Евангелие от Матфея 18 глава 17 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в Мф. 18:17 последнюю меру исправления согрешившего брата. Сначала его вразумляют наедине, потом при свидетелях, и только если он остаётся упорным, дело передаётся Церкви. Главная цель всех ступеней — не месть, а лечение души и возвращение человека к истине. Так объясняют блаженный Августин, святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования — церковно-дисциплинарная. Её выражают Златоуст, Феофилакт, Зигабен, преподобный Иустин Попович, святитель Димитрий Ростовский, преподобный Амвросий Оптинский и святитель Филарет Московский в приведённых цитатах. «Сказать Церкви» значит обратиться к её предстоятелям. Если человек не слушает и Церковь, он сам отрывает себя от братского общения и становится как «язычник и мытарь», то есть чужой для церковного единства.

Вторая линия уточняет, что такое отлучение не означает ненависти. Августин прямо говорит: не считай его братом, но не отрицай возможности его спасения; как о язычниках молятся, так и о нём надо молиться. Иустин Попович также подчёркивает: к такому человеку нужно относиться с молитвой о его обращении и духовном исцелении. Значит, строгость Церкви соединяется с любовью и надеждой на покаяние.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин: даже после церковного непослушания нельзя считать человека безнадёжным; о нём нужно молиться, как о язычниках.

Блаженный Иероним: если стыд не спасает человека, его может спасти строгое церковное взыскание; «мытарями» он называет людей, живущих ради выгоды, хитрости и неправды.

Святитель Иоанн Златоуст: Церковь призывается только после прежних попыток исправления, чтобы грех не разглашался раньше времени; непослушный Церкви духовно «неизлечимо болен».

Евфимий Зигабен: под Церковью здесь понимаются предстоятели Церкви; общение прекращается с тем, кто оказался неисцелимым.

Блаженный Феофилакт: если человек не слушает и Церковь, его извергают, чтобы он не передал своё зло другим.

Святитель Димитрий Ростовский: кто чуждается Церкви, тот чуждается Христа, потому что Христос неразлучен со Своей Церковью.

Преподобный Амвросий Оптинский: Церковь молится об обращении иноверных при их жизни, но после смерти не поминает тех, кто не имел с ней общения.

Преподобный Иустин Попович: окончательный суд принадлежит не человеку, а Богу и Церкви; обязанность христианина — молиться об обращении отпавшего.

Но если же не послушает, то есть если он предпочтет оправдывать свой грех как законный поступок, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послу-шает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь. Не считай теперь его одним из братьев твоих. Но и не отрицай его возможность спасения. Вот и язычников мы не считаем нашими братьями, но всегда молимся об их спасении.

Вот ряд действий и наставлений, составляющих заключение Галилейского поприща Иисуса Христа. Начиная с отправления по Кесарии и вопроса о том: кого Мя глаголют быти человецы, – до учения о хранении от соблазнов и притчи о взыскании погибшего Сыном человеческим, все связано между собой тесным внутренним союзом (18, 15–20, 21–35). К этому евангелист Матфей присовокупляет еще учение о том, как надлежит поступать в отношении к причиняющим обиду – в том случае, когда оскорбивший не хочет сознать своей вины, и в том случае, когда сознает ее и просит прощения. В первом случае предлагается несколько постепенно усиливаемых мер к вразумлению оскорбившего; в последнем безграничное прощение.

Было ли это произнесено Господом тогда же, трудно решить. Если принимать во внимание то, что было говорено Спасителем выше и что случилось между апостолами: по-видимому можно найти между тем и другим связь. Однако же ни св. Лука, ни св. Марк этой беседы при настоящем случае не передают. Она отчасти дает объяснение на то, когда надлежит пользоваться апостолам своим правом вязать и решить и изображает третью высокую черту в духе последователя Христова, в его отношениях к своему ближнему (первая, – вышеизложенная, – самоуничижение, вторая – строгая внимательность, чтобы не соблазнить кого). Поэтому внутренняя связь наставлений не прерывается, но имеют ли они и внешнюю – историческую, это не видно из краткого замечания Евангелиста о споре апостолов между собой.

Впрочем оставляя поприще Галилейское, мы должны заметить, что не все события, там случившиеся, нам известны. Что такое случилось в Хоразине, Вифсаиде, Капернауме – что могло бы вызвать такие строгие угрозы из уст Господа (Лк. 10:13–15), – этого мы не знаем.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 154++

Но есть очень упрямые люди. Они могут отвергнуть любое вразумление. «Если же не послушает их, — говорит Господь, — скажи Церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь». Скажи Церкви, потому что Церковь хранит то, что дал ей Господь, она — хранительница истины, столп и утверждение истины, всех догматов, тайн веры, заповедей Божиих. И горе тому человеку, который бывает отлучен от Церкви, который подвергается анафеме церковной. Невозможно пребывать в Церкви, пользоваться ее преимуществами, дарами небесными Духа Святого и отвергать основание учения церковного, которое положено жизнью и смертью Христовой, благодатью Духа Святого. Господь говорит об этом отвержении.

Но это слово исполнено не только пламенеющей истины, но и пламенеющей любви. Господь не говорит: «Да будет он тебе как сатана, как бес». Он говорит: «Да будет он тебе как язычник и мытарь», — то есть как тот, кто не утратил способность возвратиться к Богу с покаянием. Тот, кто остается еще человеком, и о котором Церковь молится, чтобы привести его к себе. В истории Церкви были еретики, которых она называет волками лютыми, не щадящими стада. В своей разрушительной деятельности по отношению к Церкви они уподобляются самому диаволу. Но и здесь Святая Церковь, извергая их из себя, не оставляет их своей любовью, молясь об их вразумлении. И мы знаем такие примеры, когда самые страшные отступники возвращались покаянием к истине, и были приняты в Церковь.

