Евангелие от Матфея 5 глава 39 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают слова Христа «не противься злому» как запрет на личную месть, а не как призыв поощрять зло. Главная мысль состоит в том, что ученик Христов должен побеждать обиду не ответным насилием, а кротостью и терпением. Так учат святитель Иоанн Златоуст, святой Иларий Пиктавийский, преподобный Исидор Пелусиот, преподобный Максим Исповедник, святитель Феофан Затворник, а также Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования объясняет цель этой заповеди. Святитель Иоанн Златоуст, Иларий Пиктавийский и святитель Феофан Затворник показывают, что кроткое перенесение обиды приносит пользу не только пострадавшему, но и самому обидчику. Терпение может остановить зло, вызвать у виновного стыд и раскаяние, тогда как месть лишь усиливает вражду и рождает новые обиды. Поэтому Христос призывает не просто отказаться от ответного удара, а разорвать сам круг насилия.

Вторая линия подчеркивает, что приведенный пример с ударом по щеке имеет более широкий смысл. Святитель Иоанн Златоуст и преподобный Исидор Пелусиот объясняют: Господь говорит не только об одном виде оскорбления, но обо всех обидах и скорбях, которые следует переносить с мужеством. Заповедь требует готовности терпеть даже больше, чем требует обидчик, побеждая зло добром.

Третья линия носит духовный характер. Преподобный Максим Исповедник видит в «правой щеке» образ духовного делания: чем усерднее человек исполняет заповеди, тем сильнее подвергается нападкам лукавого. Поэтому терпение становится частью духовной борьбы, а не только правилом поведения среди людей.

Частные замечания Святых Отцов

Святой Иларий Пиктавийский объясняет, что ветхозаветный закон удерживал людей страхом равного воздаяния, а Евангелие освобождает даже от внутреннего желания мстить. Сам Христос показал пример этого, добровольно приняв страдания.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что Христос говорит именно об ударе в правую щеку как о наиболее унизительном оскорблении. Если человек переносит даже такую обиду без мести, то тем более сможет переносить остальные.

Преподобный Исидор Пелусиот сравнивает исполнение этой заповеди с подвигом. По его словам, многие могли терпеливо снести один удар, но Христос требует большего — добровольной готовности принять и следующий. Именно это делает победу над собой по-настоящему духовной.

Преподобный Максим Исповедник аллегорически понимает «правую щеку» как духовное делание, подвергающееся нападениям врага, стремящегося ослабить жизнь по заповедям.

Святитель Феофан Затворник замечает, что на практике уступчивость часто скорее прекращает вражду, тогда как сопротивление и месть лишь разжигают ее и передают из поколения в поколение.

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают слова Христа «не противься злому» как запрет на личную месть, а не как призыв поощрять зло. Главная мысль состоит в том, что ученик Христов должен побеждать обиду не ответным насилием, а кротостью и терпением. Так учат святитель Иоанн Златоуст, святой Иларий Пиктавийский, преподобный Исидор Пелусиот, преподобный Максим Исповедник, святитель Феофан Затворник, а также Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования объясняет цель этой заповеди. Святитель Иоанн Златоуст, Иларий Пиктавийский и святитель Феофан Затворник показывают, что кроткое перенесение обиды приносит пользу не только пострадавшему, но и самому обидчику. Терпение может остановить зло, вызвать у виновного стыд и раскаяние, тогда как месть лишь усиливает вражду и рождает новые обиды. Поэтому Христос призывает не просто отказаться от ответного удара, а разорвать сам круг насилия.

Вторая линия подчеркивает, что приведенный пример с ударом по щеке имеет более широкий смысл. Святитель Иоанн Златоуст и преподобный Исидор Пелусиот объясняют: Господь говорит не только об одном виде оскорбления, но обо всех обидах и скорбях, которые следует переносить с мужеством. Заповедь требует готовности терпеть даже больше, чем требует обидчик, побеждая зло добром.

Третья линия носит духовный характер. Преподобный Максим Исповедник видит в «правой щеке» образ духовного делания: чем усерднее человек исполняет заповеди, тем сильнее подвергается нападкам лукавого. Поэтому терпение становится частью духовной борьбы, а не только правилом поведения среди людей.

Частные замечания Святых Отцов

Святой Иларий Пиктавийский объясняет, что ветхозаветный закон удерживал людей страхом равного воздаяния, а Евангелие освобождает даже от внутреннего желания мстить. Сам Христос показал пример этого, добровольно приняв страдания.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что Христос говорит именно об ударе в правую щеку как о наиболее унизительном оскорблении. Если человек переносит даже такую обиду без мести, то тем более сможет переносить остальные.

Преподобный Исидор Пелусиот сравнивает исполнение этой заповеди с подвигом. По его словам, многие могли терпеливо снести один удар, но Христос требует большего — добровольной готовности принять и следующий. Именно это делает победу над собой по-настоящему духовной.

Преподобный Максим Исповедник аллегорически понимает «правую щеку» как духовное делание, подвергающееся нападениям врага, стремящегося ослабить жизнь по заповедям.

