вражду свою обращать против дьявола, как виновника всех зол. Напоминанием о враге сделавши нас более осторожными и пресекши всякую беспечность нашу, Он воодушевляет нас далее, представляя нам того Царя, под властью Которого мы воинствуем, и показывая, что Он могущественнее всех.

Итак, если Его царство, то не должно никого бояться, так как никто Ему не сопротивляется и никто не разделяет с Ним власти. Когда Спаситель сказал: Твое есть царство, то показывает, что и тот враг наш подчинен Богу, хотя, по-видимому, еще и сопротивляется, по попущению Божию. И он из числа рабов, хотя и осужденных и отверженных, а потому и не дерзнет нападать ни на одного из рабов, не получив прежде власть свыше. И что я говорю: ни на одного из рабов? Даже на свиней не дерзнул он напасть до тех пор, пока сам Спаситель не повелел, ни на стада овец и волов, доколе не получил власти свыше.

И сила, — говорит Христос. Итак, хотя бы ты и весьма был немощен, однако должен дерзать, имея такого Царя, Который и чрез тебя легко может совершать все славная дела.

И слава во веки. Аминь. Этот Царь не только освобождает тебя от угрожающих тебе зол, но еще может делать тебя и славным и знаменитым; как сила Его велика, так и слава Его неизреченна, — словом, все у Него беспредельно и бесконечно. Видишь ли, как Спаситель отовсюду укрепляет и ободряет подвижника?

Здесь говорится о домашней молитве: „войди в комнату твою“ (си. 6), но этим не отвергается общественная молитва в храме: Мф. 18:19—20; 21, 13. Православные христиане не для похвалы, а как „свет миру", не имеют нужды скрывать свои молитвы: Мф. 5:14—16; молиться не о себе только, но  κ о всех и всем повелевает Господь: Мф. 6:9—13; 7, 7; а апостол учит непрестанно молиться: 1 Фесс. 5, 17.

Ст. 6. Этими словами Господь отвергает не общественную, а лицемерную молитву, что видно из предыдущаго 5 стиха. Не только св. Апостолы, молившиеся в храме (Лк. 24:53; Деян. 22:17—18), но и бедная вдова удостоилась похвалы за пожертвование на храм при его посещении (Мрк. 12:44). Вышел мытарь оправданным в грехах после молитвы не дома, а в храме (Лк. 18:10—14).

Но предостережение против многословия имеет, с другой стороны, значение введения. Противопоставляя языческому многословию молитву христианскую, Господь дает образец христианской молитвы в молитве Господней (ст. 9–13). Молитва Господня требует толкования в общем и в частностях. Сначала – о частностях.

В ст. 11 вызывает недоумение слово επιούσιον (по-русски: «насущный»). Это слово встречается и в параллельном месте Лк. 11:3. Между тем, значение его неясно. Перевод обнаруживает колебания. Нашему «насущный», т. е. необходимый для нашего существования, противостоит латинское supersubstantialis и quatidianus (daily, taglich, в современном французском переводе: notre pain de chaque jour). Но есть еще один перевод: επιούσιος значит: «завтрашний», от ἡ ἐπιοῦσα (подраз.: ἡμέρα, завтрашний день). Это понимание может быть оправдано ссылкой на параллельное место Евангелия от Евреев, где, по дошедшим до нас отрывкам, стояло: «завтрашний» (у Иеронима: рапет "nostrumcrastinumdanobishodie).« Это понимание прямо противоречит толкованию Златоуста. Он понимает επιούσιος как «повседневный» (ср. и современные западные переводы) и полагает, что Господь нарочито исключает всякую заботу о завтрашнем дне. По мнению Златоуста, это с неизбежностью вытекает из самой формы прошения: δὸς ἡμῖν σἡμερον («днесь», «сегодня»), и получает подтверждение в Мф. 6:34. И, тем не менее, весьма вероятно, что Евангелие от Евреев отражает правильное понимание употребленного Иисусом образа, и вышеприведенная этимология решает трудность. Господь проходил Свое служение среди галилейских крестьян. Завтрашний хлеб, как отметил один из современных немецких ученых, хозяйка заквашивает с вечера. Если она не заквасит сегодня, у нее не будет завтра. Об этом – молитва: только о самом необходимом. Необходимое на завтра нужно иметь сегодня. В этом – смысл , и противоречие с 6не возникает.

Второй вопрос: как понимать ἀπὸ τοῦ πονηροῦ («от лукавого») в Мф. 6:13? Как и в Мф. 5:39, форма может быть одинаково мужского и среднего рода. Обе формы представлены в славянском переводе: «Избави нас от лукавого» и «избави нас от неприязни». Толкование Златоуста – в пользу первого понимания, оно, несомненно, заслуживает предпочтения. Выше были указаны случаи употребления прилагательного πονηρός в формах мужского и среднего рода.

Эти соображения сохраняют всю свою силу и в отношении к молите Господней. Мужской род отвечает не только общему словоупотреблению Нового Завета, но и ближайшему контексту. Седьмое прошение вводится союзом ἀλλά

(«но»), предполагающим, сравнительно с предыдущим, новое представление: не отвлеченное понятие искушения, а конкретный образ искусителя, личного носителя зла. И в целом раскрывается противоположение Отца Небесного, Которого имя да святится, и диавола, лукавого, от которого да избавит нас Отец. Бог и диавол противостоят в молитве Господней как два полюса.

Последнее замечание относится к тексту молитвы Господней. В ст. 12 наш перевод «оставляем» восходит к худшим рукописям греческого текста Нового Завета. Основная рукопись кодекса и кодекс В имеют аористную форму ἀφήκαμεν. Эта форма должна быть сопоставлена с другими аористами в молитве Господней. Она предполагает нечто совершившееся. Прошение об оставлении грехов ссылается не на общий принцип поведения, а на факт. И молитва – о конечном достижении. Aoristiimperativi в молитве Господней возвращает нас к аористным формам в Мф. 5:16.

Не может быть оставлен без внимания и вопрос о славословии. (В нашем переводе ст. 13в). В древнейших рукописях оно отсутствует. Его имеют кодексы L, W и переводы. Его толковал Златоуст. Можно думать, что в первоначальном тексте его не было. С молитвой Господней оно могло быть связано в употреблении литургическом, а затем, по вине переписчика – невольной или вольной – попасть и в текст Мф. В параллельном месте (Лк. 11:2–4) оно отсутствует.

