Евангелие от Матфея 3 глава 14 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы на странице единодушно объясняют, что Христос пришел к Иоанну на Иордан не потому, что Сам нуждался в очищении или покаянии, а ради спасения людей и исполнения Божественного замысла. Главная мысль толкований состоит в том, что Крещение Господа стало началом Его открытого служения и одновременно освящением самого крещения для человеческого рода. Эту линию развивают святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Кирилл Александрийский, блаженный Иероним, блаженный Августин, преподобный Иоанн Дамаскин и другие святые авторы страницы.

Первая линия толкования связана со смирением Христа. Святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов и блаженный Иероним подчеркивают, что Тот, Кто выше Иоанна и не имеет греха, добровольно приходит к Своему рабу. Христос не требует почестей, а показывает пример смирения. Его действие согласуется с общим правилом Его земной жизни: Он исполняет всё, что относится к человеческому состоянию, кроме греха.

Вторая линия касается освящения крещения. Святители Григорий Богослов, Кирилл Александрийский и преподобный Иоанн Дамаскин объясняют, что Господь входит в воды не для собственного очищения, а чтобы освятить водное естество и положить основание новозаветному Крещению. Через Его Крещение вода становится орудием благодати для будущих поколений верующих.

Третья линия связана с откровением о Христе. Святые Отцы отмечают, что Господь приходит к Иоанну в то время, когда народ уже собирается вокруг Предтечи. Поэтому Крещение становится переходом от служения Иоанна к служению Самого Христа. Предтеча должен указать на Него перед народом, чтобы люди поняли, Кто является истинным Мессией и Спасителем.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним отмечает, что Христос приходит из Галилеи к Иордану специально, показывая Свою готовность исполнить всё необходимое для спасения людей.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что Господь приходит к Иоанну не в детстве, а после достижения зрелого возраста, когда начинается Его общественное служение.

Блаженный Августин подчеркивает, что Христос принял крещение от раба, чтобы люди не стыдились принимать Крещение для собственного спасения.

Святитель Григорий Богослов говорит, что Христос погружается в воду, чтобы вместе с Собой погребсти в ней ветхого человека и освятить воды для будущего Крещения.

Святитель Кирилл Александрийский объясняет, что Господь не нуждался в освящении, но Сам сообщал освящение творению.

Преподобный Иоанн Дамаскин отмечает, что Христос крестится не ради отпущения грехов, поскольку Он безгрешен, а ради исполнения домостроительства спасения и освящения человеческой природы.

Евфимий Зигабен замечает, что приход Христа к Иоанну стал началом явного свидетельства о Нем перед народом и подготовил последующие события Богоявления.

Знайте же, братья мои, что Господь пришел к Иоанну не по необходимости, не из-за каких- то пут греха. Как говорят другие евангелисты, когда Господь пришел к нему, чтобы принять крещение, Иоанн сказал: «Ты пришел ко мне? Мне надобно креститься от Тебя» (Мф. 3:14). 

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 61++

Прежде чем выйти сразиться со смертью, Христос приходит креститься, то есть погрузиться в воду, омыться от нечистоты у Иоанна. От какой нечистоты? От той, за которую Он висит среди разбойников, «землю на водах Повесивый», от той, которая во мне и в тебе, и во всех, и даже в самом чистом из рожденных женами — Иоанне. И ужасается Иоанн, говоря: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? «Оставь теперь, — отвечает Господь, — не мешай Мне, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду».

90. Приходит Он к Иоаннову крещению, но крещение Иоанново было во оставление грехов, поэтому Иоанн удерживает Его и спрашивает: Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Почему Ты, не имеющий греха, приходишь ко мне?! Нуждается в крещении грешник, но зачем просит крещения в оставление грехов Тот, Кто греха не совершил? (ср. Ис. 53:9, 1 Пет. 2:22)

В изображении крещения Иисуса Христа ев. Матфей более подробен, нежели ев. Марк и Лука, именно: у него одного находится разсказ о том, что Иоанн сначала возбранял И. Христу креститься от него, считая себя недостойным совершать крещение над Безгрешным и желая сам от Него креститься (8:14, 15). Изображение ев. Луки особенно кратко, по зато имеет очень важныя особенности: во-первых, он замечает, что, выходя из воды, Иисус Христос молился,во-вторых, свнсше- отвие Духа Святаго на И. Христа при крещении, как голубя, он ясно описывает как явление внешнее, чувственно-наблюдаемое, в телесном виде. Мф. 3:14, 15. Евангелия ничего не сообщают нам о том, были ли когда-нибудь до сих пор встречи между Иоанном Крестителем и И. Христом и звали ли они друг друга. Ничего определеннаго также нельзя сказать и о том, как рано лишился Иоанн своих родителей и успели ли они не только вложить в своего сына общий дух строгаго благочестия, каким отличались они сами, но и выяснить ему его высокое назначение и великия обязанности, с ним соединенныя, и вместе с эти» в Назаретском его родственнике указать ему цель его при» звания, как Предтечи Мессии. Но предположить то и другое нет никаких препятствий: а) матери Иоанна и Иисуса находились в родственных и собственно очень дружественных отношениях между собою и до рождения своих сыновей имели личныя сношения; б) хотя Иоанн после дома родительскаго проводил жизнь в пустыне иудейской, а Иисус жил в доме родителей Своих в Назарете галилейском, однакоже, как Спаситель исполнял обязанность каждаго израильтянина посещать Иерусалим в великие праздники иудейские (Лк. 2:41 и д.), так следует, конечно, ожидать этого и от Иоанна, и здесь, благодаря их родственным отношениям, всегда возможны были между ними встречи. Таким образом Иоанн мог знать И. Христа, как святейшаго и безгрешнаго по жизни, еще до Его крещения. А этого совершенно достаточно было, чтобы Дух Божий уже давно исполнял дух Иоанна предчувствием, что Иисус именно и есть обетованный Мессия—Христос. Можно потом предположить, что Иоанн уже от родителей своих получил указание на Иисуса, как Христа. Однакоже обоих этих путей познания Христа недостаточно было для великаго пророческаго служения Иоанна; необходимо было, чтобы, кроме этого, Иоанну самому лично было непосредственное божественное указание Мессии. Вот почему Бог, посылая Иоанна Крестителя, дал ему обетование, что Тот, на Кого он увидит Духа сходящаго и пребывающаго на Нем, есть крестящийся Духом Святым (Ин. 1:33). И так как Иоанн Креститель только после этого божественнаго свидетельства получил непоколебимое убеждение, что Иисус есть Христос, то совершенно справедливо он мог сказать про себя, что он не знал И. Христа до крещения (Ин. 1:33). Другие толкователи думают, что жизнь И. Христа до Его крещения, по божественному устроению, текла совершенно раздельно от жизни Иоанна и именно для того, чтобы впоследствии тем тверже и удовлетворительнее было их взаимное свидетельство друг о друге. В таком случае описываемое здесь ев. Матфеем обстоятельство при крещении И. Христа объясняется тем, что Иоанн, много обращавшийся с людьми и через то научившийся прозревать внутреннее человека, когда пришел к нему Иисус, сразу узрел в Нем чистаго и безгрешнаго, а Дух Божий тотчас исполнил дух его сильным предчувствием, что это и есть давно ожидаемый им Мессия. Креститель удерживал Господа от крещения потому, что его крещение было крещением покаяния для очищения грехов; поэтому он находил крещение ненужным для безгрешнаго Иисуса и, сознавая себя нечистым, причастным общей всем людям греховности, сам желал принять крещение от Господа. На это Иисус Христос отвечает ему: оставиэти размышления, но, добавляя мышь, Господь дает намек, что эти размышления Иоанна в существе своем справедливы. Цель или причина, ради которой безгрешному Господу надлежит принять крещение от Иоанна, лежит в том, что Ему и Крестителю (нам)надлежит исполнить всякую правду (δικαιοσύνη), т.-е. все предписанное законом Божиим. Таким образом И. Христос смотрит на крещение Иоанново как на одно из ветхозаветных божественных установлений или учреждений, имеющих целию подготовить людей к принятию Мессии. Как Сын и Спаситель народа подзаконнаго, И. Христос с пришествием на землю с самаго начала добровольно подчинял Себя под иго закона, чтобы искупить подзаконных (Гал. 4:4. 5), и вместо них выполнил в Своей собственной жизни все требования закона, во всей их чистоте и истинности. Здесь высказанная Господом цель крещения Его от Иоанна не исключает и других целей, бывших при этом в намерении Божием и одновременно достигавшихся: из слов Крестителя в Евангелии Иоанна, I, 31—34 видно, что Иисус крестился от Иоанна, между прочим, л для того, чтобы, с одной стороны, при этом быть засвидетельствованным, как Сыну Божию, от Самого Бога Отца перед Иоанном и чрез него потом пред всем Израилем, с другой,—чтобы при этом по человечеству Своему исполниться Духа Святаго и получить от Него помазание на служение Мессии: я видел Духа,говорит Иоанн., сходящаго с небаи пребывающаго на Нем (ср. также Ин. 3:34. Лк. 4:1. и паралл.). Наконец, на основании раскрытия ап. Павлом значения крещения погружения в воде, как образа смерти и погребения, некоторые толкователи думают, что Христос, погружаясь в воде от Иоанна, этим самым выразил внутреннее добровольное решение воли Своей продолжить путь уничижения, на который Он с самаго начала явления Своего в мир вступил до предания Себя на смерть за грехи людей.

