Евангелие от Матфея 5 глава 40 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих как продолжение заповеди о незлобии: христианин должен быть готов уступить не только честь, но и имущество, если этим сохраняются мир сердца и любовь к ближнему. Речь не о том, что нужно искать бедности или поощрять грабеж, а о том, чтобы не отвечать на корысть корыстью, на тяжбу — враждой, на несправедливость — местью.

Главная линия толкования у святителей Иоанна Златоуста, Игнатия Брянчанинова, Филарета Амфитеатрова, Хроматия Аквилейского, праведного Иоанна Кронштадтского, блаженного Феофилакта и Евфимия Зигабена такова: Христос учит побеждать зло смирением, терпением и щедрой уступкой. Если кто хочет отнять меньшее, ученик Христов должен быть внутренне готов отдать и большее, чтобы показать: земное имущество не стоит потери мира души.

Другая линия, особенно у Златоуста, Филарета, Хроматия и Евфимия, подчеркивает пользу такой уступки для самого обидчика. Когда человек получает не только то, чего требовал, но и больше, он может устыдиться своей жадности. Поэтому уступка здесь не слабость, а духовная победа: пострадавший сохраняет незлобие, а обидчик получает возможность увидеть зло своего поступка.

При этом блаженный Феофилакт и Златоуст уточняют: Христос говорит именно о том, кто «хочет судиться», то есть втягивает человека в тяжбу. Заповедь направлена против враждебного спора и мстительного отстаивания своего, а не просто против всякого разумного обращения с имуществом. Но на самой странице у святых главный акцент сделан именно на добровольной уступчивости ради мира, а не на юридических исключениях.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Хроматий Аквилейский говорит, что после телесной обиды христианин должен презирать мирские вещи и быть далёким от судебных споров: если клеветник затевает тяжбу, надо быть готовым отдать и требуемое, и больше требуемого.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что Христос учит незлобию не только при ударах, но и при попытке отнять имущество. Уступая больше, человек не только избегает суда, но и вразумляет любостяжателя делом, а не словами.

Евфимий Зигабен уточняет слова: «риза» — нижняя одежда, «срачица» — верхняя; иногда эти названия употребляются одно вместо другого. Смысл заповеди — победить корыстолюбие обидчика великодушием.

Блаженный Феофилакт Болгарский также замечает, что речь идет не о всяком просящем, а о том, кто тянет в суд и досаждает.

Святитель Игнатий Брянчанинов кратко сводит заповедь к главному: Моисеев закон допускал равное воздаяние за зло, а Господь дает другое оружие против зла — смирение.

Святитель Филарет Амфитеатров видит здесь готовность пожертвовать имуществом ради мира сердца и спасения ближнего, не прекращая любви к нему.

Праведный Иоанн Кронштадтский советует не терять душевного мира из-за тленного: Бог дал человеку много благ и не оставит его, если он ради правды принесет жертву терпения.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Поясняя Свои слова, Иисус привел примеры1 сопротивления злу добром: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Но это только примеры исполнения заповеди; примеры же нельзя возводить на степень заповеди; к тому же примерами этими не исчерпываются все способы противления злу добром.

Главнейшая заповедь Христа: люби ближнего, не только друга, но и врага своего, как самого себя, и потому поступай с ними так, как хочешь, чтобы с тобой поступали. Этой заповедью разъясняются все недоразумения, возникающие при толковании других, вытекающих из нее заповедей. А потому следует признать, что, приведя лишь три примера противления злу добром, Иисус тем самым предоставил Своим последователям самостоятельно, на основании главнейшей заповеди Его, решать в каждом отдельном случае, какими способами проявления добра они могут победить зло. «Люби (говорит блаженный Августин) и делай что хочешь. Непреложно то, чтобы брат воздавал брату добро за зло; форму же, в которой должно это исполнить, подскажет тебе любовь, располагающая средствами высшими, чем простое желание не мстить».

