Евангелие от Матфея 17 глава 4 стих

Обобщающее толкование

Главная мысль святых толкователей такова: слова Петра «хорошо нам здесь быть» родились из любви ко Христу, восторга от славы Преображения и страха перед будущими страданиями Господа. Петр уже слышал, что Христу предстоит идти в Иерусалим и пострадать, поэтому, по святителю Иоанну Златоусту, блаженному Феофилакту, преподобному Ефрему Сирину, Евфимию Зигабену и преподобному Иустину Поповичу, он желал удержать Господа на горе, вдали от врагов, Каиафы, Ирода, книжников и Креста. Это было не малодушие за себя, а горячая забота об Учителе.

Но святые также подчеркивают: Петр «не знал, что говорил». Эта линия есть у святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, преподобного Ефрема, святителя Кирилла Александрийского, святителя Льва Великого и блаженного Иеронима. Его желание было понятно по любви, но ошибочно по смыслу: Христос пришел не для того, чтобы остаться в земной славе на Фаворе, а чтобы через страдание, смерть и воскресение спасти мир. Поэтому, по святителю Льву, предложение Петра было не дерзким, а несвоевременным: спасение мира не могло совершиться без смерти Христовой.

Другая важная мысль: Петр ошибочно поставил Христа рядом с Моисеем и Илией, как будто всем троим нужны равные кущи. На это указывают святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним и Евфимий Зигабен. Христос — не один из пророков, а Господь; Моисей и Илия — Его рабы и свидетели. Поэтому блаженный Иероним говорит: не нужно трех отдельных покровов для Христа, Закона и Пророков, потому что в Евангелии уже содержится исполнение Закона и Пророков.

Есть и духовно-символическая линия толкования у преподобного Максима Исповедника и Евфимия Зигабена: три кущи можно понимать как образы трех путей духовной жизни — делания, созерцания и богословия. Но и здесь земные «кущи» остаются только временным образом по сравнению с будущим вечным состоянием.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин замечает, что Петр в своем неведении все же показал и духовное знание: он узнал Моисея и Илию. Но к внушению Духа у него примешалось собственное человеческое суждение.

Блаженный Иероним объясняет: тот, кто восходит к горнему, уже не хочет возвращаться к земному. Но Петр заблуждается, потому что нельзя ставить Господа на один уровень с Его рабами.

Святитель Иоанн Златоуст подробно объясняет состояние Петра: он был поражен светом и страхом, поэтому говорил необдуманно; блеск славы как бы отягчил зрение и ум учеников.

Святитель Кирилл Александрийский уточняет: пребывать с Иисусом в небесных скиниях возможно только после страдания, воскресения и вознесения Спасителя.

Святитель Лев Великий видит здесь урок: прежде славы нужно пройти терпение и испытание; нельзя желать славы раньше Креста.

Преподобный Максим Исповедник толкует три кущи духовно: Господу соответствует богословие, Моисею — естественное созерцание, Илии — деятельная добродетель.

Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что Петр надеялся на Моисея и Илию как на защитников: Моисей победил египтян, Илия низвел огонь с неба.

Все сие событие столько было для них необычайно, что Петр, всегда первый в слове и в деле, в смешении всех своих ощущений и мыслей, смущенный опасностью, ожидающей Господа в Иерусалиме, и не желая лишиться блаженства, которое ощущал теперь, предлагает Господу устроить для Него и для небожителей три кущи, подлинно не зная сам что говорит. В одном только был он верен себе – в любви к Господу, Которого видел в славе, с Которым не хотел расстаться, в любви полной до забвения о себе (ни себе, ни Апостолам – ни одной кущи).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146-148++

Наконец-то пришло время Бога, открывающего сияние Своей славы на земле живых. Как легко теперь верить в Того, Чей свет видим и касается нас. Пусть наше жилище будет там, где сияет эта слава. Сделаем три кущи, поселимся здесь навсегда.

Таково было желание Симона Петра среди этого видения. И таковым оно бывает часто у нас: здесь, в этом мире, ощутимо знать Бога, так, чтобы можно было удержать однажды дарованную нам благодать. Жить Богом, удалившись от суеты мира, быть свободными от каждодневных нужд, не знать ни болезней, ни тревог, ни отчаяния. Чтобы открылась, наконец, наша жизнь небесному свету, и Бог пришел к нам, и мы были с Ним. Чтобы небо одно заполняло все, и мы не слышали больше ничего о земле и ее бедах.

