Евангелие от Матфея 11 глава 27 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают этот стих как откровение о единстве Отца и Сына и об исключительной роли Сына в спасении людей. Слова «всё предано Мне Отцом Моим» не означают, что Сын прежде не имел власти, а затем получил её. Святители Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Иларий Пиктавийский, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен единодушно объясняют, что Христос говорит так применительно к Своему домостроительству спасения. Как вечный Сын Он всегда имеет всё, что принадлежит Отцу; «предание» относится к Его служению как Богочеловека, пришедшего обновить и спасти людей. Святитель Афанасий особо подчеркивает, что Отцу через Сына принадлежит весь промысл о мире, а Христу «предан» человек, чтобы исцелить, оживить и обновить его.

Вторая линия толкования посвящена словам о взаимном знании Отца и Сына. Святители Иларий Пиктавийский, Кирилл Александрийский, Иоанн Златоуст, Афанасий Великий, преподобные Ефрем Сирин и Иоанн Дамаскин, блаженные Иероним, Феофилакт, Евфимий Зигабен видят здесь свидетельство равенства и единосущия Отца и Сына. Никто из сотворённых существ не знает Бога так, как знает Его Единородный Сын. Поэтому только Сын может открыть людям истинное познание Отца. При этом речь идёт не о полном постижении Божества человеком, а о том откровении, которое Сам Христос благоволит дать. Развернутых исторических или текстологических объяснений на странице почти нет; основное внимание святых сосредоточено на раскрытии достоинства Сына Божия, Его равенства Отцу и Его спасительного служения.

Частные замечания Святых Отцов

• Священномученик Ириней Лионский использует этот стих против гностиков: если только Сын знает Отца, то ложные учения о других посредниках оказываются несостоятельными.

• Преподобный Ефрем Сирин сравнивает отношение Отца и Сына с мыслью и словом: только Слово вполне знает Мысль, от Которой происходит. Он также поясняет, что слова о взаимном знании не исключают ведения Святого Духа, о чём свидетельствует 1 Кор. 2:11.

• Блаженный Иероним Стридонский поясняет, что под «всем» следует понимать прежде всего людей, которые через Сына получают доступ к Отцу, а не сотворённый мир.

• Евфимий Зигабен отмечает, что выражение «никто не знает» означает совершенное знание Божественной природы, доступное только Лицам Святой Троицы; о Святом Духе Христос здесь не говорит потому, что время открытого учения о Нём ещё не наступило.

Все предано Мне Отцом Моим говорит Господь, имея в виду следующее: все отдано под власть Его: и мир телесный, видимый, и мир духовный, невидимый — отдано все это не как Сыну Божью, Которому всегда свойственна такая власть, но как Богочеловеку и Спасителю людей для того, чтобы Он мог обратить все это к спасению человечества.

И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть — в этих словах Господа заключен тот смысл, что никто из людей не в состоянии постигнуть все величие и благость Сына так же, как величие и благость Отца.

– И наконец в уверение сих последователей, что они не ошиблись в своем выборе, и в дополнение к ответу (Мф. 11:25: отвещав рече (без нового вопроса)) на вопрос учеников Иоанновых: ты ли еси грядый..., может быть, не совсем вразумительному для народа, Господь прямо и необиновенно исповедал: вся Мне предана суть Отцем Моим, – все, что должен совершить Мессия. Люди могут соблазняться Его убогим видом, могут Ему не верить; но они не знают Его: но кто есть сам в себе Сын, то знает только Отец. Те, которые не хотят так думать о Сыне, считая сие оскорбительным для Отца, для Высочайшего существа, те сами не знают Отца. Никтоже знает Отца, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 116++

«Все предано Мне Отцем Моим». Христос утверждает Новый Завет между Богом и человеком, и предлагает мир и радость отступническому миру на тех условиях, которые должны быть услышаны нами. Что бы с нами ни происходило, мы должны придти ко Христу — Он не отринет нас и даст нам все необходимое — потому что все предано Ему и Он — Господь всяческих. Вся власть, все сокровища неба и земли — в руке Его.

У Спасителя нашего — сокровеннейшее знание Отца. «И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына». Христос говорит, что никто не знает Его. Никто не может проникнуть в тайну Его личности кроме Бога Отца. И точно так же утверждает, что Он — единственный, Кто знает Бога. Об этом же возвещает Евангелие от Иоанна: «Бога не видел никто никогда, Единородный Сын, Сущий в недре Отчем, Он явил». Когда IV и V Вселенские Соборы определят тайну Иисуса Христа как «истинного Бога и истинного человека», когда они определят тайну единосущной и нераздельной Троицы Отца и Сына и Святого Духа, они дадут лишь наиболее точное определение того, что сказано в Евангелии.

«Никто не знает Отца, кроме Сына, — говорит Христос, — и тех, кому Сын благоволит открыть». Счастье людей заключается в знании Бога. Это есть жизнь вечная. Кто не знает Бога, должен обращаться ко Христу. Ибо свет познания славы Божией сияет на лице Христа (2 Кор. 4, 6). Мы можем знать о Боге только то, что Христос откроет нам. Существует совершенно иной способ познания, отличный от обычного, рационального. Бог не постигается научными доказательствами, Он открывается Сам. 

1) И сего не уразумев держащиеся Ариевой ереси Евсевий и сообщники его, нечестиво говорят о Господе: "Если вся предана (и под словом вся разумеют они господство над тварию), то было когда не имел сего. Если бы не имел, то Он не от Отца, потому что если бы от Отца был, то, как Сущий от Него всегда, имел бы сие, и не было бы Ему нужды принимать это". Но сими-то словами изобличится наиболее их неразумие, потому что изречение сие означает не начальство над тварию, или господство над вещами сотворенными, но имеет в виду дать некоторое понятие о домостроительстве.

