Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в Мф. 5:22 углубление заповеди «не убий». Христос запрещает не только само убийство, но и то, из чего оно вырастает: напрасный гнев, презрение, злое слово, унижение брата. Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, блаж. Феофилакта, свт. Игнатия, свт. Хроматия и Евфимия Зигабена: Евангелие не разрушает Закон, а бережёт его глубже, вырывая корень убийства — гнев. Кто не даёт гневу жить в сердце, тот тем более не поднимет руки на ближнего.

При этом Отцы различают гнев греховный и гнев справедливый. Свт. Иоанн Златоуст, блаж. Феофилакт и Евфимий Зигабен говорят, что осуждается не всякое движение гнева, а гнев напрасный: из самолюбия, мести, зависти, обиды за себя. Но гнев ради вразумления, против греха и для пользы ближнего может быть уместен. Блаж. Иероним, напротив, строже относится к словам «без причины»: он считает, что эту прибавку лучше исключить, потому что человеку заповедано любить врагов, а человеческий гнев не творит правды Божией.

Вторая линия касается силы слова. Свт. Василий, блаж. Иероним, свт. Иларий, прп. Ефрем, свт. Пётр Хризолог и блаж. Феофилакт объясняют, что «рака» и «безумный» — не пустые слова, а проявление презрения к человеку. Оскорбление разрушает любовь, а с разрушением любви рушится и христианская жизнь. Особенно тяжко назвать брата «безумным», потому что этим человек как бы отнимает у него разум и духовное достоинство. У свт. Илария и свт. Петра Хризолога эта мысль выражена ещё сильнее: оскорбляя брата, человек оскорбляет того, в ком действует Бог и Христос — Премудрость Божия.

Третья линия — помощь Божия в борьбе со словом и гневом. Блаж. Августин подчёркивает: человек сам не может укротить язык; как животное не укрощает само себя, так и человек нуждается в Боге, Который один может укротить человека. Свт. Игнатий добавляет, что сама евангельская заповедь, если помнить её, ослабляет страсть гнева.

Частные замечания Святых Отцов

Блаж. Августин Иппонийский: язык невозможно укротить только человеческой силой; надо искать прибежище у Бога.

Свт. Иларий Пиктавийский: «рака» означает поношение ничтожностью; оскорбление человека, исполненного Духа, подлежит суду святых.

Свт. Василий Великий: «рака» — местное слово, не слишком сильное оскорбление, употреблявшееся даже среди близких.

Свт. Иоанн Златоуст: «суд», «сонмище» и «геенна» показывают возрастающую тяжесть: от внутреннего гнева к словесному презрению и тяжкому оскорблению.

Блаж. Иероним Стридонский: «рака» значит «пустой», «безмозглый»; братом назван тот, кто имеет с нами одного Отца.

Прп. Ефрем Сирин: ложное порицание переносит вину на самого клеветника; оскорбительное слово может осквернять и говорящего, и слушающих.

Свт. Пётр Хризолог: «рака» может выражаться не только словом, но и насмешливым жестом; Бог судит и скрытое намерение.

Блаж. Феофилакт Болгарский: «рака» может значить «ты» или «презренный»; Христос учит уважать других даже в малом.

Свт. Хроматий Аквилейский: дар Богу принимается только после примирения с братом; пример Каина показывает опасность гнева.

Свт. Игнатий Брянчанинов: гнев противоположен любви и смирению и лишает человека духовного роста.

Ибо признается, что рака — это меж­дометие, выражающее чувство негодования

Гневается на брата своего — ряд рукописей добавляет «напрасно». «Рака» — арамейское бранное слово («пустой человек»). «Безумный» — в иудейской среде чрезвычайно резкое ругательство, имеющее в виду не только и не столько интеллектуальный недостаток, сколько нечестие и развращение (ср. Пс. 13:1: «Сказал безумец в сердце своем: "нет Бога"»).

Геенна — первоначально название долины (евр. Хинном или Бен-Хинном) к югу от Иерусалима. Дурную репутацию этой долине принесло то, что она бывала местом языческих обрядов, во время которых приносили в жертву детей (Иер. 7:31). После того, как эти обряды были прекращены, место подверглось проклятию и превращено в свалку для мусора и непогребенных трупов; там постоянно горели и тлели огни, уничтожавшие гниение. Уже в ВЗ эта непрекращающаяся работа червей и огня стала символом конечной погибели грешников: «…И увидят трупы людей, отступивших от Меня; ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти» (Ис. 66:24). Отсюда метафорическое употребление этого топонима в Евангелиях.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Христос же говорит, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, совершает в своем сердце убийство. Гнев — естественное человеческое чувство. Бывают обстоятельства, когда он законен и даже похвален. Но есть напрасный гнев, когда мы гневаемся без причины, без достаточной на то причины — по пустякам, по распущенности, по привычке. Христос знает, что такое человеческое сердце. Прежде чем обнаружиться в злом поступке — ненависть, презрение, инстинкт самоутверждения оскверняет внутреннее человека.

Святые отцы говорят, что даже если бы у нас вынимали глаз или отнимали жизнь — наш гнев был бы напрасен. Единственное оправдание нашему гневу может быть, когда нас хотят отвести от заповеди Божией, от верности Христу. «Гневаясь, не согрешайте» и «солнце да не зайдет во гневе вашем». День да не закончится для вас вашей внутренней помраченностью, потому что, кто знает, может быть, этот день окажется последним, и «в чем застану, — говорит Господь, — в том и сужу». И Солнце правды Христос да не зайдет во гневе вашем — вот единственный критерий праведного гнева.

Господь говорит, что можно убивать брата своего и оскорбительным словом, называя его «рака» (пустой человек) и «безумный». Когда эти слова употребляются с благой целью обличения опасного для многих нечестия, они не греховны. Так, больший из рожденных женами говорит: «Змии, порождения ехиднины» и Сам Спаситель взывает к самонадеянному богачу: «Безумный, в ночь сию душу твою возьмут от тебя». Но когда они произносятся с внутренней злобой и презрением — в них едкий ядовитый дым, исходящий от огня геенского. «Этот народ, невежда в законе, проклят», — говорят законники и фарисеи о тех, ради кого Христос идет на смерть.

Да, злые языки, как говорится, страшнее пистолета, и убивают медленно и неприметно. Потому так глубока молитва: «Избави мя от клеветы человеческой, и сохраню заповеди Твоя». Чтобы мы поняли, насколько страшен этот грех, Господь говорит, что совершающий его будет подвержен самому страшному наказанию, если не покается, — геенне огненной, вечным мукам.

Надлежит также нам ходить в наставлениях Господних, чтобы прийти к великому Наставлению, о котором вы прочли: Сказано древним: «Не убивай», а Я говорю вам (Мф. 5:21, 22), то есть: «Я говорю то, что превосходит всякое наставление». Поэтому, не выдумывая, могу сказать: как существует святая святых, так есть и наставление наставлений. 

Это исполнение закона стало благоприятным согласно образу жизни. Ведь Христос, поступая так и научая, исполнил закон, а не нарушил. Ибо заповедь Христа не противоречит закону, но шире закона. Заповедь Христова включает в себя закон, но закон не включает в себя заповедь Христову. Исполняющий заповеди Христовы по умолчанию исполняет в них и закон. Ибо кто не гневается, конечно же, и не убивает; а кто исполняет заповедь закона, необязательно исполняет и заповедь Христову. Часто бывает, что человек, хоть и не убивает, опасаясь возмездия, но впадает в гнев. Стало быть, ты видишь, что закон исполняется благодатью, а не отменяется? Далее, без этих заповедей Христа не могут устоять и заповеди закона.

Ибо если дать волю гневу, то появится и повод к человекоубийству. Ведь убийство рождается от гнева. Устрани гнев, не случится и убийства. Потому что всякий, гневающийся напрасно, желает совершить и человекоубийство, хотя и не совершает его из страха. Потому скорбь не столь велика, как если бы убийство было совершено, но согрешение гневающегося почти такое же. Поэтому Иоанн в своем каноническом послании говорит: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3:15). Взгляни на премудрость Христову. Желая показать, что Он есть Бог, Который некогда говорил в законе, а ныне дает заповеди в благодати, ту заповедь, которую Он положил прежде всех в законе, ее же положил и ныне в начале Своих заповедей. В законе в начале было написано: Не убивай (Исх. 20:13). Потому и здесь сразу Он начал с убийства, чтобы в согласии заповедей обнаружилось, что Он есть Дающий и закон, и благодать. Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду. Значит, не напрасно гневающийся не будет виновен. Ведь если не будет гнева, то не нужно наставления, не будет судов, нет нужды наказывать преступление. Значит, справедливый гнев — мать учения. Таким образом, если гневающиеся имеют причину, то не только греха не совершают, но, напротив, согрешили бы, если бы не разгневались. Ибо терпение сеет неразумные семена, вскармливает беспечность и толкает ко злу не только дурных людей, но и добрых. Гнев, когда на то есть причина, не гнев, а суд.

