Евангелие от Матфея 26 глава 17 стих

Все четыре Евангелиста повествуют о последней Тайной Вечери Господа со Своими учениками накануне Его крестных страданий, но не все передают обстоятельства этой вечери с одинаковой полнотой. Кроме того в выражениях, употребленных первыми тремя Евангелистами о дне, в который происходила Тайная Вечеря, находится как бы некое противоречие с выражениями, употребленными четвертым Евангелистом, св. Иоанном. Совершенно несомненно лишь то, что Тайная Вечеря происходила в пятый день недели, то есть, по-нашему, в четверг, так же как ясно, что Господь был осужден и распят в шестой день недели — в пятницу, пробыл во гробе седьмой день недели — субботу и воскрес из мертвых в первый день недели. Но вызывает разногласие во мнениях то, в каком отношении находился день Тайной Вечери к праздновавшемуся тогда иудейскому празднику Пасхи, то есть, происходила ли Тайная Вечеря 14-го Нисана, в вечер начала иудейской Пасхи, или 13-го Нисана, то есть накануне вечера празднования Пасхи? Эти недоумения порождаются следующими указаниями Евангелистов относительно дня Тайной Вечери:

Мф. 26:17 «В первый же день опресночный…»

Мк. 14:12 «В первый день опресноков, когда заколали пасхального агнца…»

Лк. 22:7 «Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца…»

Ин. 13:1 «Перед праздником Пасхи…»

Пасха начиналась вечером 14-го Нисана, и, следовательно, если придерживаться строго-библейского словоупотребления, «первым днем опресноков» можно назвать только следующий за этим день, то есть 15 Нисана. Очевидно, первые три Евангелиста придерживались не строго-библейского словоупотребления, а обычного, разговорного. Поэтому можно было назвать «первым днем опресноков» не 15-ое Нисана, которое бывает на другой день по вкушению Пасхи, даже не 14-е, когда вкушается Пасха, а 13-е, день перед Пасхой, как это ясно указано у Ев. Иоанна, утверждающего, что Тайная Вечеря была «прежде праздника Пасхи». Кроме того, у св. Иоанна есть и другие свидетельства о том, что иудейская Пасха начиналась только вечером в пятницу, когда Господь был распят: Ин. 18:28, — ведшие Иисуса к Пилату не вошли в претор, да «Не осквернятся, но да едят Пасху», и Ин. 19:31 — иудеи спешили перебить голени у распятых, чтобы не оставлять на кресте тела их в субботу, «Ибо та суббота была день великий», то есть суббота совпадала с первым днем праздника Пасхи, и, следовательно, вкушали Пасху накануне в пятницу, после того, как Христос был распят.

Является вопрос, почему же Христос совершил иудейскую Пасху, которая, несомненно, была Им совершена на Тайной Вечери (хотя Апостолы ее не описывают в подробностях, ибо их главное внимание устремлено на установление Пасхи новозаветной — причащение Тела и Крови Христовой), одним днем раньше, чем следовало. Основательно предполагают, что так как вечер 14 Нисана был в этом году началом субботнего покоя (наступала суббота), то пасхальный агнец закаляем был вечером 13-го. С этим совпадает указание св. Марка: «Когда закаляли пасхального агнца» и св. Луки: «Надлежало закалить пасхального агнца». Кроме того, известно, что Иудеи, в особенности Галилеяне, после Вавилонского плена стали праздновать даже дни, предшествовавшие наступлению праздника, и в частности — для Галилеян, приходивших в Иерусалим, агнец всегда закалался днем раньше — 13-го Нисана, вместо 14-го. Это было большим облегчением для служащих при храме, которым заклание 256 000 агнцев в течение нескольких часов в один день 14 Нисана было бы слишком обременительным.

Наконец, предполагают, что Господь совершил Пасху днем раньше, зная, что на другой день Он уже будет предан в руки иудеев и распят, и для того, чтобы Крестная Жертва, прообразом которой были пасхальные агнцы, была принесена в тот самый день и час, когда закалались пасхальные агнцы. Во всяком случае, мы знаем, что целью св. Евангелиста Иоанна было восполнить повествование первых трех Евангелистов, а потому мы должны принять, как несомненное его указание, — что Тайная Вечеря была совершена Господом до наступления праздника Пасхи, то есть не 14 го, а 13 го Нисана.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 207++

1) Что первые три евангелиста говорят о праздновании Иисусом Христом пасхальной иудейской вечери, это очевидно; ибо, когда Иисус говорил ученикам Своим: „пойдите, приготовьте нам есть пасху" (Лк.), и когда в ответ на это ученики спрашивали Его: где велишь нам приготовить Тебе пасху» (все три ев.), в том и другом случае они ни о чем другом не могли думать, как о приготовлении вечери пасхальнаго агнца. Таинство Евхаристии, установление котораго воспоследовало во время этой вечери, и составляет главный предмет повествования евангелистов о вечери, было совершенно новое, необычное дело Господа, о котором до его совершения ученики не имели никакого представления. Βο-2-х, порядок повествования евангелистов о самой вечери точно так же говорит за то, что это была вечеря пасхальнаго агнца, ибо выражения их: „ядущим же им» обозначают не что другое, как торжество пасхальнаго агнца¹.

2) Ев. Иоанн в своем повествовании о вечери вовсе не сохранил следов ни того, чтобы это была вечеря пасхальнаго агнца, ли на это it вечери установлено было таинство Евхаристии. Главный предмет его повествования составляет умовение ног ученикам и открытие предателя. Но что Иоанн разсказывает нам о той же вечери, что и первые три евангелиста, за это говорит следующее: во-1-х, как на той, так и на другой вечери последовало открытие в Иуде предателя; во-2-х, как за тою, так и за другою вечерею непосредственно последовали одни и те же события: удаление И. Христа с учениками в Гефсиманию, предательство, суд и пр.

3) По единогласному сказанию всех евангелистов, днем смерти Господа была пятница (Ин. 19:14, 31. 42. Лк. 23:54. Мк. 15:42. Мф. 27:62). А так как Христос совершил вечерю Пасхи накануне Своей смерти, то, значить, днем совершения ея был четверток. Но какое это было число месяца? К решению сего вопроса нужно взять во внимание следующее:

Первые три евангелиста говорят, что эта вечеря была приготовлена в первый день опресночный (Мф. 26:27), когда обыкновенно иудеи закалали пасхальнаго агнца (Мк. 14:12) и когда по закону должно было делать это (Лк. 22:7), и совершена была в узаконенное время дня (Лк. 22:14). Следовательно, И. Христос совершил вечерю в обычное и законное время, т.-е. 14 числа Нисана вечером (Исх. 12:1—8. Исх. 13:1—10. Лев. 23:5—14. Чис. 28:15-25. Втор. 16:1—8).

