Евангелие от Матфея 5 глава 41 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают слова о «двух поприщах» как дальнейшее раскрытие христианского незлобия. Христос учит не только не мстить за удар и не спорить из-за имущества, но и терпеливо переносить принуждение к труду или услуге. У святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, святителя Филарета Амфитеатрова и Евфимия Зигабена общая мысль одна: если человека несправедливо заставляют сделать что-то тяжёлое, он должен победить обидчика не сопротивлением и раздражением, а готовностью сделать даже больше требуемого.

Первая линия толкования — нравственно-практическая. Её представители: святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт, святитель Филарет и Евфимий Зигабен. Здесь «иди с ним два» означает: не жалей себя, когда нужно сохранить кротость, мир и любовь. Такое поведение не есть слабость: оно показывает внутреннюю свободу человека, который не побеждается ни обидой, ни насилием, ни несправедливым требованием.

Вторая линия — духовно-аскетическая. Её особенно выражает Евфимий Зигабен: Христос постепенно ведёт человека от грубого закона воздаяния к «ангельской жизни», то есть к бесстрастию. Заповеди о щеке, одежде и поприще удерживают душу от мщения и учат переносить зло без внутреннего кипения страстей.

Третья линия — анагогическая, у преподобного Максима Исповедника. Он толкует «принуждающего» как Самого Господа, Который ведёт человека путём заповеди. Одна миля — вера или принятие заповеди, две мили — вера, подтверждённая делами. Это не отменяет буквального нравственного смысла, но переносит стих в область внутреннего духовного делания.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Хроматий Аквилейский передаёт духовное толкование: если человек уже признал одного Отца, Создателя всего, нужно провести его дальше — к познанию Сына и Святого Духа.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет выражение «поймёт по силе» как несправедливое принуждение, без причины и с обидой. Даже если хотят подвергнуть трудам само тело, христианин должен быть готов потерпеть больше, чем от него требуют.

Евфимий Зигабен располагает эту заповедь в ряду других наставлений Христа: Господь сначала пресекает гнев и похоть, затем пристрастие к имуществу, а здесь — дух мщения.

Преподобный Максим Исповедник видит в «двух милях» соединение веры и дел: мало принять заповедь умом, нужно исполнить её жизнью.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко передаёт смысл: отдай даже своё тело тому, кто насильно тащит тебя, и сделай больше, чем он хочет.

Святитель Филарет Амфитеатров подчёркивает, что эта заповедь не отменяет гражданских и церковных законов. Суд и наказание возможны не из мести, а ради исправления виновного и защиты других.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Поясняя Свои слова, Иисус привел примеры1 сопротивления злу добром: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Но это только примеры исполнения заповеди; примеры же нельзя возводить на степень заповеди; к тому же примерами этими не исчерпываются все способы противления злу добром.

Главнейшая заповедь Христа: люби ближнего, не только друга, но и врага своего, как самого себя, и потому поступай с ними так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Этой заповедью разъясняются все недоразумения, возникающие при толковании других, вытекающих из нее заповедей. А потому следует признать, что, приведя лишь три примера противления злу добром, Иисус тем самым предоставил Своим последователям самостоятельно, на основании главнейшей заповеди Его, решать в каждом отдельном случае, какими способами проявления добра они могут победить зло. «Люби (говорит блаженный Августин) и делай что хочешь. Непреложно то, чтобы брат воздавал брату добро за зло; форму же, в которой должно это исполнить, подскажет тебе любовь, располагающая средствами высшими, чем простое желание не мстить».

Итак, ветхозаветная месть, которую, по жестокосердию евреев, лишь терпел закон Моисея, как терпел и отпущение жен, и клятву, – запрещена Господом Иисусом безусловно; сопротивление же злому запрещено условно, а именно: сопротивляясь злому, не делай зла, а твори добро.

Эта заповедь о непротивлении злому, судя по приведенным примерам исполнения ее, дана лично самому претерпевающему зло; но так как бороться со злом приходится и третьим лицам, при которых совершается зло, а также целым обществам людей или народам, то мы рассмотрим применение ее во всех трех случаях.

