Евангелие от Матфея 18 глава 7 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих так: соблазны в мире неизбежно появятся, но это не снимает ответственности с человека, через которого они приходят. Христос не говорит, что зло совершается по необходимости. Он заранее предупреждает о соблазнах, чтобы люди бодрствовали и не погибали от них.

Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, блж. Феофилакта, блж. Иеронима и Евфимия Зигабена такова: «надобно прийти соблазнам» означает не принуждение ко греху, а предвидение того, что люди по своей испорченной воле будут вводить других в грех. Соблазны придут, но погибать от них не обязательно. Добродетельные люди, как Иов и Иосиф, могут даже получить от искушений пользу, если бодрствуют.

Вторая линия — нравственно-практическая. Прп. Ефрем Сирин, свт. Тихон Задонский и свт. Игнатий Брянчанинов подчеркивают личную ответственность: нельзя подавать брату повод к падению. Соблазнитель грешит дважды: сам падает и другого ведет к погибели. Свт. Игнатий особенно говорит о последних временах, когда соблазны умножатся и жизнь по Богу станет трудной.

Блж. Августин различает «мир» злой и добрый: горе относится к миру, который не познал Христа. Но любящий закон Божий не должен страшиться соблазнов, потому что для такого человека они не становятся преткновением. Прп. Иустин Попович видит источник соблазнов в сатане, но человек принимает или отвергает их свободно. Поэтому горе тому, кто добровольно становится орудием зла.

Частные замечания Святых Отцов

Блж. Августин Иппонийский объясняет слово «мир» двояко: есть мир злой, не познавший Христа, и мир добрый, примиренный с Богом.

Блж. Иероним Стридонский уточняет: соблазны не неизбежны так, будто соблазнитель невиновен; каждый страдает от них по своим личным порокам. Также здесь осуждается Иуда.

Свт. Иоанн Златоуст говорит, что соблазны — это препятствия на прямом пути. Христос скорбит о мире как врач о больном, который не захотел лечиться.

Прп. Ефрем Сирин учит не давать брату повода отлучаться от братства и не сговариваться с ним на грех.

Евфимий Зигабен поясняет: соблазн сеется диаволом, но питается человеком с испорченной волей.

Блж. Феофилакт Болгарский говорит: плач Господа о мире сам является помощью, потому что может привести человека в чувство.

Свт. Тихон Задонский кратко формулирует: соблазнитель сам погибает и других ведет к погибели.

Свт. Игнатий Брянчанинов видит в умножении соблазнов тяжкое бедствие последних времен.

Прп. Иустин Попович подчеркивает: соблазны проверяют верность человека Богу, но побеждаются верой и евангельским подвигом.

Какому миру горе от соблазнов, как не тому, о котором сказано: и мир Его не познал (Ин. 1:10)? Это не тот мир, о котором сказано: Бог во Христе примирил с Собою мир (2 Кор. 5:19). Мир злой и мир добрый: в мире злом все — злые, в мире добром все — добрые. Мы часто слышим о поле: полно это поле; а каким плодом? Пшеницей. Но мы также говорим, и верно говорим: поле это полно плевел. Вот дерево, и оно полно плодов. А другой скажет: оно полно листьев. И говорящий, что оно полно плодов, говорит правду, и говорящий, что оно полно листьев, говорит правду тоже. Но полнота листьев не отменяет плодов, а полнота плодов не отменяет листву. Дерево полно того и другого: однако одно уносит ветер, а другое снимает сборщик урожая. Так что, когда слышишь: Горе миру от соблазнов, не страшись, люби закон Божий, и не будет тебе соблазна.

Со скорбью говорит далее Господь: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам», ибо нельзя миру миновать соблазнов, так как он весь лежит во зле (1 Ин. 5:19), люди находятся в состоянии греховного повреждения, дьявол непрестанно ищет среди людей для себя добычи. Однако это не значит, что соблазнять позволительно. Напротив: «Горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» — горе тому, кто сознательно, или по презрению, по небрежению к ближнему, вовлекает его в грех.

Раскрывая мысль о необходимости самоуничижения и разрешив вопрос, предложенный Иоанном, Господь переходит к объяснению того, как надобно быть осторожну, чтобы не привести в соблазн кого бы то ни было, даже малейшего члена царства Христова: может быть это было все еще продолжением обличения спора, бывшего на пути, который не мог обойтись совсем без соблазна ко греху в некоторых.

Также как дорого предо Мною всякое расположение и готовность принять посланника во имя Мое, хотя бы то было дитя, также объявляю Я: горе тому, кто бы вздумал отвести от Меня, соблазнить кого бы то ни было из членов Моего царства, хотя бы то был самый меньший между верующими. Такого поступка нельзя сравнить даже и с таким тяжким преступлением, за которое, привязав на шею преступника большой мельничный камень, (который может привести в движение только осел), бросают в море. Если бы еще можно было только сему подвергнуться, то это было бы легко. Горе миру (всему, что имеет в себе хотя сколько-нибудь мирского) от соблазнов. И хотя надобно придти соблазнам: но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит (Мф. 18:6–14; Мк. 9:49–50).

Для ограничения заразительной пагубы соблазна Господь предлагает два наставления; каждый будь внимателен и строг к самому себе; коль скоро кто замечает в себе действие соблазна, удаляйся от того, что соблазняет, чего бы то ни стоило. (Если соблазняет тебя рука или нога: отсеки их; если глаз – вырви его): иначе предстоит опасность быть ввергнуту в геенну огненную. Конечно, такие пожертвования больны. Но, продолжает Господь, всякая жертва солию осолится.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 152-153++

Грех соблазна столь ужасен, и вред от него столь велик, что лучше было бы этим людям претерпеть казни, которым подвергались худшие из злодеев. «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам», — говорит Христос. Мир лежит во зле. И никто не может избежать искушений. Но, будучи предупрежденными об опасности, мы должны быть на страже. «Горе тому человеку, через которого соблазн приходит». Праведный Бог взыщет с тех, кто губит драгоценные души, искупленные Его Кровию. Мы ответственны не только за наши дела, но и за плоды наших дел. 

62.Господь сказал: Горе миру сему от соблазнов (Мф. 18:7), потому что Крест Господа многие сочли соблазном, но смирение Господа во время страданий — это таинство нашего спасенияСр. у свт. Илария Пиктавийского: in Matt. 18:3. . Он пострадал, чтобы мы посвятили себя добродетели и следовали примеру Его смирения. Горе тому, кто не уверовал в Крест Христов! Этим соблазняются слабые: Лучше ему, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18:6).