Но так как евреи высчитывали день или число месяца от вечера до вечера, то, спрашивается, вечером в четверг, когда Господь совершил Пасху, начиналось ли 14-е число Нисана, или оканчивалось? К решению этого вопроса ведут следующия обстоятельства и соображения:

Первым днем праздника было собственно 15-е число Нисана и этот день законом по святости сравнен с субботою; в этот день воспрещалась всякая работа (Исх. 12:16. Лев. 23:7. 11. Чис. 28:18), равно как и ночь с 14-го числа на 15-е была священная, праздничная ночь (Исх. 12:42), обязывавшая к совершенному покою. Между тем, в конце вечери ученики думают, что Иуда может идти для закупок к празднику (Ин. 13:19—20); Симон Киринейский около полудня в пятницу возвращается с поля, и солдаты заставляют его нести крест (Мк. 15:21), тогда как существовали очень строгие эдикты римских императоров, воспрещавшие в дни субботние обременять евреев какою-либо работой; Иосиф вечером в пятницу покупает плащаницу (Мк. 15:46), Никодим же в это время приходит, неся состав из смирны и алоэ литр около ста² (Ин. 19:32). Все это показывает, что пятница не была 15-е число, а ночь с четверга на пятницу не была ночь с 14-го на 15-е Нисана. К этому можно присоединить и то, что первосвященники, фарисеи и книжники, столь строгие в соблюдения внешних предписаний закона, конечно, не дозволили бы себе нарушить покой 15-го Нисана взятием Иисуса, судом над Ним, распятием Его; насколько они и в настоящем случае желали сохранить себя формально правыми пред законом, на это указывается тем, что они не хотят осквернить себя оставлением распятаго тела на кресте до субботы (Ин. 19:31), равно как вступлением в жилище Пилата—язычника (Ин. 18—27); притом, они даже боялись взять я убить Иисуса в праздник (Мф. 26:5). Итак, вечером с четверга на пятницу тогда начиналось не 15-е, а 14-е число Нисана (а 15-е было в субботу) почему евангелист и говорит: бе бо дек велик тоя субботы (Ин. 19:31).

Итак, И. Христос вкусил пасху 13-го Нисана вечером или, по еврейскому счету, в начале 14-го числа, и это время, по первым трем евв., было обычным и законным временем для совершения пасхи. Но как согласить с этим то, что иудеи, приведши Иисуса к Пилату в пятницу утром, не входят в преторию, да не осквернятся, ко да явят пасху (Ин. 18:28)? Это, кажется, указывает, что иудеи в тот год вкушали пасху в пятницу вечером и что, следовательно, обычным и законным временем для совершения Пасхи тогда считали вечер него, а 14-го Нисана. Согласно с этим и о вечери, на которой И. Христос совершил пасху, ев. Иоанн говорит, что она была пред праздником Пасхи» (13:1). Как же согласить свидетельства ев. Иоанна о законном дне для совершения Пасхи в год смерти Господа со свидетельством о том же первых трех евангелистов? На этот вопрос толкователи отвечают различно. Одни утверждают, что Иисус Христос вкушал Пасху в обычное и законное время, вместе со всеми иудеями, и этим законным временем для совершения пасхи тогда считали вечер 13 Нисана³.

Если же ев. Иоанн говорит, что вечеря была „пред праздником пасхи" (13:1), то в этом случае, говорят, она следует строго точному словоупотреблению, по которому „праздником» Пасхи назывались собственно семь дней с 15-го Нисана, а „пасхою»—день заклания агнца пасхальнаго, 14-е число Нисана (Чис. 28:16—17)⁴. Этому словоупотреблению ев. Иоанн следует и в некоторых других случаях: 2, 13, 23, 6, 4, 13,29. 18, 39. 19, 14. Если потом иудеи в пятницу утром не входят в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы есть пасху (Ин. 18:28), то, говорят, здесь не может мыслиться пасхальный агнец, а нечто такое, что должно было есть ранее захода солнца, так как вступление в языческое жилище делало человека нечистым только до захода солнца. Это, вероятно, ежедневныя пасхальныя жертвы (хагига), которыя иногда в писании соединяются под общее понятие пасхи (Втор. 16:1. 2, 7. ср. 2 Пар. 35:1. 7-9. 11—13).

Другие же толкователи относительно места Ин. 18:28 говорят, что, по толкованию иудейских богословов времени Христа, не только вступление в дом язычника, но даже дыхание воздухом страны, обитаемой язычниками, оскверняет иудея—на семь дней, следовательно, в указанном евангелистом месте речь идет именно о Пасхе, Таким образом выходит, что И. Христос совершил пасху в четверг вечером, и так Он поступил, если не по букве закона, то согласно с его сущностью, а также с обычаями своего народа; иудеи же, приведшие И. Христа к Пилату, ели пасхальнаго агнца в пятницу вечером. Каким же образом это могло произойти? На это отвечают следующим образом. Законным временем для совершения пасхи у иудеев всегда считался вечер не 13-го, а 14-го Нисана. Но в те годы, когда 14-е число Нисана приходилось в пятницу, в древнее время закалали и приносили в жертву пасхальнаго агнца 13-го вечером. Поступали так по следующим основаниям: по закону Моисееву, агнца пасхальнаго должно было закалать вечером; следовательно, в пятницу 14-го числа днем нельзя было закалать его и привосить в жертву. Но нельзя было .этого сделать и вечером в пятницу, так как, по еврейскому счислению времени, с вечера пятницы уже начиналась суббота, время покоя, когда приготовлением пасхи нельзя было заниматься. Поэтому и приготовляли ее еще 13-го вечером, и так выйти из указаннаго затруднения тем более считали возможным, что вечер 13-го есть собственно начало 14-го числа. Что же касается до вкушения агнца пасхальнаго, то в этом случае между иудейскими богословами было разноречие: одни утверждали, что в тот год, когда 14-е Нисана приходится в пятницу, следует как приносить в жертву, так и есть агнца пасхальнаго 13-го вечером; другие же говорили, что лишь приготовление агнца пасхальнаго должно было переносить в этих случаях на 13-е число, вкушать же его следует, по закону, вечером 14-го числа. Первые закон о доставлении ничего от агица пасхальнаго до утра (Исх. 12:8. 10) понимали в том смысле, что не следует ничего оставлять до утра того дня, в который агнец закаляется; последние разумели здесь утро 15-го Нисана. Вследствие этого разноречия и происходило, что одни из иудеев вкушали агнца пасхальнаго 13-го вечером, другие же—14-го вечером.

Евангелисты не имеют намерения передать нам все, бывшее на вечери; они с большею или меньшею подробностию останавливаются только на том, что особеннаго, необычнаго было на этой вечери. Так, первые три евангелиста с некоторою подробностию разсказывают о том, как Господь указал ученикам Своим дом, в котором они должны были приготовить пасху (Мф. 17—19. Мк. 12—16. Лк. 7— 19; все четыре евангелиста передают открытие во время вечери предателя в лице Иуды (Мф. 21—25. Мк. 18—21, Лк. 21—23. Ин. 21—30); ев. Лука разсказывает о споре учеников о первенстве (24—30), что можно думать, и было поводом к умовению И. Христом ног Своим ученикам, о чем передает ев. Иоанн (1—20); наконец, первые три евв. говорят подробно об установлении таинства Евхаристии (Мф. 26—29. Мк. 22—25. Лк. 19—20). Правда, ев. Лука передает нечто и из торжества пасхальнаго агнца (14—18), но и об этом он говорит, разумеется, потому, чтобы передать сказанныя при сем особенныя слова Господа.