Третий пример дан в стихе 41‑м: «кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». Что касается «поприща», то это славянский перевод слова μίλιοΐ', которое означало римскую милю, равную примерно полутора километрам. Предполагают, что речь идет о принудительной повинности, принятой римскими оккупационными властями. Угроза быть призванным для выполнения принудительных обязанностей постоянно висела над людьми. Любого иудея можно было принудить к выполнению тяжелой работы. Вспомним Симона Киринеянина, которого римские воины заставили нести Крест Иисуса Христа. Отказаться он не имел права. Римские воины и чиновники могли обязать любого местного жителя предоставить провиант, быть проводником и обеспечить вьючным транспортом, чтобы везти поклажу на расстоянии одной мили. В нашем случае, скорее всего, надо думать о сопровождении в качестве проводника в малознакомой местности. Но и тогда непонятна излишняя, не требуемая от тебя никакими властями угодливость. Принуждают идти одну милю, а я пойду две. Зачем? Снова непонятно. (общее толкование под ст. 42)

Эти слова Спасителя значат следующее: если потребуется твоя услуга, даже несправедливо и с принуждением, окажи и такую услугу, и сделай при этом еще больше, чем требуют от тебя. „Если бы, говорит Златоуст, кто захотел и самое тело твое подвергнуть тяжким и изнурительным трудам и притом несправедливо, и на это будь готов".

В ст. 38–42 раскрывается отношение Иисуса к закону возмездия. Связь с предыдущим, может быть, правильно указана Левертовым. Во Второзаконии закон возмездия (Втор. 19:21) следует непосредственно за статьями закона, в которых речь идет о лжесвидетельстве (Втор. 19:16–20).

Для русского читателя Евангелия толкование закона возмездия имеет остроту. Как известно, Толстой связал с ним свое учение о непротивлении злу. Но понимание Толстого должно быть отвергнуто как недоразумение. Греческая форма τῷ πονηρῷ (ст. 39, по-русски: «злому»), вообще говоря, может быть с одинаковым правом понимаема как форма мужского и как форма среднего рода. Тὸ πονηρῷ (в среднем роде) для обозначения «зла» в Новом Завете попадается (ср. Лк. 6:45, по-русски: «злое»; Рим. 12:9, по-русски: «зло»). Но гораздо чаще встречается ὁ πονηρός для обозначения личного носителя зла. Вообще говоря, язык Нового Завета – конкретный и образный. На нем лежит печать восточного духа. Абстракциям в Новом Завете принадлежит подчиненное место. Чаще всего ὁ πονηρός означает лукавого в особом смысле. Так, напр., Мф. 13и, очевидно, ст. 38, а также 1 Ин. 2:13, 14, 5:18, должно быть, и 3:12. Поэтому толкование Златоуста: τῷ πονηρῷ, есть дательный падеж мужского рода от ὁ πονηρός в смысле лукавый, диавол, библейскому словоупотреблению, несомненно, отвечает, и если мы не можем защищать его, то только потому, что оно не оправдывается ближайшим контекстом. Речь идет не о диаволе как виновнике злых дел человека (ср. ст. 37), которые мы к виновнику и возводим, но переносить должны в незлобии и в смирении, а о людях, являющихся для нас непосредственным источником страдания. Сказанное в общей форме в ст. 39а получает свое раскрытие в ст. 39в-42 применительно к отдельным случаям, могущим возникнуть в жизни. Предлагаемое толкование, вытекающее из контекста, имеет и то преимущество, что избегает отвлеченности, чуждой стилю Нового Завета.

Но в плане Нагорной проповеди значение имеет не то или другое понимание дательного падежа τῷ πονηρῷ, а отношение к Ветхому Завету, здесь проявляющееся. Каков бы ни был смысл закона возмездия в Ветхом Завете, – заслуживает внимания, что Иисус его отменяет. Отмена – в духе любви.

– Третий пример еще более разителен и мог вызвать сильное смущение. Если в первых двух случаях обидчиками, скорее всего, выступали единоплеменники, то здесь речь шла о враге, об оккупанте. Известно, что римские войска имели право заставить любого человека из местного населения нести их поклажу на расстояние одной мили (около полутора километров), а также служить проводниками. Так, Симона из Кирены заставили нести крест Иисуса до места казни; там употреблен тот же греческий глагол (Мф. 27:32). Для учеников Иисуса на первом месте должны стоять не их политические и гражданские права и даже не любовь к родине, а исполнение воли Бога. Здесь нельзя не увидеть прямой полемики с воинственно настроенными зелотами, которые считали войну с римлянами священной и угодной Богу. Понятно, что крайние националисты должны были ненавидеть Иисуса и видеть в Нем коллаборациониста, предателя интересов народа Израиля.

