Евангелие от Матфея 5 глава 46 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы понимают этот стих как проверку настоящей христианской любви. Любить только тех, кто любит нас, — дело естественное, обычное и не требующее духовного подвига. Так поступают даже мытари, которых в евангельском контексте считали людьми грешными и корыстными. Поэтому такая любовь сама по себе не заслуживает особой награды от Бога.

Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, Евфимия Зигабена, блаж. Феофилакта, свт. Тихона Задонского и свт. Филарета такова: Христос призывает учеников подняться выше простой взаимности. Христианин должен любить не только друзей, но и врагов; не только отвечать добром на добро, но побеждать зло добром. Иначе он не превосходит даже мытарей и язычников.

Вторая линия подчёркивает, что любовь только к любящим часто связана с самолюбием. Свт. Филарет и свт. Тихон объясняют: человек любит такого ближнего потому, что получает от него пользу, утешение или доброе отношение. Но Христос хочет любви чистой, бескорыстной, не ищущей своего.

Третья линия у свт. Иоанна Златоуста, преп. Ефрема Сирина и преп. Паисия Величковского раскрывает внутреннее состояние души. Добрая душа не живёт по принципу: «ко мне хорошо — и я хорошо». Совершенная любовь относится ко всем ровно: и к любящим, и к ненавидящим. Такая любовь соединена с кротостью и милосердием и является «неводом» всех добродетелей.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Иоанн Златоуст говорит, что Христос стыдит учеников сравнением с мытарями: если человек любит только любящих, он остаётся на уровне самых обычных людей. Кротость же может погасить гнев, как вода гасит огонь.

Преп. Ефрем Сирин кратко различает лукавую и добрую душу: лукавая превозносится от лести и беснуется от оскорбления, а добрая не радуется лести и не негодует на обиду.

Блаж. Феофилакт Болгарский предупреждает: надо трепетать, потому что мы часто бываем хуже мытарей — ненавидим даже тех, кто нас любит.

Евфимий Зигабен объясняет, что мытари были сборщиками податей с дурной славой — корыстолюбивыми и несправедливыми людьми. Но и они любят любящих их.

Свт. Тихон Задонский подчёркивает: не любить любящих — ещё больший грех, потому что такую любовь подсказывает даже естественный разум.

Преп. Паисий Величковский называет совершенной любовью такую, которая одинаково любит всех — и любящих, и ненавидящих.

Свт. Филарет Амфитеатров говорит, что без любви к врагам любовь остаётся несовершенной и похожей на любовь мытарей и язычников.

Аще бо любите любящих вас, кую мзду имате? Не и мытари ли тожде творят?

Понятно, что речь идет о награде не на земле, а на небе, точнее, о награде небесной, которую мы можем получить и на земле. Но поскольку мы любим только тех, кто любит нас, то никакой мзды от Бога, никакого вознаграждения, в смысле обилия благодати, благодатного утешения, мы не получим. Не и мытари ли тожде творят? Кто такие мытари? Для евреев слово «мытарь», во-первых, значило то же, что человек, пребывающий в грехе. Во-вторых, мытари как люди, бравшие на откуп сбор податей, были, как правило, корыстолюбцами, фактически вымогателями. Если сейчас налоговый инспектор должен брать налоги в строго определенном размере, то тогда римская система сбора податей была очень несовершенна: частным лицам на откуп отдавались какие-нибудь области, они сразу вносили крупную сумму и таким образом погашали нужды государства, а потом с полученных в их распоряжение городов и селений собирали в свою пользу столько податей, сколько хотели. Конечно, они собирали больше, ведь им нужно было не только компенсировать потраченное на откуп, но и получить прибыль. Крупные сборщики податей продавали некоторые свои участки более мелким сборщикам, и так доходило до рядовых мытарей. Люди шли на это, чтобы заработать: они возвращали своему патрону положенную сумму, а собранное сверх этого шло в их карман. Такая порочная система сбора податей провоцировала их на бесчестное и бесчеловечное отношение к людям. И эти мытари — жестокие люди, разорявшие многих, приносившие горе в семьи, — тоже любили любящих их. Получается, что мы, если любим только тех, кто нас любит, ничем не лучше жестоких, бессердечных и бесчеловечных людей — вот какой смысл слов Спасителя.

