Евангелие от Матфея 17 глава 3 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают Преображение как явление скрытой Божественной славы Христа. Он не стал другим и не оставил Своего тела: Его лицо и одежды просияли потому, что Божество открыло свои лучи настолько, насколько ученики могли вместить. Так объясняют блаженный Иероним, блаженный Феофилакт, святитель Григорий Палама, преподобный Максим Исповедник, блаженный Феодорит Кирский и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования говорит о Фаворском свете как о свете Божества. Святитель Григорий Палама особенно подчёркивает: этот свет не тварный и не призрачный, но нетварное сияние Божественной славы; при этом он не есть сама сущность Божия, остающаяся невидимой, а Божественная энергия, явленная святым. Блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен говорят проще: Христос показал немного лучей Своего Божества.

Вторая линия видит в Преображении образ будущей славы. Блаженный Иероним, блаженный Феодорит Кирский, святитель Иоанн Кронштадтский и преподобный Ефрем Сирин связывают это событие с воскресением, Вторым пришествием и будущим преображением праведников. Христос заранее показывает ученикам, что Его страдания не будут поражением.

Третья линия у блаженного Августина, преподобного Максима Исповедника и преподобного Иустина Поповича раскрывает духовный смысл света и одежд. Христос есть Свет для сердца; Его одежды могут означать Церковь, слова Писания или даже материю, призванную быть носителем Божией славы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин видит в сияющем Христе Свет, просвещающий человека, а в одеждах — Церковь, спасённую проповедью апостола Павла.

Преподобный Ефрем Сирин говорит, что Преображение заранее подготовило учеников не усомниться во Христе после Его воскресения.

Блаженный Иероним подчёркивает: Преображение не уничтожило истинное тело Христа, а только явило его славу.

Святитель Иоанн Златоуст связывает сияние Христа с утешением учеников перед крестом и с явлением славы будущего Царства.

Преподобный Максим Исповедник толкует свет лица как знак превосходящего разум Божества, а белые одежды — как прояснённые речения Писания.

Блаженный Феодорит Кирский видит здесь образ Второго пришествия и сияние Божественной славы, превосходящее зрение.

Святитель Григорий Палама объясняет: апостолы видели нетварный свет не обычным зрением, а очами, изменёнными силой Духа.

Святитель Каллист Константинопольский связывает Преображение с молитвой, подвигом и восхождением ума к Богу.

Блаженный Феофилакт напоминает: тело Христа осталось тем же, но Его Божество явило лучи славы.

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в явлении Моисея и Илии на Фаворе не случайное чудо, а свидетельство о том, Кто есть Христос и зачем Он идёт к страданиям. Главная линия толкования у преподобного Ефрема Сирина, блаженного Иеронима, святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, Евфимия Зигабена и преподобного Иустина Поповича такова: Моисей и Илия являются рядом со Христом как служители рядом с Господом. Этим показывается, что Иисус — не один из пророков, не Илия и не Моисей, а Владыка закона и пророков.

Вторая линия объясняет, почему избраны именно Моисей и Илия. Моисей представляет Закон, Илия — пророков и ревность о славе Божией. Если бы Христос был нарушителем закона, Моисей не беседовал бы с Ним; если бы Христос присваивал Себе чужую славу, Илия, ревнитель Божий, не предстоял бы Ему. Поэтому их явление опровергает обвинения иудеев против Христа и подтверждает Его истинное Божество.

Третья линия связана с темой смерти, воскресения и Креста. Моисей умер, а Илия был взят живым; потому их явление показывает власть Христа над живыми и умершими, над небом и преисподней. По Луке, они беседовали со Христом об Его «исходе», то есть о страданиях и крестной смерти в Иерусалиме. Значит, Преображение не отвлекает от Креста, а раскрывает его как часть Божиего замысла спасения. В славе Фавора уже начинает открываться слава Голгофы и Воскресения.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин подчёркивает: Моисей и Илия явились, чтобы ученики знали, что Христос — Господь пророков. Один представляет умерших, другой — живых, и оба свидетельствуют о будущем воскресении.

Блаженный Иероним говорит, что здесь Христос даёт апостолам знамение с неба: Илия приходит с высоты, а Моисей — из области умерших; Закон и пророки возвещают страдание и воскресение Господа.

Святитель Иоанн Златоуст подробно объясняет несколько причин явления Моисея и Илии: отличить Господа от рабов, защитить Его от обвинений в нарушении закона и богохульстве, показать власть над жизнью и смертью, а также научить учеников мужеству, кротости и ревности.

Преподобный Максим Исповедник видит в Моисее и Илии духовный образ Закона и пророков, которые вместе со Словом Божиим возвещают Его пришествие.

Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что ученики, вероятно, узнали Моисея и Илию по словам беседы: Моисей мог говорить о прообразах страдания Христова, а Илия — о прообразе воскресения.

Преподобный Григорий Синаит в данном фрагменте говорит не столько о Моисее и Илии, сколько о различии между избранными учениками, удостоенными Фаворского видения.

Преподобный Иустин Попович подчёркивает, что Моисей и Илия беседовали со Христом о Его спасительном домостроительстве — страдании, смерти и воскресении.