Римские воины на законном основании могли использовать труд, рабочий скот или имущество местных жителей (ср.: Мк. 15:21). Хотя подобное принуждение редко имело место в Галилее, в других местах оно было широко распространено, поэтому пример непротивления и преданного служения угнетателям не мог не вызвать у слушателей Иисуса величайшего удивления.

Еврейскую религиозную верхушку устраивали существующие отношения с Римом, но революционно настроенные умы хотели поднять мятеж против римлян. В этот период все палестинские евреи мечтали о национальной независимости, но не все были революционерами. Однако в 66 г еврейская Палестина была вовлечена в войну, и в 70 г благоразумие позиции Иисуса стало очевидным: Рим одержал победу, а еврейский народ, приведенный мятежниками к поражению, был сокрушен.

А Я говорю вам: не противься злому. Соблазнительные, безумные слова, и не только в глазах неверующих. Левая щека, которую нужно подставить ударившему в правую, верхняя одежда, которую нужно отдать тому, кто взял рубашку, два поприща, которые нужно пройти с просившим пройти одно, наконец, благословение проклинающим — как воспринимают эти заповеди даже там, где их должны были лучше понять и принять? Путь любви к врагам — был ли он проложен по-настоящему в жизни народов или отдельных людей? Не знаете, какого вы духа...

Евангельское непротивление. Выбор не в том, сражаться или не сражаться, а в том, сражаться или страдать и страданием победить. Сражения приносят видимые победы, но в них нет ничего, кроме тщеславия и иллюзии, ибо высшая реальность — это Иисус. И эта реальность утверждается страданием того, кто не противится злому. И она-то и есть совершенная победа. Довольно, — сказал Иисус, когда ученики показали Ему два меча. Ученики не поняли смысла ранее сказанных слов: Продай одежду свою и купи меч. Иисус хотел сказать: бывает время, когда нужно пожертвовать даже тем, что кажется самым необходимым, дабы со всей бдительностью сосредоточиться на выпадах Врага. Но борьба с ним — при нападении ли, в обороне — остается всецело духовной.

Иисус выходит навстречу отряду, который с оружием и фонарями приходит арестовать Его. Выходит свободно и просто — навстречу Страстям.

Он исцеляет раба, которому один из учеников отсек правое ухо. Он не только не хочет, чтобы Его защищали мечом. Оставьте, довольно, — говорит Он, но и исправляет причиненное мечом зло. Это единственное чудо, совершенное Иисусом на Крестном пути.

Непротивление, пример которого подает Иисус, — отнюдь не приятие зла или чистая пассивность. Оно позитивно, ибо непротивление — это ответ, который любовь, та любовь, воплощением которой является сам Иисус, противопоставляет проискам зла. И непосредственным результатом становится как будто победа зла. Однако власть любви в конце концов оказывается более сильной. За Страстями следует Воскресение. Непротивление мучеников истомило и как бы зачаровало самих гонителей. Пролитая кровь повсюду оставила семена Евангелия. Пацифизм слаб и призрачен? Нет, в нем есть нечто опаляющее и победное. Если бы Иисус в Гефсимании в помощь Себе испросил у Отца двенадцать легионов Ангелов, не было бы ни Пасхи, ни Пятидесятницы.