Наставление об исправлении согрешающих состоит в связи с предыдущею речью о действиях всеблагого Бога Отца, направленных к спасению погибающих; между младенцами веры и согрешающими то сходство, что те и другие суть заблудшия овцы; теперь апостолы поучаются употреблять все меры к возвращению заблудшей овцы на путь спасения. Меры, какия апостолы, как пастыри церкви, должны употреблять к возвращению заблуждающих на путь спасения, суть следующия» 1) нравственное увещание их самим пастырем, 2) повторение этого увещания при соучастии одного или двух братьев и 3) увещание или вразумление всею церковию, всем христианским обществом, к которому принадлежит согрешающий. Непослушание увещанию церкви влечет за собою отлучение от церкви (буди тебе якоже язычник и мытарь). В связи с этим И. Христос вручает теперь всем апостолам полномочие вязать и решить, которое прежде Он дал Петру (16—19). В связи с предыдущим смысл этого полномочия будет такой: те, которые после обще-церковнаго осуждения будут ими, как пастырями церкви, отлучены от церкви здесь на земле, будут отвергнуты и от церкви небесной. Ст. 19—20 дают обоснование великой власти церкви — произносить окончательно решающий голос о членах своих: как бы мало ни было число верующих, но если только это истинно-верующие во Христа и соединены между собою единством веры и жизни во Христе, то они уже церковь Христова, ибо где только двое или трое собраны (для общей жизни во имя И. Христа, там Сам Он невидимо присутствует среди них, как глава образуемой ими церкви; и когда все они соединятся в один молитвенный вздох к Богу Отцу, Он исполнит всякое их прошение.

Если же не послушает и их, то скажи той местной общине верующих, к которой вы принадлежите; пусть настоятели и руководители общины (Церкви) усовестят обидевшего тебя и помогут тебе вернуть его расположение и любовь к тебе. Но если он не послушается и Церкви, то тогда, и только тогда, ты можешь несколько успокоиться, признав, что сделал со своей стороны все, чтобы примириться с обидевшим тебя братом; только тогда ты можешь не считать себя виновным в потере брата; только тогда ты можешь прекратить с ним братские сношения и считать его настолько же чуждым тебе, как чужды евреям язычники и мытари; но и тогда не переставай молиться о нем, помня сказанное раньше: молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5:44).

Значение церковной анафемы

А если и церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь. На этих словах основывается отлучение от Церкви, анафема. Отлучение от Церкви вовсе не должно быть сопряжено с проклятием, как ошибочно думают некоторые. Церковь Христова, обязанная любить врагов своих и молиться за них, не может в то же время проклинать их, то есть призывать на них все беды и несчастья, желать им зла. «Мы не погрешим (говорит Амвросий, архиепископ Харьковский), если силу и смысл анафемы, изрекаемой Православной Церковью вредным и неисправимым членам ее, выразим в двух словах: Оставьте нас! Вы не веруете, как Господь повелел нам веровать; вы пренебрегаете Его святыми заповедями; для вас ничто в Церкви не свято, ничто не дорого, вам ничего не нужно; — оставьте нас! Мы готовы быть в мире с вами, как со всеми гражданами, не ведающими веры и закона Христова; мы можем быть и соседями вашими, и сослуживцами, и сотрудниками в делах общежития, но не можем быть в единомыслии с вами относительно предметов веры, в общении молитв и таинств. Вы стали язычниками, отреклись от чистоты и полноты веры Христовой, вы по жизни стали для нас тем, чем были мытари для древних евреев; мы так и понимаем вас, как Господь повелел нам вас разуметь: да будет он тебе как язычник и мытарь!» (Вера и Разум. 1886 г., январь).

Несомненно, Иисус Христос учил о милосердии и о всех доступных способах примирения между людьми или, по меньшей мере, между Его учениками. Но прочитанный отрывок об обличении и о церковном суде носит такой формальный характер, что напоминает постановление какого-нибудь церковного комитета и скорее говорит о более позднем истолковании учения Иисуса применительно к церковной жизни. Но, как бы то ни было, мы должны присмотреться к тому, о чем здесь говорится.

Прежде всего, очевидно, что стих. 15, если не цитирует, то указывает на ветхозаветное правило: «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха» (Лев. 19:17). В этом правиле важно отметить два момента. Во-первых, Книга Левит учит прощать ближнего, не таить зла в своем сердце. Во-вторых, Закон отвергает тайную вражду, призывая к прямому и честному обличению с желательным раскаянием согрешившего. В-третьих, – и это характерно для общинного сознания Ветхого Завета, – заповедь заботится прежде всего о том, чтобы грех не отразился на всей общине. Ведь прегрешение каждого члена израильского общества как бы вносилось в «копилку грехов» всего Израиля. Равно как праведные поступки отдельных лиц тоже складывались как общее достояние Израиля. Если согрешивший раскается, то его грех аннулируется и никто в Израиле из-за его греха не пострадает. В том числе и ты, обличающий, «не понесешь за него греха».

Однако, в Евангелиях эта ветхозаветная и, так сказать, социальная заповедь приобрела более персональный характер. Брат согрешает против тебя, если не раскается, «то да будет он тебе, как язычник и мытарь».