Действительно, дружба есть даже среди разбойников, ведь и они по отношению друг к другу испытывают какие-то теплые чувства. Тех, кто уже не придерживается своих собственных воровских принципов, называют (извините за жаргонное выражение) отморозками. Таким образом, даже в блатной среде любят любящих их, и ничего в этом странного нет. Между прочим, у воров очень ценятся ответственность, обязательность, благодарность к тем, кто им чем-то помог. А мы бываем хуже их: нас любят, а мы не любим — такое происходит очень часто. Значит, мы в этом случае хуже мытарей и даже, выражаясь воровским языком, отморозков.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Закон этот находится в Лев. 19:18. Слов: и возненавидиши врага твоего нет в законе. Они суть прибавление иудейских книжников и показывают, как эти понимали закон о любви к ближним. Ближним своим иудей считал только члена своего народа, а язычники были для пего враги. Так как в указанном месте кн. Левит нет и прямого опровержения этого прибавления к закону иудейских толкователей, так как и Христос не обличает здесь последних в ложности толкования, в искажении закона, то, следовательно, этот взгляд иудеев на свои отношения к язычникам имел свое доб|юе истинное основание. О любви иудеев к язычникам было умолчеяо в законе, без сомнения, потому, что язычники действительно суть враги истинной религии, и вместе для того, чтобы не дать иудеям повода к дружбе с языческими народами, ибо эта дружба могла склонить их к служению ложным богам. Но как и другие законы, этот закон о любви к ближним иудейские законники чрез свое объяснение делали защитников злобных греховных чувств порочнаго сердца в отношении к ближнему. Поэтому Иисус Христос противопоставляет такому взгляду Свой новый закон о любви, которая, ненавидя грех, любит грешников, которая должна быть подобна любви Божией, объемлющей своими благодеяниями, своею милостию всех людей, и добрых и злых ¹.

Лукавая душа, когда льстят ей, превозносится, а когда оскорбляют ее, приходит в неистовство; а добрая душа и лести не радуется и на оскорбление не негодует.

Итак, «любите врагов ваших и молитесь за гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небеснаго», – говорит Иисус. Но это отнюдь не означает, что так поступающие, то есть любящие и молящиеся, просто подтвердят свое «природное» сыновство Богу или получат почетное звание «сынов Божиих». Если переводить буквально, оригинал гласит: «Любите врагов ваших и молитесь за гонящих вас, чтобы вы сделались сынами Отца вашего Небесного»¹. Второй раз встречается нам в Нагорной проповеди выражение «сыны Божии».

Первый раз это было в «блаженствах»: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9). Миротворцев и безгранично любящих Бог Отец назовет, то есть сделает «Своими сынами», примет их в Свою семью, в непосредственное с Ним общение. Так в устах Иисуса Христа звучит эсхатологическое обетование, данное Его ученикам и последователям. И в то же время это призыв – не к особой элитной группе, но ко всем людям. «Богосыновство» – не природное свойство и не заслуженное состояние, но дар благодати Божией. Этот дар способны принять и усвоить те люди, праведность которых превзойдет праведность книжников и фарисеев (см.: Мф. 5:20). Ну а хвалящиеся своей праведностью книжники и фарисеи принципиально не отличаются от презираемых ими грешников – мытарей и язычников: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?». Принцип взаимности в любви (ты меня любишь – вот и я тебя буду любить) справедлив для любых «грешников», но совсем недостаточен для последователей Иисуса Христа – к ним обращен призыв любить и при этом ничего не ожидать в ответ. Это свойственно Богу, Который любит мир и людей и поступает с ними не по принципу взаимности, но по принципу прощения!