Святитель Феофан Затворник замечает, что на практике уступчивость часто скорее прекращает вражду, тогда как сопротивление и месть лишь разжигают ее и передают из поколения в поколение.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Что же означают слова Христа: «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»? Евангелие не дает никогда готовых нравственных рецептов. Речь идет скорее о духе, чем о правилах. Сам Христос, когда Его ударил слуга первосвященника, не подставил другую щеку. Он ответил твердо и с достоинством: «Что ты бьешь Меня?» (Ин. 18, 23). И никто не имеет права, ссылаясь на эти слова Господа, покрывать несправедливость. Христос не предлагает здесь юридического закона, который можно было бы применять по отношению к гражданскому обществу. Это означало бы выпрашивание милости у торжествующего зла, поощрение насилия, ограждение безнаказанности преступников. Христос не отменяет закон возмездия — там, где правители должны употреблять меч правды для устрашения злодеев и защиты обиженных. И в гражданских судах этот закон должен по-прежнему быть мерилом для наказания преступников. Разумеется, Христос не может освящать беззаконие требованием от слабых безропотно уступать насилию.

Бывают обстоятельства, когда подлинные христиане должны сражаться. Покоряться неправде и несправедливости, в особенности, когда жертвой их являются другие, — абсолютно противоположно духу Христову. Господь говорит о прощении личных грехов и о том, чтобы в гражданских судах никто не требовал большего наказания, чем это необходимо для общественного блага. Христиане не должны быть мстительными. Закон правды у нас не может быть отделен от закона любви. Зло не побеждается, когда мы отвечаем на него таким же злом. Когда воздают злом за зло, с неизбежностью вступают в ни чем не разрываемый адский круг. А когда, по милости Божией, мы прощаем личные обиды, зло становится внешним по отношению к нам. Когда же не прощаем, зло одерживает еще одну победу — оно входит в нас. Христос хочет открыть человечеству иной путь: победить зло добром, ответить на ненависть любовью.

Что значит подставить другую щеку? У святых отцов есть два толкования. Согласно первому, одна щека — наш ближний. Когда ему наносят обиду, мы должны быть готовы подставить другую щеку — себя — жизнь свою не пожалеть ради него. А когда нам наносят личную обиду, мы должны подставить другую щеку — смирение и твердость любви Христовой. Наш Господь ради нас принял заушения. Тем, кто захотел неправедно судиться с Ним, Он отдал и верхнюю, и нижнюю одежду. И взошел на Крест, обнаженный от Небесной славы. И Он прошел не одно, а два поприща по дороге к Голгофе, чтобы принять Крестную смерть не в ненависти, а в любви ко всему роду человеческому.

 Ведь Господь хочет, чтобы Его ученики терпеливо сносили обиды и не отвечали ударом на удар, и уж тем более не ударяли сами, ибо терпение есть признак смирения. И по той причине, что Иерусалим был опустошен и оставлен, пророк говорит: Он подставит ланиту свою биющему, чтобы тот не избегал оскорбления и не уклонялся от удара, вызывающего страдание, но подставлял ланиту под удары. Выражение «подставлять ланиту» можно понимать двояко: «подставлять» или тому, кто собирается ударить, или тому, кто уже ударил, чтобы исполнить евангельскую заповедь: Кто ударит тебя по щеке, подставь ему и другую. 

И вот этому общественному юридическому принципу уголовного права Иисус Христос противопоставляет личный этический принцип отказа от сопротивления злу и отказа от всякого требования мести за причиненное тебе зло. Этот личный этический принцип вовсе не отвергает судопроизводство, право и обязанность власти в интересах общественного порядка наказывать за преступления и требовать возмещения за причиненное зло. Тем более заповедь Иисуса не отвергает общественную обороноспособность–долг государства охранять свое население от внешнего врага. Заповедь Иисуса Христа направлена не на существующие общественные институты, но, как и все Его прочие нравственные требования, на отдельного человека, на состояние его сердца. Эта заповедь возвещает как волю Божию мирное состояние духа, доброжелательность и любовь, которая отказывается от поисков и требований своих прав, отказывается от государственной защиты своего права на месть или возмещение.

Однако приступим к более детальному рассмотрению текста. «А Я говорю вам: не противься злому». Здесь под «злым» следует понимать человека, причиняющего тебе зло. Далее в Евангелии приводятся четыре примера, идущие как бы по убыванию степени «зла»: прямое насилие или оскорбление; судебный процесс; принуждение; обременяющая тебя просьба, которую и злом‑то назвать нельзя. Надо сказать, что, независимо от нравственного или богословского содержания, уже текст сам по себе ставит ряд трудноразрешимых вопросов.

