Евангелие от Матфея 18 глава 35 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в заключительных словах притчи её главный смысл: Бог простит человеку грехи только тогда, когда сам человек прощает ближнего от сердца. Наши долги перед Богом несравненно больше обид, которые нам причиняют люди; поэтому непрощение ближнего делает человека неблагодарным перед Богом и лишает его милости.

Первая линия толкования — нравственная. Её выражают святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, святитель Тихон Задонский, святитель Лука Крымский, святитель Феофан Затворник и преподобный Иустин Попович. Они подчёркивают: прощать нужно не внешне, не только словами, а сердцем. Если человек говорит, что простил, но внутри хранит раздражение, ненависть или желание мести, такое прощение притворно.

Вторая линия — связь человеческого прощения с Божиим судом. Святитель Николай Сербский, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен объясняют: Христос говорит «Отец Мой», а не «Отец ваш», потому что злопамятный и человеконенавистный раб недостоин называть Бога своим Отцом. Кто не прощает брата, тот сам теряет право на сыновнее дерзновение перед Богом.

Третья линия — практическая. Святитель Иоанн Златоуст учит, что прощение приносит пользу прежде всего самому прощающему: оно облегчает бремя грехов и даёт дерзновение в молитве. Святитель Феофан Затворник добавляет: простить кажется малым делом, но для самолюбия это очень трудно; именно поэтому Господь требует прощения «от всего сердца».

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст замечает: Христос не сказал «Отец ваш», потому что жестокий и злопамятный человек недостоин называть Бога Отцом.

Блаженный Иероним подчёркивает слова «от сердец ваших»: Господь исключает всякое притворное примирение.

Евфимий Зигабен говорит, что ради этого заключительного изречения и была рассказана вся притча.

Блаженный Феофилакт Болгарский поясняет: прощение должно быть сердечным, а не только устным; памятозлобие отвращает от человека дар Божий.

Святитель Тихон Задонский учит, что непрощающему ближнего не только не простятся грехи, но и прежние прощённые грехи снова вспомнятся.

Святитель Феофан Затворник показывает трудность прощения: язык может молчать, но сердце всё ещё строит злые планы.

Святитель Лука Крымский призывает внимательно смотреть в своё сердце и не ограничиваться внешним поклоном обидчику.

Вот ряд действий и наставлений, составляющих заключение Галилейского поприща Иисуса Христа. Начиная с отправления по Кесарии и вопроса о том: кого Мя глаголют быти человецы, – до учения о хранении от соблазнов и притчи о взыскании погибшего Сыном человеческим, все связано между собой тесным внутренним союзом (18, 15–20, 21–35). К этому евангелист Матфей присовокупляет еще учение о том, как надлежит поступать в отношении к причиняющим обиду – в том случае, когда оскорбивший не хочет сознать своей вины, и в том случае, когда сознает ее и просит прощения. В первом случае предлагается несколько постепенно усиливаемых мер к вразумлению оскорбившего; в последнем безграничное прощение.

Было ли это произнесено Господом тогда же, трудно решить. Если принимать во внимание то, что было говорено Спасителем выше и что случилось между апостолами: по-видимому можно найти между тем и другим связь. Однако же ни св. Лука, ни св. Марк этой беседы при настоящем случае не передают. Она отчасти дает объяснение на то, когда надлежит пользоваться апостолам своим правом вязать и решить и изображает третью высокую черту в духе последователя Христова, в его отношениях к своему ближнему (первая, – вышеизложенная, – самоуничижение, вторая – строгая внимательность, чтобы не соблазнить кого). Поэтому внутренняя связь наставлений не прерывается, но имеют ли они и внешнюю – историческую, это не видно из краткого замечания Евангелиста о споре апостолов между собой.

Впрочем оставляя поприще Галилейское, мы должны заметить, что не все события, там случившиеся, нам известны. Что такое случилось в Хоразине, Вифсаиде, Капернауме – что могло бы вызвать такие строгие угрозы из уст Господа (Лк. 10:13–15), – этого мы не знаем.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 154++

Прощение — это не мешок с деньгами, с которым радостно убегают, потому что долги прощены. Я хочу существовать совершенно человеческим образом, быть человеком — тем, кто отличает добро от зла, видит зло в мире и ненавидит его, потому что прощение — высшее противостояние злу, а не примирение со злом. Только не давая места диаволу, могу я приближаться к Богу. Как я могу простить, взять на себя последствия греха другого человека, пораженный смертельно собственным грехом? Чем мне заплатить за другого человека, когда я сам бедняк и должник кругом? Где взять мне сердце, способное прощать (то есть искренне любить, достигая высшего добра), в то время Бог так ценит прощение, что не только Сам прощает, но обязывает всех прощать, и, поскольку Он знает, что мы неспособны дать Ему что бы то ни было, Он берет на Себя все, что происходит с нами, и возмещает отсутствие нашего прощения Своим прощением, и дает его нам. Если мы этот дар не принимаем, мы не принимаем не только наших ближних, но и Бога, и нам нет никакого прощения.

И вот здесь, в притче, заключена решающая, может быть, для судьбы каждого человека и всего человечества тайна. Прощение, которое мы получаем от Бога, открывает нам, что стоит грех. Никто не может знать до конца, как дается прощение, которое превосходит всякую справедливость, если не увидит Сына Божия, ставшего человеком. Прощение дается дорогою ценою — Кровью Христовой. Речь идет не столько о мудрости, сколько о безумии Креста. Через прощение приходит к нам глубочайшее знание греха — и покаяние, открывающее Царство Небесное, и сострадание ко всякому раненному грехом человеку.

«Блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты, блажен муж, емуже не вменит Господь греха его» (Пс. 31, 1—2). Наша радость в этом даре благодати не дает нам удерживать его только для себя. Знание, какою ценою мы получили наше прощение, неужели не сохранит нас от дерзости по отношению к тем, кого мы должны прощать?

Среди ада земли мы — не Ангелы, мы слабые люди. Мы сражаемся с грехом, но и у нас много грехов и обид, и, если мы не прощаем друг другу, зло остается и накапливается в мире, и входит в Церковь, которая от этого перестает быть Христовою. Христианский народ — это не народ силы, это народ, который верит в Иисуса Христа, пришедшего взыскать и спасти погибшее. Это прощенный народ, который, оттого что он прощенный, призван принести Евангелие Божия прощения всем людям. Мы должны со властью сказать и засвидетель­ствовать об этом перед всеми людьми.

В мире существует справедливость, без которой не может быть того, что выше справедливости. Однако высшая несправедливость заключается в отвержении того, что выше справедливости. На последнем повороте истории мы исполним свое предназначение в той мере, в какой будем верны этой тайне. Только вместе со Христом, противостоя несправедли­вости всякого греха, царствующего в мире, можем мы молиться на самом деле вместе со Христом о распинающих нас: «Боже, прости им, не знают, что творят!»

Наставление И. Христа употреблять все меры к обращению заблудших на путь спасения и только после непослушания их всей церкви отлучать их от общения с нею, но потом снова принимать в общение с церковию, если они раскаятся (ибо власть апостолам дается не только вязать, но и решить), ап. Петру кажется не совсем ясным; он думает, что должны же быть границы, дале которых не должно итти прощение согрешающих, и поэтому спрашивает: сколько раз должен он прощать согрешающему против него брата? Иудейские раввины учили, что должно прощать три раза. Петр чувствует, что этого мало по мысли Христа, и потому прямо спрашивает: должен ли он прощать семь раз? И. Христос отвечает Петру, что он должен прощать безсчетное число раз. В отношении к согрешающим против церкви прощение их должно быть безсчетное число раз —под условием их раскаяния (15 — 18). В отношении же к личным оскорбителям (вопрос Петра касался именно и личных оскорбителей) это повеление И. Христа должно быть понимаемо безусловно.'

Сильная слабость

Говоря о прощении, важно помнить несколько вещей. Прежде всего, прощение – это не то, что мы чувствуем, но то, как мы поступаем по отношению к ближнему. Далее, прощение не равноценно забвению, так как оно возможно и в том случае, если мы помним обиду. И наконец, простить не значит только оправдать, извинить того, кто поступил с нами несправедливо: если мы прощаем от сердца, из жертвы мы становимся победителем. Обидчики, которые пытаются с помощью оскорблений навязать нам «естественные» нормы поведения, остаются ни с чем. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф. 5:39–41).

«Кто простил грехи, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – принес пользу и своей душе, и душе того, кто получил прощение, потому что… сделал кротким не только себя, но и его. Преследуя обидевших нас, мы не так уязвляем их души, как прощая их, ибо приводим их этим в смущение и стыд».

Именно поэтому христианские мученики, «неудачники» с человеческой точки зрения, стали истинными победителями. Невинно осужденные, они приняли смерть за Христа, молясь за мучителей, сделав выбор в пользу иного, христианского устройства мира. Поэтому они – победители смерти вместе со Христом, а не ее жертвы.

Прощение дарует нам жизнь. В Послании к Колоссянам мы читаем: …и вас, которые были мертвы во грехах… (Бог) оживил вместе с Ним, простив нам все грехи (Кол. 2:13). Здесь «оживление» и «прощение» неразрывно связаны, прощение – выход из состояния смерти, обретение нового качества жизни.

Этой новой жизни, по словам святителя Феофана Затворника, может достичь каждый из нас: «Кажется, такая малость требуется: прости – и будешь прощен; а когда прощен, то и в милость принят; а когда в милость принят, то стал участником во всех сокровищах милости. Стало быть, тут и спасение, и рай, и вечное блаженство. И такое великое приобретение за такую малость!» Однако, изображая трудности прощения, он продолжает: «Да, малость, но для самолюбия нашего нет ничего тяжелее, чем прощать. Ненамеренную какую‑нибудь неприятность, тайно причиненную нам, так, чтобы никто не видел, мы еще, пожалуй, простим, но чуть что почувствительней, да при людях, хоть не проси – нет прощения. Бывают обстоятельства, что хочешь не хочешь, а высказать неудовольствия нельзя – и молчишь; но язык‑то молчит, а сердце говорит и строит злые планы. Поднимется неприятность еще на одну линию – и удержу нет: ни стыд, ни страх, ни потери – ничто не удержит. Вскипевшая самость делает человека словно помешанным, и поддавшийся ей начинает городить глупости. Такому несчастью больше всего бывают подвержены не какие‑нибудь люди, а чем кто цивилизованней, тем чувствительней к оскорблениям, тем меньше прощает. Снаружи отношения иногда все еще остаются гладкими, но внутри решительный разлад. А между тем Господь требует, чтобы прощали от всего сердца».

С момента грехопадения в мире существуют конфликты. Они неизбежны, их причина – желание стать выше, важнее других. Но если мы не разрешаем конфликта, то тем самым противимся Христу, сказавшему: Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6:36). Конечно, иногда намного разумнее ограничить контакты с теми или иными людьми, но всегда рядом с нами родные – те, кто, может быть, и любя нас, все же причиняют нам боль и обиды. Наверное, тяжелее всего терпеть обиды именно от них. И в первую очередь по отношению к ним прощение не должно иметь границ – иначе мы будем постоянно раздражены.

