yandex

Библия - Евангелие от Матфея Глава 18 Стих 6

Стих 5
Стих 7

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Спор Апостолов о первенстве, дитя, принятое Господом во объятия, известие о некоем человеке, изгонявшем бесов именем Христовым, направили беседу Господа на защиту своих малых и слабых от соблазнов, которым их могут подвергнуть сильные мира сего. Кто соблазнит одного из последователей Христовых, тому лучше было бы умереть, ибо соблазном он может погубить душу человека, за которого умер Христос, и, следовательно, такой совершает величайшее преступление, достойное самого строгого наказания. Под «жерновом мельничным» здесь разумеется верхний большой жернов на мельнице, который приводился в движение ослом.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Поскольку Господь наш Иисус Христос говорит: «а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18:6, Лк. 17:2; что значит соблазнять? Или как остеречься сего, чтобы не пало на нас столь страшное осуждение? Ответ. Соблазняет, кто преступает закон словом или делом и другого вводит в беззаконие, как змий Еву и Ева Адама; или кто препятствует исполнять волю Божию, как Петр Господу, сказав: «будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» — за что и услышал: «отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн! Потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:22—23); или кто настраивает мысль немощного к чему-либо запрещенному, по написанному апостолом, который сказал: «Ибо если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное?» — и присовокупляет к сему: «И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы, не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8:10, 13). Соблазн же бывает от многих причин. Ибо соблазн или происходит по вине соблазняющего, или случается самому соблазняемому быть виною соблазна; и в них опять бывает сие различно, иногда по злонравию, а иногда по неопытности или того, или другого; бывает и то, что при правом преподавании слова делается более видимым злонравие соблазняющихся. Подобно этому и в делах, ибо соблазняемый соблазняется, когда кто или исполняет заповедь Божию, или без опасения пользуется тем, что в его воле. Поэтому когда люди претыкаются о что-нибудь сделанное или сказанное по заповеди и соблазняются этим, как, по свидетельству Евангелия, некоторые соблазнялись тем, что Господь делал и говорил по воле Отца, тогда надобно припомнить ответ о таковых Господа, когда, «ученики Его, приступив, сказали Ему: знаешь ли, что фарисеи, услышав слово сие, соблазнились?» И он отвечал им: «всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится; оставьте их: они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15:12—14). И много подобного сему можно найти и в Евангелиях, и у Апостола. Когда же претыкается кто или соблазняется тем, что в нашей воле, тогда должно привести себе на память слова Господа, сказавшего Петру: «итак сыны свободны; по, чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя» (Мф. 17:26—27); и также написанное апостолом коринфянам, где он говорит: «не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8:13); и еще: «Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает» (Рим. 14:21). А как страшно в рассуждении того, что, по-видимому, в нашей воле, пренебрегать, что брат соблазняется тем, сие показывает повеление Господа, Который вообще запрещает всякий вид соблазна и говорит: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10. Свидетельствует и апостол, в одном месте говоря: «лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну» (Рим. 14:13); и в другом месте более пространным изложением сильнее запрещая сие непозволительное дело, когда говорит: «если кто-нибудь увидит, что ты, имея знание, сидишь за столом в капище, то совесть его, как немощного, не расположит ли и его есть идоложертвенное? И от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос», к сему присовокупляет: «согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа. И потому, если пища соблазняет брата моего, не буду есть мяса вовек, чтобы не соблазнить брата моего» (1 Кор. 8:10—13); и еще в другом месте, сказав: «Или один я и Варнава не имеем власти не работать?» Потом прибавляет: «но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову» (1 Кор. 9:6, 12). Когда же доказано, сколько страшно соблазнять брата тем, что в нашей воле, что сказать о соблазняющих тем, что они делают или говорят запрещенное? И особливо, когда соблазняющий или оказывается имеющим в преизбытке ведение, или принадлежит к священной степени? Таковой обязан служить для других как бы правилом и образцом, и если пренебрег хотя малым чем из написанного или сделал что запрещенное, или не выполнил предписанного, или вообще умолчал о чем подобном, за сие одно подлежит такому суду, что, как сказано, «кровь его взыщу от руки твоей» (Иез. 33:8).

Источник

"Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах." Вопрос 64.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Есть, впрочем, иной соблазн, даже и худший, – инфантилизм и вседозволенность зла, которым взрослые заражают детей. Потому что чем душа открытей, тем восприимчивей к вирусам. Оттого самое страшное зло – невинное. Самые жестокие солдаты – подростки. «Детскость, ребячество, инфантилизм, необузданность, незрелость – все это ужасно связано»1.

А кто соблазнит одного из малых сих (Мф. 18:6; Мк. 9:42). И уж коли Господь, сама Любовь, мягких выражений не выбирает, то уж, верно, есть дела, которые не можно терпеть на земле. В мире где‑то подсчитано: 9 миллионов девочек и 1 миллион мальчиков ежегодно становятся товаром на рынке секс‑услуг2. Раньше об этом не хотели знать. Теперь же такое знание нам почему‑то понадобилось. Не для того ли, чтобы госпожу глобализацию, ныне предоставляющую свои услуги закусившей удила индустрии удовольствий (летать на уикенд в бордели – детские сады Кении или Камбоджи), развернуть и в сторону всеобщей солидарности в детях? Не затем ли, чтобы камень на шею (Мк. 9:42) – как настаивает Иисус – как‑то поместился и в нашем гуманном праве?