Если тогда предана Ему вся, когда сказал сие; то явно, что прежде приятия Им всего тварь не имела в себе Слова. Как же сказано: всяческая в нем состоятся (Кол. 1:17)? Если же вместе с тем, как произошла тварь, вся она предана Ему; то не было нужды предавать, потому что вся тем быша (Ин. 1:3), и излишне было бы предавать Господу то, чему Сам Он Создатель. Он был Господь сотворенного по тому самому, что сотворил сие. Но если уже по сотворении вся предана Ему, то вникни в несообразность. Ибо если предана и на принятии Им, Отец устранился; то подвергаемся опасности впасть с иными в баснословие, будто бы Отец, предав Сыну, Сам отступился от мира. Или если, когда содержит все Сын, содержит также и Отец, то надлежало бы сказать не предана, но Отец принял в общение, как Павел Силуана. А в сем еще более несобразности. Бог ни в ком не имеет нужды и не по необходимости принял в помощь Сына; но будучи Отцем Сыну, чрез Него все творит, и не предает Ему твари, но чрез Него и в Нем промышляет о твари, так что и воробей не падет на землю без воли Отца, и трава не оденется без Бога. Впрочем, тогда как делает Отец и Сын делает доселе (Ин. 5:17).

Итак, суетно мудрование нечестивых. Приведенное изречение не то значит, что они думают; указывает же на Господне во плоти домостроительство.

2) Когда человек согрешил и пал, а с падением его все пришло в смятение, усилилась смерть от Адама даже до Моисея (Рим. 5:14), земля подверглась проклятию, отверзся ад, заключился рай, раздражилось небо, человек в конец развратился и уподобился скотам, диавол же поругался над нами; тогда Бог, Который человеколюбив и не хочет, чтобы погиб созданный по образу Его человек, изрек: кого послю, и кто пойдет? Все безмолвствовали, и Сын сказал: се Аз посли мя. Тогда-то, конечно, Отец сказал Ему: иди (Ис. 6:8, 9), предал Ему человека, чтобы само Слово стало плотию и, приняв на Себя плоть, во всем обновило его. Ибо Слову предан человек, как Врачу, чтобы уврачевать от угрызения змия; как Жизни, чтобы воскресить мертвого; как Свету, чтобы озарить тьму; и сущему Слову, чтобы обновить словесную тварь. Посему, как скоро вся предана Слову, и Оно стало человеком, тотчас все обновлено и усовершенно: земля вместо проклятия приемлет благословение, рай отверзт разбойнику, ад ужаснулся, гробы отверзлись, когда мертвецы воскрешены, взялись врата небесные, да внидет грядущий от Эдома (Пс. 23:9). Сам Спаситель, чтобы показать, каким именно образом вся предана Ему, Как говорит Матфей, немедленно присовокупил: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11:28). Мне вы преданы, да упокою утружденных и оживотворю умерщвленных. Согласно с сим и читаемое у Иоанна: Отец любит Сына и вся даде в руце Его (Ин. 3:35). Дал для того, чтобы как и все Им сотворено, так все о Нем же могло и обновиться. Ибо не для того, чтобы из бедного стал Он богатым, предается Ему, не для того, чтобы, не имея власти, приять власть, приемлет Он все: да не будет сего! — а напротив того, чтобы Ему, как Спасителю, все обновить; ибо прилично было как в начале создания Им, так и при исправлении, о Нем же прийти сему в бытие, с тою разностию в речениях, что в начале Им пришло в бытие, а впоследствии, когда все пало, Слово стало плотию и облеклось в плоть, в Нем все обновилось. Ибо Само страдая, нас упокоило, Само алча, нас напитало, и, нисходя во ад, нас возвело из ада. Тогда, при сотворении всего, было повеление прийти в бытие, напр.: да произведет, да будет (Быт. 1:3, 20); при исправлении же прилично было, чтобы Ему было предано, да само Слово соделается человеком, и все в Нем обновится. Ибо оживотворится сущий о Нем человек. Для того Слово и соединилось с человеком, чтобы клятва не имела более силы над человеком, Для того в 71-м псалме умоляющие Бога о человеческом роде говорят: Боже, суд Твой цареви даждь (Пс. 71:1), чтобы смертное наше осуждение, которое было против нас, предано было Сыну, и Он уже в Себе уничтожил сие осуждение, умерши за нас, Сие разумея, и Сам Он сказал в 87-м псалме: на Мне утвердися ярость Твоя (Пс. 87:8); потому что Сам понес на Себе гнев, который лежал на нас, как говорит и в 137 псалме: Господь воздаст за Мя (Пс. 137:8).

3) Посему так должны понимать сказанное: вся предана Спасителю; и в этом смысле, можно сказать, предается Ему то, чего не имел. Ибо прежде сего не был Он человеком стал же человеком, чтобы спасти человека. В начале не было плотию Слово, но впоследствии стало плотию и ею, по слову апостола, примири вражду с ними, и закон заповедей ученьми упразднило, да оба созиждет во единаго новаго человека, творя мир, и примирит обоих во едином теле Отцу (Еф. 2:15, 16).

Что имеет Отец, то принадлежит и Сыну, как говорится у Иоанна: вся, елика имать Отец, Моя суть (Ин. 16:15); и весьма выразительны слова сии. Ибо когда соделался тем, чем не был, тогда все предается Ему. А когда хочет указать на Свое единство с Отцем, тогда не скрывает и учит, говоря: вся, елика имать Отец, Моя суть. И подивиться должно точности слова. Не сказал: вся, елика имать Отец, дал Мне, чтобы не заключили, будто бы не имел когда-то сего: но говорит: Моя суть; ибо сие, состоя во власти Отца, также — и во власти Сына.

Но должно еще исследовать: что имать Отец? Если означается сим тварь, то прежде твари ничего не имел Отец, и что имеет, оказывается заимствующим сие у твари. Да не подумаем сего! Ибо как сам Он — прежде твари, так прежде же твари имеет все, что ни имеет, и сие, как веруем, принадлежит и Сыну. Ибо если Сын в Отце (Ин. 14:10), то все, что имеет Отец, принадлежит и Сыну.

Но сим изречением низлагается лукавство неправомыслящих, которые говорят: "если все предается Сыну, то Отец прекращает власть Свою над тем, что предано Сыну; потому что вместо Себя поставляет Сына: Отец бо не судит никомуже, но суд весь даде Сынови (Ин. 5:22)". Но да заградятся уста глаголющих неправедная (Пс. 62:12)! Ибо сам Отец не лишился владычества потому, что суд весь даде Сынови. И если сказано, что Отцем предано все Сыну; то посему не перестает Сам быть над всем.