Это желание апостола Петра, которое может быть и нашим желанием, — только мечта. Потому и сказано в другом Евангелии о Петре: «Он не знал, что говорил» (Лк. 9, 33). И при этих его словах, «облако покрыло их». И они оказались во мраке, где не видно ничего, где можно только слышать глас Отчий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный».

Если бы святой Илия заботился о хлебе для себя, ему не хватало бы хлеба на пропитание, но он не искал, поэтому ему хватало: вороны служили ему и ежедневно приносили поутру хлеб, а вечером – мясо См. : 3 Цар. 17:1-6. Вороны приносили хлеб и мясо и утром и вечером. Неужели он был менее блаженным, потому что был беден? Отнюдь! Он был более богат, поскольку был богат перед Богом. Ведь лучше быть богатым для других, чем для себя: он просил у вдовы во время голода кусок хлеба – и обещал ей щедрый дар, что сосуд муки в течение трех с половиной лет См. : Лк. 4:25; Иак. 5:17 не оскудеет и ежедневно в кувшине будет достаточно масла для всех нужд бедной вдовы См. : 3 Цар. 17:7-24. Вот почему Петр хотел быть там, где увидел Моисея и Илию, вот почему они появились на горе вместе со Христом во славе См. : Мф. 17:1-9; Мк. 9:1-8; Лк. 9:28-36 , потому что и Сам Он, будучи богатым, стал бедным См. : 2 Кор. 8:9. 

Что до сих пор евв. описывали, касалось состояния И. Христа, Теперь они переходят к изображению состояния апостолов. Евангелисты Матфей и Марк прямо говорят о том, как Петр просил Иисуса позволить устроить три сени. Но ев. Лука предварительно замечает: „Петр же и бывшие с Ним отягчены были сном, но, пробудившись ( ἦσαν βεβαρημένοι ὕπνῳ· διαγρηγορήσαντες δὲ .), увидали славу Его и других мужей, стоявших с Ним». Различно понимают эти слова, Евангелиста. Διαγρηγορέω ни у LXX, ни в Новом Завете нигде более не употребляется.

Обыкновенно же это слово употребляют в значении—бодрствовать, не спать. Так как здесь оно образует противоположность ἦσαν βεβαρημένοι ὕπνῳ, то одни толкователи понимают его в смысле перехода в новое состояние: пробудиться от сна. Другие же толкователи сохраняют его обычное значение я понимают его как ограничение, ослабление предыдущаго определения, и переводят: „так как они, однако, не спали, оставались в бодрственном состоянии, то" и проч. Для итого ослабляют в то же время значение βαρέω (отягчаю, обременяю Лк. 21:34. Мф. 26:43 и др.) и все выражение понимают в смысле: тяготели ко сну. При втором понимании будет, что апостолы во все время пребывания на святой горе происходившее около них созерцали при некотором телесном ослаблении, в состоянии дремоты, однакоже все видели телесными глазами. Невероятно, чтобы при том необычайном блеске и величии чуда, как оно изображается евангелистами, возможен был сон. Первое понимание поэтому лучше и все событие можно представлять так: отшествие И. Христа с учениками на гору было поадним вечером (как это можно видеть из указания ев. Луки, что с горы сошел И. Христос в следующий день, ст. 37) и апостолы, усталые от трудов дня, заснули (как это было в саду Гефсиманском), а И. Христос стал молиться; когда совершилось прославление И. Христа, то сильный блеск Его лица и одежды пробудил их, и они созерцали сначала эту перемену с Господом, а потом явление пред Ним двух мужей.