Закон об убийстве.Мф. 5:21 — 26. Заповедь не убий есть одна из заповедей десятисловия (Исх. 20:13); слова же а иже убиет, повинен есть судусоставляют добавление книжников в видах истолкования этой заповеди. Судом, по противуположности Синедриону (22 ст.), здесь называется суд местный, провинциальный (Втор. 16:18 и д. 2 Пар. 19:5). Первому принадлежало право приговора к спертой казни чрез избиение камнями, τ.-e. за религиозныя преступления; последнему—право приговора к смертной казни мечом¹. А по закону Моисееву намеренный убийца подлежал смерти (Исх. 21:12). Таким образом это добавление показывает, что современные Христу законники нравственный закон об убийстве превратили в чисто внешний, гражданский, который карает только преступное действие. Исполняя закон, раскрывая его дух и сущность, И. Христос осуждает и самыя внутренния движения духа порочныя, как источник дурных слов и дел, и притом так, что напрасный гнев по его законодательству уже подлежит суду, а гнев, выразившийся в бранном слове (ρακα —пустая голова, пустой человек), подлежит суду Синедриона, верховнаго судилища иудейскаго; гнев же, выразившийся в грубо-бранном слове (μωρέ — безумный, каковым названием обруганный становится наравне с атеистом— Пс. 13:1), подвергает человека геене ². Мысль в этой образной речи выражена та, что на суде Божием осуждается и карается не «преступное действие только, убийство, но и порочное движение сердца, гнев, из котораго проистекает убийство, и тем более, чем более сильно и порочно это движение или состояние сердца. Отсюда, далее, И. Христос делает вывод или приложение к частному случаю—к молитве; если человек приходить в храм для жертвоприношения, а в душе своей питает в это время к ближнему вражду, то его молитва не может быть угодна Богу, и потому он всячески должен стараться примириться с ближним и во всяком случае в сердце своем простить ему (Мк. 11:25), прежде нежели станет на молитву. Другой вывод И. Христос делает тот, что необходимо человеку сохранять мир с ближними своими и спешить возстановить его, если он был нарушен, еще здесь на земле; лучше нам самим помириться с оскорбившим нас ближним, нежели предстать на суд Божий с жестоким сердцем, с чувством злобы против врага; кто не .прощает жестокосердно грехов ближним своим, тому и Господь не простит его собственных согрешений (Мф. 6:14).

<...> мы слышали, что Господь возвестил и относительно гнева. – «Яко гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду; иже бо аще речет брату своему «рака»¹, повинен есть сонмищу²; а иже речет «уроде», повинен есть геенне огненней» (Мф. 5:22). Потому что хотя эти наименования и представляются незначительными³, но это расшатывает и разрушает великое дело любви, и дает место диаволу.

<...> Итак, братие, всякое раздражение и злоба и гнев и крики и поношения да будут далеки от вас, вместе со всяким злом: если с гневом назвавший кого-нибудь «уродом», признан достойным такого (великого) осуждения, то что сказать относительно иных поношений и злословий, которые произносим, побеждаемые гневом? Поэтому постараемся, братие, сдержать этого страшного зверя – гнев, и обуздаем свой язык: потому что, когда мы даем им свободу, не так вредим тем, которых невидим, как причиняем вред самим себе. Итак, если кто, движимый гневом, произносит это запрещенное слово, называя «уродом» того, кого, на основании (общего с ним) благочестия, было принято считать за брата, пусть устрашится Владычняго приговора и не до такой степени дает волю гневу; если же он делает это даже и без гнева, пусть все-таки и таким образом не употребляет таких безответственных слов. Потому что говорится: «Всяко слово гнило да не исходит из уст ваших, но точию еже есть благо к созданию веры, да дает благодать слышащим» (Еф. 4:29);

 В 5-й главе Евангелия от Матфея (ст. 21-22) мы читаем странные, прямо-таки экстремистские слова Христа: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: “рака́”, подлежит синедриону; а кто скажет: “безумный”, подлежит геенне огненной». Конечно, в Нагорной проповеди, да и в некоторых других местах Евангелия, достаточно экстремизма. Но чтобы вот так прямо резко? У многих детей это вообще в присловье вошло: «ты чё, дурак?» – и за это их всех прямо в ад? Попутно заметим, что дети по мелочи любят нарушать и другие заповеди, прежде всего «не укради» и «не лжесвидетельствуй», не говоря уж о почтении к родителям, и воспитание, собственно, и начинается с того, что им ставят границы. Но если ко взрослому возрасту большинство людей приучается нести ответственность за воровство и ложь, то вот оскорбления… ну что такого: назвать дурака дураком? Ведь это же и есть самая настоящая правда? Так оно наверняка было и в евангельские времена. Матфей, прекрасно знавший арамейский язык, даже не стал переводить это самое слово «рака», которое наверняка можно было услышать и на базаре, и в богословском споре. Оно и означает «дурак, тупица», всем отлично было оно знакомо. А, может быть, Иисус был сторонником политкорректности: все имеют право на личную точку зрения, ни в коем случае не следует никого одергивать и т.д.? Да ничуть, в том же Евангелии мы найдем и куда более резкие выражения: «Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну?» (23:33) В том случае Он обличал конкретное поведение конкретных людей (книжников и фарсиеев), и наверное, им было бы не так обидно, если бы Он просто назвал их дураками. Но Он не стал этого делать. Впрочем, в другом месте (Мф. 23:17) даже и слово то же самое употребил, по-гречески μωρός: там Он оспаривал конкретное мнение, будто допустимо клясться иерусалимским Храмом, но только не золотом, которое было в нем. Значит, запрещено не столько употребление этого слова, сколько определенное отношение к другому человеку… В скобках заметим, что слово это вовсе не обязательно употребляется в Новом Завете как ругательство. Например, Павел пишет: «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным (μωρός), чтобы быть мудрым» (1 Кор 3:18, есть и другие подобные места). Глупец, безумец, а по-простому «дурак» – один из главных персонажей ветхозаветной книги Притчей. Это не просто человек с невысоким IQ, а тот, кто сознательно отказывается от Премудрости, от того взгляда нам мир, который предлагает человеку Господь. Например: «Глумится глупец над отцовским внушением, но кто внимает упрекам – поумнеет» (15:5). Собственно, примерно это и происходило между Иисусом и Его противниками, и самое было бы время напомнить им эти слова Писания, повесить на них этот ярлык… опятьтаки, Иисус так не поступил. Почему? В Нагорной проповеди Он сам связал эти вроде бы невинные «обзывалки» с одной из десяти заповедей – «не убий». В той же самой главе (Мф. 5:27-28) по такой же модели Иисус говорит о прелюбодеянии: заповедь запрещает, по сути, лишь ложиться с чужой женой, но всякий мужчина, который лишь посмотрел на нее с вожделением, уже совершил прелюбодеяние «в сердце своем». Мало ли, случая у него не было, или мужа он боялся, или просто стар был и некрасив – вот по одной из этих причин желанная близость не состоялась. Но самому себе такой человек уже дал разрешение на всё. В этом мире мы совершенно несвободны, мы зависим от других людей, обстоятельств, собственных страхов и ограничены, в конце концов, телом, которое подвержено болезням, немощам, старости и смерти. Но рассудок человека намного более свободен. В своих мыслях, фантазиях, а в наши дни – в своих компьютерных играх и сетевом общении мы можем позволить себе очень многое из того, что едва ли получилось бы в реальном мире. Потому так и популярны порнография и всевозможные компьютерные «стрелялки». В стрелялках игрок убивает абстрактных фашистов или инопланетных монстров, и все это прекрасно осознают. И даже на порносайтах посетитель видит не конкретных женщин, а притягательные формы и позы, по сути, возбуждается от пикселей на экране. Но когда он говорит другому человеку (чаще всего в сети): «ты дурак, безумец, еретик, русофоб, антисемит, либерал, ретроград (список длинный), твое мнение не имеет никакого значения, ты для меня никто» – он говорит это не пикселям, а ближнему своему. Интернет и мобильная связь, кстати, сделали нашими ближними практически всё население планеты, но это особая тема. Он говорит, по сути: «лучше бы ты не существовал, мне было бы так проще и приятнее». Когда эта мысль овладевает массами, когда ее носители берут власть – они строят концлагеря и устраивают массовые казни тех, кого им неприятно видеть на нашей планете. Понятно, что в наши времена такое происходит  нечасто, но любое массовое убийство всегда начинается со слов: «эти люди мне никто, они не должны существовать». Дистанция между «ты чё, дурак?» и концлагерем огромна. Точно так же огромное расстояние отделяет стащенный у соседа по парте ластик от распиленного бюджета великой страны, но то и другое – воровство. Путь в геенну огненную начинается с малых шагов, и предупреждать «не влезай – убьёт» надо на подходах к тому, что убьёт, а не на могилах уже убитых. Да ведь всё, в принципе, очень просто. Критиковать конкретные поступки и ясно высказанные мнения другого человека – допустимо, порой даже в резкой форме. Переходить на личности и выносить суд об этом человеке, считать его ниже себя – ни в коем случае. В любом учебнике этикета это написано, но прежде того – в Евангелии.  

