Евангелие от Матфея 11 глава 30 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают слова Христа о благом иге и лёгком бремени не как отрицание трудностей христианской жизни, а как указание на их истинный смысл. Святители Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Игнатий (Брянчанинов), Тихон Задонский, Лука Крымский, Филарет Московский, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, а также Евфимий Зигабен единодушно учат, что Христово иго — это исполнение Его заповедей, требующее самоотречения, но освобождающее человека от несравненно более тяжёлого бремени греха, страстей и внутреннего рабства.

Первая линия толкования подчёркивает, что кажущаяся тяжесть евангельской жизни становится лёгкой благодаря благодати Божией и надежде на вечную награду. Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Феофилакт Болгарский, Лука Крымский, Филарет Московский объясняют, что путь Христов труден лишь для ленивого, беспечного или не привыкшего к духовной жизни. Тот же, кто следует за Христом, получает Его помощь, внутренний мир и силу переносить скорби.

Вторая линия раскрывает, почему именно Христово иго называется благим. Игнатий (Брянчанинов), Тихон Задонский, Иероним Стридонский, показывают, что Евангелие обращено прежде всего к внутреннему состоянию человека. Христос требует очищения сердца, любви и доброй воли, а не только внешнего исполнения предписаний. Поэтому Его учение не умножает тяжёлых постановлений, а ведёт человека к свободе, любви и обновлению души.

Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Афанасий Великий объясняет образность стиха ссылками на Писание: грех подобен тяжёлому свинцовому грузу, а добродетель возносит человека к жизни.

• Блаженный Иероним Стридонский отмечает, что Евангелие легче закона Моисеева потому, что особое внимание уделяет свободному произволению человека и не осуждает того, что произошло помимо воли.

• Евфимий Зигабен поясняет, что Христос называет Свои заповеди и игом, и бременем: они требуют усилия для непривыкших, но остаются благими и лёгкими по своему действию.

• Блаженный Феофилакт Болгарский особо относит слово «иго» к добродетели смирения, которая естественнее для человека, чем гордость, а также напоминает о будущем воздаянии как причине лёгкости заповедей.

• Святитель Тихон Задонский указывает, что исполнение всех заповедей вырастает из любви ко Христу и ближним, поэтому любовь является источником лёгкости Христова ига.

Это торжественное объявление Господь заключил обращением ко всем окружающим Его, а вместе с ними и ко всему народу, ко всему роду человеческому с снисходительным, дружественным приглашением, как бы умоляя: приидите ко Мне еси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы. Не так как строгие законоучители, мучащие совесть своими правилами, обременяющие сердца множеством мелких предписаний, не дающих никакого утешения, никакого внутреннего мира, никакой силы к исполнению предписываемого, – не так, как эти гордые законоучители, надменно отталкивающие от себя грешников, восчувствовавших глубину своего греховного состояния, вместо того, чтобы войти в их расположение и ободрить, Господь зовет, как уже объявленный друг мытарей и грешников, зовет к Себе всех, кто только чувствует свою бедность. Чтобы не сомневались в Его приеме, Он называет Себя кротким и смиренным; Он никого не отвергает из-за его бедности греховной, снисходят к нуждам каждого, к Нему приходящего, и не с того начинает, чтобы предписывать новые правила, но наперед снимает бремя с его сердца и успокаивает, дает мир в общении с Собою: Аз упокою вы. Хотя Он также требует послушания, которое применительно к прежнему закону называет игом; но это послушание, при всем том, что простирается гораздо далее и глубже предписания закона, гораздо легче, радостнее, потому что раздается само собой из той новой Божественной жизни, которую Сам Он сообщает грешникам, пришедшим к Нему с раскаянием, потому что сие послушание совершается с новыми силами жизни и в духе любви. Идите же ко Мне говорит Спаситель, все утружденные и обремененные (воздыхающие под игом закона, или томимые чувством своих грехов), у которых болит душа, как у Давида, когда он говорил: грех Мой предо Мною есть выну, – Я вас успокою (облегчу от вашего ига и от вашей болезни). Возьмите иго Мое на себя и примите Мое учение (будьте Моими последователями и учениками). Не бойтесь: Я кроток и смирен сердцем, и потому найдете вы у Меня покой для души своей. Мое иго благо; бремя, возлагаемое Мною, легко.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 116-117++

Иго заповедей Христовых — легкое иго. Вам не будет от него никакого вреда, но оно обновит вас. Это иго содержит в себе любовь. В этом суть заповедей Христовых, они все в одном сладком слове — любовь. Вначале вам может быть немного трудно, но впоследствии — легко. Бремя Христова Креста — легкое, очень легкое бремя. По мере умножения скорбей, умножается от Христа Бога утешение.

А согласно Евангелию, слово χρηστόν мы понимаем как «приятное», так как сказано: Возьмите иго Мое... ибо оно легко и бремя Мое, ибо оно приятно (Мф. 11:29—30); ведь сказано: τό φορτίον μου χρηστόν, «бремя приятное».

Когда вселится Дух Божий в человека, то облегчает ему все дела его; иго Божие становится легким для него, как написано в Евангелии: возмите иго Мое на себе: иго бо Мое благо (см. Мф. 11:29-30). Тогда человек не чувствует ослабления ни в исполнении добродетелей, ни в служении Богу, ни в ночных бдениях; он не гневается, когда другие оскорбляют его, и не имеет никакого страха ни к человеку какому-нибудь, ни к зверю, ни к духам, потому что при нём днем и ночью находится радость Господня: она питает его и просвещает ум его. Сия радость возращает душу человеческую, усовершает ее и возносит на небо, подобно как тело человеческое всегда питается и укрепляется хлебом и водою или другою пищею.

Воспользовавшись этим, Божественный Апостол назвал грех обременительным и удобь обстоятельным (Евр. 12:1). Ибо что тягостнее и вреднее греха? А равно и с противной стороны, что легче и полезнее добродетели? Грех, как сказано в Притчах, многих уязвивши, низверже своею тяжестью (Притч. 7:26). Пленицами же своих грехов кийждо затязается (Притч. 5:22). А добродетель держащихся ея оживляет и возносит на высоту, по слову Приточника: древо живота есть держащимся ея (Притч. 3:18), и по слову Псалмопевца: приемляй кроткие Господь (Пс. 146:6). Посему-то грех символически представляется в виде таланта оловяна вземлющегося (Зах. 5:7); потому что держащихся греха погружает в ад. И у кого есть плотские бремена и плотские похоти, кого обдержит грех, тем не свободно возводить око к небу. Посему и иго Спасителево благо, и бремя легко. Но скажут: почему же легко, когда говорит: аще не возненавидит кто отца и матерь (Лк. 14:26), и иже не приимет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10:38), и иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14:33), когда повелевает отдать и самую душу? — Да научит тебя Павел, который говорит: еже бо ныне легкое печали по преумножению в преспеяние тяготу вечные славы соделовает (2 Кор. 4:17); и еще: не достойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:18).

Ев. Матфей к речи об Иоанне Крестителе присоединяет (11, 20—24) обличение городов, не вразумившихся делами Спасителя, что ев. Лука излагает при послании 70 учеников иа проповедь (10, 13—15), и славословие И. Христа Богу Отцу за открытие младенцам тайн царствия Божия (25—26), вместе с учением о Себе, как о Единородном Сыне Божием (27 — 30), что по ев. Луке И. Христос произнес по возвращении к Нему 70 учеников (10, 21— 24). Трудно определить, который из евангелистов повествует здесь хронологически . Что касается обличения городов, то очень вероятно, что И. Христос произнес его при окончании Своего общественнаго служения, и, следовательно, в хронологическом порядке оно разсказывается у ев. Луки. Точно также славословие 1. Христа, вероятно, произнесено было Им в виду проявления в учениках сильной веры, и, следовательно, опять в хронологическом порядке помещено у ев. Луки (потребныя объяснения см. § 64).

Взгляд на учеников, простосердечно и искренно верующих и притом в такой степени, что вера соделываеть их чудотворцами, исполняет дух И. Христа радостию, и Он возсылает Богу Отцу благодарение за веру их (Лк. 21. Мф. 25—26). Здесь Господь, во-1-х, славословит Бога Отца за то, что тайны царствия Божия, истинный смысл и значение великих дел и учения Его, Иис. Христа, остались сокрытыми от тех, которые считают себя мудрыми и разумными (ср. Ин. 9:39. Кор. 1:26—29), каковы прежде всего фарисеи и книжники, и открыты разумению младенцев, людей простых и не книжных, каковы Его ученики; во-2-х, исповедует, что это есть дело премудрой и всеблагой воли Божией: ей Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою. 3атем Иис. Христос обращается взором Своим к ученикам и вслух всего народа говорит (Лк. 22. Мф. 27—30): вся Мне предана суть Отцем Моим. Все Бог Отец предал Иис. Христу, как Искупителю рода человеческаго, воскресение и живот, суд и смерть (Ин. 3:35. 5, 21 и д. 17:2 и д.); в частности, и откровение, кому восхощет, Бога Отца, полным ведением Котораго обладает только Он один, единородный Сын Божий (Ин. 1:18). .Поелику же все Мне предано от Бога Отца, то приидите ко Мне все труждающиеся в делании своего спасения и однакоже обремененные грехами, и Я упокою вас, дам полное удовлетворение всем вашим духовным нуждам и стремлениям. Возьмите иго Моих заповедей на себя и сделайтесь Моими учениками, ибо Я кроток и смирен сердцем (совершенно не таков, как суровые и гордые своею лицемерною праведностию учители ваши, фарисеи и книжники); и вы найдете покой душам вашим, ибо иго, возлагаемое Мною на человека, благо, спасительно, и бремя Моих заповедей легко» (не таково, как тяжелое иго закона Моисеева и неудобоносимыя бремена, возлагаемыя на людей законниками. Лк. 11:46). Наконец, Иис. Христос обращается с речью только к Своим ученикам и им одним говорит (Лк. 23—24): „блаженны очи, видящия то, что вы видите», и пр. Это изречение ев. Матфей передает (13:16—17) в ответе И. Христа на вопрос учеников, почему Он говорит народу притчами. В связи изречений у ев. Луки это составляет прекрасное дополнение и заключение к возвышенному свидетельству И. Христа о Себе, как едином, Который только знает Бога Отца и может сообщить другим познание Отца и Который только дарует полное успокоение душам, ищущим спасения.

+++Владимир Зелинский прот. Будьте, как дети. Теофания детства. Глава: Царство прячется в ребенке, раскрывается в праведниках. Почему «взрослый» не может стать святым++

А когда слышим: вам же и власи главнии вси изочтени суть (Мф. 10:30), то власы на голове суть помыслы, и глава есть ум, в котором заключена сила мышления.

Эти заключительные слова. 11-й главы Евангелия от Матфея, безусловно, известны каждому. Это Иисус Христос говорит окружающим Его ученикам, а может быть не только ученикам, но толпе, которая внимала Ему. Кажется, этот текст настолько прозрачен, настолько ясен и прост в своем смысле, что и толковать-то здесь практически нечего. Перевод почти точен, перед нами очень красивый, хороший русский язык, и все, вроде бы, понятно. Перед нашим взором возникает картина: Вот стоит или, скорее, сидит среди своих слушателей Господь Иисус Христос, вот приходят к Нему усталые, труждающиеся и обремененные люди. Он ласково глядит на них, может быть, на детей возложит Свои руки, и говорит: «Приидите ко Мне, Я успокою вас, общение со Мной доставит вам облегчение. Научитесь от Меня, иго Мое благо, бремя Мое легко. Становитесь Моими последователями, становитесь христианами, исполняйте Мои заповеди и увидите, как покойны будут ваши души». Большая часть проповедей на эту тему примерно так – разумеется, с большим или меньшим талантом – излагает данный текст. Мы знаем иконы и религиозные картины на тему «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные…». Кажется, все просто.