Поелику же явным образом отделяют от Отца Единородного Божия, не отделенного по естеству, хотя сии злочестивцы в безумии своем стараются отделить Его на словах, не разумея, что свет никак не отделим от солнца, но естественно в нем пребывает; то (хотя и дерзко входить в исследование о недомыслимом естестве), воспользовавшись скудным подобием, заимствованным от того, что обыкновенно и у нас под руками, должно нам объяснить мысленно словом.

4) Посему, как имеющему здравый ум невозможно представить, что солнечный свет, озаряющий вселенную, сияет без солнца, потому что солнечный свет соединен с естеством солнца; и если бы свет сказал: "от солнца заимствую то, что все озаряю, что все растет и укрепляется моею теплотою"; то ни один безумец не подумает именование солнца отделять от естества, которое от него происходит, и которое есть свет: так, благочестиво думать, что божественная сущность Слова соединена по естеству с Отцем Своим. Ибо рассматриваемое нами изречение представляет самое ясное истолкование искомого; так как Спаситель сказал: вся, елика имать Отец, Моя суть. Сие означает, что всегда пребывает Он с Отцем. Ибо слова: елика имать, дают разуметь, что Отец имеет владычество; а слова: Моя суть, показывают нераздельное единение. Посему необходимо должны мы представлять, что в Отце есть нескончаемость бытия, вечность, безсмертие, и сие пребывает в Нем не как что-либо Ему чуждое, но, как в источнике, покоится в Нем и в Сыне. И когда хочешь представить что о Сыне, тогда познай прежде, что есть в Отце, и потом веруй, что то же самое есть и в Сыне. Если Отец есть тварь, или произведение, то и Сын тоже. И если позволительно сказать об Отце, что было, когда Он не был, или что Он из не сущего; то пусть будет сие сказано о Сыне. Но если нечестиво утверждать, что есть это в Отце: то да будет нечестиво представлять сие и в Сыне. Ибо что принадлежит Отцу, то принадлежит и Сыну; кто чтит Сына, тот чтит пославшего Его Отца (Ин. 5:20); кто приемлет Сына, тот с Ним приемлет и Отца (Ин. 13:23); кто видел Сына, тот видел и Отца (Ин. 14:9). Поэтому как Отец не тварь, так не тварь и Сын, и как невозможно сказать об Отце, что было, когда Он не был, или что Он из не сущего, так неприлично говорить сие о Сыне. Напротив же того. как в Отце нескончаемость бытия, безсмертие, вечность, несозданность; так точно следует думать нам и о Сыне, по написанному: яко же Отец имат живот в Себе; тако даде и Сынови живот имети в Себе (Ин. 5:26). Сказано же даде, чтобы указать на дающего Отца; но как в Отце, так и в Сыне, есть жизнь: из чего заключай о нераздельности и вечности бытия. И посему-то с такою точностию Спаситель сказал: елика имать Отец, чтобы и здесь, говоря об Отце, не быть признанным за самого Отца. Не сказал Он: "Я — Отец"; но: елика имать Отец.

5) И Единородный Отчий Сын от Отца именуется Отцем же, впрочем не в том смысле, в каком, может быть. приняли бы вы, заблуждающиеся ариане; напротив того. Он — Сын родившего Его Отца, Отец же будущего века. Ибо должно отнять у вас все ваши предположения. У пророка сказано: родися нам Сын, и дадеся нам. Его же начальство бысть на раме Его: и нарицается имя Его — велика совета Ангел, Бог крепкий, Властитель, Отец будущаго века (Ис. 9:6). Итак, Единородный есть и Отец будущего века, и Сын Божий есть Бог крепкий и Властитель, и ясно доказано, что вся, елика имать Отец, суть и у Сына, и как Отец дает жизнь, так и Сыну равно возможно живить, ихже хощет (Ин. 5:21). Ибо сказано: мертвии услышат глас Сына Божия, и оживут (Ин. 5:25). Одна воля, одно хотение у Отца и Сына; потому что и естество у них одно и нераздельно.

Напрасно утруждают себя ариане, не понимая сказанного Спасителем нашим: вся, елика имать Отец, Моя суть. Сими словами и Савеллиево низлагается заблуждение, и обличается неразумие нынешних иудеев. Ибо, по разуму сих слов, Единородный имеет жизнь в Себе, как имеет Отец; и Он один знает, кто есть Отец; потому что во Отце пребывает, и Отца имеет в Себе. Он есть Отчий образ; следовательно в Нем, как в образе, есть все то, что принадлежит Отцу. Он есть равнообразная печать, показывающая в Себе Отца; Он — живое, истинное Слово, сила, премудрость, освящение и избавление наше. О Нем бо живем и движемся и есмы (Деян. 17:28), и никтоже знает, кто есть Отец, токмо Сын, и кто есть Сын, токмо Отец.

6) Как же нечестивые осмеливаются суесловить о том, о чем не позволительно умствовать, когда они — люди и не в состоянии объяснить и того, что на земле? И что говорю о том, что на земле? Пусть скажут нам о себе самих, если в состоянии будут исследовать собственную свою природу; подлинно дерзкие и самонадеянные эти люди, не трепещущие славы, в нюже желают проникнути ангелы (1 Пет. 1:12), которые столько выше нас и природою, и чином. Ибо что ближе к Богу херувимов и серафимов? Но и они не только не смеют взирать, или предстоять в прямом положении, но даже не с обнаженными, но как бы с прикровенными лицами, произносят славословие, немолчными устами в трисвятой песни; прославляя не иное что, а только Божие неизреченное естество. И никто из богомудрых пророков, особенно сподобившихся сего ведения, не возвещал нам, что, произнося первое свят, серафимы восклицают громким голосом, а второе произносят тише, а третие же еще слабее, и потому собственно величают только первую святыню, вторую же подчиняют ей и третью поставляют еще ниже. Да не приближается к нам сие безумие богомерзких и безрассудных еретиков! Всепетая, досточтимая и достопокланяемая Троица есть единая, нераздельная и неописуемая. Сочетавается же неслитно и, как Единица, делится несекомо. Почему досточтимые сии живые существа троекратным возношением славословия, взывая: свят, свят, свят, показывают три совершенные Ипостаси, а единым произношением слова: Господь выражают единую сущность.