Дело, конечно, не в строгостях и прещениях, но в причастии тому чуду откровения, которое посылается нам с каждым ребенком. Не следует только сводить все дело к нравоучениям хорошо обеспеченных, часто бессемейных церковных мужей, трудовые накопления свои вкладывающих скорее в тучность, чем в духовность. Цивилизация, в центре которой будет заповедь «принять дитя», нужна прежде всего для того, чтобы взрослых научить разуму «возраста Христова». Чтобы оградить и спасти, воспитать и научить, явить делом Божию любовь, которая переносится руками и словами взрослых, требуется усилие, нравственное и материальное, разделяемое всем нашим общежитием. Никакое общественное устройство не сдвинется с места, пока не подвигнет его дух, делающий его граждан наследниками Царства. Пока наше обращение к детству и приношение ему не осветит нас образом Божиим, мелькнувшим в глазах новорожденных, пока не будем иметь веру с горчичное зерно, пока не скажем горе сей: подвинься и ввергнись в море любви Божией… Если не обратитесь… – говорит Христос. Обращение совершается не декларацией о нем, но лишь чашей воды (Мф. 10:42). Жестом смиренным, почти немощным, в котором вдруг становится неоспоримой милость Божия…



Примечания


    *1 Померанц Г.С. Открытость бездне. Встречи с Достоевским. – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2013. С. 194.

    *2 Corriere della Sera за 18.02.2009.




Источник

Владимир Зелинский прот. Будьте, как дети. Теофания детства. Глава: Младенчество как гениальность. Что общего у искусства и раннего детства

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Речь Иисуса о соблазнах

Продолжая прерванную Иоанном беседу, Иисус сказал: а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской, так как его ожидает более тяжкое наказание в будущей жизни.

Хотя под именем малых сих Иисус разумел всех вообще имеющих чистую, детскую, чуждую всяких сомнений, веру в Него, но так как речь идет здесь о соблазнах, о совращении верующих, о вселении в души их сомнений в правде Божией, и так как дети наиболее подвержены таким соблазнам со стороны воспитателей и старших вообще, то принято относить это изречение Иисуса Христа преимущественно к соблазнителям детей.

Пример современных соблазнов безбожием

К прискорбию, надо признать, что в нашем образованном обществе немало встречается неверующих людей, которые считают как бы обязанностью своей распространить вокруг себя неверие. Приобретя кое-какие знания из области естественных наук и не умея примирить их с учением Христа, не зная даже этого учения, они насмешливо относятся ко всяким внешним проявлениям веры, издеваются над верующими. Кому не случалось видеть, как мать заставляет ребенка молиться, ставит его перед иконой и подсказывает ему слова молитвы, а отец тут же хохочет над этим. Ребенок слушает хохот отца, и в душу его западает мучительный вопрос: кто же прав? Мама, заставляющая молиться Богу, или папа, смеющийся над молящимися? И мучает его этот неотвязчивый вопрос до тех пор, пока кто-либо из старших не поможет его горю. Но и тут помощь является не всегда с той стороны, которая могла бы укрепить в нем веру. Нередко недоумевающий юноша слышит рассуждения старших о вере, подкрепляемые ссылками на мнения известных ученых, слышит, что будто бы никакой творческой силы не надо было для создания мира, что существовавшая материя, в силу закона постепенного развития, сама образовала весь видимый мир со всеми животными и людьми, что мир управляется законом борьбы за существование, что в этой борьбе слабые должны погибнуть и уступить свое место сильным, что благо в силе и возможности угнетать слабых, что счастье сильных зиждется на несчастье слабых, что жалость, любовь, самоотвержение несовместимы с законом борьбы, и т. д. Слушая это учение, которым новейшие философы хотят заменить учение Христа, юноша окончательно сбивается с толку, а когда попадает в среднюю школу, то чаще слышит повторения тех же рассуждений, чем разъяснения правды Божией. И все эти люди, соблазняющие малых сих, редко дают себе отчет в своих действиях, редко задаются вопросами: а хорошо ли мы, сами не знающие смысла и цели в жизни, делаем, когда своими рассуждениями отнимаем у юноши веру в Бога, веру в указанный Христом смысл жизни? Хорошо ли мы поступаем, когда вторгаемся в мирную детскую душу и, уходя, оставляем в ней мучительную пустоту?.. К сожалению, такими вопросами задаются немногие из соблазнителей. Но если кто из них не вполне еще подчинился идолу силы и борьбы за существование, кто сохранил еще чувство жалости к слабым, угнетенным и обиженным, кто слышит еще по временам голос совести, — тот должен понять, какое зло он причиняет малым сим, отнимая у них веру в Бога, в смысл и цель жизни и наталкивая их, разочарованных, на самоубийство как на единственное средство скорее окончить бессмысленную и бесцельную, по их мнению, жизнь. А если он поймет значение совершенного им зла, если чувство жалости к своей жертве заговорит в нем, а совесть вступит в свои права, то он сам признает, что лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской.