Но… даже при самом беглом экзегетическом исследовании этого текста слова за словом мы обнаружим, что все далеко не так просто. Более того, мы не найдем в нем привычного сентиментального чувствительного смысла. Знаменитый текст обнаружит перед нами совершенно другую картину, другой смысл.

Прежде всего вспомним, на каком языке обращался к Своим слушателям Иисус Христос, когда Он жил на земле. Естественно, на том языке, на котором разговаривали и который понимали окружающие его люди. А в Палестине в то время говорили на очень распространенном языке семитского семейства – на арамейском, который был довольно близким к древне-еврейскому языку, на котором написана Библия. Итак, арамейский язык был родным языком Иисуса Христа и людей, которые Ему внимали. А Евангелие от Матфея написано по-гречески. Собственно греческий подлинник Евангелия в речах Иисуса Христа передает по-гречески то, что Господь говорил по-арамейски. И вот если мы за греческим текстом попытаемся прочувствовать арамейский, палестинский смысл, который первоначально был вложен в то или иное слово, то нас ждут удивительные открытия.

Прежде всего зададимся простым вопросом: К чему стремился любой религиозный иудей времени Иисуса Христа? Народ был очень религиозен по-своему, но почти каждый из слушавших религиозного учителя, каким был Иисус – «Равви», Учитель, – каждый стремился к тому, чтобы быть угодным Богу, стремился к божественному послушанию. Это послушание люди видели в исполнении древнего Закона, который был в незапамятные времена дан на Синайской горе Моисею для израильского народа. Чтобы быть спасенным, считали люди, необходимо точно следовать всем заповедям Моисеева Закона. Этот Закон был не только записан в Священном Писании, но существовал и расширенный вариант Закона, который представлял собой великое множество устных заповедей – так называемая устная Тора. Исполнение Закона – дело очень трудное. Оно в иудейской среде так и называлось «трудом» над Законом. Говорили: «трудиться, исполняя Закон», «нести бремя Закона», «быть обремененным Законом» или еще «нести иго Закона» – все эти выражения и упоминаются в тексте. Христос говорит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные». (Кстати, не совсем «придите». В оригинале стоит более яркий и более властный глагол δεῦτε. Этим же глаголом Иисус призывает Своих первых учеников. Это военный приказ, который не терпит возражения). Итак «труждающиеся» и «обремененные», то есть несущие бремя, – это вовсе не измученные тяжким трудом где-нибудь в поле или в доме, или на другой работе. Это не люди, обремененные внешними и внутренними проблемами. На языке того времени «труждающиеся и обремененные» – это люди, ищущие спасения в тщательном исполнении заповедей Закона. Речь идет о тяжком труде над собственным спасением по Закону, о несении бремени заповедей Закона.

Надо сказать, что исполнить Закон было практически невозможно. Кто же из людей может исполнить весь Закон? — вопрошает апостол Павел. Такого человека нет. Единственный, Кто действительно исполнил Закон в определенном возвышенном смысле, был Иисус Христос. Поэтому Закон – труд, Закон – иго, Закон – бремя. Хочешь спасения – иди к Моисею, к Закону! А Иисус говорит, идите не туда, не к ветхому Закону, идите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом, ибо «Я успокою вас». Стоит задуматься, что означает это «успокою». Означает ли это просто «утешу»? Да, по-русски это именно так, и вероятно, в греческом оригинале текста тоже так. Но ведь мы знаем, что за греческим оригиналом текста стоит арамейский, семитский язык. В основе глагола «успокоить» (или по-славянски «упокоить») лежит понятие «покой». На языке Иисуса Христа «покой» – «суббота». «Успокоить» означает дать субботний отдых, или, иными словами, даровать Божественную субботу, вечную жизнь, высшее благо, счастье и спасение. «Упокоить» или «успокоить» в устах Иисуса Христа означало даровать то спасение, к которому стремились верующие израильтяне. Таким образом, от сентиментального тона «утешения» здесь ничего не остается, вся речь Иисуса Христа приобретает возвышенный религиозный характер. «Приидите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом и обременены им. Идите не к Моисею, а именно ко Мне, ибо не Закон и не Моисей дадут вам спасение, но Я дам вам вечную жизнь и спасение». (Кстати, отсюда и «покойники». Это на религиозном языке того времени не мертвецы, как у нас, а люди, достигшие Божественного покоя, субботы, спасения).

В 29-м стихе читаем: «Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим». Существовало выражение «взять на себя бремя Закона» или «иго Закона». Иисус этому противопоставляет: «Возьмите Меня как иго на себя, не Закон, а Меня». Иго здесь можно понимать как некое подобие хомута. «И тогда найдете покой душам вашим», то есть ваши души будут спасены и обретут вечную жизнь. Иисус тотчас поясняет, почему же это так, почему не Закон, а Он Сам лично как «иго» принесет людям покой, то есть спасение и вечную жизнь. В последнем. 30-м стихе Он говорит: «ибо иго Мое благо и бремя Мое легко». «Иго Мое благо» – по-русски это звучит как будто человек надевает на себя некий хомут по рекомендации Христа. Хомут этот приятен и хорош, он «благой». Но если посмотреть на исходный греческий текст, с которого был сделан славянский и русский переводы, то мы увидем слово, которое означает вовсе не «благой» и «хороший», а нечто иное. Здесь проявляется некий недочет и неточность в переводе. «Благой» по-гречески ἀγαθός. Однако, в оригинале стоит совсем другое слово – χρηστός. Это прилагательное можно передать как «удобный», «подходящий». Получается: «Иго Мое удобно». В каком смысле «удобно»? Посмотрим на Закон, который Иисус противопоставляет Самому Себе как личности. Есть выбор: можно взять на себя как иго либо Закон, либо личность Христа. Закон для всех один и тот же – мал человек или велик, беден или богат, умен или глуп, молод или стар. Для всех Закон один, как говорит латинская поговорка «Dura lex, sed lex», то есть «суров закон, но закон». Поэтому Закон для всех одинаков, в отношении любого человека Закон есть нечто как бы каменное, незыблемое, бездушное, потому что не живое. Закон – мертвая буква, к тому же выбитая на каменных скрижалях. Одним словом, Закон одинаков для всех. А вот личность, человеческая личность, а в данном случае богочеловеская Личность Иисуса Христа – живая, отнюдь не каменная. А живая личность к каждой другой личности относится по-своему и с малым будет говорить одними словами, со старым – другими, с богатым так, с бедным – иначе, с другом – так, с врагом – иначе. Короче говоря, личность к каждому человеку подходит личным и живым образом. Поэтому если хомут – это самое «иго Закона», которое всегда одинаковое для всех, наденешь на толстую шею, тереть будет, на тонкой шее – набивать синяки. Если же взять закон «удобный», подходящий, и даже вовсе не закон, а нечто живое и личное, то толстую шею и тонкую шею эта личность обнимет удобно, будет χρηστός, о чем и говорится в нашем тексте.

Вот такой, несколько даже юмористический, но очень подходящий к случаю смысл Иисус вкладывает в эти слова «иго Мое благо». «Если вы возьмете Меня на себя как бремя, как иго, Я вам подойду, с каждым из вас найду свой собственный язык, подходящий каждому. Вы узнаете Меня как нечто подходящее лично для вас». Видно, что в прочитанном тексте первоначально можно было почувствовать только сентиментальную сторону, чувствительную и приятную. На самом же деле текст имеет совершенно другой смысл. И выводы из него будут гораздо более глубокими, чем первоначальные. Этот текст не сентиментален, а глубоко религиозен, и он образует своеобразный водораздел, который отделяет ветхую религию от новой, Ветхий Завет от Нового, религию мертвого Закона от религии живой Богочеловеческой Личности. Разумеется, люди, окружавшие Христа, воспринимали эти слова как нечто необычайное, шокирующее. Все думали, что спасение можно приобрести только из Закона, подчиняясь всем заповедям, которые известны с детства. Господь же говорит, «нет, не Закон вас спасет, и не Закон дарует вам покой, вечную жизнь, а Я как личность. Идите ко Мне».

Такими глубокомысленными словами завершается. 11-я глава Евангелия от Матфея. евангелист Матфей неоднократно подчеркивал важный для него богословский момент: в Иисусе Христе верующие обретают Премудрость Божию в ее истинном значении. Глава заканчивалась знаменательными словами Иисуса: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30). В этих словах Иисуса Христа слышатся отголоски ветхозаветных книг Премудрости. «Придите ко Мне», «возьмите иго Мое», «найдете покой душам вашим» – все эти призывы Христа почти буквально повторяют то, что о Премудрости сказано в греческой книге Иисуса сына Сирахова: «Приступите ко мне», – говорит Премудрость Божия; «приблизьтесь ко мне, … ибо вы нуждаетесь в этом» (Сир. 24:21; 51:31-32); «души ваши сильно жаждут… подклоните выю вашу под иго её то есть Премудрости, … ибо наконец ты найдёшь в ней успокоение, и она обратится в радость тебе» (Сир. 51: 32.34; 6:29). Под «покоем» имеется в виду тот покой, который обещал Господь Бог Моисею и его народу: «Господь сказал ему: Сам Я пойду пред тобою и введу тебя в покой» (Исх. 33:14). Покой, обещанный Иисусом, есть восстановление истинных отношений с Творцом, которые были нарушены в результате греха. Можно с полной уверенностью говорить, что «покой» – это то же, что «спасение», или «жизнь вечная». Кстати, в выражении «найдете покой душам вашим» под «душой» следует, согласно библейской традиции, понимать не какую-то платоническую бесплотную душу, но всего человека, всю его жизнь.

В иудейской религии Премудрость Божия отождествлялась с Законом Моисея, сошедшим с небес от Бога. Об этом образно повествует Книга Притч. Премудрость пришла к людям на землю и взывала к ним:

«Премудрость построила себе дом,

 вытесала семь столбов его,

заколола жертву, растворила вино свое

 и приготовила у себя трапезу;

послала слуг своих провозгласить

 с возвышенностей городских:

“кто неразумен, обратись сюда!”

 И скудоумному она сказала:

“идите, ешьте хлеб мой

 и пейте вино, мною растворенное;

оставьте неразумие, и живите,

 и ходите путем разума”» (Прем. 9:1-6).

Но люди, по своему обыкновению, выбирают не лучшее, а худшее. И вот вместо Премудрости

«Женщина безрассудная, шумливая,

 глупая и ничего не знающая

садится у дверей дома своего на стуле,

 на возвышенных местах города,

чтобы звать проходящих дорогою,

 идущих прямо своими путями:

“кто глуп, обратись сюда!”

 и скудоумному сказала она:

“воды краденые сладки,

 и утаенный хлеб приятен”» (Прем. 9:13-17).