Начнем с первого примера в стихе 39‑м. Непонятно, почему Матфей упоминает «правую щеку», а не просто «щеку», как у Луки? Может быть, это указание на нечто особенно оскорбительное? Обычно ведь пощечина дается по левой щеке. А удар в правую щеку предполагал, что он производится тыльной стороной правой руки. Так, мол, ты показываешь, что боишься запачкать свою ладонь, и это было оскорбительным. Или Матфей просто хотел как‑то конкретизировать заповедь Иисуса Христа и непроизвольно ввел в текст эту «правую щеку» из риторических соображений. Ведь если бы евангелист сделал это принципиально и сознательно, то смысл оказался бы странным: после того как ты получил большее оскорбление, то есть удар по правой щеке, ты должен также принять и меньшее. (общее толкование под ст. 42)

Здесь описывается сын (vir) Церкви, подражатель Того, Который говорит: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29) и Который подтверждает Свое учение тем, что, получив удар в щеку, говорит: Если Я сказал дурно, то изобличи Меня в зле, а если нет, то почему ты бьешь Меня? (Ин. 18:23). Это есть то же самое, что и Давид говорит в псалме: я, который спасал даже того, кто без причины стал моим врагом (Пс. 7:5). И Иеремия восклицает в книге Плач Иеремии: Добро человеку, когда он понесет иго или: будет сидеть от юности своей. Он дает бьющему его щеку свою, он пресыщается поношениями от других (Плач. 3:27, 30). Это говорится против тех, которые думают, что Бог Закона — один, а Бог Евангелия - другой, но такое мнение не верно, потому что и там, и здесь одинаково учат кротости. — А соответственно таинственному значению (это) нужно понимать так: мы получаем повеление подставлять не левую свою щеку, когда получили удар в правую, а подставлять другую, т. е. другую правую. В самом деле, праведник не имеет левой т. е. дурной стороны. Если еретик нанесет нам оскорбление в споре и захочет поразить правый догмат, то пусть тогда противопоставляется ему другое свидетельство от Писаний, и мы должны до тех пор подставлять последовательно правые учения, пока гнев врага ослабеет.

Иисус не оспаривает право государственной власти применять по отношению к преступникам те или иные наказания, не выступает против смертной казни, не призывает к смягчению уголовного права. Требуя отдавать «кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21), Он проводит четкий водораздел между властью земной и властью небесной, между законами земными и той правдой вечной жизни, которую Он принес людям. Эта правда заложена в Его наставлениях, в том числе в Нагорной проповеди, которая не содержит никаких призывов к изменению общественного устройства, но наполнена призывами к преображению внутреннего мира человека, изменению его ценностных ориентиров, мировосприятия, системы взаимоотношений с другими людьми.

Почему Иисус заповедует не отвечать злом на зло? Потому что зло не врачуется злом: искоренить зло можно только противопоставив ему добро. В случае конфликта между двумя людьми нравственную победу, с христианской точки зрения, одерживает не тот, кому удалось отомстить обидчику, а тот, кто воспрепятствовал продолжению конфликта, пойдя на уступки, в том числе пожертвовав своими интересами. В общественном сознании такой человек может выглядеть побежденным, но его личная победа над злом имеет для него большее значение, чем те его интересы, которые при этом могли быть ущемлены.

Слова «не противься злому» имеют богатую историю интерпретации. Для обозначения «злого» здесь употреблено то же самое греческое слово πονηρός, которое в других местах употребляется в отношении диавола (в таком смысле оно было использовано за два стиха до этого, в окончании четвертой антитезы). Здесь речь идет, конечно, не о диаволе: идею непротивления диаволу приходится сразу же исключить, так как она противоречит христианскому учению о необходимости противостоять диаволу (Иак. 4:5; 1 Петр 9-10; Еф. 6:11). Речь также не идет о некоем абстрактном зле, так как слово πονηρός употреблено с определенным артиклем, что указывает на конкретного носителя зла, на персонифицированное зло. В данном случае «злой» — это любой обидчик, любой человек, намеренно причиняющий зло тому, к кому Иисус обращается в Своем наставлении.

Советы, которые Спаситель дает далее, относятся не к правовой сфере, а к сфере межличностных отношений. Насколько буквально следует понимать эти советы? Еще древние толкователи обратили внимание на то, что пощечина обычно наносится по левой щеке, а не по правой: чтобы нанести удар по правой щеке, надо быть левшой. В этом видели указание на то, что слова Иисуса не следует понимать в буквальном смысле. Между тем в древнем Израиле именно удар в правую щеку тыльной стороной правой ладони считался наибольшим оскорблением (этот обычай до сих пор сохраняется в некоторых ближневосточных обществах).

В параллельном месте в Евангелии от Луки высказывание дано в несколько ином, сокращенном варианте: «Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад» (Лк. 6:29). Здесь нет речи о правой щеке; об отнятии верхней одежды ничего не говорится как о результате судебного процесса. В версии Матфея, напротив, угроза конфискации имущества рассматривается как следствие юридической процедуры, до которой рекомендуется дело не доводить. Эта рекомендация перекликается со словами Иисуса, приведенными выше в Нагорной проповеди: «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта» (Мф. 5:25-26). Вместо того, чтобы в судебном порядке добиваться защиты от посягательств на свое имущество, ученику Христа предлагается просто отказаться от имущества.

Если первый образ (удар в правую щеку) говорит о непротивлении злу, а второй (отнятие одежды) — о добровольном отказе от защиты своих имущественных прав, то третий говорит об оказании услуг: тому, кто требует одной услуги, надо оказать и другую. Слова о том, что с хотящим пройти одно «поприще» (греч. μίλιον — миля) надо пройти два, отсутствующие в версии Луки, посвящены именно этому. Сразу три основополагающих принципа человеческого общежития оспариваются в одном изречении Иисуса: право человека на самозащиту; его право на защиту своей собственности; принцип оказания только той услуги, которой от него требуют.