Относительно апостола Петра ев. Лука замечает, что он начал говорить в тот момент, когда апостолы заметили, что Моисей и Илия отходили от Иисуса (33), и притом—не ведый еже глаголаше. Последнее замечание делает и ев. Марк: не ведяше бо, что рещи. и объясняет: бяху бо пристрашни. Первое замечание ев. Луки, а также содержание речи Петра показывают, что в данный момент душевное состояние апостолов нельзя в точности назвать страхом; страх овладел ими, по более точному сообщению в данном случае ев. Матфея (6), при конце события, когда они услышали глас Бога Отца; теперь же их состояние вообще было сильно взволнованное и притом приятно, что когда они заметили намерение Моисея и Илии удалиться, то Петр говорит Христу: „Господи, добро нам здесь быти!" И, желая продолжить наполнявшее душу его блаженство, ничего не мог придумать, как детски-наивно сказать; „аще хощеши сотворить зде три сени, Тебе едину, и Моисеови едину, и едину Илии“. Припоминая это чрезвычайное состояние своего духа, ап. Петр (со слов котораго передает здесь св. Марк) называет Его вообще страхом, который апостолы действительно испытали при гласе Бога Отца.

Это явление поразило Апостолов настолько, что они не знали, что сказать, чем выразить свой восторг и удивление; Петр же воскликнул: хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи (шатра): одну Тебе, одну Моисею и одну Илии.

Кому бы не захотелось продлить тот момент, в который ты ощущаешь присутствие Царствия Божия в общении с Иисусом? Поэтому Петр, вряд ли понимая, чтò на самом деле происходит, и не понимая, чтò он говорит, сказал Иисусу «Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии». Такое предложение понятно, но очевидно также, что оно – результат непонимания Петра и его растерянности («ибо не знал, что сказать», как об этом сказано в Евангелии от Марка (Мк. 9:6)). Петр все еще не хотел – или не мог – принять всерьез слова Иисуса, сказанные за шесть дней перед этим: Ему «должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту» (16:21) и «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми Крест свой, и следуй за Мною» (16:24). Нет! Какой там крест?! Зачем он, если нам и здесь так хорошо как на небе? Лучше «сделаем здесь три кущи»! Почему «кущи»? Дело в том, что Петр ощущает себя как бы уже в мессианском времени, когда, согласно народным представлениям иудеев, они будут жить в кущах, и Бог будет жить вместе с ними. (Кстати, слово «куща» понятно далеко не всем современным читателям. По-гречески оно звучит как «скиния», то есть «палатка, шатёр, шалаш»). Но пока Петр говорил эти слова, явилось «облако светлое и осенило их».

Облако, как мы уже отметили, есть знак присутствия Бога, Его славы. Ведь человек не может видеть Бога, и облако одновременно и скрывает, и возвещает Его присутствие. Так, солнце можно увидеть лишь тогда, когда его закрывает легкое облако. – Облако осеняет, покрывает Иисуса, Моисея, Илию, а также трех учеников, которые таким образом становятся причастными славе Божией.

Из облака раздался голос Божий. Это было как в истории Крещения. Напомню, что, согласно бытовавшим тогда убеждениям, небо после последнего из малых библейских пророков молчит. И откроется и «заговорит» только при пришествии Мессии. Мессия пришел, небеса заговорили. Бог вновь возвестил нечто очень похожее на то, что было Им возвещено при Крещении. Тогда глас был таким: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (3:17). Теперь мы слышим: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (17:5). Небесный голос говорит намеками на всем известные библейские тексты. «Сей есть Сын Мой». Христиане церкви евангелиста Матфея, скорее всего, хорошо знали Священное Писание Ветхого Завета. И они, наверное, пели во время своих собраний Второй Псалом Давида: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс. 2:7). Прежде, в эпоху царей, этот псалом пелся во время церемонии интронизации, возведения на царство. Цари на Востоке традиционно назывались Сынами Божиими. И вот снова, как и во время Крещения, с небес звучат слова Второго Псалма, провозглашая Иисуса помазанным Царем, объявляя Его Мессией. «Сей есть Сын Мой» означает «Он, – то есть Иисус, – есть Мессия, Христос, Спаситель».

Ну, а «Сын возлюбленный» – это ведь тоже из Священной истории. Грамотным читателям, знакомым с греческим переводом Библии (а таковыми и были в основном первые читатели нашего Евангелия), это напоминало выражение возлюбленный сын, которое появляется в истории жертвоприношения Авраамом Исаака. В греческой Библии слово Бога к Аврааму гласит: «Возьми сына твоего возлюбленного, которого ты возлюбил» (Быт. 22:2). И ниже: «Ты не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня. … Так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя» (Быт. 22:12.16-17). Иначе говоря, всего лишь одно это «возлюбленный» намекает на жертвенный характер мессианского служения Иисуса Христа.