Источник

Гладков Б.И. Толкование Евангелия. Глава 22. - Воспроизведение с издания 1907 года. М.: Столица, 1991. (с дополнениями из издания 1913 г.) - С. 389-90

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Соблазном здесь называет бесчестие. Итак, говорит: подобно тому как оказывающие честь таковым, принимая их ради Меня, удостаиваются великого блаженства, – так и причиняющие им бесчестие, презирая их, понесут тяжкое наказание. Одного из малых сих, т.е. малых с виду, простых. Говорит здесь о тех, которые становятся такими, как дети. Говоря же, что лучше ему понести тяжкое наказание здесь, показывает, что в будущем веке он потерпит более тяжкое.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня. - Обрати внимание на то, что соблазняющий мал есть, ибо большие не подвергаются соблазну. То для такого будет лучше, чтобы ему повесили движимый ослом мельничный камень на шею и потопили его во глубине моря. - Хотя этот приговор может быть общим против всех тех, которые соблазняют кого-либо, однако этот приговор может быть понят в применении и к апостолам, которые своим вопросом: кто - больше в Царстве Небесном, давали понять (videbantur), что они спорят между собой о достоинстве; и если бы они продолжали пребывать в этом пороке, то могли бы соблазном своим погубить тех, которых призывали к вере, если бы эти, со своей стороны, увидели, что и апостолы состязаются между собой о почестях. А слова: Будет лучше, если бы такому на шею его был повешен мельничный камень, движимый ослом, сказаны соответственно обычаю страны, по которому за величайшие преступления у древних иудеев наказанием было то, что, привязав огромный камень, потопляли человека в море. Однако такому (соблазнителю) лучше было бы, если бы он за свое преступление принял (сравнительно) легкое наказание, чем подвергся вечным мучениям, ибо Господь одного и того же не накажет или: не будет судить дважды Наум. 1:9.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Вещи здесь сравниваются не просто так: такой соблазнитель должен быть потоплен в глубине морской и с жерновом и с ослиной поклажей – и так будет лучше ему. Но по общему признанию всегда полезно то, что благоприятствует. Так в чем же польза быть утопленным с мельничным жерновом на шее? Ведь смерть, столь тяжкая, подведет ближе к наказанию, так что не знаю, каким образом будет полезно испрашивать то, что из всех злосчастий самое ужасное! Итак, возникает вопрос, как же это следует понимать? Работа жернова – работа слепоты, ибо животные на мельнице, когда их гоняют по кругу, ходят с закрытыми глазами. Далее, мы часто встречаемся с тем, что ослами называют язычников, – язычники не знают, что они делают, и в таком незнании все дела их жизни подобны труду слепых. А вот иудеям путь знания открыт законом. Они, когда соблазняли апостолов Христа, по праву заслуживали того, чтобы быть потопленными в глубине морской с мельничным жерновом на шее.