Практическое применение учения о непротивлении злу

Насколько буквально следует понимать наставления о непротивлении злу силой? Распространяется ли оно на христиан всех классов и профессий? В частности, может ли христианин служить в армии, защищать отечество с оружием в руках, убивать людей ради спасения своих близких? На рубеже XIX и XX веков с энергичной проповедью радикального пацифизма выступал Л. Н. Толстой. По мнению Толстого, христианин не может признавать правительство, заставляющее его участвовать в войне, так как война подразумевает убийство людей, то есть противоречит и букве, и духу Нового Завета.

Отказ от службы в армии по религиозным убеждениям практикуется в некоторых современных религиозных общинах и сектах. Однако абсолютное большинство христиан — и православных, и католиков, и протестантов — исходят из иного понимания христианского учения. Призывы Иисуса к миротворчеству и к непротивлению злу силой, содержащиеся в Нагорной проповеди, они воспринимают как относящиеся к сфере межличностных отношений и не распространяющиеся на ситуацию войны, когда тысячи людей подвергаются опасности физического уничтожения. В этом случае действуют особые условия, и участие в военных действиях, направленных на защиту других людей, рассматривается как исполнение евангельской заповеди, принесение в жертву своей жизни ради спасения других (Ин. 15:13).

Чтобы понять, как учение Спасителя о непротивлении злу может применяться на практике, можно посмотреть на Его собственный пример.

С одной стороны, в Иисусе мы видим пример непротивления злу силой. Наивысшей точкой этого непротивления является Его крестная смерть. Именно крест становится главным доказательством того, что заповедь о непротивлении злу исполнима.

С другой стороны, рассматривая отдельные эпизоды из жизни Иисуса, мы отнюдь не видим в Нем безоговорочной пассивности перед злом и агрессией. Зная о том, что Ему предстоит умереть за людей, Он, тем не менее, предпринимает усилия для спасения Своей жизни. Начало Его служения ознаменовано эпизодом, рассказанным Лукой: слова Иисуса, произнесенные в Капернаумской синагоге, вызвали ярость слушателей, которые, «встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился» (Лк. 4:28-30). В Евангелии от Иоанна приводится случай, когда иудеи хотели побить Иисуса камнями, но Он спросил их: «Много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями?» (Ин. 10:31-32). Затем они попытались схватить Его, но Он «уклонился от рук их» (Ин. 10:39).

В этих эпизодах Иисус предстает отнюдь не как пассивный пацифист: Он не сопротивляется злу силой, но при этом не пасует перед злом, а доказывает Свою правоту. В двух случаях Он спасает Свою жизнь, что было необходимо, потому что Его время «еще не настало» (Ин. 7:6), то есть Он еще не выполнил до конца предначертанную Ему миссию.

История Страстей содержит дополнительные примеры. В Евангелии от Луки приводится диалог Иисуса с учениками, произошедший незадолго до Его ареста:

И сказал им: когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток? Они отвечали: ни в чем. Тогда Он сказал им: но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен. Ибо то, что о Мне, приходит к концу. Они сказали: Господи! вот, здесь два меча. Он сказал им: довольно (Лк. 22:35-38).

Традиционное церковное толкование воспринимает слова «и купи меч» как образный призыв к бдительности. Ответ учеников, как и во многих других случаях, свидетельствует о том, что они не поняли смысл слов своего Учителя. И тем не менее, мы видим, что в общине учеников имеются два реальных меча, и Иисус не запрещает ученикам их носить. Один из этих мечей потом фигурирует в эпизоде с отсечением уха рабу первосвященника (Мф. 26:51-54; Мк 47; Лк. 22:49-50; Ин. 18:10-11).

Поведение Иисуса во всех этих случаях нельзя отождествить с безоговорочным пацифизмом, который предполагает полную пассивность перед лицом зла. В Евангелии от Иоанна рассказывается, что когда слуга первосвященника на суде ударил Иисуса по щеке, Он сказал: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин. 18:23). В ответ на пощечину Иисус не только не подставил другую щеку, но еще и оспорил право слуги наносить Ему удар.

Важным комментарием к словам Спасителя из Нагорной проповеди является Послание апостола Павла к Римлянам. Обращаясь к молодой христианской общине, созданной в сердце империи, в непосредственной близости от императора и органов власти, апостол Павел пишет:

Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте. .. Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми... Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим. 12:14,17-21).

Это наставление обнаруживает близость, местами вербальную, с учением Иисуса, изложенным в Нагорной проповеди. Однако апостол Павел делает существенное уточнение: человек не должен мстить за себя, потому что за него отомстит Сам Бог. Продолжая развивать эту мысль, Павел призывает к покорности высшим властям, «ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены». Речь идет о светской власти, противиться которой — значит противиться Божиему установлению. Начальник «не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое». Поэтому повиноваться власти надо «не только из страха наказания, но и по совести» (Рим. 13:1-5). Таким образом, согласно апостолу Павлу, исполнение христианином основополагающих нравственных установок, вытекающих из учения Иисуса, должно сочетаться с лояльностью гражданской власти. Христианские законы не отменяют светское законодательство, но дополняют его.