Святитель Каллист Константинопольский кратко называет Моисея и Илию свидетелями страшного таинства Преображения.

 Оставили одного на молитве, – видят с Ним еще двух мужей также во свете славы – Моисея и Илию. Черты лиц их не были им известны. Лице самого Иисуса изменилось, однако же отражение славы Господней могло столько просветить их очи телесные и духовные, чтобы узнать своего Господа, Христа, Мессию и при Нем постановителя закона – Моисея и представителя пророков и предтечу Мессии – Илию. Видение было не мгновенное и они постигли не только видимое, но введены были хотя на краткое время в тайную беседу Христа с пришельцами того мира. Земные свидетели сего явления и беседы слышали с изумлением подтверждение слов Господа о страданиях так сказать из уст закона и пророков.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146-148++

Преображение Господне возвещает о Кресте и страданиях Христа. Также и пророки, стоящие справа и слева от Господа, говорят об исходе, который Он должен совершить в Иерусалиме. Но исход не означает только смерть, это именно исход из этого мира. То, что предполагает полноту спасения: смерть, Воскресение и Вознесение Господа.

«Два мужа, явившиеся во славе» (Лк. 9, 31) связаны с этими событиями. Согласно многочисленным свидетельствам святых отцов, Илия, гонимый слуга Иеговы, прообразует не только страдания и смерть Мессии, но также Его Воскресение, поскольку он был взят на небо. Смерть Моисея также окружена таинственностью — Предание говорит о его успении. Некоторые святые отцы видят в «двух мужах в белых одеждах», возвещающих о грядущей славе Христовой во время Его Вознесения (Деян. 1, 10), — Моисея и Илию. Так Преображение Господне становится прообразованием Вознесения. Два пророка преклоняются перед великим Первосвященником, Который смертью Своей и Воскресением исполнит Превечный Совет Пресвятой Троицы. В свете Преображения начинает раскрываться слава конца времен и Второго Пришествия Христова.

Теперь происходит новое чудо: и се явистася им (предстали собственно пред И. Христа, но созерцаемы были и учениками Его) во славе (Лк., т.-е. в прославленном, свойственном блаженной жизни, состоянии и виде) два мужа Моисей и Илия, и беста со Иисусом глаголюще. О чем беседовали они, об этом говорит только ев. Лука: глаголаста же исход Его, его же хотяше скончати в Иерусалиме (ср. 2 Пет. 1:15). Как видно из дальнейшаго, из слов Петра, апостолы во время самого события узнали в явившихся Иисусу из того мира мужах Моисея и Илию. Как? Вероятно, из беседы их с Иисусом. Значение и цель явления И. Христа Моисея и Ильи для апостолов могли состоять в том, чтобы уверить их в истинности их исповедания Иисуса Христом, Сыном Бога живаго, в том, что Он не есть ни Илия, ни Иеремия, ни другой какой-либо воскресший ветхозаветный пророк, ибо величайшие из пророков ветхозаветных, и даже сам законодатель ветхозаветный и посредник между Богом и народом (Гал. 3:19), являются пред Ним как рабы. Кроме того, Моисей и Илия могли быть в данном случае посланниками того мира, предвестниками той победной вести, которую принес в загробный мир Сам Победитель смерти, когда плотски возлежал во гробе (1 Пет. 3:19).

Спавшие Апостолы проснулись и поражены были необычайным видом Иисуса: среди ночного мрака сиял Христос в Небесной Славе Своей. Со Христом стояли два человека и беседовали с Ним. Апостолы догадались, что это были Моисей и Илия.

По сказанию Евангелиста Луки, Моисей и Илия явились во славе, то есть в ином виде, не в том, в каком обыкновенно бывают люди, живущие на земле.

Читая этот текст, мы понимаем, насколько далеки новозаветные Евангелия от анкетированных или даже от художественных биографий великих людей. Евангелия – духовные книги, и многое в них сообщаемое следует рассматривать именно как духовные откровения, исполненные глубокого символизма. В самом деле, возможно ли было, к примеру, диалог Архангела Гавриила и Девы Марии записать на магнитофон или зафиксировать их встречу на фотографии? Возможно ли было сделать репортаж о том, как во время Крещения отверзлись небеса и прозвучал голос свыше? Вопросы эти, разумеется риторические. Но то же самое следует сказать и о сцене Преображения.

Совершенно очевидны символические связи рассказа о Преображении с некоторыми известными местами из Священного Писания. Уже первые строки, в которых говорится о «прошествии шести дней», о высокой горе, осененной облаком, напоминают нам о великом событии сияющего славой Богоявления из книги Исхода, когда законодатель «Моисей взошел на гору, и покрыло облако гору, и слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней… Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий» (Исх. 24:15-17). Нет, конечно, никаких прямых цитат из книги Исхода в рассказе о Преображении нет. Но сколько символических намеков и напоминаний, которые открывают простор для вдумчивого духовного размышления!

