Евангелие от Матфея 11 глава 29 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают этот стих как призыв Христа принять Его путь жизни, основанный на кротости и смирении. Под «игом» они понимают не тяжёлое бремя, а добровольное следование евангельским заповедям. Святители Иоанн Златоуст, Афанасий Великий, Игнатий (Брянчанинов), Тихон Задонский, Лука Крымский, Филарет Московский, преподобные Авва Дорофей и Максим Исповедник, блаженный Феофилакт Болгарский и Евфимий Зигабен единодушно учат, что Христово иго оказывается лёгким потому, что освобождает человека от гораздо более тяжёлого ига — греха, страстей и гордости.

Главная линия толкования связывает покой души со смирением. Авва Дорофей, Иоанн Златоуст, Игнатий (Брянчанинов), Феофилакт, Лука Крымский считают, что Христос не только повелевает быть смиренными, но Сам является совершенным примером кротости и смирения. Именно гордость рождает непослушание, внутреннее беспокойство и гибель, тогда как смирение приводит к послушанию, миру и спасению. Поэтому человек должен учиться не отвлечённому знанию, а самому образу жизни Христа.

Вторая линия толкования раскрывает смысл «лёгкого» ига. Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Игнатий (Брянчанинов), Тихон Задонский, Евфимий Зигабен объясняют, что евангельские заповеди требуют усилия и самоотречения, но они несравненно легче греха, который порабощает человека. Добродетель сначала требует труда, но затем приносит свободу, мир и радость. Некоторые святые (Максим Исповедник, Евфимий Зигабен) добавляют, что обещанный покой начинается уже в земной жизни как внутренний мир, а в полноте открывается в Царстве Божием.

Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Афанасий Великий противопоставляет тяжесть греха лёгкости добродетели, подтверждая это словами Священного Писания о том, что грех связывает человека, а добродетель возносит его.

• Преподобный Авва Дорофей называет смиренномудрие корнем всех добродетелей и подчёркивает, что Христос говорит именно о сердечном, а не внешнем смирении.

• Евфимий Зигабен объясняет, что «иго» — это евангельские заповеди, соединяющие учеников между собой и со Христом; слова «смирен сердцем» означают добровольное внутреннее смирение, а не вынужденную покорность.

• Преподобный Максим Исповедник определяет кротость как свободу от смущения и в похвале, и в порицании; такой человек уже здесь приобщается покою Божиего Царства.

• Блаженный Феофилакт Болгарский замечает, что смиренный человек живёт без внутреннего смятения, тогда как любящий славу постоянно пребывает в беспокойстве.

...Он научает нас, как посредством святых заповедей очищаться и от самых страстей, чтобы чрез них не впасть опять в те же грехи. Наконец, показывает нам и причину, от которой приходит человек в небрежение и преслушание самих заповедей Божиих, и таким образом подаёт нам врачевство и противу сей причины, дабы мы возмогли сделаться послушными и спастись. Какое же это врачевство и какая причина небрежения? Послушайте, что говорит Сам Господь наш: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29). Вот здесь Он показал нам вкратце, одним словом, корень и причину всех зол, и врачевство от оных, – причину всего благого: показал, что возношение низложило нас, что невозможно иначе получить помилование как через противоположное ему, т. е. смиренномудрием. Ибо возношение рождает пренебрежение, преслушание и погибель, как и смиренномудрие рождает послушание и спасение души. Разумею же истинное смиренномудрие, не в словах только или во внешнем образе смирение, но собственно смиренный залог¹, утвердившийся в самом сердце. Итак, желающий найти истинное смирение и покой душе своей да научится смиренномудрию и увидит, что в нём всякая радость и всякая слава и весь покой, как и в гордости всё противное. Ибо от чего подверглись мы всем скорбям сим? Не от гордости ли нашей? Не от безумия ли нашего? Не от того ли, что мы не обуздываем злого произволения нашего? Не от того ли, что мы держимся горького своеволия нашего? Да и от чего же более? Не был ли человек, по сотворении своём, во всяком наслаждении, во всякой радости, во всяком покое, во всякой славе? Не был ли он в раю? Ему было повелено не делать сего, а он сделал. Видишь ли гордость? Видишь ли упрямство? Видишь ли непокорность?

После сего Бог, видя такое бесстыдство, говорит: он безумен, он не умеет наслаждаться радостию. Если он не испытает злоключений, то пойдет ещё далее и совершенно погибнет. Ибо если не узнает, что такое скорбь, то не узнает и что такое покой. Тогда Бог воздал ему то, чего он был достоин, и изгнал его из рая. И человек был предан собственному своему самолюбию и собственной воле, чтобы они сокрушили кости его, чтобы он научился следовать не самому себе, но заповедям Божиим, чтобы самое злострадание преслушания научило его покою послушания, как сказано у пророка: «накажет тя отступление твое» (Иер. 2:19). Однако благость Божия, как я часто говорил, не презрела своего создания, но опять увещевает, опять призывает: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11:28). Как бы говорит: вот вы трудились, вот вы пострадали, вот вы испытали злые следствия вашей непокорности; придите же теперь, обратитесь; придите, познайте немощь свою, дабы войти в покой и славу вашу. Придите, оживотворите себя смиренномудрием вместо высокоумия, которым вы себя умертвили. «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29). О, удивление, братия мои, что делает гордость! О, чудо, сколь сильно смиренномудрие! Ибо какая была нужда во всех сих превратностях? Если бы человек сначала смирился, послушал Бога и сохранил заповедь, то не пал бы.

Это торжественное объявление Господь заключил обращением ко всем окружающим Его, а вместе с ними и ко всему народу, ко всему роду человеческому с снисходительным, дружественным приглашением, как бы умоляя: приидите ко Мне еси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы. Не так как строгие законоучители, мучащие совесть своими правилами, обременяющие сердца множеством мелких предписаний, не дающих никакого утешения, никакого внутреннего мира, никакой силы к исполнению предписываемого, – не так, как эти гордые законоучители, надменно отталкивающие от себя грешников, восчувствовавших глубину своего греховного состояния, вместо того, чтобы войти в их расположение и ободрить, Господь зовет, как уже объявленный друг мытарей и грешников, зовет к Себе всех, кто только чувствует свою бедность. Чтобы не сомневались в Его приеме, Он называет Себя кротким и смиренным; Он никого не отвергает из-за его бедности греховной, снисходят к нуждам каждого, к Нему приходящего, и не с того начинает, чтобы предписывать новые правила, но наперед снимает бремя с его сердца и успокаивает, дает мир в общении с Собою: Аз упокою вы. Хотя Он также требует послушания, которое применительно к прежнему закону называет игом; но это послушание, при всем том, что простирается гораздо далее и глубже предписания закона, гораздо легче, радостнее, потому что раздается само собой из той новой Божественной жизни, которую Сам Он сообщает грешникам, пришедшим к Нему с раскаянием, потому что сие послушание совершается с новыми силами жизни и в духе любви. Идите же ко Мне говорит Спаситель, все утружденные и обремененные (воздыхающие под игом закона, или томимые чувством своих грехов), у которых болит душа, как у Давида, когда он говорил: грех Мой предо Мною есть выну, – Я вас успокою (облегчу от вашего ига и от вашей болезни). Возьмите иго Мое на себя и примите Мое учение (будьте Моими последователями и учениками). Не бойтесь: Я кроток и смирен сердцем, и потому найдете вы у Меня покой для души своей. Мое иго благо; бремя, возлагаемое Мною, легко.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 116-117++

«Возьмите иго Мое на себя», — говорит Господь. «Вы страдаете от вашего ига, сбросьте его и попробуйте взять Мое, и вам станет легко». Иго, которое Христос нам предлагает, Он Сам несет — впереди нас, взяв на Себя все немощи наши. «Иго Мое благо, и бремя Мое легко», — говорит Христос. Не бойтесь взять его. Иго заповедей Христовых — легкое иго. Вам не будет от него никакого вреда, но оно обновит вас. Это иго содержит в себе любовь. В этом суть заповедей Христовых, они все в одном сладком слове — любовь. Вначале вам может быть немного трудно, но впоследствии — легко. Бремя Христова Креста — легкое, очень легкое бремя. По мере умножения скорбей, умножается от Христа Бога утешение.

Христос — наш Учитель, и мы должны стать достойными Его учениками. Церковь Христова — школа святости, и мы должны каждый день внимать поучениям, которые Он дает Своим словом и Духом Святым. Нам надо так учиться у Христа, чтобы познать Христа (Еф 4, 20), ибо Он, говорят святые отцы, Учитель и Учение, Путеводитель и Путь. Он — всяческая во всем.

Мы должны учиться у Христа, потому что Он кроток и смирен сердцем. Он — милосердие Воплощенного Бога. Он кроток и исполнен сострадания к не ведущим истину. Он терпеливо объясняет, не раздражаясь, самым тупым и медлительным. Он смирен сердцем. Он с любовью склоняется над новичками и учит азбучным началам, которые необходимы для них как молоко для младенцев. Какой дар — учиться в такой школе с таким Учителем!

«Вы найдете покой душам вашим», — говорит Он. Покой для души — самый желанный покой. Единственный и надежный путь найти душам нашим покой — сидеть у ног Христа и слушать Его слово. Наш разум находит покой в познании Бога и Господа Иисуса Христа, и бывает с избытком насыщен. Наше сердце находит покой в любви Бога и Господа Иисуса Христа, и имеет полноту жизни, спокойствие и уверенность навеки. Все, кто учится у Христа, находят покой.

Когда вселится Дух Божий в человека, то облегчает ему все дела его; иго Божие становится легким для него, как написано в Евангелии: возмите иго Мое на себе: иго бо Мое благо (см. Мф. 11:29-30). Тогда человек не чувствует ослабления ни в исполнении добродетелей, ни в служении Богу, ни в ночных бдениях; он не гневается, когда другие оскорбляют его, и не имеет никакого страха ни к человеку какому-нибудь, ни к зверю, ни к духам, потому что при нём днем и ночью находится радость Господня: она питает его и просвещает ум его. Сия радость возращает душу человеческую, усовершает ее и возносит на небо, подобно как тело человеческое всегда питается и укрепляется хлебом и водою или другою пищею.

Воспользовавшись этим, Божественный Апостол назвал грех обременительным и удобь обстоятельным (Евр. 12:1). Ибо что тягостнее и вреднее греха? А равно и с противной стороны, что легче и полезнее добродетели? Грех, как сказано в Притчах, многих уязвивши, низверже своею тяжестью (Притч. 7:26). Пленицами же своих грехов кийждо затязается (Притч. 5:22). А добродетель держащихся ея оживляет и возносит на высоту, по слову Приточника: древо живота есть держащимся ея (Притч. 3:18), и по слову Псалмопевца: приемляй кроткие Господь (Пс. 146:6). Посему-то грех символически представляется в виде таланта оловяна вземлющегося (Зах. 5:7); потому что держащихся греха погружает в ад. И у кого есть плотские бремена и плотские похоти, кого обдержит грех, тем не свободно возводить око к небу. Посему и иго Спасителево благо, и бремя легко. Но скажут: почему же легко, когда говорит: аще не возненавидит кто отца и матерь (Лк. 14:26), и иже не приимет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10:38), и иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик (Лк. 14:33), когда повелевает отдать и самую душу? — Да научит тебя Павел, который говорит: еже бо ныне легкое печали по преумножению в преспеяние тяготу вечные славы соделовает (2 Кор. 4:17); и еще: не достойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:18).