Как избежать этого состояния, советует святой Иоанн Кронштадтский: «Ни на что не должно огорчаться и раздражаться, потому что чрез частое огорчение и раздражение образуется весьма вредная, нравственно и физически, привычка раздражаться, тогда как чрез равнодушие к противностям образуется добрая и полезная привычка все переносить спокойно, терпеливо. Множество случаев может представиться в этой жизни бесчисленных взаимных несовершенств наших, и если при всяком случае огорчаться, то не станет нашей жизни и на несколько месяцев… Не поддавайся мрачным, злобным на ближнего расположениям сердца, но овладевай ими и искореняй их силою веры, при свете здравого разума – и будешь благодушен. Я в беззлобии моем ходил (Пс. 25:1). Такие расположения часто появляются в глубине сердца. Кто не научился овладевать ими, тот будет часто мрачен, задумчив, тяжел себе и другим. Когда они приходят, принуждай себя к душевному расположению, веселости, невинным шуткам: и как дым они рассеются».

Процесс научения прощению можно сравнить со звоном в большой колокол: его огромный язык необходимо раскачать, и это требует значительных физических усилий. И когда колокол начнет звонить, надо продолжать тянуть за веревку. Подобным образом, когда мы учимся прощать, от нас требуются большие духовные усилия и довольно продолжительный период «раскачки». Старые и новые обиды обязательно будут напоминать о себе, однако если не оставлять задуманное, то дух непрощения будет постепенно утихать.

Преподобный Анатолий Оптинский писал об этом: «Что совестно просить прощения, это от непривычки. А когда в этом делании обыкнет человек, то ему в ноги поклониться публично – то же, что орех разгрызть».

Больше, чем чувство

Немногие в сегодняшнем обществе будут оспаривать право на сведение счетов, ведь даже Ветхий Завет говорит: глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу (Исх. 21:24). Неписаное правило гласит: «Поступай с другими так, как они поступили с тобой». Но когда мы прощаем, то сознательно выбираем отказ от «права» на месть. Прощение – всегда намерение, акт воли, а не просто чувство. В определенной мере его можно сравнить с любовью, она тоже акт свободного выбора. По статистике, брак, основанный на романтической влюбленности, распадается в течение первого года семейной жизни; приходит время, когда супруги должны сознательно выбрать любовь, даже если прежних чувств уже нет, чтобы быть друг с другом, пока любовь не вернется, на новом уровне. Поэтому апостол Павел говорит о любви, что она не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла (1 Кор. 13:5).

Святой Иоанн Златоуст, размышляя о том, от кого должна исходить инициатива примирения, пишет: «Справедливость требует, чтобы сам же ты первый пришел и примирился, как бывший причиною вражды. Или ты обижен, и тот был причиною вражды? И в этом случае следует начать примирение тебе… как не ты был причиною вражды, так не тебе быть и причиною ее продолжения; может быть, и тот, сознав вину свою, устыдится и вразумится. Но он высокомерен? Тем более ты не медли прийти к нему; он страдает двумя болезнями: гордостью и гневом. Сам ты высказал причину, почему ты должен прийти к нему; ты здрав, ты можешь видеть, а он во тьме; ибо таковы гнев и гордость. Ты свободен от них и здоров; приди же к нему, как врач к больному. Говорит ли кто‑нибудь из врачей: такой‑то болен, поэтому я не пойду к нему?.. Но что скажешь, если от того самого он еще более возгордится? Тебе нет до этого нужды; ты сделаешь свое дело, а он пусть отвечает сам за себя: только бы нас не упрекала совесть, что это произошло от опущения с нашей стороны чего‑нибудь должного».

Когда нам причиняют боль, мы часто неосознанно рисуем себе карикатуру обидчика, делая акцент на его плохих качествах и не замечая ничего положительного. Прощение означает возврат к реальному человеку, превосходящему нарисованные нами негативные, искаженные формы. Наши ближние – тоже слабые, нуждающиеся в помощи и совершающие ошибки люди. Другие, как и мы, больны грехом и потому нуждаются в снисхождении.

Размышляя о всеобъемлющей нужде в прощении, святой Иоанн Кронштадтский пишет: «По крайней мере, в отношении грехов люди равны: все, сказано, согрешили и лишены славы Божией (Рим. 3:23), все повинны пред Богом и все равно нуждаемся в Божьем к нам милосердии. Потому, любя друг друга, надо терпеть друг друга и оставлять, прощать другим их погрешности против нас, чтобы и Отец наш Небесный простил нам согрешения наши. Итак, всей душой чти и люби в каждом человеке образ Божий, не обращая внимания на его грехи – Бог един свят и безгрешен… Почитай человека, несмотря на его грехи, потому, что он всегда может исправиться».

Мы должны делать для ближних то, что Бог сделал для нас. Ведь Он мог сказать: «Я насмотрелся на человеческие грехи, с Меня хватит», – но взглянул за пределы нашего греха и увидел в нас нечто достойное любви – Свой образ. Поэтому Христос пришел в мир и взошел на Крест. И каждый из нас призван увидеть Его в своем ближнем.

Путь молитвы

В Нагорной проповеди мы читаем слова, обращенные не только две тысячи лет назад к иудеям, но ко всем нам: Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что‑нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф. 5:23–24). Богослужение и молитва, по‑настоящему угодные Богу, невозможны без прощения. Выбор в пользу прощения мы должны делать каждый раз, когда читаем в молитве «Отче наш»: «…и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Если мы не прощаем нашим должникам так, как Бог прощает нам, то слова молитвы судят нас, поскольку тогда они означают: «Не прощай мне, Боже, как и я не прощаю». Человек замыкается в круге, из которого нет выхода, который невозможно разорвать своими силами.