Рассказ о Преображении несет на себе черты того жанра рассказов, возникших в ранней Церкви, которые в современной библеистике принято называть «мессианскими историями», или «историями о Христе». Мы уже встречались с такими рассказами. Например, с повествованием о Крещении Иисуса. И мы замечали, что такие истории, отражая некие факты жизни Иисуса, подобны не репортажам с места событий, но подобны иконам, на которых символичен и исполнен богословского значения каждый штрих, каждое слово. Богословская цель «мессианских историй» очевидна. Их цель – показать, что Иисус есть Мессия, Христос, с Которым на землю приходит Бог и Его Царство.

Евангелия несколько раз отмечают, что у Иисуса Христа было три самых доверенных ученика: Петр и братья Иаков и Иоанн Зеведеевы. Только им троим Он позволил войти в дом начальника синагоги Иаира при воскрешении его дочери (Мк. 5:37; Лк. 8:51). Только их троих Он берет теперь с Собою на высокую гору, которая не называется, но которая в более позднем христианском предании отождествляется с горой Фавор на юге Галилеи. В этом большинство современных исследователей сомневается, так как только что было сказано, что в это время Иисус с учениками находится близ Кесарии Филипповой (Мф. 16:13). А это – на севере Галилеи, очень далеко от горы Фавор. Кроме того Фавор лишь с трудом можно зазвать «высокой горой», и вообще на ее вершине стояла мощная римская крепость. Маловероятно, скорее даже невозможно, чтобы Преображение произошло на горе, на которой находилась крепость. Считают, что много лучше подходит для описываемых событий гора Гермон, очень высокая и находящаяся всего в. 20 км от Кесарии Филипповой. Но… Фавор или не Фавор, – какое это имеет значение? Гора – библейский символ откровения и близости Бога. В нашем рассказе высокая гора символически являет собой как бы новый Синай. Уже само упоминание высокой горы изымает все дальнейшее из сферы обыденного, из естественного житейского опыта. Всё происходит в Божественной сфере.

Матфей пишет, что, когда Иисус преобразился, то есть явилась Его Божественная слава, иначе говоря, явственно стало Божественное в Нем присутствие, то «просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет»; далее говорится об осеняющем «светлом облаке». Всё это библейские знаки присутствия Божия. В облаке встретил Бога Моисей. В облаке Бог явился в скинию. Облако наполнило храм при его открытии, во времена Соломона. Иудеи мечтали о том времени, когда на землю явится Мессия. Тогда облако присутствия Божия вновь заполнит храм: «Тогда … явится Слава Господня и Облако, как явилось при Моисее, как и Соломон просил» (2 Макк. 2,8). Итак, осеняющее облако – знак того, что пришел Мессия, и всякий в то время, знакомый с Библией, понимал этот символ именно так.

Три ученика – Петр, Иаков и Иоанн – видят Богоявление. Они видят небесный мир. А в этом небесном мире – преображенный Иисус как Мессия и небесный Сын Человеческий из пророчества Даниила, в этом небесном мире также Моисей и Илия.

Моисей как законодатель Израиля, как воплощение Закона и Торы. Илия же был величайшим из пророков. Люди всегда смотрели на него, как на пророка, принесшего им голос Самого Бога. Эти два человека были двумя вершинами религиозной истории Израиля и его достижений.

Писание сообщает нечто таинственное об одинокой смерти Моисея на горе Нево. Сложилось впечатление, что Бог Сам захоронил великого вождя израильского народа: «И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, … и погребен …, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор. 34:5-6). Более позднее иудейское предание вообще упорно говорило, что Моисей был живым взят на небо. Что же касается Илии, то он унесся от изумленного Елисея на огненной колеснице: «В то время, как Господь восхотел вознести Илию в вихре на небо, шел Илия с Елисеем … Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более» (4 Цар. 2,1.11-12). А в конце истории Бог вернет Илию на землю как предтечу Мессии. Так у пророка Малахии сказано: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. … Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием» (Мал. 3,1.23-34). – Примерно то же самое говорилось и о пришествии Моисея. Многие иудейские учителя верили, что Мессия, когда явится, придет в сопровождении Моисея.

Эти две фигуры – Илии и Моисея – символически представляют «Закон и Пророков», которых должен был слушать Израиль, и которые предсказали страдания Мессии. Так Апостол Павел на допросе у царя Агриппы II, правнука Ирода, говорил: «Получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, то есть что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам» (Деян. 26,22-23). Явившись перед преображенным Иисусом, они беседовали с Ним. О чем? Матфей не сообщает. Но евангелист Лука отмечает, что «они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9:31), то есть о Его крестной смерти, пройдя которую, Он достигнет свободы Воскресения. Этот «Исход» вскоре начнется, – когда Иисус направит свой путь в Иерусалим.

Итак, Петр, Иаков и Иоанн увидели Моисея и Илию, олицетворения Закона и Пророков, которые пребывали рядом с Иисусом Христом. Встреча этих двух великих исторических лиц с Иисусом означала, что величайший из законодателей и величайший из пророков благословляли Его, свидетельствовали о Нем.

Открывшаяся трем ученикам картина могла быть ими понята только как откровение небесной жизни в земном Иисусе, в их Учителе. Смысл же откровения в том, что с Иисусом на землю пришел небесный мир. Мы только тогда имеем полное представление об Иисусе, когда мы осознаем, что Он уже во время Своей земной жизни и деятельности принадлежал также и «миру небесному». 