Нравственные правила, которые дает Спаситель, действуют прежде всего внутри Церкви — общины Его учеников. Но христианин не может быть таковым только в среде себе подобных: он должен воплощать в жизнь христианские нравственные принципы в том числе среди людей, чуждых этим принципам. Поэтому образ поведения христиан вызывал недоумение у язычников и требовал апологии на каждом новом этапе существования Церкви. 

.

Не противитися злу... (не противься злому), т. е. злому действию со стороны недобраго пли злого человека, напр., нанесению обиды. Не отвечай тем же, не мсти за обиду, а отвечай на нее готовностью принять новую обиду; неправильную притязательность, как учит Господь далее (40—41), удовлетворяй вдвое больше; словом, побеждай врага великодушием и незлобием. Это — истинно христианский закон. Слова Спасителя: не противься злому направлены прямо против иудейской любомстительности. А потому, без сомнения, ими не запрещается принимать и целыми обществами, как равно и частными лицами меры к ограничению зла, ненарушимости правды, к вразумлению и наказанию тех, которые делают зло. Любовь христианина должна иметь в себе характер любви Божией. Сия последняя допускает и терпит зло, но и ограничивает и наказывает его, как по правосудию, так и для уврачевания его и для блага человечества (Еп. Агафанг.). Посему любовь христианина должна терпеть зло, но только в той мере, в какой оно безвредно для славы Божией и для пользы и спасения ближняго; в противном случае она может ограничивать и наказывать зло, и эта обязанность ограничивать и наказывать зло, по Божественному установлению, возложена па начальство (Рим. 13:1—3). Сказанное видно из примеров Самого Господа и Его апостолов. Господь Сам, когда Его ударили в ланиту, сказал оскорбившему Его: что ты меня бьешь? (Ин. 18:23). Он заповедал и ученикам своим спасаться бегством от притеснений и гонений (Мф. 10:23). Апостол Павел не один раз, в случаях оказываемой ему несправедливости, обращался за судом к начальству (Деян. 16:35—40. 22, 23—29. Мих.)- Таким образом, жестоко ошибается Толстой, принимая без ограничения слова Спасителя о несопротивлении злу!

Известен нам еще и другой род безрассудства, который скрывается в некоторых братьях под личиною притворного терпения. Для них мало произвести ссору – они еще подстрекательными словами раздражают, чтобы их ударили; когда получат легкий удар, то подставляют другую часть тела для удара, как будто этим совершеннее исполнят заповедь Евангелия: «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). Они вовсе не знают силы и намерения Св. Писания, потому что думают, будто упражняются в евангельском терпении по страсти гнева. Для совершенного пресечения этого запрещается не только взаимно мстить и вызывать на побои, но и повелевается гнев бьющего укрощать перенесением удвоенной обиды.
Герман. Как же можно порицать того, кто, исполняя евангельскую заповедь, не только не мстит, но и готов перенести удвоенную обиду?
Иосиф. Ранее было сказано, что нужно смотреть не только на дело, которое делается, но и на расположение духа и намерение делающего. И потому если вы глубоким испытанием сердца исследуете то, что совершается каждым, в каком духе бывает или с каким расположением происходит, то увидите, что добродетель терпения и кротости не может совмещаться с противным духом, т. е. нетерпеливости и гнева. Господь наш и Спаситель, научая нас добродетели терпения и кротости, так чтобы мы не только устами произносили ее, а усвоили ее искренним расположением души своей, преподал нам такой образец евангельского совершенства: «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39), разумеется правую. Что же можно понимать под другой правою, как не лицо, так сказать, внутреннего человека (То есть расположение души, готовность перенести больше, нежели сколько враг наносит обид)? Этим Он желает совершенно исторгнуть из сокровенной глубины души всякое возбуждение гнева, т. е. так, чтобы, если внешняя десница твоя примет удар бьющего, то и внутренний человек смиренным согласием подставит свою десницу бьющему, сочувствуя страданию внешнего человека и как бы подставляя, подвергая свое тело удару бьющего, чтобы внутренний даже молча не возмущался от удара внешнего человека. Итак, видите, что такие далеко отстоят от евангельского совершенства, которое учит сохранять терпение не на словах, а во внутреннем спокойствии сердца, и заповедует нам так соблюдать его в случае какой-либо неприятности, чтобы мы не только сохраняли себя чуждыми возмущения гневом, но и тех, которые возмутились по своей порочности, мы, подвергаясь их обидам, после совершения побоев до сытости, приводили бы к умиротворению, гнев их побеждая своей кротостью. Таким образом мы исполним апостольское увещевание: «не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21). Это не может быть исполнено теми, которые в духе гнева и надменности произносят слова кроткие и смиренные, так что не только не погашают воспламенившегося гнева, но еще более разжигают его как в своем сердце, так и в чувстве возмутившегося брата. Впрочем, они, если бы и могли каким-нибудь образом оставаться сами кроткими и мирными, при этом не принесут никаких плодов правды, когда приобретают себе славу терпения с вредом для ближнего и через это становятся совершенно чуждыми той апостольской любви, которая не ищет своего (1 Кор. 13:5), но пользы других, и богатства желает не так, чтобы получать себе выгоду от убытка ближнего, и не хочет приобретать что-нибудь с обнищанием другого.