Иоанн же возбраняше ему, глаголя: аз требую тобою креститися, и ты ли грядеши ко мне; отвещав же Иисус рече к нему: остави ныне, тако бо подобает нам исполнити всяку правду. Тогда ocmaвu его.

В приведенных стихах еванг. Матфея сохранилось для нас драгоценное известие об отношении Предтечи к Мессии в тот самый момент, когда Господь пришел к нему на Иордан, чтобы креститься от него. Момент этот, без сомнения, был один из радостнейших в жизни Иоанна; но вместе с радостью его объял в этот момент и необыкновенный трепет. Будучи проповедником покаяния, он не мог допустить себе и мысли, чтобы чистый и безгрешный от рождения нуждался в его крещении, чтобы Владыка подклонил главу свою под руку раба. Страшась этой мысли, он дерзнул возбранять Ему, говоря: аз требую тобою креститися, и ты ли грядеши ко мне? Прекрасно выражена эта мысль в одном церковном стихе: „трепетен бысть Предтеча, и возопи, глаголя: како просветить светильник Света; како руку положить на Владыку; освяти мене и воды, Спасе, вземляй мира грех!» (Последов. часов 6 янв.). Таково было глубоко-смиренное и глубоко-благоговейное отношение Предтечи·к Тому, Кому он считал себя недостойным развязать ремень обуви (Мк. 1:7 и парал.). Но не на это обращают здесь свое внимание экзегеты; их занимает другой вопрос: знал ли Иоанн Христа до крещения, или не знал? Большинство экзегетов, основываясь на том, что Иоанн прямо и решительно отказывался допустить Христа к крещению, высказывают мнение, что Иоанн знал лично Христа и что он даже не мог не знать Его: в детстве он слышал о Нем от своей матери, а в юности и в более зрелые годы он мог видеть Его и видел не раз на праздниках в Иерусалиме. Такое мнение можно бы считать правдоподобным, если бы оно не противоречило свидетельству самого Предтечи, которое приводится в четвертом Евангелии и в котором ясно и определенно говорится, что он совершенно не знал Христа до крещения: и аз не ведех его, нo да явится Израилеви, сего ради приидох аз водою крестя (Ин. 1:31). Замечательно, это самое свидетельство повторяется им и еще раз ниже: и аз не ведех его: но пославый мя крестити водою, той мне рече: над него же узриши Духа сходяща и пребывающа на нем, той есть крестяй Духом Святым (1:33).

Чтобы ослабить это свидетельство и устранить видимое противоречие между евангелистами Матфеем и Иоанном, одни из экзегетов Августин у Мальдон. tom, I, 51; из новейших Землер, Винер см. у Эбрарда Wissenschaftl. Krit, d. Evang. Gesch. 259. говорят, что Иоанн, хотя и знал И. Христа, но не знал, что Он Мессия. Примирение кажущееся. Иоанн потому и отказывал Христу в крещении, что признавал в Нем Мессию. Другие Неандер, Das Leben I. Christi, 3 Aufl., p. 79–80. придают словам Предтечи: я не знал Его – такой смысл: все мое прежнее знание об И. Христе было собственно незнанием в сравнении с тем, что я теперь узнал о Нем при свете божественного откровения. Но и это объяснение оказывается слишком натянутым и искусственным: контекст речи не дает никаких оснований к такому пониманию. Третьи, Люкке см. y MeйepaTom.I. Abth. 1. p. 99; Блек и друг. наконец, для устранения мнимого противоречия между Матфеем и Иоанном говорят, что в более древней и более краткой редакции евангелия Матфея не было 14 и 15 стихов, что они составляют позднейшую прибавку, взятую из евангелия евионеев, где эти стихи стоят после повествования о крещении И. Христа. В доказательство того, что рассматриваемых стихов не было в древнейшей редакции, ссылаются на Иустина мученика, который в разговоре с· Трифоном не упоминает об отказе Иоанна крестить Господа (Гильгенфельд). Но доказательство это имело бы еще некоторую долю вероятности, если бы с несомненностью было доказано существование более краткой ранней и более полной поздней редакции Евангелия Матфея. На самом же деле предположение о разных редакциях Евангелия Матфея есть вымысел новейшей·критики. Если св. Иустин обходит молчанием отказы Крестителя, то это ровно ничего не значит. Он мог так же умолчать об этом, как умалчивают евангелисты Марк и Лука, тем более что Иустин не пиcaл истории крещения Господа, а только ссылается на это событие в доказательство божественности И. Христа, для каковой цели было совершенно достаточно указать на одни лишь чудесные знамения, бывшие при крещении И. Христа. А что касается евангелия евионеев, в котором по свидетельству Епифания (против ересей 30, 13) 14 и 15 стихи поставлены были после повествования о крещении Господа, то сам же Епифаний говорит, что эти еретики многое в Еванг. Матфея исказили, иное опустив, иное изменив; следовательно, евионитское евангелие и есть действительно позднейшая переделка нашего канонического Евангелия. Но вообще надобно сказать, что такие и подобные попытки примирить мнимое противоречие Евангелия Матфея с Евангелием Иоанна не только не достигают цели, но еще более запутывают. Поэтому остается признать единственно верным то понимание, которого всегда держались отцы церкви, Св. И. Златоуст, блаж. Феофилакт, Евфимий Зигабен. а за ними и лучшие из новейших богословов, Эбрард, Wiss. Krit. p. 258–259; из русск. прот. A. В. Горский в Еванг. Истории, стр. 84. именно, что Иоанн совершенно не знал И. Христа до самого крещения Его. И это вполне естественно. Иоанн рано лишился отца и матери, а с ними, конечно, скрылась для него и тайна рождения Мессии. После же смерти родителей он и тем более не мог знать Его, потому что проводил уединенную жизнь в пустынях иудейских (Лк. 1:80), вдали от назаретских родственников. Можно думать, что Божественное Провидение намеренно препятствовало преждевременному знакомству Крестителя с Господом, чтобы не могло быть ни малейшего повода к подозрению в предварительном их соглашении между собою.