63.В божественных Писаниях мы должны исследовать не слова, но их смысл и значение. Эта неслыханная и безобразная, так сказать звериная Речь вдет о жернове с мельницы, приводимой в движение ослами (отсюда mola asinaria, букв, ослиный жернов), именно поэтому наказание звериное. Образ слепоты язычников связан с тем, что работающим на мукомольне животным прикрывали глаза. Ср. у свт. Илария Пиктавийского: in Matt. 18:2. , кара служит для подавления греха, однако пусть для кого-нибудь немощного это не станет соблазном. Полагаем, что недаром упомянуты рядом ослиный жернов, человеческая шея и глубина морская. Языческий народ выведен в образе осла Ср.: Исх. 13:13; Исх. 34:20. , не кажется ли тебе, что он словно вращает ослиный жернов, кружась в своем заблуждении? Связанный узами своей природы, чтобы перемалывать Слово и искать Бога, он остается окутанным слепотой ума, неспособный поднять лицо души к Богу и открыть глаза сердца. И поэтому он без всякой радости многократно возвращается на то же место, куда уже ступал, против воли работая на чужое благо. Однако кто мелет, тот рано или поздно приходит к завершению труда и питает надежду освободиться от слепоты. Кому же на шею вешают жернов? Несет на себе камень тот, кто отказался носить иго Господне. Итак, осел — к жернову, слепой — к камню, язычник — к скале, поклоняясь тому, кого не видит и не познаёт, ибо Бог не в рукотворенных жилищах обитает (Деян. 7:48; Деян. 17:24) и познается не в камне, но в Духе.

64.Эти величавые слова указывают на языческий и иудейский народ, но более тяжкая кара определяется иудеям. Память о язычниках поглотится волнами века сего и будет покрыта брени- ем мира сего, потому что они захотели быть с тем, чего нет, и, не познав Бога, погрузились в пучину морскую. Но иудеи, избранные через патриархов, запечатленные обрезанием, наставленные законом, погибнут не как безвестные, но будут наказаны как нечестивые! Неведомый афинянам Бог был ведом в Иудее (Пс. 75:2), но не принят! И потому неведающий останется безвестным, но изменивший будет осужден, и не будет свободен от вины тот, кто не признал своего Создателя, и будет лишен прощения тот, кто не принял Господа. Однако более простительно не поверить Христу, чем схватить ЕгоСр. у свт. Илария Пиктавийского: in Matt. 18:2. .

От того, что ев. Матфей опустил вопрос Иоанна, которым была прервана речь И. Христа, связь и смысл отдельных изречений в сей речи, как она изложена у этого евангелиста, не терпят никакого изменения, потому что вопрос Иоанна был такого рода, что подавал повод лишь с отрицательной стороны раскрыть то, что высказано с положительной в Мн. 5 стихе. И. Христос предписывает апостолам, чтобы они принимали малых в вере с особенною любовию и благопопечи-тельностию и не отталкивали их от Него неблагоразумною к ним строгостию. Поступок апостолов с тайным учеником Христа подает теперь повод И. Христу предостеречь их от опасности, подобным поведением соблазнить младенцев в вере (Мф. 6. Мк. 42.). Мысль здесь высказана, разумеется, так обще, что обнимает собою не только этот случай соблазна детей веры, который собственно подал повод к наставлению, но и все другие мыслимые способы и поступки, могущие поставить преткновение начинающейся вере; равно как отсюда не исключаются и дети по возрасту. После этого И Христос переходит к предостережению апостолов пред опасностию им самим соблазниться (Мф. 7 и д. Мк. 48 я д.). Связь с предшествующим здесь та, что как при споре апостолов о первенстве, так и при столкновении их с тайным учеником Христовым онн поставлены были в искушение веры: в первом случае ложными мессианскими представлениями, во втором — фарисейским духом нетерпимости. С болью сердца И. Христос высказывает, что миру предстоит много соблазнов, которые, однако, неизбежны, пока церковь воинствует здесь на земле, но возвещает горе тому человеку, чрез котораго соблазн приходит (Мф. 7.). Из этого последняго горе вытекает сильное предостережение пред соблазнами мира. Изречения образныя, которыми здесь (Мф. 8,9. Мк. 43—48.) И. Христос выражает Свою мысль, Он употреблял в нагорной беседе (Мф. 5:29—30.), призывая христиан к воздержанию от страстей и особенно к подавлению в себе плотскаго вожделевия (ср. 27—28.). И здесь точно также И. Христос призывает апостолов к подавлению в себе страстей, но только, сообразно с вышеуказанными поводами, главным образом страстей чисто-духовнаго свойства, в роде чувств честолюбия, неприязни, нетерпимости, способных повлечь апостолов соблазнить других, нарушить общение и мир верующих.

«Если надобно прийти соблазнам, — скажет кто-либо из противников, — то для чего же Христос сожалеет о мире, тогда как должен бы избавить его от соблазнов и подать руку помощи? Если надобно прийти соблазнам, то как можно избежать их? — Когда Христос говорит о необходимости соблазнов, то не уничтожает этим свободы воли и не подчиняет жизнь нашу какой-либо необходимости действий, но предсказывает только то, что непременно должно случиться. Если бы люди, от которых происходят соблазны, решились не делать зла, то соблазны и не пришли бы, а если бы они не могли прийти, то не были бы и предсказаны. Но так как люди предались злу, то соблазны пришли, и Спаситель предсказывает лишь то, что должно было случиться. Сожалеет же о людях, которым не принесли пользы Его учение и жизнь, сожалеет о том, что и после такого врачевания они не избавились от своей болезни, подобно тому, как если бы кто-нибудь, сожалея о больном, о котором прилагали великое старание, но который не захотел повиноваться предписаниям врача, сказал: горе этому человеку от болезни, которую он усилил собственным своим нерадением. Но для чего же, спросишь ты, Господь не уничтожил их? Для чего же уничтожать их? Для тех ли, кто получает от них вред? Но они получают вред не от соблазнов, а от собственного нерадения. Это видно из примера людей добродетельных, которые не только не терпят от соблазнов никакого вреда, но еще получают величайшую пользу. Таков был Иов, таков Иосиф, таковы все праведники и Апостолы. Если же многие и погибли, то погибли от своей беспечности. Если бы было не так и погибель зависела от соблазнов, то надлежало бы всем погибнуть. Если же есть люди, которые избегают соблазнов, то не избегающий их должен винить себя самого. Прийти соблазнам надобно, но погибать от них нет необходимости» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. 59)