Да, людям исполнение Закона казалось тяжким бременем. Но во времена Иисуса Христа было еще хуже: под Законом понимался даже не собственно данный Моисею Закон, а то невероятно большое количество толкований Закона, которые регулировали едва ли не каждый шаг человека. Соблюсти все эти бесчисленные ритуальные нормы поведения было практически невозможно. Но именно их соблюдение считалось праведностью. И вот «праведные» фарисеи насчитывали. 613 заповедей! Попробуй-ка не только исполнить их, но хотя бы запомнить! Здесь важное и ничтожное перемешиваются, не отделяются друг от друга. О таких блюстителях Закона Иисус скажет: «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (Мф. 23:24). Книжники и фарисеи, претендующие на праведность, на плечи людям взваливали «бремена тяжелые и неудобоносимые» (Мф. 23:4). Сам же Иисус предлагает верующим в Него «легкое бремя», Самого Себя и Свои заповеди, которые можно свести к одной основной – заповеди любви к Богу и ближнему. Всем поведением Иисуса Христа в Его земной деятельности двигало не стремление формально соблюсти заповеди Моисеева Закона, но двигала Им любовь и сострадание к «труждающимся и обремененным». В этом – истинная праведность. В этом – истинная Премудрость, которая «оправдана делами ее» (Мф. 11:19).

.

Иго Христовой религии благо и бремя ея легко, т. е. если сравнивать их с игом ветхозаветнаго Моисеева закона и преданий старцев, с игом языческих религий и с бременем, которое налагает на человека грех. Благо и легко, потому что 1) облегчается любовью Бога к человеку верующему и самого человека к Богу; 2) человек, приходящий к Богу, получает прощение грехов, и такнм образом наслаждается миром (Флп. 4:7) и не терпит мучений совести. Легко и благо еще тем, что верующий имеет благодатную помощь от Бога к совершению заповедей. Наконец, благо и легко по причине надежды и воздаяния в будущей жизни. — Если иго Христово благо и легко, то как согласить с этим сказанное И. Христом прежде: Как тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь вечную (Мф. 7:14)? Св. Златоуст отвечает на это так: „Шествие по такому пути и такими вратами Господь всячески облегчает — и обещаемою пользою: найдете покой душам вашим, и щедротами Своими: Я упокою вас, и облегчением ига: иго Мое благо. Труден путь добродетели, но знай, что порок еще тягостнее, ибо ничто так не обременяет душу, как сознание греха".

Не бойтесь, говорит Он, услышав об иге: оно благо. Не страшитесь, услышав о бремени: оно легко. Как же Он прежде сказал: узки врата и тесен путь (Мф. 7:14)? Когда будешь предаваться беспечности, когда будешь унывать. Если же исполнишь заповеданное, бремя будет легким; вот почему Он ныне таковым назвал его. И нам это можно исполнить? Если будешь смирен, кроток, скромен. Смирение есть мать всякого любомудрия. Вот почему, как при первоначальном изложении своих божественных законов начал Он со смирения, так и здесь то же делает, и притом обещает великое воздаяние. Не другим только полезен будешь, говорит Он, но прежде всех и себя успокоишь: обрящете, — говорит, — покой душам вашим. Прежде будущего воздаяния Он дарует тебе воздаяние еще здесь, и награду предлагает, а тем самым, равно как и тем, что представляет в пример Себя самого, делает слово Свое весьма удобоприемлемым.

Чего ты боишься? говорит Он. Ужели ты, возлюбив смирение, будешь умален? Взирай на Меня и учись от Меня всему тому, что Я делаю: и тогда ясно узнаешь, какое великое благо смирение. Видишь ли, как всеми средствами Он побуждает их к смиренномудрию: то своими делами — научитеся от Мене, яко кроток есмь; то обещаемою им пользою — обрящете покой душам вашим: то щедротами своими — и Аз упокою вы; то облегчением их ига — иго Мое благо и бремя Мое легко есть. Подобным образом и Павел убеждает, говоря: еже бо ныне легкое печали по преумножению в преспеяние, тяготу вечную славы соделовает (2 Кор. 4:17). Но какое же это легкое бремя, скажешь ты, когда Господь говорит: аще кто не возненавидит отца или матерь (Лк. 14:26), и иже не приемет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10:38), и кто не отречется всего имения своего, не может Мой быти ученик, и когда повелевает возненавидеть и самую душу? Пусть научит тебя Павел. Кто ны разлучит от любве Христовой? — говорит он. Скорбь ли, или теснота, или гонение, или град, или нагота, или беда, или меч (Рим. 8:35)? И: яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:18). Пусть научат тебя и те, которые по получении многочисленных ран, возвращались из синедриона иудейского радующеся, яко за имя Христово сподобишася безчестие прияти (Деян. 5:41). Если же ты еще боишься и содрогаешься, слыша об иге и бремени, то этот страх не от свойства самой вещи, но от твоей лености. Если ты будешь иметь желание и решительность, то все будет для тебя удобно и легко. Потому и Христос, показывая, что и самим нам должно трудиться, не об одном приятном сказал, умолчав о прочем, — и не об одном также тяжком; но и то и другое поставил на вид. Именно, сказав об иге, назвал его благим; упомянув о бремени, присовокупил, что оно легко, — чтобы ты не бегал того, что кажется тяжким и не пренебрегал тем, что кажется очень легким. Если же и после всего того добродетель представляется тебе тяжкою, то знай, что порок еще тягостнее. Это-то самое давая разуметь, Господь не прямо сказал: возмите иго Мое, но наперед — приидите труждающиися и обремененнии, показывая тем, что и грех тяжек, и бремя его не легко и не удобоносимо. Не сказал только: труждающиися, но: и обремененнии. То же говорил и пророк, описывая свойство греха: яко бремя тяжкое отяготеша на мне (Пс. 38:5). И Захария, изображая грех, называет его талантом олова (Зах. 5:7). То же доказывает самый опыт. Ничто так не обременяет душу, ничто так не ослепляет мысль и не преклоняет долу, как сознание греха; напротив, ничто так не воскрыляет и не возносит горе душу, как приобретение правды и добродетели. Смотри, может ли что быть труднее того, как не иметь ничего? Или подставлять щеку? Не бить биющего и умереть насильственною смертью? Но если мы исполнены любомудрием, то все это и легко, и удобно, и радостно. Но чтобы рассеять ваше недоумение, рассмотрим и тщательно исследуем каждую из только что указанных трудностей. Возьмем, если вам угодно, первую. Не иметь ничего для многих кажется тяжким. Но скажи мне, что более трудно, и тягостно: об одном ли чреве заботиться, или обременяться бесчисленными заботами? Одной ли одеждой одеваться и не искать ничего более, или, обладая великим богатством, и день и ночь беспокоиться о его охране, бояться, трепетать, болезновать, и тщетно мучиться о том, чтобы моль не изъела имения, или раб не похитил его и не ушел? Впрочем, сколько бы я ни говорил, мое слово не изобразит того, что бывает на самом деле. Я поэтому желал бы, чтобы кто-нибудь из тех, которые достигли высоты любомудрия, предстал здесь пред нами, и тогда бы ты ясно уразумел, какое блаженство дает добродетель нестяжания, и как ни один бы из тех, которые возлюбили нестяжание, не восхотел богатеть, хотя бы представлялись к тому бесчисленные случаи. Но богатые, скажешь ты, решатся ли когда сделаться бедными и отречься от свойственных им забот? Что же в том? Это только признак их безумия и тяжкой болезни, а не доказательство того, что вещь сама по себе приятна.

А что это так, об этом нам могут засвидетельствовать сами богачи, которые ежедневно с плачем жалуются на свои заботы и жизнь свою считают не в жизнь. Не так напротив поступают возлюбившие нищету: они утешаются, торжествуют и хвалятся бедностью больше, нежели те, которые увенчаны диадемою. Равным образом и подставить щеку, если ты рассудителен, легче, нежели ударить другого, потому что здесь начинается брань, а там — оканчивается. Ударом ты в другом воспаляешь огонь, а терпением и свой пламень потушаешь. Но всякому известно, что лучше не быть палиму пламенем, нежели быть палиму. И если так бывает в рассуждении тела, то тем более — души. И что легче: подвизаться, или получать венец? Сражаться, или достигать почести? Обуреваться волнами, или войти в пристань? Вот почему даже и смерть бывает лучше жизни: та избавляет тебя от бурь и опасностей, а эта поставляет тебя среди их и подвергает бесчисленным наветам и нуждам, из-за которых ты почтешь и жизнь не жизнью. Если же ты не веришь словам моим, послушай тех, которые видели лица мучеников, во время их подвигов, как они, будучи бичуемы и строгаемы, радовались и веселились; радовались даже лежа на сковородах, и веселились более, чем возлежащие на ложах, убранных цветами. Вот почему и Павел, пред тем как надлежало ему отойти отсюда и кончить жизнь насильственною смертью, говорил: радуюся и сорадуюся всем вам; такоже и вы радуйтеся и сорадуйтеся мне (Флп. 2:17, 18). Видишь ли, с каким преизбытком веселия призывает всю вселенную в общение своей радости? Вот каким великим благом почитал он отшествие отсюда! Вот как вожделенною, любезною и благоутешною почитал он и самую страшную смерть! Впрочем, что иго добродетели и сладостно и легко, нужно в том увериться и из многого другого. Наконец, если угодно, рассмотрим и тяжесть греха. Для этого представим лихоимцев, корчемников, бесстыдных торжников и заимодавцев. Может ли что быть обременительнее такой торговли? Сколько печали, сколько забот, сколько оскорблений, сколько опасностей, сколько наветов и неприязней происходит всякий день от таких приобретений! Сколько волнений и смятений! Как никогда нельзя видеть море без волн, так и такую душу без попечения, без скорби, без страха, без смущения; за первыми следуют другие, их в свою очередь сменяют третьи — и не успеют еще утихнуть последние, как вздымаются новые.

Хочешь ли знать души бранливых и гневливых? Что может быть хуже того мучения, тех язв, которые они носят внутри себя, той печи, которая всегда горит, и того пламени, который никогда не угасает? Хочешь ли знать плотоугодников и привязанных к настоящей жизни? Что может быть тягостнее этого рабства? Ведут они жизнь Каинову, находясь в непрестанном трепете и страхе; и, по кончине кого-либо из своих сродников, более о своей кончине, нежели о них плачут. Также, что беспокойнее и безумнее гордых? Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Незлобие есть мать всякого добра. Итак, не устрашайся и не убегай от ига, которое облегчает тебя от всех этих зол; но со всею готовностью покорись ему, и тогда ясно уразумеешь его сладость. Оно не отягчит твоей выи и возлагается на тебя для одного благоприличия, чтобы научить тебя шествовать правой стезею, поставить тебя на царском пути, избавить от стремнин, там и здесь находящихся, и таким образом приучить тебя с легкостью совершать тесный путь. Итак, если это иго доставляет нам столь великие блага, такую безопасность, такое веселье, то будем носить его от всей души, со всем тщанием, чтобы и здесь обресть покой душам своим, и сподобиться будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

***

Иго (Христово) есть вера, обязательная для всех. Бремя – исполнение заповедей Его, отягощающее рамена души делами и оцениваемое на небесах.