Вопрос теперь в том: как же Иоанн мог узнать Господа, если он никогда не видал Его прежде? Несомненно, тут было своего рода чудо: Иоанн мог узнать И. Христа по необыкновенной красоте и доброте Его взора, а может быть и по необыкновенному возбуждению духа, которое заставило его содрогнуться· подобно тому, как он некогда содрогнулся во чреве своей матери (Лк. 1:41,44). А если это так, в чем едва ли можно сомневаться, то неудивительно, что Иоанн тотчас же, как только приблизился к нему И. Христос, безошибочно узнал в нем Мессию. Неудивительно также и то, что его тотчас же объял необыкновенный трепет и в трепете он возбранял – διεκωλιεν Διεκωλιεν не встречается более ни в Новом Завете, ни у семидесяти, кроме 7 ст. 12 гл. в кн. Иудифь, у классических же писателей очень часто. Славянское: возбраняше сильнее выражает мысль подлинника, чем русское удерживал, а потому необходимо сохранить это слово и в русск. переводе, как совершенно понятное каждому. – Ему креститься. Прекрасно изобразил трепетное состояние Предтечи в этот момент св. Иоанн Златоуст: „Что мне сделать? Что совершить?» спрашивает он от лица Предтечи, и так отвечает: „И трепещу Тебя, Господи, и страстно люблю; и бежать не дерзаю, и приблизиться не отваживаюсь; и страшусь дать крещение, и страшно желаю получить освящение. Аз требую Тобою креститися». В слове о св. Иоанне Предт. Изд. Спб. дух. Академии·1896 г. стр. 868. На это требование Предтечи Иисус Христос дал такой ответ, который побудил Иоанна беспрекословно исполнить волю Его: Отвещав же Иисус рече к нему: остави ныне, тако 6 о подобает нам исполнити всяку правду. Остави ныне – αφες άρτι. Это выражение толкуют обыкновенно так: ты теперь оставь пока свои размышления и крести Меня. Св. Златоуст пишет: „сначала соверши крещение, и тогда уже богословствуй; сначала окрести, и тогда уже поклонись». Ibid. Но αφες значит не только оставь, но и допусти, и притом вся сила в этом выражении не в слове αφες, а в частице аρτι, значение которой гораздо уже, чем νυν. Господь как бы так говорит Иоанну; теперь же, т. е. без всякого замедления, допусти Меня к крещению. – В русском переводе читается почти так же, как и в славянском: оставь теперь; но в соответствие последнему предложению 15 стиха: тогда оставляет его – аφιησιѵ аυτоѵ, которое по-русски переведено: тогда Иоанн допускает Его, и первое – оставь теперь – вернее перевести: допусти теперь же.

Высказав такое повеление Иоанну, как Владыка, как Сын Божий, Иисус Христос тотчас же ставит Себя наравне с Иоанном, как Сын человеческий, говоря: тако бо подобает нам исполнити всяку правду.

Выражение подобает – πρεπον εστιν – некоторые (Мальдон.) понимают в значении „прилично». Но это не совсем точно. Иисус Христос не мог креститься потому только, что это было Ему прилично. В Его действиях не было и не могло быть ничего такого, что было ненужно и излишне, без чего можно было обойтись. Напротив, как сказано уже было выше, крещение И. Христа было так же необходимо, как исполнение всего, что требовала от Heгo правда Божия, что основано было на высшем плане Божественного домостроительства.

Слово нам, по мнению бл. Феофилакта, Евф. Зигабена и других, относится единственно к И. Христу, или ближе всего к Нему. Действительно, с этим мнением нельзя не согласиться, потому что главное, действующее лицо здесь Иисус, так как Он требует от Иоанна крещения, а Иоанн уже только исполняет Его требование. Однако, нельзя совершенно исключать отсюда и Иоанна, потому что он также участвовал в крещении И. Христа. Вернее поэтому думать, что слово нам значит здесь и Мне и тебе. И Мне и тебе, как бы так говорил Христос, надлежит исполнить всякую правду – πασαν δικαιοσυνην.

Что разумеется здесь в словах Христа под всякою правдою? решение этого вопроса всегда привлекало особенное внимание экзегетов и всегда, надобно сказать, затрудняло.

В ветхом завете, у александрийских переводчиков словом δικαιοσυνη или δικαίωμα. – правда – называются все постановления, все обряды Моисеева закона (Втор. 4:5,40; 6:1; 27:10; Чис. 36:13; Пс. 118:64; Иез. 11:12 и друг.). На этом основании можно думать, что словами „исполнить всякую правду» Господь указывает на исполнение ветхозаветного обрядового закона. Так действительно и понимают слова Господа некоторые толковники, преимущественно древние. Свят. Златоуст говорит: „правда есть исполнение заповедей; и как (Он) уже исполнил все другие заповеди, а остается только одно это (т. е. крещение), то должно присовокупить и сие». У бл. Феофилакта читаем: „правдою (Господь) называет закон. Человеческая природа, говорит, подверглась проклятию, потому что не могла исполнить закона. Посему Я исполнил все предписания закона: остается одно, то есть креститься. Совершив это, Я освобожу человеческое естество от клятвы. Это Мой долг». Евфимий Зигабен также разумеет „правду закона, которая состояла в разнообразных внешних омовениях и церемониях (Евр. 9:10), и ее-то Христос хотел исполнить, подобно тому, как хотел быть обрезанным.