Защита веры и отечества не есть «око за око, или зуб за зуб», а любовь до самопожертвования за друзей своих: Ин. 15:13; эта защита не осуждена словом Божиим: Лк. 3:14; Чис. 25:16—18. Сказано: врагов т. е. личных, а не врагов правды Божией (еретиков: Пс. 138:21- 22, см. Толков. Псалт. Зигабена), и правды общественной—злодеев: Рим. 13:4; 1, 32; Лк. 23:41.

В ст. 38–42 раскрывается отношение Иисуса к закону возмездия. Связь с предыдущим, может быть, правильно указана Левертовым. Во Второзаконии закон возмездия (Втор. 19:21) следует непосредственно за статьями закона, в которых речь идет о лжесвидетельстве (Втор. 19:16–20).

Для русского читателя Евангелия толкование закона возмездия имеет остроту. Как известно, Толстой связал с ним свое учение о непротивлении злу. Но понимание Толстого должно быть отвергнуто как недоразумение. Греческая форма τῷ πονηρῷ (ст. 39, по-русски: «злому»), вообще говоря, может быть с одинаковым правом понимаема как форма мужского и как форма среднего рода. Тὸ πονηρῷ (в среднем роде) для обозначения «зла» в Новом Завете попадается (ср. Лк. 6:45, по-русски: «злое»; Рим. 12:9, по-русски: «зло»). Но гораздо чаще встречается ὁ πονηρός для обозначения личного носителя зла. Вообще говоря, язык Нового Завета – конкретный и образный. На нем лежит печать восточного духа. Абстракциям в Новом Завете принадлежит подчиненное место. Чаще всего ὁ πονηρός означает лукавого в особом смысле. Так, напр., Мф. 13и, очевидно, ст. 38, а также 1 Ин. 2:13, 14, 5:18, должно быть, и 3:12. Поэтому толкование Златоуста: τῷ πονηρῷ, есть дательный падеж мужского рода от ὁ πονηρός в смысле лукавый, диавол, библейскому словоупотреблению, несомненно, отвечает, и если мы не можем защищать его, то только потому, что оно не оправдывается ближайшим контекстом. Речь идет не о диаволе как виновнике злых дел человека (ср. ст. 37), которые мы к виновнику и возводим, но переносить должны в незлобии и в смирении, а о людях, являющихся для нас непосредственным источником страдания. Сказанное в общей форме в ст. 39а получает свое раскрытие в ст. 39в-42 применительно к отдельным случаям, могущим возникнуть в жизни. Предлагаемое толкование, вытекающее из контекста, имеет и то преимущество, что избегает отвлеченности, чуждой стилю Нового Завета.

Но в плане Нагорной проповеди значение имеет не то или другое понимание дательного падежа τῷ πονηρῷ, а отношение к Ветхому Завету, здесь проявляющееся. Каков бы ни был смысл закона возмездия в Ветхом Завете, – заслуживает внимания, что Иисус его отменяет. Отмена – в духе любви.

Чувство мести недостойно тех, кто жаждет исполнить волю Бога, кто радуется страданиям, чье главное стремление – творить мир. Невозможно представить кроткого человека, наносящего ответный удар. См. также 1 Фес. 5:15; Рим. 12:19‑21 и особенно Учение Двенадцати апостолов, в котором очень много параллелей с Матфеем; ср. также 1 Пет. 2:21‑24; 3:9; Евр. 10:30.

Ст. 39б‑42 – Как и в ст. 21‑30 и 33‑37, призыв не сопротивляться проиллюстрирован несколькими примерами: как надо вести себя с обидчиком, с заимодавцем и, вероятно, с оккупантом.

Ст. 39б – Если удар по правой щеке наносил не левша, то он должен был ударить тыльной стороной ладони. У евреев такая пощечина считалась страшным оскорблением, так что речь идет не просто о причинении физической боли. Есть также мнение, что по правой щеке били за отступничество и ересь. Ведь очень скоро христиан будут считать отступниками от веры отцов. Правда, некоторые комментаторы полагают, что смысл несколько иной: удар левой рукой не может быть очень сильным, и ученику предлагается подставить левую щеку, чтобы получить удар большей силы¹. Ср. также Плач. 3:30 и Ис. 50:6‑7.

Удар в правую щеку считался самым большим оскорблением в Древнем мире (помимо тяжких телесных повреждений) и во многих культурах приравнивался к преступлениям, караемым законами воздаяния; как еврейское, так и римское право допускало судебное преследование за это оскорбление. Подобному унижению подвергались и пророки (3 Цар. 22:24; Ис. 50:6).

А Я говорю вам: не противься злому. Соблазнительные, безумные слова, и не только в глазах неверующих. Левая щека, которую нужно подставить ударившему в правую, верхняя одежда, которую нужно отдать тому, кто взял рубашку, два поприща, которые нужно пройти с просившим пройти одно, наконец, благословение проклинающим — как воспринимают эти заповеди даже там, где их должны были лучше понять и принять? Путь любви к врагам — был ли он проложен по-настоящему в жизни народов или отдельных людей? Не знаете, какого вы духа...