Посему умаляющие Единородного Сына Божия — хулят Бога, имея ложное понятие о совершенстве, и, несправедливо называя Его несовершенным, делают себя достойными самого жестокого наказания; потому что произносящие хулу на одну из Божественных Ипостасей не получат отпущения грехов ни в сем веке, ни в будущем. Но Бог силен отверсть сердечные очи их к познанию Солнца правды, да, познав Того, Кого прежде отвергали, вместе с нами и они прославят Его неослабно благочестивым разумом; потому что Его есть царство, Отца и Сына и Святого Духа ныне и во веки. Аминь.

* * *

Как вообще мог бы кто-либо признавать Бога Отцом? Ибо невозможно было бы сыноположение без истинного Сына, потому что Сам Сын говорит: «никтоже знает Отца, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти».

Но, когда покров плоти не заслонит от тебя Бога, Он тотчас продолжает о Себе, говоря: никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11:27-30). Закрыл для тебя возможность клеветы Господь, Богом представив Себя и только в человеческом облике, лишь Отцом познаваемым и знающим Отца, и для удостоенных этого — открывающим знание о Себе и об Отце, призывая нас к Себе, обещая у Себя упокоение и повелевая взять иго Свое на себя. Говоря так, Он приоткрывает божество, и объясняет скрытое превосходящее величие под покровом малого образа, и показывает, что земным телом прикрыта сверху небесная власть. 

Ев. Матфей к речи об Иоанне Крестителе присоединяет (11, 20—24) обличение городов, не вразумившихся делами Спасителя, что ев. Лука излагает при послании 70 учеников иа проповедь (10, 13—15), и славословие И. Христа Богу Отцу за открытие младенцам тайн царствия Божия (25—26), вместе с учением о Себе, как о Единородном Сыне Божием (27 — 30), что по ев. Луке И. Христос произнес по возвращении к Нему 70 учеников (10, 21— 24). Трудно определить, который из евангелистов повествует здесь хронологически . Что касается обличения городов, то очень вероятно, что И. Христос произнес его при окончании Своего общественнаго служения, и, следовательно, в хронологическом порядке оно разсказывается у ев. Луки. Точно также славословие 1. Христа, вероятно, произнесено было Им в виду проявления в учениках сильной веры, и, следовательно, опять в хронологическом порядке помещено у ев. Луки (потребныя объяснения см. § 64).

Взгляд на учеников, простосердечно и искренно верующих и притом в такой степени, что вера соделываеть их чудотворцами, исполняет дух И. Христа радостию, и Он возсылает Богу Отцу благодарение за веру их (Лк. 21. Мф. 25—26). Здесь Господь, во-1-х, славословит Бога Отца за то, что тайны царствия Божия, истинный смысл и значение великих дел и учения Его, Иис. Христа, остались сокрытыми от тех, которые считают себя мудрыми и разумными (ср. Ин. 9:39. Кор. 1:26—29), каковы прежде всего фарисеи и книжники, и открыты разумению младенцев, людей простых и не книжных, каковы Его ученики; во-2-х, исповедует, что это есть дело премудрой и всеблагой воли Божией: ей Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою. 3атем Иис. Христос обращается взором Своим к ученикам и вслух всего народа говорит (Лк. 22. Мф. 27—30): вся Мне предана суть Отцем Моим. Все Бог Отец предал Иис. Христу, как Искупителю рода человеческаго, воскресение и живот, суд и смерть (Ин. 3:35. 5, 21 и д. 17:2 и д.); в частности, и откровение, кому восхощет, Бога Отца, полным ведением Котораго обладает только Он один, единородный Сын Божий (Ин. 1:18). .Поелику же все Мне предано от Бога Отца, то приидите ко Мне все труждающиеся в делании своего спасения и однакоже обремененные грехами, и Я упокою вас, дам полное удовлетворение всем вашим духовным нуждам и стремлениям. Возьмите иго Моих заповедей на себя и сделайтесь Моими учениками, ибо Я кроток и смирен сердцем (совершенно не таков, как суровые и гордые своею лицемерною праведностию учители ваши, фарисеи и книжники); и вы найдете покой душам вашим, ибо иго, возлагаемое Мною на человека, благо, спасительно, и бремя Моих заповедей легко» (не таково, как тяжелое иго закона Моисеева и неудобоносимыя бремена, возлагаемыя на людей законниками. Лк. 11:46). Наконец, Иис. Христос обращается с речью только к Своим ученикам и им одним говорит (Лк. 23—24): „блаженны очи, видящия то, что вы видите», и пр. Это изречение ев. Матфей передает (13:16—17) в ответе И. Христа на вопрос учеников, почему Он говорит народу притчами. В связи изречений у ев. Луки это составляет прекрасное дополнение и заключение к возвышенному свидетельству И. Христа о Себе, как едином, Который только знает Бога Отца и может сообщить другим познание Отца и Который только дарует полное успокоение душам, ищущим спасения.

Слыша эти слова, некоторые могли подумать, что если Иисус благодарит Бога за то, что Он открыл младенцам сокрытое от мудрых, то, следовательно, Сам не мог бы этого сделать. Чтобы рассеять подобные мысли, Иисус тотчас же напоминает Своим ученикам и слушателям ранее объясненное им равенство Свое с Отцом; Все предано Мне Отцом Моим, говорит Он; все, что делает Отец, то делает и Сын, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть.

«Природа Сына Божия (говорит епископ Михаил), тайна единства в Нем божественного и человеческого естества, высота и чистота Его божественного характера таковы, что ни один человек не может их вполне понять и узнать; один Бог Отец знает Его совершенно. И Отца не знает никто; ни человек, ни ангел и никакое творение не может постигнуть и узнать вполне Бога. Только Сын знает Его вполне» (Толковое Евангелие. 1).

По мнению Златоуста, Иисус, говоря — Отца не знает никто, кроме Сына, — не то разумеет, что все Его не познали, но что никто не имеет об Отце такого знания, какое имеет Сын. То же можно сказать и о Сыне. Равным образом, Он не разумеет здесь какого-то неведомого Бога, Который никому не открыл Себя, как утверждает Маркион, но показывает невозможность полного о Нем познания, потому что мы и Сына не знаем так, как должны знать» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. 38).