 Моисей и Илия
Почему рядом со Христом на горе появляются Моисей и Илия? Иоанн Златоуст указывает несколько причин: 1) поскольку одни принимали Иисуса за Илию, другие за Иеремию, а третьи за кого- либо иного из древних пророков, «то и являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа»; 2) поскольку иудеи часто обвиняли Христа в преступлении закона и в богохульстве, то, «чтобы показать, что оба обвинения произошли от зависти... Он представляет мужей, прославившихся и исполнением закона, и ревностью к славе Божией»; 3) этим явлением Иисус «хотел научить учеников тому, что Он имеет власть над жизнью и смертью и владычествует над небом и землей»; потому и являются здесь и умерший (Моисей), и не испытавший смерти (Илия); 4) Моисей и Илия явились, «чтобы показать славу креста, утешить Петра и других учеников, боявшихся страдания, и ободрить их сердца. В самом деле, явившиеся два мужа не молчали, но говорили о славе, которую Он намерен был явить в Иерусалиме, то есть о страдании и о кресте, потому что страдание и крест всегда называются славой» .
Нередко, в том числе и в научной литературе, Моисей и Илия трактуются как две символические фигуры, соответствующие часто употребляемой Иисусом формуле «закон и пророки» (Мф. 7:12;
22.    40; Лк. 16:16): Моисей олицетворяет собой закон, Илия — пророков. Эта интерпретация восходит к Оригену, утверждавшему, что «Моисей представляет закон, а Илия — не столько себя самого, сколько собирательно всех пророков»1. Оригену следует Блаженный Иероним: «Здесь показываются закон и пророки, которые непрестанно повторяющимися пророчествами провозвестили как страдание Господа, так и воскресение Его»   .
Еще одна формула, которой соответствует явление Моисия и Илии, встречается в Евангелии от Луки: «Моисей и пророки» (Лк. 16:29, 31). Иисус неоднократно подчеркивал преемственность Своей миссии от миссии Моисея и пророков. В Нагорной проповеди Он говорил: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится всё» (Мф. 5:17-18). В то же время основная часть Нагорной проповеди построена по принципу противопоставления учения Иисуса тому, что говорилось в законе Моисеевом: «Вы слышали, что сказано древним... А Я говорю вам.» (Мф. 5:21-22, 27-28, 31-34, 38-39, 43-44). Учение Иисуса отнюдь не является лишь исправленной и дополненной версией закона Моисеева: по отношению к этому закону оно отличается радикальной новизной, в то же время сохраняя все основные черты преемственности.
Отношение Иисуса к Моисею характеризуется тремя факторами. С одной стороны, Он признает ценность Моисеева закона и важность его исполнения. С другой — позволяет Себе уточнять и дополнять закон, а в некоторых случаях изменять или отменять отдельные его предписания. С третьей стороны, Иисус сознает, что Моисей остается главным авторитетом для Его противников — фарисеев и книжников, считающих себя «Моисеевыми учениками» (Ин. 9:28). Поэтому в беседах с ними Он опирается на авторитет Моисея, противопоставляя Свое понимание того, что сказал Моисей, их пониманию (например, Мф. 19:7-8 и Мф. 22:24-29).
Иисус отвергает притязания книжников и фарисеев на то, что они являются учениками и последователями Моисея. Он считает, что они незаконно присвоили себе право говорить от его имени: «На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23:2-3). Иисус считает Себя продолжателем дела Моисея, и неверие иудеев в Его чудеса объясняет их непослушанием Моисею: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31). В Моисее Иисус видит Своего предтечу, который о Нем свидетельствовал: «Не думайте, что Я буду обвинять вас пред От- цем: есть на вас обвинитель Моисей, на которого вы уповаете. Ибо если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне. Если же его писаниям не верите, как поверите Моим словам?» (Ин. 5:45-47).
Значимость Моисея для Иисуса не ограничивается тем, что через него Бог дал израильскому народу то законодательство, которое Иисус пришел исправить и дополнить. Моисей, несомненно, важен для Иисуса не только как законодатель, но и как личность. В сцене Преображения Моисей представлен как явившийся к Иисусу для личной встречи, и этот фактор не следует приуменьшать. Связь между Моисеем и Иисусом не следует трактовать только в учительном или миссионерском аспекте, то есть рассматривая соотношение между их учением и миссией. Между ними, несомненно, была еще глубокая внутренняя связь, которая на страницах Евангелий раскрывается через многочисленные упоминания Иисуса о Моисее и — особым образом — через рассказ об их встрече на горе Преображения.
Эта связь становится очевидной при сравнении евангельского повествования о Преображении с тем, что в Книге Исход говорится о встрече Моисея с Богом на Синае (Исх. 24:1-16). И в том, и в другом случае событие происходит на горе. С Иисусом на гору восходят Петр, Иаков и Иоанн, с Моисеем к горе приближаются Аарон, Надав и Авиуд. Преображение происходит «через шесть дней» после беседы Иисуса с учениками в Кесарии Филипповой; Моисей на горе в течение шести дней ожидает явления славы Божией. На  
горе Преображения ученики видят облако, и в рассказе о явлении Бога Моисею на Синае слава Божия сходит на гору в виде облака. Голос Божий и в том, и в другом случае раздается из среды облака.
Наконец, наиболее очевидной и яркой параллелью между двумя событиями является сияние лица Моисея, ставшее прямым следствием того опыта богообщения, которого он удостоился на Синае:
Когда сходил Моисей с горы Синая... то Моисей не знал, что лице его стало сиять лучами оттого, что Бог говорил с ним. И увидел Моисея Аарон и все сыны Израилевы, и вот, лице его сияет, и боялись подойти к нему. И призвал их Моисей, и пришли к нему Аарон и все начальники общества, и разговаривал Моисей с ними. И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лице свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало. И видели сыны Израилевы, что сияет лице Моисеево... (Исх. 34:29-35).
В научной критике параллелизм между двумя повествованиями обычно объясняется литературной зависимостью одного от другого: рассказ из Книги Исход якобы послужил «моделью» для рассказа о Преображении. Однако объяснение в терминах литературного моделирования основывается на явном или скрытом утверждении, что вся сцена Преображения — литературная фикция, плод воображения Евангелистовсиноптиков или автора общего для них неизвестного первоисточника.
Между тем и три Евангелиста, и апостол Петр в своем послании ссылаются на Преображение как действительное событие; при этом Петр подчеркивает, что был свидетелем этого события. Презумпция достоверности содержащихся в Евангелиях свидетельских показаний, которую мы с самого начала взяли в качестве основного метода нашего исследования, исключает возможность такого понимания, при котором Евангелист представляется кабинетным ученым, сочиняющим то или иное повествование на основе имеющихся литературных моделей. Следовательно, черты сходства между двумя событиями следует искать в самих событиях, а не только в том, как они отражены в литературных источниках.
И в том, и в другом случае речь идет о встрече человека с Богом лицом к лицу: в первом случае с Богом встречается Моисей, во втором — Иисус. Отличие Иисуса от Моисея заключается в том, что Иисус — Богочеловек. Моисей оказывается прообразом Иисуса (а вовсе не моделью, по которой Евангелисты создавали образ Иисуса, преобразившегося на горе).
Другим ветхозаветным прообразом Иисуса был Илия, который общался с Богом на горе Кармил (1 Цар. 18:42). Илия был вознесен на небо на огненной колеснице (1 Цар. 2:11) и, согласно пророчествам, должен был вернуться к израильскому народу «перед наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал. 4:5). 