Евангельское непротивление. Выбор не в том, сражаться или не сражаться, а в том, сражаться или страдать и страданием победить. Сражения приносят видимые победы, но в них нет ничего, кроме тщеславия и иллюзии, ибо высшая реальность — это Иисус. И эта реальность утверждается страданием того, кто не противится злому. И она-то и есть совершенная победа. Довольно, — сказал Иисус, когда ученики показали Ему два меча. Ученики не поняли смысла ранее сказанных слов: Продай одежду свою и купи меч. Иисус хотел сказать: бывает время, когда нужно пожертвовать даже тем, что кажется самым необходимым, дабы со всей бдительностью сосредоточиться на выпадах Врага. Но борьба с ним — при нападении ли, в обороне — остается всецело духовной.

Иисус выходит навстречу отряду, который с оружием и фонарями приходит арестовать Его. Выходит свободно и просто — навстречу Страстям.

Он исцеляет раба, которому один из учеников отсек правое ухо. Он не только не хочет, чтобы Его защищали мечом. Оставьте, довольно, — говорит Он, но и исправляет причиненное мечом зло. Это единственное чудо, совершенное Иисусом на Крестном пути.

Непротивление, пример которого подает Иисус, — отнюдь не приятие зла или чистая пассивность. Оно позитивно, ибо непротивление — это ответ, который любовь, та любовь, воплощением которой является сам Иисус, противопоставляет проискам зла. И непосредственным результатом становится как будто победа зла. Однако власть любви в конце концов оказывается более сильной. За Страстями следует Воскресение. Непротивление мучеников истомило и как бы зачаровало самих гонителей. Пролитая кровь повсюду оставила семена Евангелия. Пацифизм слаб и призрачен? Нет, в нем есть нечто опаляющее и победное. Если бы Иисус в Гефсимании в помощь Себе испросил у Отца двенадцать легионов Ангелов, не было бы ни Пасхи, ни Пятидесятницы.

Но новое царство, как основывающееся на изложенных выше началах, должно было представить еще нечто другое и указать совершенно иной способ возмездия за причиненное зло. «Сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударить тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». По новозаветному закону не только отрицается жестокий закон равномерного возмездия, но и провозглашается совершенно иной взгляд на отношение между добром и злом. В древнем мире царство принадлежало греху и зло имело победоносный харак­теру так что всякое добро, чтобы поддерживать свое существование, должно было противиться злу, бороться с ним внешними и внутренними средствами, ограждать себя от его разрушительного влияния. Так действовал и Бог, который для сохранения добра в мире однажды истребил развращенный и подчинившийся злу род человеческий потопом, и в последующей жизни избирал особых лиц и целый народ, которых ограждал от тор­жествующего зла как выделением их из среды греховного мира, так и особыми законами, делавшими этих избранников более способными к сохранению добра и защищавшими их от вторжения зла. Совершенно иначе должны были установиться отношения между добром и злом в новом царстве. Тут зло теряло свою победу и ад терял свое смертоносное жало, и напротив всякое добро, получив особую помощь свыше, ста­новилось победоносным, наступало царство добра и благодати. Отсюда добру не было более надобности прибегать к внешним средствам сопротивления злу, предполагающим сознание внутрен­ней немощи. Добро, как торжествующее начало, могло теперь всецело полагаться на свою, данную ему внутреннюю силу, о которую должно было разбиваться всякое зло. Пусть даже зло на время восторжествует над добром и угнетает его; но это торжество будет лишь внешнее, призрачное, и пройдет не много, как подавленное и побежденное совне добро покажет свою внутреннюю победную силу и не только восторжествует над злом, но и превратит его в добро. Так, высокопросвещенный народ, даже подвергаясь порабощению от дикой орды, скоро показывает свое внутреннее превосходство и самих победителей заставляет сознать себя побежденными; или еще: принесенная от полюса огромная льдина вносить холод и в самые теплые страны, но холод этот лишь временный и он исчезает под знойными лучами южного солнца, от которых расплавляется и самая льдина. Но такое общее начало, для своего полного осуществления, предполагает общество, всецело проникнутое духом нового царства, когда действительно добро сделается стихией общественной жизни. Пока же человечество не достигло этой сте­пени совершенства, заповедь о непротивлении злу имеет значение лишь в смысле ограничения присущего человеческой природе эгоистического чувства возмездия за нанесенный вред иди при­чиненное зло; так что там, где нарушаются не личные права, а попирается сама справедливость, противление злу является делом не только вполне законным, но и необходимым. Сам Христос выразил смиренный укор за нанесенный Ему слугою первосвящен­ника удар по щеке (Ин. 18:22, 23), и ап. Павел еще с большей настойчивостью протестовал против подобного же оскорбления себе (Деян. 23:3), показывая этим, что попрания справедливости нельзя допускать, не нанося ущерба высшему закону правды в человеческих отношениях. Защищая себя от несправедливости, человек защищает не только себя лично, но и самую правду, защищать которую его священный долг. От­сюда и всякое общество, при теперешнем несовершенном состоянии своей духовно-нравственной жизни, имеет право и должно защищать лежащие в основе его жизни начала, может и должно наказывать преступников или виновников зла и таким образом поддерживать царство добра в мире, пока оно само не приобретет безусловного господства, когда такая внешняя защита станет излишнею.