Блаженный Августин пишет: «Итак, требую, чтобы ты прощал, потому что нахожу тебя требующим прощения. Тебя просят – прощай; тебя просят – и ты будешь просить, чтобы прощено было тебе. Вот придет время молитвы, и я ловлю тебя в словах, какие ты скажешь. Ты скажешь: „Отче наш, Иже еси на Небесех“. Ты не будешь в числе сынов, если не скажешь: „Отче наш“… Скажи следующее: „…остави нам долги наша“. По какому праву? с каким условием? по какому закону? с каким собственным заверением? „…якоже и мы оставляем должником нашим“. Мало того, что ты не прощаешь, ты еще и Богу лжешь. Условие положено; закон постановлен: оставь, как Я оставляю. Значит, Он не оставляет, если ты не оставишь. Оставь, как Я оставляю. Хочешь, чтобы оставлено было тебе, просящему, оставь и ты просящему… Поступай так, как говоришь. Кто лжет в молитвах – и теряет свое дело, и подвергается наказанию… когда ты лжешь в молитве, то в самой же молитве обличаешься… Неужели можно изгладить этот стих из нашей молитвы? Неужели хотите сказать: „остави нам долги наша“, а следующие слова: „якоже и мы оставляем должником нашим“ изгладить? Не изгладишь, чтобы тебе не быть изглаженным».

Всегда, стоит нам искренне задуматься о прощении, Господь напоминает нам имена и лица людей, которых надо простить. Первым шагом на этом пути должна стать молитва за тех, кто обидел нас и к кому были несправедливы мы. В древнем египетском Патерике приводится такая история: «Брат пришел к старцу и говорит: „Отче, я скорблю". Старец спрашивает: „Отчего?" – „Некий брат обидел меня, и мучаюсь, пока я не воздам ему". Старец говорит: „Послушай меня, и Бог избавит тебя от этой страсти. Для примирения с братом пойди в келию свою, молчи, усиленно молясь Богу об обидевшем тебя брате". Брат сделал, как сказал ему старец. И через семь дней Бог отнял у него гнев ради того принуждения, которое он делал себе из послушания старцу». Подобная молитва, как показывает опыт многих, может творить настоящие чудеса – и прежде всего в нашем собственном сердце.

Никто не может дать гарантии, что у нас всегда получится прощать. Но именно этот путь нам ясно указан. Прощение не легко, но возможно. Иначе Христос не заповедал бы его, причем не просто каким‑то «духовным суперменам», но каждому человеку.

Размышляя об этом, священник Александр Ельчанинов пишет: «Заповедь Евангельская не может быть неисполнимой, иначе Евангелие оказалось бы собранием прекрасных слов, неприменимых к жизни. К таким словам относится и слово о любви к врагам. Как возможна такая любовь? Два обстоятельства закрывают нам путь к пониманию этой заповеди: первое – это что мы не исполнили предыдущей заповеди, „Если кто хочет идти за Мной, да отвержется себя“ – заповедь о нищете духовной. Только на пути отречения от себя и своего, от своих симпатий и антипатий, суждений, привычек, точек зрения можно понять Евангелие, и в частности заповедь о любви к врагам. Второе – надо отказаться и от той точки зрения, что в человечестве есть два враждебных стана, две породы людей: праведные и грешные, предназначенные блаженству и обреченные гибели. Этого нет. Мы все грешны, все поражены первородным грехом, а за всех нас пострадал Господь. Он друг грешников. Он предостерегает считающих себя праведными, что мытари и блудницы впереди них идут в Царство Небесное. Ему дороги одинаково все, и это Ему принадлежит окончательный суд. Вот почему непосредственно за словами Христа о любви идут слова о неосуждении – „Не судите, да не судимы будете“. Не судите – вам легче будет тогда полюбить всякого, не судите – и у вас не будет врагов. Смотрите на „врагов“ как на больных одной с вами болезнью, как на погибающих. Оставьте точку зрения личного суда и станьте на точку зрения Божьего дела в мире».

Мы должны осознать, что все мы – грешники и нам нужно прощение от Бога. Каждый новый день приносит выбор между тупиковым путем греха и вечно новой возможностью радости в Боге. Бог всегда готов простить, но требует от нас того же. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете (Лк. 6:37). Легко ли это? Нет. Возможно ли? Да. Попросим же Бога помочь нам на этом пути.

Что бы ты ни сделал последнему, все это сделаешь, как человек, и притом в настоящей только жизни, но Бог не так поступит: Он подвергнет тебя большему и вечному мучению в жизни будущей: и отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга, то есть навсегда, потому что он никогда не будет в состоянии заплатить своего долга. Итак, после того, как дар уже оказан, и человеколюбие явлено, приговор отменен ради злопамятства. Не погрешит, кто назовет этот грех тягчайшим всякого греха: другие грехи все были прощены, а этот не только сам не мог быть прощен, но возобновил опять и другие грехи, которые были уже изглажены совсем. Ни от кого так не отвращается Бог, как от человека злопамятного и коснеющего в гневе. Это в особенности показал Он здесь; да и в самой молитве заповедовал нам говорить так: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6:12). Если уж помнить грехи, то помнить должно только свои. Помня собственные грехи, о чужих мы никогда и не подумаем, а коль скоро о тех забудем, эти легко придут нам на мысль. Если бы и этот должник помнил о десяти тысячах талантов, то не вспомнил бы ста динариев, но как забыл о тех, когда стал душить товарища, то привлек на свою голову тяжесть множества прежних грехов. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».

Условность прощения грехов

Эта притча, помимо главной мысли о всепрощении, прекрасно разъясненной Иоанном Златоустом, вмещает в себя и другую, весьма важную для нашего спасения. Наказание прощенного уже, но вновь согрешившего грешника, при том же наказании его не только за новый грех, но и за все прежние, покрытые уже прощением грехи, доказывает, что прощение грехов в этой жизни не дается безусловно и навсегда; напротив, всякое прощение дается под условием, чтобы прощенный более не грешил. Иди и впредь не греши (Ин. 8:11). Тогда прежние грехи твои не будут вменены тебе в вину ни здесь, ни на окончательном Суде; но если ты вновь начнешь грешить, то призовешь на свою голову наказание и за те грехи, за которые не был осужден и мог бы быть окончательно прощен.