Это значит, что Христос явился в Своей Божеской, небесной славе, отчего и лицо Его просияло и одежды Его побелели (Мих.). „Молния Божества Его возблистала сквозь облако Его человечества" (Архиеп. Никанор). „Молитва на Фаворе до того возбудила и подвигла еокрытую в человечестве Иисусовом полноту Божества, что, преисполнив душу Богочеловека светом своим, проникла сквозь тело и просияла в лице; не вмещаясь здесь, осияла и преобразила самую одежду (Инн. Херс.). — Для чего преобразился Господь, и почему являлись при Его преображении свв. Моисей и Илия? Причина, по которой И. Христос преобразился, следующая. Он преобразился и для того, чтобы показать Своим апостолам, что Он есть Сын Божий, сошедший с неба для спасения людей, и что Он, хотя и будет страдать и умрет, как не один раз, напр., незадолго до самаго преображения — предсказывал Он, но, как Бог, может воскреснуть. „Да егда Тя узрят (апостолы) распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистину Отчее сияние", поет церковь Господу в день Его Преображения. С другой стороны, при преображении И. Христос показал ту славу, которая ожидает учеников Его на небе. Хотя и придется и им тоже, подобно Ему, страдать на земле, и от злых неверующих и нечестивых людей, и от своей собственной наклонности ко злу, как И. Христос не раз, — также незадолго и до Своего преображения — тоже предрекал им; но за то на небе у них будет великое блаженство: добро есть нам зде быти! Явились же во время преображения свв. пророки Моисей и Илия по следующим причинам: 1) Моисей и Илия были главными из ветхозаветных пророков. Явясь, они показали тем, что И. Христос есть именно тот обещанный Мессия, о котором предсказывали пророки; 2) что Он есть владыка над небом и землею, над жизнию и смертию, „Он повелел небу, и низвел Илию, дал мановение земле, и воскресил Моисея" (Ефр. Сир.). „Если Он воскресил многолетняго мертвеца (Моисея), тем паче может воскреснуть Сам (Феоф.) и 3) чтобы те, которые почитали И. Христа за Илию или за кого-либо из древних пророков (чит. Мф. 16:14 ст.), видели различие между Ним, как Господом, и пророками, как Его рабами. — Спросит ли кто: как узнали апостолы пророков Моисея и Илию? Конечно по откровению Божию. Несомненно, что отражение славы Господа могло просветить их духовные очи в это время (Прот. Горск.).

И по днех шестих поят Петра, Иакова и Иоанна (Мф. 17:1). Если другой евангелист говорит: спустя восемь дней (Лк. 9:28), то здесь нет противоречия, напротив — согласие. Один разумел и тот день, в который говорил Иисус, и тот, в который возвел Он учеников Своих на гору; а другой считает только те дни, которые протекли между этими днями. Посмотри же, как беспристрастен Матфей: он не скрывает тех, которые были предпочтены ему. То же самое часто делает и Иоанн, с полною точностью описывая отменные похвалы, воздаваемые Петру. Так, всегда были чужды зависти и тщеславия все эти святые мужи.