Источник

Комментарий на Евангелие от Матфея SC 258:76-78.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Чтобы сделать речь более убедительною, Он усиливает ее далее не только обещанием чести, но и угрозою казни. Как те, говорит Он, кто почитает таковых ради Меня, получат небо и даже честь большую самого царства, так понесут жесточайшее наказание и пренебрегающие их (это означается словом - соблазнит). Не удивляйся, что Он обиду называет соблазном: многие малодушные нередко соблазнялись тем, что их презирали и бесчестили. Таким образом, увеличивая преступление, Он представляет проистекающий из него вред. Наказание же Он изображает уже иначе, чем награды, объясняя - именно - тяжесть его вещами нам известными. Так, когда Он особенно хочет тронуть людей нечувствительных, то приводит чувственные примеры. Поэтому и здесь, желая показать то, что они подвергнутся великому наказанию, и обличить гордость тех, которые презирают таких людей, представляет чувственное наказание - мельничный жернов и потопление. Сообразно с предыдущим надлежало бы сказать: тот, кто не приемлет одного из малых сих, Меня не приемлет, - что тяжелее всякого наказания. Но так как на людей бесчувственных и грубых это страшное наказание мало бы подействовало, то Он говорит о жернове мельничном и потоплении. Не сказал, что жерновный камень повешен будет на шею его, но что лучше бы было потерпеть такое наказание, показывая этим, что несчастного ожидает другое, тягчайшее зло; если то несносно, тем более это последнее. Видишь ли, какая ужасная угроза? Сравнивая ее с известною для нас угрозою, Он представляет ее в большей ясности; а указывая на большую тягость, заставляет страшиться большего наказания, нежели каково чувственное. Видишь ли, как Он с корнем исторгает высокомерие? Как врачует недуг тщеславия? Как научает нигде не искать первенства? Как внушает домогающимся первенства везде искать последнего места? Подлинно, нет ничего хуже высокомерия. Оно лишает нас самого обыкновенного благоразумия, выставляет глупцами, или, вернее, и совсем делает безумными. Если бы кто-нибудь, будучи не выше трех локтей, усиливался быть выше гор, и считал бы себя таковым; если бы он стал вытягиваться, как будто бы был выше горных вершин, - то мы не стали бы искать другого доказательства его безумия. Так точно, когда ты увидишь надменного человека, который считает себя лучше всех и за бесчестие ставит жить вместе с простыми людьми, то не ищи уже другого доказательства его безумия. Такой человек гораздо более достоин посмеяния, нежели глупые от природы, потому что сам добровольно навлек на себя эту болезнь. И не потому только он достоин сожаления, но и потому, что впадает в бездну зла, не чувствуя того. В самом деле, может ли он когда-нибудь сознать грехи свои должным образом? Может ли почувствовать свои преступления? Дьявол, взяв его, как непотребного раба и пленника, влечет его, куда хочет, всячески муча его и подвергая бесчисленным поруганиям; наконец он доводит таких людей до такого безумия, что, следуя его внушениям, они начинают гордиться пред детьми и женами своими, даже пред предками, - или же, напротив, надмеваться знаменитостью этих последних. А что может быть того безумнее, когда гордятся совсем противоположными вещами: одни тем, что имели бедных отцов, дедов и прадедов, а другие - тем, что имели славных и знаменитых предков? Итак, чем смирить гордость и тех, и других? Одним надлежит сказать: поднимись подальше своих дедов и прадедов: может быть, много среди них найдешь поваров, погонщиков, харчевников; а тем, которые гордятся собою, смотря на низость предков, надлежит сказать противное: и ты тоже посмотри на предков своих, живших пораньше: найдешь многих, гораздо тебя знаменитейших. Что таков порядок природы, это я докажу вам от Писания. Соломон был сын царя, и царя знаменитого; но отец этого последнего был из числа людей бедных и незнатных; таков же был и дед его по матери, иначе он не выдал бы своей дочери за простого воина. Но если ты будешь восходить выше, то после этих бедных предков снова увидишь знаменитейший царственный род. То же можно наблюдать и относительно Саула, и многих других. Итак, не будем же гордиться предками. Скажи мне в самом деле, - что такое род? Не что иное, как одно пустое имя. И это вы узнаете в последний день. Но поелику он еще не наступил, то мы постараемся убедить вас известными нам ныне обстоятельствами в том, что знаменитость происхождения не дает никакого преимущества. Когда наступает война, голод или какое-нибудь другое бедствие, тогда ничтожество всех мнимых преимуществ знатного происхождения обнаруживается ясно. Приключится ли болезнь или моровая язва, она не знает различия между богатым и бедным, между славным и бесславным, между знатным и низким; так точно и смерть и другие перевороты: одинаково они постигают всех и, что всего чуднее, особенно богатых. Чем беспечнее последние ведут себя в таковых обстоятельствах, тем легче погибают. Даже страх сильнее действует на богатых. Трепеща больше других перед начальниками, они в такой же мере, и даже гораздо еще сильнее, боятся и народа, поскольку часто домы богачей становятся жертвою и неистовства черни, и неудовольствия начальников. Напротив, бедный остается безопасным от этих волнений. Итак, если желаешь показать, что ты благородного происхождения, то, презрев благородство рода, яви такое же благородство духа, какое имел тот блаженный, хотя и бедный, который сказал Ироду: не достоит ти имети жену Филиппа брата твоего (Мк. 6:18); какое имел тот, который был до него, и который будет после него, так обличавший Ахаава: не развращаю аз Израиля, но разве ты и дом отца твоего (3 Цар. 18:18); какое имели пророки и все апостолы. Но не таковы души преданных богатству: подобно тем, которые находятся под властью бесчисленных приставников и палачей, они не смеют даже возвести очей своих, не смеют свободно действовать для добродетели. Жадность к деньгам, славе и другим предметам, бросая на них суровый взор, делает их рабами своими и невольниками. Подлинно, ничто не лишает столько свободы, как прилепление к вещам житейским и пристрастие ко всему блестящему. Таковой служит не одному, не двум, не трем, а бесчисленным господам. И если хотите исчислить их, то приведем для примера одного какого-нибудь знаменитого царедворца. Пусть он обладает бесчисленным богатством, пусть облечен он великою властью, пусть будет у него славная родина, знатные предки и пусть обращает он на себя взоры всех. Посмотрим же, не презреннее ли этот вельможа всех рабов? Противопоставим ему не просто раба, но раба, принадлежащего рабу; ведь многие и слуги имеют рабов. Этот раб раба имеет одного господина, - что нужды, если и не свободного? Зато одного, которому только и старается угодить. И пусть он знает, что господин его также подвластен; но все же он повинуется только одному, и если хорошо управляет его имением, то проводит жизнь спокойно. Напротив, тот имеет не одного, не двоих господ, но многих, и гораздо более взыскательных. И прежде всего его тревожит мысль о царе. Большая разница иметь владыкою над собою какого-либо человека незнатного, или царя: этот последний, слушая наветы многих, оказывает свое благоволение сегодня одним, а завтра другим. И хотя он ничего не знает за собою, не смотря на то, всех подозревает, и своих сподвижников, и подчиненных, и друзей, и врагов. Но и тот, скажут, боится господина своего. Но разве одно и то же - иметь одного господина и бояться его, или иметь многих и страшиться их? Мало того; если кто тщательно рассмотрит дело, то найдет, что тот ни одного не имеет над собою господина. Как и каким образом? Он не имеет никого, кто бы пожелал лишить его такой службы и поставить себя на его место, а потому не имеет себе соперника. Напротив, вельможи о том только и заботятся, чтобы очернить пред царем того, кому он оказывает благоволение и любовь свою. Потому-то все они и принуждены льстить