Своей заповедью Иисус прежде всего пытается раздвинуть рамки мышления слушателей, заставить их понять, что Его учение имеет универсальный характер. Иисус не противопоставляет любовь к врагам любви к ближним: он расширяет понятие «ближних», включая в него врагов. Любящий только тех, кто его любит, ничем не отличается от мытарей; приветствующий только братьев своих ничем не отличается от язычников — говорится в Нагорной проповеди. В Проповеди на равнине параллельное место звучит несколько по-иному: «И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? ибо и грешники то же делают» (Лк. 6:32-33). У Матфея исполняющему заповедь Иисуса противопоставляются мытари и язычники; у Луки — грешники. Матфеевское «если приветствуете братьев ваших», имеющее достаточно узкий смысл, у Луки заменено более широким и всеобъемлющим «если делаете добро тем, которые вам делают добро» (в буквальном переводе «если благотворите благотворящим вам»).

В обоих случаях основная мысль состоит в том, что отношение к человеку не должно зависеть от его отношения к нам; любовь не должна быть только взаимной; добро не может быть только ответным. В проявлении любви и делании добра христианин призван занимать проактивную, а не реактивную позицию: он должен не просто реагировать на чувства и поступки других, но сам становиться источником любви и добра.

Именно такой образ действий являл Сам Спаситель. К Нему стекались тысячи людей, и Он общался с ними, исцелял их болезни, вникал в их нужды, проявлял к ним любовь и милосердие, не ожидая ни ответной любви, ни награды за благодеяние. Из поля Его внимания и любви не была исключена ни одна категория людей, включая мытарей и блудниц. Даже фарисеи и законники не были лишены Его заботы: жестко и непримиримо относясь к фарисейству, обличая его наиболее уродливые проявления, Иисус не отказывался общаться с фарисеями и законниками, отвечать на их вопросы, посещать их дома и сидеть с ними за одним столом. Что же касается заповеди молиться за обижающих и гонящих, то ее Он исполнил буквально, когда на кресте молился за тех, кто распинал Его: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

.

Любить тех, которые любят нас, легко; в этой любви нет особенного подвига, — тут ты любишь себя же самого: посему, что же и награждать за такую любовь? Такую любовь имеют и мытари: не и мытари ли тожде творят? Мытари — это сборщики податей. Мыто древне-славянское слово и значит подать.Иудеи во времена Христовы были под властью Римлян, с ненавистью сносили это порабощение и с неудовольствием платили подати Римлянам. Эту ненависть и неудовольствие имели они и к тем, которые собирали подати. Тем более Иудеи ненавидели мытарей — сборщиков, что между ними встречались люди, которые из-за особенной корысти, т. е. чтобы больше выручить в свою пользу, притесняли народ при сборе податей, и при этом еще были людьми безнравственными. По этим причинам Евреи причисляли мытарей к разряду самых дурных людей — воров и прелюбодеев. Даже и эти люди, — мытари — любят любящих их, значит, это дело нетрудное; за что же поэтому и награждать тут? — какая вам награда?