Из приведенных объяснений древних толковников видно, что все они относят крещение Иоанново к ветхозаветному обрядовому закону, приравнивают его к омовениям и очищениям и этим ограничивают весь смысл и все значение слов Господа. Но с этим толкованием нельзя вполне согласиться. Крещение Иоанново вовсе не принадлежало к числу ветхозаветных обрядностей: оно было нововведением и стояло выше ветхозаветных омовений и очищений по своей идее. Известно, что Иоанн от Самого Бога получил повеление совершать крещение (Ин. 1:33), а этого не было бы, если бы оно принадлежало к обрядам Моисеева закона. Поэтому мнение, что И. Христос принял крещение как обряд, предписанный законом, никак не может быть принято.

Точно также не может быть принято объяснение δίχαιωσυνη в смысле высшей, совершеннейшей правды, обнаруженной Христом в том, что Он, будучи Господом всяческих, принял крещение от раба. Толковники, объясняющие так, различают три степени одной и той же правды. „Первая, говорят они, состоит в том, чтобы не ставить себя выше равного по достоинству и не равняться с тем, кто выше вас. Другая степень правды состоит в том, чтобы не только не равняться с теми, кто выше нас, но и не предпочитать себя тем, кто ниже нас. Полная же и совершенная правда выражается в том, когда мы почитаем себя ниже даже тех, кто ниже нас. Когда Иоанн Креститель говорил И. Христу: мне надобно креститься от Тебя, то он исполнил правду в прямом и строгом смысле: он смирялся пред высшим. Но то, что совершил Христос, было правдою совершенною; ибо Он подклонился под руку раба». (См. Вишняк. Примеч. 46. стр. 325–326). Толкование это, если мы примем его, как единственно истинное, не может нам объяснить того, как в таком случае ответ Христа на высказанное Ему недоумение Иоанном мог быть понят последним. Ибо Иисус, отвечая, что Ему необходимо исполнить всякую правду, т. е. (по этому толкованию) обнаружить свое глубочайшее смирение, тем самым еще не ответил Иоанну на его недоумение, как его крещение, – символ покаяния во грехах, – может приличествовать безгрешному Мессии. Вопрос Иоанна так и остался бы неразрешенным. А между тем, мы знаем, что Иоанн убедился и исполнил требование Иисуса Христа, значит, понял Его.

Такие и подобные объяснения, будучи справедливы и удовлетворительны отчасти, в целом оказываются недостаточными и малообъясняющими, так как указывают лишь частные стороны правды и не объясняют ее вполне. Итак, что же должно разуметь здесь под правдою?

Ключ к уразумению этого прикровенного выражения нужно искать в новом завете. Здесь очень часто, особенно в тех случаях, где идет речь о спасении человека, правде ветхозаветной, правде закона – δικαιοσυνη τε νομε – противополагается правда Божия – δικαιοσυνη τε Θεε (Рим. 10:3–5; 3:21 и др.). Правды законной человек, при всех своих усилиях, не мог исполнить, а потому оставался безответным грешником пред правосудием Божиим до тех пор, пока, наконец, Сын Божий своею всемирно-искупительною жертвою не удовлетворил вечной правде Божией за грехи людей.

Нет сомнения, что в словах Господа, сказанных Им пред принятием крещения, следовательно, пред самым началом служения спасению рода человеческого, должно разуметь как правду закона, так и правду Божию. Правду закона – потому, что Он пришел не нарушить его, но исполнить (Мф. 5:17). Правду Божию – потому, что для того Он сошел на землю, воплотился, жил, страдал и умер на кресте, чтобы принести удовлетворение правде Божией за грехи людей. Вот почему Он и сказал: всякую правду, т. е. правду закона и правду Божию, прикровенно указав этим на все дело своего служения. А так как и Иоанн принимал в этом участие, приготовляя людей к принятию Мессии, то слова Христа: подобает нам исполнити всяку правду, будут значить: подобает, надлежит нам – Мне и тебе – каждому из нас – исполнить свое, особенное, назначенное Богом, служение. Мне надлежит исполнить Мое служение. Мое дело, для которого Я пришел на землю, избавить человека от греха, проклятия и смерти, исполнив за него весь закон. Тебе надлежит исполнить твое служение, твое дело, назначенное тебе Богом. Иоанн понял прикровенный смысл этих слов Господа и исполнил Его требование. Тогда, говорит евангелист, ocmaви Егo, тο есть допустил Его к крещению.

Крещение Иисуса

Все, приходившие к Иоанну, сначала исповедовали грехи свои, а потом крестились. Один Иисус, как безгрешный, пришел к Иоанну и прямо потребовал крещения; а Иоанн, чтобы показать народу, что пришедший Иисус не нуждается ни в покаянии, ни в крещении, говорит Ему: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Слыша такие слова пророка, зная уже, что Идущий за ним Сам будет крестить Духом Святым, народ никак не мог подумать, что пришедший к Иоанну Иисус мог быть грешен, мог нуждаться в крещении. Поэтому требование Иисусом крещения не могло умалить значение Его в глазах народа.

Прежде чем подробно остановиться на этом принципиально важном повествовании, обратим внимание на сходство и в то же время существенное отличие рассказа Матфея от того, что нам сообщили Марк (Мк. 1:9-11) и Лука (Лк. 3:21-22). (В Евангелии от Иоанна рассказ о крещении Иисуса Христа (Ин. 1:32-34) дан в ином контексте и заимствован из другого предания). – В Евангелиях от Марка и от Луки встреча Иисуса с Иоанном Крестителем происходит безмолвно. У Марка просто сообщается о том, что «пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане» (Мк. 1:9). А у Луки еще короче: «Когда крестился весь народ, крестился и Иисус» (Лк. 3:21). Матфей же в этом случае сообщает нам о диалоге между Крестителем и Христом, и в этом диалоге мы слышим первое слово Иисуса:

«Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну, креститься от него. Иоанн же удерживал Его и говорил: “Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?” Но Иисус сказал ему в ответ: “Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду”. Тогда Иоанн допускает Его».

Итак, Иисус приходит из Галилеи на Иордан – а мы знаем, что пришел Он из Назарета, в котором поселились Иосиф Праведный и Дева Мария после их возвращения из Египта. Матфей подчёркивает намерение Иисуса принять крещение от Иоанна. Но Иоанн пытается помешать Иисусу: он не может крестить Того, Кто сильнее его, Кто будет крестить Духом Святым и огнём. Иоанн мог бы возразить также, указав на безгрешность Иисуса. Зачем, мол, безгрешному каяться и креститься? Но мысль о безгрешности Иисуса, которая будет привлекать внимание будущих церковных толкователей, у евангелиста Матфея, как и у других синоптиков, не высказана, хотя, конечно, и не противоречит Евангелиям.