Бог соизволение на прелюбодеяние признал прелюбодеянием, и вожделение жены — самым делом, и грех — убийством, и ненависть ценит наравне с человекоубийством, ибо говорит, что всяк гневаяйся на брата своего всуе повинен есть суду (Мф. 5:22); и ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1 Ин. 3:15).

Первая из шести антитез касается одной из основных заповедей Закона Моисея – «Не убий». В целом этот текст понятен. Но в деталях требует пояснений. Рассмотрим начало антитезы, стих 21‑й: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду». Выражение «вы слышали» означает: вам известно из богослужебного чтения Торы. Ведь свитки Писания были очень дорогими, и текст Писания преимущественно воспринимался на слух во время субботнего синагогального чтения. Выражение «что сказано» через страдательный залог (так называемый «страдательный божественный») прикровенно описывает Имя Божие. То есть речь идет о словах Самого Бога, содержащихся в Писании. «Что сказано древним»: «древние» – это поколение израильтян, которому на Синае через Моисея Бог дал Закон. «Не убивай» – гласит шестая заповедь Декалога (Исх. 20:13). И далее: «Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти» (Исх. 21:12).

«А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду». Выражение «а Я говорю вам» вводит антитезу: «Бог через Моисея сказал вам одно, а через Меня Бог говорит вам нечто иное!». В данном случае речь идет, конечно, о заострении требования Закона. Иисус говорит о том, что заповедь об убийстве подразумевает в своей глубине, если ее логически осмыслить до конца. Ветхозаветный Закон запрещает и наказывает только внешнее деяние – убийство. Иисус как новый Законодатель противопоставляет этому Свою новую заповедь. Уже тот, кто гневается на своего брата, заслуживает осуждения и наказания. Синодальный перевод, следующий более поздним рукописям, вставляет слово «напрасно»: «всякий, гневающийся на брата своего напрасно ». Но это смягчающее слово «напрасно» – более поздняя добавка, которой нет в лучших древних списках: она разрушает весь смысл антитезы. Ведь слова Иисуса означают абсолютное осуждение гнева вообще: «всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду». Под «братом» понимается единоверец, практически то же самое, что в иудействе понималось под «ближним»,

то есть иудеем. Под судом за гнев подразумевается местный суд, «малый синедрион», состоявший иногда всего из нескольких членов. Но ведь и местный суд, если он происходит по Закону, осуществляет Суд Самого Бога.

Перед нами очевидное усиление и радикализация требования Закона: уже само чувство гнева подлежит тому же осуждению, какого ветхозаветный Закон требовал не за чувство, а за деяние (убийство). Об этом сказано и у евангелиста Иоанна: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Новая заповедь Иисуса Христа стирает грань между юридически дозволенным (гнев) и запрещенным (убийство). Там, где убийство начинается с чувства гнева в сердце, невозможно говорить о безупречной невиновности и подлинной праведности гневающегося, хотя формально и не нарушившего заповедь «Не убий». Иисус Своей новой заповедью «исполняет Закон и пророков», ибо Новый Завет Бога с Израилем, о котором пророчествовал Иеремия, был именно таков: «вложу Закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его» (Иер. 31:33).

Далее следуют слова об усилении наказания, если внутренний гнев внешне выражает себя в словах, сопровождается оскорблениями: «кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной». От местного суда к синедриону, то есть верховному суду иудеев, и далее к Суду Божию, который ввергнет оскорбителя в «геенну огненную». Конечно, это ступенчатое усиление не следует понимать буквально: оно служит лишь пластичности и наглядности в выражении мысли Иисуса Христа о гневе. Но все же возникает вопрос: что означают оскорбительные слова «рака» и «безумный»? Отчего «безумный» хуже, чем «рака»? «Рака» – скорее всего, неточная передача арамейского слова rêqā. Это слово как презрительное часто встречается в раввинской литературе и обозначает что‑то вроде «болван», «идиот». Но в то время это звучало гораздо более обидно, чем в современных языках. А слово «безумный» (по‑гречески μωρέ) – еще более оскорбительно, так как, следуя некоторым текстам Писания, обозначает «безбожника»: «Сказал безумец в сердце своем: „нет Бога“» (Пс. 13:1). Так что бранные слова «идиот» и «безумец» означали вовсе не умственную убогость человека, но задевали самое суть, основное в человеке, обвиняя его в безбожии, а тем самым и в его бесчеловечности. По словам Иисуса, так оскорбляющий своего ближнего «подлежит геенне огненной». Само это выражение встречается только в Евангелии от Матфея. Название «геенна» происходит от арамейского gê hinnām – «долина Хинном», или в славянской традиции «Енномова долина», место неподалеку от Иерусалима, где некогда царь

Ахав ввел для Израиля обычай поклонения богу Молоху, которому приносили в жертву маленьких детей и сжигали их в огне. «Ион совершал курения в долине сынов Еннома, и проводил сыновей своих через огонь, подражая мерзостям народов, которых изгнал Господь пред лицом сынов Израилевых» (2 Пар. 28:3). Позднее эта долина была проклята и стала постоянно горевшей мусорной свалкой, кишащей червями. Это место стало метафорой вечного наказания, местом, «где червь не умирает, и огонь не угасает» (Мк. 9:48).

Вообще говоря, нечто похожее о гневе, ненависти и оскорблении говорили также иудейские учителя. Вот, например, слова рабби Елиезера (около 90 года от Р. X.): «Всякий, кто ненавидит своего ближнего, вот, он подобен проливающему кровь». Но… эти слова относились только к сфере этики, нравственности и не более того. Ну да, плохо ненавидеть, плохо гневаться и оскорблять. Но все это по Закону не наказывалось никаким судом. А Иисус Христос стирал грань между юридическим Законом и Законом нравственным. Движения человеческого сердца приравниваются к внешним делам. Это было абсолютно ново! Он утверждал, что человек будет судим не только по делам, но еще более – по своим мыслям и желаниям, которые не проявились в поступках. По мирским нормам законопослушным и добропорядочным считается тот человек, кто никогда не совершает ничего запретного. Никакой мирской суд не будет, да и не способен судить человека за его мысли. Не так для Иисуса, Который с внешнего переключает внимание на причину действий, на мысли и чувства. Человек не нарушил букву Закона, он никого не убил, но в сердце своем он может быть настоящим убийцей.

Для того, кто не понимает и не чувствует, что ненависть и гнев, а тем более оскорбления, противны воле Божией, – для такого человека Царство Небесное недоступно. Ибо Бог видит, знает и судит не только дела, но также «судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12). Мы видим лишь внешние поступки людей, а Бог видит в сердцах людей. И, следовательно, многие люди по внешнему поведению считаются образцами высокой нравственности, в то время как они могут быть осуждены под всевидящим взором Бога.

Правда, при чтении этого текста о недопустимости гнева возникает вопрос: осуществимо ли соблюдение этой новой заповеди Иисуса Христа? Ну, скажем, от оскорбления ближнего человек, если постарается, еще может себя удержать. Но в силах ли он контролировать свои чувства и тем более аффекты? Конечно, это очень важный вопрос. Но похожие вопросы будут постоянно возникать и при чтении других антитез, при знакомстве с другими заповедями Иисуса Христа.

Поэтому ответ на этот вопрос мы на некоторое время отложим. Пока же заметим лишь, что, хотя мы и говорим о заповедях Иисуса, их нельзя понимать в том же смысле, как заповеди Закона Моисея, данного грешным людям для урегулирования их отношений с Богом и друг с другом. Заповеди Христа – не новый Закон для грешных людей, подобный Закону Моисея, не юридическое установление. Заповеди Христа говорят о новом состоянии нового человека в Царствии Божием, где нет места греху, а следовательно, больше не нужен и юридический Закон. Ибо воля Божия, выраженная в Законе, – вспомним пророка Иеремию – будет вложена во внутренность людей и написана на сердцах их.

Ветхий Завет воспрещал грубые последствия гнева: Господь воспретил самое сердечное действие страсти. (Мф. 5:21, 22). Воспрещение произнесено Господом, и потому оно имеет необыкновенную силу. От одного воспоминания кратких и простых слов заповеди страсть изнемогает. Такое действие замечается во всех евангельских заповедях. Господь первые слова свои устремил против гнева, как главной греховной язвы, главной страсти, противоположной двум главным добродетелям: любви к ближним и смирению. На этих двух добродетелях основано все здание христианской деятельности. Коснение страсти гнева в человеке отнимает у него всю возможность к духовному преуспеянию.