<...> И побуждает к исполнению этого, не только указывая на пример благости Божией, но и на противное: аще бо любите, говорит Он, любящих вас, кую мзду имате? Не и мытари ли тожде творят? То же самое подтверждает и Павел: не у до крове стасте, говорит он, противу греха подвизающеся (Евр. 12:4). Итак, если ты исполняешь заповедь любви ко врагам, то пребываешь с Богом; если же оставляешь ее, то с мытарями. Видишь ли, что эти заповеди еще не так велики, как велико различие между мытарями и Богом? Итак, не станем помышлять о трудности повеления, но представим награду, и подумаем, кому сделаемся подобными, когда исполним это повеление, и с кем сравнимся, когда не будем исполнять. Спаситель повелевает нам мириться с братом, и до тех пор не отходить от него, пока совершенно не истребим вражды. Когда же говорит о всех вообще, то не налагает на нас такой обязанности, но только требует того, что от нас зависит, и таким образом облегчает трудность закона. Выше сказал Он: тако изгнаша пророки, иже беша прежде вас (Мф. 5:12); теперь, желая, чтобы ученики Его за то же самое не досадовали на своих гонителей, повелевает им не только терпеть так поступающих с ними, но и любить их. Видишь ли, как Он с самым корнем истребляет гнев, пристрастие к плоти, к богатству, к славе и к настоящей жизни? Это уже сделал Он и в начале Своей проповеди, но гораздо более теперь. Действительно, нищий духом, кроткий и плачущий изгоняет из себя гнев; праведный и милостивый истребляет в себе пристрастие к богатству; чистый сердцем свободен от злой похоти; гонимый, претерпевающий обиды и злословимый приучается с совершенному презрению вещей временных, и пребывает чист от надменности и тщеславия. Освободив, таким образом, слушателя от всех этих уз и приготовив к подвигам, Христос опять иным образом и с большим тщанием исторгает из его сердца указанные страсти, начиная с гнева, и уничтожая всю силу этой страсти, когда говорит, что гневающийся на брата своего, называющий его безумным и пустым человеком, заслуживает наказания; что принесший дар не должен приступать к трапезе, пока не прекратит вражды; что имеющий соперника, прежде нежели увидит судилище, должен сделать его из врага другом. Потом опять переходит к похоти и говорит, что воззревший любострастными очами заслуживает наказание как прелюбодей; соблазняющийся любострастною женою или мужем или другим кем-либо из близких к нему должен отсечь от себя всех таковых; имеющий законную жену не должен никогда удалять ее от себя и обращать взоров к другой. Этими внушениями Спаситель исторгает корни злой похоти. Вслед за тем Он обуздывает любовь к богатству, запрещая клясться, лгать и удерживать даже рубашку, какую кто имеет на теле; повелевает отдавать верхнюю одежду и не жалеть даже тела для услуг требующему. Так истребляет Он в конец пристрастие к богатству.

Наконец, все эти повеления Спаситель украшает прекраснейшим венцом, говоря: молитеся за творящих вам напасть, — и таким образом возводит учеников Своих на высочайший верх любомудрия. Как терпеть заушения есть высший подвиг, нежели быть кротким; отдавать рубашку и верхнюю одежду есть дело более важное, нежели быть милостивым; переносить обиды есть высшая добродетель, нежели быть праведным; сносить побои и не противиться, когда понуждают идти, значит больше, нежели быть миротворцем, — так и, среди гонений, благословлять гонящего — гораздо важнее, нежели быть гонимым. Видишь ли, как Он мало-помалу возводит нас на самое небо? Итак, чего будем достойны мы, которые получили повеление ревностно стараться об уподоблении себя Богу, и между тем, может быть, еще не сравнялись и с мытарями? В самом деле, если и мытари и грешники и язычники любят любящих, а мы и этого не делаем (а не делаем мы этого, когда завидуем доброй славе наших братьев), то какому не подвергнемся наказанию, будучи ниже язычников, тогда как должны быть превосходнее книжников? Как же, скажи мне, мы можем узреть царство? Как взойдем в его священные преддверия, будучи ничем не лучше мытарей? На это и указывает Спаситель, говоря: не и мытари ли тожде творят? Что особенно удивительно в учении Христа, так это то, что награды за подвиги Он предлагает повсюду в великом множестве: обещает подвизающимся, что они и узрят Бога, и царствие небесное наследят, и будут сынами Божиими и подобными Богу, и помилованы будут, и утешатся, и получат многую мзду на небесах; а если где нужно было упомянуть о прискорбном, то упоминает об этом кратко, так что имя геенны, напр., Он употребил в столь продолжительной беседе всего лишь один раз. В других случаях Он исправляет слушателя кроткими вразумлениями, убеждая его более увещаниями, нежели угрозами, например, когда говорит: не и мытари ли тожде творят? Или: аще соль обуяет; Или: мний наречется в царствии небеснем. Иногда полагает Он вместо наказания грехи, предоставляя самому слушателю заключать из тяжести последних о тяжести наказания, например, когда говорит: любодействова с нею в сердце своем; или: отпущаяй творит ю прелюбодействовати; или еще: лишше же сею от неприязни есть. Для вразумления имеющих ум не нужно упоминать о наказании, а довольно только представить тяжесть греха. Вот почему и в настоящем случае Он представляет в пример язычников и мытарей, чтобы ученики Его устыдились, видя, с какими людьми Он их сравнивает. Тоже делал и Павел, когда говорил: да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования (1 Фес. 4:13), и якоже языцы не ведящии Бога (1 Фес. 4:5).