высшим, равным, друзьям, потому что где господствует зависть и жадность к славе, там нет искренней дружбы. Как люди, занимающиеся одним и тем же художеством, не могут чисто и искренно любить друг друга, так точно и те, которые обладают равным достоинством, и в вещах житейских домогаются одного и того же. От того-то происходит между ними сильная борьба. Итак, видишь ли целый ряд владык и владык жестоких? Хочешь ли, укажу и нечто другое, еще более тягостное, в их положении? Находясь ниже другого, каждый старается возвыситься пред ним; а те, которые возвышены, стараются воспрепятствовать другим сравниться с ними, или превзойти их. Но, о чудо! Я намерен был указать владык; а мое слово увлекло меня до того, что я сказал более, нежели сколько был намерен: представил господ недругами, или - вернее - одних и тех же представил и господами и недругами, потому что они пользуются уважением как господа, страшны как недруги и злокозненны как враги. Если же кому кто и господин, и вместе недруг, то что можно представить хуже этого несчастия? Раб, хотя находится в зависимости от своего господина, все же пользуется от него покровительством и благосклонностью. Напротив, ими и повелевают, и против них же враждуют; они вооружены друг против друга и больше, чем на войне, подвержены опасностям, поскольку хотят скрыть свою вражду, под личиною дружбы питают чувства враждебные, и на развалинах счастья других стараются часто созидать свое собственное. Между нами не так бывает: если кто несчастлив, то многие страдают с ним; а если кто счастлив, то многие с ним радуются, как говорит апостол: аще страждет един уд, с ним страждут вси уди, аще ли же славится един уд, с ним радуются вси уди (1 Кор. 12:26). Предлагая такие увещания, в одном случае он говорил: кто нам упование, или радость, не вы ли (1 Фес. 2:19)? В другом: яко мы ныне живи есмы, аще вы стоите о Господе (1 Фес. 3:8). В третьем: от печали многия и туги сердца написах вам (2 Кор. 2:4); или: кто изнемогает, и не изнемогаю; кто соблазняется, и аз не разжизаюся (2 Кор. 11:29)? Итак для чего же доселе мы кружимся в вихрях и обуреваемся волнами житейских забот, а не спешим к тихому пристанищу: почему не стремимся к самым вещам, оставив пустые имена? Слава и власть, богатство и знатность и тому подобное у них только имена, а у нас самая вещь; равно как и наоборот, печаль, смерть и бесчестие, бедность и тому подобное для нас только имена, а для них самое дело. Если угодно, приведем прежде всего в пример славу, столь для них любезную и вожделенную. Я не говорю уже, что она кратковременна и что скоро исчезает. Нет, представь ее в то время, когда она находится в полном блеске; не скрывай нарядов и прикрас любодейцы, но выставь ее во всем ее украшении, и я укажу ее безобразие. Итак, ты конечно укажешь на одежду, на множество ликторов, голос герольда, покорность толпы, безмолвие черни, удары встречающимся на пути, и наконец всеобщее внимание. Разве, скажешь, все это не составляет блеска? Рассмотрим, однако, не лишнее ли все это, и не одно ли пустое тщеславие? В самом деле, чем лучше становится человек от этого: по душе ли, или по телу (ведь из таковых частей и состоит только человек)? Разве он от этого делается выше, или сильнее, или здоровее, или быстрее? Или он приобретает чувства острейшие и проницательнейшие? Но этого никто не скажет. Равным образом, если обратимся к душе, то найдем, что и здесь не приобретается никакой выгоды. Что же? Ужели тот, пред кем так раболепствуют, чрез то делается умереннейшим, скромнейшим, благоразумнейшим? Нимало! Даже совершенно напротив. Здесь бывает не то, что с телом. Тело только что ничего не приобретает от почестей в свою пользу; а здесь, напротив, не одно только то несчастие, что душа никакой не получает пользы, но и что она же становится более злою. Она предается от этого гордости, тщеславию, безумию, гневу и другим бесчисленным порокам. Но, - ты скажешь, - она радуется здесь, ликует, восхищается. Но это-то и верх зла, болезнь неисцельная. В самом деле, кто утешается таким положением, тот нескоро и захочет освободиться от уз зла; его довольство заграждает собою путь к исцелению. Это-то и есть крайнее несчастие, что он, видя умножение своих болезней, не только не печалится, а даже радуется. Не всегда ведь радость составляет добрый признак. Радуется и вор, когда украдет что-либо; и прелюбодей, оскверняющий брачное ложе ближнего своего; и любостяжатель, похищающий чужое; и человекоубийца, губящий людей. Итак, мы не на то должны обращать внимание, радуется ли человек, а на то, о добром ли радуется, и должны опасаться, чтобы не найти такой радости, какова у прелюбодея или вора. Почему радуется он, скажи мне? Потому ли, что, снискав славу, он в состоянии гордиться пред другими и обращать на себя их внимание? Но что может быть преступнее такого расположения и такой безумной любви. Если это не зло, то не обвиняйте тщеславных, и не осыпайте их бесчисленными укоризнами. Перестаньте проклинать гордых и высокомерных. Но вы находите это невозможным. Следовательно, и те заслуживают бесчисленных порицаний, хотя и окружены бесчисленною свитою. Вот что я намерен был сказать о беззаконных вельможах! И действительно, многих из них мы найдем таких, которые, по причине злоупотребления своей властью, несравненно преступнее разбойников, убийц, прелюбодеев, гроборасхитителей. В самом деле, они и похищают бесстыднее, нежели те, и умерщвляют с большею жестокостью, и предаются наслаждениям несравненно постыднейшим, и, по силе власти своей, разоряют не стены, но имущество и бесчисленные домы других; они, предаваясь беспечно страстям, страдают под игом жесточайшего рабства; терзая нещадно подобных себе рабов, трепещут всякого, кто знает их ближе. Подлинно, тот только свободен, тот только владыка и могущественнее царей, кто не порабощен страстям. Итак, зная это, постараемся снискать истинную свободу и удаляться от постыдного рабства; не будем ничего, кроме одной добродетели, почитать за блаженство: ни ложного блеска власти, ни богатства поработительного, - и тогда мы будем наслаждаться спокойствием в здешней жизни, и в будущей получим блага благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Богочеловек Христос – все для человеческого существа во всех мирах: и Бог, и рай, и жизнь, и бессметрие, и вечность, и Истина, и Правда, и Благость, и Мудрость, и Радость. Все, что человеку необходимо для жизни вечной на земле и на небе, он имеет в Богочеловеке – Господе Христе. Господа же Христа человек приобретает верой в Него. Нет сомнения, подвигом евангельской веры человек переносит Христа в себя и себя во Христа, постепенно воплощает Христа в себе, облекается во Христа (ср. Гал. 2:26–27; Рим. 13:14). Следовательно, отнять у человека Богочеловека это ничто иное как отнять у него все во всех мирах. Поэтому все, что уменьшает эту веру, стесняет ее, препятствует ей, есть самоубийственный соблазн. Под малыми Господь Христос подразумевает тех, которые простодушно и простосердечно веруют в Него. Такой верой человек осуществляет главную цель своего существа: спасение, охристовление, отроичение, обожение. Отвратить человека от такой веры, соблазнить его маловерием, или кривоверием, или неверием и есть самый страшный грех, сугубый грех: одновременно и убийство и самоубийство, ибо соблазнитель убивает душу в человеке, которого соблазняет, и свою душу, которая соблазняет. Сразу – две могилы, две мертвые души. А душа? – Каждая душа стоит больше, чем все миры вместе взятые, чем все вселенные в совокупности. Каждый соблазн, которым человек соблазняет верующего во Христа, это мельничный жернов, который потопляет душу соблазнителя во глубине ада. Все эти истины человеколюбивый Спаситель собирает в эту небоземную мудрость: Кто соблазнитъ одного изъ малыхъ сихъ, верующихъ въ Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жерновъ на шею и потопили его во глубине морской.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