***

Вчера узнали вы, возлюбленные, об изумительном смиренномудрии патриарха, видели его чрезвычайную кротость. В самом деле, немаловажным было делом, что старец, совершивший столько добрых дел, удостоившийся такого благоволения от Владыки всяческих, оказал юноше – племяннику такую с своей стороны честь, что уступил ему даже первые места (при выборе земли), а сам взял худшие, и все сделал, чтобы только прекратить ссору и устранить повод к распре. Ему-то все мы постараемся подражать, и не станем никогда превозноситься над ближними, ни много думать (о себе), но с великим смиренномудрием будем уступать (другим) и поспешим уничижать себя и в поступках, и в словах; не будем враждовать даже против тех, кто оскорбляет нас, хотя бы это были и облагодетельствованные нами (в этом-то и состоит самое высокое любомудрие); не будем также раздражаться обидами, хотя бы досаждающие нам были и хуже нас, но станем укрощать гнев (других) своею кротостью и тихостью. Подлинно нет ничего сильнее ее, нет ничего могущественнее. Она вводит душу нашу в постоянный мир, заставляя ее стремиться к нему, как бы в пристань, и таким образом служит для нас источником всякого успокоения. Потому-то и Христос, предлагая божественное Свое учение, сказал: “Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим”. Действительно, ничто так не доставляет душе спокойствия и тишины, как кротость и смиренномудрие; а для стяжавшего это благо оно дороже всякой диадемы, полезнее всякого блеска и славы. Что, в самом деле, может быть блаженнее человека, свободного от внутренней брани? Пусть мы вполне пользуемся внешним миром и услужливостью (ближних); но если внутри нас, от возмущения помыслов, возникает шум и буря, то нет никакой пользы от внешнего спокойствия, подобно тому, как нет ничего жальче того города, который хотя и огражден бесчисленными стенами и окопами, но терпит измену от обитающих внутри его. Итак, об этом-то, прошу, позаботимся прежде всего, как бы нам сделать душу свою безмятежною, привести ее в мирное состояние и быть свободными от всякого неприятного чувства, дабы и самим нам наслаждаться совершенным спокойствием, и с ближними нашими быть в согласии. В том-то ведь особенно и заключается отличительное свойство разумного человека, чтоб быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабски гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренние беспорядочные движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по беспечности, до зверского состояния бессловесных.

Глава 22. Вопрос о том, как следует понимать сказанное в Евангелии: иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:30)

Герман: «Поскольку вы дали нам лекарство от всех соблазнов и поскольку наставлением твоим по щедрости Господней нам открылись диавольские козни, мы просим, чтобы подобным же образом ты разъяснил нам, о чем говорится в Евангелии: иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:30). Ибо кажется, что это довольно-таки противоречит тому пророческому изречению, в котором сказано: по слову уст Твоих, я охранял себя от тернистых путей (ср. Пс. 16:4). И апостол также говорит: все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим. 3:12). Ведь то, что тернисто и чревато преследованиями, не может быть легким и приятным.

Глава 23. Ответ с объяснением изречения

Авраам: «Мы докажем с помощью несложных доводов, что это изречение нашего Господа и Спасителя окажется абсолютно верным, если мы будем следовать путем совершенства должным образом и <Р. 194> сообразно воле Христовой и если мы, умертвив все наши желания и отвергнув вредоносные вожделения, не только не позволим, чтобы что-то оставалось у нас из сущности этого мира (посредством которой враг, следуя своей прихоти, получит власть нападать на нас и терзать нас), но и ощутим, что не являемся господами для самих себя, воистину исполняя апостольские слова: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20). Ибо что может быть тяжелого, Col. 1316 что невыносимого для того, кто всей душой примет иго Христово, кто, основываясь на истинном смирении, постоянно имея перед глазами страсти Господни, возрадуется во всех несправедливостях, какие бы ни были совершены в отношении него, говоря: посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен (2 Кор. 12:10)? О какой, спрашиваю я, утрате собственной вещи станет сокрушаться тот, кто, славясь совершенной нищетой, по своей воле отвергает ради Христа все великолепие этого мира и кто все вожделения этого мира почитает за сор, чтобы приобрести Христа (Флп. 3:8), презрев и отринув волнения из-за всех возможных потерь, постоянно размышляя о следующей евангельской заповеди: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф. 16:26)? О потере какой вещи будет печалиться тот, кто все, что у него может быть отнято, не считает своим, Col. 1317 с неодолимой добродетельностью взывая: ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него (1 Тим. 6:7)? Какой силой нищеты будет побеждена стойкость того, кто решил не иметь ни сумы на дорогу, ни меди в поясе (ср. Мк. 6:8-9; Мф. 10:9-10), но вместе с апостолом славится во многих постах, голоде и жажде <Р. 195>, в стуже и в наготе (ср. 2 Кор. 11:27)? Какая работа или какое тяжелое предписание старца сможет нарушить покой сердца того, кто, не имея никакой своей воли, не только терпеливо, но даже с благодарностью примет все, что ему будет предписано, и кто по примеру Спасителя нашего будет стремиться исполнить волю не свою, но Отца, сам говоря Отцу своему: впрочем не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26:39)? Каких несправедливостей, какого гонения станет бояться, мало того, какое наказание может быть неприятно тому, кто вместе с апостолами во всякой беде будет всегда радоваться и просить, чтобы удостоиться принять бесчестие за имя Христово (ср. Деян. 5:41)?

Глава 24. Почему иго Господне ощущается горьким и бремя тяжким

Что же касается того, что иго Христово кажется, наоборот, не легким и не привлекательным, то это справедливо было бы приписать нашей строптивости, поскольку мы, ввергнутые в сомнение и неверие, в безумной развращенности сражаемся против повеления, а вернее, совета Того, Кто говорит: если хочешь быть совершенным, пойди, продай (или оставь) имение твое и раздай нищим; и приходи и следуй за Мною (ср. Мф. 19:21), удерживая за собой земные богатства. Поскольку диавол хочет, чтобы наша душа была прикована цепями к этим богатствам, то что еще ему остается, кроме как, желая оторвать нас от духовных радостей, привести нас в скорбь по поводу уменьшения и лишения имущества, добиваясь при этом с помощью лукавых обманов того, чтобы, когда сладость Его ига и легкость бремени станут для нас тяжелыми из-за развращенности порочного желания, привязав нас узами к богатствам и имуществу, которое мы сохраняем у себя ради успокоения и утешения, всегда сечь нас бичами мирских забот, в нас самих пробуждая то, чем мы бы могли себя мучить? Ибо "всякий содержится в узах греха своего" (ср. Притч. 5:22), прислушиваясь к сказанному через пророка: Вот, все вы, которые возжигаете огонь, вооруженные зажигательными стрелами, <Р. 196> идите в пламень огня вашего и стрел, раскаленных вами (Ис. 50:11). Ибо, как свидетельствует Соломон, чем кто согрешает, тот тем и наказывается (Прем. 11:17). Ведь те самые удовольствия, которыми мы наслаждаемся, служат для нас мучением, и утешения и отрада этой плоти обращаются как бы в палача для своего создателя, потому что тот, кто опирается на прежние свои богатства и имущество, несомненно, не достигнет ни совершенного смирения сердца, ни полного умерщвления вредоносных желаний. Если мы защищены этими орудиями добродетелей, то все тяготы нынешней жизни и все утраты, которые может принести нам враг, переносятся не только с большим терпением, но и с большой радостью; и с другой стороны, когда эти добродетели смирения и умерщвления воли изгнаны, прорастает столь гибельное самомнение, что при малейшем оскорблении нас ранят смертоносные стрелы нетерпения, Col. 1318 и нам говорится через пророка: и ныне для чего тебе путь в Египет, чтобы пить воду из Нила? и для чего тебе путь в Ассирию, чтобы пить воду из реки ее? Накажет тебя нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя; итак познай и размысли, как худо и горько, что ты оставил Господа, Бога твоего, и страха Moeгo нет в тебе, говорит Господь (Иер. 2:18-19) .Что же касается того, что удивительная сладость Господнего ига ощущается как горькая, то как же иначе, если ее портит горечь нашей неприязни? Что же относительно того, что приятная легкость Божественного бремени кажется тяжелой, то как же иначе, если мы в упрямой Господень царский путь самонадеянности презираем Того, благодаря Кому оно переносится, к тому же об этом ясно свидетельствует Писание, где сказано: "ибо если бы они пошли верными путями, то нашли бы пути праведности легкими" (ср. Притч. 2:20). К нам, говорю я, это очевидно относится, к нам, которые верные и легкие пути Господни с помощью грубых и неотесанных камней вожделений превращают в бугристые, к нам, которые, бездумно оставляя царскую дороrу (viaт regiaт), выложенную апостольскими и пророческими камнями <Р. 197> и выровненную ступнями всех святых и Самого Господа, пробираются путями окольными и покрытыми тернием и, ослепленные соблазнами прелестей этой жизни, проползают по тайным и увитым тернием пороков тропам, раздирая голени и разрывая свадебные одежды, где нас терзают не только острые колючки терния, но и уязвляют укусы скрывающихся там ядовитых змей и скорпионов. Ибо терны и сети на пути коварного; кто бережет душу свою, удались от них (Притч. 22:5). О таких Господь также в другом месте говорит через пророка: народ Мой ocmaвил Меня; они кадят суетным, споткнулись на путях своих, оставили пути древние, чтобы ходить по стезям пути непроложенного (Иер. 18:15). Согласно изречению Соломона, путь ничего не делающих покрыт тернием, а путь праведных сладкий (ср. Притч. 14:19). И уклоняясь таким вот образом от пути царского, они не могут прийти в тот главный город (ad illaт тetropoliт civitateт), куда постоянно и неуклонно должен быть направлен путь наш, что довольно образно выразил также Екклезиаст, сказав: Col. 1319 Труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город (Еккл. 10:15). Разумеется, в Иерусалим, который мать всем нам (ср. Гал. 4:26).

Всякий же, кто, истинно отвергнув этот мир, примет на себя иго Христово и узнает от Него, просветившись ежедневным опытом несправедливых страданий, что Он кроток и смирен сердцем (Мф. 11:29), во всех искушениях будет оставаться всегда непоколебимым, и всё будет содействовать ему ко благу (ср. Рим. 8:28). Ибо, согласно пророку Авдию¹, "благотворны слова для того, кто ступает верно" (ср. Мих. 2:7). И вновь: ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них (Ос. 14:10). <Р. 198>

***

Глава 22. Вопрос: как следует понимать слова Евангелия: иго Мое благо, и бремя Мое легко?

Герман. Поскольку ты доставил нам лекарство против всех обольщений, и дьявольские козни, которые колебали нас, твоим учением при помощи Божией обнаружены, то просим также объяснить нам и то, что говорится в Евангелии: «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). Ибо оно, кажется, противоречит изречению пророка: «в делах человеческих, по слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя» (Пс. 16:4). И апостол говорит: «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3:12). А все, что жестоко и подвергается гонениям, то не может быть легко и приятно.

Глава 23. Ответ с объяснением изречения

Авраам. Что изречение Господа и Спасителя нашего совершенно истинно, это мы легко подтвердим доказательством самого опыта, если путь к совершенству законно и по воле Христа будем проходить и, умерщвляя все желания наши и отсекая вредный произвол, не только не допустим оставаться у нас ничему из имущества этого мира, посредством которого (имущества) враг получит власть нападать и терзать нас в любое время, но и будем сознавать, что мы не господа сами для себя, чтобы по истине исполнять слова апостола: «уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). Ибо что может быть тяжело, что несносно для того, кто с полным расположением принял иго Христово, кто, основываясь на истинном смирении, всегда взирая на Господа, радуется во всех обидах, какие бы ни были сделаны ему, говоря: «я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:10)? О какой, говорю, потере домашней вещи будет скорбеть тот, кто славится своею нищетою, ради Христа добровольно отверг все имущество этого мира и вообще все вожделения его почитает за сор, чтобы Христа приобрести (Флп. 3:8), при размышлении о следующей евангельской заповеди, презирает и пренебрегает всякой потерею: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою» (Мф. 16:26)? О потере какой вещи опечалится тот, кто все, что у него может быть отнято, считает не своим, с непобедимым мужеством взывая: «мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него» (1 Тим. 6:7)? Какой нуждою нищеты будет побеждено мужество того, кто не носит сумы в дороге, меди на поясе, одежды на разные времена (Мф. 10:9–10), но с апостолом славится тем, что бывает во многих постах, в голоде и жажде, в холоде и наготе (2 Кор. 11:27)? Какой труд или какая тяжелая заповедь старца может возмутить спокойствие сердца того, кто, не имея никакой своей воли, не только терпеливо, но и с радостью принимает все, что будет приказано ему, и по примеру нашего Спасителя не ищет исполнять свою волю, но волю Отца, говоря и сам к Отцу своему: «не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39)? Какой обиды, какого гонения устрашится, даже какое наказание может быть неприятным тому, кто, с апостолами радуясь во всех наказаниях, желает удостоиться за имя Христово принять бесчестие (Деян. 5:41)?