Главным и основным пунктом притчи, однако, является не угроза вечных мук, которая присутствует и во многих других притчах, и не учение о милосердии Бога, а призыв прощать должников. Тема безмерного милосердия Божия оказывается побочной. Главный призыв притчи заключается в ее эпилоге: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (слова «согрешений его» отсутствуют во многих рукописях). Этот эпилог расставляют все точки над «i», переводя мысль слушателя из сферы долговых обязательств в сферу межличностных отношений, где должны действовать иные законы, продиктованные не принципом справедливости и целесообразности, а стремлением человека подражать Богу в Его милосердии.
Это подчеркивается и выражением «от сердца своего» (букв. «от сердец ваших»). Образ действий, к которому призывает Иисус, продиктован не рациональными соображениями, а тем внутренним качеством, которое сродни божественному милосердию. Действия Бога по отношению к человеку не подчинены закону целесообразности или справедливого воздаяния. Наоборот, Бог желает простить грешника, даже если его грехи очевидны для других (Лк
7.    37-39). Но Иисус хочет, чтобы и человек научился смотреть на своего ближнего так, как Бог смотрит на человека: с любовью, состраданием, милосердием, готовностью простить вину, какой бы тяжкой она ни была.

Здесь Господь выражает то, что означает сказанная Им притча. От сердец ваших (от сердца своего). Простить от сердца своего, значит простить не на словах только, не наружно, но и в сердце, искренно, от души, т. е. вести Себя в отношении к ближнему прощенному так, как будто и не было обиды от него (чит. объясн. 22 ст.). Не говорит здесь И. Христос о Боге Отце ваш, а — Мои, ибо не достойно называться Богу Отцем столь злого и человеконенавистнаго раба. 

Уже не в первый раз Иисус говорит о том, что критерии, по которым Бог судит человека, очень просты: как ты относишься к людям, так Бог отнесется к тебе (6:12; 7:1‑2; 25:31‑46). Это очень серьезное предостережение всякому христианину: прощенный ему Богом долг огромен и не может быть никогда уплачен. Но Бог его простил, сделав из грешного человека сына Божьего и дав пример для подражания: нужно прощать другим, тем более что обиды, наносимые нам людьми, несравнимы по размеру с нашим собственным долгом Богу. Но если христианин не прощает, Бог будет судить его по справедливости, а не по милости. От всего сердца – то есть не на словах, а совершенно искренно.

Иногда указывают на то, что притча не совсем подходит на роль иллюстрации о безграничности прощения: ведь царь простил только один раз. Но это говорит об очевидном непонимании ее смысла, ведь притча о другом. Иисус сказал Петру, что прощать нужно бесчисленное количество раз, а притча – о том, что, если христианин откажется простить, он не исполнит волю своего Небесного Отца.

Иисус предостерегает нас: «если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:15)". Потому и нельзя нам, видя грубые проявления злого сердца, ограничиваться только негодованием, необходимо помнить завет: «Внемли себе». Всегда внимай тому, что делается в твоем сердце, всегда глубоко и честно наблюдай за самыми мелкими греховными движениями в нем. И помни святые слова апостола Павла: «Будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:32).

Причем прощать мы должны так, как требует Христос,– от всего сердца, ибо нередко прощаем мы только на словах: кланяемся обидчику своему, но в сердце нашем еще остается большая доля раздражения и нелюбви к нему. И тогда, простив сами, получим прощение от Отца нашего Небесного. Аминь.

"Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его." Это заключительные слова притчи, в которых - главный ее смысл. В словах сих нет никакой двусмысленности и никакого подтекста. Как мы поступаем с братом своим, так и Бог поступит с нами. Это объявил нам Господь наш Иисус Христос, у Коего нет ни неведения, ни ошибки. Христос в данном случае говорит не Отец ваш, но Отец Мой Небесный, ибо сим хочет сказать, что если мы не прощаем грехи братиям своим, то теряем право называть Бога своим Отцом.

И еще подчеркивает Христос, как именно надо прощать - от сердца своего. И человек царь простил задолжавшему рабу от сердца своего, ибо говорится: умилосердившись над рабом тем, - то есть милость родилась в сердце государя. Итак, если мы не простим брату своему и если не простим от сердца своего, с милосердием и любовью, Бог, Творец и наш, и братий наших, поступит с нами точно так же, как человек царь с жестокосердным рабом. То есть и мы будем отданы истязателям, бесам, которые будут вечно истязать нас в царстве тьмы, где плач непрестанный и скрежет зубов. А если бы это было не так, разве Господь наш Иисус Христос сказал бы нам сие? А Он говорил об этом не только по поводу сей притчи о жестокосердном рабе, но во многих других случаях.
"Каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф. 7:2).
Разве это не то же самое наставление, без двусмысленности и без подтекста? И разве Господь то же самое наставление не поместил и в главную молитву, нам данную, в молитву Господню:
"и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим"?
Страшными сими словами мы каждый день, читая Отче наш, так сказать, возобновляем завет с Богом, моля Его, чтобы Он поступил с нами так, как мы поступаем со своими ближними; чтобы Он простил нам так, как мы прощаем; чтобы Он явил нам такую милость, какую и мы являем должникам нашим.