Ев. Матфей к речи об Иоанне Крестителе присоединяет (11, 20—24) обличение городов, не вразумившихся делами Спасителя, что ев. Лука излагает при послании 70 учеников иа проповедь (10, 13—15), и славословие И. Христа Богу Отцу за открытие младенцам тайн царствия Божия (25—26), вместе с учением о Себе, как о Единородном Сыне Божием (27 — 30), что по ев. Луке И. Христос произнес по возвращении к Нему 70 учеников (10, 21— 24). Трудно определить, который из евангелистов повествует здесь хронологически . Что касается обличения городов, то очень вероятно, что И. Христос произнес его при окончании Своего общественнаго служения, и, следовательно, в хронологическом порядке оно разсказывается у ев. Луки. Точно также славословие 1. Христа, вероятно, произнесено было Им в виду проявления в учениках сильной веры, и, следовательно, опять в хронологическом порядке помещено у ев. Луки (потребныя объяснения см. § 64).

Взгляд на учеников, простосердечно и искренно верующих и притом в такой степени, что вера соделываеть их чудотворцами, исполняет дух И. Христа радостию, и Он возсылает Богу Отцу благодарение за веру их (Лк. 21. Мф. 25—26). Здесь Господь, во-1-х, славословит Бога Отца за то, что тайны царствия Божия, истинный смысл и значение великих дел и учения Его, Иис. Христа, остались сокрытыми от тех, которые считают себя мудрыми и разумными (ср. Ин. 9:39. Кор. 1:26—29), каковы прежде всего фарисеи и книжники, и открыты разумению младенцев, людей простых и не книжных, каковы Его ученики; во-2-х, исповедует, что это есть дело премудрой и всеблагой воли Божией: ей Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою. 3атем Иис. Христос обращается взором Своим к ученикам и вслух всего народа говорит (Лк. 22. Мф. 27—30): вся Мне предана суть Отцем Моим. Все Бог Отец предал Иис. Христу, как Искупителю рода человеческаго, воскресение и живот, суд и смерть (Ин. 3:35. 5, 21 и д. 17:2 и д.); в частности, и откровение, кому восхощет, Бога Отца, полным ведением Котораго обладает только Он один, единородный Сын Божий (Ин. 1:18). .Поелику же все Мне предано от Бога Отца, то приидите ко Мне все труждающиеся в делании своего спасения и однакоже обремененные грехами, и Я упокою вас, дам полное удовлетворение всем вашим духовным нуждам и стремлениям. Возьмите иго Моих заповедей на себя и сделайтесь Моими учениками, ибо Я кроток и смирен сердцем (совершенно не таков, как суровые и гордые своею лицемерною праведностию учители ваши, фарисеи и книжники); и вы найдете покой душам вашим, ибо иго, возлагаемое Мною на человека, благо, спасительно, и бремя Моих заповедей легко» (не таково, как тяжелое иго закона Моисеева и неудобоносимыя бремена, возлагаемыя на людей законниками. Лк. 11:46). Наконец, Иис. Христос обращается с речью только к Своим ученикам и им одним говорит (Лк. 23—24): „блаженны очи, видящия то, что вы видите», и пр. Это изречение ев. Матфей передает (13:16—17) в ответе И. Христа на вопрос учеников, почему Он говорит народу притчами. В связи изречений у ев. Луки это составляет прекрасное дополнение и заключение к возвышенному свидетельству И. Христа о Себе, как едином, Который только знает Бога Отца и может сообщить другим познание Отца и Который только дарует полное успокоение душам, ищущим спасения.

Для вразумления же твоего, ибо учил нас не только смиренно говорить, но и смиренномудрствовать, Господь наставил нас самым делом, когда препоясался полотенцем и умыл ноги апостолам. Поэтому говорит: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:29). Когда терпишь невольную скорбь, как вольную, тогда заключай из этого, что пришел ты в меру мужа доблестного и смиренного.

Приидет, приидет и не замедлит страшный тот час, в который мы, истязуемые, не будем иметь оправдания. Ибо что будем в состоянии отвечать Господу? Что ещё оставалось Ему сделать для нас, и Он не сделал? Не видели мы разве Бога Слово смирившимся, в образе раба, чтобы и мы сделались смиренными? Не видели разве недомыслимое (непостижимое) лицо Его оплеванным, чтобы и мы, оскорбляемые и подвергаемые наказаниям, не ожесточались? Или не видели, как святой хребет Его предан был бичеванию, чтобы и мы во всем повиновались своим настоятелям? Или не видели, как лицо Его, которое призираяй на землю и творяй ю трястися (Пс. 103:32), было заушаемо, чтобы мы, уничижаемые, не приходили в свирепость? Или не слыхали, как говорит Он: Аз есмь, и о Себе ничесоже творю (Ин. 8:28), чтобы и мы не были высокомерными, самовольными и самовластными? Или не слыхали, как говорит Он: Аз Же не противлюся, ни противоглаголю (Ис. 50:5), чтобы и мы не прекословили и не были непокорными? Или не слыхали, как говорит Он: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11:29), чтобы и мы стали кроткими и смиренными, а не завидовали друг другу, не угрызали и не поедали друг друга? Какое оправдание дадим Ему?

Послушай, возлюбленный, блаженный Глас, Который говорит ежедневно: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся, потому что Я безмолвен, кроток, милостив и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:28-29). Он возвещает тебе упокоение, и со дня на день обещает жизнь. Приступи, не бойся. Владыка благ ни в чем не имеет нужды, не требует рукописания всех грехов. Он — прибежище от всех зол; врачует язвы, и жизнь дарует в изобилии, как Благой; охотно приемлет припадающих к Нему, потому что Он, великий Бог и Предведец (знающий будущее), знает все наши помышления и, если кто приходит к Нему для исцеления, видит сердце и все усердие его. Когда приступающий имеет неизменную благочестивую жизнь, тогда Сам благий Бог, по Своей благости, тотчас обретается ищущим Его, и прежде нежели воззрит человек к Богу, Он говорит ему: «Здесь Я!»; прежде нежели приблизится к Нему, отверзает сокровище перед ищущим; прежде нежели прольет слезы, источает сокровища; прежде нежели попросит, примиряется с ним; прежде нежели помолится, удостаивает милости. Ибо этого требует и хочет любовь Божия. Не медлит выслушивать приходящих к Богу истинно. И не упрекает приходящего в который раз нечестивца: «Для чего столько времени служил ты врагу и добровольно презирал Меня, Владыку?» Не разыскивает, сколько прошло времени, а только на смирение, слезы и воздыхания припадающего к Нему взирает Владыка, потому что Он, Предведец, как Бог и Создатель наш, вдруг прощает все грехи, все ошибки в мыслях и делах, и говорит, чтобы принесли ему одежду первую и ещё перстень на правую руку, и всем Ангелам повелевает радоваться обретению этой души грешника.
Блаженны все мы, человеки; у нас Владыка кроток, незлопамятен, благ, щедр, милосерд, долготерпелив, всякий раз прощает наши нечестия, если сами того желаем. Ибо вот Он зовет, вот долготерпит, вот подает нам все Свои блага в этой и тамошней жизни, если хотим этого.

Эти заключительные слова. 11-й главы Евангелия от Матфея, безусловно, известны каждому. Это Иисус Христос говорит окружающим Его ученикам, а может быть не только ученикам, но толпе, которая внимала Ему. Кажется, этот текст настолько прозрачен, настолько ясен и прост в своем смысле, что и толковать-то здесь практически нечего. Перевод почти точен, перед нами очень красивый, хороший русский язык, и все, вроде бы, понятно. Перед нашим взором возникает картина: Вот стоит или, скорее, сидит среди своих слушателей Господь Иисус Христос, вот приходят к Нему усталые, труждающиеся и обремененные люди. Он ласково глядит на них, может быть, на детей возложит Свои руки, и говорит: «Приидите ко Мне, Я успокою вас, общение со Мной доставит вам облегчение. Научитесь от Меня, иго Мое благо, бремя Мое легко. Становитесь Моими последователями, становитесь христианами, исполняйте Мои заповеди и увидите, как покойны будут ваши души». Большая часть проповедей на эту тему примерно так – разумеется, с большим или меньшим талантом – излагает данный текст. Мы знаем иконы и религиозные картины на тему «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные…». Кажется, все просто.

Но… даже при самом беглом экзегетическом исследовании этого текста слова за словом мы обнаружим, что все далеко не так просто. Более того, мы не найдем в нем привычного сентиментального чувствительного смысла. Знаменитый текст обнаружит перед нами совершенно другую картину, другой смысл.

Прежде всего вспомним, на каком языке обращался к Своим слушателям Иисус Христос, когда Он жил на земле. Естественно, на том языке, на котором разговаривали и который понимали окружающие его люди. А в Палестине в то время говорили на очень распространенном языке семитского семейства – на арамейском, который был довольно близким к древне-еврейскому языку, на котором написана Библия. Итак, арамейский язык был родным языком Иисуса Христа и людей, которые Ему внимали. А Евангелие от Матфея написано по-гречески. Собственно греческий подлинник Евангелия в речах Иисуса Христа передает по-гречески то, что Господь говорил по-арамейски. И вот если мы за греческим текстом попытаемся прочувствовать арамейский, палестинский смысл, который первоначально был вложен в то или иное слово, то нас ждут удивительные открытия.

Прежде всего зададимся простым вопросом: К чему стремился любой религиозный иудей времени Иисуса Христа? Народ был очень религиозен по-своему, но почти каждый из слушавших религиозного учителя, каким был Иисус – «Равви», Учитель, – каждый стремился к тому, чтобы быть угодным Богу, стремился к божественному послушанию. Это послушание люди видели в исполнении древнего Закона, который был в незапамятные времена дан на Синайской горе Моисею для израильского народа. Чтобы быть спасенным, считали люди, необходимо точно следовать всем заповедям Моисеева Закона. Этот Закон был не только записан в Священном Писании, но существовал и расширенный вариант Закона, который представлял собой великое множество устных заповедей – так называемая устная Тора. Исполнение Закона – дело очень трудное. Оно в иудейской среде так и называлось «трудом» над Законом. Говорили: «трудиться, исполняя Закон», «нести бремя Закона», «быть обремененным Законом» или еще «нести иго Закона» – все эти выражения и упоминаются в тексте. Христос говорит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные». (Кстати, не совсем «придите». В оригинале стоит более яркий и более властный глагол δεῦτε. Этим же глаголом Иисус призывает Своих первых учеников. Это военный приказ, который не терпит возражения). Итак «труждающиеся» и «обремененные», то есть несущие бремя, – это вовсе не измученные тяжким трудом где-нибудь в поле или в доме, или на другой работе. Это не люди, обремененные внешними и внутренними проблемами. На языке того времени «труждающиеся и обремененные» – это люди, ищущие спасения в тщательном исполнении заповедей Закона. Речь идет о тяжком труде над собственным спасением по Закону, о несении бремени заповедей Закона.