σκανδαλίση aor. conj. act. от σκανδαλίζω заставить упасть, оскорбить, сбить с дороги. Conj. используется с местоимением (gen. rel.), выражающим возможность (IGNT, 57). πιστευόντων praes. act. part, от πιστεύω доверять (εις #1650)t верить. Adj. part, переводится как rel. прид. συμφέρει praes. ind. act. от συμφέρω быть полезным, выгодным. Следующее прид. является субъектом действия, выраженного гл.: "если ему на шею повесят мельничный жернов, это будет выгодно для него" (RG, 992). κρεμασθή aor. conj. pass, от κρεμάννυμι вешать, μύλος мельничный жернов. Имеется в виду механизм вращения мельницы, όνικός принадлежащий ослу; "ослиный жернов" (BAGD; SB, 1:775-78). Большой верхний мельничный жернов приводился в движение ослом (EGT; Gnilka; ABD, 4:831-32; ВВС), τράχηλος шея. каταποντισθή aor. conj. pass, от καταποντίζω впадать в море; pass, быть утопленным, πελάγει dat. sing, от πέλαγος открытое море, морские глубины (BAGD).

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Понятие «соблазн» часто использовалось как метафора, обозначающая грех или отступление от веры. Мельничными жерновами мололи зерно. Они были очень тяжелыми; здесь, вероятно, речь идет о самомтяжелом виде жернова, который вращали с помощью осла; были и легкие жернова, с которыми могли справиться женщины. Евреи считали, что такое ужасное наказание могут привести в исполнение язычники;это делает метафору еще более зловещей (ср.: 1 Енох. 48:9). Ср. коммент. к Мф. 26:24.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

И затем, возвращаясь опять к своей беседе, все еще держа ребенка на руках и делая его предметом речи, Спаситель предостерегал от страшной вины и опасности оскорбления, искушения и совращения с пути невин­ности и праведности, научения чему-нибудь худому или внушения какой-нибудь злой мысли одному из малых сих, ангелы которых всегда видят лице Отца Его на небесах. Таких злых обольстителей, таких исполнителей дела диавола, говорил Он им в небывало сильных и грозных словах, ожидает такая горькая участь, что лучше бы им было повесить себе мельничный жернов на шею и потонуть в пучине морской. Нет такой великой жертвы, продолжал Он, которой не надо бы было принести, чтобы только избегнуть возможности искушений полагать такие камни претыкания на пути своей собствен­ной души или других людей. Лучше отсечь правую руку и войти в царство небесное безруким; лучше отрубить правую ногу и войти в царство небесное хромым; лучше выколоть правый глаз и кривым войти в царство небесное, чем позволить руке, ноге или глазу быть орудием греха, который бы питал червя неумирающего и возжигал огонь неугасающий. Лучше этом мире утонуть с мельничным жерновом на шее, чем на себе носить мельничный жернов нравственного и духовного соблазна, который может потопить виновную душу в огненном озере духовной смерти.


Источник

Александр Павлович Лопухин. Руководство к Библейской истории Нового Завета. – СПб.: Тузов, 1889. С. 135

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Что означают слова: Лучше было бы ему, если бы мельничный жернов (букв.: ослиный жернов,) повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих? Малыми, я полагаю, Господь называет простодушных людей, которые по малости ума не могут различать суды Промысла. Тому, кто соблазнит таких людей, было бы лучше принадлежать к уделу язычников, которые, подобно ослу на мельнице, вовлечены только в движение мира сего, и быть брошенным в глубину морскую, то есть в смешение жизни. Это подтверждает и апостол Петр, говоря: Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, вернуться назад (2 Пет. 2:21).