Итак, взяв верховных апостолов, «возвел их на гору высокую одних, и преобразился перед ними: и просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие» (Мф. 17:1–3). Почему Христос берет только этих учеников? Потому, что они превосходили прочих: Петр сильной любовью к Иисусу, Иоанн – особенной любовью к нему Иисуса, а Иаков – ответом, который он дал вместе с братом своим: можем испить чашу (Мф. 20:22), и не одним ответом, но и делами – как другими, так и теми, которыми он оправдал свои слова. И действительно, он был так неприязнен и ненавистен для иудеев, что и Ирод умерщвлением его думал сделать великий подарок иудеям. Для чего же Иисус не тотчас возводит их? Для того чтобы прочие ученики не пришли в смущение. Потому же Он не говорит даже и об именах тех, которые взойдут с Ним на гору. В противном случае прочие ученики сильно пожелали бы следовать за Ним, чтобы видеть образ будущей славы, и восскорбели бы, как будто презренные. Хотя Христос намеревался показать славу Свою и чувственным образом, однако же, и это было для них вожделенно. Но для чего же Он прежде сказал об этом? Для того чтобы они, услышав об этом ранее, сделались способнее к созерцанию, и чтобы число дней, воспламенив в них сильнейшее желание, заставило их приступить с мыслью бодрствующей и озабоченной. Для чего же тут являются Моисей и Илия? На это можно много представить причин. И, во-первых, так как одни из народа почитали Христа за Илию, другие за Иеремию, иные за какого-либо из древних пророков, то и являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа, и то, что Петр справедливо похвален, за исповедание Христа Сыном Божьим. Можно указать, далее, и вторую причину. Иудеи часто обвиняли Христа в преступлении закона и в богохульстве, – будто бы Он похищал славу Отца, Ему не принадлежащую, и говорили: «не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы» (Ин. 9:16); и еще: «не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом» (Ин. 10:33); поэтому, чтобы показать, что оба обвинения произошли от зависти, а Он свободен и от того и от другого, – то есть, что Он ни закона не преступил, ни славы, не принадлежащей Ему, не присвоил, называя Себя равным Отцу, – Он представляет мужей, прославившихся и исполнением закона, и ревностью к славе Божьей. Если Моисей дал закон, то иудеи могли заключить, что он не потерпел бы презрения этого закона, как они думали, и не стал бы служить нарушителю его, для него неприязненному. Также и Илия из ревности к славе Божьей не предстал бы и не повиновался бы Христу, если бы Он был противником Божьим, и назвал Себя Богом и равным Отцу, не будучи таковым на самом деле.

Наряду с указанными можно привести и еще причину. Какую же? Этим явлением Иисус Христос хотел научить учеников тому, что Он имеет власть над жизнью и смертью, и владычествует над небом и землей. Для того-то и являются здесь и умерший, и еще не испытавший смерти. Пятую же причину (а это, действительно, пятая) представил сам евангелист. Она состоит в том, чтобы показать славу креста, утешить Петра и других учеников, боявшихся страдания, и ободрить их сердца. В самом деле, явившиеся два мужа не молчали, но говорили о славе, которую он намерен был явить в Иерусалиме, т. е. о страдании и о кресте, потому что страдание и крест всегда называются славой. Далее – причиной избрания этих мужей была самая их добродетель, которой Он преимущественно требовал от учеников. Так как Христос всегда учил: «если кто хочет идти за Мной, возьми крест свой, и следуй за Мной», то Он теперь и выводит на середину тех, которые тысячу раз умирали за славу Божью и за вверенный им народ. Подлинно, каждый из них, погубив душу, обрел ее; каждый смело говорил против тиранов, один – против фараона, другой против Ахаава, и притом за людей неблагодарных и непослушных, которые за свое спасение платили им неблагодарностью, ввергая их в крайние опасности; каждый хотел отвлечь народ от идолослужения. Оба были люди простые, и притом один был косноязычен и худогласен, а другой вел жизнь суровую. Оба отличались нестяжательностью, потому что ни у Моисея ничего не было, ни Илия ничего не имел, кроме милоти. И притом все это было в ветхом завете, когда еще не было столь обильного дара чудес. Правда и Моисей разделил море, но Петр ходил по водам, мог переставлять горы, врачевал различные телесные болезни, изгонял жестоких демонов, самой тенью своей совершал великие чудеса, и обратил всю вселенную. Также и Илия, хотя воскресил мертвеца, но ученики Христовы воскресили тысячи, и притом тогда, когда еще не удостоились принять в себя Духа. Христос беседует с Моисеем и Илией и для того, чтобы побудить учеников Своих подражать их любви к своему народу, их постоянству и твердости, чтобы они были кротки как Моисей, ревностны как Илия, и равно попечительны. В самом деле, один из них три года сносил голод для иудейского народа, а другой говорит: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32). Обо всем этом Христос и напоминал ученикам явлением Моисея и Илии. И во славе Он вывел их не только для того, чтобы ученики были таковыми, но и превосходили их. Вот почему, когда однажды они сказали: «скажем, чтобы огонь сошел с неба» (Лк. 9:54), и упомянули об Илии, сделавшем подобное, то Он сказал им: «не знаете, какого вы духа», превосходством дара убеждая их к перенесению обид. Но да не подумает кто-либо, что мы осуждаем Илию, как несовершенного; мы этого не говорим. Он очень совершен был, но только в свое время, когда ум людей находился еще в младенчестве, и когда они имели нужду в таком руководстве. Равно и Моисей совершен был; но от учеников Христовых требуется более совершенства: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20). И это потому, что ученики были посланы не в Египет, но во всю вселенную, которая находилась в худшем состоянии, нежели Египет, и не с фараоном имели разговаривать, но сражаться с самым начальником зла – дьяволом. Их подвиг состоял в том, чтобы связать его и расхитить все его сосуды; и это они совершили не море разделяя, но рассекая жезлом Иессеевым бездну нечестия, воздымаемую бурными волнами. Представь, что только не устрашало этих мужей: смерть, бедность, бесславие, бесчисленные страдания. Все это для них было страшнее, нежели тогда море для иудеев. И, тем не менее, Христос убедил их все это презреть и идти с совершенной безопасностью, как бы сухим путем. Приготовляя их ко всему этому, Он и поставил перед ними мужей, прославившихся в ветхом завете.