Надо сказать, что исполнить Закон было практически невозможно. Кто же из людей может исполнить весь Закон? — вопрошает апостол Павел. Такого человека нет. Единственный, Кто действительно исполнил Закон в определенном возвышенном смысле, был Иисус Христос. Поэтому Закон – труд, Закон – иго, Закон – бремя. Хочешь спасения – иди к Моисею, к Закону! А Иисус говорит, идите не туда, не к ветхому Закону, идите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом, ибо «Я успокою вас». Стоит задуматься, что означает это «успокою». Означает ли это просто «утешу»? Да, по-русски это именно так, и вероятно, в греческом оригинале текста тоже так. Но ведь мы знаем, что за греческим оригиналом текста стоит арамейский, семитский язык. В основе глагола «успокоить» (или по-славянски «упокоить») лежит понятие «покой». На языке Иисуса Христа «покой» – «суббота». «Успокоить» означает дать субботний отдых, или, иными словами, даровать Божественную субботу, вечную жизнь, высшее благо, счастье и спасение. «Упокоить» или «успокоить» в устах Иисуса Христа означало даровать то спасение, к которому стремились верующие израильтяне. Таким образом, от сентиментального тона «утешения» здесь ничего не остается, вся речь Иисуса Христа приобретает возвышенный религиозный характер. «Приидите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом и обременены им. Идите не к Моисею, а именно ко Мне, ибо не Закон и не Моисей дадут вам спасение, но Я дам вам вечную жизнь и спасение». (Кстати, отсюда и «покойники». Это на религиозном языке того времени не мертвецы, как у нас, а люди, достигшие Божественного покоя, субботы, спасения).

В 29-м стихе читаем: «Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим». Существовало выражение «взять на себя бремя Закона» или «иго Закона». Иисус этому противопоставляет: «Возьмите Меня как иго на себя, не Закон, а Меня». Иго здесь можно понимать как некое подобие хомута. «И тогда найдете покой душам вашим», то есть ваши души будут спасены и обретут вечную жизнь. Иисус тотчас поясняет, почему же это так, почему не Закон, а Он Сам лично как «иго» принесет людям покой, то есть спасение и вечную жизнь. В последнем. 30-м стихе Он говорит: «ибо иго Мое благо и бремя Мое легко». «Иго Мое благо» – по-русски это звучит как будто человек надевает на себя некий хомут по рекомендации Христа. Хомут этот приятен и хорош, он «благой». Но если посмотреть на исходный греческий текст, с которого был сделан славянский и русский переводы, то мы увидем слово, которое означает вовсе не «благой» и «хороший», а нечто иное. Здесь проявляется некий недочет и неточность в переводе. «Благой» по-гречески ἀγαθός. Однако, в оригинале стоит совсем другое слово – χρηστός. Это прилагательное можно передать как «удобный», «подходящий». Получается: «Иго Мое удобно». В каком смысле «удобно»? Посмотрим на Закон, который Иисус противопоставляет Самому Себе как личности. Есть выбор: можно взять на себя как иго либо Закон, либо личность Христа. Закон для всех один и тот же – мал человек или велик, беден или богат, умен или глуп, молод или стар. Для всех Закон один, как говорит латинская поговорка «Dura lex, sed lex», то есть «суров закон, но закон». Поэтому Закон для всех одинаков, в отношении любого человека Закон есть нечто как бы каменное, незыблемое, бездушное, потому что не живое. Закон – мертвая буква, к тому же выбитая на каменных скрижалях. Одним словом, Закон одинаков для всех. А вот личность, человеческая личность, а в данном случае богочеловеская Личность Иисуса Христа – живая, отнюдь не каменная. А живая личность к каждой другой личности относится по-своему и с малым будет говорить одними словами, со старым – другими, с богатым так, с бедным – иначе, с другом – так, с врагом – иначе. Короче говоря, личность к каждому человеку подходит личным и живым образом. Поэтому если хомут – это самое «иго Закона», которое всегда одинаковое для всех, наденешь на толстую шею, тереть будет, на тонкой шее – набивать синяки. Если же взять закон «удобный», подходящий, и даже вовсе не закон, а нечто живое и личное, то толстую шею и тонкую шею эта личность обнимет удобно, будет χρηστός, о чем и говорится в нашем тексте.

Вот такой, несколько даже юмористический, но очень подходящий к случаю смысл Иисус вкладывает в эти слова «иго Мое благо». «Если вы возьмете Меня на себя как бремя, как иго, Я вам подойду, с каждым из вас найду свой собственный язык, подходящий каждому. Вы узнаете Меня как нечто подходящее лично для вас». Видно, что в прочитанном тексте первоначально можно было почувствовать только сентиментальную сторону, чувствительную и приятную. На самом же деле текст имеет совершенно другой смысл. И выводы из него будут гораздо более глубокими, чем первоначальные. Этот текст не сентиментален, а глубоко религиозен, и он образует своеобразный водораздел, который отделяет ветхую религию от новой, Ветхий Завет от Нового, религию мертвого Закона от религии живой Богочеловеческой Личности. Разумеется, люди, окружавшие Христа, воспринимали эти слова как нечто необычайное, шокирующее. Все думали, что спасение можно приобрести только из Закона, подчиняясь всем заповедям, которые известны с детства. Господь же говорит, «нет, не Закон вас спасет, и не Закон дарует вам покой, вечную жизнь, а Я как личность. Идите ко Мне».

Такими глубокомысленными словами завершается. 11-я глава Евангелия от Матфея. евангелист Матфей неоднократно подчеркивал важный для него богословский момент: в Иисусе Христе верующие обретают Премудрость Божию в ее истинном значении. Глава заканчивалась знаменательными словами Иисуса: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30). В этих словах Иисуса Христа слышатся отголоски ветхозаветных книг Премудрости. «Придите ко Мне», «возьмите иго Мое», «найдете покой душам вашим» – все эти призывы Христа почти буквально повторяют то, что о Премудрости сказано в греческой книге Иисуса сына Сирахова: «Приступите ко мне», – говорит Премудрость Божия; «приблизьтесь ко мне, … ибо вы нуждаетесь в этом» (Сир. 24:21; 51:31-32); «души ваши сильно жаждут… подклоните выю вашу под иго её то есть Премудрости, … ибо наконец ты найдёшь в ней успокоение, и она обратится в радость тебе» (Сир. 51: 32.34; 6:29). Под «покоем» имеется в виду тот покой, который обещал Господь Бог Моисею и его народу: «Господь сказал ему: Сам Я пойду пред тобою и введу тебя в покой» (Исх. 33:14). Покой, обещанный Иисусом, есть восстановление истинных отношений с Творцом, которые были нарушены в результате греха. Можно с полной уверенностью говорить, что «покой» – это то же, что «спасение», или «жизнь вечная». Кстати, в выражении «найдете покой душам вашим» под «душой» следует, согласно библейской традиции, понимать не какую-то платоническую бесплотную душу, но всего человека, всю его жизнь.

В иудейской религии Премудрость Божия отождествлялась с Законом Моисея, сошедшим с небес от Бога. Об этом образно повествует Книга Притч. Премудрость пришла к людям на землю и взывала к ним:

«Премудрость построила себе дом,

 вытесала семь столбов его,

заколола жертву, растворила вино свое

 и приготовила у себя трапезу;

послала слуг своих провозгласить

 с возвышенностей городских:

“кто неразумен, обратись сюда!”

 И скудоумному она сказала:

“идите, ешьте хлеб мой

 и пейте вино, мною растворенное;

оставьте неразумие, и живите,

 и ходите путем разума”» (Прем. 9:1-6).

Но люди, по своему обыкновению, выбирают не лучшее, а худшее. И вот вместо Премудрости

«Женщина безрассудная, шумливая,

 глупая и ничего не знающая

садится у дверей дома своего на стуле,

 на возвышенных местах города,

чтобы звать проходящих дорогою,

 идущих прямо своими путями:

“кто глуп, обратись сюда!”

 и скудоумному сказала она:

“воды краденые сладки,

 и утаенный хлеб приятен”» (Прем. 9:13-17).

Да, людям исполнение Закона казалось тяжким бременем. Но во времена Иисуса Христа было еще хуже: под Законом понимался даже не собственно данный Моисею Закон, а то невероятно большое количество толкований Закона, которые регулировали едва ли не каждый шаг человека. Соблюсти все эти бесчисленные ритуальные нормы поведения было практически невозможно. Но именно их соблюдение считалось праведностью. И вот «праведные» фарисеи насчитывали. 613 заповедей! Попробуй-ка не только исполнить их, но хотя бы запомнить! Здесь важное и ничтожное перемешиваются, не отделяются друг от друга. О таких блюстителях Закона Иисус скажет: «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (Мф. 23:24). Книжники и фарисеи, претендующие на праведность, на плечи людям взваливали «бремена тяжелые и неудобоносимые» (Мф. 23:4). Сам же Иисус предлагает верующим в Него «легкое бремя», Самого Себя и Свои заповеди, которые можно свести к одной основной – заповеди любви к Богу и ближнему. Всем поведением Иисуса Христа в Его земной деятельности двигало не стремление формально соблюсти заповеди Моисеева Закона, но двигала Им любовь и сострадание к «труждающимся и обремененным». В этом – истинная праведность. В этом – истинная Премудрость, которая «оправдана делами ее» (Мф. 11:19).

Смирение есть учение Христово, есть свойство Христово, есть действие Христово. Слова Спасителя: Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11:29), святой Иоанн Лествичник объясняет так:

“Научитеся не от Ангела, не от человека, не из книги, но от Меня, то есть, от Моего вам усвоения, в вас осияния и действия, яко кроток есмь и смирен сердцем, и помыслом и образом мыслей” (Слово 21, гл. 3).

Как же постичь свойство и действия Христовы? они, и по ощущении их, непостижимы, как и Апостол сказал: Мир Божий, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и разумения ваша о Христе Иисусе (Флп. 4:7). Мир Божий есть и начало, и непосредственное следствие смирения; он – действие смирения и причина этого действия. Он действует на ум и сердце всемогущею Божественною силою. И сила, и действие ее естественно непостижимы.

***

Иго и бремя Христово – «евангельские заповеди». Они требуют самоотвержения, и потому названы игом, но освобождают и оживляют душу, наполняют ее неизъяснимым спокойствием и наслаждением и потому названы игом благим и легким. Каждая из них благоухает кротостью и смирением, сообщает эти добродетели исполнителю заповеди. Навык к исполнению евангельских заповедей соделывает кротость и смирение свойством души. Тогда Божественная благодать вводит в душу духовную кротость и духовное смирение действием превышающего ум мира Христова.