От частностей мы можем перейти к общему. При толковании молитвы Господней в целом экзегеты обычно различают в ней две части: первые три прошения (ст. 9–10), относящиеся к Богу, и последние четыре (ст. 11–13), касающиеся нашей жизни на земле. Но мы уже видели, что содержание молитвы Господней определяется двумя полюсами: Отец Небесный и лукавый. Ближайший контекст имеет, мы это тоже видели, теоцентрическое ударение. Теоцентрическое ударение контекста уясняет и смысл полярности в молитве Господней. Бездне небытия, куда влечет нас лукавый, противополагается полнота бытия в Боге. Молитва Господня есть молитва к Богу о Боге.

Имя Божие раскрывает существо Божие. Имя Божие в молитве Господней есть имя Отца (ст. 9). В первом прошении заключается вся молитва. Молитва – о выявлении святости Божией, ибо Святой в истинном смысле есть Бог (ср. 1 Пет. 1:15–16). Выявление святости – во всем, в чем она может быть явлена. Полнота – в Царстве. И Бог как Отец есть Отец Небесный. И потому второе прошение, вытекающее из первого и раскрывающее его в одном из его аспектов, есть прошение о Царстве, о его наступлении (ст. 10а). Эсхатологическое учение не подчеркнуто. Но полнота Царства – в эсхатологическом свершении. Это то же "Маран-афа", которое звучит в конце 1 Кор. 16:22, апокалиптическое: «Ей, гряди, Господи Иисусе» (Откр. 22:20).

Но наша жизнь – на земле. И молитва о земном начинается не с четвертого прошения, а с третьего. Это тоже молитва о выявлении святости Бога, Небесного Отца, в исполнении Его воли (ст. 10в). Исполнение – на земле. Так и сказано. Слова «на земле» имеют на себе ударение. На небе воля Божия исполняется. Мы должны молиться о ее исполнении и на земле (καὶ ἐπὶ γῆς). В чем исполнение? Вообще говоря, воля Божия исполняется там, где человек, испытывающий ее на себе, покорно ее принимает. И рядом с приятием пассивным стоит исполнение активное: деятельное совершение того, что волей Божией предписано нам как долг. Таково понимание общее. Но в молитве Господней сказано и прямо, в чем исполнение воли Отца, – сказано в четырех последних прошениях, раскрывающих смысл просящего в третьем прошении так же точно, как содержание первого прошения раскрывается в прошениях со второго по седьмое.

Это – прежде всего прошение о хлебе (ст. 11), о самом необходимом, о том, что является условием продолжения нашего физического существования. Мы видели, что при всяком понимании речь идет об удовлетворении жизненных потребностей. Господь не поощряет роскоши. Но Он считает явно ненормальной и нищету. В нищете – искажение творческого замысла Божия о мире. Четвертое прошение – об устранении физического зла, исказившего жизнь богозданного мира. Начало искажения – грех. Нынешний мир – во грехе. И пятое прошение – об оставлении прегрешений (ст. 12) – опять здесь, на земле. Но и прощения совершенных грехов недостаточно. Шестое прошение – об избежании грехов (ст. 13а). Прошение отмечено тем же духом. Отец властен не допустить до искушениия. Если искушение возникает и приводит ко греху, – значит, Отец допустил. Теоцентрическое ударение и здесь. В бытие. И только в заключение – в последнем, седьмом, прошении – молитва об избавлении от лукавого, влекущего в бездну греховного небытия.

Такова связь мысли. Славословие достойно венчало бы молитву Господню – тем же ударением на Боге. Но целое ясно и без славословия. Молитва – о Боге. Полнота – в Царстве. Но путь – па земле. И на земле – препятствия. О их устранении мы должны молиться. Отсюда – видимый перевес на прошениях о земном. Это впечатление обманчиво. Продолжительность пути не позволяет забывать о цели пути. Цель есть Бог.

Далее Господь дает нам как необходимое наставление говорить в молитве: и не введи нас во искушение. Этим показывается, что враг не имеет никакой власти над нами, если не будет на то предварительно допущения Божия. Потому-то весь наш страх, все благоговение и внимание должны быть обращены к Богу, так как лукавый не может искушать нас, если не дастся ему власти свыше. Доказательством служат слова Божественного Писания: прииде Навуходоносор царь Вавилонский на Иерусалим и воеваше нань, и даде Господь в руце его (Дан. 1:1-2). Дается же лукавому власть над нами по грехам нашим, как говорится в Писании: кто даде на разграбление Иакова, и Исраиля пленяющим его? не Бог ли, Емуже согрешиша и восхотеша в путех Его ходити, ни слушати закона Его? И наведе на ня гнев ярости Своея (Ис. 42:24-25). Также о Соломоне, когда он предался и уклонился от заповедей и путей Господних, сказано: и воздвиже Господь противника Соломону (3 Цар. 11:23). Впрочем, власть над нами дается с двоякой целью: или для наказания, когда мы грешим, или для славы, когда испытываемся, как это сделано было относительно Иова, по ясному указанию Бога, говорящего: се вся, елика суть ему, даю в руку твою, но самого да не коснешися (Иов. 1:12). Также и Господь во время страдания говорит в Своем Евангелии: не имаши власти ни единыя на Мне, аще не бы ти дано свыше (Ин. 19:11). Между тем, когда мы просим, да не подвергнемся искушению, то таковым прошением приводимся к сознанию слабости нашей и немощи с тем, чтобы никто не высоко-мудрствовал о себе, чтобы никто с гордостью и надменностью не присваивал ничего себе и не приписывал себе славы исповедания или страдания тогда, как сам Господь, поучая смирению, сказал: бдите и молитеся, да не внидете в напасть: дух убо бодр, плоть же немощна (Мк. 14:38). Так необходимо предварительно смиренное и покорное сознание и предоставление всего Богу, дабы то, что смиренно испрашивается у Него со страхом Божиим и почтением, даровано было Его благостью.

После всего к концу молитвы приходит заключение, кратко выражающее все наши моления и прошения. В конце говорим: но избави нас от лукавого, разумея под тем всякие беды, которые в сем мире замышляет против нас враг и против которых у нас будет верная и крепкая защита, если избавит нас от них Бог, если по нашему прошению и молению Он дарует нам Свою помощь. Затем, после слов: избави нас от лукавого, не о чем уже более и просить: мы просим покровительства Божия против лукавого, а получивши таковое покровительство, мы уже безопасны и защищены от всех козней диавола и мира. В самом деле, чего бояться со стороны мира тому, кому в этом мире защитник Бог?