Евангельские наставления очень практичны и полезны. Если у тебя возникло чувство обиды на ближнего, то самое правильное – высказать ему свою обиду. Если мы будем держать свое недовольство в сердце, то это плохо отразится, прежде всего, на нашем собственном душевном состоянии. Так недолго и сон потерять. Всегда лучше поговорить лично с обидчиком с глазу на глаз. Можно, конечно, выразить свое недовольство и в письменной форме. Но это менее надежно, так как наши письма могут быть плохо написаны или неправильно поняты. Но… увы: все мы редко придерживаемся таких простых и честных правил.

Итак, если есть возможность, конфликты надо разрешать без свидетелей и без публичного скандала. Если согрешивший тебя послушается, то «приобрел ты брата твоего». Эти слова отсылают нас немного назад, к притче о потерявшейся и вновь приобретенной овце.

Поскольку в жизни редко происходит все так гладко, чтобы согрешивший немедленно раскаялся и признал свою ошибку, то … И тут, начиная со стиха. 16 наставления приобретают все более церковный характер. «Если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово». Собственно, речь снова заходит об одной из важных ветхозаветных юридических заповедей книги Второзакония: «Недостаточно одного свидетеля против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь преступлении и в каком-нибудь грехе, которым он согрешит: при словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится всякое дело» (Втор. 19:15). В Евангелии речь пока еще идет не о свидетелях в суде, но о том, чтобы постараться разрешить конфликт в узком кругу людей, что может облегчить примирение. В этом случае согрешивший может как бы посмотреть на себя со стороны, глазами других людей.

И только если согрешивший упрямо «не послушает их, скажи церкви», то есть вынеси спорный вопрос на публичное общественное обсуждение. Церковное собрание местной общины должно разрешить вопрос и вынести свое решение. В предельном случае, если согрешивший «и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытáрь». Речь идет не об официальном суде, а о братском церковном обществе. Вспомним, что уже задолго до составления Евангелия от Матфея этот вопрос поднимался апостолом Павлом в Первом послании к Коринфянам, в котором христианам запрещается выносить свои споры в государственные (в те времена, естественно, языческие) суды. «Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? … Неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими? Но брат с братом судится, и притом перед неверными» (1 Кор. 6:1-6). Личные отношения могут быть исправлены в атмосфере христианской любви, если уж таковая присутствует и действует в Церкви.

Но если даже это не поможет, то да будет тебе согрешивший «как язычник и мытáрь». И тот, и другой были привычными символами грешников. С одной стороны, это может означать отлучение согрешившего и не кающегося от церковного общения, как это предполагается и в Первом послании к Коринфянам: «Очистите старую закваску. … Извергните развращенного из среды вас» (1 Кор. 5:7.13). Но с другой стороны, в контексте проповеди и учения Иисуса Христа грешники нередко противопоставляются лицемерным книжникам и фарисеям и в реальности становятся лучшими друзьями Иисуса. Одно другому не противоречит. В одном случае «внешние» грешники обнаруживают такую силу веры, что становятся членами Церкви Христовой. В другом случае «внутренние» грешники обнаруживают свою неспособность пребывать в церковном братстве. Но и в этом случае христиане не должны оставлять надежды на их покаяние и спасение. Во всяком случае, грех в Церкви не должен оставаться без внимания, не должен становиться привычным. Увы, мы часто слышим нечто противоположное, когда «христиане объявляют себя грешниками с привычной ленцой, а то и с некоторым удовольствием в голосе: “Все мы грешники… Кто не согрешит, не покается, кто не покается, не спасется”» В.Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 370.. Это, конечно, лукавство.

Наконец, посмотрим на известный всем. 18-й стих: «Истинно в подлиннике: Аминь говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешитé на земле, то будет разрешéно на небе. Здесь употреблены антонимы: «связывать – развязывать» – в переносном смысле «запрещать – разрешать». То есть: «что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что развяжете на земле, то будет развязано на небе», или «что вы запретите на земле, то будет запрещено на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе».

Внешне этот стих повторяет недавно сказанное Петру: «И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешéно на небесах» (Мф. 16:19). Мы уже говорили, что в иудействе того времени так обозначалась власть учителей Закона, которые определяли, что Закон запрещает, а что разрешает. Тогда Иисус наделил Петра (а в его лице и всех апостолов) учительным авторитетом. Но в нашем случае речь уже идет не об учительном авторитете, а о праве исключения согрешившего из церкви («связывать», то есть запрещать) и, наоборот, – о снисходительном прощении и оставлении согрешившего в церкви («развязывать», то есть разрешать). Кроме того, это право утверждается не только за Петром и апостолами, но и за всем церковным обществом («вы»). Что решит Церковь («на земле»), то и будет признано «на небе», то есть Богом. Уже в посланиях Апостола Павла говорилось о том, что отлучение от церковного общения должно происходить не просто по решению отдельного высокопоставленного лица, но в церковном собрании. «Очистите старую закваску. … Извергните развращенного из среды вас» (1 Кор. 5:7.13). Но как это сделать? Апостол отвечает: «В собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа» (1 Кор. 5:4). Так «демократично» жила Ранняя Церковь. И еще: пожалуй, ближе всего к нашему случаю подходит сказанное в Евангелии от Иоанна: «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:23).

Из истории мы знаем, что право «вязать» и «решать» было предметом острого спора между католиками и протестантами. Первые утверждали право учительства и отлучения исключительно за предстоятелем Римской церкви как наследником апостола Петра, вторые отрицали такую исключительность прав Папы Римского. Это расхождение в толковании евангельских слов продолжается и поныне.