***

Господь сказал: «Возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29). Кто не смирился, тот не ученик Христов, тот не подчинился Христу. Истинное смирение от послушания, сказал святой Иоанн Лествичник¹, как и Господь явил Свое смирение тем, что Он «был послушлив до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:8). Без послушания Церкви нет смирения; без смирения нет спасения: «смирихся, и спасе мя», сказал пророк (Пс. 114:5).

.

Под игом и бременем (ст. 30) разумеется здесь иго учения и бремя заповедей Христовых: потому что религия Христова, как и всякая другая религия, обыкновенно налагает на человека известныя обязанности, которыя составляют для него как бы иго и бремя. Возьмите иго Мое на себе, это значит сделайтесь Моими учениками. Господь присовокупляет, что Он кроток и смирен сердцем, — частью для нашего ободрения и поощрения, чтобы мы не усомнились приступить к Нему, Учителю, частью указуя на смирение, как на один из важных предметов учения, которое должны принять от Него для обретения покоя душам (Филар.).

Не бойтесь, говорит Он, услышав об иге: оно благо. Не страшитесь, услышав о бремени: оно легко. Как же Он прежде сказал: узки врата и тесен путь (Мф. 7:14)? Когда будешь предаваться беспечности, когда будешь унывать. Если же исполнишь заповеданное, бремя будет легким; вот почему Он ныне таковым назвал его. И нам это можно исполнить? Если будешь смирен, кроток, скромен. Смирение есть мать всякого любомудрия. Вот почему, как при первоначальном изложении своих божественных законов начал Он со смирения, так и здесь то же делает, и притом обещает великое воздаяние. Не другим только полезен будешь, говорит Он, но прежде всех и себя успокоишь: обрящете, — говорит, — покой душам вашим. Прежде будущего воздаяния Он дарует тебе воздаяние еще здесь, и награду предлагает, а тем самым, равно как и тем, что представляет в пример Себя самого, делает слово Свое весьма удобоприемлемым.

Чего ты боишься? говорит Он. Ужели ты, возлюбив смирение, будешь умален? Взирай на Меня и учись от Меня всему тому, что Я делаю: и тогда ясно узнаешь, какое великое благо смирение. Видишь ли, как всеми средствами Он побуждает их к смиренномудрию: то своими делами — научитеся от Мене, яко кроток есмь; то обещаемою им пользою — обрящете покой душам вашим: то щедротами своими — и Аз упокою вы; то облегчением их ига — иго Мое благо и бремя Мое легко есть. Подобным образом и Павел убеждает, говоря: еже бо ныне легкое печали по преумножению в преспеяние, тяготу вечную славы соделовает (2 Кор. 4:17). Но какое же это легкое бремя, скажешь ты, когда Господь говорит: аще кто не возненавидит отца или матерь (Лк. 14:26), и иже не приемет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин (Мф. 10:38), и кто не отречется всего имения своего, не может Мой быти ученик, и когда повелевает возненавидеть и самую душу? Пусть научит тебя Павел. Кто ны разлучит от любве Христовой? — говорит он. Скорбь ли, или теснота, или гонение, или град, или нагота, или беда, или меч (Рим. 8:35)? И: яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас (Рим. 8:18). Пусть научат тебя и те, которые по получении многочисленных ран, возвращались из синедриона иудейского радующеся, яко за имя Христово сподобишася безчестие прияти (Деян. 5:41). Если же ты еще боишься и содрогаешься, слыша об иге и бремени, то этот страх не от свойства самой вещи, но от твоей лености. Если ты будешь иметь желание и решительность, то все будет для тебя удобно и легко. Потому и Христос, показывая, что и самим нам должно трудиться, не об одном приятном сказал, умолчав о прочем, — и не об одном также тяжком; но и то и другое поставил на вид. Именно, сказав об иге, назвал его благим; упомянув о бремени, присовокупил, что оно легко, — чтобы ты не бегал того, что кажется тяжким и не пренебрегал тем, что кажется очень легким. Если же и после всего того добродетель представляется тебе тяжкою, то знай, что порок еще тягостнее. Это-то самое давая разуметь, Господь не прямо сказал: возмите иго Мое, но наперед — приидите труждающиися и обремененнии, показывая тем, что и грех тяжек, и бремя его не легко и не удобоносимо. Не сказал только: труждающиися, но: и обремененнии. То же говорил и пророк, описывая свойство греха: яко бремя тяжкое отяготеша на мне (Пс. 38:5). И Захария, изображая грех, называет его талантом олова (Зах. 5:7). То же доказывает самый опыт. Ничто так не обременяет душу, ничто так не ослепляет мысль и не преклоняет долу, как сознание греха; напротив, ничто так не воскрыляет и не возносит горе душу, как приобретение правды и добродетели. Смотри, может ли что быть труднее того, как не иметь ничего? Или подставлять щеку? Не бить биющего и умереть насильственною смертью? Но если мы исполнены любомудрием, то все это и легко, и удобно, и радостно. Но чтобы рассеять ваше недоумение, рассмотрим и тщательно исследуем каждую из только что указанных трудностей. Возьмем, если вам угодно, первую. Не иметь ничего для многих кажется тяжким. Но скажи мне, что более трудно, и тягостно: об одном ли чреве заботиться, или обременяться бесчисленными заботами? Одной ли одеждой одеваться и не искать ничего более, или, обладая великим богатством, и день и ночь беспокоиться о его охране, бояться, трепетать, болезновать, и тщетно мучиться о том, чтобы моль не изъела имения, или раб не похитил его и не ушел? Впрочем, сколько бы я ни говорил, мое слово не изобразит того, что бывает на самом деле. Я поэтому желал бы, чтобы кто-нибудь из тех, которые достигли высоты любомудрия, предстал здесь пред нами, и тогда бы ты ясно уразумел, какое блаженство дает добродетель нестяжания, и как ни один бы из тех, которые возлюбили нестяжание, не восхотел богатеть, хотя бы представлялись к тому бесчисленные случаи. Но богатые, скажешь ты, решатся ли когда сделаться бедными и отречься от свойственных им забот? Что же в том? Это только признак их безумия и тяжкой болезни, а не доказательство того, что вещь сама по себе приятна.

А что это так, об этом нам могут засвидетельствовать сами богачи, которые ежедневно с плачем жалуются на свои заботы и жизнь свою считают не в жизнь. Не так напротив поступают возлюбившие нищету: они утешаются, торжествуют и хвалятся бедностью больше, нежели те, которые увенчаны диадемою. Равным образом и подставить щеку, если ты рассудителен, легче, нежели ударить другого, потому что здесь начинается брань, а там — оканчивается. Ударом ты в другом воспаляешь огонь, а терпением и свой пламень потушаешь. Но всякому известно, что лучше не быть палиму пламенем, нежели быть палиму. И если так бывает в рассуждении тела, то тем более — души. И что легче: подвизаться, или получать венец? Сражаться, или достигать почести? Обуреваться волнами, или войти в пристань? Вот почему даже и смерть бывает лучше жизни: та избавляет тебя от бурь и опасностей, а эта поставляет тебя среди их и подвергает бесчисленным наветам и нуждам, из-за которых ты почтешь и жизнь не жизнью. Если же ты не веришь словам моим, послушай тех, которые видели лица мучеников, во время их подвигов, как они, будучи бичуемы и строгаемы, радовались и веселились; радовались даже лежа на сковородах, и веселились более, чем возлежащие на ложах, убранных цветами. Вот почему и Павел, пред тем как надлежало ему отойти отсюда и кончить жизнь насильственною смертью, говорил: радуюся и сорадуюся всем вам; такоже и вы радуйтеся и сорадуйтеся мне (Флп. 2:17, 18). Видишь ли, с каким преизбытком веселия призывает всю вселенную в общение своей радости? Вот каким великим благом почитал он отшествие отсюда! Вот как вожделенною, любезною и благоутешною почитал он и самую страшную смерть! Впрочем, что иго добродетели и сладостно и легко, нужно в том увериться и из многого другого. Наконец, если угодно, рассмотрим и тяжесть греха. Для этого представим лихоимцев, корчемников, бесстыдных торжников и заимодавцев. Может ли что быть обременительнее такой торговли? Сколько печали, сколько забот, сколько оскорблений, сколько опасностей, сколько наветов и неприязней происходит всякий день от таких приобретений! Сколько волнений и смятений! Как никогда нельзя видеть море без волн, так и такую душу без попечения, без скорби, без страха, без смущения; за первыми следуют другие, их в свою очередь сменяют третьи — и не успеют еще утихнуть последние, как вздымаются новые.

Хочешь ли знать души бранливых и гневливых? Что может быть хуже того мучения, тех язв, которые они носят внутри себя, той печи, которая всегда горит, и того пламени, который никогда не угасает? Хочешь ли знать плотоугодников и привязанных к настоящей жизни? Что может быть тягостнее этого рабства? Ведут они жизнь Каинову, находясь в непрестанном трепете и страхе; и, по кончине кого-либо из своих сродников, более о своей кончине, нежели о них плачут. Также, что беспокойнее и безумнее гордых? Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Незлобие есть мать всякого добра. Итак, не устрашайся и не убегай от ига, которое облегчает тебя от всех этих зол; но со всею готовностью покорись ему, и тогда ясно уразумеешь его сладость. Оно не отягчит твоей выи и возлагается на тебя для одного благоприличия, чтобы научить тебя шествовать правой стезею, поставить тебя на царском пути, избавить от стремнин, там и здесь находящихся, и таким образом приучить тебя с легкостью совершать тесный путь. Итак, если это иго доставляет нам столь великие блага, такую безопасность, такое веселье, то будем носить его от всей души, со всем тщанием, чтобы и здесь обресть покой душам своим, и сподобиться будущих благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

***

Иго (Христово) есть вера, обязательная для всех. Бремя – исполнение заповедей Его, отягощающее рамена души делами и оцениваемое на небесах.

***

Вчера узнали вы, возлюбленные, об изумительном смиренномудрии патриарха, видели его чрезвычайную кротость. В самом деле, немаловажным было делом, что старец, совершивший столько добрых дел, удостоившийся такого благоволения от Владыки всяческих, оказал юноше – племяннику такую с своей стороны честь, что уступил ему даже первые места (при выборе земли), а сам взял худшие, и все сделал, чтобы только прекратить ссору и устранить повод к распре. Ему-то все мы постараемся подражать, и не станем никогда превозноситься над ближними, ни много думать (о себе), но с великим смиренномудрием будем уступать (другим) и поспешим уничижать себя и в поступках, и в словах; не будем враждовать даже против тех, кто оскорбляет нас, хотя бы это были и облагодетельствованные нами (в этом-то и состоит самое высокое любомудрие); не будем также раздражаться обидами, хотя бы досаждающие нам были и хуже нас, но станем укрощать гнев (других) своею кротостью и тихостью. Подлинно нет ничего сильнее ее, нет ничего могущественнее. Она вводит душу нашу в постоянный мир, заставляя ее стремиться к нему, как бы в пристань, и таким образом служит для нас источником всякого успокоения. Потому-то и Христос, предлагая божественное Свое учение, сказал: “Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим”. Действительно, ничто так не доставляет душе спокойствия и тишины, как кротость и смиренномудрие; а для стяжавшего это благо оно дороже всякой диадемы, полезнее всякого блеска и славы. Что, в самом деле, может быть блаженнее человека, свободного от внутренней брани? Пусть мы вполне пользуемся внешним миром и услужливостью (ближних); но если внутри нас, от возмущения помыслов, возникает шум и буря, то нет никакой пользы от внешнего спокойствия, подобно тому, как нет ничего жальче того города, который хотя и огражден бесчисленными стенами и окопами, но терпит измену от обитающих внутри его. Итак, об этом-то, прошу, позаботимся прежде всего, как бы нам сделать душу свою безмятежною, привести ее в мирное состояние и быть свободными от всякого неприятного чувства, дабы и самим нам наслаждаться совершенным спокойствием, и с ближними нашими быть в согласии. В том-то ведь особенно и заключается отличительное свойство разумного человека, чтоб быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабски гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренние беспорядочные движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по беспечности, до зверского состояния бессловесных.