Стих 6, в котором говорится о «малых сих» следует непосредственно за. 5-м стихом, где речь шла о «детях». Отсюда среди людей, не знающих об особенностях библейского языка, возникло странное, но устойчивое мнение, будто Иисус говорит о «соблазнении», то есть совращении малолетних детей. Таковые «соблазнители», мол, заслуживают страшной кары и вечной погибели в бездне морской. И всё это Иисус якобы говорит Своим апостолам! Зачем? Неужели они могли хоть в малейшей степени быть причастными к совращения малолетних? Однако это представление о том, что в отрывке речь идет о преступной педофилии, – глубокое заблуждение. И здесь нам может помочь оригинальный греческий текст Евангелия, из которого, во-первых, становится ясным, что под «малыми сими» имеются в виду вовсе не дети. Когда речь идет о детях, греческий текст всегда, без всяких исключений, употребляет, как уже говорилось, слово παιδία. А в стихе. 6 употреблено слово μικροί, маленькие, малые. Так что в данном случае Иисус говорит не о «совращении малолетних», как, – увы, – многие думают. Под «малыми» подразумеваются вот те самые неприметные, незначительные, непривилегированные, простые люди, которые следуют за Иисусом и верят Ему. Согласно святому Иоанну Златоусту, «малыми Господь называет здесь не тех, которые в самом деле малы то есть дети; но тех, которых многие почитают таковыми, то есть бедных, презираемых и незнатных… Спаситель называет малыми тех, которые были таковы во мнении людей» Иоанн Златоуст, Беседы на Мф. Беседа. 59:4.. – Это и христиане ранней Церкви, среди которых действительно было много представителей низших социальных слоев. Вспомними слова апостола Павла в Первом послании к Коринфянам: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных» (1 Кор. 1:26). – Именно этих «малых» нельзя «соблазнять», то есть склонять ко греху, быть повинным в их гибели. Об этом подробно пишет апостол Павел в том же послании, предупреждая, что наше поведение может служить «соблазном» дурным примером для «немощных», или «малых» братьев, так что «погибнет немощный брат, за которого умер Христос» (1 Кор. 8:11).

«Соблазнять» – типичное для Нового Завета слово, которое в нашем современном языке утратило свой изначальный смысл. Греческий глагол σκανδαλίζειν, которое переводится у нас как «соблазнять», буквально означает «ставить препятствие на пути, заманить с западню, обмануть, привести к падению и даже к гибели, совращать». Соответствующее существительное σκάνδαλον означает препятствие, западню, ловушку. Вот еще пример полного изменения смысла слова в современном языке!

Таким образом, «соблазнить кого-то» означает: привести кого-то к такому состоянию, к такому настрою, что он откажется от веры в Иисуса Христа и от последования за Иисусом. Вот от такой возможности Иисус и предостерегает Своих учеников. И если бы такое произошло, то было бы лучше, чтобы тому, кто дал повод выйти из Церкви ее неопытному, простому члену, – «тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море». Вот такое грозное предостережение. Иисус сознательно, в восточном стиле гиперболизирует кару «соблазнителю». Ему грозит ТАКОЕ, что даже утопление в море ему покажется лучшей участью.

Маленькое примечание к букве текста. В нем говорится (в переводе) о «жерновном камне». В оригинале стоит выражение μύλος ὀνικός – «ослиный жёрнов» Здесь я затрудняюсь в произношении. Привычнее говорить как в церковнославянском же1рновъ, но в современных русских словарях предлагается произношение «жёрнов», через букву «ё»., на церковнославянском же1рновъ О3се1лскiй. Это такой жёрнов, который был столь больших размеров, что для его вращения нужен был осёл. Так что сам размер жёрнова показывает весь ужас осуждения.

Далее: стих. 7 гласит: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит». Иначе говоря, в этом мире зла много такого, что неизбежно толкает человека ко греху. Так уж устроен мир, что невозможно, чтобы в нем все было гладко, чтобы в нем не было разочарований, обид, отпадений от веры. На мир следует смотреть трезвыми глазами: «соблазны» в нем не просто возможны, но неминуемы, неизбежны. Но это не снимает с человека ответственности за его поведение и за его слова. Так святой Иоанн Златоуст пишет: «Когда Христос говорит о необходимости соблазнов, то не уничтожает этим ни свободного произволения, ни свободы воли, и не подчиняет жизнь нашу какой-либо необходимости действий, но предсказывает только то, что непременно должно случиться» Иоанн Златоуст, Беседы на Мф. Беседа. 59:1..

Существует и такая возможность, что верующий соблазняет себя сам – своею рукой, своею ногой, своим глазом, то есть чем-то таким, что составляет часть его природы. – Что же делать? Отрубить руку, ногу, вырвать себе глаз, причинить себе увечье? – Но… в перспективе «вечной жизни» Иисус требует именно такого поступка: «Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный». Конечно, слова Иисуса Христа нельзя понимать буквально, так как Он говорит живым восточным языком, излагая ту истину, что в жизни есть цель, ради которой можно пожертвовать очень многим. Чтобы остаться в живых, иногда действительно приходится жертвовать многим. Всем известно, что временами хирургическое удаление какого-либо органа или ампутация конечности – единственная возможность сохранить жизнь человека. То же самое может иметь место и в сфере духовной жизни.

В словах Иисуса Христа о руке, ноге и глазе некоторые усматривали метафору. Так, Златоуст разъясняет: «Спаситель говорит здесь не о членах тела, но о друзьях и о сродниках наших, которые составляют как бы необходимые для нас члены. Об этом Он говорил и прежде, и теперь говорит. Действительно, ничто столько не вредно, как общение с людьми порочными и развратными. … Вот почему Спаситель с особенною силою и повелевает нам удаляться людей вредных, разумея под ними тех, которые вводят соблазны. … Прекрати, говорит Он, дружество с людьми нечестивыми, хотя бы они были для тебя весьма любезны…. Если они пребудут твоими друзьями, то ты и им не принесешь пользы и себя погубишь» Иоанн Златоуст, Беседы на Мф. Беседа. 59:4..

Но как бы то ни было, мы понимаем, что Своими грозными словами Иисус призывает всех нас к очень серьезному отношению к своему поведению. Да, разумеется, Иисус возвещал Евангелие о любящем и прощающем Отце. Однако любовь Бога отнюдь не означала для Иисуса автоматической гарантии спасения для всех и каждого. Сын может ответить отцу «Нет», как в притче о двух сыновьях (Мф. 21,29-30); слуга может оставить в небрежении вверенное ему добро, как в притче о талантах (Мф. 25,14-30; Лк. 19,11-27); виноградари могут присвоить себе весь урожай виноградника, им не принадлежащего, как в притче о злых виноградарях (Мк. 12,1-12); приглашенные могут отказаться от приглашения, как в притче о званых на вечерю (Лк. 14,15-24) – и Бог относится к таким отказам со всей серьезностью. Бог не принуждает человека вступить в общение с Ним, иными словами, Бог не принуждает человека к вечной жизни. Человек может отказать Богу и отказаться от Бога. Несмотря на благость Божию, он может потерять свое будущее. Отнюдь не безразлично то, что мы делаем! Наше поведение, как и все в этом мире, имеет последствия, оказывает воздействия, – положительные или отрицательные, – и на нашу жизнь в этом мире и на нашу жизнь в веке грядущем.