Возникает вопрос: какую цель преследовал Матфей, когда он, отклонившись от Марка и Луки, поведал нам о разговоре между Иоанном и Иисусом? Очевидно, в этом разговоре было высказано что-то важное для евангелиста Матфея и его богословия. Загадочно звучит и первое слово Иисуса: «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». Что это за «всякая правда»? и что значит «исполнить правду»? – на эти вопросы мы постараемся ответить 

Из текста явствует, что Иоанн признал в Иисусе Того Сильнейшего, о Котором он и возвещал. Иначе говоря, в Иисусе Иоанн увидел Мессию, Христа. Но прочитанный отрывок вызывает ряд вопросов. Например: С какой целью Матфей сообщил об этом разговоре Иоанна с Иисусом? Очевидно, он усмотрел в этом диалоге что-то важное, если добавил его к рассказу евангелистов Марка или Луки, где этих слов Иоанна и Иисуса нет. Во-вторых, что означают слова Иисуса Христа о «всякой правде», которую «надлежит исполнить»?

Что касается цели, с которой Матфей сообщил о споре между Иоанном Крестителем и Иисусом Христом, то в истории существовали разные мнения. Например, одно из них сводилось к тому, что в ранней Церкви, во времена евангелиста Матфея между двумя группами учеников, Иоанна и Иисуса, существовало соперничество. Действительно, нам известно существование иудейской секты, которая признавала Мессией Иоанна Крестителя, и которая враждебно относилась к христианам, не считая Мессией Иисуса. В таком случае Матфей в своем Евангелии желал показать превосходство Иисуса: вот, мол, сам Иоанн Креститель признавал Его превосходство. Надо заметить, что в Евангелии от Матфея настойчиво, второй раз подчёркивается превосходство Иисуса над Иоанном. Это в Мф. 11:2-6, где Иоанн пребывает в сомнении, посылая своих учеников справиться у Иисуса, действительно ли Он – Христос.

Другое мнение высказал блаженный Иероним (347-419), читавший некое апокрифическое Евангелие от Евреев, в котором отражена иная точка зрения, нежели в каноническом Евангелии от Матфея. Там мол было написано, что Иисус не позволял Иоанну крестить Себя, ибо не знал за Собою никакого греха. Вот цитата: «И вот, Матерь Господа и братья Его сказали Ему: "Иоанн Креститель крестит для исправления грехов. Пойдем к нему креститься". И сказал им: "Какой грех совершил Я, чтобы и быть крещенным им? Разве Я говорю это по незнанию?"».

Однако наиболее разумным представляется третье объяснение. И всё дело в последующих словах Иисуса: «так надлежит нам исполнить всякую правду». В этом предложении, в котором Иисус возражает Иоанну Крестителю, выражена одна из центральных мыслей богословия Матфея. Здесь важно (и было предметом многих дискуссий) каждое слово Иисуса.

Прежде всего это слово «правда» (греч. δικαιοσύνη). У Матфея это понятие – в центре его Евангелия. Хотя библейское слово «правда» имеет много значений, здесь его следует понимать как человеческукю праведность, то есть такое человеческое поведение, которое отвечает воле Божией. Что касается необычно по-русски звучащий перевод «всякая правда», – как будто есть много разных «правд», и следует исполнить все эти «всякие правды». Нет, «всякая правда» – это то же, что «вся правда», то есть «всё, что праведно», всё, что желает от нас Бог. Что же конкретно имел в виду Иисус Христос? Конечно, не факт крещения как таковой, а кротость и смирение. Вот чего ждет от нас Бог! И Иисус подает нам пример послушания воле Божией. Так толковали это место и древние толковники: «Иисус пришёл к Иоанну, чтобы научить нас кротости» (Дионисий бар Салиби). Кротость и смирение вообще у Матфея ключевые понятия: «Я кроток и смирен сердцем», – говорит Он Сам о Себе (Мф. 11:29). Здесь Иисус с самого начала, со Своего первого слова и действия представлен как послушный и кроткий.

Для Матфея чрезвычайно важно, как мы, люди, исполняем волю Божию, то есть важна наша праведность (ср. 5:20: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное»). Как это должно произойти, в Евангелии от Матфея с самого начала иллюстрирует Иисус, Который подчиняет Себя Иоанну. Только тогда, когда больший из нас будет способен склониться перед меньшим, мы сможем исполнить волю Божию. Как только мы примем это всерьёз, мы поймём также, почему Бог ныне устанавливает Своё Царствие совсем иным образом, нежели всё ещё думал Иоанн Креститель со своим, всё еще ветхозаветным представлением о праведности.

Ну а что означает слово «исполнить» (πληρόω), «исполнить всякую правду», или, можно сказать, «исполнить всю праведность»? Конечно, здесь это слово употреблено в смысле «осуществить». «Исполнить» то или иное дело, «исполнить» заповедь … – нам это кажется нормальным и вопросов не вызывает. Но такое значение глагола «исполнить» для греческого языка вообще и для Нового Завета в частности – необычно. Это вызывало удивление и привлекало внимание. Ведь обычно для поведения людей употребляли другие глаголы: например, «творить» (волю Божию) или «соблюдать, хранить» (заповеди). А глагол «исполнять» евангелистом Матфеем используется только применительно к исполнению воли Божией, выраженной в пророчествах Ветхого Завета. Примеров тому множество. Вспомним: «А все сие произошло, да исполнится реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:22-23). «И там был до смерти Ирода, да исполнится реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего» (2:15). «И, придя, поселился в городе, называемом Назарет, да исполнится реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (2:22). «Да исполнится реченное через пророка Исаию, который говорит…» (4:14) и так далее и так далее.

Но какое пророчество о «всей правде», о кротости и смирении исполняется в данном случае крещения от Иоанна? Безусловно, – хотя это прямо не высказано, – речь идет о великом пророчестве Исаии: Иисус сознает Себя страдающим Искупителем, Отроком Господним, Который «был презрен и умален пред людьми, … Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5).

Итак, Иисус не просто «творил» или «соблюдал», Он полностью сделал то, чего желал от Него Бог. Он исполнил волю Божию, столь ярко выраженную через пророка Исаию. Я уделил этому глаголу «исполнить» так много внимания, потому что это действительно важный богословский момент в Евангелии, с которым мы еще столкнемся.

Но продолжим исследование сцены крещения Иисуса Христа. Читаем далее, стихи. 3:16-17:

¹⁶ И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, – и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. ¹⁷ И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.

Этот отрывок требует тщательного рассмотрения. Современная наука о Библии пришла к выводу, что этот рассказ нельзя рассматривать с чисто реалистической точки зрения, наподобие какого-то протокола о факте и ходе крещения. Это сообщение и некоторые ему подобные обладают чертами особого жанра, который в современной экзегетике получил название «Мессианские истории». Здесь значительно и символично почти каждое слово. Ведь тот факт, что Иисус крестился в Иордане от Иоанна никем не оспаривается. Это всем абсолютно ясно. И важно не то, как это происходило, а важно, что все это означало и означает для читателя, для всех нас, в прошлом и будущем! Рассказ о крещении – текст не реалистический, а богословский и пророческий, использующий библейскую символику. Иными словами, Матфей (как и другие евангелисты) живописует не реалистическую картину, но, используя символы, библейские цитаты и намёки, пишет для нас словесную «икону».