Наконец, Творец знамений и чудес, призывая учеников к принятию Своего учения, ясно показывает, чему особенно должны научиться от Него истинные Его последователи. Придите, говорит Он, и научитесь от Меня не тому, чтобы небесной властью изгонять демонов, очищать прокаженных, давать зрение слепым, воскрешать мертвых; ибо хотя Я творю и эти чудеса через некоторых рабов Моих, но человек не должен хвалиться ими; слуга и раб не может иметь никакой части той славы, которая принадлежит одному Божеству. "Вы же, – говорит Господь, – научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:28–29).  Ибо этим добродетелям вообще все могут учиться и приобретать их; совершение же знамений и чудес не всегда необходимо и не для всех доступно. Смирение есть наставник всех добродетелей; оно есть крепчайшее основание небесного здания; оно есть собственный и великий дар Спасителя. Кто следует кроткому Господу не в явлении высоких знамений, а в добродетели терпения и смирения, тот совершает все чудеса, сотворенные Христом. А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здоровье недужным, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хоть и призывает имя Христово, но бывает чужд Христа; поскольку, надменный гордостью, не следует учителю смирения. 

Солнцу предшествует утренний свет, а всякому смиренномудрию предтеча есть кротость; посему послушаем истинного Света, Христа, Который так располагает сии добродетели в их постепенности. «Научитеся от Мене, – говорит Он, – яко кроток есмь и смирен сердцем». Итак прежде солнца нам должно озариться светом, и потом мы уже яснее воззрим на самое солнце; ибо невозможно, невозможно, говорю, узреть солнце тому, кто прежде не просветится оным светом, как показывает самое свойство сих добродетелей.

***

<...> cмиренномудрие есть безымянная благодать души, имя которой тем только известно, кои познали ее собственным опытом; оно есть несказанное богатство; Божие именование; ибо Господь говорит: «научитеся» не от Ангела, не от человека, не от книги, но «от Мене», т. е. от Моего в вас вселения и осияния и действия, «яко кроток есмь и смирен сердцем» и помыслами, и образом мыслей, «и обрящете покой душам вашим» от браней, и облегчение от искусительных помыслов (Мф. 11:29).

Найдут покой душам своим те, которые подвергаются бедствиям не за преступления заповедей, а за любовь к Господу: 1 Кор. 15:30-31; Рим. 8,35—39; и для всех людей не всегда бывает легка земная жизнь: Еккл. 1:13-14; по пользу от тяжелых условий жизни приобретают взявшие на себя „иго Христово", последователи за Христом: Мф. 19:28.

В смиренномудром никогда не бывает поспешности, торопливости, смущения, горячих и легких мыслей, но во всякое время пребывает он в покое. Если бы небо прильпнуло к земле, смиренномудрый не ужаснется. Не всякий безмолвник смиренномудр, но всякий смиренномудрый – безмолвник. Кто несмиренномудр, тот не сдерживает себя; но сдерживающих себя несмиренномудрых найдешь многих. Сие и значит, что сказано кротким и смиренным Господом: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Смиренномудрый во всякое время пребывает в покое, потому что нечему привести ум его в движение или в ужас. Как никто не может устрашить гору, так небоязнен и ум его. И, если можно так выразиться (а может быть, и не неуместно сказать это), смиренномудрый несть от мира сего (Ин. 8:23), потому что и в печалях не ужасается и не изменяется, и в веселии не приходит в удивление и не ширится. Но все веселие его и истинное радование о том, что угодно Владыке его. За смиренномудрием следует скромность и собранность в себя, то есть целомудрие чувств, соразмерность голоса, немногословие, небрежение о себе, бедная одежда, ненадменная походка, наклонение очей долу, превосходство в милосердии, скорое излияние слез, уединенная душа, сердце сокрушенное, неподвижность к раздражению, нерасточенные чувства, малость имущества, умаление во всякой потребности, перенесение всего, терпение, небоязненность, твердость сердца, происходящая от возненавидения временной жизни, терпение в искушениях, веские, а не легкие мысли, угашение помыслов, хранение тайн целомудрия, стыдливость, благоговение, а сверх всего этого непрестанное безмолвствование и всегдашнее обвинение себя в неведении.

Упокоевается тот, кто услышал призыв, приблизился и прилепился к Повелевшему. «Отступите, – говорит Он, – от грехолюбивых замыслов и приверженности плоти и, обратившись к делам, достойным похвалы, приблизьтесь ко Мне, чтобы стать причастниками божеского естества и общниками Святого Духа». И Он призывает всех, а не только детей Израилевых, будучи Творцом и Господом всех. Труждающимися Он называет иудеев, которые не смогли понести иго закона, а обремененными идолопоклонников, поскольку они обременены дьяволом и отягчены множеством грехов. Итак, «вы, о иудеи», говорит Он, «склонитесь к истине, познайте Меня, вашего Опекуна и Владыку, и, приблизившись ко Мне, получите прибыль от Моего пришествия. Ведь Я освобождаю вас от подзаконного рабства, в котором вы претерпеваете многие тяготы, поскольку вам не легко исполнить этот закон, и вы приготавливаете себе величайшее бремя согрешений, которых тем больше, чем больше предписаний закона вам следовало исполнять и соблюдать».

Если всякая природа сотворенных и так находится под Божественным игом и рабствует одному лишь Создавшему ее, склоняя выю пред Богом, согласно пророку, говорящему: «Яко всяческая работна Тебе»  (Пс. 118:91) , а Сын нас приводит и ставит под Свое иго, то, стало быть, Он есть <75.524> Владыка и Господь, и Создатель, как Бог. Как же среди творений может пребывать Таковой? Как под игом и в рабстве Тот, Кто всеми, словно возница лошадьми, правит и всех направляет как Господь? Ибо если Он не таков, то мы оказываемся поклоняющимися творению и служащими созданию вместо Соз-дателя. Но не так обстоит дело с нами, ибо Сын — истинный Бог. Стало быть, Он не есть создание или творение.

Ярмо надевалось на шею рабочему скоту, кроме того, это слово широко употребляется в переносном значении как символ покорности и рабства (3 Цар. 12:9). Ведь в древности был обычай пропускать захваченных военнопленных сквозь ярмо, сделанное из солдатских копий, что означало обращение в рабство. Но постепенно слово «ярмо» начинает употребляться и в положительном значении – как символ покорности Божьей воли. См. Притч. 9:5; Сир. 51:34‑35. Так как Закон начал отождествляться с Мудростью Бога, то призыв склонить шею под ее ярмо стал пониматься как призыв неукоснительно соблюдать Закон. В Талмуде часто встречаются такие выражения, как «ярмо Торы», «ярмо Небес», «ярмо заповедей». Считалось, что человек, ежедневно читавший молитву «Шема» (Втор. 6:4‑9), тем самым возлагал на себя ярмо Царства Небес, ведь этим он исповедовал свою принадлежность Богу и зависимость от Него во всех своих делах. Это ярмо было бременем, служившим особым знаком, выделявшим Израиль из числа других народов. Но оно же положило начало порабощению людей законнической моралью, от которой Иисус хотел освободить Свой народ¹.

Иисус призывает людей надеть на себя ярмо Его заповедей,а не ярмо Закона. У Меня учитесь – Он есть истинная Мудрость и истинная Тора, Он – единственный источник знания о Боге и может сделать Своих последователей причастными этому знанию. У Меня учитесь: потому что Я... – здесь возможно другое понимание: «У Меня научитесь тому, что Я...» Ученики должны изучать самого Иисуса.

Если фарисеи проявляли жесткость и гордыню, стремились к самовозвеличению и властвованию над людьми (Мф. 23:5‑12), то Иисус – полная им противоположность, Он уподоблен Моисею, которого Писание и раввинистическая традиция называли кротчайшим из людей (Чис. 12:3). Он – кроткий Служитель Господень, возвещенный пророком Исайей (Ис. 42:2‑3; Ис. 53:1‑12; см. также Мф. 12:17‑21). Ученики должны подражать Ему и в этих Его качествах (Мф. 5:5). Кроток сердцем – греческое слово «тапейно́с» значит «низкий, незначительный» и в переносном смысле «незаносчивый, скромный, смиренный». Хотя слова «мягок» и «кроток» являются синонимами, появление слова «тапейнос» подготавливает почву для отождествления Иисуса со страдающим Служителем Божьим, который пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы служить (Мф. 12:17‑21; Мф. 20:28).

И вы наконец отдохнете –дословно: «найдете покой душам вашим»; ср. Сир. 6:29: «Ибо наконец ты найдешь в ней успокоение». «Душа» здесь выступает в значении всего человека. Покой, обещанный Иисусом, есть мир с Богом, восстановление тех истинных отношений между Богом и человеком, которые были разорваны в результате греха. В этом контексте покой значит то же, что спасение.

Иго, или ярмо, человек несет на своих плечах (ср.: Иер. 27:20); в иудаизме это выражение используется как символ подчинения и повиновения. Евреи говорили, что несут иго Божьего закона и иго Его "Царства, выражая свою покорность признанием того, что Бог един, и соблюдением Его заповедей. Матфей приводит слова Иисуса о покое в противовес "фарисейским правилам соблюдения субботы, о чем говорится в следующем отрывке (Мф. 12:1-14); выражение «найдете покой душам своим» восходит к Иер. 6:16, где Бог обещает смирить Свой гнев, если народ обратится к Нему и перестанет внимать лживым словам своих религиозных вождей (Иер. 6:13, 14, 20).

В греческой литературе поощрялась кротость как свойство мягкого и уступчивого характера, но не кротость как самоуничижение; аристократы отказывали смирению в праве называться добродетелью, делая исключение лишь для низшего класса. Иисус, однако, отождествляет Себя с людьми низкого социального положения, — достоинство, занимающее важное место в иудейском благочестии.

Научитесь от Меня... Нельзя узнать Иисуса, не научившись Ему. Учиться: день за днем, час за часом, мало-помалу. Труд послушания и постоянства, он строится на повседневной близости с Иисусом, на умении внимать Ему.