Неудивительно, возлюбленнейшие братья, что такова молитва, преподанная нам Богом, Который в Своем учении все наше моление выразил кратким, но спасительным словом. Давно уже это предсказано пророком Исаией; говоря о величии и любви Божией, он, исполненный Духа Святого, сказал: Слово бо совершая и сокращая правдою, яко слово сокращено сотворит Господь во всей вселенной (Ис. 10:23). Итак, когда пришел для всех Господь наш Иисус Христос, Слово Божие, и, собирая ученых и неученых, излагал спасительные заповеди для всякого пола и возраста, тогда Он и заключил свои заповеди в сжатой речи, чтобы не затруднять памяти учащихся в изучении небесного и чтобы скоро изучалось то, что необходимо для простой веры. Так, предлагая учение о жизни вечной, Он с краткостью, приличной Своему величию и божественности, выразил таинство жизни следующими словами: се же есть живот вечный, да знают Тебе единого истинного Бога, и Егожв послал еси Иисус Христа (Ин. 17:3). Извлекая первые и главнейшие заповеди из закона и пророков, Он говорит: слыши, Исраилю, Господь Бог ваш Господь един есть. И возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею: сия есть первая заповедь. И вторая подобна ей: возлюбиши ближняго своего яко сам себе (Мк. 12:29-31). В сию обою заповедию весь закон и пророцы висят (Мф. 22:40). И опять: вся, елико, аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им. Се бо есть закон и пророцы (Мф. 7:12).

Не словами же только, но и делами учил нас Господь молиться: Сам Он часто воссылал к Богу моления и прошения, собственным примером показывая, что нам надлежит делать. В Писании говорится: Той же бе отходя в пустыню и моляся (Лк. 5:16). И опять: изыде в гору молитися, и бе обнощь в молитве Божий (Лк. 6:12). Если молился Он — безгрешный, то не тем ли более должно молиться грешникам? Если Он, бодрствуя всю ночь, воссылал непрестанные моления, то не тем ли более надлежит бодрствовать ночью и нам в частом совершении молитвы? Господь молился и просил не за Себя, ибо чего же испрашивать для себя невинному? Он молился о грехах наших, как Сам поясняет это, говоря Петру: се, сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу; Аз же молихся о тебе, да не оскудеет вера твоя (Лк. 22:31-32). Молился Он потом Отцу и за всех, говоря: не о сих же молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя: да вси едино будут; якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17:20-21). Велика благость и любовь Господа в устроении нашего спасения! Не довольствуясь тем, что искупил нас Своей Кровью, Он еще и просил за нас! А прося, смотрите, какое Он имел желание: чтобы и мы пребывали в том самом единстве, в каком Отец и Сын едины суть. Отсюда можно уразуметь, как грешат те, которые уничтожают единство и мир, уничтожают то, о чем просил Господь, желавший, чтобы народ Его был спасен, живя в мире, так как Он знал, что вражда не входит в Царство Божие.

Возлюбленнейшие братья! Когда мы стоим на молитве, то должны бодрствовать и прилежать к молению всем сердцем. Да удалится от нас всякое плотское и мирское помышление и дух да помышляет только о том, о чем просит. И священник, предпослав молитве предисловие, приготовляет к тому умы братьев, взывая: горе имеим сердца; и народ в своем ответе: имамы ко Господу — получает напоминание, что ему ни о чем не должно помышлять, как только о Господе. Да будет сердце закрыто от противника; одному Богу будет оно открыто и да не допустит во время молитвы войти в себя врагу Божию! А он часто вторгается и проникает и ловким обманом отвлекает моления наши от Бога, заставляя одно иметь в сердце, а другое выражать голосом, между тем как Господу надобно молиться с искренним вниманием и умолять не звуком голоса, но сердцем и чувством. Что же это за небрежность — во время принесения молитвы Господу отчуждать себя и увлекаться нелепыми и скверными помыслами, как будто у тебя есть думать о чем важнейшем, нежели о том, что ты беседуешь с Богом? И как ты требуешь, чтобы Бог услышал тебя, когда ты сам себя не слышишь? Как хочешь, чтобы Бог во время твоего моления помнил о тебе, когда ты сам о себе не помнишь? Это значит вовсе не остерегаться врага. Это значит, молясь Богу, оскорблять величие Божие небрежностью в молитве. Это значит — бодрствовать глазами, а спать сердцем, между тем как христианин должен бодрствовать сердцем и тогда, когда спит глазами. В Писании, в книге Песнь песней, так говорится от лица Церкви: аз сплю, а сердце мое бдит (Песн. 5:2). Потому-то и апостол с такой заботливостью и осмотрительностью увещевает нас, говоря: в молитве терпите, бодрствующе в ней (Кол. 4:2). Этим он научает и показывает, что только те получают просимое от Бога, которых Бог видит бдительными в молитве.

Притом молящиеся да не приходят к Богу с бесплодными и пустыми молениями. Недействительно то прошение, которое выражается в молитве, не сопровождаемой делом. Если всякое дерево, не приносящее плода, посекается и в огонь бросается, то, конечно, и слово, не имеющее плода, не может быть угодно Богу, как лишенное всякого делания. Потому-то Священное Писание говорит в наставление наше: благо молитва с постом и милостынею (Тов. 12:8). Господь, Который в день суда имеет воздать награду за дела и милостыни, и ныне благосклонно выслушивает того, кто приходит с деланием. Так молился Корнилий — сотник — и удостоился быть услышанным. Он подавал много милостыни народу и всегда молился Богу. Ему-то около девятого часа, во время молитвы, явился ангел и, свидетельствуя о его делании, сказал: Корнилие! молитвы твоя и милостыни твоя приидоша на память пред Бога (Деян. 10:3-4). О всегдашней молитве и всегдашнем делании Товии дал свидетельство ангел Рафаил, говоря: дела Божия открывати славно. И ныне, егда молился еси ты и невестка твоя Сарра, аз приношах память молитвы вашея пред Святого: и егда погребал еси мертвыя, и егда не ленился еси востати и оставити обед твой, да отшед покрыеши мертвого, с тобою бех. И ныне посла мя Бог изцелити тя и невестку твою Сарру. Аз есмь Рафаил, един от седми святых ангелов, иже предстоят и входят пред славу Святаго (Тов. 12:11-15). Подобное внушает и заповедует Господь через Исаию. Разрешай, – говорит, – всяк соуз неправды, разрушай обдолжения насилных писаний, отпусти сокрушенныя в свободу и всякое писание неправедное раздери.