Самому акту крещения Матфей уделяет мало внимания. Только более поздние предания украшают эту сцену всякими чудесами, что характерно для средневекового сознания. Например, над водой появляется великое сияние – так в некоторых латинских рукописях. У Матфея ничего этого нет. Он описывает не столько «чудесное видение», сколько эсхатологическое событие. «Отверзлись небеса»! Что это означало для древнего читателя? Это означало, что наступает мессианское время, которое принесет конец века сего! Дело в том, что в представлениях иудеев той поры, небеса закрыты и молчат после смерти последнего из «малых библейских пророков». Они раскроются только пришедшему на землю Мессии. И вот они отверзаются, как отверзается завеса небесного храма. И оттуда, от престола Божия нисходит Дух Святой и раздается Божественный голос. Молчание небес прервано!

Здесь надо сделать несколько примечаний к тексту:

Во-первых, следует заметить, что Синодальный перевод несколько искажает оригинальный текст евангелиста Матфея. У него не упоминается, что «Иоанн увидел Духа Божия» (внимательный читатель заметил, наверное, что имя Иоанн напечатано курсивом. Это называется конъектурой, то есть сознательной вставкой переводчика или редактора). По сообщению Матфея (как, кстати, и Марка) только Иисус видел отверстое небо, сходящий на Него Дух и слышал небесный голос. Иоанн не был свидетелем этого события! Иначе откуда бы у него взялись впоследствии сомнения в том, что Иисус – Мессия, о чем высказано в. 11-й главе Евангелия. Нет, то, что изображено в сцене крещения, происходило только между Иисусом и небесами, миром Божиим.

Во-вторых, о голубе. «Дух Божий … сходил, как голубь». Не «в виде голубином», как это символически изображается на иконах, и как поется в тропаре праздника Богоявления, а именно «как голубь». «Как» в смысле «наподобие» голубя (или точнее – горлицы), то есть Дух спустился в лёгком птичьем парении. Кстати, по-еврейски Дух и ветер – это одно и то же слово «руах» – слово женского рода. Так что «горлица» подходит лучше «голубя». Она и нежнее. Ветер и Дух в библейской поэзии подобны птице. Уже в самом начале Книги Бытия, в истории Творения Дух Божий как птица веял над пустынной бездной вод (Быт. 1:2) и далее в разных книгах Писания говорится о том, что Бог «воссел на Херувимов, и полетел, и понесся на крыльях ветра» (2 Цар. 22:11; Пс. 17:11; 103:3). У ветра-Духа есть «крылья», как у птицы. Символическое уподобление Духа (ветра) птице – обычный библейский мотив.

И третье, самое важное наблюдение над текстом: Небесный голос произнес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». Тому, кто хорошо знает Священное Писание Ветхого Завета, слова небесного голоса «Сей есть Сын Мой» напоминают о знаменитых личностях из истории избранного народа а именно о царях из дома Давида, которые точно так же во время церемонии своей интронизации и помазания елеем как символом Духа Божия слышали пение Второго Псалма: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс. 2:7). Теперь, во время Крещения, с небес снова звучат те же слова Второго Псалма, псалма интронизации, провозглашая Иисуса помазанным Царем, объявляя Его Мессией. Цари на Востоке традиционно назывались Сынами Божиими. Некоторая разница лишь в том, что Псалом (как и Евангелие от Марка) говорит «Ты Сын Мой возлюбленный», то есть Иисус провозглашается Сыном Божиим с момента крещения. А у Матфея небесный голос звучит так: «Сей есть Сын Мой возлюбленный», свидетельствуя о том, что Иисус – Сын Божий не с момента крещения, но уже есть таковой от самого рождения. Как бы то ни было, Иисус объявляется помазанным Царем (евр. Мессией, греч. Христом). Помазание производится излиянием непосредственно Духа Божия: елей уже не нужен.

Далее: слова «в Котором Мое благоволение» должны напомнить об Отроке Господнем, о Котором у пророка Исаии сказано: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него» (Ис. 42:1). Но ведь тот же Исаия пророчествует об этом Отроке, что Он будет страдающим Искупителем, Который «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5) (об этом мы говорили выше). Соль в том, что такое представление о Мессии полностью расходилось с иудейским пониманием Мессии того времени. «Второй Спаситель», или «второй Моисей», как иногда называли Мессию, был, конечно, существом смертным, как и все. Но ведь не страдающим же в своих немощах! Напротив, Он ожидался как величественный и победительный Царь и Воитель. А здесь – пророчество о Мессии страдающем, о невинной жертве за человеческие грехи. Иудеям это было непонятно и чуждо. Именно по этой причине данное пророчество Исаии в иудейской традиции никогда не относилось к Мессии. Да мы и прочитаем в дальнейшем, что ближайшие ученики Иисуса Христа никак не могли уразуметь, отчего Он им постоянно напоминает о Своих будущих страданиях, о Кресте!

Наконец, последнее замечание к небесным словам: «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Это замечание сосредоточено на слове «возлюбленный». Грамотным читателям, знакомым с греческим переводом Библии (а таковыми и были в основном читатели нашего Евангелия), это напоминало выражение возлюбленный сын, которое появляется в истории жертвоприношения Авраамом Исаака. В греческой Библии слово Бога к Аврааму гласит: «Возьми сына твоего возлюбленного, которого ты возлюбил» (Быт. 22:2). И ниже: «Ты не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня. … Так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя» (Быт. 22:12.16-17). Иначе говоря, даже одно это слово «возлюбленный» еще раз намекает на жертвенный характер мессианского служения Иисуса Христа.

Таким образом, у евангелиста Матфея Иисус не только «Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:23), но и послушный воле Отца Сын Божий. Примечательно, что и люди в этом Евангелии «будут наречены сынами Божиими», если они – миротворцы (5:9). Богу угодны послушание, кротость и смирение.

Еще немного о словосочетании «Сын Божий». – Выражение «Сын Божий» встречается как в иудейской, так и в греческой письменности – но с различным смыслом. Греки употребляли слово «сын» почти исключительно в смысле физического происхождения. Иначе говоря, если в мифах о богах и героях говорилось о каком-нибудь «сыне бога», тем самым подразумевалось, что некий бог – чаще Зевс – так сказать, биологический отец того или иного персонажа. Правда, были и исключения из правила. Например, врачи назывались «сынами бога Асклепия», в римской традиции Эскулапа. Сам Асклепий был сыном бога Аполлона и смертной женщины, то есть был рождён смертным, но за высочайшее врачебное искусство получил бессмертие. Метафорически, уважительно врачи назывались его сынами. То же относилось к земным владыкам – фараонам, царям, императорам. Они назывались «сынами божьими» без связи с прямым божественным зачатием. Вспомним историю Александра Македонского, которого льстивые жрецы Египта объявили «сыном божиим». Надо сказать, он был не против этого. Более того, он сам всячески поощрял легенду о том, что его истинным отцом был Зевс, а вовсе не царь Филипп Македонский. Нам сейчас кажутся странными и удивительными такие представления людей античности: ведь во все эти фантазии искренне верили миллионы людей! И не только простой необразованный народ, но и люди высокой культуры, светочи мысли, философии, науки. Но удивляться не стоит. В чем-то люди почти не изменяются, а в чем-то изменяются, и очень сильно. Мало изменяется биология человека: его потребности есть, пить, быть здоровым и так далее. Мало меняется психология человека: его чувства и настроения. Но вот мировоззрение изменилось радикально. Человек сегодня видит и использует мир, окружающий его, совсем иначе, нежели люди прошлого, даже совсем недавнего. Что уж там говорить о людях, живших две тысячи лет назад!