В некоторых кодексах прибавляется: без причины. В действительности мысль точно определяется и без этого; ею запрещается всякий гнев, когда Писание говорит: Гневающийся на брата своего. В самом деле, если нам повелевается наносящему удар подставить другую щеку и любить наших врагов, и молиться за преследующих нас, то этим исключается всякий повод к гневу. Итак, слова: без причины должно уничтожить, ибо гнев человека хотя бы по причине не творит правды Божией.

Рака. — Это слово рака есть собственно слово еврейское: гаса (דקה), которое значит κενός, т.е. пустой, бессодержательный, которого на обыкновенном языке мы можем назвать ругательным именем безмозглый. Если за праздное слово мы должны дать ответ, то тем более за бесчестие. Кроме того, многознаменательно прибавляется: Кто скажет брату своему, ибо брат наш есть не кто иной, как тот, кто имеет с нами единого Отца. Итак, когда он одинаково с нами верует в Бога, то познает и Христа — Божию премудрость, а потому на каком основании он может быть отмечен прозвищем, указывающим на глупость?

А кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной. — По соответствию с вышесказанным подразумевается: брату своему. Кто скажет брату своему "безумный"... и т. д. Действительно, кто скажет человеку, одинаково верующему в Бога: "безумный", тот сам нечестив в вере.

Далее в Своей речи Иисус вообще больше не упоминает убийство. Он сразу же переходит к тому, что может стать причиной убийства: к гневу и оскорблению. Общий смысл всего наставления: недостаточно просто наказывать за преступление, надо бороться с причинами зла, коренящимися в душе. Убийство является результатом гнева, который зарождается внутри человека и приводит к оскорблениям, а затем может перейти в физическое насилие. Тему наказания за убийство Иисус оставляет в стороне как относящуюся к сфере уголовного права (которое в ветхозаветной традиции воспринималось как имеющее божественное происхождение). То, что убийца должен быть наказан, является самоочевидным и не требующим комментариев.
Из правовой сферы Иисус сразу же переходит к тем аспектам человеческого бытия и человеческих взаимоотношений, которые вообще не предполагают судебной ответственности в прямом, а не переносном смысле. Образы из юридической сферы используются Иисусом метафорически: очевидно, что суд не мог изучать случаи проявлений гнева, а синедрион — заниматься инцидентами, связанными с оскорблениями. Суд и синедрион здесь воспринимаются, скорее, как предвестники божественного суда, на который указывает выражение «геенна огненная». Речь идет об ответственности человека за свои чувства и слова: он отвечает за них не перед человеческим судом, но перед судом правды Божией.
Ключевым словом, которое четырежды встречается в рассматриваемом отрывке, является слово «брат» (άδελφός). Вся сфера взаимоотношений между людьми описывается с использованием «семейной» терминологии: все люди представлены как единая семья, состоящая из братьев. Такое же настойчивое использование термина «брат» встречается и далее в Нагорной проповеди — в отрывке о сучке и бревне (Мф. 7:3-5), где этот термин будет употреблен трижды, а затем в наставлении о том, как обличить согрешившего брата (Мф. 18:15), где он употреблен дважды. Гневаться на ближнего и оскорблять его нельзя, прежде всего потому, что ближний — твой брат. Вслед за Учителем апостол Петр будет также употреблять термин «брат» в качестве синонима термина «ближний» (Мф. 18:21).
Употребление термина «брат» в тексте Нагорной проповеди отсылает читателя к библейскому повествованию о двух братьях — Каине и Авеле (Быт. 4:3-8). Каин убил Авеля из ревности, и это преступление стало первым убийством, о котором говорится в Библии. В Книге Премудрости Соломоновой причиной этого убийства назван гнев: «А отступивший от нее неправедный во гневе своем погиб от братоубийственной ярости» (Прем. 10:3). Речь здесь идет о Каине, который отступил от Премудрости Божией и в гневе совершил преступление. Погибшим объявляется не Авель, умерщвленный Каином, а сам Каин: его духовной погибелью стало проклятие, полученное им от Бога (Быт. 4:11).
Гнев и ярость присутствуют еще в одном важном библейском тексте — в словах, которые на смертном одре произнес праотец Иаков, говоря о двух своих сыновьях: «Симеон и Левий братья, орудия жестокости мечи их; в совет их да не внидет душа моя, и к собранию их да не приобщится слава моя, ибо они во гневе своем убили мужа и по прихоти своей перерезали жилы тельца; проклят гнев их, ибо жесток, и ярость их, ибо свирепа» (Быт. 49:5-7). Речь здесь идет о преступлении, которые два брата совершили, со страшной жестокостью отомстив за бесчестие своей сестры Дины. Иаков уже тогда осудил их за это, однако они не согласились с ним (Быт. 34:25-31). На смертном одре Иаков вспоминает об этом преступлении, вновь осуждает двух братьев и предсказывает рассеяние их потомству в наказание за их грех.
В Ветхом Завете термин «гнев» обычно употребляется в двух значениях: по отношению к Богу и по отношению к людям.
Гнев Божий — одно из ключевых понятий Библии. Оно многократно встречается, в частности, в повествованиях, связанных с историей народа израильского во времена Моисея. Бог гневается на людей, которые не исполняют Его волю. Гнев Господень возгорается на Моисея, когда он пытается перечить Богу (Исх. 4:14). Гнев Божий становится причиной гибели войска фараона (Исх. 15:7).
Гневом Своим Бог угрожает нарушителям Его заповедей (Исх. 22. 24)    . Бог гневается на народ израильский за его неверие и непослушание (Исх. 32:10-12; Числ. 11:1). Гнев Господень поражает народ израильский «весьма великою язвой» (Чис. 11:33) и мором (Числ 16.    46-49); результатом гнева Божия становится поражение Мариам проказой (Чис. 12:9-10). Следствием гнева Божия стало то, что Бог водил израильский народ по пустыне сорок лет, «доколе не кончился весь род, сделавший зло в очах Господних» (Чис. 32:13). Главной причиной гнева Божия является отступление народа от истинной веры и поклонение ложным богам:
И скажут все народы: за что Господь так поступил с сею землею? какая великая ярость гнева Его! И скажут: за то, что они оставили завет Господа Бога отцов своих, который Он поставил с ними, когда вывел их из земли Египетской, и пошли и стали служить иным богам и поклоняться им, богам, которых они не знали и которых Он не назначал им: за то возгорелся гнев Господа на землю сию, и навел Он на нее все проклятия... и извергнул их Господь из земли их в гневе, ярости и великом негодовании... (Втор. 29:24-28).
Подобное же представление о гневе Божием присутствует в Псалтири, книгах пророков и других частях Библии. При этом подчеркивается, что гнев Божий имеет иную природу, чем гнев человека: «Не сделаю по ярости гнева Моего, не истреблю Ефрема, ибо Я Бог, а не человек» (Ос. 11:9). Гнев человека чаще всего мотивирован желанием мести и представляет собой эмоциональную реакцию на зло. Гнев Божий, напротив, имеет причиной желание Бога вразумить человека и спасти его, даже если вразумление приходит в форме тяжкого наказания. В Боге сочетаются гнев и милость: «В жару гнева Я сокрыл от тебя лице Мое на время, но вечною милостью помилую тебя, говорит Искупитель твой, Господь» (Ис. 54:8). Гнев Божий — на мгновение, а благоволение Его — на всю жизнь (Пс. 29:6).
По отношению к людям понятие «гнев» употребляется для описания того эмоционального состояния, которое может привести к несправедливым поступкам и даже к убийству. В то же время бывает и праведный гнев, причиной которого служат дурные поступки людей, особенно направленные против Бога. Моисей неоднократно проявлял гнев по отношению к отдельным людям (Исх. 11:8; Лев. 10:16; Чис. 31:14) и к народу израильскому в целом (Исх 16.    20; 32:19}}}). Евангелия описывают гнев и ревность о Боге Самого Иисуса (Мк. 3:5; Ин. 2:15-17).
Запрещает ли Иисус в Нагорной проповеди всякий гнев или только напрасный гнев? Многие древние рукописи Евангелия от Матфея, в частности, Синайский кодекс, не содержат слово «напрасно» (είκή) в данном стихе. На основании этого в современном критическом издании Нового Завета дается следующее чтение: «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду». Из древних авторов на такую краткую версию текста ссылаются мч. Иустин, Тертуллиан, Ориген, блж. Августин. Версия с добавлением слова «напрасно» известна сщмч. Кип- риану Карфагенскому, свт. Иоанну Златоусту и свт. Кириллу Александрийскому.
Можно предположить, что добавление было сделано в оригинальном тексте Евангелия достаточно рано и явилось результатом правки редактора, который попытался таким образом снизить степень радикализма в этом аспекте нравственного учения Иисуса. Как бы то ни было, буквальное чтение слов Спасителя в той или другой версии приводит прежде всего к выводу о непозволительности гнева как несправедливой реакции на поступки ближнего, ведущей к оскорбительным словам в его адрес. Речь, таким образом, идет не о гневе вообще, а о конкретных проявлениях гнева.
Именно в этом смысле слова Спасителя понимаются в святоотеческой традиции. Свт. Василий Великий говорит о гневливости как о страсти, которая превращает человека в зверя; при этом он допускает возможность гнева, направленного на диавола. Свт. Григорий Богослов пишет о гневе как природном свойстве человека, однако настаивает на необходимости контролировать его: «Не сама ли природа дала нам гнев? Но она дала также и силу владеть гневом. Кто дал нам слово, зрение, руки и ноги, способные ходить? Все это даровал Бог, но даровал на добро, и не похвалит тебя, если ты употребляешь их во зло... Это Божий дар — под руководством и управлением разума». Свт. Иоанн Златоуст указывает на положительные примеры употребления гнева. Он, в частности, считает, что при помощи гнева можно остановить грешника от совершения греховных поступков . Толкуя слова Иисуса о гневе, свт. Иоанн (который цитирует версию с добавлением) пишет:
Этими словами Он не устраняет гнев совершенно: во-первых, потому, что человек не может быть свободен от страстей; он может сдерживать их, но совершенно не иметь их не властен; во- вторых, потому, что страсть гнева может быть и полезна, если только мы умеем пользоваться ею в надлежащее время... Когда же бывает подобающее время для гнева? Тогда, когда мы не за себя самих мстим, но обуздываем дерзких и обращаем на прямой путь беспечных. А когда гнев неуместен? Тогда, когда мы гневаемся, чтобы отмстить за самих себя... когда ссоримся из-за денег... Но многие поступают наоборот: они приходят в ярость, когда обижают их самих, но остаются холодны и малодушествуют, когда видят, как подвергается обиде другой. То и другое противно законам евангельским. Итак, не гнев собственно есть нарушение закона, но гнев неблаговременный...
Переходя от темы гнева к теме оскорбления, Иисус употребляет два термина, один из которых передан в оригинальном звучании, другой — в переводе на греческий. Термин «рака» — арамейского происхождения, он происходит от корня rwq («быть пустым»). Значение этого термина обычно передают словами: пустой, ничтожный человек. Свт. Иоанн Златоуст полагал, что этот терминиспользовался для замены местоимения «ты», когда его использование означало проявление неуважения .
Второй, греческий термин μωρός буквально означает «глупец», или «невежда». Он употребляется в греческом переводе Ветхого Завета, в частности, в следующем стихе: «Ибо невежда говорит глупое (ό γάρ μωρός μωρά λαλήσει), и сердце его помышляет о беззаконном, чтобы действовать лицемерно и произносить хулу на Господа, душу голодного лишать хлеба и отнимать питье у жаждущего» (Ис. 32:6). Здесь μωρός представлен не только как невежда, но и как беззаконник, богохульник, притеснитель людей. Неизвестно, какое еврейское или арамейское слово, переданное греческим термином μωρός, было произнесено Иисусом в данном случае, однако из общего контекста высказывания следует, что оно имело более оскорбительный смысл, чем слово «рака». Именно это слово Иисус употребит, обличая фарисеев: «Безумные и слепые (μωρο'ι και τυφλοί)!» (Мф. 23:17).