Глава 24. Отчего иго Господне бывает неприятно и бремя тяжело

А что, напротив, иго Христово кажется нам нелегким, неприятным, то это справедливее приписать нашему упорству, когда мы, впав в безнадежность и неверие, вопреки повелению и совету Того, Кто говорит: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое раздай нищим; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21), по глупому развращению поступаем превратно – удерживаем у себя земное имущество. Поскольку дьявол содержит душу нашу связанной узами его (т. е. имущества), то он, чтобы лишить нас духовных радостей, опечаливает нас уменьшением и лишением его, когда ни захочет. Он хитрым обманом производит то, что, когда приятность евангельского ига и легкость бремени сделается тяжелой для нас, запутав узами богатства и имущества, которое мы сберегаем себе для успокоения и утешения, всегда мучит нас бичами мирских забот, в нас самих производя то, чем бы терзаться. Ибо всякий связывается узами грехов своих (Притч. 5:22); и пророк говорит: «вот, все вы, которые возжигаете огонь, вооруженные зажигательными стрелами, идите в пламень огня вашего и стрел, раскаленных вами!» (Ис. 50:11). По свидетельству Соломона, «кто чем согрешает, тем и наказывается» (Прем. 11:17). Ибо те же самые удовольствия, которыми наслаждаемся, служат для нас мучением; утешения этой плоти и услаждения, как палачи, с наказанием обращаются на своего виновника; потому что тот, кто опирался на прежнее богатство и имущество, не может иметь ни совершенного смирения сердца, ни полного умерщвления превратной воли. При этих пособиях к добродетелям все трудности настоящей жизни и все лишения, какие враг может наносить, переносятся не только терпеливо, но и с удовольствием; а без них (т. е. смирения и умерщвления воли) растет столь гибельная гордость, что и за легкое поношение мы уязвляемся смертоносными стрелами досады, и нам будет сказано через пророка Иеремию: «и ныне для чего тебе путь в Египет, чтобы пить воду из Нила? и для чего тебе путь в Ассирию, чтобы пить воду из реки ее? Накажет тебя нечестие твое, и отступничество твое обличит тебя; итак познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа, Бога твоего, и страха Моего нет в тебе, говорит Господь» (Иер. 2:18–19).

А что дивная приятность ига Господня чувствуется горькой, то это потому, что горечь нашего отвращения портит ее. Что столь приятная легкость божественного бремени кажется тяжелой, то это потому, что мы упрямой самонадеянностью презираем Того, Кем поддерживаемся. Об этом ясно свидетельствует Св. Писание, говоря: если бы они ходили стезями прямыми, то нашли бы стези правды легкими (Притч. 2:20). Это, без сомнения, относится к нам, которые правые и легкие стези Господни неровными и жесткими камнями пожеланий делаем не гладкими, которые царский путь, упроченный апостольскими и пророческими камнями, проложенный стопами всех святых и Самого Господа, безумно оставляем, ходим по распутью и местам, покрытым колючим кустарником, и ослепленные прелестями настоящих утех, ползем по мрачным и поросшим волчцами пороков тропам, изранив голени, разодрав брачную одежду, пронзаемые не только острыми иглами терния, но и уязвляемые жалами ядовитых змей и скорпионов, скрывающихся там. Ибо «терны и сети на пути коварного; кто бережет душу свою, удались от них» (Притч. 22:5). О таких и Господь говорит через пророка: «народ Мой оставил Меня; они кадят суетным, споткнулись на путях своих, оставили пути древние, чтобы ходить по стезям пути непроложенного» (Иер. 18:15). Ибо, по словам Соломона, «путь ленивого – как терновый плетень, а путь праведного – гладкий» (Притч. 15:19). И таким образом от царского пути уклоняясь, не могут достигнуть города митрополии, куда всегда неуклонно должно быть направлено наше шествие. Это и Екклезиаст довольно знаменательно выразил: «труд глупого утомляет его, потому что не знает даже дороги в город» (Еккл. 10:15), т. е. в небесный Иерусалим, который есть матерь всем нам (Гал. 4:26).

Найдут покой душам своим те, которые подвергаются бедствиям не за преступления заповедей, а за любовь к Господу: 1 Кор. 15:30-31; Рим. 8,35—39; и для всех людей не всегда бывает легка земная жизнь: Еккл. 1:13-14; по пользу от тяжелых условий жизни приобретают взявшие на себя „иго Христово", последователи за Христом: Мф. 19:28.

Ведь заповеди Мои просты –дословно: «ведь ярмо мое доброе». Так как ярмо в иудаизме тождественно заповедям Закона, то переводчик счел возможным дать не буквальный перевод, а перевод‑толкование. Здесь, как и во многих других местах, виден парадоксальный характер речи Иисуса: ярмо, которое Он предлагает, доброе, а Его ноша легка. Фарисеи налагали на людей тяжелые, неудобоносимые бремена, возводя вокруг Закона высокую стену толкований, объяснений, исключений, и все это часто затмевало истинный смысл Закона как выражения Божьей воли. Заповеди Иисуса легки, и так думает не только он, но и автор Первого письма Иоанна: «А заповеди Его не тяжелы» (1 Ин. 5:3).

Казалось бы, есть внутреннее противоречие между речением об узких воротах и трудной дороге, ведущей в Царство, и словами о легкости бремени. Действительно, если выхватывать из текста цитаты, то противоречие неразрешимо. Многие христиане уверены в том, что заповеди Иисуса неисполнимы или так тяжелы, что только герой и аскет способен хотя бы частично их исполнить. Не потому ли с такой легкостью христиане объявляют себя грешными (а кто не грешен?!) и предоставляют совершать христианские подвиги подвижникам, святым, людям, число которых исчисляется единицами. Христианство превращается в нечто мрачное, унылое и печальное – как фарисейский пост, и не хватает только посыпания себя пеплом. С другой стороны, есть и такие христиане, которые не утруждают себя соблюдением заповедей, считая, что им можно все, потому что Господь Своей смертью спас их. Не правы ни те, ни другие. Одни забывают слово «заповеди», другие – слово «легкие». Может быть, притча о драгоценной жемчужине поможет нам понять что‑то очень важное. Когда человек нашел жемчужину, он на радостях идет и продает все, чтобы купить ее. Вероятно, те, кто стоически, с мукой, через силу исполняет волю Христа, еще не нашел ту жемчужину, ради которой можно легко и радостно отдать все.

"Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть" (Мф. 11, 27-30). Эти слова, может быть, удивят вас, вы спросите: как, Господи, говоришь Ты, что иго твое благо и бремя Твое легко, когда Сам сказал, что путь к Царствию Божию ведет чрез тесные врата, по узкому пути, когда Сам Ты сказал: в мире скорбни будете, когда святой твой апостол Павел говорит: хотящии жити благочестно гоними будут?

Вы спросите: Господи, Господи! Разве легко быть гонимыми, разве легко идти чрез тесные врата узким и каменистым путем?

Вы спросите с недоумением, у вас, может быть, закрадется сомнение в сердце: легко ли иго Христово?

А я скажу вам: да, да! Легко и чрезвычайно легко.

А почему легко? Почему легко идти за Ним по тернистому пути? Потому что будешь идти не один, выбиваясь из сил, а будет тебе сопутствовать Сам Христос, потому что Его безмерная благодать укрепляет силы, когда изнываешь под игом Его, под бременем Его; потому что Он Сам будет поддерживать это бремя, этот крест.

Говорю не от разума только, а говорю по собственному опыту, ибо должен засвидетельствовать вам, что когда шел я по весьма тяжкому пути, когда нес тяжкое бремя Христово, оно не было нисколько тяжело, и путь этот был радостным путем: потому что чувствовал совершенно реально, совершенно ощутимо, что рядом со мною идет Сам Господь Иисус Христос и поддерживает бремя мое и крест мой.

Тяжелое это было бремя, но я вспоминаю о нем как о светлой радости, как о великой милости Божией, ибо благодать Божия изливается преизобильно на всякого, кто несет бремя Христово.

Именно потому, что бремя Христово нераздельно с благодатью Христовой, именно потому, что Христос того, кто взял крест и пошел за Ним, не оставит одного, не оставит без Своей помощи, а идет рядом с ним, поддерживает его крест, укрепляет Своей благодатью.

Помните Его святые слова, ибо великая истина содержится в них: "Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть".

Всех вас, всех уверовавших в Него зовет Христос идти за Ним, взяв бремя Его, иго Его. Не бойтесь же, идите, идите смело. Не бойтесь тех страхов, которыми устрашает вас диавол, мешающий вам идти по этому пути. На диавола плюньте, диавола отгоните крестом Христовым, именем Его. Возведите очи свои горе и увидите Самого Господа Иисуса Христа, Который идет вместе с вами и облегчает иго ваше и бремя ваше.

***

«Иго мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). Все люди, желающие идти Его путем, должны понести это поистине сладкое бремя любви. Ибо кто возьмет его на себя, кто начнет исполнять заповеди Христовы, тот вскоре почувствует, что они невесомы. Почувствует, как изменяется его сердце, становится чистым, как изгоняется из него все греховное, и возблагодарит Бога за то, что возложил на него такое радостное бремя.

Эти слова, может быть, удивят вас, поскольку Господь сказал и то, что «в мире будете иметь скорбь» (Ин. 16:33); и святой апостол Павел вторит Ему: «Все желающие жить благочестиво гонимы будут» (2 Тим. 3:12). Да, Господь учил, что в царство небесное надо идти узким и трудным каменистым путем.

Нам нужно уметь различать людей, остерегаться злых, которые не любят Христа и преследуют за Него, которые будут отдавать в судилища, бить и даже предавать смерти. «Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф. 10:16).

Вы спросите с недоумением: «Господи! Разве легко быть гонимыми?» В ваше сердце, может быть, закрадется сомнение, легко ли иго Христово. Я скажу вам: «Да! Чрезвычайно легко». Говорю не только от разума, а по собственному опыту. Должен засвидетельствовать вам, что, когда я шел по весьма трудному пути, бремя Христово не было нисколько тяжело, и путь был радостным, потому что я чувствовал совершенно реально, ощутимо, что Сам Господь поддерживает мой крест. Благодать Божия изливается преизобильно на всякого, кто пошел за Христом, ведь такого человека Господь не оставит одного,– Он идет рядом, укрепляя его.

Нетрудно идти путем добродетелей, ведь они обладают удивительным свойством: чем больше мы творим благих дел, тем становится нам легче и радостнее. Добро овладевает сердцем, и в душе водворяются покой и тишина. Избрав правый путь, сейчас же почувствуете содействие Божие, ибо «любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Рим. 8:28).

От вас требуется только одно – не сворачивайте в сторону, идите прямыми стезями, которые указаны вам Богом.

«Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Значит, от нас в большой степени зависит стяжание его, только бы захотеть войти в него. А войти можно, лишь следуя по пути очищения сердца. Разве это слишком трудно для вас? Не думайте, будто бесконечно долог и труден такой путь.

Иные люди ради мнимых ценностей переносят невероятные трудности: стремясь получить образование, отправляются в далекие страны; чтобы накопить богатства, плывут по морям в дальние края, рискуя жизнью. Они ставят себе цель и, несмотря на опасности, достигают ее.

А нам разве так же трудно стяжать добродетель, как людям, стремящимся к благам земным, получить желаемое? Нам гораздо легче, ибо «царство Божие внутрь» нас. Господь сотворил нашу душу чистой и доброй и ничего злого не вложил в нее. От нас требуется только хранить, как великое сокровище, чистоту и простоту, данные душе Богом.

Радуюсь за вас и за себя, видя возрастающее ваше усердие к посещению храма Божиего. Далеко ли то время, когда начал я проповедовать при горсточке слушающих, а теперь вас все больше и больше, и вы просвещаетесь, слушая Слово Божие и толкование его.

Нелегко мне каждый день проповедовать, ибо я стар. Но удивительна помощь Божия: она безмерна в каждом добром деле. Господь Сам влагает слова в уста мне, когда нет у меня ни времени ни сил, чтобы приготовиться. И вам Господь будет помогать и даст Свою благодать, если вы стремитесь творить дела благие. Твердо усвойте это и никогда не сомневайтесь.

Будем жить как христиане, не по одному лишь названию. Надо оставить грехи, пойти путем добра к очищению сердец наших от всякой скверны. Не бойтесь вступить на этот путь, ибо «царство Божие внутрь» вас. Нужно только хранить его в сердце своем, и тогда Божия благодать будет умножать в наших душах плоды добра.

Ступайте смело, не бойтесь страхов, которыми пугает вас диавол, мешающий идти по узкому пути. Отгоните его Крестом Христовым, возведите очи свои горе́ – и увидите Самого Господа, Который идет вместе с вами и облегчает ваше иго. Аминь.Какие поразительные по дерзновению слова! Смеют ли уста человеческие сказать что-либо подобное? А Господь смеет. Он раскрыл Свои объятия, которые шире, чем от края земли и до края, и звал к Себе всех несчастных. Как много удрученных нуждой, согбенных старостью, сколько беззащитных, голодных, больных и обиженных, сколько страдающих от злобы сильных мира сего! Если собрать всех их с тех пор, когда были сказаны эти изумительные слова, и поставить плечом к плечу, то на земле не хватило бы места. И всех бесчисленных «труждающихся и обремененных» призывает Спаситель наш, обещая им покой, которого так жаждут их души. О, Господи! Как Ты велик, как безгранично милостив, как всеобъемлюща Твоя любовь и как широки объятия!

.

.30 Ветхозаветные авторы иногда называли закон Божий "игом", "ярмом" (Иер. 2:20; Иер. 5:5). Хотя закон этот Бог дал Своему народу в помощь, устная традиция книжников и фарисеев вышла далеко за пределы Его требований и стала действительно весьма тяжким бременем (Мф. 12:2 и ком.; Мф. 15:2). См. статью "Смиренное послушание Иисуса".

Труждающиеся и обремененные — это трудящиеся и на мирском поприще, и духовно подвизающиеся, которые нередко, не находя ожидаемого удовлетворения, впадают в уныние, доходят до отчаяния.

Игумен Никон (Воробьев), касаясь духовной стороны этого вопроса, дает такое объяснение: «По указанию святых отцов (Григория Синаита, Симеона Нов. Богослова, Игнатия Брянчанинова), человек переживает состояние полной оставленности, сознания гибели, бессилия и прочее для того, чтобы через познание своих истинных „сил“ (а не мечтательных) стяжать смирение и вполне оценить благодать Божию, вполне оценить Спасителя и Его дары человеку, и не приписать даров Божиих себе, своему подвигу»¹.

В качестве иллюстрации этой мысли можно привести случай из жизни преподобного Силуана Афонского.

Однажды старец Силуан во время молитвы увидел «перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе... Отец Силуан с болезнью сердца говорит молитву: „Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?“ И был ему ответ в душе: „Гордые всегда так страдают от бесов“. „Господи, — говорит Силуан, — научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа“. И снова в сердце ответ от Бога: „Держи ум твой во аде и не отчаивайся ».²

Игумен Никон так комментирует это явление: «При правильном подвиге это видение бесов дается в конце подвига, когда достигнуто бесстрастие; а при неправильном — приводит рано к „прелести“ со всеми последствиями ее: высокоумием, тщеславием, гордостью и бесовскими видениями... По свт. Игнатию (Брянчанинову) и всем свв. отцам, молитва человека должна быть молитвою покаяния, а не исканием благодати. Искание благодати есть признак скрытой гордости, делающей душу доступной бесовским воздействиям. Все — неоплатные должники пред Богом, недостойные милости Божией. Мы все достойны ада. Вот что значат слышанные слова». «...„держи ум твой во аде“, то есть смирись, а не ищи благодатных состояний, которых ни один человек не достоин. Долг грехов наших пред Богом неоплатный. Наше дело осознавать этот долг и умолять Бога о прощении и благодарить Его за все милости. А дать благодать — дело милости Божией сердцу сокрушенному и смиренному, но не плата за труд. Именно по причине отсутствия у старца Силуана надлежащего смирения, вйидения себя достойным ада и попустил ему Господь познать, кому приносятся его подвиги: „увидел перед собой беса, ожидающего себе поклонения“»³.

Придите ко Мне... возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... и найдете покой... Вера, что Господь есть Любовь и что без благой воли Божией ничего не происходит, дает христианину твердость и силу в перенесении самых трудных обстоятельств в жизни. Поэтому обращение ко Христу с молитвой и решимость следовать Его заповедям, Его воле приносит тот покой, тот мир души, о котором апостол писал: И да владычествует в сердцах ваших мир Божий (Кол. 3:15), который превыше всякого ума (Флп. 4:7). Необходимым условием действенности молитв и получения этого мира являются смирение и та кротость, пример которых показал Он Сам. Другого пути к получению этого покоя нет.

Господь, называя игом и бременем жизнь по Его заповедям, утверждает, что иго Мое благо, и бремя Мое легко. Действительно, ни в одной религии не мог грешник столь легко получить благо прощения и спасения, как в христианстве. Самый яркий пример — распятый справа от Христа разбойник, первым вошедший в рай. Даже в высшей из всех дохристианских религий — ветхозаветной иудейской — он не мог бы получить спасения, в других же религиях — тем более. Только христианство, даровав покаяние, открыло грешнику врата рая. Поэтому святые отцы и сказали: «Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного» (Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 2).

Изъясняя слова Свои, Господь указывает, где и как приобретают себе покой труждающиеся и обремененные: возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есм и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим: иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть. Оно таково, по замечанию святителя Григория Богослова, «по причине надежды и воздаяния, которое несравненно щедрее, нежели чего заслуживало бы здешнее злострадание», или, как изъясняет святитель Филарет Московский, «Христовы заповеди суть иго, потому что скотские похоти надлежит обуздать, зверские страсти укротить, и даже заклать чувственное удовольствие и принести в жертву закону духовному, но иго Христовых заповедей есть иго благое, потому что находящийся под сим игом ведется от состояния более или менее скотоподобного в состояние истинно человеческое, ангелоподобное, даже Богоподобное, – есть бремя легкое, потому что Господь, возлагающий его, в то же время благодатно подает соразмерную силу нести его. Иго Христово благо и бремя легко, потому что чем охотнее человек несет оное, тем более сам становится благим, а чем более сам становится благим, тем легче для него исполнять благие заповеди, так что наконец он творит волю Господню с большей легкостью и удовольствием, нежели собственную, и таким образом иго на раменах его совсем исчезает или превращается в крылья, которые непрестанно несут его на небо».

  
            Все, что видишь в себе противного Евангелию и святому житию Христову, есть порок. Исправляй все, что не соответствует ему. Не следуй воле плоти своей, хотя она и ласкает тебя, но последуй воле Христовой, которая ведет тебя к добру и блаженству твоему. Говоришь, что это тяжко и горько?
            Ответ:
            Не тяжко, а легко носить иго Христово, по свидетельству Самого Христа: Иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:30).
            Сам рассуди, что тяжелее и что легче: мстить или простить, гневаться или не гневаться, ненавидеть или любить, в гордости или смирении жить, богатства, чести и славы искать или пренебречь этим, нетерпеливым или терпеливым быть, и прочее.
            Сама совесть убеждает признать, что намного легче простить, чем мстить; кротким быть, чем гневаться; терпеть, чем не терпеть; любить, чем ненавидеть; не заботиться о земных благах, чем искать их; о небесном помышлять, чем о земном. Мстить немалого труда требует, а простить не составляет никакого труда. Любить легко и сладко, ненавидеть тяжко и горько. Ненависть связывает и отягчает сердце, а любовь развязывает, распространяет и облегчает сердце и тем человека радостным и веселым делает. Смирение не боится упасть, так как на земле лежит и по земле ходит: куда падать тому, кто по земле ходит? Гордость высоко поднимается и возносится, но всегда в страхе и трепете находится, как бы не упасть. И хотя мечется и всеми силами бережется от падения, однако падает и сокрушается. Душа терпеливая всегда в покое и тишине, нетерпеливая же в смущении, беспокойстве и мятеже. И чем в большем нетерпении находится, тем большее беспокойство и мятеж имеет. Тогда как терпеливая душа чем более терпит, тем больший покой и тишину внутри себя чувствует. О, если бы мог ты видеть сердце того, кто иго евангельское, иго Христово носит! Увидел бы ты в нем рай радости и сладости, и царствие Божие в нем, хотя извне различно беспокоится и, как благовонная роза терниями, бедами и напастями окружается. Не может не быть утешения и истинной радости в том сердце, в котором царствие Божие чувствуется.
            Бедная душа моя, воздыхай, молись и старайся носить благое иго Христово – и будешь жить на земле сообразно небесному житию. Дай мне, Господи, иго твое доброе и бремя легкое носить, и всегда буду покоен, мирен, радостен и весел, и на земле крупицы, от небесной Твоей трапезы падающие, как псы от трапезы господ своих, вкушать буду. Господи! Помоги мне (Мф. 15и 27). Услыши мя, Господи, яко блага милость Твоя! (Пс. 68:17). 

Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть. (Мф. 11:30)

Господь Иисус призывает к Себе труждающихся и обремененных: «приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии»; обещает им душевное успокоение: «Аз упокою вы, – обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:28–29). Какой приятный зов! Какое вожделенное обещание! Но какое средство употребит Он для успокоения труждающихся и для облегчения обремененных? Снимет ли с них бремя, которое их удручало? Избавит ли их от трудов, которые их изнуряли? Без сомнения, Он сие сделает: но на первый раз Он имеет в намерении совсем другое. Он хочет, чтобы они приняли на себя новое иго: «возмите», говорит, «иго Мое на себе». О милосердый Господи! Утружденных ли посылать на новый труд? На обремененных ли налагать новое бремя? Таковы ли у Тебя средства покоя? – Не смущайтесь; Господь ведает, что творит; и несообразныя с нашим мудрованием средства Его сообразны с намерениями Его премудрости¹. Утружденные делами плоти и мира найдут покой, если примут на себя новый труд духовный; обремененные игом диавола, связанные злыми привычками, отягченные в совести грехами, гонимые и удручаемые бичами страстей найдут облегчение и свободу, если подклонят выю под иго Христово: «иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».