«не противься злому» (злу) – μὴ ἀντιστῆναι τῷ πονηρῷ. Слова эти вызвали в наше время много недоумений. Граф Толстой видит в них заповедь о непротивлении злу ни в каком случае и никакими средствами. Г. Соллертинский (Христ. Чтение за 1887 г. март–апрель, стр. 440–456) видит в этих словах заповедь о не сопротивлении злом или злыми средствами.

Глагол ἀνθίστημι не мыслим без дополнения в дательном падеже. Правда, в настоящем случае можно подразумевать дательный лица – τινὶ (кому бы то ни было, или никому); но тогда грек слова: τῷ πονηρῷ, будет понимать не иначе как дополнение к τινὶ, т. е. будет понимать их в смысле: не противься никому злому или лукавому. Слич. послание ап. Иакова 4:7. Значит, не злому дозволительно противиться? Понятие: злом или злыми средствами, грек выразил бы непременно множественным числом: τοῖς πονηροῖς. Слово: πονηρὸς, и не употребляется в отвлеченно-объективном смысле: зло или злые средства; оно имеет субъективное значение злой (лукавый человек), злые деяния, лукавый поступок. Да и у нас выражение: злые средства, логически неверное выражение. Средства бывают хорошие или дурные, честные или нечестивые, но не злые или добрые. Никто до сих пор не обращал внимания на то, что ἀντιστῆναι не повелительное наклонение настоящего времени (противься), а неопределенное наклонение аориста и должно быть переведено по-русски неопределенным наклонением совершенного вида. Затруднение передать этот глагол русскою формою совершенного вида и неопределенного наклонения произошло от того, что глаголу придавали не основное, а второстепенное его значение. Основное значение глагола ἀνθίστημι – противоставить, не уступать, а в аористе: противостать, не сделать уступки. Поэтому 39-й стих 5-ой главы евангелия от Матфея следовало бы читать так: «А Я говорю вам не то, чтобы не уступить злому человеку: Как дозволялось ветхозаветному человеку: око за око, зуб за зуб. а напротив, кто ударит тебя по правой твоей щеке, подставь тому и другую».

не противься злому. В данном контексте — "не ищи отмщения в суде". Удар в правую щеку (тыльной стороной руки) — не только удар как таковой, но и оскорбление. Возможно, в словах Иисуса — ссылка на слова Раба Господня (Ис. 50:6).

Это образное выражение Христа, которым Он с помощью понятной для всех картины указывает, как следует вести себя в сложных ситуациях межчеловеческих отношений. Речь здесь идет не о том, что делать во время избиения, драки, хулиганства, на войне и т. п. (Сам Христос на суде не подставил другую щеку ударившему Его, см. Ин. 18:22-23.) Но указывается, как поступать, когда в резком конфликте, споре ударят по щеке ругательством, обманом, хитростью, лукавством, насмешкой и т. п. И вот мудрый совет: если с озлобленным, упорствующим человеком говорить уже невозможно, то лучше сдержаться, промолчать, как бы взяв вину на себя — подставив другую щеку. Таким образом можно предотвратить развитие конфликта, избежать тяжелых последствий, а затем восстановить и нормальные отношения. Этот совет особенно важен в семейной жизни.

В этих словах Христа, конечно, нет того смысла, который увидел Толстой, развивший учение о так называемом «непротивлении злу насилием». Его взгляд прямо противоречит всему контексту Евангелия. Христос применил насилие к торговцам в храме. Он одобрил фактически даже применение военной силы, сказав: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13), поскольку именно в условиях войны приходится убивать врагов, умирая за друзей своих. История Церкви, жизнь множества православных святых прямо свидетельствуют именно о таком понимании слов Спасителя.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

3. But those who live according to the gospel faith do not look for the retribution of this vengeance. For them all hope of retribution and vengeance is reserved for the future. And that is why the Lord in the gospel not only commands us not to pay each other back for an injury, but he even commands those who have been struck on the right cheek to turn the other also, if the wrath of the striker demands it. 4. For this is what he says: “He who strikes you on the right cheek, turn to him the left as well.” For this is what it means truly to live by faith, not to expect vengeance in the present but in the future from him who says, “Vengeance is mine, I shall repay, says the Lord” Rom 12:19. Jeremiah clearly shows a man of the gospel of this sort, who when struck on the cheek freely offers the other, when he says, “It is good for a man when he bears a heavy yoke in his youth. He will sit alone, and be silent, because he has borne a heavy yoke. He will give his cheek to be struck, he will be filled full with reproaches” Lam 3:27–30. 5. Surely in this he clearly shows the blessed man, who while living under this yoke of the law of the gospel, does not turn himself away from any injustice of a persecutor. For meditation on patient endurance like this leads to the passion for martyrdom. For he would easily be able to endure even punishments of the body during times of persecution, if having been trained earlier during times of peace, he receives injuries of this sort with equanimity and gladness. 6. Nor of course does it befit the Christian to pay back recompense for an injury, lest he be judged like him to whom he rendered the recompense. For if it is wrong to inflict an injury, he is not estranged from blame who pays out recompense for a wrong, and through this he cannot be deemed a good man who imitates a bad one.