Понятно, что распространенное в языческом мире «материальное» представление о божественном «биологическом» зачатии Библейскому иудейству абсолютно чуждо Хотя не следует и переоценивать этот фактор, когда речь заходит о языкохристианстве. Так, убеждение в безмужнем зачатии Иисуса Христа и Его рождении от Девы, отраженное в евангелиях от Матфея и от Луки свидетельствует об отголосках античных представлений.. В еврейском словоупотреблении слово «сын» выражало ту или иную принадлежность. При этом совсем не обязательно понималась принадлежность через физическое зачатие. Слово «сын» здесь могло означать не только плотское происхождение или родство, но также принадлежность к определённой группе, к определённой профессии или народу, впрочем, также и принадлежность Богу. Так, например, «сынами Божиими» называются ангелы как члены небесного царственного двора (Быт. 6:2.4; Иов. 1:6; 38:7; Пс. 89:7). Бог называет Израиль как «сын Мой, первенец Мой» (Исх. 4:22; ср. Ос. 11:1). «сыном Божиим» мог называться также царь или праведник, а также мудрец (Пс. 2:7; 2 Цар. 7:12-14; Сир. 4:11; Прем. 2:13-18; JosAs 6:2-6; 13:10). Наконец, из рукописей Кумрана мы знаем, что во времена Иисуса титул «Сына Божия» носил также царственный Мессия (4 Qflor 10-14).

Итак, если христиане, которые первоначально все вышли из иудейства, называли Иисуса Сыном Божиим, то тем самым они, прежде всего, выражали тесную принадлежность Иисуса Богу; ибо после события Воскресения в таковой принадлежности ученики Иисуса уже не сомневались (ср. Рим. 1:4; 1 Фес. 1:10). Сам Иисус постоянно называл Бога Своим Отцом (ср. Мк. 14:36; Мф. 11:25; Лк. 11:2 и т.д.). Ну а для тех, кто признавал Иисуса Мессией, Он – как само собой разумеющееся – считался Сыном Божиим, ибо так и было принято называть Мессию.

Переходим к следующему значительному евангельскому рассказу – об искушении Иисуса Христа в пустыне.

Креститель не принимает — Иисус настаивает. «Мне надобно креститься от тебя» (Мф. 3:14), говорит светильник Солнцу, глас — Слову, друг — Жениху, тот, кто выше всех рожденных женами (Мф. 11:11), Рожденному прежде всякой твари (Кол. 1:15)

... Ибо Креститель знал, что будет креститься мученичеством или что у Него будут очищены не только ноги, как у Петра (Ин. 13:9). И «Ты ли приходишь ко мне?». И в этом пророчество. Ибо Креститель знал, что как после Ирода будет неистовствовать Пилат, так за отошедшим Предтечей последует Христос. Что же Иисус? «Оставь теперь»... Ибо Иисус знал, что вскоре Сам будет Крестителем Крестителя. 

Иоанн возбраняше Ему (удерживал Его) И. Христа. Удерживал по сознанию своего недостоинства, ибо по своему пророческому прозрению узнал в Иисусе Мессию. Если он во чреве матери радостным взыгранием приветствовал приближение Господа, мог ли он теперь не ощутить своим пророческим духом, что пришедший креститься от него И. Христос — не простой человек, а сам Мессия (Троиц. лист.)? Аз требую тобою креститися, т. е. мне надо креститься от Тебя, как достойнейшаго. Предтеча имел нужду очиститься от Господа, ибо и он, происходя от Адама, заимствовал от него скверну. (Феоф.). Да и как Иоанн, будучи раб, осмелится возложить руку на Владыку? как будет крестить Безгрешнаго? (Цер. пес.)

Ве́дый Госпо́дне прише́ствие,/ из пусты́ни прихо́дит Боже́ственный Предте́ча, вопия́ све́тло:/ прибли́жися, яви́ся избавле́ние, пока́йтеся и водою́ очи́ститеся.

Погруже́на мя грехо́в волно́ю, Сло́ве, Отцу́ Собезнача́льне,/ всего́ очи́сти покая́ния кропле́нием,/ и́же Креще́нием Твои́м ве́рным избавле́ние при́сно да́руя за милосе́рдие безме́рное.

Земля́, я́коже пи́шет, Завуло́ня, незаходи́мый ви́девши Свет, озари́ся:/ се бо прии́де на Иорда́нския струи́ и Су́щаго над все́ми Бо́га пое́т, зову́щи:/ Го́сподеви воспои́м, сла́вно бо просла́вися.

Наро́д весь Богоглаго́ливый Предте́ча ви́дя прише́дш, сим веща́ше:/ кто показа́ вам от гряду́щаго гне́ва бежа́ти?/ Сотвори́те покая́ния плоды́, благода́тию спаса́емии.

Яви́ся Христо́с,– вопие́т Предте́ча,-/ и на струи́ восхо́дит Иорда́нския,/ сре́сти Сего́ потщи́мся, чи́стыми помышле́нии просвеща́еми.

Ища́ мя, безпу́тием заблу́ждшаго, Бо́же мой,/ нището́ю бога́тною оде́явся, предстои́ши крести́тися,/ всех Избавле́ние.

Земля́ и Не́бо ны́не да лику́ют:/ всех креща́ется Благоде́тель,/ в вода́х погружа́я на́ше мно́жество безме́рных прегреше́ний.

Чуди́тся Твоему́, Иису́се Благоде́телю, прихо́ду вели́кий Предте́ча/ и, ужаса́яся, вопие́т Тебе́:/ Огнь сый, Влады́ко, да не опали́ши мене́, се́но су́ща.

Стоя́ща в вода́х сих во́лею зря Мя ны́не,/ приступи́, о, Иоа́нне, и крести́,/ я́ко да водо́ю благода́ть челове́ческому ро́ду соде́лаю.

Кры́ющееся я́ко во о́блацех Тя позна́х со́лнце, Бо́же мой, пло́тию./ Ка́ко у́бо на́га Тя, вода́ми ны́не оде́янна, зрю? -/ Иоа́нн вопия́ше, удивля́яся.

Просвеща́ется челове́ческое естество́,/ и избавле́ние тьмы прие́млет грехо́вныя,/ и свы́ше Боже́ственною одева́ется нетле́ния оде́ждою, обнажа́ему Мне.