Христиане! Когда Сам Иисус Христос, который есть Вечное Слово и Вечная Истина, нашел нужным сказать, что «иго» Его «благо, и бремя» Его «легко есть»: то сие, во-первых, удостоверяет нас, что учение жизни Христианской, к исполнению котораго мы призываемся, воистину есть благотворно и удобно к исполнению; во-вторых, сие показывает, что действительно нужно приступающих работати Господеви удостоверять в удобоисполнимости учения Христианскаго.

Слышим еще и ныне жалобу, на которую так давно уже ответствовал Божественный Учитель и Спаситель душ, – жалобу на тягость ига Его, на строгость Его учения, на трудность исполнять Его заповеди. На чем же основывается сия жалоба? В чем состоит сия трудность? – Без сомнения, в том наиболее, что учение Христово повелевает человеку идти против некоторых естественных склонностей, преодолевать их, умерщвлять, приносить в жертву; и что требует от Христианина строгаго очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений, не только дел и слов, но и желаний и помышлений. Разберем сии обвинения человеческия против Божественной Истины.

Истина не запирается, что она дает людям заповеди, не так легкия, как детския игрушки, но так тяжелыя, как иго, коим обременяют работный скот. «Возмите иго». Жалующиеся на Истину должны быть довольны сим откровенным признанием истины. Но чем более откровенно ея признание в том, что ея заповеди суть иго: тем более убедительно должно быть ея уверение, что иго сие благо, и бремя сие легко. «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».

Люди, сколько нибудь благоразумные, и не совсем низкие в чувствованиях, конечно не решатся объявить требование на то, чтобы всегда быть и оставаться только детьми, вечно заниматься только игрушками. Но если вы помышляете восходить выше сего состояния: то надобно перейти к занятиям дельным, к трудам, к подвигам, – принять на себя «иго».

На что «иго»? – скажут непокоривые: – человек не то, что работный скот; человек одарен разумом; для чего ж бы не вести его из состояния детства к возрасту совершенства путями разума, правилами понятными разуму, легкими воле, приятными чувствам? На что бы отягчать его игом, – правилами часто непонятными разуму, трудными воле, неприятными чувствам?

Хорошо, разумные почитатели разума; откройте мне сии простыя, легкия и приятныя правила, посредством которых мог бы человек без труда, как будто в некую игру, выиграть совершенство и благополучие. Только я боюсь, чтобы правила сии не были слишком легки, или, яснее сказать, легкомысленны. Ибо, вопреки сему самонадеянному разуму, неоспоримый опыт свидетельствует, что в сей земной жизни человека никакая способность его не образуется, никакое знание не приобретается, никакой успех не достигается без того, чтоб он не впряг себя в какое нибудь ярмо, не понес какого нибудь бремени. Чтобы научить отрока грамоте, не впрягаете ли вы его в жестокое для него ярмо учебных часов, не отягчаете ли бременем непонятных для него книг, не принуждаете ли целый день твердить безсмысленныя и безвкусныя буквы? Что сказать о высшем образовании сего самаго разума, который хочет быть законодателем легкой нравственности? Чтобы сделаться достойным своего имени, не преклоняется ли он под иго наставников, не силится ли поднять веками собранныя бремена учености, и, чтобы понести оныя, не мучит ли тела безсонницею, не утомляет ли головы напряженными размышлениями? Чтобы сделаться богатым, не отказывает ли себе человек надолго в приятностях роскоши, не связывает ли себя строгим законом бережливости? Чтобы получить жатву, не приобщает ли земледелец и самого себя к ярму орющаго скота, и жнецы не наклоняют ли хребта своего² перед малым колосом, прежде нежели он послужит им в пищу? Чтобы сделать одежду для прикрытия и защищения от воздушных перемен тела человеческаго, сколько нужно разных искусств, разных трудов, разных орудий? Вот обыкновенные опыты человеческой жизни! Как же люди, которые по природе думают быть умнее и могущественнее природы, хотят легче научить человека добродетели, нежели грамоте? Легче сделать его совершенным духовно, нежели как он делается образованным по-мирски? Легче доставить ему вечное блаженство, нежели как приобретается тленное богатство? Легче достать живую пищу для безсмертной души, нежели как приготовляется безжизненная пища для смертнаго тела? Легче устроить нерукотворимую ризу правды и славы, нежели как устрояют рукодельную одежду нужды и стыда?

Если свидетельств природы не довольно для людей, которые хотели бы лучше слушаться природы, нежели Евангелия: буду отважнее; сошлюсь на свидетельство сих самых людей в том, что не легкость и приятность, но трудность и пожертвование ознаменовывают истинную и возвышенную добродетель или совершенство в человеках. Пускай сии люди, которым Христианские подвиги потому только не нравятся, что трудны, – пускай они скажут, удивляются ли они делам, которыя никакого труда не стоят, не требуют никакой победы над собою, никакого пожертвования? Великое ли дело, когда богатый не грабит и не мздоимствует? Не гораздо ли важнее то, когда неимеющий насущнаго хлеба не хочет приобрести его неправдою? Когда обиженный отмщает: что тут важнаго? И звери то же делают. Но когда он щадит низложеннаго врага: тогда не только любомудрые, но и зрелищные ценители дел более превозносят победителя за победу над собственным гневом, нежели над силою врага. Что так в общепринятом мнении возвышает над многими другими подвигами подвиги военные и смерть за Отечество, если не пожертвование собственною безопасностию за безопасность Отечества? Итак, если от добродетели требуются подвиг и пожертвование, чтобы она была достойна мира и его мнения: можно ли менее требовать для того, чтобы она была достойна Бога и Его праведнаго избрания³.

Но чтобы прямее ответствовать, почему Иисус Христос налагает на Своих последователей некое иго и бремя, и как иго сие оказывается благим и бремя легким, приведем на память знающим и приемлющим свидетельства Священных Писаний⁴, что «человек», некогда «в чести сый, не разуме» превосходства своего Ангелоподобнаго состояния, и, обманутый прельщением искусителя, добровольно «приложися скотом несмысленным, и уподобися им» (Пс. 48:13), потому что прилепился к чувственной природе, преимущественно пред духовною. Сколько по естественному последствию сего действия, столько же по праведному наказанию сего преступления, он естественно находится ныне под игом чувственности, так что и старания сделать приятным иго плоти крушат дух его, и усилия вырваться из-под ига сего другим образом удручают его⁵, поелику грубое иго крепко налегло на него; прирасло к нему, и он, как впряженный скот, не имеет орудий сам себя разрешить от онаго. Таким образом человек, по Апостольскому выражению, «естеством чадо гнева» (Еф. 2:3), всегда «труждается»⁶, без успокоения; всегда «обременяется» без облегчения. В сем состоянии обретает его Христос: и, – примечайте, как напрасно труждающийся и обремененный жалуется на облегчителя и успокоителя; – не теперь в первые налагает, но только переменяет иго его; – переменяет иго злое и тяжкое на благое и легкое, – иго похотей и страстей погибельных на иго заповедей спасительных. И Христовы заповеди суть «иго»; потому что скотския похоти надлежит обуздать, зверския страсти укротить, и даже заклать чувственное удовольствие, и принести в жертву закону духовному: но иго Христовых заповедей есть «иго благое», потому что находящийся под сим игом ведется от состояния более или менее скотоподобнаго в состояние истинно человеческое, Ангелоподобное, даже Богоподобное; – есть «бремя легкое», потому что Господь, возлагающий оное, в то же время благодатно подает соразмерную силу нести оное. Иго Христово благо, и бремя легко: потому что чем охотнее человек несет оное, тем более сам становится благим; а чем более сам становится благим, тем легче для него становится исполнять благия заповеди, так что наконец он творит волю Господню с большею легкостию и удовольствием, нежели собственную, и таким образом иго на раменах его совсем исчезает или превращается в крылия, которыя непрестанно несут его на Небо.

В сих размышлениях уже заключается оправдание истины Христианской и против другаго обвинения, будто она слишком строга, когда требует от своего последователя очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений. Подлинно, строгость заповедей Христовых преследует и слова праздныя, и взоры нецеломудренные, и желания нечистыя, и помышления суетныя: но как сему и быть иначе, когда «прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его» (Быт. 8:21); а намерение Христово есть возвести сего человека к Богу, Которому никакое зло, никакая нечистота, никакая суета приближиться не может?

Кто желал бы, чтобы закон Христов снисходительно взирал на безпорядочныя блуждения человеческих желаний и помышлений: того можно спросить, согласится ли он, чтобы по сему снисходительному закону поступали с ним его дети или его друзья? – Отцу было ли б приятно узнать, что его сын, видимо почтительный, втайне жаждет его наследства и ждет дня, в который оно ему достанется? Какой друг был бы доволен ласками и услугами своего друга, еслибы узнал, что в душе его нет любви и усердия, которых оныя кажутся выражением? Если человек, который не видит мыслей и не знает желаний своего ближняго, не удовлетворяется, когда не видит в нем внутренняго к себе расположения: то колико необходимее, чтобы чистоты желаний и мыслей требовал от человека Бог, испытующий сердца и утробы⁷.

А что сия строгость Евангельской нравственности не жестока, и ея требования, при содействии благодати, в данной каждому мере, удобоисполнимы: в том да уверят нас, новоначальных учеников Христовых, благословенные, веками оправданные, опыты учеников Его совершенных, из которых многие, конечно, живо чувствовали благодатную легкость, когда не только носили всецелое иго необходимых заповедей, но и добровольно приложили к нему иго советов Евангельских; отреклись не только от любостяжания, но и от самаго стяжания; не только в наслаждении отказывали плоти своей, но и необходимыя требования тела ограничивали, чтобы тем удобнее распространять свою деятельность в области духа.

Упокоенные и прославленные Игоносцы Христовы! Вашими оставленными нам примерами, наставлениями, молитвами вспомоществуйте нам⁸ труждающимся и обремененным бременами плоти и мира, и с верою воспринимать, и с любовию нести благое иго Христово, и в нем обретать покой душам нашим. Аминь.

Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть. (Мф. 11:30) 
Господь Иисус призывает к Себе труждающихся и обремененных: «приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии»; обещает им душевное успокоение: «Аз упокою вы, – обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:28-29). Какой приятный зов! Какое вожделенное обещание! Но какое средство употребит Он для успокоения труждающихся и для облегчения обремененных? Снимет ли с них бремя, которое их удручало? Избавит ли их от трудов, которые их изнуряли? Без сомнения, Он сие сделает: но на первый раз Он имеет в намерении совсем другое. Он хочет, чтобы они приняли на себя новое иго: «возмите», говорит, «иго Мое на себе». О милосердый Господи! Утружденных ли посылать на новый труд? На обремененных ли налагать новое бремя? Таковы ли у Тебя средства покоя? – Не смущайтесь; Господь ведает, что творит; и несообразныя с нашим мудрованием средства Его сообразны с намерениями Его премудрости По Евреин. сборн.: Не смущайтесь, глаголет Господь: ведаю, что творю; и несообразныя с вашим мудрованием средства Мои сообразны с намерениями Моей премудрости. . Утружденные делами плоти и мира найдут покой, если примут на себя новый труд духовный; обремененные игом диавола, связанные злыми привычками, отягченные в совести грехами, гонимые и удручаемые бичами страстей найдут облегчение и свободу, если подклонят выю под иго Христово: «иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».
Христиане! Когда Сам Иисус Христос, который есть Вечное Слово и Вечная Истина, нашел нужным сказать, что «иго» Его «благо, и бремя» Его «легко есть»: то сие, во-первых, удостоверяет нас, что учение жизни Христианской, к исполнению котораго мы призываемся, воистину есть благотворно и удобно к исполнению; во-вторых, сие показывает, что действительно нужно приступающих работати Господеви удостоверять в удобоисполнимости учения Христианскаго.
Слышим еще и ныне жалобу, на которую так давно уже ответствовал Божественный Учитель и Спаситель душ, – жалобу на тягость ига Его, на строгость Его учения, на трудность исполнять Его заповеди. На чем же основывается сия жалоба? В чем состоит сия трудность? – Без сомнения, в том наиболее, что учение Христово повелевает человеку идти против некоторых естественных склонностей, преодолевать их, умерщвлять, приносить в жертву; и что требует от Христианина строгаго очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений, не только дел и слов, но и желаний и помышлений. Разберем сии обвинения человеческия против Божественной Истины.
Истина не запирается, что она дает людям заповеди, не так легкия, как детския игрушки, но так тяжелыя, как иго, коим обременяют работный скот. «Возмите иго». Жалующиеся на Истину должны быть довольны сим откровенным признанием истины. Но чем более откровенно ея признание в том, что ея заповеди суть иго: тем более убедительно должно быть ея уверение, что иго сие благо, и бремя сие легко. «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».
Люди, сколько нибудь благоразумные, и не совсем низкие в чувствованиях, конечно не решатся объявить требование на то, чтобы всегда быть и оставаться только детьми, вечно заниматься только игрушками. Но если вы помышляете восходить выше сего состояния: то надобно перейти к занятиям дельным, к трудам, к подвигам, – принять на себя «иго».
На что «иго»? – скажут непокоривые: – человек не то, что работный скот; человек одарен разумом; для чего ж бы не вести его из состояния детства к возрасту совершенства путями разума, правилами понятными разуму, легкими воле, приятными чувствам? На что бы отягчать его игом, – правилами часто непонятными разуму, трудными воле, неприятными чувствам?
Хорошо, разумные почитатели разума; откройте мне сии простыя, легкия и приятныя правила, посредством которых мог бы человек без труда, как будто в некую игру, выиграть совершенство и благополучие. Только я боюсь, чтобы правила сии не были слишком легки, или, яснее сказать, легкомысленны. Ибо, вопреки сему самонадеянному разуму, неоспоримый опыт свидетельствует, что в сей земной жизни человека никакая способность его не образуется, никакое знание не приобретается, никакой успех не достигается без того, чтоб он не впряг себя в какое нибудь ярмо, не понес какого нибудь бремени. Чтобы научить отрока грамоте, не впрягаете ли вы его в жестокое для него ярмо учебных часов, не отягчаете ли бременем непонятных для него книг, не принуждаете ли целый день твердить безсмысленныя и безвкусныя буквы? Что сказать о высшем образовании сего самаго разума, который хочет быть законодателем легкой нравственности? Чтобы сделаться достойным своего имени, не преклоняется ли он под иго наставников, не силится ли поднять веками собранныя бремена учености, и, чтобы понести оныя, не мучит ли тела безсонницею, не утомляет ли головы напряженными размышлениями? Чтобы сделаться богатым, не отказывает ли себе человек надолго в приятностях роскоши, не связывает ли себя строгим законом бережливости? Чтобы получить жатву, не приобщает ли земледелец и самого себя к ярму орющаго скота, и жнецы не наклоняют ли хребта своего По Евреин. сборн.: не нагибаются ли...  перед малым колосом, прежде нежели он послужит им в пищу? Чтобы сделать одежду для прикрытия и защищения от воздушных перемен тела человеческаго, сколько нужно разных искусств, разных трудов, разных орудий? Вот обыкновенные опыты человеческой жизни! Как же люди, которые по природе думают быть умнее и могущественнее природы, хотят легче научить человека добродетели, нежели грамоте? Легче сделать его совершенным духовно, нежели как он делается образованным по-мирски? Легче доставить ему вечное блаженство, нежели как приобретается тленное богатство? Легче достать живую пищу для безсмертной души, нежели как приготовляется безжизненная пища для смертнаго тела? Легче устроить нерукотворимую ризу правды и славы, нежели как устрояют рукодельную одежду нужды и стыда?
Если свидетельств природы не довольно для людей, которые хотели бы лучше слушаться природы, нежели Евангелия: буду отважнее; сошлюсь на свидетельство сих самых людей в том, что не легкость и приятность, но трудность и пожертвование ознаменовывают истинную и возвышенную добродетель или совершенство в человеках. Пускай сии люди, которым Христианские подвиги потому только не нравятся, что трудны, – пускай они скажут, удивляются ли они делам, которыя никакого труда не стоят, не требуют никакой победы над собою, никакого пожертвования? Великое ли дело, когда богатый не грабит и не мздоимствует? Не гораздо ли важнее то, когда неимеющий насущнаго хлеба не хочет приобрести его неправдою? Когда обиженный отмщает: что тут важнаго? И звери то же делают. Но когда он щадит низложеннаго врага: тогда не только любомудрые, но и зрелищные ценители дел более превозносят победителя за победу над собственным гневом, нежели над силою врага. Что так в общепринятом мнении возвышает над многими другими подвигами подвиги военные и смерть за Отечество, если не пожертвование собственною безопасностию за безопасность Отечества? Итак, если от добродетели требуются подвиг и пожертвование, чтобы она была достойна мира и его мнения: можно ли менее требовать для того, чтобы она была достойна Бога и Его праведнаго избрания По Евреин. сборн.: праведнаго суда Его? ? И если надобность подвига и закон пожертвования не делают неудобоисполнимою добродетели мирской: то как можно неудобоисполнимою почитать добродетель Христианскую потому только, что она соединена с тою же надобностию подвига, подчинена тому же закону пожертвования?
Но чтобы прямее ответствовать, почему Иисус Христос налагает на Своих последователей некое иго и бремя, и как иго сие оказывается благим и бремя легким, приведем на память знающим и приемлющим свидетельства Священных Писаний По Евреин. сборн.: Священныя предания,.. , что «человек», некогда «в чести сый, не разуме» превосходства своего Ангелоподобнаго состояния, и, обманутый прельщением искусителя, добровольно «приложися скотом несмысленным, и уподобися им» (Пс. 48:13), потому что прилепился к чувственной природе, преимущественно пред духовною. Сколько по естественному последствию сего действия, столько же по праведному наказанию сего преступления, он естественно находится ныне под игом чувственности, так что и старания сделать приятным иго плоти крушат дух его, и усилия вырваться из-под ига сего другим образом удручают его По Евреин. сборн.: удручают и удушают его,.. , пoелику грубое иго крепко налегло на него; прирасло к нему, и он, как впряженный скот, не имеет орудий сам себя разрешить от онаго. Таким образом человек, по Апостольскому выражению, «естеством чадо гнева» (Еф. 2:3), всегда «труждается» По Евреин. сборн.: «естественный человек всегда труждается»,.. , без успокоения; всегда «обременяется» без облегчения. В сем состоянии обретает его Христос: и, – примечайте, как напрасно труждающийся и обремененный жалуется на облегчителя и успокоителя; – не теперь в первые налагает, но только переменяет иго его; – переменяет иго злое и тяжкое на благое и легкое, – иго похотей и страстей погибельных на иго заповедей спасительных. И Христовы заповеди суть «иго»; потому что скотския похоти надлежит обуздать, зверския страсти укротить, и даже заклать чувственное удовольствие, и принести в жертву закону духовному: но иго Христовых заповедей есть «иго благое», потому что находящийся под сим игом ведется от состояния более или менее скотоподобнаго в состояние истинно человеческое, Ангелоподобное, даже Богоподобное; – есть «бремя легкое», потому что Господь, возлагающий оное, в то же время благодатно подает соразмерную силу нести оное. Иго Христово благо, и бремя легко: потому что чем охотнее человек несет оное, тем более сам становится благим; а чем более сам становится благим, тем легче для него становится исполнять благия заповеди, так что наконец он творит волю Господню с большею легкостию и удовольствием, нежели собственную, и таким образом иго на раменах его совсем исчезает или превращается в крылия, которыя непрестанно несут его на Небо.
В сих размышлениях уже заключается оправдание истины Христианской и против другаго обвинения, будто она слишком строга, когда требует от своего последователя очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений. Подлинно, строгость заповедей Христовых преследует и слова праздныя, и взоры нецеломудренные, и желания нечистыя, и помышления суетныя: но как сему и быть иначе, когда «прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его» (Быт. 8:21); а намерение Христово есть возвести сего человека к Богу, Которому никакое зло, никакая нечистота, никакая суета приближиться не может?
Кто желал бы, чтобы закон Христов снисходительно взирал на безпорядочныя блуждения человеческих желаний и помышлений: того можно спросить, согласится ли он, чтобы по сему снисходительному закону поступали с ним его дети или его друзья? – Отцу было ли б приятно узнать, что его сын, видимо почтительный, втайне жаждет его наследства и ждет дня, в который оно ему достанется? Какой друг был бы доволен ласками и услугами своего друга, если бы узнал, что в душе его нет любви и усердия, которых оныя кажутся выражением? Если человек, который не видит мыслей и не знает желаний своего ближняго, не удовлетворяется, когда не видит в нем внутренняго к себе расположения: то колико необходимее, чтобы чистоты желаний и мыслей требовал от человека Бог, испытующий сердца и утробы По Евреин. сборн.: Отцу было ли бы приятно узнать, что его сын, по наружности почтительный, в тайне питает желание скорой смерти его, чтобы скорее получить наследство? Какой друг был бы доволен откровенностию и приверженностию своего друга, если бы узнал, что он открывает совсем не то, что думает, и внутренно презирает его? Если человек, который не видит мыслей и не знает желаний своего ближняго, не почитает в нем «невинными оскорбительными» для себя мысли и желания: то колико необходимее, чтобы чистоты желаний и мыслей требовал от человека Бог всевидящий и всеведущий? ?
А что сия строгость Евангельской нравственности не жестока, и ея требования, при содействии благодати, в данной каждому мере, удобоисполнимы: в том да уверят нас, новоначальных учеников Христовых, благословенные, веками оправданные, опыты учеников Его совершенных, из которых многие, конечно, живо чувствовали благодатную легкость, когда не только носили всецелое иго необходимых заповедей, но и добровольно приложили к нему иго советов Евангельских; отреклись не только от любостяжания, но и от самаго стяжания; не только в наслаждении отказывали плоти своей, но и необходимыя требования тела ограничивали, чтобы тем удобнее распространять свою деятельность в области духа.
Упокоенные и прославленные Игоносцы Христовы! Вашими оставленными нам примерами, наставлениями, молитвами вспомоществуйте нам По Евреин. сборн.: каков и сей, котораго благое и легкое иго Христово упокоило так, что торжество его покоя с силою простирается и на нас, еще труждающихся и обремененных. Видно чувствовал он благодатную легкость, когда не только понес всецелое иго необходимых заповедей, но и добровольно приложил к нему иго советов Евангельских; отрекся не только любостяжания, но и самаго стяжания; не только в наслаждении отказал плоти своей, но и необходимыя требования тела ограничил, чтобы тем удобнее распространить свою деятельность в области духа; не только не искал возвышения между человеками, но избегал онаго, сколько то ему возможно было. Упокоенный и прославленный Игоносец Христов! Твоим примером и твоими молитвами помогай нам...  труждающимся и обремененным бременами плоти и мира, и с верою воспринимать, и с любовию нести благое иго Христово, и в нем обретать покой душам нашим. Аминь.