Далее: слова «в Котором Мое благоволение» должны напомнить об Отроке Господнем, о Котором у пророка Исаии сказано: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него» (Ис. 42:1). Но ведь тот же Исаия пророчествует об этом Отроке, что Он будет страдающим Искупителем, Который «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5). Соль в том, что такое представление о Мессии полностью расходилось с иудейским пониманием Мессии того времени. Предполагалось, что «второй Спаситель», или «второй Моисей», как иногда называли Мессию, был, конечно, существом смертным, как и все. Но ведь не страдающим же в своих немощах! Напротив, Он ожидался как величественный и победительный Царь и Воитель. А здесь – пророчество о Мессии страдающем, о невинной жертве за человеческие грехи. Иудеям это было непонятно и чуждо. Именно по этой причине данное пророчество Исаии в иудейской традиции никогда не относилось к Мессии.

Однако небеса свидетельствуют: в Иисусе на землю пришел Христос, но не такой, какого ожидали иудеи, а такой, какого им послал Бог. Он будет не царем-победителем, царем-триумфатором, но Царем, Который будет принесен в жертву и умрет на Кресте ради искупления всех людей.

«Его слушайте!» Такова воля Божия, провозглашенная с небес. Но ведь это тоже намек на Священное Писание. Вот слова Моисея Израильскому народу из книги Второзакония: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте» (Втор. 18,15). – Как бы в ответ на слова Петра об удержании на земле Иисуса, законодателя Моисея и пророка Илии небо повелевает слушаться только Иисуса, Сына Божия. Отныне ученики и последователи Иисуса должны быть послушны не законодателю Моисею, не пророкам, олицетворенным фигурой Илии, но единственно Ему, Иисусу Христу. Ветхий Завет сменился Новым! Евангелист Марк это подчеркивает: как только были произнесены небесные слова, Моисей и Илия исчезли. Ученики «посмотрев вокруг, никого более не видели, кроме одного Иисуса» (Мк. 9:8).

После такого переживания, они были потрясены, «пали на лица свои и очень испугались». И это так понятно! Человек всегда испытывает страх в присутствии Бога, а здесь они слышали Его голос, обращенный к ним. Слишком трудно было всё осознать. Происходило нечто такое, что совершенно не укладывалось в их голове. – Иисус успокоил перепуганных учеников, «коснулся их и сказал: “Встаньте и не бойтесь”». Они взглянули на верх горы и «никого не увидели, кроме одного Иисуса». Моисей и Илия, вероятно, были унесены облаком туда, откуда и явились – в небеса.

Итак, рассказ о Преображении исполнен высокой символики. Он – действительно «словесная икона», написанная на золотом фоне. Мы не знаем и никогда не узнаем реалистические детали того, что произошло в тот памятный день. Ведь икона – не фотография, и наш рассказ – не протокольная запись. Ясно одно: апостолы в тот день испытали нечто мистическое, запоминающееся, возможно, сразу не пóнятое, но позже осознанное и утвердившееся в предании Церкви. Что же именно? То, что им заранее дано было увидеть пасхальную славу Иисуса, но понять и возвещать о ней они смогли только после Его «Исхода» из земной юдоли в небесную славу, то есть после Креста, Воскресения и Вознесения.