От Меня... Спаситель хочет прямого, сокровенного контакта с каждой душой. Другие могут подготовить нас к принятию Его вести, и мы сможем с пользой передавать ее другим. Но они будут лишь репетиторами. Только Он есть тот Учитель, Который черпает слова из самого истока. И учение становится неотделимым от Учащего. Принять весть Иисуса значит открыть личность Учителя. Иисус хочет открыть нам, Кто Он. Он хочет, чтобы мы научились от него. Чему? Он говорит об этом просто, коротко и доступно для самого неразвитого слуха: ...ибо Я кроток и смирен сердцем... Он хочет, чтобы мы знали это о Нем в первую очередь. Только и всего? Но за завесой этих слов для нас открывается и Вифлеем и Голгофа.

***

Иисус есть совершенный образ и отзвук Отца. Кто есть Отец, открывается нам Иисусом. И Он же говорит нам, что Он кроток и смирен сердцем. Обращаясь мыслью к Отцу, мы привыкли прежде всего наделять Его могуществом. Да, Отец всемогущ. Но Он кроток и смирен сердцем, как и Иисус. Кротость означает, что в Отце нет оскорбительной резкости, нет жестокости, нет раздражения и ярости, но — благоволение, доброта, сердечность. Смиренный сердцем, Он не преклоняется перед Кем-то высшим (как Сын, будучи Человеком, склонился перед Отцом), но ставит ни во что пышность и блеск, видимые знаки Его власти и предпочитает явиться «нищим» перед людьми, соединяя Себя с вольным самоумалением Сына, принявшим нашу природу и наши страдания.

Вот таким следует нам учиться видеть Отца.

Все, что Иисус говорит нам о Своем сердце, может быть сказано и о сердце Отца. Оно — прообраз, выразивший себя в сердце Иисуса. Образ сердца, возможно, наиболее подходящий для того, чтобы нам получить какое-то представление об Отце; его сокрытое биение несет жизнь всему организму, любовь его движет всеми вещами, и душами, и светилами. Каждый удар Его сердца — порыв, которым Отец отдает Себя творению. Сердце бьющееся питает нас кровью Сына, оживотворенной Духом Святым.

Отец — сердце. И жить по воле Отца значит быть зависимым от Его сердца, так чтобы каждое биение сердца у нас в груди мы могли соединить с ударами сердца Божия.

Иисус стал Человеком, и вот впервые человеческое сердце забилось в унисон с сердцем Божиим. Впервые совершенная любовь к Отцу заставила биться сердце человеческое. Впервые это человеческое сердце исполнилось и совершенной любовью к людям.

Иисус Христос — высшее исполнение человеческой судьбы. Ныне и навсегда это исполнение — в Богочеловеке. Ибо в Иисусе, истинном Боге, истинном Человеке, заключено призвание каждого из нас. И до того, как вочеловечиться, Сын Божий обладал совершенной любовью к людям. Однако сердце Божие тогда еще не соединилось с человеческим.

Помните всегда о Господе нашем Иисусе Христе, и тогда по слову Его святому обрящете покой душам вашим.

***

Без смирения и кротости нельзя идти за Христом, нельзя стать Его чадами и учениками.

Подражая своему Владыке, божественные Ангелы любят смиренномудрие. Посему, когда монах надмевается высотою жития своего, возлюбит гордыню и неразлучно пребывает в ней, Ангелы оставляют высокомерного и стоят от него вдали, не желая уже помогать ему, покрывать, охранять и защищать его, как прежде. Вселукавые же демоны немедленно приходят и, окружив лишившегося блаженного охранения, ввергают надменного в блуд, или воровство, или убийство, или прелюбодеяние, или иное запрещенное дело. Ибо из всех грехов больший грех есть гордость. За нее изобретатель всего худого, диавол, низвержен с неба на землю. А сказано сие мною потому, что спрашивал ты у меня: «Почему иные из избравших жизнь подвижническую в скором времени увлекаются в непозволительные поступки и страшные падения?» Хорошо возлюбить хорошее и постоянно держаться этого. Но всего лучше скромный образ мыслей о себе. И Христос, Господь, Бог и Владыка всяческих, живя по плоти с человеками, всем нам указал сие и заповедал ревновать о сем, говоря: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете твердый покой душам вашим» (Мф. 11:29).

.30 Ветхозаветные авторы иногда называли закон Божий "игом", "ярмом" (Иер. 2:20; Иер. 5:5). Хотя закон этот Бог дал Своему народу в помощь, устная традиция книжников и фарисеев вышла далеко за пределы Его требований и стала действительно весьма тяжким бременем (Мф. 12:2 и ком.; Мф. 15:2). См. статью "Смиренное послушание Иисуса".

Труждающиеся и обремененные — это трудящиеся и на мирском поприще, и духовно подвизающиеся, которые нередко, не находя ожидаемого удовлетворения, впадают в уныние, доходят до отчаяния.

Игумен Никон (Воробьев), касаясь духовной стороны этого вопроса, дает такое объяснение: «По указанию святых отцов (Григория Синаита, Симеона Нов. Богослова, Игнатия Брянчанинова), человек переживает состояние полной оставленности, сознания гибели, бессилия и прочее для того, чтобы через познание своих истинных „сил“ (а не мечтательных) стяжать смирение и вполне оценить благодать Божию, вполне оценить Спасителя и Его дары человеку, и не приписать даров Божиих себе, своему подвигу»¹.

В качестве иллюстрации этой мысли можно привести случай из жизни преподобного Силуана Афонского.

Однажды старец Силуан во время молитвы увидел «перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе... Отец Силуан с болезнью сердца говорит молитву: „Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?“ И был ему ответ в душе: „Гордые всегда так страдают от бесов“. „Господи, — говорит Силуан, — научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа“. И снова в сердце ответ от Бога: „Держи ум твой во аде и не отчаивайся ».²

Игумен Никон так комментирует это явление: «При правильном подвиге это видение бесов дается в конце подвига, когда достигнуто бесстрастие; а при неправильном — приводит рано к „прелести“ со всеми последствиями ее: высокоумием, тщеславием, гордостью и бесовскими видениями... По свт. Игнатию (Брянчанинову) и всем свв. отцам, молитва человека должна быть молитвою покаяния, а не исканием благодати. Искание благодати есть признак скрытой гордости, делающей душу доступной бесовским воздействиям. Все — неоплатные должники пред Богом, недостойные милости Божией. Мы все достойны ада. Вот что значат слышанные слова». «...„держи ум твой во аде“, то есть смирись, а не ищи благодатных состояний, которых ни один человек не достоин. Долг грехов наших пред Богом неоплатный. Наше дело осознавать этот долг и умолять Бога о прощении и благодарить Его за все милости. А дать благодать — дело милости Божией сердцу сокрушенному и смиренному, но не плата за труд. Именно по причине отсутствия у старца Силуана надлежащего смирения, вйидения себя достойным ада и попустил ему Господь познать, кому приносятся его подвиги: „увидел перед собой беса, ожидающего себе поклонения“»³.

Придите ко Мне... возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... и найдете покой... Вера, что Господь есть Любовь и что без благой воли Божией ничего не происходит, дает христианину твердость и силу в перенесении самых трудных обстоятельств в жизни. Поэтому обращение ко Христу с молитвой и решимость следовать Его заповедям, Его воле приносит тот покой, тот мир души, о котором апостол писал: И да владычествует в сердцах ваших мир Божий (Кол. 3:15), который превыше всякого ума (Флп. 4:7). Необходимым условием действенности молитв и получения этого мира являются смирение и та кротость, пример которых показал Он Сам. Другого пути к получению этого покоя нет.

Господь, называя игом и бременем жизнь по Его заповедям, утверждает, что иго Мое благо, и бремя Мое легко. Действительно, ни в одной религии не мог грешник столь легко получить благо прощения и спасения, как в христианстве. Самый яркий пример — распятый справа от Христа разбойник, первым вошедший в рай. Даже в высшей из всех дохристианских религий — ветхозаветной иудейской — он не мог бы получить спасения, в других же религиях — тем более. Только христианство, даровав покаяние, открыло грешнику врата рая. Поэтому святые отцы и сказали: «Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного» (Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 2).

Изъясняя слова Свои, Господь указывает, где и как приобретают себе покой труждающиеся и обремененные: возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есм и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим: иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть. Оно таково, по замечанию святителя Григория Богослова, «по причине надежды и воздаяния, которое несравненно щедрее, нежели чего заслуживало бы здешнее злострадание», или, как изъясняет святитель Филарет Московский, «Христовы заповеди суть иго, потому что скотские похоти надлежит обуздать, зверские страсти укротить, и даже заклать чувственное удовольствие и принести в жертву закону духовному, но иго Христовых заповедей есть иго благое, потому что находящийся под сим игом ведется от состояния более или менее скотоподобного в состояние истинно человеческое, ангелоподобное, даже Богоподобное, – есть бремя легкое, потому что Господь, возлагающий его, в то же время благодатно подает соразмерную силу нести его. Иго Христово благо и бремя легко, потому что чем охотнее человек несет оное, тем более сам становится благим, а чем более сам становится благим, тем легче для него исполнять благие заповеди, так что наконец он творит волю Господню с большей легкостью и удовольствием, нежели собственную, и таким образом иго на раменах его совсем исчезает или превращается в крылья, которые непрестанно несут его на небо».

Уча апостолов, Христос постоянно показывал, что Его Царство требует смирения. Он это являл и в Самом Себе, в уничижении первого явления Своего в мир, поэтому призывал: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим»

Служит Христу тот, кто, отвергнув тяжкое сатанинское иго, грехами обремененное, носит благое иго Христово, по слову Его: «Возьмите иго Мое на себя» (Мф. 11:29). Благое иго Христово значит заповеди Его святые и легкие, ибо заповеди Его не тяжки (1 Ин. 5:3).