«Горе миру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном» (Мф. 18:7), – предвозвестил Господь. И пришествие соблазнов есть попущение Божие, и нравственное бедствие от соблазнов есть попущение Божие. К концу жизни мира соблазны должны столько усилиться и расплодиться, что «по причине умножения беззакония, иссякнет любы многих» (Мф. 24:12), и «Сын Человеческий пришед обрящет ли веру на земли?» (Лк. 18:8), земля Израилева, Церковь, будет низвращена от меча – от убийственного насилия соблазнов – и пуста весьма (Иез. 38:18). Жительство по Боге соделается очень затруднительным. Соделается оно таким потому, что живущему посреди и пред лицем соблазнов невозможно не подвергнуться влиянию соблазнов. Как лед при действии на него тепла теряет свою твердость и превращается в мягчайшую воду, так и сердце, преисполненное благого произволения, будучи подвергнуто влиянию соблазнов, особливо постоянному, расслабляется и изменяется. Соделается жительство по Боге очень затруднительным по обширности, всеобщности отступления. Умножившиеся отступники, называясь и представляясь по наружности христианами, тем удобнее будут преследовать истинных христиан; умножившиеся отступники окружат бесчисленными кознями истинных христиан, противопоставят бесчисленные препятствия их благому намерению спасения и служения Богу, как замечает святой Тихон Воронежский и Задонский. Они будут действовать против рабов Божиих и насилием власти, и клеветою, и злохитрыми кознями, и разнообразными обольщениями, и гонениями лютыми. Спаситель мира едва нашел малозначущий и отдаленный Назарет, чтоб укрыться от Ирода и от возненавидевших Его книжников, фарисеев, священников и первосвященников иудейских; так и в последнее время истинный инок едва найдет какой-либо отдаленный и неизвестный приют, чтоб в нем с некоторою свободою служить Богу и не увлекаться насилием отступления и отступников в служение сатане¹. О, бедственное время! О, бедственное состояние! О, бедствие нравственное, неприметное для чувственных людей, несравненно большее всех вещественных, громких бедствий. О, бедствие, начинающееся во времени и не кончающееся во времени, но переходящее в вечность! О, бедствие из бедствий, понимаемое только одними истинными христианами и истинными иноками, неведомое для тех, которых оно объемлет и губит!

Далее Спаситель переходит к другой теме — соблазнов. Им «надобно прийти» не потому, что такова воля Божия, но потому, что в мире, где добро и зло тесно переплетены, соблазны, подобно плевелам, растут на одном и том же поле с пшеницей. Ответственность за распространение соблазнов лежит на конкретных людях: зло не существует как нечто абстрактное, оно всегда персонифицировано.
Женщина не является соблазном для мужчины сама по себе, ее влечение к мужчине естественно (Быт. 3:16), как и влечение к ней мужчины. Но как только это влечение превращается в объект греховного вожделения, она — сознательно или несознательно, по своей воле или по воле мужчины — становится соблазном. Под человеком, «через которого соблазн приходит», понимается всякий, кто эксплуатирует низменные инстинкты, например, те, кто торгует женским телом, получая от этого прибыль (сутенеры, владельцы публичных домов и другие лица, вовлеченные в пропаганду порока и разврата). О таких людях Иисус говорит очень жестко: и для них самих, и для окружающих было бы лучше, если бы им повесили мельничный жернов на шею и утопили в морских глубинах.

Горе миру, т. е. людям, от соблазнов, — от них происходит величайшее зло на земле, умножаются грехи, усиливается развращение, а чрез это виновность и ответственность пред Богом, Владыкою и Судиею мира. Нужда бо есть (ибо надобно) приити соблазном. Это значит, что нравственное повреждение людей так велико, что всегда будут соблазнители, прельщающие других ко греху; а страсти людския так сильны, что люди всегда будут легко поддаваться соблазну и впадать во грехи. Если же бы зло было необходимо, то Господь не сказал бы: горе тому человеку, чрез котораго соблазн происходит. „Когда Господь говорит, что надобно прийти соблазнам, пишет св. Златоуст, то этим не уничтожает ни свободнаго произволения, ни свободной воля и не подчиняет жизнь нашу какой-либо необходимости действий; но предсказывает только то, что должно случиться. Но для чего Господь не уничтожает соблазны? вопрошает Златоуст, и отвечает: для чего же уничтожать их? Для тех ли, кои получают от них вред? Но они получают вред не от соблазнов, а от своего нерадения. Это видно из примера людей добродетельных, которые не только не терпят никакого вреда от соблазнов, но еще получают великую пользу; таковы были: Иов, Иосиф и др. праведники. Если же есть люди, которые избегают соблазнов, то не избегающий оных должен винить себя самого". Соблазны делают людей осмотрительными, осторожными, сплетают венец победителям их.

Если надобно придти соблазнам, — скажет, может быть, кто-либо из противников, — то для чего же Христос сожалеет о мире, тогда как должен бы избавить его от соблазнов и подать руку помощи? В этом ведь состоит долг врача и ходатая; а сожалеть и всякий может. Что отвечать нам на столь бесстыдные слова? Можешь ли ты найти что-либо такому равное врачеванию? Будучи Богом, Христос соделался для тебя человеком, принял образ раба, подвергся всем поношениям и не оставил с Своей стороны ничего, что нужно было сделать. Но так как все это людям неблагодарным не принесло никакой пользы, то Он сожалеет о них, — сожалеет о том, что и после такого врачевания они не избавились от своей болезни, подобно тому, как если бы кто-нибудь, сожалея о больном, о котором прилагали великое старание, но который не захотел повиноваться предписаниям врача, сказал: горе этому человеку от болезни, которую он усилил собственным своим нерадением! Но там нет никакой пользы от сожаления; а здесь и то служит врачевством, что Христос предсказывает будущее и сожалеет о мире. В самом деле, часто от советов многие не получали никакой пользы, а от сожаления исправлялись. Потому-то особенно Спаситель и сказал: горе миру! — чтоб возбудить людей, приготовить их к подвигам и заставить бодрствовать. Вместе с тем, Он обнаруживает любовь Свою к ним и кротость — тем, что и о противящихся сожалеет, не негодуя только, но и исправляя их Своим сожалением и предсказанием, чтобы обратить их к Себе. Но как это возможно? — скажешь ты. Если надобно придти соблазнам, то как можно избежать их? Придти соблазнам надобно, но погибать от них нет необходимости. Если бы, например, какой-нибудь врач сказал (ничто не препятствует опять представить тот же пример): надобно придти такой-то болезни, — из этого еще не следует, что эта болезнь необходимо должна причинить вред человеку осторожному. Эти слова Спаситель сказал, как я выше заметил, для того, чтобы вместе с прочими пробудить от усыпления и учеников Своих. Чтобы они не предавались усыплению, как будто бы им назначено было вести жизнь покойную и безмятежную, Он предсказывает о множестве предстоящих им внутренних и внешних браней. И Павел, указывая на это, сказал: внеуду брани, внутрьуду боязни, беды во лжебратии (2 Кор. 7:5; 2 Кор. 11:26). Также рассуждая с ефесскими пастырями в Милете, говорил: востанут нецыи от вас глаголющии развращенная (Деян. 20:30). И сам Христос сказал: врази человеку домашнии его (Мф. 10:36).