Как легко мы даем Богу обязательства и какую ответственность берем на себя! Легко Богу простить нам настолько, насколько и мы прощаем другим; легко Ему оставить каждому из нас и долг в десять тысяч талантов; о, если бы мы с таковою Божественной легкостью хотели оставить брату своему долг в сто динариев! Поверьте, что каким бы огромным ни был долг человека человеку, грех брата пред братом и товарища пред товарищем, он не составляет больше ста динариев по сравнению с громадным долгом каждого из нас Богу. Все мы без исключения являемся великими должниками Божиими. И когда нам в голову придет судиться с товарищем из-за его долга надо нам вспомнить, что мы сами неизмеримо больше должны Богу, Который все еще терпит на нас, все еще отлагает срок уплаты, все еще ждет и прощает. Ах, надо нам вспомнить: какою мерою мы мерим, такою и нам будут мерить! И, кроме того, надо нам вспомнить последние слова Христовы, которые Он изрек, умирая на Кресте:
"Отче! прости им."
Тот, у кого осталось хоть сколько-нибудь несожженной совести, устыдится при таких воспоминаниях, и ослабнет его рука, гонящая малых должников его.

Поспешим, братия, простить всем грехи и оскорбления, чтобы и Бог простил нам бесчисленные грехи и оскорбления наши. Поспешим, пока смерть не постучала в двери и не возгласила: «Поздно!» За дверьми смерти ни мы не сможем более прощать, ни нам не простится. Слава Божией милости и Божию суду. Честь и слава Божественному Учителю и Господу нашему Иисусу Христу, со Отцем и Святым Духом - Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Кроме подражания Богу в желании спасения других, человек в общении с согрешающим братом должен помнить и о том, что он сам небезупречен перед Богом: надо миловать других, потому что Бог милует нас, и без конца прощать личные обиды: «Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:21–22). В качестве наглядной картинки к этому наставлению, а также к словам из молитвы «Отче наш…»: «Остави нам долги наша, как и мы оставляем должникам нашим» – Господь предложил притчу о немилосердном должнике, которому царь по милости простил огромный долг, а он сам, выйдя на свободу, упек в тюрьму собственного должника за мизерный долг, вопреки слезным просьбам. «Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Мф. 18:32–35).

 Поучение этой притчи: те, которые не хотят оказать милосердия ближнему, и сами не могут ожидать милости от Бога.

  Кого означает первый слуга? – Означает грешника, начинающая сознавать опасность своего состояния и боящегося наказания, но все-таки надеющегося спастись своими собственными силами.

  Что он говорит? – Потерпи на мне, и все тебе заплачу.

  Мог ли он это исполнить? – Нет: долг его был слишком велик.

  Что делает царь? – Тронутый милосердием, он прощает ему долг.

  Какое общее наставление можем мы извлечь из этого? – То, что Бог, ради заслуг возлюбленного Сына своего, готов прощать кающихся грешников.

  Чему нас должна научить большая разница между ста динариями и десятью тысячами талантов? – Тому, что все наши вины против ближних слишком малы в сравнении с нашими грехами против Бога.

  Что доказывает жестокий поступок первого слуги против своего собрата? – То, что сердце его не переменилось.

  Чему научает нас его наказание? – Тому, что жестокосердие есть тяжкий грех, и что Бог строго наказывает жестокосердие даже против тех, которые нас оскорбляют.

  Вообще эта притча показывает, что мы должны смиренно просить у Бога прощения наших грехов, ради Иисуса Христа, и должны быть терпеливы и снисходительны ко всем, кто каким бы то ни было образом обидел или оскорбил нас.

Тексты, относящиеся к притче о немилосердном рабе

1. Ради имене Твоего, Господи, и очисти грех мой: мног бо есть. Пс. 24:11.

2. Зане милостив буду неправдам их, и грехов их и беззаконий их не имам помянути к тому. Евр. 8:12.

3. Остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим. Мф. 6:12.

4. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших. Мф. 6:15.

5. Суд бо без милости не сотворшему милости. Иак. 2:13.

6. Любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас. Мф. 5:44.

7. Бывайте же друг ко другу блази, милосерди, прощающе друг другу, якоже и Бог во Христе простил есть вам. Еф. 4:32.