Видим в святом Евангелии, что Господь наш Иисус Христос, после искушений от злого духа, начал проповедовать (Мф. 4:17) святое Евангелие, которое от Небесного Своего Отца на землю принес. И собрав двенадцать учеников, которых назвал апостолами, ходил с ними с места на место и из города в город и проповедовал Евангелие царствия Божия, и сеял на земле сердец человеческих спасительное семя слова Божиего. И учил всех познавать Небесного Своего Отца, и Тому верой и правдой угождать, волю Его святую творить. Он являл Собою образ для всех, и так всех учил небесной и святой жизни. Он был видимым образом глубочайшего смирения, самой горячей любви к Небесному Отцу и всем людям, сострадательного милосердия к бедным, неисповедимой кротости и долготерпении к хулителям и врагам и прочих пресладких и божественных нравов, которые явно показывают, что Он был не просто человеком, а Сыном Божиим и Богом воплотившимся, и в образе человеческом явившимся, и по земле ходившим. Благость и человеколюбие Божие, которое во всем Священном Писании изображается, все в Нем изображенным видим, как в живом образе Бога невидимого.
            Хочешь ли, христианин, Божие сердце и преблагой Его нрав видеть? Смотри на Христа, Единородного Сына Его. Хочешь ли Христов нрав и сердце Его видеть? Читай святое Евангелие Его, внимай ему и покажет их тебе. Сей есть Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним (Вар. 3:36). И вот, Он явился на землю и жил с людьми. Видно было шествие Твое, Боже (Пс. 67:25). Видели вход Твой и исход Твой (Пс. 120:8). Видели обращение Твое с грешниками, которых Ты пришел взыскать и спасти. Видели, что Ты, дающий пищу всякой плоти, ел и пил, как человек. Видели, что Ты, неприступный для Херувимов и Серафимов, был доступен грешникам. Видели очи человеческие Тебя, на Которого не смеют чины Ангельские взирать. Слышан был глас Твой, как глас Сына Божия, как Единородного от Отца и воплотившегося Бога нашего. Излилась благодать из уст Твоих, прекраснейший из сынов человеческих Сын Божий (Пс. 44:3). Видели преславные дела Твои, которые Ты сотворил на земле. Видели божественные и прекрасные добродетели Твои, которые Ты нам, бедным грешникам, для подражания показал и оставил.
            О, блаженное время, в которое Солнце праведное на земле пребывало! Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет (Мф. 4:16). Блаженны очи, видевшие Бога в образе человеческом! Блаженны уши, слышавшие глас Сына Божиего и Небесного Царя, явившегося на земле! Желали это видеть пророки, праведники и цари и не видели, желали слышать и не слышали.
            Христиане! Блаженны и мы, что видим образ Его, изображенный в Евангелии, и слышим глас Его в том же Евангелии, и исповедуем и призываем имя Его, и таинственно причащаемся пречистого Тела и животворящей Крови Его. Будем же ревностно подражать прекрасным добродетелям Его, которые для этого Он нам и оставил. Да последуем Богу, ради нас в образе человеческом явившемуся и ходившему по земле. Возлюбим Его смирение, любовь, милосердие, милость, кротость, терпение и пресладкий нрав. Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни (Ин. 8:12). Так Он следом за Собой зовет нас. Если следом за Ним пойдем и возлюбим преблагой нрав Его, то не будем во тьме ходить, а светом Его просветимся. А если за Ним не пойдем, прихотям нашим будем следовать, то непременно во тьме пребудем. Тот во тьме пребывает, кто от света удаляется, и в смерти пребывает, кто от живота отлучается. Ибо вот, удаляющие себя от Тебя гибнут; Ты истребляешь всякого прелюбодействующего от Тебя. А мне благо соединяться с Богом (Пс. 72:27-28).

 
О заблудшие и бедные люди! Зачем тру­дитесь и ищете покоя там, где покоя сыскать не можете? Оставьте суетные и бесполезные замыслы и старания ваши, и придите ко Мне, и обретете покой душам вашим (Мф. 11:29).
Нигде обрести покоя не можете, кроме Меня. Услышь, Господи, голос мой, которым я воззвал, помилуй меня и услышь меня! Тебе сказа­ло сердце мое: «Господа взыщу». Тебя искало лицо мое – Лица Твоего, Господи, взыщу. Не отврати Лица Твоего от меня. Насыщусь, ког­да явится мне слава Твоя (Пс. 26:7-9; 16:15).

Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть. (Мф. 11:30)

Господь Иисус призывает к Себе труждающихся и обремененных: «приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии»; обещает им душевное успокоение: «Аз упокою вы, – обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:28–29). Какой приятный зов! Какое вожделенное обещание! Но какое средство употребит Он для успокоения труждающихся и для облегчения обремененных? Снимет ли с них бремя, которое их удручало? Избавит ли их от трудов, которые их изнуряли? Без сомнения, Он сие сделает: но на первый раз Он имеет в намерении совсем другое. Он хочет, чтобы они приняли на себя новое иго: «возмите», говорит, «иго Мое на себе». О милосердый Господи! Утружденных ли посылать на новый труд? На обремененных ли налагать новое бремя? Таковы ли у Тебя средства покоя? – Не смущайтесь; Господь ведает, что творит; и несообразныя с нашим мудрованием средства Его сообразны с намерениями Его премудрости¹. Утружденные делами плоти и мира найдут покой, если примут на себя новый труд духовный; обремененные игом диавола, связанные злыми привычками, отягченные в совести грехами, гонимые и удручаемые бичами страстей найдут облегчение и свободу, если подклонят выю под иго Христово: «иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».

Христиане! Когда Сам Иисус Христос, который есть Вечное Слово и Вечная Истина, нашел нужным сказать, что «иго» Его «благо, и бремя» Его «легко есть»: то сие, во-первых, удостоверяет нас, что учение жизни Христианской, к исполнению котораго мы призываемся, воистину есть благотворно и удобно к исполнению; во-вторых, сие показывает, что действительно нужно приступающих работати Господеви удостоверять в удобоисполнимости учения Христианскаго.

Слышим еще и ныне жалобу, на которую так давно уже ответствовал Божественный Учитель и Спаситель душ, – жалобу на тягость ига Его, на строгость Его учения, на трудность исполнять Его заповеди. На чем же основывается сия жалоба? В чем состоит сия трудность? – Без сомнения, в том наиболее, что учение Христово повелевает человеку идти против некоторых естественных склонностей, преодолевать их, умерщвлять, приносить в жертву; и что требует от Христианина строгаго очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений, не только дел и слов, но и желаний и помышлений. Разберем сии обвинения человеческия против Божественной Истины.

Истина не запирается, что она дает людям заповеди, не так легкия, как детския игрушки, но так тяжелыя, как иго, коим обременяют работный скот. «Возмите иго». Жалующиеся на Истину должны быть довольны сим откровенным признанием истины. Но чем более откровенно ея признание в том, что ея заповеди суть иго: тем более убедительно должно быть ея уверение, что иго сие благо, и бремя сие легко. «Иго бо Мое благо, и бремя Мое легко есть».

Люди, сколько нибудь благоразумные, и не совсем низкие в чувствованиях, конечно не решатся объявить требование на то, чтобы всегда быть и оставаться только детьми, вечно заниматься только игрушками. Но если вы помышляете восходить выше сего состояния: то надобно перейти к занятиям дельным, к трудам, к подвигам, – принять на себя «иго».

На что «иго»? – скажут непокоривые: – человек не то, что работный скот; человек одарен разумом; для чего ж бы не вести его из состояния детства к возрасту совершенства путями разума, правилами понятными разуму, легкими воле, приятными чувствам? На что бы отягчать его игом, – правилами часто непонятными разуму, трудными воле, неприятными чувствам?

Хорошо, разумные почитатели разума; откройте мне сии простыя, легкия и приятныя правила, посредством которых мог бы человек без труда, как будто в некую игру, выиграть совершенство и благополучие. Только я боюсь, чтобы правила сии не были слишком легки, или, яснее сказать, легкомысленны. Ибо, вопреки сему самонадеянному разуму, неоспоримый опыт свидетельствует, что в сей земной жизни человека никакая способность его не образуется, никакое знание не приобретается, никакой успех не достигается без того, чтоб он не впряг себя в какое нибудь ярмо, не понес какого нибудь бремени. Чтобы научить отрока грамоте, не впрягаете ли вы его в жестокое для него ярмо учебных часов, не отягчаете ли бременем непонятных для него книг, не принуждаете ли целый день твердить безсмысленныя и безвкусныя буквы? Что сказать о высшем образовании сего самаго разума, который хочет быть законодателем легкой нравственности? Чтобы сделаться достойным своего имени, не преклоняется ли он под иго наставников, не силится ли поднять веками собранныя бремена учености, и, чтобы понести оныя, не мучит ли тела безсонницею, не утомляет ли головы напряженными размышлениями? Чтобы сделаться богатым, не отказывает ли себе человек надолго в приятностях роскоши, не связывает ли себя строгим законом бережливости? Чтобы получить жатву, не приобщает ли земледелец и самого себя к ярму орющаго скота, и жнецы не наклоняют ли хребта своего² перед малым колосом, прежде нежели он послужит им в пищу? Чтобы сделать одежду для прикрытия и защищения от воздушных перемен тела человеческаго, сколько нужно разных искусств, разных трудов, разных орудий? Вот обыкновенные опыты человеческой жизни! Как же люди, которые по природе думают быть умнее и могущественнее природы, хотят легче научить человека добродетели, нежели грамоте? Легче сделать его совершенным духовно, нежели как он делается образованным по-мирски? Легче доставить ему вечное блаженство, нежели как приобретается тленное богатство? Легче достать живую пищу для безсмертной души, нежели как приготовляется безжизненная пища для смертнаго тела? Легче устроить нерукотворимую ризу правды и славы, нежели как устрояют рукодельную одежду нужды и стыда?

Если свидетельств природы не довольно для людей, которые хотели бы лучше слушаться природы, нежели Евангелия: буду отважнее; сошлюсь на свидетельство сих самых людей в том, что не легкость и приятность, но трудность и пожертвование ознаменовывают истинную и возвышенную добродетель или совершенство в человеках. Пускай сии люди, которым Христианские подвиги потому только не нравятся, что трудны, – пускай они скажут, удивляются ли они делам, которыя никакого труда не стоят, не требуют никакой победы над собою, никакого пожертвования? Великое ли дело, когда богатый не грабит и не мздоимствует? Не гораздо ли важнее то, когда неимеющий насущнаго хлеба не хочет приобрести его неправдою? Когда обиженный отмщает: что тут важнаго? И звери то же делают. Но когда он щадит низложеннаго врага: тогда не только любомудрые, но и зрелищные ценители дел более превозносят победителя за победу над собственным гневом, нежели над силою врага. Что так в общепринятом мнении возвышает над многими другими подвигами подвиги военные и смерть за Отечество, если не пожертвование собственною безопасностию за безопасность Отечества? Итак, если от добродетели требуются подвиг и пожертвование, чтобы она была достойна мира и его мнения: можно ли менее требовать для того, чтобы она была достойна Бога и Его праведнаго избрания³.