***

И поистине то составляет величайшую добродетель, когда не тех только мы любим и не тем только всячески угождаем, которые искренно к нам расположены, но когда и людей, желающих вредить нам, к себе привлекаем ласковостью. Нет ничего могущественнее кротости. Как вылитая вода погашает сильно горящее пламя, так и слово, сказанное с кротостью, утишает гнев, воспламененный сильнее огня в печи, — вследствие чего происходит двоякая для нас польза: этим и сами мы обнаруживаем в себе кротость, и, успокоив раздраженный дух брата, спасаем от потрясения его рассудок. Да и скажи, пожалуй: не порицаешь ли ты, не осуждаешь ли гневающегося, враждебно к тебе расположенного брата? Почему же не стараешься сам поступать иначе, а еще более раздражаешься? Ведь огня нельзя погасить огнем: это неестественно. Также и гнева, ни в каком случае невозможно укротить гневом. Что для огня — вода, то для гнева кротость и ласковость. Поэтому-то и Христос сказал ученикам: «если вы будете любить любящих вас, какая вам награда»? И, желая убедить примером и подействовать на людей беспечных, присовокупил: «не то же ли делают и мытари?» То есть, и из беспечных кого ни возьми, не тоже ли они делают? Не тоже ли делают с усердием и самые мытари? Что хуже мытаря? Однако ты найдешь, что и у мытарей это совершенно исполняется; да и невозможно, чтобы и любимый не любил (любящего его). А я, желая, чтобы вы были выше и имели нечто большее, не это только внушаю вам, но хочу, чтобы вы любили и врагов. Так и этот блаженный (Иаков, живший) прежде закона, прежде всякого наставления от других, по внутреннему движению, чрезвычайной своей кротостью сперва победил Лавана, а теперь и брата. Если он пользовался и помощью свыше, то наперед, однако, показал и собственное усилие. Так и мы должны быть уверены, что, сколько бы ни усиливались, никогда и ничего не можем совершить, если не будем пользоваться содействием свыше. Но как, без высшей помощи, мы не в силах сделать ничего, как должно, так, с другой стороны, без приложения от себя собственных усилий, не можем удостоиться и вышней помощи. Поэтому будем и со своей стороны прилагать старание и приобретать вышнее попечение, чтобы и нашим старанием, и человеколюбием Божьим, добродетели наши со дня на день умножались, и мы приобретали, таким образом, благоволение свыше, чего да возможем достигнуть все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Здесь говорится о любви к личным врагам, но к врагам общественнаго порядка—нарушителям святыни храма Сам Христос отнесся строго: Ин. 2:15 — 17; предостерегали и св. Апостолы от врагов истинной веры и благочестия: Иуд. 18. 23; 2 Пет. 2:1—3; 3, 16—17.

„Сыны Отца Небеснаго" всегда покорны воле и заповедям Отца, а непокорным Писание повелевает заграждать уста: Тит. 1:10—11; 1 Пет. 2:15; и запрещается даже принимать их в дом и приветствовать: 2 Ин. 1:10—11.

К закону любви и переходит Господь (ст. 43–48). Мы достигли высшей точки. Ст. 43 содержит ссылку на Ветхий Завет. Но только повеление любви к ближнему имеет значение прямой цитаты (Лев. 19:18). Закона, который предписывал бы ненависть к врагам, мы не найдем и в Ветхом Завете. Ссылка оправдана и во второй половине, поскольку в Ветхом Завет закон любви ограничивается пределами народа, и о врагах ветхозаветные Писания говорят в другом духе. Господь призывает любить врагов. Любящий уподобляется Небесному Отцу. Господь поставляет перед учениками идеал божественного совершенства. Стремление к идеалу, раскрывающееся в любви, поднимает учеников над уровнем мытарей и язычников, иными словами, являет исполнение закона. В каком смысле? Отменяя закон возмездия и ненависти к врагам, выводимой из Ветхого Завета, противополагая долг любви к врагам, Господь не сходит с почвы Ветхого Завета. Господь никогда не скрывает, что не все в Ветхом Завете находится в прямом соответствии с божественной нормой добра. Ведь и разрешение развода было дано Моисеем «по жестокосердию вашему» (Мк. 10:5, Мф. 19:8). Отсюда – и принципиальная возможность отмены. Но, отменяя закон, Господь идет по пути, проложенному – тоже в Ветхом Завете – в пророческих и учительных книгах (ср., напр., Притч. 25:21). Отмена Ветхого Завета – в духе Ветхого Завета.