Что касается порядка отдельных событий Тайной Вечери, то его следует определять, кажется, чрез сравнение евв. Матфея и Марка с Иоанном. В повествовании Ев. Луки замечается следующий порядок: сначала он разсказывает все то, что И. Христос особеннаго сказал и сделал во время вечери, имея в виду близость Своих страданий и смерти, основание чрез них и открытие Своего новозаветнаго царства (15—18. 19—20), а после того обращает внимание на учеников Его и показывает, как расположение их духа противоречило настроению духа Господа, Его словам и делам (21—23. 24-30). Отсюда произошло то, что не только об открытии предателя, но и о споре учеников о первенстве, который произошел, очень вероятно, пред вечерею⁵, он передает в конце ея. Так как теперь более нежели вероятно, что умовение ног ученикам,о чем говорит ев. Иоанн, было по поводу того спора учеников о первенстве (см. особенно Лк. 27), то порядок событий в начале вечери можно с вероятностию предположить следующий; спор учеников о первенстве, умовение ног ученикам (Лк. 24. Ин. 2—11), научение их смирению (Лк. 25—30. Ин. 12—20). После того, конечно, началось торжество иудейской пасхи, из которой ев. Лука передает нам историю первой чаши (15—18). Во время сего торжества последовало открытие в Иуде предателя, как это можно видеть из ясных указаний евв. Матфея и Марка, по которым это было пред установлением таинства Евхаристии, „когда они возлежали и ели» (Мф. 20—25. Мк. 18—21), из указания ев. Иоанна, по которому открытие предателя началось непосредственно после речи И. Христа по поводу умовения ног ученикам (21—30), и, наконец, из способа открытия в Иуде предателя, который указывает или на вкушение горьких трав, или на вкушение благословеннаго хлеба после второй чаши. Что Иуда, взявши от Иисуса кусок, тотчас вышел, об этом говорит ев. Иоанн. Отсюда мы должны заключить, что предатель не находился на вечери при установлении таинства Евхаристии. После того, как Иуда вышел с вечери,—говорит Иоанн,—Иисус сказал: „ныне прославился Сын человеческий» и пр. (31). Но евв. Матфей и Марк сообщают, что по открытии предателя последовало установление таинства Евхаристии, причащение учеников плоти и крови Христовой (Мф. 26—29. Мк. 22—25). Соглашая эту разность, происшедшую, очевидно, от неполноты повествования каждаго евангелиста, можно думать, что ев. Иоанн начало прощальной речи И. Христа передает непосредственно по удалении с вечери Иуды, потому что он, лишь пополняя своими повествованиями первых трех евв., опускает историю установления таинства Евхаристии; следовательно, по удалении Иуды, Господь приступил к приобщению учеников Своею плотию и кровию. Начало речи, где И. Христос созерцает Свое дело окончившимся, совершив- шившимся, вполне прилично времени непосредственно по установлении таинства, в котором ученики вкушали тело и пили кровь Христову. Можно, конечно, думать и так, что начало прощальной речи И. Христа предшествовало установлению таинства Евхаристии и что приобщение учеников тела и крови Христовой последовало где-либо в средине этой речи. Наконец, указание ев. Луки (20), что чашу крови Своей И. Христос предложил после вечери, заставляет думать, что к этому времени кончилось вкушение пасхальнаго агнца. Если к этому времени относить установление таинства Евхаристии, то для чаши крови Своей Иисус Христос употребил третью чашу, которая начиналась именно по окончании вкушения. При этом И. Христос один из оставшихся целым хлеб употребил для таинства тела Своего. 

При этом синоптические Евангелия не дают никаких оснований говорить о том, что Тайная Вечеря — не пасхальная трапеза. Ученики спрашивают Иисуса: «Где велишь нам приготовить Тебе пасху?. Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху» (Мф. 26:17, 19). Все три синоптических Евангелия многократно подчеркивают пасхальный характер Вечери. Слово «пасха» употребляется у Матфея три раза, у Марка — четыре, у Луки — пять раз, в нескольких стихах, буквально на одной странице. Кроме того, известный немецкий экзегет Иоаким Иеремиас указывает на четырнадцать моментов в рассказе о Тайной Вечере, которые подтверждают, что это именно пасхальный седер. И если сравнить описание пасхального седера из Агады с евангельским рассказом о Тайной Вечере, то окажется, что это одно и то же.

Владыка Кассиан (Безобразов), епископ Катанский, говорит: чтобы принять точку зрения, что Тайная Вечеря не была пасхальной трапезой, нужно пойти на сознательное искажение евангельского текста. Отец Киприан (Керн) в своей книге «Евхаристия» также подчеркивает, что Тайная Вечеря Иисуса — это пасхальная трапеза и что понимать ее как-то иначе невозможно.

Наступал праздник пасхи, установленный в воспоминание освобождения евреев от ига египетского. По закону (Исх. 12:2—20), в четырнадцатый день первого весеннего лунного месяца, нисана, каждая еврейская семья (или две малых семьи вместе) обязана была испечь на огне годовалого агнца (ягненка или козленка) и в ночь того же дня съесть его с пресным хлебом и горькими травами; этот агнец и назывался пасхой. На другой день начинался семидневный праздник опресноков, названный так потому, что как в эти дни, так и в день пасхи, евреям предписывалось есть пресный хлеб и даже не держать в домах своих ничего квасного. Из повествований первых трех Евангелистов (Мк. 14:12; Лк. 22:7) мы знаем, что Иисус накануне Своей смерти, то есть в четверг, ел со Своими Апостолами пасху. А из Евангелия Иоанна нам известно, что члены синедриона, приведя в пятницу утром Иисуса к Пилату, не вошли к нему, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин. 18:28); следовательно, они, а с ними и все евреи, ели пасху в пятницу вечером, уже после погребения Иисуса¹. Надо полагать, что если Иисус признал необходимым в последний раз совершить ветхозаветную пасху, то совершил ее в тот самый вечер, в какой и надлежало, то есть 14-го нисана. Не следует забывать, что у евреев день (то есть сутки) начинался с заходом солнца; следовательно, 14-е нисана началось не в нашу пятницу, а в наш четверг после захода солнца, но этот вечер нашего четверга у евреев считался началом пятницы. Поэтому следует считать, что Тайная Вечеря происходила по еврейскому счету — в самом начале пятницы, а по нашему счету — в конце четверга, после захода солнца. И распят Иисус в пятницу же, 14-го нисана, в девять часов утра по нашему счету или в три часа по еврейскому. В тот год все евреи ели пасху, по нашему счету, в пятницу вечером, после погребения Иисуса, а по еврейскому счету это было уже начало субботы, 15-е нисана. Полагают, что всенародное празднование пасхи в тот год было отложено до 15го нисана для того, чтобы первый день опресноков не приходился в канун субботы. Правильно ли это последнее предположение или нет — для нас безразлично; достаточно знать, что Иисус со Своими Апостолами ел пасху 14-го нисана, а все прочие евреи — 15-го нисана.

Приготовление пасхи для Иисуса и апостолов

Апостолы Петр и Иоанн спросили Иисуса: «Где хочешь есть пасху? скажи, мы пойдем туда и приготовим» (Мк. 14:12).

Что означает «первый день опресночный», о котором здесь идет речь? Праздник Пасхи (по нашему календарю) приходился на пятницу, но начинался в. 6 часов вечера в четверг. До. 6-ти вечера надо было успеть заклать пасхального агнца, и из дома должна была быть удалена всякая закваска. Поэтому здесь канун Пасхи, то есть четверг (по нашему календарю) назван «первым опресночным днем».