Когда Христос говорит о необходимости соблазнов, то не уничтожает этим ни свободного произволения, ни свободы воли, и не подчиняет жизнь нашу какой-либо необходимости действий, но предсказывает только то, что непременно должно случиться. То же самое и евангелист Лука выражает, говоря: не возможно есть не приити соблазном (Лк. 17:1). Что же такое соблазны? Препятствия на прямом пути. Так и в театре называют тех, которые искусно ставят препятствия и ловко перевертывают тела. Итак, не предсказание Спасителя причиною соблазнов; нет; и не потому соблазны существуют, что Спаситель предсказал о них; но потому предсказал, что они непременно должны были произойти. Если бы люди, от которых происходят соблазны, решились не делать зла, то соблазны и не пришли бы; а если бы они не имели придти, то не были бы и предсказаны. Но так как люди предались злу и впали в болезнь неисцельную, то соблазны пришли, и Спаситель и предсказывает лишь то, что должно было случиться. А если б они исправились, — скажешь ты, — и никто не стал бы вводить соблазнов, то не оказалось ли бы ложным это предсказание? Нимало; его тогда и не было бы. Если бы все люди могли исправиться, то Спаситель и не сказал бы: нужда есть приити соблазном. Но поелику Он предвидел, что некоторые не захотят исправиться, потому и сказал, что соблазны непременно придут. Но для чего же, спросишь ты, Господь не уничтожил их? Для чего же уничтожать их? Для тех ли, кто получает от них вред? Но они получают вред не от соблазнов, а от своего нерадения. Это видно из примера людей добродетельных, которые не только не терпят от соблазнов никакого вреда, но еще получают величайшую пользу. Таков был Иов, таков Иосиф, таковы все праведники и апостолы. Если же многие и погибли, то погибли от своей беспечности. Если бы было не так, и погибель зависела от соблазнов, то надлежало бы всем погибнуть, Если же есть люди, которые избегают соблазнов, то не избегающий их должен винить себя самого. Соблазны, как я сказал, пробуждают людей от усыпления, делают их осмотрительными и проницательными, и не только того, кто хранит себя от них, но и падшего скоро восстановляют; они научают его осторожности и делают неуловимым. Итак, если мы бываем внимательны, но то немалую получаем пользу от соблазнов: мы научаемся непрестанно бодрствовать. Если и при таком множестве врагов и искушений мы предаемся усыплению, — то что было бы с нами, когда бы мы жили в безопасности? Посмотри, например, на первого человека. Если он краткое время, может быть, менее одного дня, живя в раю и наслаждаясь удовольствиями, дошел до такого повреждения, что возмечтал быть равным Богу, обольстителя счел за благодетеля и не мог сохранить одной заповеди, то чего не сделал бы он, если бы и после вел жизнь безбедственную?

Но, слыша от нас такие слова, противники снова возражают нам, говоря: для чего же Бог сотворил его таковым? Нет, не Бог сотворил его таковым; иначе Он и не наказал бы его. Если и мы не обвиняем рабов своих за то, в чем сами бываем виновны, тем более не может делать этого Бог всяческих. Отчего же человек сделался таковым? спрашиваешь ты. От самого себя и своей беспечности. Как это: от самого себя? Спроси себя. Если злые злы не от самих себя, то не наказывай раба своего, не порицай жены, если она погрешит в чем, не бей сына, не обвиняй друга, не питай ненависти к врагу, обижающему тебя: ведь все они достойны сожаления, а не наказания, если их погрешности непроизвольны. Но, скажешь, я не могу так рассуждать. Нет, когда ты сознаешь, что они не произвольно, а по необходимости сделались виновными, то можешь рассуждать. Так, если раб, по причине болезни, не исполнит твоих приказаний, ты не только не обвиняешь его, но и охотно прощаешь. Таким образом ты сам свидетельствуешь, что иное зависит от него, а иное не от него. Подобным образом и здесь: если бы первый человек был столько порочен потому, что сотворен таковым, то ты не только не стал бы обвинять, но охотно простил бы его. Если ты прощаешь раба по причине болезни, то конечно не откажешь в прощении тому, кто сотворен от Бога наклонным ко злу, если только он действительно сотворен был таковым. Тем, которые делают подобные возражения, легко заградить уста и другим образом: истина обильна доказательствами. Почему, напр., ты никогда не обвиняешь раба своего за то, что он не красив лицом, не высок ростом, не умеет летать? Потому, что это зависит от природы. Итак, что человека нельзя обвинять в том, что зависит от природы, тому никто не будет противоречить. Следовательно, когда ты обвиняешь кого, то показываешь этим, что его преступление зависит не от природы, а от собственной воли. Если мы тем, что не обвиняем других в преступлениях, показываем, что их преступления зависят от природы, то очевидно, что если в чем порицаем других, этим даем знать, что их преступление зависит от свободы. Итак, не представляй превратных умствований и хитросплетений, которые слабее паутинной тенеты, а отвечай мне опять на вопрос: всех ли людей Бог сотворил? Конечно. Почему же не все равно добродетельны и порочны? Откуда добрые, хорошие, смиренные? Откуда порочные и нечестивые? Если это зависит не от воли, а от природы, то почему одни добродетельны, а другие порочны? Если все от природы злы, то никому нельзя было бы быть добрым; если ж от природы все добры, то никто не может быть злым. Если у всех людей одинакова природа, то все они, в силу этого, должны быть одинаковы, — или все добры, или все злы. Если же мы скажем, что одни добры от природы, а другие злы (что несправедливо, как мы показали), то эти свойства их должны бы быть неизменными, так как природные свойства не изменяются. Например, посмотри: все мы смертны, подвержены страстям, и никто не может освободиться от них, хотя бы употреблял тысячу усилий. Между тем мы видим, что многие из добрых делаются злыми и из злых - добрыми: одни по нерадению, другие по великому тщанию; из чего особенно и видно, что быть добрым или злым - не зависит от природы. Что дано природою, то ни изменяется, ни приобретается посредством старания. Как для того, чтоб видеть или слышать, нам не нужно трудиться, так и для приобретения добродетели нам не было бы нужды употреблять усилия, если бы она дана была в самой природе. Да для чего и Бог сотворил бы злых, когда мог всех сотворить добрыми? Итак, откуда же зло? Спроси самого себя; мое дело только показать, что оно ни от природы, ни от Бога. Итак, скажешь, само собою явилось? Ни в каком случае. Что же, или оно нерожденно? Замолчи, о, человек! Беги от такого безумия, и не воздавай злу одинаковой чести с Богом, и притом высочайшей. Ведь, если зло нерожденно, то значит оно могущественно, и нельзя ни отвратить, ни уничтожить его: всякому известно, что нерожденное не может погибнуть.