Мы дошли до конца отрывка. Мы видим, что христианское исполнение закона – в личной праведности, которая противополагается праведности книжников и фарисеев. Разбор отдельных заповедей Ветхого Завета в толковании Иисуса показал нам, что Господь или утверждает закон прямо или косвенно, в толковании распространительном или ограничительном, или делает его ненужным, беспредметным, или прямо отменяет. Отмена являет временное значение отменяемого и совершается в духе учения, данного также в Ветхом Завете. Сущность исполнения – в том, что критерий оценки переносится вовнутрь, в сердце человека. Это наблюдение возвращает нас к исходной точке. Толкование закона в Мф. 5:17–48 обнаруживает точки соприкосновения с религиознонравственным учением блаженств и может быть понимаемо как его дальнейшее раскрытие на основании Ветхого Завета, получающего свое исполнение во Христе.

Ст. 46‑47 показывают, что если человек, желающий уподобиться Богу, любит лишь друзей, то его праведность не только не превосходит праведность фарисеев и учителей Закона (Мф. 5:20), но находится на том же уровне, что и у людей, которых все считали грешниками.

Ст. 46 – Сборщики податей – см. коммент. на. 9:9. Они были людьми грешными и презираемыми, но и они любили тех, кто любил их, и делали добро тем, кто был добр к ним. Некоторых комментаторов смущает, что Иисус, известный тем, что Он часто общался с этими изгоями общества, здесь приводит их в качестве примера, которому не следует подражать. Действительно, в версии Луки вместо слов «сборщики податей» стоит» «грешники» (Лк. 6:32). Но мы должны помнить, что Иисус, общаясь со сборщиками податей, действительно людьми грешными, не отменял тем самым понятие греха. Кроме того, здесь могла быть и полемика с теми, кто считал себя праведными: вы безупречны, но отличаетесь ли вы на самом деле от тех, кого ни во что не ставите?

Ст. 47 – Если вы приветливы – дословно: «если вы приветствуете». Вероятно, это слово значит не просто «здороваться», но и действительно желать людям мира и Божьего благословения, возможно даже принимать их, привечать. Как и сборщики податей, язычники – это грешники, они – захватчики, враги народа Божьего, идолопоклонники, к тому же, как правило, люди безнравственного поведения. Но и они любят и привечают своих. Если запереться в стенах своего маленького мирка, считать избранными только себя и своих и ненавидеть всех остальных, то нет никакого различия между последователями Христа и почитателями идолов, между теми, кто рожден заново для жизни будущего Века, и теми, кто живет по стандартам мира, который отверг Бога.

В то время, когда многие соотечественники Иисуса видели в войне против языческих захватчиков священный религиозный долг, Иисус призвал Своих учеников любить их. Следовательно, не может быть и речи о «святых, священных войнах». Прошло почти две тысячи лет, но христиане все еще не могут вместить слова Своего Господа.

Христос теперь проповедовал совершенно новую, неслыханную в древнем мире истину, которая должна была совершенно изменить существовавший дотоле взгляд. «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Тут не только проповедуется простое непротивление злу, но и требуется активное усилие со стороны нравственной природы в деле умиротворения взаимных человеческих отношений. Люди враждуют между со­бою вследствие забвения великой истины, что все они «сыны од­ного Отца небесного», и истина эта до тех пор не будет общепризнана и понята всеми, пока люди будут разделять себя на ближних и врагов и считать себя вправе к одним отно­ситься с чувствами любви и к другим с чувствами ненависти. Пусть же члены новозаветного царства первые покажут, что такое разделение неестественно и гибельно для человечества, так как поддерживает рознь и вражду между людьми, и тогда сами враги придут к убеждению в безосновательности вражды и все человечество станет единым нераздельным братством.