 С одной стороны, на недоуменный вопрос Петра «Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» Иисус отвечает: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:21-22). Тем самым подчеркивается, что милосердие и терпение не должно иметь пределов: прощать надо столько раз, сколько человек согрешит. С другой стороны, мы находим в речи Спасителя следующие указания:

Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18:15-17).

Если в ответе Петру речь идет только о прощении и ничего не говорится о возможности исправления грешника, то в цитируемом тексте содержатся вполне конкретные указания касательно того, как можно исправить грех в другом человеке. Ключевым в этом отрывке является слово «церковь», именно оно, по-видимому, указывает на тот контекст, в котором возможно исправление ближнего. Некоторые ученые понимают слово «церковь» в Мф. 18:17 как указывающее на любое собрание людей, например, на синагогу. Однако такое понимание противоречит употреблению слова «церковь» в Новом Завете, поскольку это слово имеет вполне определенный смысл: оно обозначает общину христиан.

Итак, в ответе Петру на вопрос о том, сколько раз прощать должнику, Иисус говорит о прощении, но ничего не говорит об исправлении должника. Это связано с тем, что исправлять другого — занятие неблагодарное и, как правило, бесплодное. Исправление нужно начинать с самого себя, и об этом — вся Нагорная проповедь. Ее острие направлено на конкретного человека, слушателя, которому Иисус предлагает пересмотреть свою, а не чужую, систему ценностей и начать жить по-новому. Если он это сделает, то и окружающие могут начать меняться к лучшему — не в результате увещаний, а благодаря тому, что увидят «добрые дела» того, кто в своем образе жизни последовал примеру Христа.

Когда же речь идет о христианской общине, о Церкви, у нее есть механизмы соборного воздействия на провинившегося, свои способы прощения и наказания. Начать надо с разговора наедине. Если это не поможет, призвать двух или трех свидетелей. Если и это не сработает, привлечь к решению вопроса всю церковную общину. Если же человек «и церкви не послушает», с ним надо прекратить общение. Иисус, следовательно, допускает и возможность полного разрыва отношений с «должником», и возможность отлучения его от церковной общины («да будет тебе как язычник»).

Покаяние с самых ранних времен бытия Церкви воспринималось как необходимое условие для прощения грехов. В молитве «Отче наш» об этом ничего не говорится: прощать должника надо не потому, что он об этом просит, а потому что он должник. В вопросе Петра о том, сколько раз прощать согрешившему, и в ответе Иисуса также ничего не говорится о том, просит ли человек прощения или нет. Блж. Августин подчеркивает, что прощать надо все грехи, а не только те, за которые у нас просят прощения.

Однако право прощать принадлежит не только отдельному члену Церкви, но и всей церковной общине. С самых первых лет бытия Церкви в ней существовала практика исповедания грехов. Об этом говорится уже в Деяниях апостолов: «Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои» (Деян. 19:18). В 1-м Послании Иоанна говорится: «Если исповедуем (όμολογούμεν) грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9). Апостол Иаков пишет: «Признавайтесь друг перед другом в проступках» (Иак. 5.16. Более точен славянский перевод: «Исповедуйте (έξομολογείσθε) друг другу согрешения (παραπτώματα) ваши». Речь здесь идет не просто о частной беседе, в которой один христианин мог признаться перед другим в совершении проступка: речь, вероятнее всего, идет об акте литургического характера, происходящем на собрании общины. «Друг перед другом» значит «в церкви», в собрании. Это подтверждают слова из «Дидахи»: «В церкви исповедуй согрешения твои» В другом месте «Дидахи» исповедание грехов прямо увязывается с Евхаристией: «В день Господень, собравшись, преломляйте хлеб и благодарите, исповедовав предварительно согрешения ваши, чтобы жертва ваша была чиста» . 

.

Аще не послушает их, т. е. посторонних людей, повеждь (скажи) церквиу т. е. обществу верующих, — конечно, тому обществу верующих, которое находится в известном месте; или лучше, скажи представителям церкви, т. е. пастырям и учителям ея, потому что судебная власть в церкви, по повелению Самого Господа, предоставлена апостолам и после них их преемникам — пастырям и учителям (Мф. 18:18. Ин. 20:22—23. Еф. 4:11, 12;. Аще же и церковь преслушает (и церкви не послушается), т. е. если не тронется обличениями и не послушается увещаний, вразумлений и предостережений со стороны пастырей и учителей церкви, останется упорным, — не захочет подчиниться их суду; буди (да будет) тебе, якоже (как) язычник и мытарь, т. е. прекрати с ним христиански- братское общение, — общение в единомыслии веры, в молитвах, таинствах, как уже с уклонившимся и отсеченным от церкви за свое непослушание ей. Язычники и мытари не принадлежали к Иудейской церкви, Иудеи чуждались их и избегали общения с ними. Язычниками Иудеи называли всех, кроме своих единоплеменников и единоверцев, с которыми и не входили в религиозныя отношения; мытарей — сборщиков общественных податей Иудеи считали людьми развращенными, отверженными, с которыми также избегали всякаго общения (чит. объясн. Мф. 5:46-47.). Иудеи не имели никакого общения с мытарями и язычниками, но мы, христиане, по любви христианской, не должны презирать неправоверующих и совершенно отстраняться их; нет, мы должны любить их, помогать им в чем можем, стараться склонить их на путь истины, но только считать их не принадлежащими к православной церкви. — Вот на основании каких слов Господа церковь Его собирает соборы против неправоверующих, так называемых еретиков, раскольников и сектантов, вразумляет их и, в случае упорства, отлучает от себя (анафематствует: анафема с греческаго значит отделение). И апостол Христов утверждает таковой образ действия церкви в отношении таких людей: если бы кто стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали, говорит он православным христианам, да будет анафема (Гал. 1:8). А отлученный от церкви Христовой лишается Его спасительной благодати. „Кому церковь не мать, тому Бог не Отец". Отделенный от церкви, связанный властью ея здесь на земле, таким, связанным в своем грехе, явится и в другой мир. Это Господь говорит далее.

«Возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово» (Мф. 18:16). Чем он будет бесстыднее и дерзновеннее, тем более нам должно прибегать к врачевству, а не к гневу и негодованию. И врач, видя, что болезнь не прекращается, не оставляет больного и не гневается на него, но тем более прилагает попечение. То же самое и здесь повелевает делать Спаситель. Ты был слаб, когда был один; будь сильнее при помощи других. Двое могут обличить согрешившего. Видишь ли, как Спаситель ищет пользы не оскорбленного только, но и оскорбившего? Обижен собственно тот, кто объят страстью; он и болен, и слаб, и немощен. Потому-то Спаситель и посылает к нему оскорбленного, то одного, то с другими. Если же и тогда он будет упорствовать, то посылает вместе с Церковью: «Скажи, — говорит, — церкви» (Мф. 18:17). Если бы Он искал только пользы оскорбленного, то не повелел бы кающегося прощать до седмижды седмидесяти раз и не указал бы столько врачей для его болезни, но раз он остается упорным после первого обличения, и приказал бы его оставить; напротив, Он повелевает врачевать его однажды, и дважды, и трижды, и то одному, то с двоими, то, наконец, со многими. Когда дело касалось одних внешних, то Он там ничего такого не заповедовал, а говорил: «Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39), а здесь не так. Тому же самому и Павел научает, говоря: «Что мне судить и внешних» (1 Кор. 5:12)? И тот же Павел повелевает и обличать, и обращать братьев, а непокорных отсекать, дабы устыдились. И Спаситель здесь то же делает, когда предписывает такое правило касательно братьев; троих дает оскорбившему учителей и судей, которые бы вразумили его в том, что сделал он во время своего опьянения. Хотя он и сам говорил и делал все непристойности, но имеет нужду в постороннем вразумлении, как и пьяный. Гнев и грех приводят человека в сильнейшее исступление, нежели всякое пьянство. Кто был мудрее Давида? Но и он, когда согрешил, ничего не чувствовал, похоть овладела всем его рассудком и, подобно дыму, наполнила его душу. Потому-то он и имел нужду в светильнике пророческом и в тех словах, которые бы привели ему на память то, что он сделал. Потому-то и здесь Спаситель приводит к согрешившему таких людей, которые бы рассказали ему о его поступке.

2. А почему повелевает обличать оскорбленному, а не кому-либо другому? Потому что оскорбивший может удобнее перенести обличение от него, как от обиженного, оскорбленного и потерпевшего вред. Не все равно слышать обличение от других, которые вступаются за обиженного, и от самого обиженного, — особенно когда обличителем бывает только он один. В самом деле, если тот, кто имел бы право требовать от него удовлетворения за обиду, появляется перед оскорбившим с заботами о спасении его, — тогда скорее всех может привести его в стыд. Видишь ли, что обличение здесь делается не с тем, чтобы обидеть, но чтобы исправить. С тою же целью и двоих повелевает Спаситель брать для обличения не вдруг, а когда сам обиженный уже не будет иметь успеха; да и тогда не повелевает обличать вдруг многим, но повелевает взять только двоих, или одного; а когда обличаемый презрит и этих, тогда предоставляет его суду Церкви. Таким образом Спаситель великое прилагает попечение о том, чтобы о грехах ближнего не было разглашаемо. Хотя право поведать Церкви Он мог бы предоставить обиженному в самом начале, но чтобы грех не разглашался, Он повелевает делать это уже после одного и двух обличений. А что значит: «устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово»? Это значит, что ты с своей стороны сделал все, и не опустил ничего, что тебе надлежало сделать. «Если же не послушает их, скажи церкви», то есть, ее представителям; «а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь». Таковой неизлечимо болен. Вспомни, что Он везде мытаря представляет в пример самого тяжкого грешника. И выше сказал Он: «Не то же ли делают и мытари» (Мф. 5:46)? И еще в другом месте: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31), — т. е. люди самые презренные. (Пусть слушают те, которые ищут неправедных ростов, и требуют процентов на проценты!). Почему же Он поставил человека, преслушавшего Церковь, в ряду с мытарями? В намерении утешить обиженного и устрашить того. Но в этом ли только наказание? Нет; но послушай далее: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе» (Мф. 18:18).

Из этих слов видно, что Сам Господь установил отлучение от Церкви преслушников ея. Апостолы так и поступали: 1 Кор. 5:5; 1 Тим. 1:20; в особенности они повелевали отвращаться и анафе- матствовать ^отлучать) еретиков: Тит. 3:10—И; Иуд. 18- 19; Гал. 1:8; когда же отлученный раскаивался, то получал прощенье: 2 Кор. 2:7-8. Церковь составляют не одни миряне, но и пастыри: Мф. 18:17, и власть вязать н разрешать, а, стало быть, и отлучать дана не мирянам, а пастырям: Ме. 16:19; Ин. 20:23.