Итак, ветхозаветная месть, которую, по жестокосердию евреев, лишь терпел закон Моисея, как терпел и отпущение жен, и клятву, – запрещена Господом Иисусом безусловно; сопротивление же злому запрещено условно, а именно: сопротивляясь злому, не делай зла, а твори добро.

Эта заповедь о непротивлении злому, судя по приведенным примерам исполнения ее, дана лично самому претерпевающему зло; но так как бороться со злом приходится и третьим лицам, при которых совершается зло, а также целым обществам людей или народам, то мы рассмотрим применение ее во всех трех случаях.

(общее толкование под ст. 42)

Иудеи носили две одежды: нижнюю — рубашку, которая была до колен, и сверх нея, особенно при выходе, из дому, накидывали верхнюю, широкую. Верхняя обыкновенно была дороже рубашки. Смысл слов Спасителя: кто захочет судиться с тобою и проч. следующий: если кто по суду хочет отнять у нас что-либо менее ценное, должно отдать ему и более ценное, т. е. не только удовлетворить его, но сделать для него больше. Впрочем этим не запрещается законная защита собственности, а равно и правая тяжба на суде. Ап. Павел, узнав, что в Коринфской церкви происходят тяжбы, не запрещает их решительно христианам, а говорит только: для чего они не хотели лучше быть обиженными, но обижают сами? (1 Кор. 6:7. Мих.). „С чем я сам-то останусь, если отдам последнее свое?“ скажет ли кто. Св. Златоуст так успокоивает такого: „во-первых, никто не нападает на людей, имеющих истинно христианское расположение; во-вторых, всегда найдутся добрые люди, чтобы помочь обиженному".

Здесь не требуется, чтобы, после нанесенной мне лично обиды, я искал себе новой обиды; этого не делал и Сам И. Хр: Ин. 18:23; слова «кто хочет»—есть идеальное делание, но мы не можем и осуждать за то, если человек прибегает к суду законному, ибо суд есть дело Божие: Мф. 23:23; ИИс. 1:17; Втор. 1:17—25; справедливаго суда требовал и аи. Павел: Деян. 26:32.

В ст. 38–42 раскрывается отношение Иисуса к закону возмездия. Связь с предыдущим, может быть, правильно указана Левертовым. Во Второзаконии закон возмездия (Втор. 19:21) следует непосредственно за статьями закона, в которых речь идет о лжесвидетельстве (Втор. 19:16–20).

Для русского читателя Евангелия толкование закона возмездия имеет остроту. Как известно, Толстой связал с ним свое учение о непротивлении злу. Но понимание Толстого должно быть отвергнуто как недоразумение. Греческая форма τῷ πονηρῷ (ст. 39, по-русски: «злому»), вообще говоря, может быть с одинаковым правом понимаема как форма мужского и как форма среднего рода. Тὸ πονηρῷ (в среднем роде) для обозначения «зла» в Новом Завете попадается (ср. Лк. 6:45, по-русски: «злое»; Рим. 12:9, по-русски: «зло»). Но гораздо чаще встречается ὁ πονηρός для обозначения личного носителя зла. Вообще говоря, язык Нового Завета – конкретный и образный. На нем лежит печать восточного духа. Абстракциям в Новом Завете принадлежит подчиненное место. Чаще всего ὁ πονηρός означает лукавого в особом смысле. Так, напр., Мф. 13и, очевидно, ст. 38, а также 1 Ин. 2:13, 14, 5:18, должно быть, и 3:12. Поэтому толкование Златоуста: τῷ πονηρῷ, есть дательный падеж мужского рода от ὁ πονηρός в смысле лукавый, диавол, библейскому словоупотреблению, несомненно, отвечает, и если мы не можем защищать его, то только потому, что оно не оправдывается ближайшим контекстом. Речь идет не о диаволе как виновнике злых дел человека (ср. ст. 37), которые мы к виновнику и возводим, но переносить должны в незлобии и в смирении, а о людях, являющихся для нас непосредственным источником страдания. Сказанное в общей форме в ст. 39а получает свое раскрытие в ст. 39в-42 применительно к отдельным случаям, могущим возникнуть в жизни. Предлагаемое толкование, вытекающее из контекста, имеет и то преимущество, что избегает отвлеченности, чуждой стилю Нового Завета.