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите (αγαπατε) врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас.

Этими словами Господь показывает, прежде всего, несовершенство ветхозаветных заповедей, которые давались фактически только еврейскому народу, с учетом особенностей его психологии, его нравственного уровня, и потому проистекали из доступного ему ограниченного, неполного откровения о Боге, понимаемого как Высшая Справедливость. Христос противопоставляет этому непонятное для ветхозаветного человечества Откровение о Боге любви, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5:45).

Но что значит любить? В греческом языке есть несколько слов, которые на русский язык переводятся одним словом «любовь». И все они имеют свой особый смысл.

Так, человек может испытывать чувство сердечной, жертвенной любви, например, к родным, к друзьям. Для такой любви в греческом языке есть слово φιλία. Как известно, у самого Христа был любимый ученик Иоанн.

Не об этой любви говорит Христос, когда призывает любить врагов: Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? (Мф. 5:46-47).

Употребляемое здесь в греческом тексте слово ἀγάπη«любовь» означает, прежде всего, отсутствие ненависти, желания зла, жажды мести по отношению к кому бы то ни было и справедливое, нелицеприятное отношение ко всем людям: и к друзьям, и к врагам.

Но такая любовь совсем не означает отсутствие праведного гнева на тех, кто творит зло, совершает преступления (см. Мф. 5:22). Христос с гневом обличал фарисеев-законников, книжников-богословов, священников и архиереев за их лицемерие, за обман и совращение еврейского народа от веры в Царство Небесное к поклонению царству земному — мамоне (см. Мф. 6:24).

Шестой пример. Слышасте, яко речено есть: возлюбишь, искренняго твоего и возненавидиши врага твоего. О любви к ближнему заповедано в законе Моисея: возлюбиши ближняго своего, яко сам себе (Лев. 19:18). Считая ближними только присных друзей и, может быть, соотечественников своих, иудеи думали, что эта заповедь не распространяется на иноплеменников, язычников, особенно же на ненавистных притеснителей – римлян. Но Христос пришел проповедать любовь всеобъемлющую, не связанную никакими расчетами, – такую, которая уподобляла бы людей всеблагому Отцу Небесному: Аз глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас, и молитеся за творящих вам напасть и изгоняющих вы; аще бо любите любящих вас, кую мзду имате? Не и мытари ли тожде творят? – И аще благотворите благотворящим вам, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы тожде творят. И аще взаим даете, от них же чаете восприяти, кая вам благодать есть? Ибо и грешницы грешником взаим давают, да восприимут равная. – И аще целуете други ваша токмо, что лишше творите? Не и язычницы ли такожде творят? Источник всех этих видов любви, дружбы и благотворительности есть самолюбие, которое особенно сильно действует в поврежденной грехом и необлагодатствованной природе человека, а где примешивается самолюбие, там нет любви к ближнему чистой, бескорыстной и совершенной, и такая любовь, не составляя подвига и основываясь на простом естественном чувстве, примечаемом и в животных бессловесных, не представляет достоинства добродетели и не заслуживает высокой награды. Не такой любви Христос требует от Своих последователей: обаче любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте ничесоже чающе, и будет мзда ваша многа, и будете сынове Всевышняго – Отца вашего, Иже есть на небесех, – яко Той благ есть на безблагодатныя и злыя, – солнце Свое сияет на злые и благия и дождит на праведныя и неправедныя. Будите убо милосерды и совершени, якоже Отец ваш Небесный милосерд и совершен есть.