.

Аз же глаголю (а Я говорю). Здесь, как равно и в других местах, замечает св. Златоуст, Христос говорит, как полновластный Законодатель, яко власть имели (как власть имеющий. (Мф. 7:29). Пророки обыкновенно говорили так: сия глаголет Господь; но не так говорил И. Христос: Я говорю вам они давали закон подобным себе рабам, а Сей — рабам своим. Гневаяйся всуе (напрасно). Господь говорит: гневающийся напрасно. Следовательно, есть гнев справедливый, не противный закону. Какой же это гнев? Это — когда, напр., гневаются на грех, на порок, на преступление, гневаются для вразумления (Феоф.), так как этот гнев происходит из ревности о славе Божией и спасении ближняго, из любви к истине и добродетели. Таков гнев родителей за худые поступки детей, начальников за неисправность и своеволие подчиненных. В Свящ. писании нередко говорится, что Сам Бог гневается на грешников. И Христос, как говорится в Евангелии, смотрел с гневом на фарисеев-лицемеров (Мк. 3:5), называл их буиими (безумными) (Мф. 23:17. 19), бичем изгонял из храма торгующих. И апостол Христов Павел пишет христианам: гневаясь, не согрешайте (Еф. 4:26). В словах: гневающийся напрасно говорится о гневе без надобности, без причины, о гневе по самолюбию, нетерпеливости, со злобою. Таков, напр., гнев детей на родителей, учеников на наставников и подчиненных на начальников за то, что те их наказали за их худые поступки. На брагпа своею, т. е. на другого, потому что все мы дети одного Отца небеснаго и оттого между собою братья. Повинен суду — подлежит суду, т. е. подлежит ответственности, взысканию, подобно тому, как в ветхом завете подлежал сему невольный убийца, — будет судим за это Богом после смерти. В словах: Вы слышали и пр. Господь таким образом разъясняет закон, что какому взысканию подвергался в ветхозаветное время человек, совершивший на самом деле преступление против другого, такому подвергается в новозаветное время только допустивший в своем сердце нерасположение к ближнему. Там осуждалось и каралось только худое дело, здесь осуждается и карается худая мысль, худое чувство. Так чисто и совершенно учение Христово! Это мы увидим и далее в разъяснении Христом закона. Рака — сирское бранное слово, означающее неуважение, презрение к ближнему. Оно значит: нустой или негодный человек и служит выражением гнева того, кто произносит это слово. Сонмищу — синедриону (о синедрионе чит. выше в объясн. 21 ст.). Таким образом, когда говорится, что за название ближняго словом рака Иудей подвергается синедриону, а за простой гнев на ближняго только местному суду; то это значит, что первое виновнее последняго: так как гневающийся не мог сдержать гнева, а обнаружил его словом оскорбительным для ближняго. Некоторые толкователи под синедрионом разумеют страшный суд Христов. Уроде — безумный (глупый), нечестивый, безсовестный. У древних мудрость более означала благочестивую жизнь, чем просвещенный ум (Пс. 13:1). Следовательно, называть ближняго напрасно уродом или глупым, еще со злостью, гордостью и осуждением, означало обвинять его в каких-нибудь великих пороках. А это, конечно, еще преступнее, чем назвать его словом рака. „Не почитай маловажным называть другого безумным, учит св. Златоуст, ты этим отнимаешь у него то, чем мы отличаемся от безсловесных и что именно делает нас человеками, т. е. ум, разсудок, и чрез это ты лишаешь его всякаго благородства. Ничто не бывает так несносно, как ругательство". Геенне огненной. Геенною называлась долина Енномова. Это сначала была прекрасная долина подле Иерусалима, к северо-востоку. Когда Евреи при нечестивых своих царях сильно предавались идолопоклонству, то в этой долине они совершали служение идолу Молоху. Молох был медный истукан с телячьей головой, в царской короне; руки его были протянуты так, как бы готовы принять кого-нибудь. Молоху приносили в жертву детей; зажигали внутри идола огонь, и когда он раскалялся, бросали ему на протянутыя руки несчастных детей, где они тотчас же сожигались. А чтобы заглушить плач детей, обыкновенно поднимали сильный крик и шум и играли на разных инструментах. После Вавилонскаго плена, когда Иудей получили отвращение от идолопоклонства, у них явилось отвращение и к этому месту. Оно было запущено; иуда начали свозить все нечистоты из города; тут же совершались иногда и смертныя казни над преступниками. Воздух па этом месте постоянно был заражен, и для очищения его здесь постоянно горел огонь. Таким образом, место долины сделалось страшным и отвратительным, прозвано долиною огненною, и потому стало служить образом вечных мучений грешников. Подлежит геенне огненной, значит быть достойным мучений в аду. Следовательно, слова Спасителя: Всякий гневающийся и пр. значат следующее: грешно напрасно гневаться на ближняго, еще грешнее выражать гнев в бранных словах, каково, напр., рака — пустой человек, а еще грешнее злобно уничижать ближняго названием его безумным и т. п. (Мих.). Скажем при этом: насколько же великий грех называть ближняго именем животнаго и даже еще злого духа?!... Некоторые на основании указанных слов Спасителя о гневе и брани отвергают войну и казнь преступников (таков граф Толстой). Но они ошибаются, потому что толкуют слова Христовы по своему, а не так, как разумеют их св. отцы и церковь. В них Господь запрещает злонамеренное убийство и несправедливый гнев на ближняго, но вовсе — не войну, в защиту отечества, и казнь преступников, для пресечения зла. В ветхозаветное время Сам Бог повелевал Евреям воевать и подавал им помощь во время войны, как равно и карать преступников (Пс. 14:31. Чис. 35:16). Ап. Павел прямо говорит, что начальникам на то и дается меч, чтобы боялись его злодеи (Рим. 13:4). „И что было бы, пишет св. Златоуст, если бы всем порочным позволено было жить без всякаго страха? Не наполнились ли бы тогда безчисленными злодеяниями и убийствами города, торжища, домы, земля, море и вся вселенная? Если и теперь при строгих законах зло едва сдерживается, то какия бедствия не угрожали бы тогда жизни человеческой? Златоуст же еще говорит, что это не человеколюбие, а жестокость, когда злым позволяют делать, что они хотят, и когда оставляют невинных страдать без всякой защиты.