Источник

Вопросы и затруднения.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Но если так высоко ценю Я смирение и простосердечие, столь же строго накажу и тех, которые этих смиренных и простосердечных обижают, соблазняют и склоняют ко греху: а кто соблазнит или обидит одного из малых сих, не детей только, но и всех верующих в меня в простоте сердца, тому лучше было бы, такому соблазнителю, если бы повесили ему мельничный жернов на шею, тяжёлый верхний мельничный жернов, который может приводиться в движение только ослом, и потопили его в глубине морской. "Не сказал Господь: жернов будет повешен на шею его, но что лучше было бы вынести это наказание, и этим показывает, что несчастного ожидает другое жесточайшее зло, если то несносно, то тем более последнее. Видишь ли, какая ужасная угроза? Как Он до основания ниспровергает высокомерие. Как внушает домогающимся первенства везде искать последнего места? Подлинно, нет ничего хуже высокомерия! Оно лишает нас самого обыкновенного благоразумия и совсем делает безумными. Ибо если бы кто, будучи не выше трёх локтей, усиливался быть выше гор и считал себя таковым, если бы он стал вытягиваться, как будто бы выше вершин холмов, то мы не стали бы искать другого доказательства его безумия. Так, когда ты увидишь надменного человека, который считает себя лучшим всех, и за бесчестие ставит жить вместе с простыми людьми, не ищи другого доказательства в подтверждении его безумия" (св. Златоуст).

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

«Соблазнит»: введет в грех или поставит препону добродетели (ср. Мф. 5:29, Мф. 11:6. Златоуст под соблазнением разумеет здесь пренебрежение и обиды). — «Одного из малых сих»: не дети только здесь разумеются, но и все христиане, подобящиеся детям (ср. Мф. 18:5). — «Лучше было бы» и пр.: лучше бы таковый умер, нежели соблазнил ко греху последователя Христова, ибо соблазном он может погубить душу человека, за которого умер Христос, следовательно, достоин величайшего наказания. — «Лучше было бы»: следовательно, наказание за соблазн будет гораздо тягчее, чем потопление в морской глубине с камнем на шее. — «Мельничный жернов»: собственно жернов ослиный или осельский (в противоположность ручному жернову — Мф. 24:41), — верхний большой жернов на мельнице, приводимый в движение ослом, — «верхний камень на мельнице» (Исих.).

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

-7 кто примет. Поскольку ученики Иисуса должны стать "как дети", слово "дитя" их и обозначает. То, что ответят ученикам Иисуса, ответят Ему Самому, склонять же ученика ко греху — воистину страшно (ст. 6). Человеческая развращенность — причина тому, что "надобно придти соблазнам", однако личная ответственность каждого не отменяется всеобщностью греха.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

(Мк. 9:42). У Лк. 17:1, 2 — сходные выражения, но в другой связи. У Мк. 9:38-41 и Лк. 9:49-50 вставлены здесь рассказы о человеке, который изгонял бесов именем Спасителя; затем речь Спасителя приводится у Матфея и Марка почти с буквальным сходством. — Сказанное в рассматриваемом стихе, очевидно, противополагается речи в предыдущем. Там говорится о принятии с любовью; здесь — о вреде, происходящем вследствие соблазна, — это последнее слово (σκανδαλίση), как и в других случаях (см. прим. к Мф. 5:29), указывает на падение. Как в 5 ст. если «кто примет» (букв.), так и здесь если «кто соблазнит». Но если в 5 ст. — «одно дитя», то в 6 — «один из малых сих, верующих в Меня». Речь, таким образом, расширяется и обобщается. Стоящее среди учеников дитя служит образом для разъяснения сложных отношений, которые бывают среди взрослых, верующих во Христа. На первый взгляд кажется, что Спаситель переходит здесь к речи почти о совершенно новом предмете, и притом — по простой ассоциации, так что стих 6 как будто имеет только внешнюю связь с тем, что сказано было раньше. Но несомненно, что он имеет с предыдущими стихами и более внутреннюю, глубокую, сокровенную связь. Эта последняя выражается, по-видимому, преимущественно словом «соблазнит» (σκανδαλίση). Если в предыдущих стихах указан был достижимый для всех и надежный путь к приобретению себе не мнимых, а действительных преимуществ в учрежденном и учреждаемом Христом Царстве Небесном, то в ст. 6 указывается на препятствия, отклоняющие от этого пути, и последствия такого рода деятельности. — Слово πιστευόντων показывает, что здесь не разумеются только малые дети сами по себе и как такие, потому что детям вообще не свойственна сознательная вера, обнаруживающаяся в смирении и уничижении, а взрослые, ставящие себя на одну степень с младенцами. — Слово (в греческом тексте) συμφέρει можно переводить, как в русском, через «лучше было бы» — в смысле полезнее. Таково значение этого слова у классиков и в Новом Завете (в непереходном смысле — Мф. 5:29, 30; Мф. 19:10; Ин. 11:50; Ин. 16:7; Ин. 18:14; 1 Кор. 6:12; 2 Кор. 8:10; 2 Кор. 12:1 и др.). Смысл дальнейшей речи показывает, в чем заключается польза для лица, которое производит соблазн. Прежде, чем он соблазнит кого-нибудь, для него было бы полезнее, если бы ему повесили на шею мельничный жернов и потопили в морской глубине. Тогда тело его погибло бы, но душа была бы спасена вследствие воспрепятствования ему производить соблазн. — «Мельничный жернов» — перевод неточен; в слав. точно: «жернов осельский», т. е. большой жернов, который вертит осел; последний назывался поэтому όνος μυλικός (осел жерновный). Неточный перевод в русском сделан, по-видимому, ввиду ассимиляции Лк. 17:2 (λίθος μυλικός — камень жерновный или мельничный жернов). Здесь, конечно, разумеется верхний жернов, или так называемый бегун. Потопление в море не было иудейскою казнью; но она практиковалась у греков, римлян, сирийцев и финикиян.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