Отчего же так много добрых, когда зло имеет такую силу? Как рожденные могут быть сильнее нерожденного? Ты скажешь: Бог некогда уничтожит зло. Но каким образом Он уничтожит зло, если оно, подобно Ему, безначально, могущественно и вечно? — скажет кто-либо? О, злоба дьявольская! Сколько она изобрела зла! До какого богохульства довела человека! Под каким благочестивым предлогом измыслила новое нечестивое учение! Желая показать, что зло не от Бога происходит, люди ввели новое нечестивое учение, признав зло нерожденным. Итак, откуда же происходит зло? От хотения и нехотения. Но откуда происходит самое хотение и нехотение? От нас самих. Предлагать такой вопрос — значит то же, что спрашивать: отчего человек видит, и не видит? Если бы я отвечал тебе: оттого, что он открывает и закрывает глаза свои, ты бы снова спросил меня: а отчего он открывает и закрывает глаза свои? И потом, когда бы я сказал тебе, что это зависит от нас самих и от нашего хотения, ты бы опять стал искать новой причины. Зло не иное что есть, как неповиновение Богу. Откуда же, скажешь ты, это неповиновение произошло в человеке? Но скажи мне: трудно ли было произойти ему? Я не говорю того, что трудно; спрашиваю только, отчего человек захотел не повиноваться Богу? От беспечности. Имея власть повиноваться и не повиноваться Богу, он избрал последнее. Если ты и после этого сомневаешься и недоумеваешь, то я предложу тебе вопрос не трудный и не запутанный, но простой и ясный: не случалось ли с тобою, что иногда ты поступал худо, а иногда хорошо? Например, побеждал какую-либо страсть и снова подвергался ей, предавался пьянству и удерживался от него, гневался и укрощал гнев, презирал бедного и не презирал его, прелюбодействовал и снова делался целомудренным? Итак, скажи мне: откуда все это? Отчего? Если ты мне не скажешь, то я скажу тебе: это оттого, что сперва ты старался (о добродетели) и был ревностен, а потом ослабел и сделался беспечен. Людям отчаянным и совершенно предавшимся злу, бесчувственным и безумным, которые не хотят даже и слышать о том, что может исправить их, я не буду и говорить о любомудрии; а тем, которые поступают то так, то иначе, скажу с удовольствием. Ты похитил как-нибудь имущество тебе не принадлежащее, а после, побуждаемый милосердием, уделил бедному и от собственных твоих благ: откуда произошла в тебе такая перемена? Не очевидно ли, что от твоей воли и расположения? Это так очевидно, что всякий легко согласится с этим.

Поэтому прошу вас быть тщательными и держаться добродетели, и тогда вы не будете предлагать подобных вопросов Если мы захотим, то зло будет существовать только по одному имени. Итак, не спрашивай, откуда происходит зло, и не предавайся сомнению; но узнав, что оно происходит от одной беспечности, удаляйся его. Если же кто скажет тебе, что зло не от нас самих происходит, то когда ты увидишь, что он гневается на раба, сердится на жену, обвиняет сына и осуждает тех, которые причиняют другим обиды, скажи ему: как же ты говорил, что зло происходит не от нас самих? Если оно не от нас, то для чего же ты обвиняешь других? Спроси также его: добровольно ли ты порицаешь и поносишь других? Если не добровольно, то никто не должен на тебя гневаться; если же добровольно, то значит, зло происходит от тебя и от твоей беспечности. Далее: веришь ли ты, что есть люди добрые? Если нет добрых, то откуда ты взял самое это название? Откуда твои похвалы? Если же есть добрые, то очевидно, что они могут порицать злых. Если же злой делается злым не добровольно, и не сам по себе, то несправедливо поступят добрые, упрекая злых, и сами сделаются чрез то злыми. В самом деле, что может быть хуже, как обвинять невинного? Если же добрые, и упрекая злых, остаются добрыми, и это служит сильнейшим доказательством их доброты даже для людей безрассудных, то и отсюда очевидно, что никто никогда не был злым по необходимости. Если ты и после этого будешь спрашивать, откуда происходит зло, то я скажу тебе: от беспечности, от праздности, от обращения с злыми и от презрения к добродетели. Отсюда происходит и зло, и то, что некоторые спрашивают, откуда происходит зло. Из людей добродетельных, возлюбивших жизнь смиренную и целомудренную, никто не спрашивает об этом; одни только дерзающие делать зло и желающие посредством этого учения ввести некоторую пагубную беспечность сплетают паутинные тенета. Но мы разорвем эти паутины не словами только, но и самыми делами. Зло существует не по необходимости. Если бы оно было необходимо, то Христос не сказал бы: горе человеку тому, имже соблазн приходит. Он называет несчастными тех только, которые делают зло по своей воле. А что говорит: имже соблазн приходит, — то не удивляйся. Эти слова Его означают не то, будто бы посредством этого человека другой кто вводит соблазн, но что он сам все производит. В Писании часто, вместо предлога от, употребляется предлог чрез, например: стяжах человека Богом (dia tou Qeou, Быт. 4:1), т. е. первая причина полагается вместо второй. Также: еда не Богом (dia tou Qeou) изъявление их есть (Быт. 40:8)? И еще: верен Бог, Имже (di ou) звани бысте во общение Сына Его (2 Кор. 1:9).

Евангельская же истина, высказанная Богочеловеком Христом: Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам, но горе тому человеку, через котораго соблазн приходит. Зло в человеческом мире как от первоисточника происходит от Сатаны, от духов зла. В человеческом мире, мире свободной воли, зло и грех – это соблазны; люди их принимают или отвергают по свободному усмотрению. Горе мiиру от соблазнов, ибо зло, грех и смерть – это самое большое мучение для богообразного существа человеческого. С их помощью проверяется стояние человека в Боге и Божием: пребывающий в Нем не согрешает (1 Ин. 3:6). Но соблазны нападают, чтобы соблазнить и избранных: испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякаго недостатка (Иак. 1:3–4). Поэтому Спаситель и говорит: надобно придти соблазнам. И они приходят, затопляют мир, но их не принимают те, которые трудятся верой и подвигами евангельскими, и их соблазны не могут победить. Больше того, они в этой борьбе за жизнь вечную становятся еще более твердыми, еще более победоносными. Но горе тому человеку, через которого соблазн приходит: горе тому, кто стал переносчиком демонских зол в мир человеческий, кто стал орудием Сатаны – «мастерской диавола». А ужас в том, что он стал им самоохотно, не принудительно.