Раздробляй алчущым хлеб твой и нищыя безкровныя введи в дом твой. Аще видиши нага, одей, и от свойственных племене твоего не презри. Тогда разверзается рано свет твой и изцеления (одежды) твоя возсияют; и предьидет пред тобою правда твоя и слава Божия обьимет тя. Тогда воззовеши и Бог услышит тя, и еще глаголющу ти речет: се приидох (Ис. 58:6-9). Бог обещает предстать, говорит, что, выслушает и защитит тех, которые, разрешая в сердце соуз неправды и по заповеди Его подавая милостыню домочадцам Божиим, заслуживают быть услышанными Богом, так как и сами они слушаются повелений Божиих. Блаженный апостол Павел, получив от братьев пособие в своей нужде, назвал учиненное ими доброе дело жертвой Богу. Исполнился, — говорит он, — прием от Епафродита; посланная от вас, воню благоухания, жертву приятну, благоугодну Богу (Флп. 4:18). Кто милосердствует о нищих, тот дает взаймы Богу; кто подает меньшим братьям, тот приносит дар Богу, духовно приносит Богу в жертву благовонное курение.

Что касается времен для торжественного совершения молитвы, то мы находим, что Даниил и три отрока, крепкие в вере и победители в пленении, посвящали им час третий, шестой и девятый, предызображая тем Троицу, которая имела открыться в последние времена. В самом деле, считая с первого часа до трех, мы имеем вполне троичное число. Также, от четвертого часа доходя до шести, опять имеем троицу. От седьмого до девятого снова три часа. Таким образом, счет по три часа выражает совершенную Троицу. Эти-то часовые сроки издавна уже соблюдали поклонники Божий, духовно признавая их временами, установленными и узаконенными для молитвы. Впоследствии сделалось явно, что таковые сроки, посвящавшиеся праведниками молитве, заключали в себе таинства. Так, в третьем часу снисшел Дух Святой на учеников и исполнил благодать обетования Господня (Деян. 2:4-15). В шестом часу Петр, — взошедши на горницу, когда сомневался относительно крещения язычников, увидел знамение и услышал голос Бога, наставивший его допускать всех к благодати спасения (Деян. 10:9-16). В шестом же часу Господь распят, а в девятом Он Своей кровью омыл грехи наши и страданием совершил Свою победу, дабы искупить нас и оживотворить.

Но кроме часов, назначенных древле для молитвы, у нас, возлюбленнейшие братья, с приращением таинств умножились и сроки. Так, надлежит молиться утром для прославления утренней молитвой Воскресения Христова. Это древле обозначил и Дух Святой в псалмах, говоря: Царю мой и Боже мой, яко к Тебе молюся, Господи. Заутра услыши глас мой, заутра предстану Ти, и узриши мя (Пс. 5:3-4). Также Господь говорит через пророка: утренневати будут ко Мне, глаголюще: идем и обратимся ко Господу Богу нашему (Ос. 6:1). Опять необходимо молиться при захождении солнца, к концу дня. Молясь же в конце дня и прося при захождении солнца, да приидет на нас снова свет, мы испрашиваем пришествия Христова, которое имеет подать нам благодать вечного света, потому что Христос есть истинное солнце и истинный день. Днем называет Христа Дух Святой в псалмах. Камень, — говорит, — егоже небрегоша зиждущии, сей бысть во главу угла: от Господа бысть сей, и есть дивен во очесех наших. Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся вонь (Пс. 117:22-24). Солнцем Он назван у пророка Малахии: и возсияет вам, боящимся имене Моего, солнце правды и изцеление в крылех Его (Мал. 4:2). Если же по Священному Писанию Христос есть истинное солнце и истинный день, то христианин не только часто, но и всегда должен воздавать поклонение Богу так, что ни один час не должен быть для него исключением. Сущие во Христе, Который есть истинное солнце и день, мы должны прилежать прошениям и молениям весь день. Да и когда, по закону мирскому, чередуясь преемственной сменой, наступает ночь, то и ночной мрак не может быть препятствием для молящихся, потому что для сынов света — и ночью день. В самом деле, когда же остается без света тот, у кого свет в сердце? Или когда бывает лишен солнца и дня тот, у кого солнце и день — Христос?

Не будем же, пребывающие всегда во Христе, т. е. в свете, оставаться без молитвы и ночью. Возьмем в пример вдову Анну, которая беспрестанно молилась и всегда бодрствовала в угождении Богу, как написано в Евангелии: не отхождаше от Церкве, постом и молитвами служащи день и нощь (Лк. 2:37). Пусть это видят язычники, которые не просвещены еще, и иудеи, которые, оставивши свет, остались во тьме. Мы же, возлюбленнейшие братья, которые всегда находимся во свете Господнем, которые помним и храним то, чем стали с получением благодати, будем и ночь считать за день. Веруя, что мы ходим всегда во свете, да не поглощаемся тьмою, которую мы оставили: и в ночные часы да не будет недостатка в молитвах и тогда да не будут по лености и небрежению оставляемы моления. По благости Божией воссозданные духовно и возрожденные, станем поступать согласно будущему нашему назначению. Предназначенные к Царству, где будет всегда день, не сменяемый ночью, будем бодрствовать ночью, как бы днем. Предназначенные к всегдашней там молитве и благодарению Богу, не перестанем и здесь молиться и благодарить.

Шестое прошение: Не подвергай нас испытанию, но защити нас от Злодея.Заключительное прошение состоит из двух частей, первая из которых введена через отрицание, а вторая уточняет ее смысл. Правда, некоторые толкователи считают, что вторая часть представляет собой самостоятельное, седьмое прошение. Вероятно, Иисус воспользовался молитвой, которую евреи читали утром и вечером: «Не введи меня во власть греха, ни во власть долга, ни во власть искушения, ни во власть постыдного» (то есть «не допусти, чтобы я оказался во власти греха...»).

Скорее всего, здесь нет речи о наших маленьких повседневных слабостях и искушениях, тем более что слово, которое традиционно переводится как «искушение», в Новом Завете имеет иное значение – «испытание». Ведь Бог никого не испытывает злом (Иак. 1:13). Здесь оно обозначает то самое великое эсхатологическое испытание, которое ждет человечество в конце времен, перед наступлением Царства и Суда. Это о нем так подробно повествует книга Откровения. И просьба не о том, чтобы Бог избавил нас от этого испытания вообще, а чтобы дал силы устоять, не стать отступниками, не потерять веру перед лицом испытаний. Ведь ученики должны во всем подражать своему Господу, который, хотя и молился о том, чтобы чаша страданий была пронесена мимо, но не отказался исполнить волю Отца, поставив ее выше Своей собственной. Во 2 письме Фессалоникийцам и в Откровении говорится, что в последние дни Сатане будет дана власть и многие, кто не был предан Христу всем своим существом, отпадут (2 Фес. 2:8‑12; Откр. 9:1‑21; Откр.13:5‑9; Откр. 17:17; Откр. 20:3, 7‑8). Ученики должны просить Отца, чтобы они не оказались в числе трусливых и маловерных (Мф. 24:24).