И кому Сын хочет открыть. Сын, то есть Иисус Христос, хочет открыть Отца всем без исключения, но не все способны принять такое откровение.

Последние строки. 11-й главы, к которым мы теперь приступаем, имеют столь принципиальное значение, возвышаясь до высокого богословия, что их трудно воспринимать как простое продолжение речи Иисуса в ответ на вопрос Иоанна Крестителя: «Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого?» (Мф. 11:3). Здесь открывается новый раздел Евангелия. И первые же слова этого раздела разительно отличаются от языка и стиля всего прочего, что мы читаем в Евангелии от Матфея. Скорее их можно было бы ожидать в Евангелии от Иоанна с его высоким духовным полетом. Недаром один из библеистов XIX века назвал эти слова «громом с иоаннова небосвода». А в научной литературе существует понятие «иоанновы речения у Матфея» В.Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М. 2003, с. 251-252.. 

Мы видим, что речь Иисуса Христа приобретает торжественный характер в духе радостных библейских псалмов. К переводу следует сделать небольшое примечание: Буквально ст. 25 звучит так: «В то время, ответив, Иисус сказал…». В какое «то время»? «Ответив» кому и на что? Здесь чувствуется несогласование с предыдущей речью Иисуса, несогласование, которое Синодальные переводчики попытались устранить вымышленным предложением: «В то время, продолжая речь, Иисус сказал». Ничего такого в оригинальном тексте Евангелия нет. Очевидно, что евангелист Матфей взял последующие слова Иисуса Христа из какого-то другого контекста. Действительно, в Евангелии от Луки эту речь Иисус произносит в несколько иной ситуации, в ответ на радостные рассказы Его. 70-ти учеников, когда те вернулись с проповеди, вдохновленные своими успехами (Лк. 10:21-22). Но евангелист Матфей, как мы знаем, свободно распоряжается материалом предания, размещая его по своему усмотрению. Очевидно, ему важно было связать торжественное исповедание Иисуса с предыдущей речью о неуверовавших городах и с темой отвергнутой народом Премудрости Божией.

«Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли». По смыслу этот перевод удачный, но по букве неверный, так как Иисус говорит не «славлю Тебя, Отче…», а «исповедаю Тебя, Отче, Господи неба и земли» («и3сповё1даютися, О4ч=е, гдcи нб=се2 и3 земли2»). Это нам сразу напоминает множество Псалмов. Например, Псалом. 105: И№сповё1дайтеся гдcеви, э4кw въ вё1къ млcть e3гw. – «Исповедаю Тебя, Господи» – так обычно начинались ветхозаветные прославления и благодарственные исповедания. А вот добавленное обращение «Отче» – типично только для Иисуса Христа. Оно отражает Его новый опыт общения с Богом. Бог – Отец, Сам Иисус – Его Сын.

Бог – Творец и Господин неба и земли. «Небо и земля» – это вся вселенная, весь космос. Так было принято говорить на Востоке. Вспомним первый стих Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1).

Будучи Творцом, Бог принципиально невидим и непостижим. Он пребывает в тайне своей трансцендентности, внемирности. Но Он открывает Себя. Не люди открывают Бога, а Бог открывает Себя людям. И каким? Не гордым, которые считают себя «мудрыми и разумными», а смиренным, малым, «детям», «младенцам», «нищим духом», оставаясь сокрытым от высокомерных. Премудрость Божия открывается с небес не тем людям, которые убеждены в своей мудрости, ибо таковые не принимают Премудрости Божией, считая ее «соблазном и безумием» (1 Кор. 1:23). Как риторически вопрошал Апостол Павел: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1 Кор. 1:20). В конце концов, быть верующим христианином означает не знание всех учений и теорий о Новом Завете, об Иисусе Христе… Вера означает не знание о Христе, а знание самого Христа. И такое знание требует не сомнительной земной мудрости, а откровения небесной благодати. Об этом Иисус Христос говорит торжественно: «Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение». (И прежде встречавшееся нам словечко «ей», которое иногда попадается в Синодальном переводе, передает торжественное греческое заверение «ναί» – «воистину так!»).

Далее Спаситель говорит о том, что сущность Бога и сущность Его Сына известна только Им двоим и тому, «кому Сын хочет открыть».

«Все предано Мне Отцем Моим,

 и никто не знает Сына, кроме Отца;

 и Отца не знает никто, кроме Сына,

 и кому Сын хочет открыть».

Это утверждение отражает одну из самых важных тем Евангелия от Иоанна: «Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца» (Ин. 10:15). Творец и Господин неба и земли, то есть Вседержитель (Παντοκράτωρ), всё передал Своему Сыну Иисусу, так что отныне Сам Иисус есть тоже Вседержитель, универсальный носитель Откровения и эсхатологический Господин всего мира. Только Отец знает об истинной сущности Сына, которая остается тайной для людей. Своими силами они не могут постичь эту тайну. Только Сын – исключительный носитель откровения о сущности Бога, которую Он изъясняет людям в слове и деле. Вспомним слова, которыми заканчивается Пролог Евангелия от Иоанна: «Бг=а никто1же ви1дё нигдё1же: e3диноро1дный сн=ъ, сы1й въ ло1нё О4ч=и, то1й и3сповё1да», или, как несколько неудачно выражено в Синодальном русском переводе, «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). У Евангелиста Иоанна есть еще более сильное выражение той же мысли: Иисус в этом Евангелии говорит: «видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9).

Все это напоминает нам многие изречения из Ветхозаветной литературы Премудрости. «Только Отец знает Сына» – сразу вспоминаются строки, в которых сказано, что только Бог знает Премудрость, ибо

«Он произвёл её, и видел, и измерил её,

 и излил её на все дела Свои

 и на всякую плоть по дару Своему,

 и особенно наделил ею любящих Его» (Сир. 1:8-10).

Равно как «и Отца не знает никто, кроме Сына». Это нам тотчас напоминает строки книги Премудрости Соломона:

«С Тобою Премудрость, которая знает дела Твои

 и присуща была, когда Ты творил мир,

и ведает, что угодно пред очами Твоими

 и что право по заповедям Твоим» (Прем. 9:9).