В самом деле, где преобразился Христос? На горе Фавор, утвердив (ποιούμενος)¹ Свое местопребывание вне житейских волнений. Ибо, поднявшись на гору с учениками, Он преобразился во славе, показывая им естественную славу и светлость Божественности, а также располагая (ἔχων) Моисеем и Илией как свидетелями сего страшного таинства. Он учит нас посредством избранных учеников не посреди треволнений искать невидимое, так сказать, и недоступное для созерцания. Напротив (δὲ), надлежит нам посредством тяжких трудов, пота и аскетических² сражений подняться на гору (я имею в виду ведение сущих)³, заодно отринув от себя важнейшие плотские помышления или даже сами движения мысли и таким образом войдя в таинственный мрак, каковой представляет собой видение мира. Благодаря ему мы и преображаемся, как и подобает, когда, будучи восхищенными горе в самый момент молитвы, становимся вне плоти, как говорит Павел (ср. 2 Кор. 12:2–3) и Иоанн, учитель Синайской горы – с тем, чтобы дивиться и поражаться: произошло ли это изумительное видение внутри тела – или же вне его?»⁴.

Перед Иисусом явились Моисей и Илья. Эти две фигуры, вероятно, символизируют всю Священную историю Израиля и Священное Писание. Моисей –законодатель, он представляет Закон, Илья –представитель пророков, а Священное Писание часто так и называлось: «Закон и Пророки». Кроме того, по народным представлениям, оба они были взяты живыми на небо. Сейчас они, явившись перед Иисусом, выступают свидетелями, подтверждающими Его мессианство (ср. Лк. 24:27, 44; 16:29, 31). Они стали разговаривать с Иисусом. Евангелист, в отличие от Луки (9:31), не сообщает, о чем они беседовали с Иисусом.

Иудеи ожидали возвращения Илии и Моисея в конце времен. Оба они (Исх. 24:15,16; З Цар. 19:8) слышали голос Бога на горе Синай (или Хорив).

И вот явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи, хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии (Мф. 17:3–4; Мк. 9:3, Лк. 9:29).

Переходящие¹ от буквального смысла к духовному
 видят Закон и пророков, которые пребывают со Словом
и громким голосом возвещают о Его пришествии. От
чего Петр упомянул о кущах? Потому что всякое знание и всякая добродетель в сравнении с будущим состоянием ничем не отличаются от недолговечной кущи — 
по словам Апостола: пророчества… умолкнут, и знание
у празднится (1 Кор. 13:8). Число кущ — три: деятельная, естественная и богословская. Богословскую кущу 
Петр уделил Господу, ибо Он Бог, естественное созерцание — Моисею, ибо он написал о создании всего, дея
тельную же кущу — Илии, ибо он девственник, ревнитель и аскет.²

Моисей и Илия. Поскольку закон и пророки свидетельствуют об Иисусе, законодатель Моисей и величайший пророк периода царей Илия удостаиваются здесь чести разговаривать Ним. Как сказано у Луки (Лк. 9:31), они обсуждали Его близкую искупительную смерть.

Это явление Христу святых говорит о посмертном существовании человеческой личности и даже возможности ее участия в событиях земной жизни.