Глава 20. Об отсечении гнева согласно Евангелию

1. Вот почему, если мы жаждем обрести высшую божественную награду, Col. 348 о которой сказано: блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8), то гнев не только должен быть удален из наших поступков, но и вырван с корнем из недр души. Не будет полезно, если сдержанная ярость гнева проявится в слове, а не в деле, ведь Бог, от Которого не укрываются тайники нашего сердца, видит, что эта ярость есть в недрах нашей груди.

2. Ведь евангельская заповедь предписывает вырывать более корни пороков, чем плоды, которые, вне сомнения, по устранении побуждений никогда более не разрастутся: и ум сможет непрерывно укореняться во всяком терпении и святости, когда гнев будет изгнан не с поверхности действий и поступков, а из недр помыслов. И поэтому, чтобы не продолжалось человекоубийство, то гнев и ненависть, без которых преступление человекоубийства никоим образом не будет допущено, да будут истреблены: (Col. 349) и всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду (Мф. 5:22), и всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3:15).

3. Ведь за чувство гнева, оттого, что он в сердце жаждет, чтобы погиб тот, чью кровь, как всем известно, он не проливал ни собственной рукой, ни копьем, он назван человекоубийцей у Господа, Который не только за последствия действий, но и за стремление воли и желание каждому воздает либо награду, либо наказание согласно с тем, что Он Сам сказал через пророка: Ибо Я знаю деяния их и мысли их; и вот, приду собрать все народы и языки (Ис. 66:18), и еще: совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую, <Р. 364> в день, когда, по благовествованию моему, Бог будет судить тайные дела человеков (Рим. 2:15-16). Col. 350.

Глава 21. О том, как понимать, что в словах Евангелия: всякий, гневающийся на брата своего напрасно, повинен суду (Мф. 5:22) – прибавлено «напрасно».

Однако в некоторых экземплярах встречается: Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, повинен суду (Мф. 5:22), и следует знать о том, что слово напрасно добавлено избыточно теми, кто не считал, что следует устранять гнев, возникший даже по справедливым причинам, хотя никто, какая бы причина его ни взволновала, не скажет, что разгневался без причины. Поэтому, как кажется, это добавлено теми, кто не понял замысла Писания, желающего всячески отсечь язву гневливости и не оставить совсем никакой возможности для гнева, чтобы Col. 351 мы, получив повеление гневаться с причиной, не усмотрели бы в этом повод гневаться и без причины. Ведь цель терпения состоит не в том, чтобы гневаться праведно, а в том, чтобы не гневаться вовсе. Хотя мне известно, что некоторые¹ это напрасно толкуют так, что гневается без причины тот, кому не позволено в гневе добиваться мести. Однако лучше сохранить так, как это написано во многих новых и во всех древних экземплярах².

Некоторые из братьев, – когда бывают раздражены каким-нибудь ругательным словом, несмотря на просьбы другого, желающего прекратить неудовольствие и несмотря на то, что никак нельзя сердиться на брата, по написанному: гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду, и: «солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4:26), – кричат: если бы это сделал или сказал какой-нибудь язычник или мирянин, то необходимо стерпеть. Но кто стерпит брата, допустившего столь тяжкую вину или произносящего устами такое необыкновенное злословие? Как будто терпение надо оказывать только по отношению к неверным и святотатцам, а не ко всем вообще, и будто гневаться вредно только на язычника, а на брата полезно, тогда как раздражение духа, на кого бы ни было возбуждено, принесет вред ему же самому. Какое упорство, даже безумие – по ослеплению ума не понимать собственного значения слов! Ибо не говорится: всякий, гневающийся на инородца, подлежит суду; но ясно в Евангелии сказано: «всякий, гневающийся на брата своего, подлежит суду» (Мф. 5:22). Хотя по правилам истины под братом здесь мы должны бы понимать всякого человека; однако в этом месте словом брат означается скорее единоверный, участник нашей жизни, нежели язычник.

Выслушай же здесь еще такое рассуждение и хорошенько рассмотри со всех сторон, не покажется ли тебе, что я говорю правильно: поскольку законополагать прилично одному лишь Царю, то никому из сущих Бог не позволяет прилагать что-либо к предписанному Им через Моисея. Ибо Он говорит: «К тем несть приложити и от тех несть отъяти» (Еккл. 3:14). Если же Спаситель отъял меньшее и приложил большее и совершеннейшее, то, значит, как Бог и Господь Закона Он это делает, а в противном случае, — если это не так, — всяко не был бы свободен от беззакония расторгший заповедь. Но истинно написанное: «Яко греха не сотвори» (1 Пет. 2:22) . Значит, как Бог Он отменил первую заповедь, и со властью вводит вместо нее вторую. Это, повидимому, и означают слова: «Аз же глаголю вам». Как же будет сотворенным или созданным законополагающий как Бог по природе и поэтому не могущий быть новым?

А Я говорю вам – эти торжественные слова лучше всего свидетельствуют о том, что Иисус учил как человек, облеченный властью, а не как учителя Закона. Иисус не противопоставляет себя Богу: во‑первых, Его власть была дана Ему Отцом; во‑вторых, сам выбор слов говорит о том, что прежний Договор сменяется новым, знаменующим наступление Нового Века. Здесь противопоставлено прошлое и настоящее: у горы Синай заповеди Закона были даны предкам, сейчас же Иисус обращается к Своим ученикам.

Даже тот, кто гневается на брата – Иисус не отменяет заповедь, запрещающую убийство, наоборот, Он делает ее еще более радикальной, запрещая гнев и ненависть, из которых убийство проистекает. В основе новой нравственности лежат не юридические нормы, а принцип любви. Вот почему эта новая нравственность носит бескомпромиссный характер, она основана на чистоте помыслов, что на библейском языке называется чистотой сердца (ст. 8). Иисус не был единственным, кто осуждал гнев. Вот как говорится о нем в Книге Бытия: «Проклят гнев их, что столь жесток, и их ярость, что столь свирепа!» (49:7; см. также Пс 37(36).8‑9; Иов. 36:13). Хотя в позднейшем иудаизме и в Кумране гнев, особенно тот, что был направлен на грешников, иногда оправдывался и назывался праведным гневом, в целом это чувство осуждалось и даже называлось мерзостью, потому что было несовместимо с мудростью (Сир. 27:30). «Кроткий ответ отвращает гнев, резкое слово вызывает ярость»; «Умиротворяющая речь – древо жизни, а речь обманчивая сокрушает дух» (Притч. 15:1, 4). См. также Притч. 19:19; 27:4; Пс. 4:4(5); Иак. 1:20; Еккл. 7:9.

В те времена братом обычно назывался единоплеменник, но в Евангелиях это слово употребляется в расширительном смысле, и, хотя у Матфея это обычно брат во Христе, дальше, в ст. 44 будет говориться о любви даже к врагам. Следовательно, это слово употреблено здесь в значении «всякий человек». Конечно, невозможно представить себе, что за гнев человека могут привлечь к суду и вынести ему тот же приговор, что и за убийство. Но это гиперболическое утверждение призвано заставить людей еще раз подумать о том, насколько чисто их сердце. Ведь Бог знает не только дела человека, но и самые сокровенные его помыслы (1 Цар. 16:7).