И далее: «Отца не знает никто» кроме тех, «кому Сын хочет открыть».И это тоже сказано о Премудрости:

«Мы едва можем постигать и то, что на земле,

 и с трудом понимаем то, что под руками,

 а что на Небесах, кто исследовал?

Волю же Твою кто познал бы, если бы Ты не даровал Премудрости

 и не ниспослал свыше Святого Твоего Духа?

И так исправились пути живущих на земле,

 и люди научились тому, что угодно Тебе,

 и спаслись Премудростью!» (Прем. 9:16-19).

Итак, евангелист Матфей с помощью намеков на книги Премудрости изображает Иисуса Христа воплощенной Премудростью Божией. Это очевидно.

Во всем этом выражена также мысль о Богосыновстве Иисуса Христа. Нет, пока еще Иисус прямо не называет Себя «Сыном Божиим». Евангелисты придерживаются исторической достоверности: они знают, что до событий Креста, Воскресения и сошествия Духа Святого Богосыновство Иисуса оставалось тайной, сокрытой даже от ближайших учеников и апостолов: «Кто есть Сын, не знает никто».

Все предано Мне Отцем Моим.

И Отца передающего, и Сына принимающего понимай в таинственном смысле; в противном случае, т. е. если мы захотим понимать это в смысле, соответствующем нашей тленной природе, то должны допустить, что когда Получивший начал иметь, Давший перестал иметь переданное (incipit non habere = начал не иметь). А под всем переданным Ему нужно понимать не небо и землю, и составные части мира и прочее, созданное и устроенное Им Самим; а нужно понимать тех, которые через Сына имеют доступ к Отцу и которые прежде были в возмущении против Бога, а потом начали чувствовать Его в себе.

И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть.

Пусть покроется стыдом Евномий, с хвастовством приписывающий себе столь же великое знание об Отце и Сыне, какое Они взаимно имеют о себе; а если он будет настаивать на этом и утешать свое недомыслие словами: Кому Сын хочет открыть, то пусть знает что иное дело знать, что ты знаешь по соответствию природы, а иное дело знать по благоволительному снисхождению открывающего.

***

И передающего Отца, и принимающего Сына понимай в таинственном смысле. Иначе, если мы захотим воспринимать это в соответствии с нашей немощью, придется допустить, что, когда Получивший начал обладать, Давший перестал обладать. Под всем же переданным следует понимать ни небо, ни землю, ни стихии, ни прочее, что было Им Самим сотворено и устроено, но тех, кто через Сына обретает доступ к Отцу и кто прежде восставал против Бога, а потом начал Его познавать.

И чтобы ничего не считалось в Нем меньше, чем в Боге, Он говорит, что все предано Ему Отцом, и Его знает только Отец, и Отца знает только Он или тот, кому Он пожелает открыть, и Он откроет тому, кто будет молиться о том, чтобы Он захотел открыть. Этим открытием Он учит, что во взаимном познании того и другого одна и та же сущность, поскольку тот, кто познает Сына познает также и Отца в Сыне, так как Ему все предано Отцом, <...> и что в Сыне, знает только Отец, и одному Сыну известно, что Отцово. Так в этой тайне взаимного познания становится понятно, что в Сыне не было ничего, что было неизвестно в Отце.

Это не значит, что И. Христос Сын Божий, не имев власти, получил ее; Он, как равный Богу Отцу, и творил мир и управляет им одинаково; но — что управление миром принадлежит Ему, как Ходатаю или посреднику в искуплении рода человеческаго (Еф. 1:20—22), и Он все направляет ко благу Своей святой церкви, доколе не предаст все, врученное Ему, царство, опять Богу Отцу (1 Кор. 15:24. Мих.). „Мне предан человек, как врачу, чтобы уврачевать его от угрызения змия; предан как жизни, чтобы воскресить Его мертваго; предан как свету, чтобы просветить его тьму“ (Афан. Вел.). Никто же (никто не) знает Сына, токмо Отец (кроме Отца), т. о. никто не может вполне понять и узнать природы Сына Божия, И. Христа, единства божескаго и человеческаго естества в Нем и проч. Это знает только Бог Отец. Ни Отца кто знает (и Отца никто не знает), токмо Сын (кроме Сына), т. е. никто, не только человек, но и ангел не может вполне постигнуть Бога. Кроме Сына, кроме Отца, т. е. вполне понимают и знают друг друга только Сами Они, Бог Отец и Бог Сын. Хотя здесь и не сотворится о ведении третьяго лица Св. Троицы, Духа Святаго, но этим не исключается полное ведение Им Бога Отца и Бога Сына (Вас. Вел.). Емуже аще волит (кому хочет) Сын открыти о Боге Отце. Бог Отец открылся человеку в Боге Сыне и чрез Него (Ин. 14:8, 9. Евр. 1:1); но чтобы ему познать Бога Сына, для сего нужно быть способным к тому и достойным того, для этого нужны благоволение и благодать Самого Бога Сына, получаемыя верою в ИИего и любовью к Нему (Ин. 14:21, 23. Мих.).

Если Отец сознавал Себя присно сущим Отцом, то Он всяко и в Себе Самом имеет знание Сына. Ибо в том, что Он знает, чем Он Сам является, Он носит и знание Сыновства: ведь Отцом Он является и именуется по отношению к Сыну. И также наоборот: Сын знает Отца, зная, чем является Сам. Ибо от Сыновства уразумевается Отцовство; и наоборот: от Отцовства — Сыновство. Действительно, если Бог присно был Отцом; то присно был, значит, и Сын. Оскорбительно по отношению к Богу говорить, что Отец не знает Сына из Самого Себя, но научился от природы, тогда как очевидно, что Каждый из Них из того, чем является Сам, имеет знание Другого. Впрочем, природа Бога не была бы чем-то другим по сравнению с Ним Самим, ведь Он прост и несложен.