И только в случае особого упрямства нужно обратиться к суду всей церкви. В данном случае это местная община, а не вселенская церковь. Собрание всех ее членов должно разрешить распрю и вынести окончательное решение. И в том случае, если обидчик не подчинится церкви, он, вероятно, подвергнется изгнанию из общины. Пусть он будет для тебя все равно что язычник или сборщик податей – в данном контексте язычник означает человека, сознательно отвергающего Бога и поклоняющегося лжебогам, а сборщик податей символизирует грешника (см. коммент. на. 5:46‑47; 6:7). Причем надо помнить, что между такими текстами, как. 8:11‑13; 15:28; 21:31‑32, в которых восхваляется великая вера язычников и изгоев общества, противопоставленная благочестию фарисеев и учителей Закона, и этими словами нет противоречия, ведь они говорят о разных вещах.

Но перед нами отнюдь не бесстрастные, сухие указания, как должна проводиться процедура отлучения грешника. Суровая мера продиктована любовью, чтобы изгнание принесло плоды раскаяния и исправления. «Не считай его, говорит Августин, в числе твоих братьев; но ты не должен небрежно относиться к его спасению, ибо хотя мы и не включаем самих язычников в число братьев, но всегда заботимся об их спасении»¹.

Современных читателей иногда смущает кажущееся противоречие между требованиями безграничного прощения и церковным судом с его суровым наказанием. Об этой проблеме часто говорит апостол Павел, понимающий, что отсутствие дисциплины иногда приводит христиан к распущенности и забвению всяких нравственных требований. «Немного нужно закваски, чтобы вскисло все тесто», – эта поговорка цитируется им дважды (Гал. 5:9; 1 Кор. 5:6; см. также 2 Фес. 3:14; 1 Кор. 4:18‑21; 5:2‑5, 9‑13). Иногда приходится оградить остальных от тлетворного влияния распущенного человека, не признающего никаких норм нравственности и общежития. Писание неоднократно говорит о наказании, которому подвергает Бог грешников, как об исправительной мере, продиктованной любовью (Прем. 3:4‑5; 1 Кор. 11:32; Евр. 12:5‑11). Грех должен быть исцелен, а не оставлен без внимания. Мы видим, как серьезно древняя община относилась ко всему тому, что не соответствовало духу Евангелия. Здесь нет стремления к перфекционизму, к чистоте, когда «выкорчевывание сорняков» приводит в конечном итоге к тому, что любовь превращается в ненависть, но нет и равнодушия к греху, нет привычки к нему. А в наши времена христиане объявляют себя грешниками с привычной ленцой, а то и с некоторым удовольствием в голосе: «Все мы грешники... Кто не согрешит, не покается, кто не покается, не спасется». Это свидетельство очень серьезной болезни.

Чтобы подтвердить обязанности этого взаимного мира, нарушенного ими, и показать им, что как бы ни велик был гнев Божий против соблазнителей других, они-то никогда не должны питать ненависти даже против тех, которые причини­ли им вред, Спаситель затем наставлял их, как поступать с согрешившим братом: сначала должно честно увещевать его, а затем, если понадобится, и публично, пред церковью, но только кротко и с любовью.

А если и Церкви не послушает, если не убедится увещанием предстоятелей Церкви, если не захочет подчиниться церковному суду, тогда он, как неизлечимый больной, как закоснелый в своём упорстве, — да будет он тебе, как язычник и мытарь, т.е. как совершенно чужой. Такого противника Церкви не считай более своим братом по вере, прекрати с ним братское общение, чтобы как тебе, так и другим не заразиться его духовной болезнью. Отсечённый от Моей Церкви, он будет чужд и сущей с ней Моей благодати.