Но в плане Нагорной проповеди значение имеет не то или другое понимание дательного падежа τῷ πονηρῷ, а отношение к Ветхому Завету, здесь проявляющееся. Каков бы ни был смысл закона возмездия в Ветхом Завете, – заслуживает внимания, что Иисус его отменяет. Отмена – в духе любви.

– Здесь речь идет о беспощадном кредиторе, который готов отнять у должника даже его плащ, в то время как Закон прямо запрещал это (Исх. 22:26‑27; Втор. 24:12‑13), потому что для бедняка плащ был не только теплой верхней одеждой, но служил в качестве одеяла ночью. Вместо того чтобы сопротивляться, ученик должен быть готов отдать даже нательную рубашку, то есть длинную льняную или шерстяную одежду (тунику). Хотя кредитору запрещалось отнимать одежду, ученики сами должны быть готовы поступиться своими законными правами, доверившись Богу, который всегда позаботится о тех, кто в нужде.

А Я говорю вам: не противься злому. Соблазнительные, безумные слова, и не только в глазах неверующих. Левая щека, которую нужно подставить ударившему в правую, верхняя одежда, которую нужно отдать тому, кто взял рубашку, два поприща, которые нужно пройти с просившим пройти одно, наконец, благословение проклинающим — как воспринимают эти заповеди даже там, где их должны были лучше понять и принять? Путь любви к врагам — был ли он проложен по-настоящему в жизни народов или отдельных людей? Не знаете, какого вы духа...

Евангельское непротивление. Выбор не в том, сражаться или не сражаться, а в том, сражаться или страдать и страданием победить. Сражения приносят видимые победы, но в них нет ничего, кроме тщеславия и иллюзии, ибо высшая реальность — это Иисус. И эта реальность утверждается страданием того, кто не противится злому. И она-то и есть совершенная победа. Довольно, — сказал Иисус, когда ученики показали Ему два меча. Ученики не поняли смысла ранее сказанных слов: Продай одежду свою и купи меч. Иисус хотел сказать: бывает время, когда нужно пожертвовать даже тем, что кажется самым необходимым, дабы со всей бдительностью сосредоточиться на выпадах Врага. Но борьба с ним — при нападении ли, в обороне — остается всецело духовной.

Иисус выходит навстречу отряду, который с оружием и фонарями приходит арестовать Его. Выходит свободно и просто — навстречу Страстям.

Он исцеляет раба, которому один из учеников отсек правое ухо. Он не только не хочет, чтобы Его защищали мечом. Оставьте, довольно, — говорит Он, но и исправляет причиненное мечом зло. Это единственное чудо, совершенное Иисусом на Крестном пути.

Непротивление, пример которого подает Иисус, — отнюдь не приятие зла или чистая пассивность. Оно позитивно, ибо непротивление — это ответ, который любовь, та любовь, воплощением которой является сам Иисус, противопоставляет проискам зла. И непосредственным результатом становится как будто победа зла. Однако власть любви в конце концов оказывается более сильной. За Страстями следует Воскресение. Непротивление мучеников истомило и как бы зачаровало самих гонителей. Пролитая кровь повсюду оставила семена Евангелия. Пацифизм слаб и призрачен? Нет, в нем есть нечто опаляющее и победное. Если бы Иисус в Гефсимании в помощь Себе испросил у Отца двенадцать легионов Ангелов, не было бы ни Пасхи, ни Пятидесятницы.