Святой Златоуст богомудро благовествует: Если надобно придти соблазнам, то как можно избежать их? Придти соблазнам надобно, но погибать от них нет необходимости. Спаситель сказал это, чтобы Своих учеников пробудить от нерадения. Говоря так, он не уничтожает этим ни сободного произволения, ни свободы воли, и не подчиняет жизнь нашу и деятельность нашу никакой необходимости. Что же такое соблазны? Препятствия на прямом пути. Предвидя, что некоторые люди не захотят добровольно исправиться, Спаситель и сказал: надобно придти соблазнам. Кто-то может спросить, почему Господь не уничтожает соблазны? – Потому что людям вредят не соблазны, но их нерадение, их небрежение. Доказательством этого служат люди добродетельные: они не только не получают никакого вреда от соблазнов, но еще получают величайшую пользу. Таков был Иов, таков Иосиф, таковы все праведники и апостолы. Если же многие погибают, то погибают от своего нерадения. Наши грехи, наши проступки не врожденны нашей природе, но зависят от нашей свободной воли. Быть добрым или злым – не зависит от нашей природы, но зависит от нашей свободной воли... Никто никогда не был зол по необходимости... Если ты и после этого будешь спрашивать, откуда происходит зло, я вот что тебе отвечу: от небрежения, от беспечности, от дружбы со злыми людьми и от презрения к добродетели.

ούαί горе. Межд., выражающее боль, неудовольствие или угрозу, за которым следует dat., указывающий на того, кого эта боль касается (BAGD; EDNT). άπό с gen. обозначает причину (BD, 113): "из-за ошибок, причин для оскорбления" (TDNT). άνάγκη необходимость, έλθείν aor. act. inf. от έρχομαι приходить. Эпэкз. inf. сообщает, что именно необходимо, δι' = διά с gen. через.

И затем, возвращаясь опять к своей беседе, все еще держа ребенка на руках и делая его предметом речи, Спаситель предостерегал от страшной вины и опасности оскорбления, искушения и совращения с пути невин­ности и праведности, научения чему-нибудь худому или внушения какой-нибудь злой мысли одному из малых сих, ангелы которых всегда видят лице Отца Его на небесах. Таких злых обольстителей, таких исполнителей дела диавола, говорил Он им в небывало сильных и грозных словах, ожидает такая горькая участь, что лучше бы им было повесить себе мельничный жернов на шею и потонуть в пучине морской. Нет такой великой жертвы, продолжал Он, которой не надо бы было принести, чтобы только избегнуть возможности искушений полагать такие камни претыкания на пути своей собствен­ной души или других людей. Лучше отсечь правую руку и войти в царство небесное безруким; лучше отрубить правую ногу и войти в царство небесное хромым; лучше выколоть правый глаз и кривым войти в царство небесное, чем позволить руке, ноге или глазу быть орудием греха, который бы питал червя неумирающего и возжигал огонь неугасающий. Лучше этом мире утонуть с мельничным жерновом на шее, чем на себе носить мельничный жернов нравственного и духовного соблазна, который может потопить виновную душу в огненном озере духовной смерти.

«Горе миру от соблазнов»: «болезнует, как человеколюбец о мире, которому имею, вредить соблазны» (Феофил.). «Соблазн» — искушение других ко греху, или препона для добродетели. От них происходит величайшее зло; умножаются грехи людей; усиливается развращение людей (мира) и виновность их пред Богом, а потому горе от них миру — роду человеческому. — «Ибо надобно прийти соблазнам»: «если надобно прийти соблазнам, то для чего же Иисус Христос сожалеет о мире, тогда как должен бы избавить его от соблазнов?.. Будучи Богом, Иисус Христос сделался для тебя человеком, принял на себя образ раба, подвергся всем поношениям и не оставил со своей стороны ничего, что нужно было сделать. Но поелику все это людям неблагодарным не принесло никакой пользы, то Он сожалеет о них, что и после такового врачевания они не избавились от своей болезни, подобно тому, как если бы кто-нибудь, сожалея о больном, о котором прилагали великое попечение, но который не захотел повиноваться предписаниям врача своего, сказал: горе сему человеку от болезни, которую он усилил собственным своим нерадением. Когда говорит, что надобно прийти соблазнам, то сим не уничтожает ни свободного произволения, ни свободной воли, и не подчиняет жизнь нашу какой-либо необходимости действий; но предсказывает только то, что должно непременно случиться» (Злат., ср. Феофил.). Нравственное повреждение людей так велико, что всегда будут соблазнители, прельщающие ближних своих ко греху, к падению, к злу; а страсти людские соблазняющие так сильны, что люди легко поддаются соблазну и доходят до падения и греха. — «Но горе тому человеку» и пр.: более повинен тот, кто соблазняет, чем соблазняемый, ибо соблазнение показывает в соблазняющем испорченность сердца или злость, которые одни только и могут побудить человека возмутить соблазном духовный мир ближнего своего, загрязнить чистоту души его и довести до погибели; а потому горе такому человеку, соблазняющему брата своего, за которого умер Христос. Но и соблазняемый не невинен, ибо может избежать соблазна. «Ты скажешь, как это возможно? Если надобно прийти соблазнам, то как можно избежать их? Прийти соблазнам надобно, но нет необходимости погибать от них. Если бы например, какой-нибудь врач сказал: надобно прийти такой-то болезни, — из этого еще не следует, что сия болезнь необходимо должна причинить вред человеку осторожному... Но для чего Господь не уничтожает их (соблазны)? — Для чего же уничтожать их? Для тех ли, кои получают от них вред? Но они получают вред не от соблазнов, а от своего нерадения. Это видно из примера людей добродетельных, которые не только не терпят от соблазнов никакого вреда, но еще получают величайшую пользу. Если же есть люди, которые избегают соблазнов, то не избегающий оных должен винить себя самого» (Злат., ср. Феофил.).

-7 кто примет. Поскольку ученики Иисуса должны стать "как дети", слово "дитя" их и обозначает. То, что ответят ученикам Иисуса, ответят Ему Самому, склонять же ученика ко греху — воистину страшно (ст. 6). Человеческая развращенность — причина тому, что "надобно придти соблазнам", однако личная ответственность каждого не отменяется всеобщностью греха.

