Евангелие от Матфея 11 глава 28 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно понимают этот стих как всеобщий призыв Христа ко всем людям, изнемогающим под тяжестью греха, скорбей и бесплодных человеческих усилий. Святители Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Лука Крымский, Димитрий Ростовский, Феофан Затворник, преподобный Ефрем Сирин, блаженные Августин, Иероним и Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен видят здесь обещание не временного облегчения, а истинного душевного покоя, который Христос даёт тем, кто приходит к Нему.

При этом выделяются две взаимодополняющие линии толкования. Первая объясняет, что главная тяжесть человека — это грех. Евфимий Зигабен, Иероним, Иоанн Златоуст, Феофилакт говорят, что грех требует тяжёлого труда при совершении и становится бременем после него. Христос зовёт освободиться от этой ноши и получить прощение и внутренний мир. Вторая линия, представленная прежде всего Кириллом Александрийским и Феофилактом, понимает труждающихся как иудеев, изнемогающих под тяжестью закона, а обременённых — как язычников, порабощённых греху. Поэтому призыв обращён ко всему человечеству без исключения.

Святые также подчёркивают, что покой Христов не означает освобождения от всякого труда. Ефрем Сирин напоминает, что путь ученика остаётся тесным и требует не слов, а дел. Августин, Димитрий Ростовский и Лука Крымский связывают обещанный покой со смирением и кротостью Христа: именно через подражание Ему человек обретает мир сердца. Таким образом, покой является плодом соединения со Христом, освобождения от греха и принятия Его образа жизни.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский приводит слова пророка Захарии и Псалтири, где грех изображён как тяжёлый груз; кроме того, допускает, что Христос приглашает людей выйти из-под тяжёлого ига ветхозаветного закона.

• Преподобный Ефрем Сирин отмечает, что после слов утешения многие пошли за Христом, но Он сразу предупредил учеников, что следование за Ним требует решимости и исполнения заповедей, а не только желания.

• Евфимий Зигабен поясняет различие между «трудом» и «бременем»: труд сопровождает совершение греха, а бремя остаётся после него; также он относит эти слова к суетным мирским заботам.

• Святитель Кирилл Александрийский добавляет, что Христос призывает не только Израиль, но и все народы, а само приглашение прийти к Нему свидетельствует о Его Божественном достоинстве как Господа и Творца всего.

Это торжественное объявление Господь заключил обращением ко всем окружающим Его, а вместе с ними и ко всему народу, ко всему роду человеческому с снисходительным, дружественным приглашением, как бы умоляя: приидите ко Мне еси труждающиися и обремененнии и Аз упокою вы. Не так как строгие законоучители, мучащие совесть своими правилами, обременяющие сердца множеством мелких предписаний, не дающих никакого утешения, никакого внутреннего мира, никакой силы к исполнению предписываемого, – не так, как эти гордые законоучители, надменно отталкивающие от себя грешников, восчувствовавших глубину своего греховного состояния, вместо того, чтобы войти в их расположение и ободрить, Господь зовет, как уже объявленный друг мытарей и грешников, зовет к Себе всех, кто только чувствует свою бедность. Чтобы не сомневались в Его приеме, Он называет Себя кротким и смиренным; Он никого не отвергает из-за его бедности греховной, снисходят к нуждам каждого, к Нему приходящего, и не с того начинает, чтобы предписывать новые правила, но наперед снимает бремя с его сердца и успокаивает, дает мир в общении с Собою: Аз упокою вы. Хотя Он также требует послушания, которое применительно к прежнему закону называет игом; но это послушание, при всем том, что простирается гораздо далее и глубже предписания закона, гораздо легче, радостнее, потому что раздается само собой из той новой Божественной жизни, которую Сам Он сообщает грешникам, пришедшим к Нему с раскаянием, потому что сие послушание совершается с новыми силами жизни и в духе любви. Идите же ко Мне говорит Спаситель, все утружденные и обремененные (воздыхающие под игом закона, или томимые чувством своих грехов), у которых болит душа, как у Давида, когда он говорил: грех Мой предо Мною есть выну, – Я вас успокою (облегчу от вашего ига и от вашей болезни). Возьмите иго Мое на себя и примите Мое учение (будьте Моими последователями и учениками). Не бойтесь: Я кроток и смирен сердцем, и потому найдете вы у Меня покой для души своей. Мое иго благо; бремя, возлагаемое Мною, легко.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 116-117++

Всех нас зовет Христос Бог, чтобы спасти всех нас. Мы должны придти ко Христу как к нашему Покою, и упокоиться в Нем. «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные», обремененные тяжестью трудов и скорбей, но скорее бременем греховным. Все те и только те приглашаются упокоиться во Христе, кто сознает свой грех как бремя и стенает под ним, кто не только понимает зло греха, прежде всего своего собственного греха, но страдает от него в душе как от самой тяжкой болезни. Только Христос, врач душ и телес наших, может исцелить нас. Только в Нем можем мы обрести покой живою верой — только в Боге, в Его любви.

Ев. Матфей к речи об Иоанне Крестителе присоединяет (11, 20—24) обличение городов, не вразумившихся делами Спасителя, что ев. Лука излагает при послании 70 учеников иа проповедь (10, 13—15), и славословие И. Христа Богу Отцу за открытие младенцам тайн царствия Божия (25—26), вместе с учением о Себе, как о Единородном Сыне Божием (27 — 30), что по ев. Луке И. Христос произнес по возвращении к Нему 70 учеников (10, 21— 24). Трудно определить, который из евангелистов повествует здесь хронологически . Что касается обличения городов, то очень вероятно, что И. Христос произнес его при окончании Своего общественнаго служения, и, следовательно, в хронологическом порядке оно разсказывается у ев. Луки. Точно также славословие 1. Христа, вероятно, произнесено было Им в виду проявления в учениках сильной веры, и, следовательно, опять в хронологическом порядке помещено у ев. Луки (потребныя объяснения см. § 64).

Взгляд на учеников, простосердечно и искренно верующих и притом в такой степени, что вера соделываеть их чудотворцами, исполняет дух И. Христа радостию, и Он возсылает Богу Отцу благодарение за веру их (Лк. 21. Мф. 25—26). Здесь Господь, во-1-х, славословит Бога Отца за то, что тайны царствия Божия, истинный смысл и значение великих дел и учения Его, Иис. Христа, остались сокрытыми от тех, которые считают себя мудрыми и разумными (ср. Ин. 9:39. Кор. 1:26—29), каковы прежде всего фарисеи и книжники, и открыты разумению младенцев, людей простых и не книжных, каковы Его ученики; во-2-х, исповедует, что это есть дело премудрой и всеблагой воли Божией: ей Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою. 3атем Иис. Христос обращается взором Своим к ученикам и вслух всего народа говорит (Лк. 22. Мф. 27—30): вся Мне предана суть Отцем Моим. Все Бог Отец предал Иис. Христу, как Искупителю рода человеческаго, воскресение и живот, суд и смерть (Ин. 3:35. 5, 21 и д. 17:2 и д.); в частности, и откровение, кому восхощет, Бога Отца, полным ведением Котораго обладает только Он один, единородный Сын Божий (Ин. 1:18). .Поелику же все Мне предано от Бога Отца, то приидите ко Мне все труждающиеся в делании своего спасения и однакоже обремененные грехами, и Я упокою вас, дам полное удовлетворение всем вашим духовным нуждам и стремлениям. Возьмите иго Моих заповедей на себя и сделайтесь Моими учениками, ибо Я кроток и смирен сердцем (совершенно не таков, как суровые и гордые своею лицемерною праведностию учители ваши, фарисеи и книжники); и вы найдете покой душам вашим, ибо иго, возлагаемое Мною на человека, благо, спасительно, и бремя Моих заповедей легко» (не таково, как тяжелое иго закона Моисеева и неудобоносимыя бремена, возлагаемыя на людей законниками. Лк. 11:46). Наконец, Иис. Христос обращается с речью только к Своим ученикам и им одним говорит (Лк. 23—24): „блаженны очи, видящия то, что вы видите», и пр. Это изречение ев. Матфей передает (13:16—17) в ответе И. Христа на вопрос учеников, почему Он говорит народу притчами. В связи изречений у ев. Луки это составляет прекрасное дополнение и заключение к возвышенному свидетельству И. Христа о Себе, как едином, Который только знает Бога Отца и может сообщить другим познание Отца и Который только дарует полное успокоение душам, ищущим спасения.

Приидите же, возлюбленные, и пока не наступил тот страшный день, ввергнем себя в море щедрот Божиих. Сам Бог увещавает и приглашает всех, говоря: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11:28). Всех приглашает Человеколюбивый и Незлобивый, Сострадательный и Долготерпеливый, Который хочет, чтобы спаслись все люди. Не Своих только увещавает и призывает, но всех зовет: «Приходите ко Мне все, богат ли кто, или беден, потому что грядущаго ко Мне не изжену вон (Ин. 6:37). Кто же этот грядущий ко Мне? Тот, кто имеет у себя заповеди Мои и соблюдает их; кто слушает слово Мое, и верует в Пославшего Меня». Блажен, кто слушает и соблюдает слово Его, и жалок, кто не повинуется, потому что слово то судит ему в последний день (Ин. 12:48), по написанному: Страшно (есть) еже впасти в руце Бога живаго! (Евр. 10:31).