По какой причине удалялась всякая закваска? Дело в том, что Пасха – праздник величайшего события в древней истории Израиля – избавления из египетского рабства. Тогда израильтянам пришлось бежать из Египта так поспешно, что у них не было времени испечь хлеб из дрожжевого теста. Пресное тесто можно испечь гораздо быстрее. Таким образом, перед Пасхой из дома убирали закваску и дрожжи, а хлеб пекли пресный, повторяя все, что делали в ночь, когда уходили из Египта. Кроме того, в иудейской традиции закваска символизирует гниение. Закваска – это забродившее тесто, от хранения она дурно пахла (холодильников-то не было). Поскольку иудеи отождествляли брожение с гниением, закваска считалась символом разложения, и поэтому от нее перед Пасхой избавлялись. К вечеру начала празднования Пасхи в иудейских домах уже не должно было оставаться ничего квасного, – только опресноки, то есть пресный хлеб.

Итак, был «первый опресночный день». Его не следует путать с собственно семидневным «праздником опресноков», который начнется вместе с Пасхой. Вообще говоря, календарный вопрос может нас запутать, и потому мы не станем вдаваться в его подробности. Ясно одно: до пасхальной Тайной вечери, которая состоялась вечером в четверг (подчеркнем: наш четверг) ученикам отдается распоряжение приготовить место Пасхального ужина и Пасхальный ужин как таковой.

«Где велишь нам приготовить Тебе пасху?», – спрашивают ученики. Для нас слово «Пасха» означает преимущественно «праздник Пасхи» (хотя, как всем известно, в России «пасхой» называется еще и определенное пасхальное блюдо из сладкого творога). Но у иудеев Пасхой назывался не только праздник, но и принесенный в жертву во дворе Иерусалимского храма пасхальный ягненок, который затем должен был быть зажарен и съеден за пасхальной трапезой. Все это делалось в воспоминание о радостном Исходе на свободу из Египетского рабства, но также и о той жертве, благодаря которой Исход стал возможным.

Евангелие изображает Иисуса предвидящим события. Он не оставил все на последний момент. Мы уже раньше видели, что Он загодя договорился о молодом осле, на котором Он въедет в Иерусалим. Теперь Он снова сделал соответствующие распоряжения, договорился со Своими друзьями в Иерусалиме. Когда ученики спросили Его, где они должны приготовить Пасху, Иисус сообщил им адрес в Иерусалиме и назвал имя человека, с которым, видимо, была уже предварительная договоренность о праздновании Пасхи в его доме. Сообщается ученикам и пароль: «Учитель говорит: время Мое близко». До времени все это держалось в тайне, так что даже ученики Иисуса не знали ни адреса, ни имени хозяина дома. Предосторожность была не лишней, так как жизнь Иисуса подвергалась в те дни постоянной опасности.

Итак, ученики были посланы, чтобы приготовить все необходимое к празднику. Иисус говорит ученикам: «Пойдите в город к такому-то и скажите ему: “Учитель говорит: время Мое близко; у тебя совершу Пасху с учениками Моими”». Обычно пасхальная трапеза совершалась в семейном кругу. Но Иисус собирается провести ее в кругу Своих ближайших учеников. Они – Его семья. Вспомним такой эпизод: «Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф. 12:48-50).

«Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили Пасху». Что это означало? Они купили ягненка, принесли его в жертву во дворе Храма, дома они определенным ритуальным образом (не ломая костей) разделали тушку и зажарили ее. Кроме того ученики должны были накрыть пасхальный стол, то есть приготовить посуду, салат из горьких трав, пресный хлеб, соленую воду, достаточно вина и протертую смесь из фруктов с орехами. Разумеется, перед всем этим из дома должны были быть удалены все дрожжи, вся закваска, до мелкого кусочка. Таков был обязательный обычай.

Вспомним символику пасхального обряда:

1. Во-первых агнец напоминал иудеям о том, как их дома были защищены знаком крови агнца, когда ангел смерти проходил по Египту, истребляя египетских первенцев.

2. Во-вторых, опресноки напоминали им о хлебе, который они ели в спешке, когда бежали из египетского рабства.

3. Чаша соленой воды напоминала им о слезах, пролитых в Египте и о водах Красного моря, через которое они чудом прошли от опасности.

4. Салат из горьких трав – хрен, цикорий, лук – напоминал им горечь рабства в Египте.

5. Была еще паста из фруктов и орехов, которая называлась харóсет и напомнала иудеям о глине, из которой они делали кирпичи в Египте.

6. Наконец, четыре чаши вина, которые выпивали на определенных этапах праздничного ужина, должны были напоминать им о четырех великих обетованиях в Исх. 6:6-7:

«Я Господь! Я уведу вас из египетской неволи,

освобожу из рабства!

Я вас избавлю: занесена Моя рука и страшны Мои кары!

Я сделаю вас Моим народом и буду вашим Богом» Цит. по переводу РБО, 2011..

Вот все эти приготовления нужно было сделать в четверг утром и пополудни. Всё это ученики приготовили. Теперь после шести часов вечера празднующие могли возлечь за Пасхальным столом. 

Наступил 14-й день нисана (марта) — день, вечером которого каждый израильтянин обязан был совершать Пасху, под страхом в противном случае изгнания из среды народа Божьего. Пасхой назывался агнец, которого, после законом предписанного приуготовления, вкушали с различными обрядами, — в память благодеяния Божьего, оказанного народу еврейскому освобождением его из египетского рабства, особенно же в воспоминание чудесного избавления с помощью знамения крови агнчей первенцев еврейских от ангела, погубившего первенцев египетских (Исх. 12:17-27). На другой день, в память того же события, начинался семидневный праздник опресноков, в продолжение которого, равно как и самой Пасхи и навечерия ее, израильтянин, под страхом смерти, должен был хранить себя от всего квасного (Исх. 12:15). Знаменование Пасхи было так важно, законы касательно совершения ее так строги, самый обряд так знаменателен и поучителен; притом с ней соединено было столько утешительных воспоминаний в прошлом и радостных надежд в будущем, — что празднование Пасхи издревле сделалось главой всех празднеств иудейских, душой обрядового закона, народным отличием еврея, квинтэссенцией его веры и символом упования. Уже одного этого достаточно было для Иисуса Христа, чтобы совершать Пасху (как действительно Он всегда и совершал ее) в определенное законом время, с соблюдением всех обрядов, освященных веками и примером праотцов и пророков: ибо одно из главных правил великой деятельности Сына Человеческого во время служения Его состояло в том, чтобы поддерживать всякое истинно полезное учреждение, ни в каком случае без явной нужды и важных причин не оставлять без исполнения ни одного из законов Моисеевых, усиливать и распространять все, что могло служить пищей для веры и добрых нравов, вести к исправлению сердца и жизни (Мф. 3:15).

  Но кроме того, была еще одна причина, по которой Пасха Моисеева была для Иисуса Христа, можно сказать, вожделеннее и священнее, нежели для всех прочих Его соплеменников по плоти: агнец пасхальный, служа символом прошедшего благодеяния, в то же время, по намерению Промысла, еще более служил прообразом Его собственного лица и предназначения (Ин. 19:36). Заклание агнца и примирительная кровь его, отвратившая некогда ангела-губителя от первенцев еврейских, предызображала собой будущую крестную смерть истинного Агнца Божьего, вземлющего грехи всего мира; радостный исход израильтян из Египта после совершения Пасхи предвещал благодатное освобождение рода человеческого от ужасного рабства греху, смерти и дьяволу, следующее за совершением великой крестной жертвы на Голгофе. При таком взгляде на Пасху как все в ней для Богочеловека должно было быть священно и важно! Празднуя сей праздник, Он всякий раз, можно сказать, предпраздновал будущую смерть Свою. Теперь, когда пришел час заменить прообразование самым делом — кровь агнца пасхального кровью собственной, наступающий праздник Пасхи был тем ближе сердцу Иисуса: и Он, несмотря на великие препятствия со стороны врагов, восхотел совершить его особенным образом, в Своем, Божественном духе (Лк. 22:15), так, чтобы последняя вечеря пасхальная послужила решительным окончанием Завета Ветхого, началом и полным выражением Нового, памятником Его преданности воле Отца Небесного и безмерной любви к человечеству, символом внешнего и средоточием внутреннего единства всех Его последователей с Ним и между собой (Ин. 13:1-4; 17, 26).