Но новое царство, как основывающееся на изложенных выше началах, должно было представить еще нечто другое и указать совершенно иной способ возмездия за причиненное зло. «Сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударить тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». По новозаветному закону не только отрицается жестокий закон равномерного возмездия, но и провозглашается совершенно иной взгляд на отношение между добром и злом. В древнем мире царство принадлежало греху и зло имело победоносный харак­теру так что всякое добро, чтобы поддерживать свое существование, должно было противиться злу, бороться с ним внешними и внутренними средствами, ограждать себя от его разрушительного влияния. Так действовал и Бог, который для сохранения добра в мире однажды истребил развращенный и подчинившийся злу род человеческий потопом, и в последующей жизни избирал особых лиц и целый народ, которых ограждал от тор­жествующего зла как выделением их из среды греховного мира, так и особыми законами, делавшими этих избранников более способными к сохранению добра и защищавшими их от вторжения зла. Совершенно иначе должны были установиться отношения между добром и злом в новом царстве. Тут зло теряло свою победу и ад терял свое смертоносное жало, и напротив всякое добро, получив особую помощь свыше, ста­новилось победоносным, наступало царство добра и благодати. Отсюда добру не было более надобности прибегать к внешним средствам сопротивления злу, предполагающим сознание внутрен­ней немощи. Добро, как торжествующее начало, могло теперь всецело полагаться на свою, данную ему внутреннюю силу, о которую должно было разбиваться всякое зло. Пусть даже зло на время восторжествует над добром и угнетает его; но это торжество будет лишь внешнее, призрачное, и пройдет не много, как подавленное и побежденное совне добро покажет свою внутреннюю победную силу и не только восторжествует над злом, но и превратит его в добро. Так, высокопросвещенный народ, даже подвергаясь порабощению от дикой орды, скоро показывает свое внутреннее превосходство и самих победителей заставляет сознать себя побежденными; или еще: принесенная от полюса огромная льдина вносить холод и в самые теплые страны, но холод этот лишь временный и он исчезает под знойными лучами южного солнца, от которых расплавляется и самая льдина. Но такое общее начало, для своего полного осуществления, предполагает общество, всецело проникнутое духом нового царства, когда действительно добро сделается стихией общественной жизни. Пока же человечество не достигло этой сте­пени совершенства, заповедь о непротивлении злу имеет значение лишь в смысле ограничения присущего человеческой природе эгоистического чувства возмездия за нанесенный вред иди при­чиненное зло; так что там, где нарушаются не личные права, а попирается сама справедливость, противление злу является делом не только вполне законным, но и необходимым. Сам Христос выразил смиренный укор за нанесенный Ему слугою первосвящен­ника удар по щеке (Ин. 18:22, 23), и ап. Павел еще с большей настойчивостью протестовал против подобного же оскорбления себе (Деян. 23:3), показывая этим, что попрания справедливости нельзя допускать, не нанося ущерба высшему закону правды в человеческих отношениях. Защищая себя от несправедливости, человек защищает не только себя лично, но и самую правду, защищать которую его священный долг. От­сюда и всякое общество, при теперешнем несовершенном состоянии своей духовно-нравственной жизни, имеет право и должно защищать лежащие в основе его жизни начала, может и должно наказывать преступников или виновников зла и таким образом поддерживать царство добра в мире, пока оно само не приобретет безусловного господства, когда такая внешняя защита станет излишнею.

кто принудит. Римский солдат мог принудить местного жителя стать ему провожатым или даже носильщиком. Если нас заставляют что-то для кого-то сделать, мы должны не сетовать, а по собственной воле сделать больше, чем требовали от нас.

В этих словах вновь с помощью ярких образов повторяется очень важная мысль: не занимайся бессмысленными спорами, доводящими страсти до кипения. Сделай сейчас, насколько можешь, что требует другая сторона, и даже как бы больше. Такая победа над собой, по духовному закону, принесет и тебе, и тому человеку большую пользу. Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Кто уступает, тот больше приобретает».

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Then he says, “And whosoever will force you one mile, go with him still another two” Matt 5:41. The Lord commands us to be active and ready for every dutiful task. For he wants our good to be not so much from compulsion as from our own will, so that when we do more than what is asked of us by others, we may attain the glory of a greater reward. For it is the duty of complete love and perfect devotion of one’s own accord to offer more than you are asked. 2. Some have thought that the meaning of this section, that he who is forced one mile should go with him still another two, is to be understood spiritually in this fashion: if a nonbeliever, one who has not yet attained to the knowledge of the truth, makes mention of the one God the Father, the Creator of all things, as if coming by the road of the law, you should go with him still another two. That is, that after his profession of God the Father, you should lead this same person, by the way of truth, to the knowledge of the Son and the Holy Spirit, showing him that he must believe not only in the Father but also in the Son and the Holy Spirit.