Послушай, возлюбленный, блаженный Глас, Который говорит ежедневно: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся, потому что Я безмолвен, кроток, милостив и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:28-29). Он возвещает тебе упокоение, и со дня на день обещает жизнь. Приступи, не бойся. Владыка благ ни в чем не имеет нужды, не требует рукописания всех грехов. Он — прибежище от всех зол; врачует язвы, и жизнь дарует в изобилии, как Благой; охотно приемлет припадающих к Нему, потому что Он, великий Бог и Предведец (знающий будущее), знает все наши помышления и, если кто приходит к Нему для исцеления, видит сердце и все усердие его. Когда приступающий имеет неизменную благочестивую жизнь, тогда Сам благий Бог, по Своей благости, тотчас обретается ищущим Его, и прежде нежели воззрит человек к Богу, Он говорит ему: «Здесь Я!»; прежде нежели приблизится к Нему, отверзает сокровище перед ищущим; прежде нежели прольет слезы, источает сокровища; прежде нежели попросит, примиряется с ним; прежде нежели помолится, удостаивает милости. Ибо этого требует и хочет любовь Божия. Не медлит выслушивать приходящих к Богу истинно. И не упрекает приходящего в который раз нечестивца: «Для чего столько времени служил ты врагу и добровольно презирал Меня, Владыку?» Не разыскивает, сколько прошло времени, а только на смирение, слезы и воздыхания припадающего к Нему взирает Владыка, потому что Он, Предведец, как Бог и Создатель наш, вдруг прощает все грехи, все ошибки в мыслях и делах, и говорит, чтобы принесли ему одежду первую и ещё перстень на правую руку, и всем Ангелам повелевает радоваться обретению этой души грешника.
Блаженны все мы, человеки; у нас Владыка кроток, незлопамятен, благ, щедр, милосерд, долготерпелив, всякий раз прощает наши нечестия, если сами того желаем. Ибо вот Он зовет, вот долготерпит, вот подает нам все Свои блага в этой и тамошней жизни, если хотим этого.

Эти заключительные слова. 11-й главы Евангелия от Матфея, безусловно, известны каждому. Это Иисус Христос говорит окружающим Его ученикам, а может быть не только ученикам, но толпе, которая внимала Ему. Кажется, этот текст настолько прозрачен, настолько ясен и прост в своем смысле, что и толковать-то здесь практически нечего. Перевод почти точен, перед нами очень красивый, хороший русский язык, и все, вроде бы, понятно. Перед нашим взором возникает картина: Вот стоит или, скорее, сидит среди своих слушателей Господь Иисус Христос, вот приходят к Нему усталые, труждающиеся и обремененные люди. Он ласково глядит на них, может быть, на детей возложит Свои руки, и говорит: «Приидите ко Мне, Я успокою вас, общение со Мной доставит вам облегчение. Научитесь от Меня, иго Мое благо, бремя Мое легко. Становитесь Моими последователями, становитесь христианами, исполняйте Мои заповеди и увидите, как покойны будут ваши души». Большая часть проповедей на эту тему примерно так – разумеется, с большим или меньшим талантом – излагает данный текст. Мы знаем иконы и религиозные картины на тему «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные…». Кажется, все просто.

Но… даже при самом беглом экзегетическом исследовании этого текста слова за словом мы обнаружим, что все далеко не так просто. Более того, мы не найдем в нем привычного сентиментального чувствительного смысла. Знаменитый текст обнаружит перед нами совершенно другую картину, другой смысл.

Прежде всего вспомним, на каком языке обращался к Своим слушателям Иисус Христос, когда Он жил на земле. Естественно, на том языке, на котором разговаривали и который понимали окружающие его люди. А в Палестине в то время говорили на очень распространенном языке семитского семейства – на арамейском, который был довольно близким к древне-еврейскому языку, на котором написана Библия. Итак, арамейский язык был родным языком Иисуса Христа и людей, которые Ему внимали. А Евангелие от Матфея написано по-гречески. Собственно греческий подлинник Евангелия в речах Иисуса Христа передает по-гречески то, что Господь говорил по-арамейски. И вот если мы за греческим текстом попытаемся прочувствовать арамейский, палестинский смысл, который первоначально был вложен в то или иное слово, то нас ждут удивительные открытия.

Прежде всего зададимся простым вопросом: К чему стремился любой религиозный иудей времени Иисуса Христа? Народ был очень религиозен по-своему, но почти каждый из слушавших религиозного учителя, каким был Иисус – «Равви», Учитель, – каждый стремился к тому, чтобы быть угодным Богу, стремился к божественному послушанию. Это послушание люди видели в исполнении древнего Закона, который был в незапамятные времена дан на Синайской горе Моисею для израильского народа. Чтобы быть спасенным, считали люди, необходимо точно следовать всем заповедям Моисеева Закона. Этот Закон был не только записан в Священном Писании, но существовал и расширенный вариант Закона, который представлял собой великое множество устных заповедей – так называемая устная Тора. Исполнение Закона – дело очень трудное. Оно в иудейской среде так и называлось «трудом» над Законом. Говорили: «трудиться, исполняя Закон», «нести бремя Закона», «быть обремененным Законом» или еще «нести иго Закона» – все эти выражения и упоминаются в тексте. Христос говорит: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные». (Кстати, не совсем «придите». В оригинале стоит более яркий и более властный глагол δεῦτε. Этим же глаголом Иисус призывает Своих первых учеников. Это военный приказ, который не терпит возражения). Итак «труждающиеся» и «обремененные», то есть несущие бремя, – это вовсе не измученные тяжким трудом где-нибудь в поле или в доме, или на другой работе. Это не люди, обремененные внешними и внутренними проблемами. На языке того времени «труждающиеся и обремененные» – это люди, ищущие спасения в тщательном исполнении заповедей Закона. Речь идет о тяжком труде над собственным спасением по Закону, о несении бремени заповедей Закона.

Надо сказать, что исполнить Закон было практически невозможно. Кто же из людей может исполнить весь Закон? — вопрошает апостол Павел. Такого человека нет. Единственный, Кто действительно исполнил Закон в определенном возвышенном смысле, был Иисус Христос. Поэтому Закон – труд, Закон – иго, Закон – бремя. Хочешь спасения – иди к Моисею, к Закону! А Иисус говорит, идите не туда, не к ветхому Закону, идите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом, ибо «Я успокою вас». Стоит задуматься, что означает это «успокою». Означает ли это просто «утешу»? Да, по-русски это именно так, и вероятно, в греческом оригинале текста тоже так. Но ведь мы знаем, что за греческим оригиналом текста стоит арамейский, семитский язык. В основе глагола «успокоить» (или по-славянски «упокоить») лежит понятие «покой». На языке Иисуса Христа «покой» – «суббота». «Успокоить» означает дать субботний отдых, или, иными словами, даровать Божественную субботу, вечную жизнь, высшее благо, счастье и спасение. «Упокоить» или «успокоить» в устах Иисуса Христа означало даровать то спасение, к которому стремились верующие израильтяне. Таким образом, от сентиментального тона «утешения» здесь ничего не остается, вся речь Иисуса Христа приобретает возвышенный религиозный характер. «Приидите ко Мне, вы, кто трудитесь над Законом и обременены им. Идите не к Моисею, а именно ко Мне, ибо не Закон и не Моисей дадут вам спасение, но Я дам вам вечную жизнь и спасение». (Кстати, отсюда и «покойники». Это на религиозном языке того времени не мертвецы, как у нас, а люди, достигшие Божественного покоя, субботы, спасения).

В 29-м стихе читаем: «Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим». Существовало выражение «взять на себя бремя Закона» или «иго Закона». Иисус этому противопоставляет: «Возьмите Меня как иго на себя, не Закон, а Меня». Иго здесь можно понимать как некое подобие хомута. «И тогда найдете покой душам вашим», то есть ваши души будут спасены и обретут вечную жизнь. Иисус тотчас поясняет, почему же это так, почему не Закон, а Он Сам лично как «иго» принесет людям покой, то есть спасение и вечную жизнь. В последнем. 30-м стихе Он говорит: «ибо иго Мое благо и бремя Мое легко». «Иго Мое благо» – по-русски это звучит как будто человек надевает на себя некий хомут по рекомендации Христа. Хомут этот приятен и хорош, он «благой». Но если посмотреть на исходный греческий текст, с которого был сделан славянский и русский переводы, то мы увидем слово, которое означает вовсе не «благой» и «хороший», а нечто иное. Здесь проявляется некий недочет и неточность в переводе. «Благой» по-гречески ἀγαθός. Однако, в оригинале стоит совсем другое слово – χρηστός. Это прилагательное можно передать как «удобный», «подходящий». Получается: «Иго Мое удобно». В каком смысле «удобно»? Посмотрим на Закон, который Иисус противопоставляет Самому Себе как личности. Есть выбор: можно взять на себя как иго либо Закон, либо личность Христа. Закон для всех один и тот же – мал человек или велик, беден или богат, умен или глуп, молод или стар. Для всех Закон один, как говорит латинская поговорка «Dura lex, sed lex», то есть «суров закон, но закон». Поэтому Закон для всех одинаков, в отношении любого человека Закон есть нечто как бы каменное, незыблемое, бездушное, потому что не живое. Закон – мертвая буква, к тому же выбитая на каменных скрижалях. Одним словом, Закон одинаков для всех. А вот личность, человеческая личность, а в данном случае богочеловеская Личность Иисуса Христа – живая, отнюдь не каменная. А живая личность к каждой другой личности относится по-своему и с малым будет говорить одними словами, со старым – другими, с богатым так, с бедным – иначе, с другом – так, с врагом – иначе. Короче говоря, личность к каждому человеку подходит личным и живым образом. Поэтому если хомут – это самое «иго Закона», которое всегда одинаковое для всех, наденешь на толстую шею, тереть будет, на тонкой шее – набивать синяки. Если же взять закон «удобный», подходящий, и даже вовсе не закон, а нечто живое и личное, то толстую шею и тонкую шею эта личность обнимет удобно, будет χρηστός, о чем и говорится в нашем тексте.