Бывает в мире, что один у другого взаймы берет немного денег или других каких-то вещей, и взятое называется долгом, а взявший – должником. И чем более берет, тем более умножает свой долг и заимодавцу более должен. Так и любой человек, когда заповедь Бoжию разоряет и согрешает перед Богом, в долг перед Богом впадает и Ему должником становится. И чем больше заповедей Божиих разоряет и Создателю своему согрешает, тем большее бремя долгов собирает и величеству Божию тем большим должником делается. Отсюда грехи человеческие долгами перед Богом называются, а грешники – должниками, как читаем в молитве Господней: «и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:12). Закон обязывает должника отдать долг заимодавцу. Так и всякий грешник законом Божиим обязывается отдать за грехи Богу. Должник, если не отдаст долга заимодавцу, в темницу ввергается. Так и грешник, если не отдаст долга своего Создателю Своему, ввергается в темницу вечную. Но чем отдать долг Богу грешнику, который столько раз оскорбил бесконечное величество Его? За один грех нечем заплатить, а чем же – за многие и тяжкие грехи, ибо и один грех, как оскорбление бесконечного величества Божиего, вечной казни и смерти достоин, как учит христианское богословие. Христианин! Тяжко стать должником человека, но несравненно тяжелее впасть в долги перед Богом грехами. Люто и страшно быть вверженным во временную темницу, но несравненно лютее и страшнее быть преданным в темницу вечную. Сладок людям грех, но горьки плоды его. «Возмездие за грех – смерть», – говорит апостол Павел (Рим. 6:23). Легко грех сотворить, но нелегко от греха освободиться. Надо непременно прийти к освобождению Тем, Который говорит: «Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36). Бывает, что если должник не может отдать долга заимодавцу, то заимодавец по одной своей милости оставляет ему долг, и должник свободен бывает. Христиане! Мы должники Божии. Мы не могли и не можем долгов наших отдать Богу, Которому и были, и остаемся должны. Но Он, по беспримерной милости Своей, оставляет нам долги грехов наших. Мы – тот должник, который задолжал десять тысяч талантов своему царю и не имел чем отдать своего долга. «Царь же, умилосердившись..., простил ему весь долг" (Мф. 18:24-28). Нам, должникам Своим, Царь Небесный прощает многие и тяжкие долги грехов, как десять тысяч талантов, ибо не имеем чем отдать, но прощает чистым сердцем к Нему обращающимся и за сотворенные грехи кающимся, и падающим перед Ним и милости у Него просящим. Оставляет благодатью и человеколюбием Единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, «Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего; ...Который изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши» (Рим. 4:25; Ис. 53:5). Прощает, говорю, кающимся. Так как грешник не кающийся и грехов своих не оставляющий, как был, так и есть в греховном долгу перед Богом, Небесным Царем. И сколько раз бесстрашно разоряет заповедь Божию, столько раз впадает в долг пред Богом. И сколько грехов творит, на столько и умножает долг свой. Блудник, прелюбодей и всякий нечистый сколько раз беззаконничает, столько к долгу своему и прилагает. Похититель, вор и лихоимец чем более похищает, тем более обременяется греховным долгом. Клеветник и сквернословец, говорящий безрассудно, кощунник и всякий ругатель чем более язык свой гнилым и злым словом оскверняет, тем большим должником Богу бывает. Словом, всякий законопреступник чем более закон Божий бесстрашно нарушает, тем большее бремя долга своего собирает и тем большему подвергает себя наказанию. О человек! Сладок тебе грех, которым бесконечное величество Божие оскорбляешь и праведный Его гнев на себя разжигаешь! Сладок тебе грех, за который горчайшую чашу страдания и смерти Христос, Сын Божий, испил! Сладок тебе грех, за который горесть вечной смерти вкушать будешь, если не покаешься! Видишь, как горьки плоды греха, хотя он тебе и кажется сладким! Но полно уже обременяться долгом. Пора и это бремя с плеч своих свергать – да не явишься с ним на Суде Христовом. Горе человеку, который с этим тяжким бременем там явится! Непременно погрузит его на дно адово. Падай, бедный человек, перед Создателем твоим, и со смиренным и сокрушенным сердцем взывай к Нему, подражая мытарю: «Боже! милостив буди мне, грешному» (Лк. 18:13). И на тебя призрит Господь милостивным оком, и оставит тебе все долги. Но впредь всячески берегись Его оскорблять и у Него одалживаться. А познавая к себе милость Божию, показывай милость и к ближнему твоему и отпускай его согрешения, да не узнаешь опять на себе гнев Божий, и да не возвратится оставленный долг твой тебе, как было с тем лукавым рабом, упоминаемым в притче (Мф. 18:28-35). Злопамятность закрывает дверь к получению милости Божией и оставлению грехов. «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15). «Отче!... Остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим» (Мф. 6:9-12).

Нельзя не чувствовать силы сей притчи. Надобно только узнать ея верное приложение.
Что значит иносказательное лице Царя заимодавца, Господь Сам истолковал в заключении притчи: «тако и Отец мой небесный сотворит вам» (Мф. 18:35). И так Царь заимодавец есть Отец небесный. Чрез сие определяется значение всех частей притчи.