Но чтобы прямее ответствовать, почему Иисус Христос налагает на Своих последователей некое иго и бремя, и как иго сие оказывается благим и бремя легким, приведем на память знающим и приемлющим свидетельства Священных Писаний⁴, что «человек», некогда «в чести сый, не разуме» превосходства своего Ангелоподобнаго состояния, и, обманутый прельщением искусителя, добровольно «приложися скотом несмысленным, и уподобися им» (Пс. 48:13), потому что прилепился к чувственной природе, преимущественно пред духовною. Сколько по естественному последствию сего действия, столько же по праведному наказанию сего преступления, он естественно находится ныне под игом чувственности, так что и старания сделать приятным иго плоти крушат дух его, и усилия вырваться из-под ига сего другим образом удручают его⁵, поелику грубое иго крепко налегло на него; прирасло к нему, и он, как впряженный скот, не имеет орудий сам себя разрешить от онаго. Таким образом человек, по Апостольскому выражению, «естеством чадо гнева» (Еф. 2:3), всегда «труждается»⁶, без успокоения; всегда «обременяется» без облегчения. В сем состоянии обретает его Христос: и, – примечайте, как напрасно труждающийся и обремененный жалуется на облегчителя и успокоителя; – не теперь в первые налагает, но только переменяет иго его; – переменяет иго злое и тяжкое на благое и легкое, – иго похотей и страстей погибельных на иго заповедей спасительных. И Христовы заповеди суть «иго»; потому что скотския похоти надлежит обуздать, зверския страсти укротить, и даже заклать чувственное удовольствие, и принести в жертву закону духовному: но иго Христовых заповедей есть «иго благое», потому что находящийся под сим игом ведется от состояния более или менее скотоподобнаго в состояние истинно человеческое, Ангелоподобное, даже Богоподобное; – есть «бремя легкое», потому что Господь, возлагающий оное, в то же время благодатно подает соразмерную силу нести оное. Иго Христово благо, и бремя легко: потому что чем охотнее человек несет оное, тем более сам становится благим; а чем более сам становится благим, тем легче для него становится исполнять благия заповеди, так что наконец он творит волю Господню с большею легкостию и удовольствием, нежели собственную, и таким образом иго на раменах его совсем исчезает или превращается в крылия, которыя непрестанно несут его на Небо.

В сих размышлениях уже заключается оправдание истины Христианской и против другаго обвинения, будто она слишком строга, когда требует от своего последователя очищения не только наружных, но и внутренних действий и движений. Подлинно, строгость заповедей Христовых преследует и слова праздныя, и взоры нецеломудренные, и желания нечистыя, и помышления суетныя: но как сему и быть иначе, когда «прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его» (Быт. 8:21); а намерение Христово есть возвести сего человека к Богу, Которому никакое зло, никакая нечистота, никакая суета приближиться не может?

Кто желал бы, чтобы закон Христов снисходительно взирал на безпорядочныя блуждения человеческих желаний и помышлений: того можно спросить, согласится ли он, чтобы по сему снисходительному закону поступали с ним его дети или его друзья? – Отцу было ли б приятно узнать, что его сын, видимо почтительный, втайне жаждет его наследства и ждет дня, в который оно ему достанется? Какой друг был бы доволен ласками и услугами своего друга, еслибы узнал, что в душе его нет любви и усердия, которых оныя кажутся выражением? Если человек, который не видит мыслей и не знает желаний своего ближняго, не удовлетворяется, когда не видит в нем внутренняго к себе расположения: то колико необходимее, чтобы чистоты желаний и мыслей требовал от человека Бог, испытующий сердца и утробы⁷.

А что сия строгость Евангельской нравственности не жестока, и ея требования, при содействии благодати, в данной каждому мере, удобоисполнимы: в том да уверят нас, новоначальных учеников Христовых, благословенные, веками оправданные, опыты учеников Его совершенных, из которых многие, конечно, живо чувствовали благодатную легкость, когда не только носили всецелое иго необходимых заповедей, но и добровольно приложили к нему иго советов Евангельских; отреклись не только от любостяжания, но и от самаго стяжания; не только в наслаждении отказывали плоти своей, но и необходимыя требования тела ограничивали, чтобы тем удобнее распространять свою деятельность в области духа.

Упокоенные и прославленные Игоносцы Христовы! Вашими оставленными нам примерами, наставлениями, молитвами вспомоществуйте нам⁸ труждающимся и обремененным бременами плоти и мира, и с верою воспринимать, и с любовию нести благое иго Христово, и в нем обретать покой душам нашим. Аминь.

 Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:29).
Господь наш Иисус Христос призывает к Себе всех труждающихся и обремененных, и обещает им успокоение. «Обрящете покой душам вашим». «Аз упокою вы» (Мф. 11:29-28). Кто из нас не нуждается более или менее в покое души В рукоп. автора слов этих сначала не было. ? Одни обременены усильным по необходимости трудом; другие стеснены скудостию; иные огорчены и затруднены встречаемым недоброжелательством и несправедливостию; иные страждут от болезней; иные утруждены внутренним противоборством греху и чувством своей виновности пред Богом; иные сами себя лишают душевного В рукоп. автора слов этих сначала не было.  покоя, и потом тщетно ищут его, предаваясь гневу, зависти, ненависти, корыстолюбию, честолюбию, ненасытимой алчности чувственных удовольствий.
К какому бы кто ни принадлежал роду лишенных покоя, всех призывает к Себе милосердый Господь; всем предлагает верное средство достигнуть покоя. Какое средство? – «Научитеся, – говорит, – от Мене». Сделайтесь учениками Господа Иисуса; принимайте и исполняйте Его учение: «и обрящете покой душам вашим». Господь присовокупляет, что Он «кроток... и смирен сердцем», частию ободряя и поощряя нас, чтобы мы не усомнились приступить к столь высокому Учителю, частию указуя на смирение, как на один из важных предметов учения, которое от Него должно принять, для обретения покоя душам.
Может быть, скажут: как можно нам прийти ко Христу, и научиться от Него? Это возможно было Апостолам, которые более трех лет были при Нем неотлучно, и слушали Его учение; отчасти это возможно было и народу иудейскому, который часто окружал и сопровождал Его, и оставался при Нем иногда до трех дней непрерывно. Можем ли мы подобным образом приближиться к Нему, и внимать Ему? – Решаюсь утверждать, что можем. Исследывайте вместе со мною сию возможность.
Когда Христу Спасителю, по воскресении Его, надлежало оставить землю и вознестись на небо: тогда и человеческая предусмотрительность могла ожидать, кольми паче от всеведения Его не скрыто было, что разлучение с Ним Апостолов будет сопровождаться для них не только тяжкою скорбию, но и крайнею опасностию от врагов веры. Благости Его свойственно было предварительно утешить их, подкрепить, обнадежить. Как же Он сие исполнил? – Он сказал: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20). Сие обещание не ограничивается одними Апостолами; оно простирается и до нас, и будущих после нас, потому что простирается «до скончания века». Что, думаете, по сему обещанию даровал Господь ученикам Своим? Неужели одну мысль о Его присутствии? Было ли бы сие достаточно для утешения их, подкрепления, обнадежения? – Без сомнения, Он даровал им Свое присутствие в силе и действии; даровал возможность созерцать Его мысленно, сердечно, а при благопотребности и образно, принимать от Него сокровенные внутренние В рукоп. автора слов этих сначала не было.  внушения, а при благопотребности и слышать глас Его, утешающий, укрепляющий, наставляющий, как сие особенно ясно открывается в житии Апостола Павла.
В другом изречении Господь соединяет обещание присутствия Своего с условиями, при которых оно возможно. «Имеяй заповеди Моя, и соблюдаяй их, той есть любяй Мя, а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим; и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам; – и к нему приидем, и обитель у него сотворим» (Ин. 14:21:23). Видишь, христианин, ученик Христов, что Господь хощет явиться тебе; что ты можешь иметь Его твоим гостем, даже сообитателем, если только ты будешь исполнять Его заповеди, если возлюбишь Его. Исполни предлагаемое тебе условие: и приимешь исполнение обещания Его. Когда ты имеешь гостя: ты можешь беседовать с ним, благорасположенно и благонамеренно вопрошать его, и получать желаемые ответы. Следственно, когда Господь желает быть твоим гостем: то готовит тебе и то, чтобы ты свободно вопрошал Его о пути и средствах твоего мира и спасения, и получал от Него наставление и руководство. С тех пор, как Он сказал: «приидите ко Мне» (Мф. 11:28); – «научитеся от Мене»; – Он ожидает, чтобы ты пришел, и поучался от Него.
На сие можете вновь возразить, что непосредственное приближение ко Христу и наставление от Него есть жребий учеников Его совершенных, душ облагодатствованных. Не спорю. Скажу, однако, что путь к совершенству и для нас не есть недоведом; по крайней мере, начало его не скрыто от нашей совести, вступление на него не заграждено ничем от нашего сердца и воли, кроме нашего невнимания к собственной душе. Сокровища благодати доступны всякому. «Просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7:7). Повторяю: сокровища благодати доступны всякому. «Всяк бо просяй приемлет, и ищай обретает, и толкущему отверзется» (Мф. 7:8). В сем уверяет, сие обещает Сам «богатый в милости» (Еф. 2:4), Владыка сокровищ благодати: Он, конечно, верен в Своем уверении; готов Свое обещание, данное «всякому», исполнить для каждого из нас, только для каждого «просящаго, ищущаго, толцающаго".
Что нужно тебе, для приближения ко Христу и действительного с Ним общения? – Нужна, по собственному Его изречению, «любовь» к Нему, которая заключается в «соблюдении заповедей» Его. А что нужно для соблюдения заповедей? – Нужна сила отвергнуть свою греховную волю, свои страсти, свои незаконные вожделения, – нужна сила творить благоугодное Богу. Итак «проси...» ее прилежною, неотступною молитвою: и, по обещанию Господню, «дастся» тебе. Тебе нужна истина, которая бы верно показала тебе «путь заповедей» (Пс. 118:32), ведущий ко Христу, и охраняла тебя от распутий заблуждения, порока и самопрельщения. Итак «ищи...» ее в слове Божием, в учении и примерных для нас деяниях Святых: и, по обещанию Господню, «обрящешь». Тебе нужно окамененного земными пристрастиями сердца сокрушение, умягчение, оживление, отверзение, дабы с тобою могло совершиться то, что радостно исповедал о себе Богу один из праведных: «путь заповедей Твоих текох, егда разширил еси сердце мое» (Пс. 118:32). Итак, с усилиием веры, благоговейными желаниями, смиренными воздыханиями «толцы...» в двери милосердия Господня; – смиренным в молитве самоуглублением, призывая имя Господа Иисуса В рукоп. автора слов этих сначала не было. , «толцы...» в дверь собственного твоего сердца: и, по обещанию Господню, должно уповать, что по мере твоего тщания о своем очищении, по мере веры и любви твоей, «отверзутся» тебе двери милосердия Господня, и Господь снидет; «отверзется» дверь сердца твоего, и Господь внидет. Тогда можешь не гадательно, а опытно уразуметь, что значит внутренно поучаться от Христа, как удобно и приятно «тещи ...путем заповедей» Его, когда Он «разширяет ...сердце» наше, и как верно чрез Него и в Нем «обретается покой душам». Но слово изнемогает пред благодатным действом в душах истинно верующих и христолюбивых, которое, по Апостолу, есть «тайна сокровенная, ...явленная святым», иже есть «Христос в вас, упование славы» (Кол. 1:26-27). Я желал только в труждающихся и обремененных грехами, «от нихже первый есмь аз///» (1 Тим. 1:15), возбудить деятельное желание истинного покоя души, и хотя издали перстом указать на путь к оному.
Господи Иисусе Христе, истинный живот и покой наш! При предстательстве обретшего в Тебе блаженный покой преподобного отца нашего Сергия, молим Тя, Сам невидимым влечением призови и привлецы нас к покою душ наших, обретаемому в вере и любви к Тебе, в умиротворенной благодатию Твоею совести, в уповании вечного блаженного покоя во царствии Твоем небесном, да славим Тя со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.