Вот такой, несколько даже юмористический, но очень подходящий к случаю смысл Иисус вкладывает в эти слова «иго Мое благо». «Если вы возьмете Меня на себя как бремя, как иго, Я вам подойду, с каждым из вас найду свой собственный язык, подходящий каждому. Вы узнаете Меня как нечто подходящее лично для вас». Видно, что в прочитанном тексте первоначально можно было почувствовать только сентиментальную сторону, чувствительную и приятную. На самом же деле текст имеет совершенно другой смысл. И выводы из него будут гораздо более глубокими, чем первоначальные. Этот текст не сентиментален, а глубоко религиозен, и он образует своеобразный водораздел, который отделяет ветхую религию от новой, Ветхий Завет от Нового, религию мертвого Закона от религии живой Богочеловеческой Личности. Разумеется, люди, окружавшие Христа, воспринимали эти слова как нечто необычайное, шокирующее. Все думали, что спасение можно приобрести только из Закона, подчиняясь всем заповедям, которые известны с детства. Господь же говорит, «нет, не Закон вас спасет, и не Закон дарует вам покой, вечную жизнь, а Я как личность. Идите ко Мне».

Такими глубокомысленными словами завершается. 11-я глава Евангелия от Матфея. евангелист Матфей неоднократно подчеркивал важный для него богословский момент: в Иисусе Христе верующие обретают Премудрость Божию в ее истинном значении. Глава заканчивалась знаменательными словами Иисуса: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; Возьмите иго Мое на себя … и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30). В этих словах Иисуса Христа слышатся отголоски ветхозаветных книг Премудрости. «Придите ко Мне», «возьмите иго Мое», «найдете покой душам вашим» – все эти призывы Христа почти буквально повторяют то, что о Премудрости сказано в греческой книге Иисуса сына Сирахова: «Приступите ко мне», – говорит Премудрость Божия; «приблизьтесь ко мне, … ибо вы нуждаетесь в этом» (Сир. 24:21; 51:31-32); «души ваши сильно жаждут… подклоните выю вашу под иго её то есть Премудрости, … ибо наконец ты найдёшь в ней успокоение, и она обратится в радость тебе» (Сир. 51: 32.34; 6:29). Под «покоем» имеется в виду тот покой, который обещал Господь Бог Моисею и его народу: «Господь сказал ему: Сам Я пойду пред тобою и введу тебя в покой» (Исх. 33:14). Покой, обещанный Иисусом, есть восстановление истинных отношений с Творцом, которые были нарушены в результате греха. Можно с полной уверенностью говорить, что «покой» – это то же, что «спасение», или «жизнь вечная». Кстати, в выражении «найдете покой душам вашим» под «душой» следует, согласно библейской традиции, понимать не какую-то платоническую бесплотную душу, но всего человека, всю его жизнь.

В иудейской религии Премудрость Божия отождествлялась с Законом Моисея, сошедшим с небес от Бога. Об этом образно повествует Книга Притч. Премудрость пришла к людям на землю и взывала к ним:

«Премудрость построила себе дом,

 вытесала семь столбов его,

заколола жертву, растворила вино свое

 и приготовила у себя трапезу;

послала слуг своих провозгласить

 с возвышенностей городских:

“кто неразумен, обратись сюда!”

 И скудоумному она сказала:

“идите, ешьте хлеб мой

 и пейте вино, мною растворенное;

оставьте неразумие, и живите,

 и ходите путем разума”» (Прем. 9:1-6).

Но люди, по своему обыкновению, выбирают не лучшее, а худшее. И вот вместо Премудрости

«Женщина безрассудная, шумливая,

 глупая и ничего не знающая

садится у дверей дома своего на стуле,

 на возвышенных местах города,

чтобы звать проходящих дорогою,

 идущих прямо своими путями:

“кто глуп, обратись сюда!”

 и скудоумному сказала она:

“воды краденые сладки,

 и утаенный хлеб приятен”» (Прем. 9:13-17).

Да, людям исполнение Закона казалось тяжким бременем. Но во времена Иисуса Христа было еще хуже: под Законом понимался даже не собственно данный Моисею Закон, а то невероятно большое количество толкований Закона, которые регулировали едва ли не каждый шаг человека. Соблюсти все эти бесчисленные ритуальные нормы поведения было практически невозможно. Но именно их соблюдение считалось праведностью. И вот «праведные» фарисеи насчитывали. 613 заповедей! Попробуй-ка не только исполнить их, но хотя бы запомнить! Здесь важное и ничтожное перемешиваются, не отделяются друг от друга. О таких блюстителях Закона Иисус скажет: «Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (Мф. 23:24). Книжники и фарисеи, претендующие на праведность, на плечи людям взваливали «бремена тяжелые и неудобоносимые» (Мф. 23:4). Сам же Иисус предлагает верующим в Него «легкое бремя», Самого Себя и Свои заповеди, которые можно свести к одной основной – заповеди любви к Богу и ближнему. Всем поведением Иисуса Христа в Его земной деятельности двигало не стремление формально соблюсти заповеди Моисеева Закона, но двигала Им любовь и сострадание к «труждающимся и обремененным». В этом – истинная праведность. В этом – истинная Премудрость, которая «оправдана делами ее» (Мф. 11:19).

.

Под труждающимися и обремененными разумеются, во-первых, Иудеи, которые обременены были игом самаго ветхозаветнаго закона (Деян. 15:10) и затем разных постановлений и преданий старцев (Мф. 23:4), а во-вторых, грешники, которые обременены своими грехами и ждут освобождения от них (Пс. 37:4-5), и в третьих, все, страдающие от разных земных бЬд и скорбей. Блаженный Феофилакт разумеет под труждающимися Иудеев, как проходящих тяжкое послушание закону и трудящихся в исполнение заповедей законе; а под обремененными — язычников, обремененных тяжестью грехов. Аз (Я) упокою вы, т. е. сниму с вас иго ветхозаветнаго закона, обрядов, постановлений, преданий и дам новый закон, закон, исполнение котораго будет облегчаться Моею благодатью (всесильною помощью), сниму с вас тяжесть грехов и дарую мир душевный (Ин. 14:27. Рим. 5:1), облегчу и успокою вас среди ваших земных бед, скорбей и Своим спасительным учением, и Своею божественною благодатью, и таким образом, успокою вас и здесь на земле; наипаче же вы будете успокоены Мною на небе, в царстве Моем: вы успокоетесь, как усталые путники, пришедшие на ночлег и сложившие свои тяжелыя ноши. Слова: Аз успокою вы равносильны дальнейшия слова: обрящете покой душам вашим (ст. 29).

 Что мы имеем произвол и что он сам по себе бессилен, это доказывают также следующие слова Господа: «придите ко Мне все труждающиеся и обремененные» (Мф. 11:28), и: «никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (Ин. 6:44). 

Упокоевается тот, кто услышал призыв, приблизился и прилепился к Повелевшему. «Отступите, – говорит Он, – от грехолюбивых замыслов и приверженности плоти и, обратившись к делам, достойным похвалы, приблизьтесь ко Мне, чтобы стать причастниками божеского естества и общниками Святого Духа». И Он призывает всех, а не только детей Израилевых, будучи Творцом и Господом всех. Труждающимися Он называет иудеев, которые не смогли понести иго закона, а обремененными идолопоклонников, поскольку они обременены дьяволом и отягчены множеством грехов. Итак, «вы, о иудеи», говорит Он, «склонитесь к истине, познайте Меня, вашего Опекуна и Владыку, и, приблизившись ко Мне, получите прибыль от Моего пришествия. Ведь Я освобождаю вас от подзаконного рабства, в котором вы претерпеваете многие тяготы, поскольку вам не легко исполнить этот закон, и вы приготавливаете себе величайшее бремя согрешений, которых тем больше, чем больше предписаний закона вам следовало исполнять и соблюдать».

Если всякая природа сотворенных и так находится под Божественным игом и рабствует одному лишь Создавшему ее, склоняя выю пред Богом, согласно пророку, говорящему: «Яко всяческая работна Тебе»  (Пс. 118:91) , а Сын нас приводит и ставит под Свое иго, то, стало быть, Он есть <75.524> Владыка и Господь, и Создатель, как Бог. Как же среди творений может пребывать Таковой? Как под игом и в рабстве Тот, Кто всеми, словно возница лошадьми, правит и всех направляет как Господь? Ибо если Он не таков, то мы оказываемся поклоняющимися творению и служащими созданию вместо Соз-дателя. Но не так обстоит дело с нами, ибо Сын — истинный Бог. Стало быть, Он не есть создание или творение.