Последние слова прошения указывают на то, что испытание неизбежно. О слове «Злодей» см. коммент. на. Мф. 5:37. Так как греческое слово может быть как мужского, так и среднего рода, то неизвестно, имеется ли в виду Сатана или Зло как некая безличная сила. Ср. также Сир. 33:1 и 2 Пет. 2:9.

«И не введи нас во искушение»

Господь призывает нас просить Бога и Отца нашего не попустить того, чтобы мы ввергались во искушение. И пророк Исайя от лица Бога говорит: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и попускаю твориться бедствиям». Сходным образом говорит и пророк Амос: «Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы?».

От этих слов многие из невежественных и неподготовленных впадают в разные размышления о Боге. Якобы Бог Сам бросает нас в искушения. Все сомнения по этому вопросу развеивает Апостол Иаков такими словами: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грехрождает смерть».

Искушения, приходящие к людям, бывают двух видов. Один вид искушений происходит от похоти и случается по воле нашей, но и по наущению демонов. Другой вид искушений происходит от печали, страданий и несчастий в жизни, и потому сии искушения кажутся нам более горькими и грустными. В этих искушениях не участвует воля наша, но пособничает лишь диавол.

Эти два вида искушений испытали на себе евреи. Однако они выбрали по своей воле искушения, происходящие от похоти, и стремились к богатству, к славе, к свободе во зле и к идолопоклонничеству, и потому Бог попустил им испытать все обратное, то есть бедность, бесчестие, плен и так далее. И всеми этими бедами снова устрашал их Бог, дабы возвратились они к жизни в Боге через покаяние.

Эти разные вины наказаний Божиих пророки называют «бедствием» и «злом». Как мы и говорили раньше, так происходит потому, что все, что вызывает у людей боль и горе, люди привыкли называть злом. Но это не соответствует истине. Просто именно так это воспринимают люди. Эти беды происходят не по «исходной» воле Божией, но по его «последующей» воле, для вразумления и на благо людей.

Господь наш, соединяя первую причину искушений со второй, то есть, совмещая искушения, происходящие от похоти, с искушениями, происходящими от огорчений и страданий, им дает единое наименования, называя их «искушениями», ибо ими искушаются и испытываются намерения человека. Однако дабы лучше понять все это, должно знать, что все, происходящее с нами, бывает трех видов: доброе, злое и среднее. К хорошему относится благоразумие, милосердие, справедливость и все подобное им, то есть качества, которые никогда не могут обратиться в злые. К злым же относятся блуд, бесчеловечие, несправедливость и все сходное с ними, неспособное никогда обратиться в доброе. Средними же являются богатство и бедность, здоровье и болезнь, жизнь и смерть, слава и бесславие, удовольствия и боль, свобода и рабство и прочие, подобные им, в одних случаях называемые добрыми, а в других злыми, в соответствии с тем, как ими управляет намерение человека.

Итак, люди делят эти средние качества на два вида, и одну из этих частей называют добром, ибо именно это они любят, например богатство, славу, удовольствия и прочие. Другие же из них они зовут злом, ибо к нему они питают отвращение, например бедность, боль, бесчестие и так далее. И потому, если не хотим мы, чтобы постигло нас то, что мы сами считаем злом, не будем творить настоящего зла, как и советует нам пророк:

«Человече, не входи по своей воле ни в какое зло и ни в какой грех, и тогда Ангел, хранящий тебя, не попустит тебе испытать никакого зла».

И пророк Исайя говорит: «Если захотите и послушаетесь, и будете соблюдать все заповеди Мои, то будете вкушать блага земли; если же отречетесь и будете упорствовать, то меч врагов ваших пожрет вас». И все тот же пророк говорит тем, кто не исполняет заповедей Его: «Идите в пламя огня вашего, в пламя, которое вы возжигаете грехами вашими».

Конечно, диавол сначала старается бороться с нами сладострастными искушениями, ибо знает, как мы склонны к похоти. Если же он поймет, что воля наша в этом подчинена его воле, он отдаляет нас от благодати Бога, охраняющей нас. Тогда он просит у Бога разрешения возвести на нас и горькое искушение, то есть горе и бедствия, чтобы полностью нас уничтожить, по своей великой ненависти к нам заставляя нас от многих огорчений впасть в отчаяние. Если же в первом случае наша воля не последует за его волей, то есть не впадем мы в сладострастное искушение, он вновь возводит на нас второе искушение горем, дабы заставить нас теперь уже от горя впасть в сладострастное искушение.

И потому взывает к нам Апостол Павел, говоря: «Трезвитесь, братия мои, бдите и бодрствуйте, потому что противник ваш, диавол, ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Попускает нас Бог впадать в искушения, либо по икономии Своей для того, чтобы испытать нас, как праведного Иова и других святых, по словам Господним Его ученикам: «Симон, Симон се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, то есть сотрясти вас искушениями». И позволяет Бог, чтобы мы впали в искушения по попущению Его, как он попускал и Давида впасть в грех, и Апостола Павла отречься от Него, дабы избавить нас от самодовольства. Однако есть и искушения, происходящие от богооставленности, то есть от утраты Божественной благодати, как было с Иудой и иудеями.

И искушения, приходящие святым по икономии Божией, приходят на зависть диаволу, дабы явить всем праведность и совершенство святых, и дабы воссиять им еще ярче после победы их над противником их диаволом. Искушения, происходящие по попущению, посылаются, дабы стать препятствием на пути греха, произошедшего, происходящего, или еще должного произойти. Те же искушения, которые насылаются по богооставленности, имеют своей причиной грешную жизнь человека и плохие его намерения, и допускаются для его полного разрушения и уничтожения.

И потому мы не только должны бежать от искушений, происходящих от похоти, как от яда лукавого змея, но и ежели придет к нам такое искушение против воли нашей, ни впадать в него никоим образом.

И во всем, что касается искушений, в которых испытывается наше тело, не будем подвергать себя опасности по гордыне нашей и дерзости, но будем просить Бога оградить нас от них, если такова будет воля Его. И да доставим мы Ему радость, не впадая в сии искушения. Если же придут сии искушения, примем их с великой радостью и удовольствием, как великие дары. Лишь о том будем просить мы Его, дабы укрепил Он нас на победу до самого конца над искусителем нашим, ибо именно об этом говорит Он нам словами «и не введи нас во искушение». То есть мы просим не оставлять нас, дабы не попасть нам в жерло мысленного дракона, как говорит нам в другом месте Господь:

«Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». То есть, чтобы не быть побежденными искушением, ибо дух бодр, плоть же немощна.