Поскольку мысль сотворенных никоим образом не способна охватить Божественную сущность, так как ее сверхъестественная и чистейшая красота превосходит всяк ум (Флп. 4:7) и выходит за рамки всякого разумения, она лишь сама себя познает такой, какова она есть по природе. Итак, Отец из того, что Он является Отцем, знает собственного Сына, и Сын, в свою очередь, из того, что Он является Сыном, знает Своего Отца. И, таким образом, оказывается правдивым говорящий: «Аз во Отце, и Отец во Мне»  и «Видевый Мене, виде Отца» . (Ин. 14:9-10) Итак, когда никакого нет между Ними различия в том, что касается природы Божества, как может быть сотворенным Сын, когда не таков Отец, Которого Он является неизменным образом и начертанием?

Мой Отец все вверил Мне –ср. Ин. 3:35; 13:3; 17:2. Эти слова объясняют, как были открыты замыслы Божьи. Это сделали не ангелы и не люди, а Сын, которому Отец доверил нести откровение о Себе. Все –это прежде всего эсхатологическое откровение и знание Бога. Иисус есть воплощение Божьей мудрости, силы и истины. Ср. Кол. 1:19: «Бог пожелал, чтобы в Нем обитала полнота Божества». Вверил – буквально: «передал»; здесь, вероятно, аллюзия на предание, которое для фарисеев было столь же важным, как и Писание. Предание передавалось от одного человека другому. Верили также, что предание было вручено Моисею Богом через посредничество ангелов. Иисус тоже обладает преданием, но оно вручено Ему непосредственно Богом: Сам Отец вверил Сыну полноту знания о Себе (ср. Гал. 1:11‑12).

Никто не знает Сына, кроме Отца, и Отца никто не знает, кроме Сына – ср. Ин. 10:15: «И как Меня знает Отец, так и Я знаю Отца». В восточной традиции знанием (или познанием) называлась не информация, не набор сведений о ком‑то или о чем‑то. Когда, например, говорилось, что муж знает или познал жену, это означало, что он выбрал определенную женщину себе в жены, вступил с ней в брачный союз и заботится о ней; никто не может знать ее так, как знает муж. Так знает Бог и Свой народ, недаром часто Его отношение к Израилю сравнивалось с отношением мужа (жениха) с женой (невестой). Ведь Бог избрал его. Так знают отца дети, и он знает их. Благочестивые израильтяне часто назывались знающими Бога и Его детьми (Прем. 2:13, 16; Сир. 4:11). Только Бог знает Мудрость: «Он произвел ее, и видел, и измерил ее, и излил ее на все дела Свои и на всякую плоть по дару Своему, и особенно наделил ею любящих Его» (Сир. 1:8‑10; см. также Иов. 28:12‑28; Вар. 3:15‑32). Но Мудрость тоже знает Бога: «С Тобою премудрость, которая знает дела Твои, и присуща была, когда Ты творил мир, и ведает, что угодно пред очами Твоими и что право по заповедям Твоим» (Прем. 9:9; см. также Притч. 8:12; Прем. 7:25‑30; 8:3‑4; 9:4, 11). Мудрость также передает это знание другим: «Волю же Твою кто познал бы, если бы Ты не даровал премудрости и не ниспослал свыше святого Твоего Духа?» (Прем. 9:17). Итак, Матфей изображает Иисуса воплощенной Мудростью, а также воплощенным сыном Божьим – Израилем (ср. 2:15; 4:3, 6).

Только Отец знает истинную сущность Своего Сына, Его природу и предназначение, хотя это сокрыто от глаз современников Иисуса (ср. 16:17; Гал. 1:15‑16). И Сын обладает исключительным знанием о Своем Отце, которое никому другому недоступно. Ему открыты цели и замыслы Отца и то, как Он их осуществляет через Своего единственного Сына.

И того, кому Сын пожелает открыть –те, кто принимают Весть Иисуса, тем самым приобщаются к этому сокровенному знанию, Иисус открывает им Отца. Верующие становятся истинными детьми Божьими (см. Ин. 1:12‑13; 1 Ин. 3:1‑2; Рим. 8:15‑16, 29). Взаимное познание Отца и Сына является благом, к которому приобщены люди. «Никто никогда не видел Бога. Только Бог – единственный Сын, пребывающий рядом с Отцом, – Он открыл нам Его» (Ин. 1:18). Действительно, Бог запределен, Он не принадлежит этому миру и не может быть познан человеческими способами, но те, кто видят Сына и вверяют свою жизнь Ему, теперь тоже знают Бога. Недаром апостол Павел в зачинах своих писем называет Бога Отцом Господа нашего Иисуса Христа. Зная Иисуса Христа, можно составить себе представление о Его Отце. Те, кто видят и знают Сына, видят и знают Бога.

Эти торжественные и величественные в своей простоте и краткости слова многие ученые называют вершиной Евангелия от Матфея, которое представляет собой как бы развернутый комментарий на эти речения. Нигде так ярко и отчетливо мы не погружаемся в сокровенные глубины внутренней жизни Иисуса. Именно такие речения, наряду с Евангелием от Иоанна и Письмами эфесянам, колоссянам и евреям, послужили основой для возникновения высокой христологии с ее учением о предсуществовании Иисуса и о Его божественности.

Кроме того, бросается в глаза разительное сходство со многими речениями 4‑го Евангелия по языку и стилю (см. параллельные места). Недаром один из библеистов XIX века даже назвал этот стих громом с иоаннова небосвода. А в научной литературе существует понятие «иоанновы речения у Матфея». Действительно, всякий, кто читал синоптиков и Иоанна, не мог не обратить внимания на то, как по‑разному в этих Евангелиях говорит Иисус, и, вероятно, у него возникал вопрос, кто же из евангелистов более адекватно передает язык Иисуса. Но из этого стиха видно, что Иоанн тоже никоим образом не исказил его.

Те ученые, которые не верят в полноту мессианского самосознания Иисуса во время Его земного служения, полагают, что речения ст. 27 должны быть отнесены к послепасхальному периоду. По их мнению, так мог говорить только воскресший и прославленный Господь. Они обращают внимание на их сходство с заключительными стихами Евангелия (Мф. 28:18).

Если бы мне пришлось выбирать среди слов Иисуса те единственные, что для неверующих заключали бы в себе всю Благую Весть, то, без сомнения, я остановился бы на таких: Придите ко Мне, все труждающиеся и обременные, и Я успокою вас.