А КТО СОБЛАЗНИТ или обидит ОДНОГО ИЗ МАЛЫХ СИХ, не детей только, но и всех ВЕРУЮЩИХ В МЕНЯ в простоте сердца, ТОМУ ЛУЧШЕ БЫЛО БЫ, такому соблазнителю, ЕСЛИ БЫ ПОВЕСИЛИ ЕМУ МЕЛЬНИЧНЫЙ ЖЕРНОВ НА ШЕЮ, тяжелый верхний мельничный жернов, который может приводиться в движение только ослом, И ПОТОПИЛИ ЕГО ВО ГЛУБИНЕ МОРСКОЙ. "Не сказал Господь: жернов будет повешен на шею его, но что лучше было бы вынести это наказание, и этим показывает, что несчастного ожидает другое жесточайшее зло: если то несносно, то тем более последнее. Видишь ли, какая ужасная угроза? Видишь ли, как Он до основания ниспровергает высокомерие, как внушает домогающимся первенства везде искать последнего места? Подлинно, нет ничего хуже высокомерия! Оно лишает нас самого обыкновенного благоразумия и совсем делает безумными. Ибо, если бы кто, будучи не выше трех локтей, усиливался быть выше гор и считал себя таковым, если бы он стал вытягиваться, как будто бы был выше вершин холмов, то мы не стали бы искать другого доказательства его безумия. Так, когда ты увидишь надменного человека, который считает себя лучше всех, и за безчестие ставит жить вместе с простыми людьми, не ищи другого доказательства в подтверждение его безумия" (свт. Иоанн Златоуст).

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Но лейтмотив этого отрывка – огромная ответственность каждого из нас. 1. В нем подчеркивается, как страшно учить грешить других. Справедливо сказать, что никто не грешит без всякого повода и приглашения, а повод или приглашение часто исходят от собрата. Человек прежде почувствует искушение ко греху, кто-то должен побудить его сделать зло, кто-то должен толкнуть его на запретный путь. Иудеи считали, что самый непростительный грех – учить грешить других, и потому человек может получить прощение за свои грехи, потому что их последствия, некоторым образом, ограничены; но если научить грешить другого, то он в свою очередь может научить этому еще другого и, таким образом, открывается бесконечная цепь грехов. Нет в мире ничего более ужасного, чем лишить кого-то невинности, и, если у человека осталась хоть капля совести, она всегда будет его преследовать. Рассказывают об одном умирающем старике. Он был очень встревожен, и наконец, его убедили поведать причину. «Когда я в детстве играл с мальчиком, – сказал он, – мы однажды повернули указатель на дорожном перекрестке так, что он показывал в обратную сторону, и я наблюдал сколько людей мы тогда отправили в неправильном направлении». Учить других грешить – всем грехам грех. 2. В нем подчеркивается, какое страшное наказание ждет тех, кто учит грешить других; такому человеку было бы лучше, если бы повесили ему на шею мельничный жернов и утопили в море. Мельничный жернов – это в данном случае милос оникос. Иудеи мололи зерно ручной мельницей, состоящей из двух круглых камней – жерновов. Зерно мололи дома, и в каждом доме можно было видеть такую мельницу. Верхний камень, который вращался над нижним, был снабжен ручкой, и он обычно был такого размера, чтобы его могла вращать женщина, потому что она и молола зерно необходимое в домашнем хозяйстве. А милос оникос был таких размеров, что для его вращения нужен был осел (оное, по-гречески – осел, милое – жернов). Сам размер жернова показывает весь ужас осуждения. Кроме того, в греческом тексте скорее говорится, что такого человека было бы лучше утопить далеко в открытом море, а не в глубине морской. Иудеи боялись моря; для них небеса были местом, где нет моря (Откр. 21:1). Человека, который учит грешить других, было бы лучше утопить далеко в самом одиноком из всех пустынных мест. Более того, сама картина утопающего приводила иудея в ужас. Утоплением иногда казнили римляне, а иудеи – никогда. В глазах иудея это было символом полного уничтожения. Когда раввины учили, что язычники и все языческое будут окончательно уничтожены, они говорили, что все должно быть «брошено в море». У историка Иосифа Флавия («Иудейские древности» 14,15.10) есть ужасное описание галилейского мятежа, во время которого галилеяне утопили всех сторонников Ирода в глубинах Галилейского моря. Сама эта идея рисовала в представлении иудеев картину полного разрушения и уничтожения. Иисус здесь тщательно выбирал слова, чтобы показать, какая судьба ждет того, кто учит грешить других.

Толкование на группу стихов: Мф: 18: 6-6

Затем и наоборот говорит: "кто соблазнит", то есть обидит, "одного из малых сих", то есть из тех, которые уничижают и смиряют себя, хотя бы и велики были, "тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею". Ясно указывает чувствительное наказание, желая показать, что многое мучение перенесут те, кто обижает смиренных во Христе и соблазняет их. Но ты пойми, что если кто соблазнит действительно малого, то есть слабого, и не поднимет его всячески, тот будет наказан, ибо взрослый не так легко соблазняется, как малый.