  Главным препятствием к совершению Пасхи был Иуда. Узнав предварительно о месте, избранном для совершения ее, вероломный ученик не посовестился бы дать знать о том первосвященникам (Мф. 26:16), а они могли окружить дом стражей и схватить празднующих. Таким образом, была бы нарушена тишина самых священных минут; Учитель не имел бы времени проститься со Своими возлюбленными учениками достойным для Него, незабываемым для них образом; не успел бы укрепить их против наступающих искушений, передать им Свои последние чувства и Свой дух — напитать их в живот вечный негиблющим брашном Тела и Крови Своей. Изгнать же для избежания опасности предателя из Своего сообщества — все еще тяжело было для сердца Иисусова. Человеколюбец хотел до последнего момента остаться тем же самым для Иуды, чем был для прочих учеников — другом, наставником и отцом. Последняя вечеря, так обильная чувствами необыкновенной любви и благости, действиями чрезвычайной кротости и смирения, должна была стать для погибающего апостола последним призывом к покаянию или — последним доказательством его нераскаянности и ожесточения. И мудрая любовь Иисусова нашла другое, столь же верное средство устранить опасность для совершения пасхальной вечери, не изгоняя ученика-предателя: оно (как увидим сейчас) связало злобу его неизвестностью, сокрыв от него место празднования.

  Ученики с самого утра все заняты были мыслью о Пасхе. Не видя для празднования ее никаких распоряжений со стороны Учителя, некоторые из них почли за нужное напомнить Ему о том (Мф. 26:17). Хотя в Иерусалиме, как уверяет древнее иудейское предание, каждый житель был обязан давать, если может, даже без платы иногородним иудеям комнату для совершения Пасхи, все же для избежания всякого замешательства необходимо было предварительное соглашение, особенно для святого общества Иисусова, которое имело обыкновение останавливаться в Иерусалиме только у некоторых людей, Ему известных и того достойных, и всего менее могло забыть об этой предосторожности теперь, когда опасность угрожала со всех сторон. 

В первый день опресночный. Праздник опресноков обыкновенно начинался на другой день Пасхи (см. объясн. 1 ст.), но и самый день Пасхи назывался днем опресночным, потому что пасхальнаго агнца полагалось вкушать с пресным хлебом; также назывался сим днем и канун Пасхи, потому что начинали есть пресный хлеб с вечера этого дня. По толкованию Зигабена и Феофилакта, здесь разумеется день, предшествовавший Пасхе, т. е. 13-е число, четверг, и они говорят, что назван этот день так евангелистами, как канун этих дней. Подтверждение сему мнению находится далее в Евангелии Иоанна в словах: пред праздником Пасха Иисус, зная, что пришел час Его страданий и смерти (Ин. 13:1), и то обстоятельство, что приготовление пасхальнаго агнца совершалось некоторыми, особенно Галилеянами, и в 13-й день Нисана (Христ. чт. 1867 г.). Где хощеши, уготоваем Ти ясти пасху (где велишь нам приготовить Тебе пасху)? т. е. приготовить все, что полагается для совершения ея? (1ст.): агнца, опресноки, горькия травы, вино и пр. Идите во град к онсице (к такому-то) и рцыте (скажите) ему и пр. В город, — это в Иерусалим. Господь посылал апостолов из Вифании, где Он был в это время (см. ст. 6). К такому-то. Может быть, Господь и назвал то лицо, к которому посылал, но евангелисты умолчали, а может быть, и не назвал. Мог быть это совершенно неизвестный человек. Св. Златоуст замечает по сему поводу: „Для чего посылает к неизвестному лицу? Дабы и чрез сие показать, что Он мог не пострадать. Ибо если Он одними только словами расположил человека к тому, чтобы принять учеников, то чего бы ни произвел в распинающих Его, если бы не хотел пострадать? Впрочем я удивляюсь не тому только, что принял Его (Господа) человек незнакомый, но и тому, что Он, зная, что навлечет на себя великую вражду и непримиримую брань, презрел ненависть многих". Время мое близ есть (близко), т. е. близка Моя смерть. В этом, замечает еписк. Михаил, может быть Господь указывает причину, почему Он совершает Пасху за день ранее положеннаго законом времени.

Матфей, как и Марк, говорит о первом дне праздника Пресных хлебов как о дне, когда в жертву приносили пасхальных барашков. Эти слова создают большие проблемы, потому что барашков приносили в жертву и готовили пасхальную трапезу не 15‑го нисана, а накануне, во второй половине дня 14‑го нисана. Некоторые ученые, убежденные в большей достоверности хронологии Иоанна (у него события происходят на день раньше, чем у синоптиков), считают эти слова евангелиста отголоском более древней традиции. Но из всего дальнейшего рассказа абсолютно ясно, что Матфей, как и остальные синоптики, убежден в том, что последний ужин Иисуса с учениками был пасхальным седером. Но так как 15‑е нисана начиналось вечером 14‑го нисана, возможно, он применялся к понятиям своих читателей, которые рассматривали эти события как происходившие в один день. Другие полагают, что, так как 14‑го нисана в доме уже не должно было быть ничего квасного, этот день в народе мог считаться неофициальным первым днем праздника Пресных хлебов.

Слово Пасха, или по‑еврейски Пе́сах (арам.Пасха) – это глагол: «он прошел мимо». Люди вспоминали, как ангел‑губитель, уничтожавший египетских первенцев, прошел, по великой милости Бога, мимо домов, где жили евреи (Исх. 12:27).

Как уже было сказано выше, примерно с полудня или с двух часов пополудни во дворе Храма начиналось принесение в жертву барашков, которые тоже назывались Пасхами. Когда‑то этот праздник был семейным, но затем, после реформы царя Иосии, пасхальная трапеза совершалась прямо во дворе Храма. К I веку, когда народ перестал вмещаться там, его стали проводить в городе, по домам, но барашков по‑прежнему убивали во Дворе священников. В отличие от других жертвоприношений, заклание производилось не священником, а самим жертвователем – хозяином дома или кем‑то вместо него. Кровь жертвы сцеживалась и шла по специальному трубопроводу в Кедронскую долину, где почва была поэтому очень плодородной, а крестьяне платили Храму особый налог за ее удобрение.¹.

Праздник Пасхи был символом радости и свободы, и на Пасху все должны были сытно и вкусно поесть, причем были обязаны съесть барашка полностью, запрещалось оставлять несъеденной хотя бы часть. Поэтому люди собирались семьями или группами по 9‑15 человек. Иосиф Флавий сообщает в «Иудейской войне», что на Пасху 70 г. было заклано 265 500 барашков (VI, 9, 3). Эта цифра сильно преувеличена, как часто бывает у Иосифа, но даже если уменьшить ее на один или два порядка, картина того, что происходило в этот день в Храме, впечатляет.

Кроме того, во время трапезы каждый должен был выпить четыре бокала вина. Бедняки, у которых не было денег, получали специальную помощь на приобретение всего необходимого. Кроме того, считалось очень богоугодным пригласить к себе на праздник неимущих.