Никто же, однако, слыша о том, что нужно избегать искушений, пусть не оправдывается

«извинением дел греховных», ссылаясь на свою слабость и на прочее подобное, когда приходят искушения. Ибо в трудный час, когда приходят искушения, тот, кто испугается их и не будет противостоять им, отречется тем самым от истины. Например: если случится человеку подвергнуться угрозам и насилию за веру свою, или с тем, чтобы отречься от истины, или чтобы попрать справедливость, или чтобы отречься от милосердия к ближним или от любой другой заповеди Христовой, если во всех этих случаях он отступится из страха за свою плоть и не сможет храбро противостоять этим искушениям, то пусть знает этот человек, что не будет он причастником Христу и зря зовется он христианином. Разве что раскается он потом в этом и будет лить горькие слезы. И надлежит ему раскаяться, ибо не подражал он истинным христианам, мученикам, столь сильно пострадавшим за веру свою. Не подражал святому Иоанну Златоусту, прошедшему через столькие муки за справедливость, преподобному Зосиме, терпевшему невзгоды за свое милосердие к братиям своим, и многим другим, которых мы не можем сейчас даже перечислить и которые претерпели многие муки и искушения, дабы исполнить закон и заповеди Христовы. Эти заповеди должны хранить и мы, дабы освободили они нас не только от искушений и грехов, но и от лукавого, по словам Господней молитвы.

«Но избави нас от лукавого»

Лукавым, главным образом, братия, зовется сам диавол, ибо он есть начало всякого греха и творец всякого искушения. Именно от действий и наущений лукавого мы учимся просить Бога освободить нас и верим, что Он не допустит, чтобы мы искушались выше сил наших, по словам Апостола, что Бог «не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести». Необходимо, однако, и обязательно не забывать просить Его и молить Его об этом в смирении.

«Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь»

Господь наш, зная о том, что человеческая природа всегда впадает в сомнения по маловерию своему, утешает нас, говоря: поскольку есть у вас такой могущественный и преславный Отец и Царь, не стесняйтесь обращаться к Нему с просьбами время от времени. Только, докучая Ему, не забывайте делать это так, как докучала вдова своему господину и бессердечному судии, говоря Ему: «Господи, освободи нас от противника нашего, ибо твое есть непреходящее Царство, непобедимая сила и непостижимая слава. Ибо Ты есть Царь сильный, и повелеваешь, и наказываешь врагов наших, и Ты есть Бог преславный, и прославляешь и возвышаешь славящих Тебя, и Ты есть Отец любящий и человеколюбивый, и печешься и любишь тех, кто по Святому Крещению сподобились стать сынами Твоими, и возлюбили Тебя всем сердцем, и ныне, и присно, и во веки веков». Аминь.

Этим словами Писание показывает, что кто полностью не примирился с согрешающими против него и не представил Богу сердце, чистое от скорби и просвещенное светом примирения с ближними, тот не только не получит благодати тех благ, о которых молился, но и предан будет праведным судом искушению и лукавому, чтобы ему научиться очищаться от прегрешений, устраняя свои жалобы на других. Искушением же называется закон греха — его не имел первый человек, приведенный в бытие Богом, а под «лукавым» подразумевается диавол, который привмешал этот закон к человеческому естеству и обманом убедил человека направить все стремления своей души к недозволенному вместо дозволенного, а тем самым склониться к нарушению Божественной заповеди, вследствие чего он потерял нетление, дарованное ему по благодати.

Или иначе: «искушением» называется добровольное расположение души к плотским страстям, а «лукавым» — способ деятельного исполнения страстного настроения души. От них не избавит никакой праведный Судия того, кто не простил долгов своим должникам, а только просил об этом в молитве. Такому человеку, жестокому и суровому сердцем, Господь попускает оскверняться законом греха и оставляет его во власти лукавого, поскольку он страсти бесчестия, семена которых сеются диаволом, предпочел природе, Создатель которой есть Сам Бог. И действительно, Господь не препятствует ему, когда он волей склоняется к плотским страстям, и не избавляет его от многоразличных способов деятельного осуществления страстных настроений души, поскольку, считая природу ниже неимеющих самостоятельного бытия страстей, он, вследствие попечения об этих страстях, не познал логоса природы. А человеку должно познать, что такое закон естества и что такое тирания страстей, не естественным, а случайным образом вторгшаяся в него по причине его свободного согласия. И этот закон естества он должен сберечь, блюдя его созвучной с природой деятельностью, а тиранию страстей изгнать из своей воли и силой разума сохранить непорочной свою природу, саму по себе чистую, незапятнанную и свободную от ненависти и раздора. Затем волю свою, которая не должна привносить ничего такого, чего не дарует логос природы, он обязан сделать спутницей естеству. А поэтому ему следует удалять от себя всякую ненависть и всякий раздор к сродному ему по природе, чтобы Бог услышал его, когда он будет произносить эту Молитву, и вместо простой дал бы ему двойную благодать: и прежних грехов прощение, и от будущих покров и избавление; и дабы не допустил его впасть во искушение и стать рабом лукавого, — все это за одно только, что он с готовностью прощает долги ближним.

Поэтому и мы, возвращаясь, кратко повторим сущность сказанного. Если желаем избавиться от лукавого и не впасть во искушение, будем верить Богу и простим долги должникам нашим. А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф. 6:15). Тогда мы не только получим прощение соделанных нами грехов, но победим и сам закон греха, так как Господь не допустит нас изведать его, и попрем родителя греха, лукавого змия, об избавлении от которого молимся. И Военачальником нашим будет при этом Христос, победивший мир; Он вооружает нас законами заповедей, и в соответствии с этими законами, посредством отвержения страстей и через любовь связывает воедино природу человеческую. Как Хлеб жизни, мудрости, ведения и правды, Он привлекает к Себе наше ненасытное желание; во исполнение Отчей воли Он соделывает нас сослужителями Ангелов, так что еще в этой жизни мы, подражая Ангелам, являем в своем житии небесное благоугождение Богу. Затем Он возводит нас на высшие ступени Божественного, ведущие к Самому Отцу светов (Иак. 1:17) и соделывает нас, через благодатное общение со Святым Духом, причастниками Божественного естества, благодаря чему мы все без ограничения назовемся детьми Божиими и пречисто будем носить в себе всего Сына Божия по естеству — Самого Совершителя этой благодати, от Которого, через Которого и в Котором мы имеем и будем иметь и бытие, и движение, и жизнь.