Тот, кто скажет брату: «Дурак!» Гнев, как правило, внешне проявляется в том, что человек обзывает другого бранными словами. Дурак – буквально: «рака́»; это арамейское слово означает человека пустоголового и тупого, оно дается в транслитерации, хотя и несколько измененной (арам.река́). Тот, кто скажет: «Отступник!» По поводу второго слова есть споры. Большинство считает, что перед нами греческое слово «море́» (звательный падеж слова «моро́с»), имеющее то же значение, что и первое, и даже может быть, что евангелист, сохранив первое слово без перевода, затем дает нам его перевод. Другие же полагают, что «море» – это тоже еврейское слово, значащее «буйный, непокорный» (ср. Втор. 21:18‑21), и тогда оно скорее всего значит «отступник от веры». Но в любом случае надо помнить, что в Библии дураком называется не человек со слабыми умственными способностями, но тот, кто полагает, что может прожить без Бога (Пс 14(13).1; 53(52).1; Мк. 7:22). Для восточного человека эти бранные слова звучали далеко не так невинно, как для нас, это было очень серьезное оскорбление. Ведь назвать человека каким‑то словом значит дать ему имя, а имя в древности означало сущность человека. Иисус призывает учеников очень серьезно относиться к речи, следить за своим языком: «Говорю вам, за всякое праздное слово ответят люди в День Суда. Потому что словами своими будешь спасен и словами своими осужден» (12:36‑37; ср. Иак. 1:26; 3:2‑18; Еф. 5:4; Кол. 3:8).

Должен ответить за это перед судом.., должен ответить перед Советом.., должен ответить в огне геенны. Совет – это высший религиозный орган, или Синедрион, состоявший из старших священников, старейшин и учителей Закона, он обладал также судебными функциями и находился в Иерусалиме (подробнее о Совете см. коммент. на. 26:59). Геенной (евр.ге‑хинно́м – долина Гинном) называлась долина к югу от Иерусалима, возле Солнечных Ворот, где когда‑то совершались человеческие жертвоприношения языческому богу Молоху (Иер. 7:31). Отсюда ненависть к этому месту. Во времена царя Иосии (около 622 г. до н. э.) она была специально подвергнута осквернению, чтобы ее нельзя было больше использовать в качестве сакрального места, и превращена в городскую свалку, где постоянно горел огонь, сжигавший мусор. Потом, в междузаветный период, это слово стало символическим обозначением конечной гибели грешников.

При чтении этих стихов может возникнуть ощущение, что за гнев положен приговор местного суда, за слово «дурак» приговор более высокой судебной инстанции, а слово «отступник» влечет за собой Божий приговор – огонь геенны. Большинство комментаторов согласны в том, что на самом деле перед нами поэтический прием, когда благодаря применению целого ряда синонимов достигается эффект крещендо. Действительно, слова «суд», «Совет» и «геенна» предстают в данном случае синонимами, ведь убийство наказывается не только человеческим судом, но и Божьим. Так и гнев должен быть осужден как на небе, так и на земле.

«Вы слышали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду». Книжники и фарисеи истолковывали этот закон в его буквальном, узком смысл человекоубийства; но в новом царстве закон этот получил более широкий и глубокий смысл и распространяет свое действе даже на внезапный и напрасный гнев, могущий сделаться источником вражды с ее гибельными последствиями, и на всякие презрительные, унизительные для человеческого достоинства выражения, вроде рака́ или безумный. В новом царстве закон этот карает уже не только руку, совершающую убийство, но и сердце, питающее какую-либо вражду, могущую принести ги­бельный плод. Вследствие этого даже и дар, приносимый на жертвенник Богу, не может быть принять, пока сердце не освободится совершенно от всякого зла.

Может вызывать недоумение то, что Иисус Христос, Который нам, простым христианам, запретил называть ближнего своего даже пустым человеком, Который сказал, что, если назовем кого-нибудь безумным, то подлежим геенне огненной (см. Мф. 5:22), Сам нередко говорил слова резкие, как и в этом случае. Книжников с фарисеями многократно называл Он «лицемерами и змеями, порождениями ехидны» (см. Мф. 7:5; 12:34; 15 и др.).

Однажды, когда Иисус Христос был в Иудее, Его предупредили, что Ирод ищет погибели его, советовали поскорее уйти из Иудеи. Как же ответил Господь? Он спокойно сказал: «Пойдите, скажите этой лисице: сегодня и завтра делаю и в третий день окончу» (см. Лк. 13:32). Лисицей навал Он царя! А однажды самому великому апостолу, Своему другу Петру, сказал страшные слова: «Отойди от Меня, сатана, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:23).

Евангелие говорит, что Господь иногда приходил в гнев, что Он изгонял из храма Иерусалимского торгующих скотом, рассыпал деньги, разложенные на столах менял. Однажды Он сделал бич из веревок и погнал торговцев из храма (см. Ин. 2:14–16). Так грозен был иногда гнев Сына Божия.

Как разобраться в этом кажущемся противоречии в Иисусе Христе, которого не может быть в Сыне Божием, ибо у Него все "да" – "да" или "нет" – "нет" (см. Мф. 5:37). Объяснение простое: нужно различать то, что запрещает Христос, от того, что Он Сам делал, нужно различать слова брани от слов обличения. Ибо когда говорим ближнему своему; дурак, безумный, – то выражаем этим презрение к брату своему, уничижаем его. Такую брань, такое превозношение над ближним Господь строжайше запретил.

А резкими словами – «змии, порождения ехиднины, лисицы» – Иисус Христос обличал людей, достойных сего (см. Мф. 23:33).

Обличение, в отличие от брани, заповедано нам как должное в Священном Писании: «Не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5:11). Апостолу Тимофею святой Павел заповедует: «Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели» (1 Тим. 5:20) «Проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением» и «назиданием» (2 Тим. 4:2).

Раз нам заповедано обличение злых дел, мы не смеем и не должны молча и равнодушно проходить мимо нечестия. Однако Господь, говоря резкие слова, не уничижал человеческого достоинства, а лишь обличал лицемерие за лживость, ибо «отец лжи – диавол» (см. Ин. 8:44).

Есть святой гнев, заповеданный нам от Бога, которым мы должны воспылать, когда видим надругательство над святыней. Святым и пламенным гневом обрушивался Иисус Христос на нечестивцев, торгующих в храме Божием. Такой же гнев побудил великого святителя и чудотворца Николая Мирликийского при обсуждении арианской ереси на Первом Вселенском Соборе ударить Ария во лицу.

Резкие, обличительные слова Господа вполне оправданы. Разве не заслуживал Ирод названия лисицы? Что характерного в поведении этого зверя? Известно лукавство, с которым она обманывает и охотника, и свою жертву. Называя так Ирода, Иисус Христос законно обличил его в хитрости, склонности к предательству.

А почему Господь назвал апостола Петра сатаной? Потому что Петр, услышав от Иисуса Христа, что Ему надлежит быть предану и распяту ради спасения рода человеческого, стал отговаривать Его от такой страшной смерти и просить, чтобы Он пожалел Себя. Это ли было не дело сатаны? Не сатане ли нужно было удержать Христа от Голгофской жертвы? Устами апостола говорил тогда сам сатана, потому и сказал Господь ему столь грозное слово.

Пастыри Церкви, по завету апостола Павла, обязаны публично обличать грешников, это вменяется им в долг. Поэтому ныне обличу вас, Богом данных мне пасомых, в одном тяжком и всеобщем грехе нашем – в грехе осуждения ближних. Кто из вас свободен от этого греха? Кто из вас всей душой боится евангельских слов: «Не судите, да не судимы будете. Что ты смотришь на сучок в глазу брата твоего, а бревна в своем глазу не чувствуешь? Лицемер! Вынь прежде бревно из своего глаза» (Мф. 7:1, 3, 5)?

А мы заняты всегда не только самыми мелкими сучками, а даже соринками в глазах наших братьев, и осуждаем всех с утра до ночи и с ночи до утра, даже своих близких и любимых. Осуждаем и священников и архиереев, не боясь ответа перед Богом, не боясь слов Христовых: «не судите, да не судимы будете».

Судят и меня, архипастыря вашего; судите не столько вы,– пожалуй, от вас такое осуждение может быть услышано в виде исключения, – но судят очень резко в Кирсанове и Моршанске. Судят те, которых я вправе назвать окаянными,– бродячие монахи и монашки, внушают народу, что я не настоящий архиерей, что мне не надо подчиняться, что я лишен благодати Божией.

А за что судят? За то, что я облегчаю страдания множества несчастных братьев наших, про. ливших кровь свою за нас, за то, что я спасаю от смерти многих и многих, стоящих не одной, а обеими ногами в могиле. Господь помогает мне извлекать их из могилы. Господь дал мне великое хирургическое искусство и глубину знания, и по завету двух покойных Патриархов – Тихона и Сергия – я не смею прекращать свою хирургическую деятельность. Этого требовали от меня покойные Патриархи.

А эти окаянные, которые все знают лучше Патриархов, говорят: «Какой же это архиерей, который сегодня служит в храме, совершает Литургию, а завтра идет проливать кровь человеческую?» Вот до каких пределов доходит осуждение человеческое, вот на какую неправду способны люди!