Перед преобразившимся Господом предстали два величайших мужа Ветхого Завета – Моисей и Илия – «один, – по выражению святителя Иоанна Златоуста, – умерший и другой, еще не испытавший смерти», предстали для того, чтобы показать, что «Христос имеет власть над жизнью и смертью и владычествует над небом и землею». явлением своим на горе Преображения они свидетельствовали также, что преобразившийся владыка живых и мертвых есть Бог, творец и исполнитель закона и пророков. «Радостью исполнялись пророки и апостолы, вошедшиe на гору, – замечает преподобный Ефрем Сирин, – радовались пророки, ибо узрели здесь Его человечество, которого прежде не видели; радовались и апостолы, ибо узрели здесь славу Его Божества, которого прежде не разумели. Они предстояли пред Господом, как служители, и смотрели друг на друга, – пророки на апостолов и апостолы на пророков. Там взаимно простирали на себя взоры первостоятели ветхого и нового Заветов. Таким образом гора представляла собою Церковь, потому что Иисус соединил на ней два Завета, принятые Церковью, и показал, что он есть Податель обоих». Среди света и славы Моисей и Илия, «принося Господу благодарение, что он пришествием своим исполнил их предсказания, и вместе с ними всех других пророков», беседовали с ним об исходе, который предстоял Ему в иерусалиме, – страданиях и смерти. Так уже среди славы преображения на Фаворе воссиявала слава креста Господня на Голгофе, – слава, на которую Господь ясно указывал ученикам своим в прощальной беседе (Ин. 13:31).

«Поелику некоторые почитали Иисуса Христа за Пророка, то являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа. Поелику обвиняли Иисуса Христа в нарушении закона и богохульстве, то являются законодатель Моисей и ревнитель славы Божией Илия, чтобы засвидетельствовать, что он есть верховный Законодатель и Бог» (свт. Иоанн Златоуст).

 Предстали перед Ним там два великих пророка, Моисей и Илия: Моисей – законодатель и вождь при исходе Израиля из Египта, Илия – ревнитель о славе Господа Саваофа, взятый огненной колесницей, как на небо. Этих пророков и иудеи, и весь Израиль считали славнейшими пророками. Они явились и предстали пред Христом на горе святой. Видишь здесь, что Христос есть Господь пророков, Который во образе человеческом явился на земле, Он и есть истинный Мессия, пророками проповеданный. Слава явившемуся во плоти Господу и пришедшему спасти грешников Богу! 

Там на горных отрогах, Иисусу явились два великих мужа – Моисей и Илия.

Чрезвычайно интересно отметить, насколько жизненный опыт и переживания этих двух великих рабов Божиих похожи на жизненный опыт и переживания Иисуса. Когда Моисей сходил с горы Синай, он не знал, что лицо его сияло (Исх. 34:29). Самые близкие встречи с Богом, как у Моисея, так и у Илии были на горных вершинах. Моисей отправился на гору Синай, чтобы получить скрижали закона (Исх. 31:18). На горе Хорив Илия нашел Бога, не в ветре, не в землетрясении, а в тихом веянии (3 Цар. 19:9–12). Странно, но было что-то устрашающее в смерти Моисея и в вознесении Илии. Во Втор. 34:5, 6 говорится об одинокой смерти Моисея на горе Нево. Складывается впечатление, что Бог Сам захоронил великого вождя народа: «И он похоронил его в долине в земле Моавитской против Веффегора, и никто не знает места, погребения его даже до сего дня». А что касается Илии, то он унесся от изумленного Елисея на огненной колеснице (4 Цар. 2:11). Моисей и Илия, явившиеся Иисусу, когда Он отправлялся в Иерусалим, были великими представителями Ветхого Завета.

Кроме того, как мы уже видели, иудеи твердо верили, что Илия будет предтечей и вестником Мессии, а некоторые иудейские учителя, кроме того, верили, что Мессия, когда явится, придет в сопровождении Моисея.

Хорошо видно, сколь уместным было тогда это видение Моисея и Илии. Но только этим нельзя окончательно объяснить, почему Иисусу явились Моисей и Илия.

И мы снова должны обратиться к описанию Преображения у Луки. Он сообщает нам, что Моисей и Илия говорили с Иисусом, как сказано в Библии, «об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9:31). Греческое слово, переведенное как исход, очень примечательное. Это ексодос, то же слово, что и русское исход.

Слово исход имеет одно специальное употребление: исход, отправление народа Израиля из земли египетской в неизведанный путь пустыни, который, в конечном счете, должен был привести его в землю обетованную. Словом исход названо самое рискованное путешествие в истории человечества, когда целый народ с верой в Бога отправился в неизвестное. И вот подобное представляло Иисусу. С верой в Бога собирался Он отправиться в столь опасное путешествие в Иерусалим, где ждет Его крестная смерть, а затем слава.

В иудейском мировоззрении Моисей и Илия всегда были символами. Моисей всегда был величайшим законодателем; это был в высшей степени и в первую очередь человек, принесший людям закон Божий. А Илия был величайшим из пророков; в нем голос Бога говорил к людям с неповторимой прямотой. Эти два человека были двумя вершинами религиозной истории Израиля и его достижений. Таким образом, к Иисусу собиравшемуся отправиться в Свое последнее путешествие в Иерусалим, пришли величайшие представители израильской истории для беседы с Ним. В их лице встала вся история и указала Ему Его путь. В их лице история узнала в Иисусе свое исполнение. Величайший из законодателей и величайший из пророков признали в Иисусе Того, о Ком они мечтали, приход Которого они предсказывали.

Моисей законодатель, как раб, предстал Владыке закона; Илия ревнитель единого, истинного Бога, пришел поклониться Богочеловеку