Вот заповедь, вот учение Самого Господа об анафеме церковной (мысль св. Филарета Моск.). вот её происхождение от Самого Христа, Который, однако же, говорит о Себе: "научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем" (Мф. 11:29). "Следуя сему учению Христову, Апостол Павел громко возглашал: "если бы кто стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" (Гал. 1:8). Тоже делают и прочие Апостолы, когда среди верующих встречали людей, которые, по выражению Апостолов, "вышли от нас, но не были наши" (1 Иоан, 2:19), которые вносят "пагубные ереси, отвергая искупившего их Господа" (2 Петр. 2:1). Что было делать иначе, как разве отсечь заражённые и заражающие члены от здравого тела и сделать это так открыто, чтобы и заражённые злым учением удобно могли увидеть свою погибель, и прибегнуть к всецелебному врачевству покаяния, и здравые в вере несомненно знали, кого и чего должно им остерегаться, и как необходимо остерегаться бдительно. На этом основании церковь не только может, но и должна отлучать от себя людей, не повинующихся не только ей, но и Самому Богу, в священном Писании глаголющему" (св. Филарет Моск.). Анафема есть суд Церкви, суд кроткий, но и грозный, как кроток, но и грозен сам Христос, её Учредитель. Анафема не значит проклятие — проклятие есть призывание на главу проклинаемого всех зол и бедствий; анафема есть только отлучение, отсечение от Церкви, удаление от общения с ней того, кто сам не хочет слушаться церкви (мысли Никанора А. Херсонского). Церковь объявляет всем таковым устами своих предстоятелей: "вы не веруете, как Господь повелел нам веровать, вы пренебрегаете Его святыми заповедями, вы уничижаете святую Его благодать, вы издеваетесь над уставами Его Церкви, которую Он создал, которую так любит, которую обещал хранить до конца мира, в которую положил все сокровища Своих искупительных заслуг, вы вносите в эту Церковь свои разрушительные учения; для вас ничто в Церкви не свято, ничто не дорого, ничего вам не нужно, — оставьте нас. Мы готовы быть в мире с вами, как со всеми согражданами, не ведающими веры и закона Христова; мы можем быть и соседями вашими, и сотрудниками в делах общежития, но не можем быть в единомыслии веры, в общении молитв, и таинств, в союзе любви духовной: оставьте нас. Вы стали язычниками, отреклись от чистоты и полноты веры Христовой; по жизни для нас стали тем, чем были мытари для древних евреев; мы так и понимаем вас, как Господь повелел нам вас разуметь: "да будет тебе, как язычник, и мытарь." На это ваша свободная воля — быть тем, чем вы желаете быть, а наша обязанность смотреть на вас и относиться к вам так, как нам повелено от Господа Иисуса Христа, в которого мы веруем и от Которого ожидаем вечного спасения" (Амвросий А. Харьковский). Это не значит, что мы должны презирать брата, или отказывать ему в обыкновенных человеческих услугах, как поступали евреи относительно язычников и мытарей, мы должны все ещё любить брата своего и стараться склонить его на правый путь даже до самого конца, как делает и Отец наш Небесный относительно людей неблагодарных и злых. Это значит только прекратить с ним всякое общение, как с единоверцем, считать его человеком, не принадлежащим к Святой Церкви Божией… Церковь изрекает анафему почти только на прегрешения ума, а не воли, на грехи упорства, а не на грехопадения (мысли Никанора А. Херсонского): анафема не разбойникам, не ворам, не преступникам всякого рода, но анафема отвергающим бытие Божие, искупление, бессмертие, будущий суд и другие истины веры. Грехи ума тяжелее, пагубнее, преступнее грехов воли. Все мы грешим ежечасно, но, подвергаясь в прах пред милосердием Божиим, принося сердечное покаяние во грехах, можем получить прощение от Господа. Даже и заблуждения ума, если они не упорны, если люди, как дети, только колеблются ветром разных учений, и готовы искренно сознаться в своих заблуждениях, Бог простит кающимся, ибо всякий может погрешать в своих мнениях. Но если кто сеет ложь упорно, как сам дьявол, отец лжи, сеет для убийства душ; если кто восстает против утверждённой Христом, его Апостолами и всей вселенской Церковью истины, такой творит грех против Духа Святого. И этот грех, если не очищается покаянием, не отпустится человеку ни в сей век, ни в будущий; такой грех подрывает самые основы Церкви Божией, и она, защищая саму себя, испускает вопль боли материнского сердца — анафема!. Но пусть не думает кто-либо, что приговор анафемы незначителен —нет. Кто отлучён от Церкви, то сам себе затворил и двери в Царство Небесное.

церкви. "Собрание" (евр.: "кагал") людей Божиих в греческом ВЗ (Септуагинте) переведено как "экклезия", или "церковь". Иисус в ст. 16 обращается к Втор. 19:15, и это говорит о том, что Он считал Свою Церковь единым целым с ветхозаветным Израилем.

да будет он тебе, как язычник и мытарь. Другими словами, с ним надо прервать отношения, и он не должен общаться с другими христианами. Павел говорит об этом в 1 Кор., гл. 5 и 1 Тим. 1:20.

Во взаимных сношениях последователи Евангелия, по учению Господа, должны соблюдать благоразумную кротость и снисходительность: аще согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем единым; аще тебе послушает, приобрел еси брата твоего. такое дружеское обличение оскорбившего со стороны оскорбленного, устраняя возможность соблазна для других, иногда действительнее, нежели преследование его судом, и скорее может привести его к сознанию вины и восстановить нарушенный мир. Аще ли тебе не послушает, пойми с собою еще единаго или два, дa при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол. Так и Закон Моисеев для окончательного удостоверения в каком-либо деле требовал показания двух или трех свидетелей (Втор. 19:15). Такие свидетели могли содействовать примирению противников и в случае упорства обидчика – быть беспристрастными изобличителями его пред Церковью: аще же не послушает их, повеждь Церкви, т. е. Предстоятелям и представителям ее. И только тогда, когда упорствующий грешник не примет увещаний лиц, облеченных церковной властью, и не подчинится суду их, он должен быть лишен братского общения: аще же и Церковь преслушает, буди тебе, якоже язычник и мытарь, – такой «неизлечимо болен» (свт. Иоанн Златоуст), и удаляться от него надобно для того, чтобы не заразиться недугом его.

Вся совокупность учеников Христа именуется Церковью (собранием) (см.: Мф. 16:18; 18:16). Спасение человека не есть дело двух – Бога и самого верующего и кроме личной ответственности за свое спасение необходима принадлежность к богоустановленному обществу спасаемых. В Ветхом Завете прообразом Церкви был Израиль, народ Божий, частью которого человек становился через обрезание как знак Завета. В Новом Завете частью нового Израиля человек становится по вере в Иисуса Христа через новое обрезание – крещение от воды и Духа, о чем говорилось в беседе с Никодимом (Ин. 3) и в проповеди Иоанна Предтечи (Мф. 3:11). Основанная Христом Церковь управляется поставленными Им людьми – Двенадцатью апостолами и поэтому называется апостольской Церковью.