Да не будем повинны мы в таком страшном грехе осуждения, от которого в высшей степени трудно избавиться, ибо грех этот так въелся в сердца наши, что отделаться от него своими силами мы не можем.

Как же нам быть? Поучимся у апостола Павла, наставляющего нас: «Братие мои, укрепляйтесь Господом и могуществом Его» (Еф. 6:10),– ибо только могуществом силы Господней можем мы избавиться от страшного греха осуждения. «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских; потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных». (Еф. 6:11–12).

Подобно тому, как в светлом лике Ангелов девять чинов, так и у сатаны есть начальства, власти, мироправители, духи злобы поднебесные. И наша борьба с грехом – это борьба против них. Это цель нашей жизни. «Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6:13). Как воины, идущие на войну, облекитесь во всеоружие Божие.

«Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности». Только этой броней защититесь от стрел лукавого и осуждения ближних ваших. «И обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого». Щитом веры, горячей, пламенной веры, вы можете угасить эти стрелы лукавого. «И шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть слово Божие» (см. Еф. 6:14–17). Этим мечом будете вы посекать всех «духов злобы поднебесных» (см. Еф. 6:12).

И если будете всегда вооружены так, как говорит святой апостол Павел, если будете воинами Христовыми, пламенными защитниками веры, то разженные стрелы лукавого отскочат от вас, как от каменной стены. Итак, воины Христовы, вперед на борьбу с лукавым, с кознями диавольскими, с духами поднебесными! Аминь.

Гневающийся на брата своего напрасно (εἰκῆ). Слова: εἰκῆ, в некоторых списках, например, в синайском кодексе Тишендорфа, нет. Это потому, что слова этого не было в первоначальном еврейском тексте, так как в еврейском и арабском языках существуют особые слова для выражения праведного гнева и для обозначения суетного. В греческом же языке, равно как и в других арийских языках, слово: гнев, обнимает оба понятия: поэтому, в отличие одного гнева от другого, мы прибавляем эпитеты: праведный, суетный и т. п. Так же точно поступили и греки, прибавив в этом месте слово: εἰκῆ.

рака... безумный. Слово "рака" являлось крайним оскорблением и произнести его мог только человек, поддавшийся необузданному гневу, т.к. это слово как бы подводило итог словесной перебранке и провоцировало переход к физическим действиям (нередко к пролитию крови).

геенна. Долина Гинном — мусорная свалка под Иерусалимом, где огонь горел постоянно. Место это было известно и тем, что при Ахазе и Манассии здесь производились человеческие жертвоприношения (2 Пар. 28:3; 2 Пар. 33:6). Иеремия (Иер. 7:32) пророчествовал, что оно станет "долиной убийства", символом суда Господня. См. статью "Ад".

А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду...

Пример праведного гнева видим у Христа, обличавшего лицемеров. Он не желал им зла, но вскрывал их обман, губивший людей и заражавший их подобным же лукавством. Это был гнев любви.

Но есть и гнев ненависти, напрасный, жаждущий зла. Такой гнев калечит самого ненавидящего, его душу, психику, нервы, тело. Он как бумеранг бьет по человеку, находящемуся в его власти.

Об этом губительном гневе замечательно писал святой Исаак Сирин: «Не питай ненависти к грешнику, потому что все мы повинны. Ненавидь грехи его и молись о нем самом, чтобы уподобиться Христу, который не гневался на грешников, но молился о них. Не видишь ли, как плакал Он об Иерусалиме (Лк. 19:41)? И над нами во многом посмевается дьявол; за что же ненавидеть того, кто, подобно нам, осмеян и над нами посмевающимся дьяволом? И за что ты, человек, ненавидишь грешника? Не за то ли, что он не имеет праведности, подобно тебе? Но где же твоя правда, когда не имеешь любви? Почему не плакал ты о нем? Но ты гонишь его» (Слова подвижнические. Слово 90).

кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной.

Эти слова Спасителя предостерегают нас от резких, оскорбительных выпадов в адрес других людей и в то же время указывают на разные уровни совершаемого греха, разной степени тяжести раны, которые наносит себе человек. Если гневающийся просто подлежит суду, то сказавший кому-то рака («пустой, глупый человек») оказывается уже, образно говоря, в положении подсудимого перед высшим судом — синедрионом.

Но самый серьезный удар наносит себе сказавший безумный, поскольку в еврейском языке того времени слово «безумный» означало не просто глупого, или бессовестного, или безнравственного человека, но прежде всего богоотступника. А такой, по закону Моисея, подлежал высшей мере наказания — смертной казни. Поэтому напрасно сказавший другому: «Ты безумный» становился, по нравственной сути закона, убийцей и заслуживал геенны огненной.

Исторически название «геенна огненная» происходит от долины, находящейся недалеко от Иерусалима, в которой в свое время евреи устроили капища Ваалу в долине сыновей Енномовых, чтобы проводить через огонь сыновей своих и дочерей своих в честь Молоху (Иер. 32:35). Молох — это огромный медный идол, который раскаляли и на его протянутые руки бросали жертвы — своих детей. Когда идолопоклонство было уничтожено, в это место стали свозить все нечистоты, отбросы, мусор и даже трупы казненных. Там всегда поддерживался огонь. Поэтому в переносном смысле геенна огненная обозначала ад, место вечных мучений грешников.

Первый пример.

Слышасте, яко речено быст древним: не убиеши; иже бо аще убиет, повинен есть суду. Аз же глаголю вам, яко всяк гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду; иже аще речет брату своему: рака (пустой человек), повинен есть сонмищу; иже речет: уроде, повинен есть геенне огненней. Преступивший шестую заповедь: не убий (Исх. 20:13) по закону Моисееву подлежал суду, который был учрежден во всех городах и селениях (Втор. 16:18) и составлял низшую судебную инстанцию; высшим же судилищем был синедрион, заседавший в Иерусалиме и решавший дела особой важности. Закон Христов осуждает не только злое дело, например, убийство, но идет далее и глубже – к самому источнику зла. Напрасный гнев против ближнего, хотя и скрытый в сердце, но могущий послужить причиною распри, раздора и самого убийства, есть уже преступление; если же этот гнев выражается в словах презрения или крайнего негодования, то он заслуживает еще большего наказания – даже геенною огненною. И это наказание нельзя назвать слишком строгим и тяжким, потому что, по выражению блаженного Феофилакта, «поноситель, прекращая любовь, прекращает все добродетели, и посему справедливо подлежит геенне огненной». Суд, синедрион и геенна употреблены здесь Господом для более понятного иудеям разграничения степеней виновности гнева.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Брат спросил авву Пимена: «Что значит гневаться на брата своего всуе?». – «Всуе гневаешься, – отвечал старец, – если гневаешься за всякую обиду, которой обижает тебя брат твой. Даже хотя бы брат выколол у тебя правый глаз или отсек тебе правую руку, и ты стал бы на него гневаться – ты гневался бы на него всуе. Тогда только гневайся на брата, когда он удаляет тебя от Бога».

“But he who says to his brother or sister, Raca, shall be liable to the council. But he who says, You fool, shall be liable to the Gehenna of fire” Matt 5:22. Thus the Lord teaches us to be perfect in every way, lest we be held liable to the coming judgment, even for careless and vain words see Matt 12:36–37. For he even forbids saying to one’s brother or sister, “Raca,” that is, empty and useless; for he or she should not be called empty and useless who is full of faith and the Holy Spirit. 2. Nor indeed should a brother or sister be named “fool” who has obtained the grace of divine wisdom by believing in Christ. Whence also when through Solomon the Holy Spirit spoke about the man of the gospel, he testified as follows and said, “Blessed is the one who has not slipped with the word of his mouth, and is not pricked with the grief of transgression” Sir 14:1. 3. And on that account in another passage the same Solomon says, “Make bolts for your mouth and make a bar for your tongue and for your words” Sir 28:28–29. And again: “Circumcise from yourself a depraved mouth, and put far away from you unjust lips” Prov 4:24. And again: “Let not your mouth grow accustomed to lacking discipline, for therein is the grief of transgression” Sir 23:17. Whence also David says, “Place a guard on my mouth, O Lord, and a door around my lips” Ps 141:3. 4. And again in another psalm, “I said, O Lord, I will guard my ways, that I sin not with my tongue” Ps 39:1. For as Solomon says, “The lips of the imprudent will be telling foolish things, and the word of the prudent will be weighed in the balance” Sir 21:28. And therefore in the gospel the Lord attested that we will render an account even for idle speech see Matt 12:36. For this reason, too, the apostle gives the following exhortation: “Let no evil speech proceed from your mouth, but only what is good for the edification of the faith” Eph 4:29. 5. And again: “Let your speech be always seasoned in grace with salt, that you may know how you ought to respond to each person” Col 4:6. On this account we need to be on guard in all things, lest we experience the loss of our salvation by our familiarity with useless words.