– Придите все ко Мне (дословно: «Эй, все ко Мне!») Призыв Иисуса, с одной стороны, напоминает призывы Мудрости Божьей прийти к ней и найти себе облегчение и покой, с другой же, сформулирован гораздо живее и ярче. См. Сир. 24:21‑24: «Приступите ко мне, желающие меня, и насыщайтесь плодами моими. Ибо воспоминание обо мне слаще меда, и обладание мною приятнее медового сота. Ядущие меня еще будут алкать, и пьющие меня еще будут жаждать»; Сир. 51:31‑35: «Приблизьтесь ко мне, ненаученные, и водворитесь в доме учения: ибо вы нуждаетесь в этом, и души ваши сильно жаждут. Я отверзаю уста мои и говорю: приобретайте ее себе без серебра; подклоните выю вашу под иго ее, и пусть душа ваша принимает учение; его можно найти близко. Видите своими глазами: я немного потрудился – и нашел себе великое успокоение».

Приглашение Иисуса обращено ко всем, а не только к сравнительно узкому кругу учеников, оставивших все и последовавших за Ним. В иудаизме Мудрость постепенно отождествлялась с Законом Моисея. Под тяжкою ношей, вероятно, понимается соблюдение не самого Закона, а того бесчисленного количества ограничений, налагаемых толкованиями фарисеев, когда регулировался каждый шаг человека. Фарисеи насчитывали 613 заповедей в Законе. Общие принципы нравственности терялись в бессмысленной казуистике, дробились на атомы, и терялось различие между действительно важным и мелочным. Иисус иронически скажет о них, что они отцеживают комара и проглатывают верблюда (Мф. 23:24). «Они громоздят ношу на ношу и взваливают их на плечи людей, а сами и палец о палец не ударят» (Мф. 23:4). Презираемые фарисеями «ам‑хаарец» не могли соблюдать все эти заповеди так же скрупулезно, как это делали они сами. С точки зрения фарисеев, их религиозное невежество и аморальное поведение преграждало им доступ к Богу. «Их бремя вдвойне тяжело: это и открытое презрение людей, и отсутствие надежды когда‑либо получить спасение у Бога»¹. Вероятно, именно таких людей Иисус называет измученными тяжкою ношей.

В более поздние времена некоторые Отцы Церкви считали, что имеются в виду грешники, страждущие под бременем грехов.

Иисус обещает всем им отдых. Это опять напоминает обещание Мудрости (Сир. 51:35). Иисус уже не посланец Мудрости, но сама воплощенная Мудрость. Ср. также Исх. 33:12‑14, где Бог обещает Моисею ввести его и весь народ в покой. Иисус есть истинное воплощение трансцендентного Бога, Он делает Его близким и доступным. Теперь те, кто придут к Иисусу, от Него получат покой. Недаром Августин назвал Христа истинной Субботой.

Знаю, знаю, как обременены вы жизнью и трудами, как нужен вам покой. Пойдем же к Нему, Спасителю нашему, Зовущему нас, научимся от Него – и обрящем единственно подлинный и блаженный покой.

Научимся от Него смирению, которое так ярко проявилось уже при рождении Его в скотском загоне, в яслях вифлеемских.

Подумаем о том, какие гонениям подвергался Он всю жизнь Свою: уже новорожденным младенцем спасался Он в Египет от хотевшего убить Его Ирода.

После полной истины проповеди Его в синагоге Назаретской Его повели буйной толпой на край высокой скалы, чтобы низринуть Его в пропасть. Не раз евреи хватали камни, чтобы побить Его за проповедь Его о Себе.

А вас разве преследовали когда-нибудь с такой яростью? Подумайте же о Нем, так часто оскорбляемом. Поносившие Его говорили, что Он творил Свои великие чудеса силой бесовской.

Вспомните об этом – и мелкими, и ничтожными покажутся вам оскорбления и черные подозрения, которые слышите вы о себе.

Много у вас скорбей, и трудно вам терпеть их. Мучают вас болезни, и малодушно переносите вы их. А разве Его, Господа нашего, не назвал Исаия мужем скорбей и изведавшим болезни?

Его смирение было так безмерно, что Он, безгрешный Сын Божий, принял от Иоанна Предтечи крещение покаяния для отпущения грехов, ибо должен был исполнить всякую правду. Научимся же от Него смирению. Возлюбим и исполним всякую правду.

Утомлены вы постоянными трудами и жаждете отдыха. А Он и апостолы Его святые всегда были в таких непрестанных трудах, что часто некогда им бывало даже пищу принять.

Вы обременены заботами о себе и семьях ваших. А у Него была всегдашняя забота об огромной толпе людей, сопровождавшей Его, ждавшей от Него слов Его Божественного учения и исцеления своих бесчисленных больных.

Вам нужен отдых… А Он его не имел и только иногда уходил даже от учеников Своих куда-нибудь на высокую гору, чтобы там в глубокой ночной тишине отдохнуть душой в молитвенном общении с Отцом Своим.

Вы часто устаете… А Он разве не уставал больше вас, идя пешком за 200 верст из Иерусалима в Галилею?

Вам трудно переносить обиды и оскорбления, заушения и бесчестие… Вспомните же о том, как в саду Гефсиманском Его связали, как разбойника; как на суде в доме первосвященника даже слуги били Его по щекам грязными руками и плевали в лицо Ему; как закрывали лицо Его платком, били палкой по голове и говорили: "Скажи, Христос, кто ударил Тебя?" Подумайте о том, что все ваши обиды и оскорбления по сравнению с этим бесчестьем Сына Божия так ничтожны, как малейшая песчинка по сравнению с высочайшими горами.

Подумайте об этом – и утихнет негодование и возмущение ваше, и обрящете покой душам вашим.

Вспомните о том, как нещадно били Господа Иисуса страшными римскими бичами, отрывавшими куски тела; как упал Он под тяжестью Своего креста.

А прежде всего и больше всего имейте всегда пред духовными очами своими Его страшный крест, Его распятие; кровь, струившуюся по кресту и капавшую на землю, кровь, которой омыл Он грехи наши.

***

Какие поразительные по дерзновению слова! Смеют ли уста человеческие сказать что-либо подобное? А Господь смеет. Он раскрыл Свои объятия, которые шире, чем от края земли и до края, и звал к Себе всех несчастных. Как много удрученных нуждой, согбенных старостью, сколько беззащитных, голодных, больных и обиженных, сколько страдающих от злобы сильных мира сего! Если собрать всех их с тех пор, когда были сказаны эти изумительные слова, и поставить плечом к плечу, то на земле не хватило бы места. И всех бесчисленных «труждающихся и обремененных» призывает Спаситель наш, обещая им покой, которого так жаждут их души. О, Господи! Как Ты велик, как безгранично милостив, как всеобъемлюща Твоя любовь и как широки объятия!

.

Придите ко Мне. Иисус имеет власть призывать к Себе людей. Он кроток и смирен, и потому зовет не сильных, а "труждающихся и обремененных".

Труждающиеся и обремененные — это трудящиеся и на мирском поприще, и духовно подвизающиеся, которые нередко, не находя ожидаемого удовлетворения, впадают в уныние, доходят до отчаяния.

Игумен Никон (Воробьев), касаясь духовной стороны этого вопроса, дает такое объяснение: «По указанию святых отцов (Григория Синаита, Симеона Нов. Богослова, Игнатия Брянчанинова), человек переживает состояние полной оставленности, сознания гибели, бессилия и прочее для того, чтобы через познание своих истинных „сил“ (а не мечтательных) стяжать смирение и вполне оценить благодать Божию, вполне оценить Спасителя и Его дары человеку, и не приписать даров Божиих себе, своему подвигу»¹.

В качестве иллюстрации этой мысли можно привести случай из жизни преподобного Силуана Афонского.

Однажды старец Силуан во время молитвы увидел «перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе... Отец Силуан с болезнью сердца говорит молитву: „Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?“ И был ему ответ в душе: „Гордые всегда так страдают от бесов“. „Господи, — говорит Силуан, — научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа“. И снова в сердце ответ от Бога: „Держи ум твой во аде и не отчаивайся ».²

Игумен Никон так комментирует это явление: «При правильном подвиге это видение бесов дается в конце подвига, когда достигнуто бесстрастие; а при неправильном — приводит рано к „прелести“ со всеми последствиями ее: высокоумием, тщеславием, гордостью и бесовскими видениями... По свт. Игнатию (Брянчанинову) и всем свв. отцам, молитва человека должна быть молитвою покаяния, а не исканием благодати. Искание благодати есть признак скрытой гордости, делающей душу доступной бесовским воздействиям. Все — неоплатные должники пред Богом, недостойные милости Божией. Мы все достойны ада. Вот что значат слышанные слова». «...„держи ум твой во аде“, то есть смирись, а не ищи благодатных состояний, которых ни один человек не достоин. Долг грехов наших пред Богом неоплатный. Наше дело осознавать этот долг и умолять Бога о прощении и благодарить Его за все милости. А дать благодать — дело милости Божией сердцу сокрушенному и смиренному, но не плата за труд. Именно по причине отсутствия у старца Силуана надлежащего смирения, вйидения себя достойным ада и попустил ему Господь познать, кому приносятся его подвиги: „увидел перед собой беса, ожидающего себе поклонения“»³.