Итак, пусть целью этой Молитвы будет для нас лицезрение таинства обожения, дабы мы познали, вместо каких и какими соделало нас истощание через плоть Единородного, а также откуда и куда нас, занявших во вселенной самое дольнее место, в которое низринула нас тяжесть греха, возвел Господь силой Своей человеколюбивой руки. И еще более возлюбим столь мудро Уготовавшего нам это спасение. Делами покажем эту Молитву исполняемой и будем проповедниками Бога — истинного Отца нашего по благодати. И да не будет у нас страстей бесчестия, которые показывают, что отцом нашей жизни мы имеем лукавого, всегда покушающегося тиранически повелевать естеством человеческим. И не обменяем, сами того не заметив, жизни на смерть. Ибо каждый из них имеет обыкновение вознаграждать присоединившихся к нему. Один дает любящим Его вечную жизнь, а другой, через внушение добровольных искушений, производит в приближающихся к нему смерть.

Ибо искушения бывают, как это видно из Священного Писания, двух родов: один род — приятный, а другой — болезненный; один — добровольный, а другой — невольный. Первый из них есть родитель греха, а поэтому мы должны молиться, чтобы не подвергнуться ему, согласно наставлению Господа, говорящего: И не введи нас во искушение и Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф. 26:41). А второй род искушений, наказывая грехолюбие наведением невольных страданий, является карателем греха. Если кто претерпит такое искушение и если он не будет пригвожден гвоздями порока, то услышит великого Иакова, явственно взывающего: С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие. От терпения опытность (Иак. 1:2-4; Рим. 5:4). Лукавый же злорадно наблюдает за теми и другими искушениями: за вольными и невольными. В случае первых он, сея в душе семена телесных наслаждений и раздражая ее ими, замышляет отвлечь ее от стремления к Божественной любви. Искушения же второго рода он сам (иногда] лукаво испрашивает, желая мучениями и скорбями огубить природу человеческую и понудить душу, изнемогшую в страданиях, воздвигнуть свои помышления на вражду с Создателем.

Но мы, ведая замыслы лукавого, возгнушаемся вольного искушения, чтобы не отвлечь своего стремления от Божественной любви; а искушение невольное, случающееся по Божию попущению, мужественно перенесем, дабы показать, что Создателя природы мы предпочитаем самой природе. И все мы, призывающие имя Господа нашего Иисуса Христа, да избавимся от здешних наслаждений, исходящих от лукавого, и избежим будущих мук, становясь причастниками зримой сущности будущих благ, открываемой нам в Самом Христе Господе нашем, едином со Отцем и Святым Духом, славимом всеми тварями. Аминь.

не введи нас в искушение. Прощенные уповают на Бога и не переоценивают себя. Отец Небесный может испытать нас (Мф. 4:1; Втор. 8:2), но не допустит искушения, которое выше наших сил (1 Кор. 10:13).

Здесь речь идет не о том, что Бог может ввести человека в какое-то греховное искушение: апостол Иаков прямо пишет, что Бог не искушает никого (Иак. 1:13). Но указывается на необходимость обращаться к Нему с просьбой помочь не впасть в искушение, удержать от впадения в грех.

По мысли отцов, совершить грех равносильно впустить в себя лукавого (дьявола), поскольку есть бесы всех страстей (см. Лествица. Слово 26. 84). Поэтому естественна просьба избавить от него, действующего на человека или непосредственно через принятие его лукавых мыслей, намерений, идей и проч., или через зараженных его духом людей, фильмы, театры, прессу, интернет и проч.

Засим Христос Спаситель преподал самый образец молитвы, который Он впоследствии повторил по просьбе одного из учеников (Лк. 11:1–4 - см. толк. там), а условием благоуспешности молитвы о прощении согрешений поставил прощение ближним согрешений их против нас: аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших.

"...те, которые говорят к Богу в молитве: избави нас от лукаваго, а не знают, кто такой лукавый и как бывают одержимы и обладаемы от сего лукавого, в чем состоят узы его и та власть, которую имеет он над теми, коими возобладал, такие, как возможно, чтобы были избавлены Богом от лукавого? Ибо не зная сего, они не знают, чего просят у Бога; не зная же сего, не могут получить просимого, сколько бы ни твердили: избави нас от лукаваго.

Сей лукавый есть диавол, который смесил с естеством человеческим закон греха. Итак, все время, как мы подчиняемся и служим этому лукавому посредством злых дел, какие делаем, благий Бог не имеет части в нас и мы недостойны царствия Его, — так что ложно называем мы Его Богом и Отцом нашим, когда имеем диавола властителем над собою, и отцом, и господом, и богом своим, коего и черты подобия имеем в себе, открывающиеся в злых делах наших, как говорит Господь к евреям: вы отца вашего диавола есте, и похоти отца вашего хощете творити (Ин. 8:44). Ибо как сын подобен отцу, потому что сын не откуда есть, как из отчего естества, так и христианину надлежит иметь подобие Отцу своему, то есть Христу, открывающееся обычно в плодах Духа Святого, и не иметь подобия лукавому диаволу посредством греховных страстей. Вот кто лукавый! Но надлежит также нам знать и то, в чем состоит властительство лукавого диавола, и как он властвует над нами своим лукавством и прельщением, и как можем мы разрушить его властительство. Зная все сие, мы будем понимать, чего просим, когда молимся: избави нас от лукаваго. И услышаны будем. Избавит нас Господь от лукавого и всех дел его и всего служения его. Избавив, разрушит властительство его в нас, а вместо его вселит царство Свое.

Сие царство Христово приходит только к тем, которые понимают, в чем оно состоит. Когда же оно придет и восцарствует в них, тогда делает их равноангельными. Ибо как от преслушания первозданного Адама последовала на род человеческий клятва, за клятвою — растление (расстройство естества), за растлением — смерть, так от послушания второго Адама пришло на род человеческий вместо клятвы благословение, за благословением — нерастление (оздравление естества), за нерастлением — бессмертие, за бессмертием — жизнь, подобная первоначальной жизни, от Бога и в Боге, а где Бог, оттуда бежит диавол и демоны его. Так освободился и избавился род человеческий от работы диаволу чрез Иисуса Христа. Таким образом, пока не освободился еще кто от диавола, пусть и не думает, что он настоящий человек, — и лучше было бы ему не родиться.