Что значит иносказательное лице Царя заимодавца, Господь Сам истолковал в заключении притчи: «тако и Отец мой небесный сотворит вам» (Мф. 18:35). И так Царь заимодавец есть Отец небесный. Чрез сие определяется значение всех частей притчи.
Что же дал нам в долг Отец небесный? – О, как много! Больше, нежели тысячи талантов! Дал Он нам бытие и жизнь, тело и душу, разум, сердце и чувства; дал землю под ноги наши, прекрасный шатер неба над главы наши; дал солнце нашему зрению и жизни, воздух нашему дыханию; дал животных во власть нашу, и многоразличныя произведения земли для наших нужд и удовольствий, для пищи, для одежды, для жилища, для упражнения нашей деятельности к произведению полезнаго и приятнаго. Скажет ли кто при сем, что слишком гордо думать, будто для нас и земля, и солнце, и небо; таковому ответствую: если ты думаешь о сем гордо, советую тебе отложить свою гордость, и думать о сем смиренно и благодарно пред благодетелем Богом, а не думать, будто мысль, злоупотребленная гордостию, потому самому перестает быть истинною. Скажешь ли еще, что землею, солнцем и небом пользуешься не ты один, и не только все человеки, но и безчисленное множество других тварей Божиих; ответствую: что до того? Тем более чудно, тем более необъятно богатство Божие, что, хотя им пользуются безчисленныя существа, но и ты пользуешься им так, что оно совершенно для тебя приготовлено, и к твоим потребностям приспособлено. Найди способ обойтись без земли, солнца и неба, – и тогда не почитай себя за них должником пред Богом: а если сего не можешь сделать, то признай, что каждый луч солнца, который тебя освещает или согревает, каждая капля воздуха, которую ты берешь себе дыханием, есть твой новый заем из сокровищ Божиих, – заем, всегда продолжаемый, ежеминутно возобновляемый, и следственно, всегда неоплатный. Но из одних ли сокровищ творения занимаем мы у Творца? Как щедро дарует нам еще Всеблагий Промыслитель из сокровищ Своего провидения, – ежеминутное хранение наших сил и способностей, помощь и содействие во всем благом, средства и пособия к жизни благоустроенной и благополучной, добрых и любящих родителей, благоразумных воспитателей, праведнаго и благодетельнаго Царя, безопасность общественную, успехи в начинаниях, невидимо устрояемое избавление от бед, когда очевидно «суетно спасение человеческо» (Пс. 59:13). Что сказать о важнейшем еще, и еще более неоценимом заимодательстве Божием из сокровищ благодати? Нам грешникам, омраченным, погибшим, даровал Господь свет веры, надежду спасения, смертию Сына Своего Единороднаго заплатил за искупление нас от вечной смерти, которой мы предали себя грехом; как залог, как начаток, как напутствие жизни вечной и блаженной, дал нам Духа Своего Святаго, крещение возрождения, нетленную пищу тела и крови Христовой. О, если бы мы были вечными должниками Божиими потому только, что благодеяния Божии к нам безчисленны и вечны!
Но это еще не все. Есть новые долги наши перед Богом, которые болезненно нас тяготят и глубоко уничижают, – долги, происходящие и возрастающие от того, что мы и заимоданное нам во зло употребляем, и возможнаго с нашей стороны Великому Заимодателю, или, по Его поручению, клевретам нашим, не воздаем. Всегда ли верно воздаем мы Богу славу, благодарность, молитву, ближнему любовь, бедствующему сострадание, бедному возможную помощь? Тщательно ли употребляем мы в оборот заимоданные нам таланты, – время всегда ли на занятия полезныя, или, по крайней мере, невинныя, разум всегда ли для истины, сердце всегда ли на движения к добру, чувства всегда ли на подвиги умеренности воздержания и чистоты? Можем ли похвалиться, что удовлетворяем в сих отношениях своему долгу? – «Тебе, Господи, правда, нам же стыдение лица» (Дан. 9:7)!
После сего, братия, усмиренный, как думаю, взор наш обратим на то, что притча Господня оценивает маловажною ценою «ста пенязей», – на долги ближних наших пред нами, на их согрешения против нас, на несправедливости, или оскорбления, нами от них претерпеваемыя. Как малыми, как ничтожными являются все долги сего рода, когда имеем в виду наши собственные долги пред Вседержителем! Небрежно коснулся кто нибудь нашей чести: можно вовсе не заметить сего, если мы заняты справедливо заботливою мыслию о том, как часто мы невоздаем должной чести и славы великому и всеблагому Богу. Кто нибудь несправедлив против нас: не трудно стерпеть и простить, если разсуждаем, что попустил сие Бог, пред Которым мы так часто, так тяжко неправы. Тому, кто не забывает, что по безконечному только милосердию не низвержен он в вечную темницу, трудно забыться до того, чтобы до уз и темницы преследовать ближняго без необходимости, за оскорбленное своекорыстие или самолюбие.
Но если, к стыду нашему, Христиане, мы забываемся, и помилованные не милуем, и прощаемые не прощаем: то поспешим напомнить себе, что Царь небесный видит; что ближайший к нам клеврет, от котораго нельзя утаиться, наша совесть, против нас пред Ним свидетельствует и будет свидетельствовать; что придет наконец день, когда и Долготерпеливый «путесотворит стези гневу Своему» (Пс. 77:50), то есть, правосудию; что упрек небеснаго Судии, который слышим заранее, и который еще можем обратить себе в орудие исправления и спасения, тогда уже неисцельно пройдет душу нашу, как оружие суда и наказания: «нe подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах?» 
Для заключения сего слова надобно вполне выслушать заключение притчи Господней: «тако и Отец Мой небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших согрешения их» (Мф. 18:35). «От сердец ваших»: в сем заключается дух учения о прощении согрешающим, и разрешение могущих встретиться недоразумений. Прости от сердца: не наружно только, и не лицемерно. Прости от сердца: и все сделано, хотя бы потом потребовались от тебя внешния действия, выражающия, по видимому, не прощение, а взыскание. Должника не беднаго, а лукаваго, можно и в темницу всадить в духе помилования, как будто в больницу для излечения его от язвы лукавства. Царь или судия также не нарушают заповеди о прощении согрешающим, когда определяют наказание виновному, не мстя ему, но исправляя его, и предохраняя невинных от его преступлений. Так добрая мать плачет, и берет розгу на упрямое дитя: без сомнения, в сие время она не мстит, а разумно любит. Прощай согрешающему от сердца, с любовию: а между тем, если можешь и должен, исправляй его с благоразумием и также с любовию. Аминь.

Finally, in order to show that this is the case, the Lord went on to say, “So also shall my Father who is in heaven do to you, if each of you do not forgive his brother or sister from your hearts” Matt 18:35. For one who is forgetful of such great divine mercy and godliness, who is unwilling to forgive the brother or sister who sins against him, does not deserve forgiveness and pardon of sins from God. Hence not without reason in the Lord’s prayer we are all held accountable for this by the very words that we pray, when we say, “Forgive us our debts, just as also we forgive our debtors” Matt 6:12. Thus, if we do not forgive those who sin against us, in accordance with what we hold forth, by what effrontery, or with what confidence do we dare to ask for forgiveness of sins from the Lord? The Holy Spirit testifies as well through Solomon to this very same thing when he says, “Forgive your neighbor his sin, and then shall your sins also be forgiven” Sir 28:2. And he went on to say, “As a person who holds on to his anger against another, do you seek healing of the flesh from God? You have no mercy on the one who is like yourself, and do you pray to God about your own sins? Though you who are but flesh hold on to anger, do you seek reconciliation with God? And who shall pray for your transgressions? Remember the last things, and let enmity cease” Sir 28:3–6. Thus God’s judgment is just in every way concerning each of us, that if someone wants God to forgive their sins, they should first forgive the brother or sister who sins against them. But if they shall be hardened and pitiless toward their brother or sister, according to the Lord’s pronouncement, they themselves shall not merit forgiveness of sin from our Lord and Savior, who is blessed in the ages. Amen.