Проводить пасхальную трапезу можно было только в Иерусалиме, в пределах его городских стен. Поэтому паломники договаривались с местными жителями, которые предоставляли им свободные комнаты или позволяли проводить пасхальную трапезу во дворе или на крыше дома. Деньги за помещение брать не разрешалось, но хозяевам в виде компенсации обычно оставлялись шкуры убитых животных.

Ученики должны были купить барашка, принести его в жертву, разделать тушу, не ломая костей, и приготовить его. Обычно барашка жарили или запекали на углях. Кроме того, на пасхальном столе должны были быть горькие травы, пресный хлеб, красное вино, харо́сет (кашица из фруктов с орехами). Ученики также должны были накрыть на стол и расставить обеденные ложа.

Прошла среда, которую Спаситель провел в уединении, и приблизился день, «в который надлежало закалать пасхального агнца». Закон назначал для заклания пасхального агнца день 14-го нисана, время «между вечерами» или около солнечного заката. Но касательно смысла этого выражения книжники и за­конники спорили и разделялись во мнениях. По одним выражение это нужно понимать в смысле промежутка между солнечным закатом и сумерками; по другим – в смысле проме­жутка между явным наклоном солнца к небосклону и действительным закатом. Последнее мнение по-видимому более пра­вильно, и агнца вероятно закалали вскоре после вечернего жертвоприношения (в девятом часу), так что после всех приготовлений закланного агнца пасхальная вечеря могла совершаться в обычный час ужина и таким образом еще в пределах 14-го нисана. Весь этот день проходил в Иерусалиме и окрестностях чрезвычайно шумно и хлопотливо, потому что не только местные жители, но все бесчисленные богомольцы хлопо­тали о закупке и заклании агнца, так что в этот день иногда закалялось более двухсот тысяч агнцев. Позаботились о том же и ученики, и еще в четверг утром 13 нисана спросили своего Учителя, где бы Он желал есть пасху.

Наступил последний день земной жизни Христа Спасителя перед Его крестными страданиями и смертью. Это был четверг, 13 число месяца нисана, соответствующего по нашему счислению концу марта и началу апреля. 14 нисана (праздник Пасхи еврейской) приходилось в тот год на пятницу. Сутки у евреев, как и у нас теперь по церковному счислению, начинались с вечера, с заходом солнца, и таким образом вечером в четверг, 13 нисана, нужно было по закону «вкушать пасху». Но евреи в тот год, по распоряжению членов Синедриона, перенесли празднование Пасхи на 15 нисана, субботу, и, следовательно, «вкушали пасху» в пятницу вечером, как это видно из Евангелия Иоанна Богослова (18, 28). Делалось такое перенесение времени празднования Пасхи, наверное, для придания большей торжественности празднику, соединяя его с еженедельным праздником – субботой. Но Христос исполнил точно закон, и вкусил с апостолами пасху в четверг вечером, 13 нисана. 

В первый же день опресночный. День приготовления к Пасхе, вероятно — 14 нисана (первого месяца в иудейском календаре). Тем самым, Иисус отмечал Пасху в тот же вечер, которого начинался день Пасхи (15 нисана), а распят был после полудня в день Пасхи. По Иоанну же (Ин. 18:28; Ин. 19:14, 31) получается, что Иисус был распят 14 нисана, за день до Пасхи. Тогда Тайная Вечеря не была пасхальной трапезой (разве что Иисус ел Пасху на день раньше). Кальвин считал, что день приготовления ("опресненный") — это канун того дня, когда праздновали Пасху, и рассуждал так: поскольку 15 нисана приходилось на пятницу, иудеи, согласно какой-то традиции, соединили Пасху с обычной субботой и праздновали ее 16 нисана. Тогда Матфей (Мф. 27:62) имеет в виду день приготовления, который соблюдали иудейские старейшины. Однако остается неясным, как могли ученики добиться, чтобы их агнца заклали раньше, чем полагалось; а Марк (Мк. 14:12) определенно сообщает, что Иисус назначил праздновать Пасху в день, "когда закалали пасхального агнца". Как бы ни решалось это, Матфей ясно говорит здесь, что накануне распятия Иисус с учениками участвовал именно в пасхальной трапезе.

Архимандрит Михаил (Лузин) в своем толковании пишет: «Первым днем опресноков называют (евангелисты) день, предшествующий Пасхе, тринадцатый месяца — четверг. Назвали его первым опресночным, как предшествующий опреснокам пасхальным... По этому вечеру, как навечерию пятка, четверток назывался по закону первым опресночным днем, так как праздник начинался обыкновенно с вечера, в который ели опресноки. Христос и послал учеников в четверток, который евангелист называет первым опресночным днем, как предшествующий вечеру, в который ели опресноки»¹

Наступала пасха, величайший праздник Израиля, установленный в память чудного изведения еврейского народа из египетского рабства. С ним соединялось также воспоминание об избавлении от погибели первенцев еврейских кровью пасхального агнца (Исх. 12:17–27). Эти радостные события, положившие начало самостоятельности народа, делали праздник пасхи особенно дорогим и вожделенным сердцу каждого Израильтянина. Знаменательный обряд заклания и снедения агнца, заповеданный Моисеем (Исх. 12:3–11), придавал пасхальной вечери исключительную торжественность. Для обозначения поспешного выхода из Египта евреи присутствовали за этой вечерией, одетые по-дорожному, с жезлами в руках (12:11). Празднество начиналось чашей вина, которая символизировала физическое освобождение из рабства. Отец семейства или старший в доме брал в правую руку эту чашу с красным вином, разбавленным водою. Вино непременно употреблялось красное, в воспоминание агничей крови, спасшей первенцев Израильских от погубления, и разведенное водою, потому что пить его должны были все, и женщины, и дети. Держа чашу, глава семейства произносил благословение в таких словах:

«нынешний день был временем нашего исшествия из Египта. Да будет благословен Господь!» – и, отведав из чаши, передавал ее домочадцам. По умовении рук в пиршественную комнату вносили попраздничному убранный стол с горькими травами, напоминавшими потомкам Израиля горькую жизнь предков их в Египте (1:14). Затем на стол полагали хлеб, пасхального агнца, испеченного на огне без преломления костей (12:8, 46), особо приготовленное мясо, а также жидкое блюдо из разных плодов для обмакивания в нем трав и кусков снедаемого. Глава семейства брал со стола горькие травы и в воспоминание горечи рабства в Египте съедал их и раздавал вкушать другим.

Далее следовала вторая общая чаша, символизирующая духовное освобождение. Прежде чем ее выпить, читали: «рабами были мы у фараона в Египта». Старший изъяснял значение пасхи и приглашал присутствовавших воспеть хвалу Богу; тогда все собрание пело 113-й и 114-й псалмы. После сего, по омовении рук, старший преломлял пресный хлеб в воспоминание поспешного бегства из Египта; опресноки – хлеб бедствия, не настоящий хлеб. Произнесши благословения, глава вечери вкушал горьких трав, мяса и агнца; примеру его следовали все присутствующие. Вечеря продолжалась, и среди беседы предлагалась третья чаша, выпиваемая за спасение евреев от войска египетского. Присутствующие благословляли имя Господне и выражали надежду на будущую жизнь.

Наконец, выпивали четвертую чашу в память дарования торы на синае.