Пока́йтеся,– вопия́,– Ца́рствие Бо́жие прибли́жися:/ свяще́нный Предте́ча яви́ся из пусты́ни,/ опусте́вшия в злых обновля́я.

Зако́н, его́же дре́вле рече́ и проро́к свяще́нное сосло́вие, прии́де – Христо́с,/ нас обновля́я Боже́ственным Креще́нием,/ обветша́вшия мно́гими прегреше́ньми.

Стра́нна,– рече́,– и ужа́сна,– Иоа́нн,– зрю днесь:/ ны́не бо Исто́чник безсме́ртия прии́де,/ от ма́лыя ка́пли Боже́ственное проси́ти Креще́ние.

Одожди́ согреше́ний на́ших, Человеколю́бче, разреше́ние,/ И́же Иорда́нскими струя́ми погрузи́вый прегреше́ния земноро́дных, за ми́лость вели́кую.

Пучи́на сый, Христе́, пра́вды,/ предгряде́ши ны́не на Иорда́нскую реку́ потопи́ти зми́я/ и Ада́мово преступле́ние изсуши́ти.

Струю́ Тя нетле́ния, Христе́, су́ща вои́стинну,/ струи́ ка́ко вместя́т ре́чныя? – вопия́ше Предте́ча,/ сла́вя Твое́ мно́гое благоутро́бие.

Во оде́жду свяще́нную одева́я мя, Христе́, обнажи́вшагося сове́том льсти́ваго,/ наг проити́ сквозе́ во́ды прише́л еси́ бла́гости бога́тством./ Воспева́ю Твое́ милосе́рдие и покланя́юся чу́дному Твоему́ смотре́нию.

Что́ сие́, Христе́, мно́гое Твое́, е́же к нам, смотре́ние?/ Что́ нищета́? Что́ неизрече́нное и па́че ума сни́тие? -/ рече́, егда́ Тя ви́де Иоа́нн обнаже́на и крести́тися от него́ повелева́юща.

Возже́гл еси́, Христе́, я́коже свети́льник, честну́ю плоть Твою́ среди́ Иорда́на,/ и взыска́л еси́ погребе́нный страстьми́ и грехо́м о́браз,/ и, обре́т, удобри́л еси́ Креще́нием Твои́м, Бла́же./ Те́мже пое́м Тя.

Глас вопию́щаго в пусты́ни я́вственно, предста́в Иоа́нн,/ обраща́я сердца́ пока́явшихся те́пле/ сла́вити я́вльшагося во Иорда́не Спа́са и Влады́ку.

Пото́к еси́ пи́щный, И́же моря́ и исто́чники соде́лавый,/ и ка́ко на во́ды восхо́диши?/ Что́ отмы́ти ища́й, И́же всех омове́ние и очище́ние,/ песносло́вящих Тя, Христе́, во ве́ки?

Изсуши́ти струи́ ища́й зло́бы вра́жия, и моря́ страсте́й уста́вити,/ и ве́рным очище́ние источи́ти и оставле́ние,/ Влады́ко, гряде́ши крести́тися во струя́х Иорда́нских.

Часо́в и лет Тво́рче, под ле́ты быв за благоутро́бие,/ безле́тно возсия́в из Пребезнача́льнаго Отца́,/ прише́л еси́ ле́тняя прегреше́ния всех отмы́ти во струя́х Иорда́нских.

Ви́дев Тя Иоа́нн к себе́ Благоде́теля гряду́ща/ и прося́ща от него́ смире́нием Креще́ния, уди́влься, ужасе́ся,/ ника́коже руко́ю пракосну́тися сме́я Прикаса́ющагося всем гора́м, и воздымя́тся.

Я́ко ла́стовица пречестна́я, провозвеща́ющая ве́сну мы́сленную,/ предста́ Крести́тель в зиме́ су́щим безме́рных прегреше́ний/ и бу́рю терпя́щим при́сно сопроти́вных духо́в, лука́вых страсте́й.

Тя, озаре́ние сла́вы О́тчия, просия́вшее во тьме седя́щим лю́тых,/ Незаходи́мое Со́лнце, Го́споди, и гряду́ща вся просвети́ти свяще́нным Твои́м Креще́нием,/ я́ко Бо́га и Спа́са пе́сньми велича́ем.

Сме́ртная секи́ра, при ко́рени лежа́щи,/ я́ко дре́ву прети́т изсече́нием, непло́дие твое́ ви́дящи./ Не у́бо безпло́дна пребу́ди, душе́ моя́, но возопи́й Бо́гу те́плым покая́нием:/ согреши́х Ти, спаси́ мя.

Глас вопию́щаго слы́шан бысть в пусты́х сердца́х:/ возвесели́теся, предста́ Христо́с, оставле́ние всем да́руя./ Освяти́теся вся:/ мо́ре, исто́чницы и ре́ки, и удо́лия,/ и лу́жная места́, и вся подсо́лнечная.

 
А тому, что возрождение Духом не мало отстоит от меры Иоанна, или всякого рожденного женами, не внешний у нас свидетель, но не постыдится засвиде-тельствовать это и сам говорящий Иисусу:«Аз требую Тобою креститися» (Мф. 3:14). Ибо вот, и он, хотя и обладающий совершенством в добродетели, просит благодати возрождения Духом, как имеющий благодаря ей стать большим себя самого и уже не быть рожденным женой, но преобразуемым в направлении Божественного благородства (προς την θείαν ευγένειαν άναμορφούμενος).  

Для других он был непреклонным пророком: смело укорял царей, строго изобличал фарисеев, но в присутствии этого таинственного галилеянина сурового пророка пустыни объял непо­стижимый страх. Когда Иисус просил Иоанна крестить Его, то великий пророк смутился пред таким безграничным смирением Того, в ком он сразу узнал ожидаемого Мессию, и благоговейно сказал Ему: «мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?»

-15 Иоанн "удерживал" Иисуса от крещения, ибо понял, что Он, единственный из всех, не нуждается в покаянии. Однако, чтобы "исполнить всякую правду", Иисус должен был сравняться со Своим народом, чтобы понести его грехи (2 Кор. 5:21). В сущности, крещение Иоанново и указывало на Иисуса, ибо только Его крестная смерть, которую Он назвал "крещением" (Лк. 12:50), могла снять грехи. Заключая новый завет, Иисус во всем отождествил Себя со Своим народом — в крещении и смерти, помазании Духом и победе над искушением (см. ком. к ст. Мф. 3:16, 17). См. статью "Откровение о Божественном призвании: крещение Иисуса".

And therefore he testifies that he himself ought rather to be baptized by him, saying, “It is I who should be baptized by you, and do you come to me?” Matt 3:14. 2. It is as if he were saying, “I am a man, you are God. I am a sinner because I am a man; you are without sin because you are God. Why do you want to be baptized by me? I do not refuse to obey, but I am ignorant of the mystery. I baptize sinners in repentance. But you have no taint of sin. So why do you want to be baptized? Or rather, why do you want to be baptized as a sinner, who came to forgive sins?” This then is what John is saying to the Lord: “I ought to be baptized by you, and you come to me?”