Не введи нас во искушение: потому что весьма много у нас искусителей, полных зависти и всегда враждебных, и много искушений от демонов, от людей, от тела и от беспечности души. Искушениям подвергаются все — и подвизающиеся, и нерадящие о спасении, праведники даже больше, для своего испытания и возвышения, и и они тем более имеют нужду в терпении: потому что дух, хотя и бодр, но плоть немощна. Искушение также, если ты презришь брата, если соблазнишь его, оскорбишь, или покажешь беспечность и нерадение о делах благочестия. Потому, чем бы мы ни согрешили пред Богом и братом, мы просим Его помиловать нас, сами милуя и отпуская, и не ввести нас во искушение. Если кто даже и праведен, пусть не надеется на себя самого: потому что праведным можно быть только при смирении, милосердии и отпущении другим их грехов.

Но избави нас от лукаваго: потому что он — непримиримый, неутомимый и неистовый враг наш, а мы пред ним слабы, так как он имеет тончайшую и неусыпную природу, — враг лукавый, изобретающий и соплетающий нам тысячи козней, и всегда измышляющий нам опасности. И если нас не исхитишь из них Ты, Создатель и Владыко всего и самого лукавого, диавола с его клевретами, равно и Ангелов, и нас: то кто возможет исторгнуть нас? У нас нет сил постоянно противоборствовать этому невещественному, столько завистливому, коварному и хитрому врагу. Избави же нас Сам от него.

Яко твое есть царство, и сила, и слава во веки, аминь. И кто искусит и оскорбит находящихся под твоим владычеством,Боже всего и Владыко, владеющий и Ангелами? Или кто противостанет твоей силе? — Никто: поелику всех Ты сотворил и соблюдаешь. Или кто противустанет славе твоей? Кто дерзнет? Или кто может объять ее? Ею исполнены небо и земля, и она превыше небес и Ангелов: потому что Ты един — всегда сущий и вечный. И твоя слава, царство и сила Отца, и Сына, и Св. Духа во веки веков, аминь, т.е., поистине, несомненно и подлинно. Вот вкратце смысл трисвятого и священной молитвы: "Отче наш". И ее всю должен знать непременно всякий православный христианин, и возносить к Богу, восстав от сна, выходя из дома, отправляясь в святой храм Божий, пред вкушением и после вкушения пищи, вечером и отходя ко сну: ибо молитва Трисвятого и "Отче наш" содержит в себе все — и исповедание Бога, и славословие, и смиренномудрие, и исповедание грехов, и мольбу об оставлении их, и надежду благ будущих, и прошение необходимого, и отречение от излишнего, и упование на Бога, и молитву о том, чтобы не постигло нас искушение и мы были свободны от диавола, чтобы творили волю Божию, были сынами Божиими и сподобились царствия Божия. Потому-то Церковь совершает эту молитву многократно днем и ночью.

 И НЕ ВВЕДИ НАС ВО ИСКУШЕНИЕ: тайное или явное, внезапное или непосильное.

 НО ИЗБАВИ НАС ОТ ЛУКАВОГО (лат: ОТ ЗЛА): прошлого, настоящего и грядущего. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу.

VII.1. Then he says, “And lead us not into temptation, but deliver us from evil” Matt 6:13. The understanding of temptation here is twofold, and its causes are diverse. For upon some people temptation is brought in by sin, for their correction; on others it is brought in for the testing of the faith leading to glory. This agrees with what blessed James has testified in his epistle when he says, “Blessed is he who endures temptation, for having become blessed he will receive the crown of life, which God promises those who love him” Jas 1:12. 2. For we do not pray to completely recuse ourselves from temptation, which we know to be useful, since saint David says, “Test me O Lord and tempt me, set fire to my reins and my heart” Ps 26:2. For we likewise know that it was by means of temptation that saint Abraham attained to the glory of perfect faith see Gen 22:1; Heb 11:17–19. We also read that the blessed apostle was handed over to temptations for the advancement of his faith. 3. When he requested of the Lord to drive off from him the author of the temptation, he answered him, “My grace is sufficient for you, for virtue is perfected in weakness” 2 Cor 12:9. Therefore we do not pray to be completely free of temptation, but not to be handed over to temptation beyond the limits of the strength of our faith to endure. This exact thing is clearly shown in another book of the gospel. For it is written as follows: “And lead us not into a temptation that we cannot endure” Luke 11:4. 4. In order to show this same thing, the apostle also testified and said, “God is faithful, who will not allow you to be tempted beyond what you are able, but with the temptation he will provide a way of escape, that you may be able to endure it” 1 Cor 10:13. And therefore we do not plead that a temptation that could be useful to us be removed from us, but the one that surpasses the measure of our weakness, which would lead to the overthrow of our faith. 5. And therefore, fittingly and necessarily at the end of the prayer, we ask as well to be “delivered from evil.” This refers to him who does not cease to fight against our faith daily by means of diverse temptations. We pray not unfittingly to be delivered from him by means of daily prayer, lest we should be unable to carry out the divine commands, having been hindered by his suggestions.
6. Everything therefore that is necessary to our faith and salvation is contained in this brief prayer of the Lord, as we confess and declare the Father’s name, as we ask that the sanctification of his name be in us, as we request that the kingdom of God comes, as we pray that his will be done in us, as we plead daily for bread, whether earthly or heavenly, in the hope of our salvation, as we implore pardon of our sins, as we pray that heavy temptation be removed from us; finally, as we ask of the Lord without ceasing to be delivered from the evil one, who is the author of all sin. 7. Long ago through Isaiah, the Holy Spirit had predicted this very thing, saying, “For the Lord will make his word brief throughout the whole earth” Isa 10:23. Whence not unfittingly it follows, “If you forgive people their sins, your Father who is in heaven will forgive you; but if you do not forgive people, neither will your Father forgive you your sins” Matt 6:14–15. In what we pray, “Forgive us our debts just as we forgive our debtors,” the just sentence of the Lord follows whereby he says, “If you do not forgive people their sins, neither will your Father who is in heaven forgive you.” And therefore in order for us to be able to pray confidently to the Lord for the forgiveness of our sins, we ourselves should first forgive those who sin against us. 9. And this is why Solomon says, “Forgive your neighbor his sin and then your sins will be absolved” Sir 28:2. But if we hold fast to the sins of those who transgress against us, with an unfaithful spirit and a hardened mind, the Lord makes perfectly clear that we too will not be worthy of receiving pardon for our sins. To him be the honor, praise, and glory together with the Holy Spirit, before all ages both now and always and in the ages of ages. Amen.