Была еще пятая чаша – чаша илии, пророческая. Из нее в этот день не пьют. Чаша илии – самая красивая, часто сделана из драгоценных металлов; ее ставили на середину стола. Когда возглашали: «излей гнев свой...» – дети открывали входные двери, чтобы Илия мог войти, и следили, как будет убывать вино в пятой чаше, если Илия придет и невидимо будет пить из нее.

Чаша пророка илии символизировала обещание Бога избранным: Я введу вас в ту землю, о которой Я, подняв руку Мою, клялся дать ее Аврааму, Исааку и Иакову, и дам вам ее в наследие (Исх. 6:8). Чаша пророка илии – знак того, что кроме тех четырех раз, когда Господь избавлял свой народ во время исхода из Египта и жизни в земле обетованной, будет еще избавление – в будущем. Избавление это связано именно с пророком илией потому, что именно он возвестит о пришествии Мессии: Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их (Мал. 4:5–6).

Празднество оканчивалось пением аллилуиа – пением псалмов 115–118. Ветхозаветная пасха начинала совершаться таким образом за 1609 лет до рождества Христова, и Господь Иисус Христос с учениками совершил эту пасху.

Но, если для простого Израильтянина праздник пасхи соединял в себе радостные воспоминания о древних благодеяниях Божиих народу, то для Богочеловека, и особенно в наступающее время великих событий, он имел глубокий таинственный смысл. Пасхальный агнец служил прообразом Агнца непорочна и пречиста Христа (1 Пет. 1:19), вземлющего на себя грехи мира (Ин. 1:29); заклание сего агнца со всеми обрядами, предписанными законом, предызображало крестную смерть искупителя (19:36), а выход Израильтян из Египта предвещал избавление рода человеческого кровью Ходатая Новаго Завета (Евр. 9:15) от рабства мысленному фараону, имущему державу смерти сиречь диаволу (2:14). Господь знал, что каждый раз, празднуя пасху, он предпраздновал свои страдания и смерть, а теперь приближался час, когда прообразование должно было уступить место самой истине. Всеведущий видел, что завтра, перед тем временем, как Иудеи соберутся на пасхальную вечерю для вкушения прообразовательного агнца, он, истинная Пасха, уже будет заклан за грешное человечество (1 Кор. 5:7) и своею смертью запечатлеет и совершит весь сеновный закон, все прообразования и пророчества. Последняя пасхальная вечеря, естественно, должна была принять вид прощальной вечери небесного Учителя с учениками.

Преднамереваясь на последней вечере передать ученикам свои чувства, ясно и прямо возвестить недосказанное прежде (Ин. 16:25, 29) и преподать им страшные тайны тела и крови своей, Господь наш Иисус Христос восхотел окружить святое собрание таинственностью. Эта таинственность была тем необходимее, что, как известно, было всеведущему, не только состоялось определение синедриона взять Его хитростью и убить (Мф. 26:4), но что даже между избранными учениками скрывался предатель, условившийся в цене с врагами Господа и искавший лишь удобного случая для приведения в исполнение своего намерения (ст. 15:16). Внезапное нападение могло бы нарушить тишину святых минут и прекратить прощальную беседу в самый важный момент, что было бы для учеников потерей невознаградимой. Но предусмотрительная таинственность, укрыв святое общество от внимания злобствовавших, сделала прощальную вечерю для самого погибающего предателя трогательным предостережением, последним решительным призывом к покаянию.

И вот, когда настал предпоследний день земной жизни Спасителя, приступили к нему ученики и спросили: где хощеши, шедше, уготоваем да яси пасху? Обратившись к апостолам Петру и Иоанну, Господь сказал: шедша, уготовайта нам пасху, да ямы. Выполнение этого поручения ввиду опасности, грозившей святому обществу, требовало крайней осмотрительности и совершенного соблюдения тайны, а посему для приготовления последней вечери были избраны Господом из числа двенадцати два довереннейшие ученика, которые и впоследствии представляются действующими в полном согласии (Ин. 13:23–24; 18:15–16; Деян. 3:1; 8:14). Жители Иерусалима, следуя древнему обычаю, охотно и даже бесплатно давали иногородним комнату для совершения пасхальных обрядов. Таким образом, на обязанности Петра и Иоанна лежало найти такую комнату, приготовить столы, ложа, а также и все принадлежности пасхальной вечери – вино, агнца, горькие травы, и на этот раз, без сомнения, простой хлеб, потому что законом Моисея дозволено было вкушать опресноки не прежде, как вечером 14-го нисана (Исх. 12:8; Втор. 16:3) и все квасное было устраняемо из дома лишь утром того дня.

Необычное поручение, предупреждавшее пасху Иудейскую, давало понять ученикам, что предстоит вечеря необычно торжественная и знаменательная. Петр и Иоанн обратились к Божественному Учителю с новым вопросом: где хощеши, уготоваем? они знали, что пасху должно было совершать не иначе, как в Иерусалиме, вблизи храма, и так как, по выражению блаженного Феофилакта, «ни они сами, ни Христос не имели собственного дома», то и спрашивали, в каком доме и у кого именно приготовить вечерю. Господь отвечал: идита во град, – се восходящема вама во град срящет вы человек в скудельнице воду нося; по нем идита в дом, в оньже входит, и рцета дому владыце: глаголет тебе Учитель, – время Мое близ есть, у тебе сотворю пасху со ученики Моими, – где есть обитель, идеже пасху со ученики Моими снем? – Своим временем он назвал «свое заклание», по изъяснению того же толковника, и этим намеком желал, с одной стороны, показать, что «он закалается не без ведома о том и не против воли своей», а с другой – изъяснить причину, почему он намеревается совершить Пасху днем ранее времени, указанного законом. Домохозяин, к которому Иисус Христос послал учеников, вероятно, был тайным последователем Его, потому что, как замечает отечественный писатель, «дом для вечери должен быть избран самый безопасный, у человека верного и надежного: другой почел бы за долг дать знать синедриону о том, кто в доме его совершает теперь пасху».