Обратимся к событиям, последовавшим сразу за апостольским исповеданием у Кесарии Филипповой, где ученики в лице Петра исповедали свою веру в Иисуса как Сына Божия, а Господь ублажил эту веру и на ее основании, как на неком камне, обещал создать Церковь Свою (Мф. 16:18–19). Господь обещает в будущем дать апостолам ключи Царства – власть прощать грехи и совершать другие таинства. Создавая Церковь и давая ей в лице апостолов власть исцеления человеческих душ, Господь обещает неуязвимость Церкви для диавола: «Врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Такая незыблемость Церкви как Тела Христова связана с Главой Церкви, Который является самой истиной: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1:5), «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14:6).

Уже глаголы святой Церкви, по ее уставу, взяли столько времени, что едва ли можно и немногие минуты уделить для произвольного слова служителя Слова, без опасения утомить некоторых предстоящих. Скажем, однако, нечто о значении настоящего торжества.
Ревнители православия, послушные Церкви, взирают на торжество православия, как на торжество поучительное, исполненное утешительных воспоминаний.
Но те, которые послушанием Церкви не ограничивают свободы мудрствовать по своему усмотрению, смотрят на церковное торжество православия с некоторым недоумением. Их неприятным образом поражают некоторые строгия осуждения, провозглашаемые среди церкви; и они спрашивают: довольно ли сообразно сие с кротостию и человеколюбием, свойственными христианству?
Чтобы разрешить сей вопрос, да будет и нам позволено предложить вопросы вопрошающим.
Каждую неделю несколько раз вы слышите в Богослужении изречение Псалмопевца: «прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих» (Пс. 118:21). Думаете ли вы за сие строгое суждение обвинить Богодухновенного Псалмопевца в недостатке человеколюбия?
Читаете в послании святого Апостола Павла к галатам, и слышите читаемое в церкви изречение: «аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет» (Гал. 1:9). Думаете ли обвинить Богодухновенного Апостола в недостатке кротости?
Если не можете не признать, что Пророк и Апостол произнесли строгие суждения согласно с данною им от Бога премудростию: то должно признать, что и ныне святая Церковь теже суждения произносит согласно с тою же премудростию. Надобно правильно понять намерение премудрости: и тогда не будет казаться странным дело ее.
Когда законодатель за тяжкое преступление полагает в законе, и провозглашает тяжкое наказание: скажете ли, что в сей строгости недостает человеколюбия? Напротив, есть человеколюбие в самой строгости: строгое наказание полагается, во-первых, для того, чтобы, по возможности, пресечь преступнику пути к новым преступлениям, и, следственно, сберечь от него добрых людей, во-вторых, для того, чтобы людей, которые не тверды в добродетели, и могут искушением быть увлечены к преступлению, поддержать на добром пути страхом строгого наказания.
Подобно сему надлежит рассуждать о действии Церкви, которое кажется усиленно строгим. Среди верных чад своих она встретила людей, которые, по выражению Апостолов, «от нас изыдоша, но не беша от нас» (1 Ин. 2:19), которые «вносят ереси погибели, ...искупльшаго их Владыки отметающеся» (2 Пет. 2:1). Что было делать иначе, как разве отсечь зараженные и заражающие члены от здравого тела и сделать сие так открыто, чтобы и зараженные злым учением удобно могли увидеть свою погибель, и прибегнуть к всецелебному врачеству покаяния, и здравые в вере несомненно знали, кого и чего должно им остерегаться; и как необходимо остерегаться бдительно.
И сие, как и все вообще, делает святая Церковь, не по своемыслию, но всегда на основании слова Божия и священного предания. Она имеет от Самого Христа Спасителя повеление: «аще кто ...Церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18:17), то есть, да будет чужд Христовой Церкви, а следственно, и сущей с нею благодати. На сем основании Церковь не только может, но и должна отлучать от себя людей, «преслушных» не только ей, но и самому Богу, в священном писании глаголющему.
И как же исполняет она сей долг? Она не хочет от себя произнести тяжкого слова: она произносит строгий суд устами Апостола Павла: «кто благовестит вам паче, еже приясте», кто проповедует погибельное учение не веровать во единого Бога в Троице, в воплощенного Сына Божия Спасителя мира, кто отметает провидение и суд Божий, «анафема да будет».
И в том, что сей суд православия не карательный, а только обличительный и предохранительный, провозглашается в определенное время соборно, православная Церковь следует примеру, поданному Самим Богом в Церкви ветхозаветной. Было Божие чрез Моисея повеление: «да даси благословение на горе Гаризин и клятву на горе Гевал» (Втор. 11:29). И сие исполнялось во всенародном соборе. «Левиты... гласом великим» произносили проклятие; и народ подтверждал оное словом: «буди» (Втор. 27:14-15). Но православная Церковь, исполняя тяжкий долг, не преминула воспользоваться и приятною частию повеления Божия: «да даси благословение». Произнесши суд на людей, которые угрожали ей разрушением, радостно «дает" она «благословение///» тем, которые данными от Провидения Божия средствами споспешествовали и споспешествуют ее упреплению, распространению мира.

He says, “But if he will not hear the church, let him be to you as the heathen and tax collector.” For doubtless such a person is no longer to be considered to be a Christian, nor to be reckoned in the number of the brothers and sisters, who not only refuses to hear the two or three people who are rebuking him, but has even believed that the correction of the whole church is to be held in contempt. By showing contempt for it, doubtless he shows contempt for the Son of God, and through the Son, the Father, since the Lord himself says to his disciples, “He who spurns you, spurns me. But he who spurns me, spurns the one who sent me” Luke 10:16. Ultimately this happened to the Jewish people. Though often rebuked, they were unwilling to hear either Moses through the law, or <the Lord> through the prophets, or his church through the apostles. Lastly, they began to be considered as heathen and tax collectors.