Реакцию Петра на таинственное явление Моисея и Илии рядом с Иисусом все три Евангелиста описывают с незначительными вариациями. У Матфея Петр называет Иисуса «Господи» (κύριε), у Марка «Равви» (ραββί), у Луки «Наставник» (έπιστάτα). Слова «хорошо нам здесь быть» иллюстрируют то состояние духовного подъема и восторга, которое, очевидно, испытали все три ученика, однако, как это часто бывало в других случаях, только Петр оказывается способным выразить общее состояние.
Намерение сотворить три кущи (палатки) может показаться нелепым. Марк дает примечание: «ибо не знал, что сказать, потому что они были в страхе» (Мк. 9:6); а Лука: «не зная, что говорил» (Лк. 9:33). Отцы Церкви часто трактуют «кущи», упомянутые Петром, аллегорически — как указание на небесные скинии, уготованные уверовавшим в Иисуса, или как символ трех лиц Святой Троицы: «...Устрой три палатки, и именно: одну — Отцу, другую — Сыну, и третью — Святому Духу, чтобы в твоем сердце был один общий покров для Тех, Божество Которых едино»   .
Некоторые ученые полагают, что евангельский рассказ о Преображении имеет связь с праздником кущей (евр. суккот). Этот осенний праздник установлен в воспоминание о блуждании израильского народа по пустыне: по традиции, в праздник кущей полагалось выходить из дома и в течение семи дней жить в шатрах (палатках, скиниях). С этим праздником было связано и пророчество Исаии: «И сотворит Господь над всяким местом горы Сиона и над собраниями ее облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи; ибо над всем чтимым будет покров (хуппа). И будет шатер (сукка) для осенения днем от зноя и для убежища и защиты от непогод и дождя» (Ис. 4:5-6). Данное пророчество имеет в себе черты, сближающие его со сценой Преображения (образы горы, облака, блистания, скинии). Возможно, предлагая Иисусу поселиться вместе с Моисеем и Илией в шатрах, Петр сознательно или подсознательно имел в виду указанную традицию.
Во всяком случае, его слова свидетельствуют о желании продлить то особое духовное состояние, которое он и другие ученики испытали, когда увидели Иисуса преобразившимся. Вряд ли их
следует интерпретировать, как делают некоторые ученые, в том смысле, что Петр ставил Иисуса, Моисея и Илию на один уровень. Если бы это было так, он обратился бы к троим сразу, а не к одному Иисусу, которого (и только Его) назвал Господом, Учителем или Наставником.

Свв. евангелисты Марк и Лука, передавая историю преображения, прибавляют о словах апост. Петра, что он, сам не зная, что говорил (Мк. 9:6. Лк. 9:33). Осчастливленный и вместе пораженный дивным видением на Фаворе, апостол желал, чтобы оно продолжалось долго, — если можно, чтобы навсегда остались они тут в палатках. Тем более Петр еще думал так, что если они не пойдут отсюда (в Иерусалим), то и Христос не умрет, не нападут на Него и книжники (Феоф.). Сделаем три кущи (сени) или палатки: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. О палатках для самаго себя с прочими апостолами Петр не говорит, думая, что им около Господа и пророков и без особых кущ будет хорошо.

И вот с Иисусом заговаривает Петр. У Марка он обращается к Иисусу «Рабби», но Матфей заменяет этот титул, звучащий несколько странно в устах Петра, на «Господь». И хотя Господь может быть не более чем вежливым обращением, здесь, несомненно, это титул, близкий к божественному. «Как хорошо нам здесь!» –говорит Петр. Но греческий оригинал позволяет перевести эти слова по‑другому: «Как хорошо, что мы здесь!» То есть Моисею, Илье и Иисусу повезло: Петр с друзьями соорудят им три шалаша. Шалаши ставили в дни празднования специального праздника Шалашей (евр.Сукко́т; синод.Кущей), который некогда был сельскохозяйственным праздником сбора урожая, когда люди переселялись в виноградники и жили там. Потом праздник был переосмыслен как время воспоминания о тех днях, когда поколение Исхода жило в пустыне (Лев. 23:42‑43). Со временем люди стали верить, что в мессианском веке они снова станут жить в шалашах и Бог будет жить вместе с ними.

Когда великолепное виднее начало исчезать, когда величествен­ные посетители готовы были расстаться с Спасителем и сам Он вошел с ними в осенившее их облако, Петр изумлен­ный, испуганный и восхищенный этим зрелищем, не зная, что сказать, но желая продлить их присутствие, воскликнул: «Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: одну Тебе, одну Моисею, и одну Илие».

И вот явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи, хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии (Мф. 17:3–4; Мк. 9:3, Лк. 9:29).