Если людям повсюду на земле горе от соблазнов и их касаются соблазны, то ученики не от мира (Ин. 17:14), и они не взирают на видимое, как и Учитель не от мира, и никому из учеников Христа нет горя от соблазнов, потому что велик мир у любящих закон твой, и нет им преткновения (Пс. 118:165). Если же какой-то ученик, как кажется, занимается мирскими делами, то он еще от мира из-за того, что любит мир и дела его (я говорю о жизни в земном месте и деньгах, или имениях, или каком бы то ни было владении), так что не подходят к нему слова «они не от мира», и с ним поистине произойдет то, что случается в мире, — горе от соблазнов.

Вот какая огромная опасность соблазнить своим поведением, своими непосильными требованиями, учением или советом того человека, который еще не знает как следует ни христианства, ни церковной жизни. Святой Исаак Сирин писал: «Великое зло — преподавать какое-либо высокое учение тому, кто еще находится в чине новоначальных, и по духовному возрасту — младенец» (Свт. Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Ч. 2. Гл. 17). Святитель Игнатий предупреждает: «И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение, как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собою, чтобы тебе не иметь недостатка в любви» (Там же. Ч. 1. Гл. 9).

Что значит: надобно прийти соблазнам?

Речь идет не о том, что по какому-то Божественному предписанию должны прийти соблазны, то есть такая общественная жизнь, которая будет развращать людей. Эти слова указывают на негативный характер общего развития моральной жизни человечества, обусловленный, что особенно заметно в настоящее время, в большой степени и научно-техническим прогрессом. Интернет, телевидение, радио и прочие средства массовой информации оказываются мощным инструментом массовой пропаганды всевозможных пороков.

Кто этот человек, через которого соблазн приходит?

В силу своего положения им может оказаться руководитель любого ранга. В первую очередь это идеологи, определяющие основные направления общественной жизни. В их руках находятся СМИ, с помощью которых осуществляется манипулирование сознанием и соответствующее воспитание народа. Основное, что характеризует сейчас это воспитание во всем так называемом цивилизованном мире: безнравственность, развлекаловка и культ денег. Таков соблазн, за который этого человека постигнет горе. Об этом говорил иеромонах Серафим (Роуз): «Мы же на Западе живем в „райском заповеднике" для „идиотов", которому вот-вот придет конец»¹.

Но этим человеком, к сожалению, нередко оказываются и родители: от них исходят соблазны, от которых страдают потом и они сами, и дети.

Горе миру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном, – они неизбежны в том состоянии нравственного расстройства и повреждения, в каком находится падшее человечество, так что всегда были и будут и соблазнители, и соблазняемые, – обаче горе человеку тому, имже соблазн приходит, – более виновен соблазняющий, нежели соблазняемый.

Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит (Мф. 18:7; Лк. 17:1).

Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну (Рим. 14:13).

Горе миру от соблазнов, — по слову Христову; но большее горе тому, через кого соблазн приходит. Ибо подающие соблазн дважды грешат: сами грешат и других в грех приводят, сами погибают и других в погибель приводят.

Что моровая язва для тела, то для души соблазн. Моровая язва заражает и убивает тело. Соблазн заражает и убивает душу человеческую. Как видим, моровая язва прежде в одном человеке начинается, потом весь дом, а от него весь город или село, а далее и вся страна заражается и погибает. Так и соблазн в одном человеке начинается, а потом и ко многим переходит. Похоть, в сердце человеческом кроющаяся, видением и слухом, как огонь ветром, возбуждается и разжигается ко злу. Видим это в мире. Видим, как друг от друга заражаются соблазном и погибают. Что глаза видят и уши слышат, то и в сердце человеческое ударяет. Один начал такой-то дом созидать себе, в таком-то платье ходить, на такой-то карете и конях ездить, такой-то убор и украшение в доме своем иметь, и так далее. Видит это другой, третий, и прочие, и все остальные. И все делают так. Один помещик так со своими крестьянами поступает, такие с них оброки берет, или столько дней в седмице работают они на него. Видят это другие и так же поступают со своими крестьянами. Один судья заразился мздоимством, и столько-то тысяч собрал себе от этого беззаконного дела. Слышит это другой, третий и прочие и замышляют про себя такое же беззаконное дело. Он-де столько и столько собрал себе, соберу и я – и собирает. И так переходит страшное это зло от одного к другому, а от того к другим и ко всем. Видим, как заразилось этой страшной язвой наше бедное Отечество! Нет нигде суда без денег. Не судят, а только покупают и продают. Один начал банкеты устраивать и гостей к себе звать и принимать. Делают так и другие, и уже только и знают, что друг к другу в гости ездить, и так далее. Так соблазн, как моровая язва, не тела, но души человеческие заражает и отнимает у них не временную, а вечную жизнь! Видим, что иной город одним, иной другим беззаконием изобилует. Это ни от чего другого не бывает, как от соблазна. О страшное зло – соблазн. Потому так сильно Христос Господь запретил подавать соблазн (См. Мф. 18:6-9). Христианин! Берегись соблазнить и берегись соблазна, как моровой язвы. Люби сердечно закон Божий – и не будет тебе соблазна. «Велик мир у любящих закон Твой, Господи, и нет им соблазна" (Пс. 118:165). Презри этот мир с прелестью его, и возлюби единого Бога и вечную жизнь, и будешь невредимо жить в мире, как Лот в Содоме.
            

Как печально, и вместе как грозно говорил о соблазнах Господь наш! «Гope миру от соблазн! – Горе человеку тому, имже соблазн приходит» (Мф. 18:7)! – «Уне ему было бы, аще жернов осельский облежал бы о выи его, и ввержен в море; неже да соблазнит от малых сих единаго» (Лк. 17:2). – О милосердый Господи! о грехах и грешниках глаголеши с толиким покоем, с толикою кротостию: «не приидох призвати праведники, но грешники на покаяние» (Мф. 9:13): а о соблазнах и соблазняющих так плачевно, и так грозно!.. «Разумех, Господи, яко правда судьбы твоя» (Пс. 118:75); воистину, плачевен грех, и страшен; но соблазн более. Грех мой, при помощи Благодати Твоея, могу я прекратить, и покаянием очистить; но соблазна, если он виною моею подан, и перешел к другим, уже не властен я ни прекратить, ни очистить.
Да страшимся, братия, соблазна; и осторожность против соблазна да содействует нам в осторожности против греха, хотя впрочем греха убегать должно не по одному опасению соблазна, но по внутреннему отвращению от зла, и по любви к Богу, как исповедал о себе Псалмопевец: «неправду возненавидех и омерзих, закон же Твой возлюбих» (Пс. 118:163).
Да страшимся же как подавать соблазн, так и принимать поданный: ибо грех по случаю поданнаго соблазна есть тем не менее грех, и может породить новый соблазн. Не продолжай рода порождений ехидниных; но спеши сокрушить главу змия, – греховный помысл победоносною силою Агнца непорочна и пречиста Христа. Аминь.