Действительная и совершенная любовь состоит в том чтобы всех считать и любить одинаково, как любящих, так и ненавидящих. Таковая любовь, а с нею нераздельно и милосердие, — кратко скажу, — есть невод всем добродетелям, все заповеди Божии собою обнимает и содержит. Если кто и может сохранить все заповеди, то только сохранившие это.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Представим себе любовь, заключенную в более или менее тесном круге родства, знакомства, взаимности: и посмотрим, каково ея достоинство. Отцу и матери нужен ли подвиг, чтобы любить свое дитя? Младенцу надобно ли учиться любить отца и мать? Если же в сей любви все делает природа, без подвига и почти без ведома человека: то где тут достоинство добродетели? – Это просто естественное чувство, которое и в безсловесных примечаем. Нелюбление родителей или детей есть глубоко низкий порок: но любовь к родителям и детям не есть еще высокая добродетель, кроме особенных случаев, когда ее возвышает соединенное с нею самоотвержение и самопожертвование. О достоинстве любви взаимности, которою любят любящих, нет нужды входить в изследование, после суда, который произнес над нею непогрешительный и нелицеприятный Судия: «аще любите любящия вы, кая вам благодать есть? ибо и грешницы любящия их любят. И аще благотворите благотворящим вам: кая вам благодать есть? ибо и грешницы тожде творят» (Лк. 6:32-33). «И аще целуете други ваша токмо: что лишше творите? Не и язычницы ли такожде творят» (Мф. 5:47)?
Сии разсуждения поставляют нас между двумя противоположностями, между которыми однако нет отдельной средины, и из которых в одну надлежит нам впасть неизбежно. Если мы ограничим нашу любовь родными, знаемыми, любящими нас: то мы не во благодати небесной, но в природе земной, несовершенной; наше достоинство едва ли восходит выше меры грешников и язычников, и, может быть, не далеко возвышается над уподоблением безсловесным. Если же мы признаем недостаточество природы, и жаждем благодати; если оставаться на ряду с грешниками почитаем низким, бедственным, погибельным; если чувствуем наше призвание к высшей добродетели, нежели до какой достигали язычники: то не должно нам ограничивать нашу любовь родными, знаемыми, любящими нас, но простирать оную далее сих пределов, от родных к чужим, от знаемых к незнаемым, от любящих к нелюбящим, словом, ко всем.
Тот, чье сердце не расширено еще до всеобщей любви, может недоумевать, как любовь одного человека простираться может на такую безпредельную область? Разрешить сие недоумение поможет нам Апостол любви, Святый Иоанн Богослов. Он говорит: «всяк любяй рождшаго, любит и рожденнаго от Него» (1 Ин. 5:1). К сему можно присовокупить: всяк любящий Создателя, любит и создание любящаго Создателя. И так возлюби единаго Бога; и возлюбишь всех чад Божиих. Возлюби Творца, и не трудно тебе будет любить создания, которыя Он любя сотворил и сохраняет. Что касается до дел любви; для них есть порядок, указанный другим Апостолом: «да делаим благое ко всем, паче же к присным в вере» (Гал. 6:10). Твори добро преимущественно присным по вере, по роду, по отечеству: но не полагай здесь рубежа для твоей любви; а поколику встречаешь случай, поколику имеешь средства, помоги бедности чужаго; сжалься над бедствием иноплеменника; «еретика человека отрицайся» (Тит. 3:10), то есть, его ложнаго и вреднаго учения, но человека и в иноверном щади, милуй, споспешествуй его благу, особенно духовному.
Впрочем закон всеобщей любви, стремящейся объять всех человеков, необходимо должен дать человеку так много дела, что не останется места досугу от упражнения любви. Посему Апостол проповедует всеобщность любви, объемлющую и все дела, и все ей подчиняет. «Вся вам любовию да бывают».

And fittingly it follows, “If you love them that love you, what reward shall you have? Do not even the tax collectors do this? And if you salute your brethren only, what do you more? Do not also the heathens do this? Be you therefore perfect, as also your Father who is in heaven is perfect” Matt 5:46–48. The Lord has shown that we cannot have the merit of perfect love, if we love only those from whom in turn we know the return of mutual love will be paid in kind. For we know that love of this sort is common even to Gentiles and sinners. Hence the Lord wants us to rise above the common law of human love by the law of gospel love, so that we may show the affection of our love not only toward those who love us but even toward our enemies and those who hate us