Как согласно свидетельствуют все Евангелия (Мф. 26:17–30; Мк. 14:12–26; Лк. 22:7–23; Ин. 13–14), в четверг вечером или, точнее, в ночь (см.: 1 Кор. 11:23) с четверга на пятницу Страстной седмицы, то есть в ночь перед днем Крестных Страданий, Господь последний раз совершил трапезу со Своими учениками. Впоследствии в церковном Предании эту последнюю вечерю стали называть Тайной – в связи с установлением на ней Таинства Евхаристии. Синоптические Евангелия говорят о том, что эта вечеря была именно пасхальной: «В первый же день опресночный приступили ученики к Иисусу и сказали Ему: где велишь нам приготовить Тебе пасху? Он сказал: пойдите в город к такому-то и скажите ему: Учитель говорит: время Мое близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими. Ученики сделали, как повелел им Иисус, и приготовили пасху. Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками» (Мф. 26:17–20 Евангелисты Марк и Лука поясняют, что именно в этот день надо было заколать пасхального агнца: «В первый день опресноков, когда заколали пасхального [агнца, говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим» (Мк. 14:12), «Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца, и послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху» (Лк. 22:7–8).]) Хотя описание Тайной вечери в Евангелии от Иоанна разительно отличается от описания синоптиков (в нем нет описания установления Таинства Евхаристии, в нем есть отсутствующий у других евангелистов рассказ об омовении ног, в нем приведена прощальная беседа Христа с учениками), нет сомнения, что у всех евангелистов описана одна и та же вечеря. Это видно, в первую очередь, по тому, какой момент земного служения Христа был выбран для этой вечери, ср.: «Перед праздником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:1) и «Учитель говорит: время Мое близко; у тебя совершу пасху с учениками Моими» (Мф. 26:18), а также по единству тем беседы Господа с учениками. Наконец, согласно всем Евангелиям, именно на этой вечере Христос сказал ученикам о предателе.. Однако у всех евангелистов (наиболее ясно это показано в Евангелии от Иоанна) есть прямые и косвенные указания на то, что в тот момент, когда Христа распяли, иудейская Пасха еще не наступила (до начала праздника, то есть до захода солнца, оставалось еще несколько часов), и было лишь предшествующее празднику время принесения в жертву пасхального агнца. Следовательно, пасхальную трапезу Христос совершил на день раньше официального дня ветхозаветной Пасхи, то есть не вечером 14-го нисана Нисан – название весеннего месяца, с которого начинался религиозный год у евреев. (после захода солнца), как положено по Закону См.: «...в четырнадцатый день второго месяца вечером пусть таковые совершат ее [Пасху и с опресноками и горькими травами пусть едят ее» (Числ. 9:11); «В первый месяц, в четырнадцатый день месяца вечером Пасха Господня; и в пятнадцатый день того же месяца праздник опресноков Господу; семь дней ешьте опресноки; в первый день да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и в течение семи дней приносите жертвы Господу; в седьмой день также священное собрание; никакой работы не работайте» (Лев. 23:5–8).], а вечером 13-го нисана. Кратко перечислим эти указания.

1. Вечер в четверг и день в пятницу были будничным временем, так как можно еще было что-то купить Когда Иуда покинул вечерю после слов Христа: «Что делаешь, делай скорее», другие ученики решили, что Господь поручил Иуде купить что-то к празднику или пошел раздавать милостыню: «А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: купи, что нам нужно к празднику, или чтобы дал что-нибудь нищим» (Ин. 13:29)., можно было работать Так, Симон Киринеянин, перед тем, как ему дали нести крест Христов (Мф. 27:32), «шел с поля» (Мк. 15:21; Лк. 23:26), скорее всего, с полевых работ. А женщины после погребения Христа, «возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди» (Лк. 23:56)., а властям – судить (суд Синедриона на Спасителем), то есть совершать действия, недопустимые в праздник Пасхи (см.: Лев. 23:7). Кроме того, традиция отпускания римлянами одного из узников в честь праздника по желанию народа («А ему и нужно было для праздника отпустить им одного узника» – Лк. 23:27; ср.: Мф. 27:15; Мк. 15:6) связана с возможностью для освобожденного участвовать в празднике, в данном случае – в предстоящей пасхальной вечере.

2. Евангелист Иоанн прямо называет день суда над Христом пятницей перед Пасхой: «Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестый» (Ин. 19:14) – и отмечает, что религиозные руководители, когда повели Христа от Каиафы к Пилату, не вошли в резиденцию римского наместника, так как боялись оскверниться вхождением в дом язычника, что потребовало бы исполнения обрядов очищения и лишило их возможности вечером этого дня (пятницы) есть пасхальную трапезу: «От Каиафы повели Иисуса в преторию. Было утро; и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху» (Ин. 18:28) Обсуждение проблемы датировки дней Тайной вечери и Распятия Христова представлено в многочисленной литературе (см. из отечественных дореволюционных работ: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. Казань, 1889; из современных: Ткаченко А. А. Евхаристия в Священном Писании // Православная энциклопедия. М.: Православная энциклопедия, 2010. Т. 17. С. 537–545; см. также: Иисус и Евангелия. С. 659–660)..

Тогда возникает вопрос, не нарушил ли Господь с учениками Закон, вкушая пасху на день раньше? Но здесь следует учесть, что пасхальных агнцев приносили в жертву только в Иерусалимском храме, поэтому пасхальные приготовления апостолов за сутки до наступления календарной Пасхи могли быть осуществлены лишь с ведома первосвященника, то есть в русле общей и одобренной духовным начальством практики. И раз ученикам удалось приготовить пасхального агнца, значит, в тот год было официально разрешено принесение и вкушение пасхального агнца за день до Пасхи. Почему четверг 13-го нисана стал предпраздничным днем, точно неизвестно, но указание ап. Иоанна Богослова, что в год Страданий Христа праздник Пасхи совпал с субботой, которая из-за соединения этих двух торжеств стала «днем великим» (Ин. 19:31), дает основания для нескольких предположений. Так, вполне вероятно, что пасхальных агнцев разрешено было приносить в жертву заранее, в четверг, ради чести субботы и чтобы не отягощать наступавший в пятницу вечером субботний покой приготовлением жертв. По Закону жертвы начинали приносить около девятого часа (то есть трех часов пополудни). С учетом множества пасхальных агнцев и очень короткого времени на их принесение из-за наступавшей субботы такое увеличение предпраздничных дней было оправданно. Но это только предположения; текст Писания не дает оснований принять какое-то объяснение в качестве окончательного Более подробно см.: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. С. 8–15..

Также требует пояснения употребление первыми тремя евангелистами термина «первый день опресночный» применительно к четвергу, когда учениками была приготовлена трапеза с пасхальным агнцем. В строгом терминологическом смысле «первый день опресночный» в Священном Писании означает 15-е нисана, ближайший световой день после вкушения пасхального агнца Евангелист Лука, видимо в связи с давно сложившимся обычаем (см., например, Иез. 45:21), отождествляет Пасху и праздник опресноков: «Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою» (Лк. 22:1). Хотя в Законе (см. вышеприведенные ссылки на книги Левит и Числа) есть определенное различие: Пасхой там называется 14-е нисана, а первым днем опресноков 15-е (в целом дни опресночные – это семь праздничных дней с 15-го по 21-е нисана). Но если учесть, что у иудеев день начинался с вечера, а по Закону есть агнца нужно было именно вечером 14-го нисана, то есть, по сути, 15-го, это отождествление вполне оправданно.. И в библейском описании ветхозаветного Закона нет случаев, когда первым днем опресноков назывался бы день приготовления агнцев. Очевидно, что есть терминологическая неопределенность (уже несколько веков беспокоящая ученое сообщество), не объясненная пока никакими иными историческими фактами или известиями об особой галилейской или, возможно, иерусалимской храмовой традиции распространять это специальное название на более ранние дни. Однако возможно, что синоптики использовали этот термин просто в обиходном, разговорном и потому неточном, некнижном значении Как мы нередко относим к тому или иному празднику не только сам этот день, но и предпраздничные дни, связанные с хлопотами, имеющими прямое отношение к празднику, так, возможно, и апостолы наступление дней опресночных по бытовой традиции связали с днями приготовительными (см.: Троицкий Ф. Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа по синоптикам и Иоанну. С. 8–15). Этого же мнения придерживается и автор статьи «Тайная вечеря» в словаре «Иисус и Евангелия». С. 659..

Так я думаю, что первым опресночным днем евангелист называет день предопресночный. Есть пасху им надлежало собственно в пятницу вечером: она-то и называлась днем опресночным; но Господь посылает учеников Своих в четверток, который называется у евангелиста первым днем опресночным потому, что предшествовал пятнице, — в вечер каковой и ели обыкновенно опресноки. Ученики подходят и спрашивают Иисуса: "где Ты хочешь, чтобы мы приготовили Тебе пасху?", ибо ни они сами, ни Он не имели собственного дома.