Придите ко Мне... возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... и найдете покой... Вера, что Господь есть Любовь и что без благой воли Божией ничего не происходит, дает христианину твердость и силу в перенесении самых трудных обстоятельств в жизни. Поэтому обращение ко Христу с молитвой и решимость следовать Его заповедям, Его воле приносит тот покой, тот мир души, о котором апостол писал: И да владычествует в сердцах ваших мир Божий (Кол. 3:15), который превыше всякого ума (Флп. 4:7). Необходимым условием действенности молитв и получения этого мира являются смирение и та кротость, пример которых показал Он Сам. Другого пути к получению этого покоя нет.

Господь, называя игом и бременем жизнь по Его заповедям, утверждает, что иго Мое благо, и бремя Мое легко. Действительно, ни в одной религии не мог грешник столь легко получить благо прощения и спасения, как в христианстве. Самый яркий пример — распятый справа от Христа разбойник, первым вошедший в рай. Даже в высшей из всех дохристианских религий — ветхозаветной иудейской — он не мог бы получить спасения, в других же религиях — тем более. Только христианство, даровав покаяние, открыло грешнику врата рая. Поэтому святые отцы и сказали: «Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного» (Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 2).

По домостроительному смотрению Отца, прияв от Него дело восстановления и спасения людей (Ин. 4:34; 17:4), Спаситель призывает к Себе всех, нуждающихся в помощи Его: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененныи, и Аз упокою вы. Обремененные «неудобоносимыми бременами беззаконных дел и плотских удовольствий» (прп. Ефрем Сирин), – обремененные тяжелым игом закона Моисеева (Деян. 15:10), усугубленным преданиями и заповедями книжников и фарисеев (Мф. 23:4), – обремененные, наконец, бедствиями и страданиями разного рода, болезнями, печалями, несчастием, – все они могли обрести «на земле небесный и прежде смерти бессмертный и блаженный покой душ своих» (свт. Филарет Московский) единственно во Христе, Который подъемлет на Себя грехи всего мира (1 Ин. 2:2), вместо дел закона подает правду Божию, очищающую туне благодатию Его (Рим. 3:20, 22, 24), и всех страждущих и бедствующих утешает и облегчает особенно тем, что в самом бедствии и страдании открывает источник радости.

Люди нищие и бедные, во всякой скудос­ти и недостатке живущие, зная некоего чело­века богатого и щедрого, все к нему прибега­ют и каждый просит у него в скудости своей помощи. Иной просит у него денег на нужду свою, иной хлеба, иной одеяния, иной друго­го – и получают, чего просят.
Христиане! Мы все нищие, бедные и ока­янные, как выше сказано. Нищете нашей, тем более душевной, никто не может помочь, кро­ме Христа. Знаем мы, что Он богат, как Бог, и Щедр, и Милостив, и Человеколюбив. Все и может, и хочет нам подать. Он ради нас обнищал, дабы мы обогатились Его нищетою (2 Кор. 8:9). Он нашу нищету на Себя воспринял – да по­даст нам богатство благости Своей. Он для нас, нищих, бедных и убогих, Прибежище и Обогатитель. К Нему предки и отцы наши в своей нищете, бедности, убожестве и окаян­стве обратились, и получили помощь в том, чего недоставало им, и обогатились всещедрой рукой Его. К Нему и ныне все знающие Его прибегают и получают необходимое.
Пристанем и мы и присоединимся к бла­гочестивой дружине этой, и прибежим к Нему с верой и надеждой, да и мы от Него получим милость, и обогатит нас Своею благодатью. Он никого не отгоняет от Себя. Приходящего, – говорит, – ко Мне не изгоню вон (Ин. 6:37). Уповающего на Господа милость окружит (Пс. 31:10). Больше всего Он нас, бедных и убогих, к Себе призывает: Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я ус­покою вас (Мф. 11:28). Телесные и временные блага всем Он подает – всем, знающим Его и не знающим. Все от щедрой Его руки получа­ют их. Подает и нам, и мы получаем все необ­ходимое. Слава благости Его!
Однако должны мы все у Него просить, как нищие и убогие, да познаем и признаем ни­щету свою, и сокровище благости Его, кото­рое нам, бедным, открывается, и так будем Его благодарить. Душевные блага Он подает од­ним только знающим Его и верующим в Него, и с верою просящим их у Него. Познаем и мы неисчерпаемое Его сокровище и Его, нашего Искупителя, Спасителя и Обогатителя. Его Небесный Отец к нам послал, чтобы нас, ни­щих и бедных, обогатить. В Нем все сокрови­ще блаженства нашего содержится.
Прибегнем к Нему с верою, и объявим Ему свою скудость и нищету – да призрит на нас и подаст нам по прошению нашему, и вместо нищеты нашей подаст нам богатство благости Своей. Но непременно требуется от нас, что­бы всякий познал и признал свою нищету, а без этого ничего не получим. Потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благо­дать (1 Пет. 5:5). Смирение без познания и признания нищеты и бедности не может быть.

Видим, что все вещи в сродных себе местах успокаиваются. Огонь кверху идет, и там покой себе обретает; воздух в воздухе успокаивается; земная вещь к земле идет, и всякое тело на зем­ле успокаивается; рыба воды ищет, и успокаи­вается в ней; воды в море текут, и там успокаи­ваются; словом, всякая вещь в сродном себе естестве покой обретает. И хотя ей препятствуется, однако она к своему месту и покою стре­мится. Огонь, хотя отклоняется, однако квер­ху стремится; всякая тяжесть, хотя кверху и бро­сается, однако опять к земле обращается, как к своему месту и покою. Так душа человеческая в одном Боге успокаивается, и нигде не может найти себе покоя, кроме одного Бога.
Один Бог для души есть покой. Душа есть дух невещественный, образ и подобие Божие в себе имеющий: где же ей и покой иметь, как не в Создателе своем, как своем Первообразном? Богу Самому нигде так не благоприятно жить, как в душе человеческой, как Его обра­зе и подобии. Так и душа человеческая ничем удовлетвориться не может, как Своим Созда­телем, и нигде покоя сыскать не может, как в прелюбезном Божестве. Ибо что душу может успокоить и удовлетворить, как духовное и Богу сообразное и подобное существо? Пища ли, одежда ли, драгоценный убор, дом, богат­ство, красота мира сего, высокая честь, сласть и всякое видимое увеселение? Нет! Ничем из этого душа успокоиться и удовлетвориться не может. Все это тленно, душа же нетленна. Это временно, душа же вечна. Это видимо, душа же невидима.
Со всем тем душа никакого сходства не имеет: как она может успокоиться и удовлетвориться тем, что ей несходно и несродно? Дух телом, и бессмертное смертным, и нетленное тленным, и невещественное вещественным, и невидимое видимым никак не может доволь­ствоваться. Есть нечто иное, чем душа успо­каивается и довольствуется.
Добро – свет солнца, луны и звезд, но те­лесное добро, тело просвещает.
Добро – воздух, но телесное добро, тело оживляет.
Добро – хлеб и всякая пища, но телесное добро, тело укрепляет.
Добро – питье, но телесное добро, тело утешает.
Добро – вода, но телесное добро, тело омывает и прохлаждает.
Добро – дом, но телесное добро, тело упо­коевает.
Добро – огонь, но телесное добро, тело со­гревает.
Добро – одежда, но телесное добро, тело одевает.
Добро – плод деревьев и трав, но телесное добро, тело его вкушает.
Добро – мед, но телесное добро, тело ус­лаждает, и прочее. Все это и прочее подобное этому душу удовлетворить не может. Иное душу удовлетворяет и успокаивает.
Есть жизнь, которой душа оживляется; есть свет, которым душа просвещается; есть хлеб и пища, которой душа укрепляется; есть питие, которым она прохлаждается; есть дом, в котором она успокаивается; есть сладость, которой она услаждается; есть одеяние, которым она одевается, и прочее. Бог один для души, как образу и подобию Своему, есть свет, жизнь, пища, питие, укрепление, прохлажде­ние, утешение, увеселение, радость, покой, мир, богатство, честь, слава и все блаженство. Без Бога и кроме Бога душа жить, успокоить­ся и блаженна быть не может. Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:16).
Сколько люди изобретают способов, что­бы душу свою успокоить и удовольствовать, – но не могут изо­брести в мире ничего, чем бы она успокоилась и удовольствовалась. Сколь­ко собирают богатства, сколько стараются вы­сокой чести достичь, сколько стараются вели­кую славу приобрести, сколько вымышляют родов пищи, напитков, сластопитания, краси­вых домов и строений, одежд и прочих прихо­тей, – но не могут душ своих успокоить и удо­вольствовать, и день ото дня более и более же­лают и вымышляют новшеств и перемен во всем. Не могут упокоить и удовольствовать душ своих: какая тому причина? Поскольку ищут того, чем душа не успокаивается и не до­вольствуется, а не ищут того, в чем одном душа покой и удовольствие свое обретает.
Все создания душу, как образ и подобие Божие, успокоить и удовольствовать не могут. К Богу ведут ее, но она только в Боге успокаива­ется. Знал это хорошо святой Давид. Посему, хотя царем Израилевым был, богатство, честь и славу великую имел, однако все это за ничто вменял, но душою своею спешил к живому ис­точнику – Богу. Как лань желает на источни­ки вод, так желает душа моя к Тебе, Боже! Возжаждала душа моя к Богу Крепкому, Жи­вому (Пс. 41:2-3). И в другом месте поет: На­сыщусь, когда явится мне слава Твоя (Пс. 16:15); то есть ничем душа моя не может насытиться и удовольствоваться, как только Тобою одним, о Боже! Тогда я насыщусь и удовлетворюсь, когда воссияет мне слава святейшего Лица Твоего.
Христианин! Этот святой пророк приме­ром своим учит и нас ни в чем покоя и удовольствия не искать душам нашим, а только в одном Боге. Что же и нам искать покоя и удо­вольствия там, где сыскать нельзя? Дух в духе, а не в веществе успокаивается. Душа, как име­ющая в себе образ и подобие Божие, достоин­ством и драгоценностью своею весь мир пре­восходит; ибо небо и земля с исполнением их единой души человеческой не стоит. Ниже Бога, но выше всех тварей душа человеческая. Драгоценен портрет Царя земного ради Царя, так как образ и подобие царское в нем изобра­жается; драгоценна и душа человеческая и ве­ликолепна, так как образ и подобие Небесно­го Царя в ней изображено. Что же ее подлей­шему созданию порабощать? Всякое создание недостойно ее, ибо всякое создание ниже души. Посему Христос, Спаситель наш, про­мышляя о покое и блаженстве душ наших, и зная нас, к подлейшему состоянию уклонив­шихся, и в земных и суетных вещах упражня­ющихся, и так без всякой пользы трудящихся и утруждающихся, и о нашем сожалея и собо­лезнуя бедствии, к Себе нас призывает, и у Себе обещает душам покой: Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11:28-29).
О заблудшие и бедные люди! Зачем тру­дитесь и ищете покоя там, где покоя сыскать не можете? Оставьте суетные и бесполезные замыслы и старания ваши, и придите ко Мне, и обретете покой душам вашим (Мф. 11:29).
Нигде обрести покоя не можете, кроме Меня. Услышь, Господи, голос мой, которым я воззвал, помилуй меня и услышь меня! Тебе сказа­ло сердце мое: «Господа взыщу». Тебя искало лицо мое – Лица Твоего, Господи, взыщу. Не отврати Лица Твоего от меня. Насыщусь, ког­да явится мне слава Твоя (Пс. 26:7-9; 16:15).

Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Мф. 11:28. 
Слышите, зовут: надобно ли кому итти на сей зов? Призывают «труждающихся и обремененных»: есть ли здесь таковые? Или нам легко и не трудно, и потому нет дела до сего призывания? Обещают «упокоить»: надобен ли кому покой? Или не стоит труда итти за ним; а хочется нам радости, веселия, забавы?
Спросим несколько иначе: желаете ли вы быть благополучны? Без сомнения, никто не отречется от сего. Но как назовете вы душевное состояние человека благополучнаго? Мне кажется, нет сему приличнаго имени более, как одно из двух: спокойствие, радость. Но действие радости, обыкновенной на земли, подобно действию вина; состояние радости есть состояние упоения; а упоение не продолжительно, и оставляет по себе чувство лишения, или даже тягости. Спокойствие есть состояние души здравой и трезвой; оно чувствуется не так живо, как радость, но за то более постоянно. Итак не прогневайтесь, любители радости, веселия, забавы: мы желаем, – и думаем, что для вашего благополучия обязаны желать вам, – более спокойствия, нежели радости, веселия, забавы. А кто так приучил свой вкус к земным радостям, так легко находит веселие, так неутомимо заменяет труд забавами, что ни в какую цену не ставит спокойствия: тому, – хотя, может быть, сие уже и слишком суровым покажется, – желаем даже того, чтобы он несколько испытал состояние «труждающихся и обремененных». В сей суровости желания мы подражаем некоторому, весьма доброжелательному впрочем мужу: «исполни», так молил он Бога – исполни «лица их безчестия, и взыщут Имени Твоего, Господи!» (Пс. 82:17)
Но может быть, состояние труждающихся и обремененных, и не редко, и не чуждо многим из нас: а в таком случае и успокоения искать По Евреин. сборн.: и средства успокоения познавать...  нужно, и к Упокоителю поспешить должно.
«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии», – воззвал Господь Иисус, когда пред очами Его находились Иудеи, среди которых Он проповедывал. Какое на них Он мог видеть иго, которое бы затрудняло их, и бремя, которое бы их отягчало? – Во-первых, бремя грехов, под которым и сильный Царь Израилев изнемогал подобно рабу, страждущему болью в костях от несоразмернаго силам ношения тяжестей: «несть мира в костех моих», говорил Он, «от лица грех моих; яко беззакония моя превзыдоша главу мою; яко бремя тяжкое, отяготеша на мне» (Пс. 37:4-5). Во-вторых, иго закона Моисеева, который Апостол Петр именно называет игом, «его же», – говорит Он в изъяснении сего названия, – «ни отцы наши, ни мы возмогохом понести» (Деян. 15:10); котораго при том тяжесть, в последние дни Иудейства, удвоена и утроена была учениями и заповедями человеческими от книжников и фарисеев; «связуют бо», глаголет о них Господь, «бремена тяжка и бедне носима, и возлагают на плеща человеческа» (Мф. 23:4). В-третьих, иго и бремя многих и различных зол и бед, лежавших на Иудейском народе вообще, и упадавших на многих из онаго порознь: например, иго власти языческой, из-под котораго хотя и силились гордые Иудеи восклонять голову, и вопиять: «семя Авраамле есмы, и никому же работахом николи же» (Ин. 8:33), но которое тем не менее тяготело на вые их, и восходило выше головы их, пoелику – лежало даже на Первосвященстве их, и на самом облачении первосвященническом, которое Римляне держали запертым в своей крепости; – иго Синагоги, которая преследовала исповедающих истину, не угодную ея предразсудкам и властолюбию; – наконец, частныя бремена нищеты, угнетения от сильных, неправеднаго суда, болезней, печалей.
Таковыми и подобными бременами отягченных, трудностями утомленных, всех призывал к Себе Господь Иисус Христос: и пoелику призывал всех без изъятия; пoелику Бог «Отец послал» Его «Спасителя миру» (1 Ин. 4:14), а не одному народу или времени, пoелику «словеса Его не прейдут» даже и тогда, когда «прейдут небо и земля» (Мк. 13:31); то и теперь Он еще глаголет, и между нами «труждающихся и обремененных» ищет, и к Себе призывает.
Человек, знающий за собою грех! Не «труждаешься» ли ты? Не «обременен» ли? Чувствуя уязвленную совесть, не усиливаешься ли ты бежать сам от себя, безплодным однакож усилием: подобно как ураненный елень бежит по лесу, но уже не может убежать от раны, которую несет с собою, а только истощается в силах? Не мечешься ль иногда, как рыба поглотившая уду, безполезными однако же порывами: потому что иго, тебя вяжущее, и бремя тяготящее, находится внутри тебя? Не есть ли для тебя грех, частию бремя; поколику тяготит душу воспоминанием соделаннаго; частию иго, поколику лишает тебя свободы, затрудняет, изнуряет привычкою, подобно как ярмом связуется, затрудняется, изнуряется работное животное? Если же тогда, как живешь во грехе, ты еще не знаешь и не чувствуешь в нем ига и бремени: тем не лучше. В сем случае ты подобен дикому под ярмом и бременем животному, которое несется по стремнинам, и чем менее испытывает затруднения, чем менее чувствует тяжесть, тем скорее может низринуться в пропасть, и совсем погибнуть: и потому в сем случае, – как сказано и прежде, – желательно, чтобы ты лучше вошел ощутительно в неприятное состояние «труждающихся и обремененных», нежели оставался в опасном состоянии необузданности. Но ты, знающий беззаконие свое, как иго и бремя, не медли узнать и надежду облегчения: «прииди, труждающийся и обремененный».
Человек, подвизающийся в добродетели! Не «труждаешься» ли и ты? И ты не «обременен» ли? Правда, если участь грешника есть иго и бремя: то уделом добродетели должна быть легкость и свобода. Но как иго и бремя греха ощущается уже после того, как он сделан: так и добродетель дает чувствовать легкость и свободу тогда, когда уже совершена будет. А легко ли достигнуть в ней совершенства? Путь ея идет на гору; крут, узок, усеян тернием. И познавать путь духовнаго совершенства, и действительно восходить по нему, трудно уже и по тому одному, что, как говорит опытный подвижник мудрости и добродетели, «тело тленное отягощает душу, и земное жилище обременяет ум многопопечителен» (Прем. 9:15). Тело же, кроме того, что тленно, и потому не выдерживает всего напряжения безсмертной души, но, или ее в ея стремлении задерживает, или подвергается опасности отторгнуться от нея и разрушиться, – кроме сего, заражено грехом, связано привычками, противными добродетели: а также и ум, кроме того, что развлекается попечениями о земном жилище своем, – кроме сего связуется предразсудками, помрачается и увлекается страстями сердца, вводится в обман призраками чувств и воображения. А сколько еще посторонних препятствий подвигу в добродетели! Обилие благ земных прельщает, недостаток их искушает, примеры совращают с пути; неправыя суждения людей полагают претыкания; гонения устрашают; там, где, по видимому, кончится «брань к плоти и крови», вновь начинается брань «к началам, и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего духовом злобы поднебесным» (Еф. 6:12). Кто подвизается не для того только, чтобы достать венец добродетели от людей, но для того, чтоб одержать истинную, внутреннюю победу над страстями и пороками: тому понятны жалобы, которыя слышим из уст одного из самых ревностных подвижников: «не живет во мне, сиречь во плоти моей, доброе. Еже бо хотети прилежит ми, а еже содеяти доброе не обретаю. Не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю. – Обретаю убо закон, хотящу ми творити доброе, яко мне злое прилежит. – Окаянен аз человек» (Рим. 7:18-24). Познай же и ты, для котораго самый закон добра есть В сбор. 1844 г. далее следует: как иго для выи необученныя,... , как бремя на хребте безсильнаго, – познай и нужду и надежду твоего или облегчения, или укрепления: «прииди, труждающийся и обремененный».