Переходящие¹ от буквального смысла к духовному
 видят Закон и пророков, которые пребывают со Словом
и громким голосом возвещают о Его пришествии. От
чего Петр упомянул о кущах? Потому что всякое знание и всякая добродетель в сравнении с будущим состоянием ничем не отличаются от недолговечной кущи — 
по словам Апостола: пророчества… умолкнут, и знание
у празднится (1 Кор. 13:8). Число кущ — три: деятельная, естественная и богословская. Богословскую кущу 
Петр уделил Господу, ибо Он Бог, естественное созерцание — Моисею, ибо он написал о создании всего, дея
тельную же кущу — Илии, ибо он девственник, ревнитель и аскет.²

4) Апостол Петр, как и бывшие с ним, так сильно обрадовался, хотя только некую часть славы той увидел. Какая же радость в будущей жизни изольется в сердца избранников Божиих, когда не часть славы, а вся она откроется! Как сильно возрадуются и радоваться будут во веки, когда Бога лицом к лицу и славу Христову увидят, и без конца и пресыщения будут видеть! Этой радости и сладости малую частицу и ныне святые Божии на земле чувствуют, и как малейшие крупицы, от небесной трапезы падающие, вкушают и гортани душ своих услаждают.
            5) Эта слава и радость должна быть поощрением людям благочестивым к подвигу доброму и пребыванию в нем до конца, по слову Христову: Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр. 2:10). Так воинов надежда победы и славы поощряет к подвигу против врагов. Так земледельцев надежда плодов поощряет к земледелию и трудам. Так купцов надежда богатства поощряет странствовать и скитаться по незнакомым и опасным местам. Так учеников надежда познания поощряет трудиться в науках. Так и христианина благочестивого надежда будущей славы и радости должна поощрять к непременному подвигу ради благочестия и стремлению к вышнему званию (Флп. 3:14).
            Христианин! В тоске и нужде твоей возводи ум твой туда, где Христово лицо просветилось, как солнце, и ризы были белы, как свет; и туда, где праведники сияют, как светила, и Бога видят лицом к лицу, и люди любезное дружество имеют с Ангелами, и в радости духа непрестанно поют «Аллилуйя!». Туда возводи ум твой, и утвердишься в вере и подвиге твоем. Блаженны живущие в доме Твоем: во веки веков будут восхвалять Тебя, Господи (Пс. 83:5).
            6) К этой славе и радости возведите очи свои и вы, которые о земном, а не о горнем помышляете; желаете и ищете, как в мире сем обогатиться, прославиться и почести удостоиться; любите в богатых и красивых домах жить, цугом и в высоких каретах проезжаться, в порфиры и виссон облачаться, и так в мире сем царствовать. Не широким, но тесным путем, и не пространными, а узкими вратами входят в жизнь (Мф. 7:13-14). Не роскошью, а скорбями, и скорбями многими в царствие Божие входят, как сказал апостол: Многими скорбями надлежит нам войти в царствие Божие (Деян. 14:22). И святой Иоанн слышал глас с небес, свидетельствующий об избранниках Божиих: Это те, которые пришли от великой скорби (Откр. 7:14). Видите, что от скорби, а не от роскоши туда приходят. Роскошь и веселье мира сего не в царство Божие, а в ад ведут, как свидетельствует об этом пример евангельского богача, который одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно (Лк. 16:19).
            Осмотритесь, каким путем и куда идете вы. Возлюбленные! Вы – христиане, вы позваны словом Божиим к вечным благам, а не к временным; в вечной жизни уготованы нам все блага Небесным Отцом. Будем стремиться к ним с усердием, а мирские блага будем употреблять, как странники, со страхом и осторожностью, и по необходимости нашей, а не для роскоши. Кто великого желает, тот о малом не заботится, и кто вечного блаженства ищет, тот о всем временном не беспокоится. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1 Тим. 6:7-8).
            7) Туда же возведите очи и вы, которые любодеянием и прелюбодеянием души и тела ваши оскверняете; вы, которые чужое добро похищаете, грабите и крадете; вы, которые языком своим льстите и лукавите; вы, которые на ближнего своего клевещете и хульными словами, как стрелами, его уязвляете; и прочие, закон Божий бесстрашно нарушающие. Возведите очи ваши туда и осмотритесь, какой славы вы лишаетесь из-за нераскаянной вашей жизни. И не войдет туда ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи... А вне – псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду (Откр. 21:27; 22:15). 

См. толкование на Лк. 9:28