Но новое царство, как основывающееся на изложенных выше началах, должно было представить еще нечто другое и указать совершенно иной способ возмездия за причиненное зло. «Сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударить тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». По новозаветному закону не только отрицается жестокий закон равномерного возмездия, но и провозглашается совершенно иной взгляд на отношение между добром и злом. В древнем мире царство принадлежало греху и зло имело победоносный харак­теру так что всякое добро, чтобы поддерживать свое существование, должно было противиться злу, бороться с ним внешними и внутренними средствами, ограждать себя от его разрушительного влияния. Так действовал и Бог, который для сохранения добра в мире однажды истребил развращенный и подчинившийся злу род человеческий потопом, и в последующей жизни избирал особых лиц и целый народ, которых ограждал от тор­жествующего зла как выделением их из среды греховного мира, так и особыми законами, делавшими этих избранников более способными к сохранению добра и защищавшими их от вторжения зла. Совершенно иначе должны были установиться отношения между добром и злом в новом царстве. Тут зло теряло свою победу и ад терял свое смертоносное жало, и напротив всякое добро, получив особую помощь свыше, ста­новилось победоносным, наступало царство добра и благодати. Отсюда добру не было более надобности прибегать к внешним средствам сопротивления злу, предполагающим сознание внутрен­ней немощи. Добро, как торжествующее начало, могло теперь всецело полагаться на свою, данную ему внутреннюю силу, о которую должно было разбиваться всякое зло. Пусть даже зло на время восторжествует над добром и угнетает его; но это торжество будет лишь внешнее, призрачное, и пройдет не много, как подавленное и побежденное совне добро покажет свою внутреннюю победную силу и не только восторжествует над злом, но и превратит его в добро. Так, высокопросвещенный народ, даже подвергаясь порабощению от дикой орды, скоро показывает свое внутреннее превосходство и самих победителей заставляет сознать себя побежденными; или еще: принесенная от полюса огромная льдина вносить холод и в самые теплые страны, но холод этот лишь временный и он исчезает под знойными лучами южного солнца, от которых расплавляется и самая льдина. Но такое общее начало, для своего полного осуществления, предполагает общество, всецело проникнутое духом нового царства, когда действительно добро сделается стихией общественной жизни. Пока же человечество не достигло этой сте­пени совершенства, заповедь о непротивлении злу имеет значение лишь в смысле ограничения присущего человеческой природе эгоистического чувства возмездия за нанесенный вред иди при­чиненное зло; так что там, где нарушаются не личные права, а попирается сама справедливость, противление злу является делом не только вполне законным, но и необходимым. Сам Христос выразил смиренный укор за нанесенный Ему слугою первосвящен­ника удар по щеке (Ин. 18:22, 23), и ап. Павел еще с большей настойчивостью протестовал против подобного же оскорбления себе (Деян. 23:3), показывая этим, что попрания справедливости нельзя допускать, не нанося ущерба высшему закону правды в человеческих отношениях. Защищая себя от несправедливости, человек защищает не только себя лично, но и самую правду, защищать которую его священный долг. От­сюда и всякое общество, при теперешнем несовершенном состоянии своей духовно-нравственной жизни, имеет право и должно защищать лежащие в основе его жизни начала, может и должно наказывать преступников или виновников зла и таким образом поддерживать царство добра в мире, пока оно само не приобретет безусловного господства, когда такая внешняя защита станет излишнею.

В этих словах вновь с помощью ярких образов повторяется очень важная мысль: не занимайся бессмысленными спорами, доводящими страсти до кипения. Сделай сейчас, насколько можешь, что требует другая сторона, и даже как бы больше. Такая победа над собой, по духовному закону, принесет и тебе, и тому человеку большую пользу. Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Кто уступает, тот больше приобретает».

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

But not only does the Lord command us to offer the cheek to the one who strikes us, but also to undergo losses. For he adds the following: “And to him who wants to contend with you in judgment and to take away your tunic, let go your cloak also unto him.” After the patient endurance of bodily injury, the Lord wants us also to have contempt for things of this world, and to be so far removed from every lawsuit or court trial, that if by chance a slanderer or tempter comes forward to initiate a lawsuit for the sake of testing our faith, and desires to rob us of the things that are ours, the Lord orders us to offer willingly not only the things that the person unjustly demands, but even those he does not seek. 2. For if each one is trained by practice of this sort to despise things that are of little worth on account of the slander of a litigant, he will easily be able to show contempt for all things that pertain to this world in persecution as well. For this is perfect faith and perfect victory against the one inflicting injury, if we offer him even those things he does not demand.