Человек, постигнутый бедствием, страданием, печалию! Тебя не нужно испытывать, находишься ли ты, и полагаешь ли себя, в числе «труждающихся и обремененных». Опасаться должно не того, что ты не довольно сие знаешь, но того, не чрезмерно ли сие чувствуешь; и избытком сего чувствования не затрудняешь ли сам для себя познание средств успокоения. Единственное верное средство само себя тебе открывает; собери остатки расточенных сил; приближься узнать и принять оныя: «прииди труждающийся и обремененный».
«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз» – глаголет Иисус Христос – «упокою вы». Прибежище верное! Пристанище безопасное! Помощь всесильная! Защита всепобеждающая! Облегчение небесное! Покой Божественный! Только приидите. Только не отрекитесь.
Иисус Христос облегчает отягченных бременем грехов: ибо хотя бы грехи целаго мира на тебе лежали, Он подъемлет с тебя все сие бремя, переносит оное на Себя, и тем уничтожает. «Се агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1:29). Если ты побежден грехом: Агнец Божий побеждает его в тебе. Если ты продан под грех: искупляет тебя. Если ты связан грехом, как ярмом: разрешает тебя. Если ты падаешь под бременем греха: возставляет тебя. Если даже ты умерщвлен грехом: Бог воскресивший Христа, и мертваго тебя «прегрешеньми сооживит Христом» (Еф. 2:5); «кровь Христова, иже Духом Святым себе принесе непорочна Богу, очистит совесть» твою «от мертвых дел, во еже служити» тебе «Богу живу и истинну» (Евр. 9:14).
Иисус Христос упокоивает труждающихся под игом закона, тех, которые, подвизаясь в добродетели, более испытывают тягость и препоны подвига, нежели успехи онаго, и с продолжением онаго более, повидимому, изнемогают, нежели возмогают: ибо Христос, Божия сила и Божия Премудрость, дарует и свет чистаго познания, и силу совершеннаго исполнения, и подвиг облегчает, и подвижника укрепляет, и препоны отъемлет, и помощь посылает, и сквозь опасности безвредно проводит, и врагов наших в нас побеждает, и Свою в нас победу венчает. Подвижник, который недавно в изнеможении, почти без надежды, вопиял: «окаянен аз человек!» приближается ко Христу, и уже не находит в себе инаго чувства, кроме благодарности к Нему за свое успокоение: «благодарю Бога моего», восклицает он, «Иисус Христом Господем нашим!» (Рим. 7:24-25) Со Христом подвизующемуся, «заповеди Божии тяжки не суть» (1 Ин. 5:3). «Иго бо» Христово «благо, и бремя» Его «легко есть» (Мф. 11:30). С Ним и самый безсильный может сказать: «вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе» (Флп. 4:13).
Иисус Христос облегчает и упокоивает бедствующих, страждущих, печальных: ибо не только, яко избавитель, всегда может Он отвратить или пресечь бедствие, прекратить страдание, уничтожить причину печали; но, яко совершенный победитель зла, в самой области зла устрояющий Собственное царство блага, Он может среди самаго бедствия открыть в человеке чувство благополучия, самое страдание растворить удовольствием, самой печали дать вкус радости. Его сие дело, что Иов, после безвинной По Евреин. сборн.: бедственной...  потери имения и детей, благословляет Бога, и в несносной болезни, на гноище, не соглашается роптать; что Петр, в темнице, и в оковах, как будто в праздник, поет всенощную песнь; что Павел радуется в страданиях; что Киприан, на смертный о себе приговор, ответствует: «слава Богу!» 
Таков, Христиане, поистине еще на земли небесный, и прежде смерти безсмертный и блаженный «покой душ наших», который «обретается» во Христе (Мф. 11:29); и котораго искать, если бы мы собственною нуждою нашею не вразумились, то всеблагий и всемилостивый Спаситель наш Сам ищет и призывает всех нас, чтобы даровать нам покой Свой.
Можно сказать, что мы и приведены уже, и неоднократно приводимся к покою душ наших во Христе: когда приведены к Нему крещением, и каждый раз, когда приходим к Нему в молитве, в покаянии, в общении Тела и Крови Его. Что жь? Вкусили ль мы покой сей? Сохранили ль, и сохраняем ли в себе силу онаго? Или опять мы безпокойны, опять «труждающися и обремененны»? Долго ли же? Неужели дотоле, как наконец, столь долго тщетно призывавший нас Христос, оставит не внемлющих, или непостоянных; а напротив ад, в угодность котораго мы труждаемся в суете, и обременяемся грехами, приступит, и скажет: довольно вы для меня трудились, и носили мои бремена; теперь придите, я упокою вас, как знаю: постелю под вами огнь не угасающий, и покрою вас червем не умирающим?
Последуем лучше, братия, благодатному призыванию Христову; перестанем откладывать; последуем решительно; перестанем возвращаться вспять. «Да убоимся», со Апостолом говорю, «да не когда оставлену обетованию внити в покой Его, явится кто от вас лишився» (Евр. 4:1). «Днесь», говорил Дух Святый еще «в Давиде»; – «днесь», говорил Он чрез несколько веков потом в Павле; – дивно Божие долготерпение, что и теперь еще есть время сказать: «днесь, аще глас Его услышите, не ожесточите сердец ваших» (Евр. 3:7).
«Приидем» отныне ко Христу ревностным и не уклонным последованием Его учению и житию; «внидем в покой Его веровавшии» верою сердечною, живою и деятельною, предшествуемые сущими от века подвижниками веры и добродетели, истинными последователями Иисуса Христа, от всякаго ига и бремени земнаго обретшими у Него покой небесный, к которому и нас примером своим приглашают, да купно с ними славим Единаго Упокоителя и «Спасителя всех человеков, паче же верных» По Евреин. сборн.: предшествующу нам и возбуждающу нас примером сему крепкому подвижнику веры и добродетели, сему истинному последователю Иисуса Христа, упокоившемуся в Нем от всякаго ига и бремени, от всякаго зла и бедствия так, что и нам от избытка своего благодатнаго покоя подает неоскудно во славу верховнаго Упокоителя и «Спасителя всех человеков, паче же верных». . Аминь.

 Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии. (Мф. 11:28).
Животворные слова живого Бога.
Вера есть златая стамна, которая вмещает в нас вселяющееся Божество, есть орлия крыле, которыми душа парит за восходящим Господем. Возносится ли с Возносящимся, удостаивается ли приять Нисходящего, но все с Богом. Сила веры непостижима; она приемлет нас в объятия свои мертвыми, – одушевляет; видит младенчествующими, – возращает; видит преткновенных боящимися, – ведет по пути ровному; чувствуя мужами соделавшихся, – соединяет терпкое с легким, с ровным стропотное, – и что имамы, чего не прияли от руки веры? Вера есть «сущность вещей». Чему веруем, то и будет: веруем – и горы преставляти «можем»; не веруем – и иота не прейдет; веровал Лазарь, – и воскрешен от мертвых, не веровал Иуда – и не мог не потерять жизни. Не нужны верующему пособия натуры: бесполезно без веры вседействие естества. Пространство веры неудобообъемлемо. Оно не ограничивается в тесных, токмо пределах мертвого понятия о Божестве и человеческом естестве. Такому объемлющему все тайны Божию кивоту не довлеют обширные умы небожителей вышних. Поступим далее и далее, но только оком Божиим, а не стопами человеков. Внутренняя веры красна. Высочайшие, изящнейшие дарования не всегда еще доказывают христианина и богоугодного человека. «Не в словеси... царство» (1 Кор. 4:20). Превратить жезл, провесть чрез море и источить воду из камене, говорить огненными языками – суть действия Божия, но не всегда благоволительныя; суть Божия, но не в огни Господь; суть Божия, но о сем не радуйтеся. При сем вспомните, что Мариам была пророчица, Саул пророк и Валаам глаголал притчу. Веру можно уподобить прекрасному древу, обогащенному удивительными плодами. Плоды сии толико единственны, что вкусивший от них не иное что может сказать, как то, что плоды сии возрасли от семени неистленного, на полях небесного Едема, изготованы десницею Вышнего.
Зело красный добротами ума и сердца! «Аще вопросят мя: что имя ему; что реку к ним», гласит древний вождь сынов «крепкого» (Исх. 3:13:6:1): подобно сему аще вопросят мя люди, любвям мира преданные: где та добродетель на земли, которой научает слово твое? Аз реку: се яко избранный!
Скажет дух кичливый, где пример кротости твоея? Аз возглаголю: научитеся от него, яко кротость и смирение в сердце его. Аще возопиет рабствующий воле похотений своих: где образ воздержания твоего? Аз покажу: се благий пример благого Учителя! Его благодейственная в преклонных летах жизнь – плод всегда благорасположенной жизни: благослови убо и мене, отче, благословением твоим, да возглаголю в славу Бога, тобой подражаемаго Обращение сие, по обычаям времени, вероятно, относилось к преосвященному митрополиту Платону. .
«Плод... духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22-23). Рассмотрим, почему сии плоды называются духовными.
:Любовь: есть горлица, кокош, орел, дух, носившийся вверху воды; совоздыхает воздыхающим, как горлица; созывает птенцов малосмысленных, как кокош; возносится горе к Богу, как орел; благоустрояет в подобии Бога. Она обладает Богом, есть также обладательница и всех человеческих вещей; все ей принадлежит, о всяком счастии, как о собственном, веселится; о всяком бедствии, как о своем, печалится. Се первый плод веры! Ужели мните, что неверствующие кого-нибудь любят? Ни Бога, ни мира, ни людей, ни самих себя; любят, правда, мир, но так, что чрез сие себя ненавидят; любят себя, но с тем, чтобы погубить; любят других, но любящих. Любовь невинная с небесе приниче. Предвечный, страждущий на Голгофе, жаждущий оставления грехов своим распинателям, есть первый и единственный учитель науки любить. «Плод... духовный есть любы».
«Радость» есть блаженное спокойствие совести, происходящее от «успокоенного» (примиренного?) Божества. Неверствующий никогда не чувствовал радости в своем сердце. «Проклят всяк, иже не пребудет во всех писанных в... законе» (Гал. 3:10). Какое же проклятому спокойствие, какая погибшему радость? Может-быть они и радуются, но не своею радостию. Смеющееся счастие, рукоплескание льстецов, благословение окружающих есть радость чужая. Видали мы восхищенных победами Римлян; но равнодушно смотреть на трупы мертвых, восхищаться, смотря на льющиеся кровавые реки, на царей, колесницы везущих, значит предаваться бесчеловечному исступлению, а не радости. Видевшие Иисуса, радующегося радостию великою о том, что ни един погибе от врученных Ему, кроме сына погибельного, те только научаются, якоже подобает радоватися. «Плод... духовный есть... радость».
Ничего не делать, ни говорить, ни мыслить в противность уставам Богочеловека есть то, что означает мирное сердце. Так ли живут нечестивые – без веры? Несть мира в царствах, градах и весях, в домах... Здесь в списке следует выражение, которого мы никак не могли разобрать.  
Несть мира в нечестивых, несть мира от нечестивых. Он исходит от Сионской облагодатствованной горницы, где из уст небесных провозглашен в первый раз истинно-Божественный мир. «Плод... духовный есть... мир».
Долготерпение есть единообразное пребывание в веровании тому, что достойно всякого приятия, в люблении того, что любовь нашу достойнейше привлекает. Сыны естества не тако. Благоволение счастия кичит умы, легкая противность приводит в отчаяние. Да и откуда придти к ним долготерпению? Не видали они на Голгофе Страждущего, не вопрошали о роде, сане и могуществе Его; не знали, что там было два креста: на одном понесено страдание за грешников, на другом страдали спасаемые грешники. От Голгофы изыде закон долготерпения. «Плод... духовный есть... долготерпение». Сердце, желающее охотно предать себя истинной пользе человечества, есть сердце благое. Не хощу спасать себя, не спасая соотечественников моих, вопиет Моисей (Исх. 32:32), повторяет Павел (Римл. 9:3). Такое благорасположенное сердце свойственно только Моисеям и Павлам: пoелику они видели Благого, слушали благое, пребывали всегда в Благотворящем. – Но, бессомненно, можно сказать, что между патриотами, столь многолюдные общества языков созидающими, богатящими и возвышающими, не было и не будет толикотворной десницы. Древа осенние, дважды умершие, ни листьями не одеваются, ни плодами не украшаются; безводные облака живительного дождя не испускают; в изменниках несть души благодеющей. «Плод... духовный есть ...благость».
Душа, тихо прикасающаяся ранам болящих, возливающая вино и елей на струпы смердящие, есть душа милосердая. Отворотившийся от болящего Левит, и возливший вино и елей на раны его Самарянин представили две различные между собою картины сострадательности и ожесточения к человеку. Почему мимо шел Левит? Потому что не знал, что делать с болящим, не видал Самарянина, возливающего целительный елей. Сей Самарянин есть тот самый Целитель небесный, который из единого благоутробия сошел к страждущему миру, больному, по всему свету простертому, и сонмы неизлечимых болезней врачевал помазанием своей бесценной крови. До Его прихода кому милосердствовать? «Сынове человечестии... тяжкосердии» (Пс. 4:3) и не чувственны, жестоковыйны и не смотрят на попираемого несчастного. Все страждут в одно время в одной целебнице, а посему должны, кажется, быть состраждущие; но всякой безчеловечным забытием других хочет показать себя исцелевшим – тяжкосерди сынове человечестии. «Плод... духовный есть... милосердие».
Носить всяческая глаголом силы своея, и быть вознесену на древо Голгофское есть чудный пример неподражаемого, непостижимого, прямо Божеского снисхождения. Но от неприступного отступим. Довольно несколько начертывающей в себе горнего страдальца Иисуса кроткой человеческой душе забыть древним змием обещанное божество и непрестанно памятовать, что она и нага, и слепа, и бедна. – Сыны исполинов, стенящие под водами потопными, не тако помышляют. Вышний покрывает землю морем, а сии созидают стовратный Вавилон. Вышний емлет оружие, а дольнии – щит; небесный – гнев, а земные – сопротивление. Они кротости не знают, пoелику не от кого было научиться: вождь их, небесный изгнанник Люцифер вооружается против Вседержителя; праотец их, первенец Адамов, ученик денницы подъял убийственные руки на единоутробного; второй предводитель Немврод возобновил было древнюю брань сатанину. Я не хочу говорить о смирении лисием, жесточайшем и опаснейшем самого буйного насилия. Но чтобы научиться смиренномудренной, забывчивой к собственным добротам кротости, должно идти по другой дороге. Сойди во Иудею, вниди в претор, посмотри на вопрошаемого тамо от Пилата, послушай, как он ответствует на беззаконный глас; иначе как можем изобразить лепоту ее, никогда не видав оную. «Плод... духовный есть... кротость».
Дух, царствующий господин в дому своем, безопасно правящий необузданною толпою похотений товарища своего, есть дух воздержный. Сия добродетель есть также отрасль от горнего древа. Не прозябло древо сие, и не было плодов таких во вселенной. Помним мы, что и сын Софронисков учил забывать тело, учил разумный, но не разумно. Какой дому господин, прилагая попечение о жителях, не попечется о самой храмине? Возвещают также, что Ликурговы воспитанники были жизни, так сказать, бесчеловечной к самим себе. Но сие для того, чтобы привыкнуть к бесчеловечию, над другими совершаемому. О воздержание!.. Начиная со вкусивших запрещенный плод не было еще воздержного. Не прежде Моисей начал поститься, как острыми очами благодати за несколько веков усмотрел в Иудейской пустыне чрез четыредесять дней пищи не вкушающего сына Мариина (34). «Плод... духовный есть... воздержание». Духа плоды, плоды духовные. Без самой веры не быть бы плодам.
Сии чудотворные плоды были единственною, сладчайшею, нетленною пищею сего в райском вертограде ныне торжествующего, а в земнодольных селениях превозносимого подвижника Божия Сергия. Ведал он, что естественная пища превращается в плоть ядущего, но манна Божественная самого вкушающего пресуществляет в естество Божеское. Он веровал, пoелику вера горы преставляет; любил, яко Бог любы есть; радовался, яко в Боге несть тьмы ни единыя; миролюбив был, яко Христос мир есть нам; долготерпел, пoелику видел терпение на главе Божией; милосердствовал, пoелику спасен милосердием; кроток был, яко известися, что реки благодати текут низу, а не верху; воздержен был, яко весь Богом обладанный. Се путь, верным подлежащий, се путь – и пойдем по нему. Аминь. 

И так «приидите вси труждающиися и обремененнии» (Мф. 11:28) грехами, бедствиями, мучениями совести, страхом осуждения вечнаго и погибели; се вам знамение спасения, и следственно радости, какая только вам желательна; – се вам знамение: «обрящете младенца повита, лежаща в яслех, иже есть Спас, Христос Господь».
Приступите к Спасу «младенцу», и будите яко дети незлобием и кротостию. Приступите к Нему «повитому»; и свяжите ваше греховное своеволие; предайте вашу волю воле Спасителя вашего. Приступите «к лежащему в яслех»; и отвергните нечистое, скотоподобное житие, и на месте онаго утвердите жизнь духовную. Приступите к Слову немотствующему, с безмолвными воплями непрестанно молящагося сердца: и Бог Слово изречет в сердца ваши Свою неизреченную радость. Тогда уразумеете небеснаго Вестника радости; тогда возгласите с Материю рождшагося Христа; «величит душа моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе моем» (Лк. 1:46-47). Аминь.