Назовем ли это гуманизмом? Нет, ибо нужно видеть Того, Кто осмеливается так говорить.

Этими словами сказано поистине все. Они обращены ко всему, что страдает в мире, ко всем, кто задавлен злом. И человеческую личность — Христа — именуют они средством, единственным средством избавления от человеческих горестей. (Но разве мог бы человек, оставаясь только человеком, сказать нечто подобное?) Дар освобождения подается тем, кто приходит к Нему; Он несет утешение, помощь, покой. Откровение Божие не высказало себя в этих словах со всей ясностью, но все его истины в зародыше уже сокрыты здесь.

Спаситель Мой, я вижу необозримые толпы страдающих, поверженных и раздавленных, вижу, как они простирают к Тебе руки, как они ползут, подымаются, спотыкаются, ощупью ищут дорогу. Ведь Ты привлекаешь и тех, кто не знает Тебя. Ибо и они провидят в Тебе Того, Кто исцеляет, утешает, прощает.

«Все Мне предано Отцем Моим» – такие слова мог сказать только Истинный Сын Божий, Бог и Господь наш Иисус Христос. Вся вселенная, все бесчисленные звездные миры, все попечение о Чинах Ангельских, о роде человеческом, все исторические события в жизни народов, весь Промысл о мире, о человечестве и последний Суд над людьми – все предано в руки Его Отцом. Он – Вседержитель, и недаром так называется, ибо все содержит в длани Своей. Не есть ли это самое ясное свидетельство из уст Иисуса Христа о Его Божественности!

«И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27). Вот второе свидетельство о Божественности Иисуса Христа: Он ни для кого не постижим, а непостижимым может быть только Бог. Он непостижим дотоле, доколе Сам Отец не благоволит кому-нибудь открыть, что Он есть Истинный Сын Божий.

Так было со святым апостолом Петром. Когда Господь спросил учеников Своих, за кого они почитают Его, блаженный Петр ответил: "Ты" – «Христос, Сын Бога Живаго! Тогда Иисус сказал ему в ответ: Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но мой Отец, Сущий на небесах» (Мф. 16:17), а не люди, не их разум.

предано Мне. Иисус делает необычные заявления. Он утверждает, что Бог все передал Ему. Как у Даниила (гл. 7), Сын Человеческий получил всю власть и всякое главенство. Он говорит, что только Он знает Отца и только Отец знает Его. Тем самым, Их знания — равны, а Его сыновство — уникально. Его власть простирается так далеко, что только Он решает, кто будет знать Отца. Это созвучно ст. Мф. 11:25, однако здесь Отца людям открывает Иисус.

История религий показывает, насколько принципиально новым явилось Благовестие Христово об Отце — Боге по сравнению со всеми дохристианскими религиозными учениями. Оно открыло, что Бог, оказывается:

не просто Разум и Правда, награждающие за добро и мстящие за грехи, но святая, неизменная, истинная Любовь, которая повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5:45). И поэтому заповеди Его для человека являются не приказом, за исполнение которого Он награждает, а за нарушение наказывает, но заботливым предупреждением о последствиях нарушения духовных законов. Бог — это любящий Отец и Врач, Который исцеляет каждого, кто с покаянием обращается к Нему за помощью;

не царь, который властвует и господствует над человеком и повелевает ему, не считаясь с его волей, но предельное Смирение, которое лишь голосом совести и разума стучится в сердце человека (см. Откр. 3:20), оставляя за ним полную нравственную свободу. Святые отцы выразили эту истину в таких замечательных словах: «Бог спасает нас, но не без нас»;

спасает не Своим всемогуществом и властью, но крестными страданиями и Воскресением Сына Своего — Богочеловека Иисуса Христа;

не страстное существо, подобное тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся (Рим. 1:23), но бесплотный Дух, неописуемый и неизобразимый;

не безличная оккультная сила, но Единый в трех лицах: Отец, Сын (Слово-Логос) и Святой Дух, причастником Которого призван стать человек (2 Пет. 1:4);

не скрытый от людей Владыка, живущий в тайных мирах и оттуда управляющий Вселенной, но Наполняющий все во всем (Еф. 1:23; 1 Кор. 15:28).

Это учение о Боге как о любящем Отце всех явилось величайшим открытием в мире религии.

Далее, чтобы показать, что благоволение Отца есть вместе и благоволение Его Самого и что Отец в Новом Завете открывается в Сыне (Ин. 14:8–9) и чрез Сына (Евр. 1:1), соответственно Домостроительству спасения людей, Господь Иисус Христос, обратившись к ученикам, продолжал: вся Мне предана суть Отцем Моим, – предана, «не как не имевшему прежде: и Сын не восхитил, и Отец не оскудел в щедротах, чтобы сообщить» (свт. Кирилл Иерусалимский); «предан человек, как Врачу, чтобы уврачевать от угрызения змия, как Жизни, чтобы воскресить мертвого, как Свету, чтобы озарить тьму, и сущему Слову, чтобы обновить словесную тварь» (свт. Афанасий Александрийский). Никтоже знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын и емуже аще волит Сын открыты. «Знанием Он здесь называет точное созерцание и постижение, и притом такое, какое имеет Отец о Сыне, да и каков Отец в существе Своем, того не знает никто, – только один Рожденный от Него» (свт. Иоанн Златоуст).

. Что без познания Бога нельзя быть спасену и блаженну, в том не усомнится никто здравомыслящий. Но если сокровище Богопознания лежит сокрыто во внутренности самаго Божества, недоступно по недосязаемой высоте Его; если взять из онаго себе на потребу спасения может «токмо» тот, «емуже аще волит Сын» Божий «открыти»; а между тем и Самого Сына Божия, Который «волит открыти» человеку Богопознание, «никтоже знает, токмо Отец»: то как же может совершиться спасительное открытие Богопознания? – Надобно, чтобы Сын Божий, из недоведомости Божества, которая превыше всех образов познания, так сказать, выступил в некие познавательные образы, как Он и нарицается «образом Бога невидимаго» (Кол. 1:15). Но в какие образы? – Конечно, ближе к Божеству, в духовные. Положим так. Чрез сие начинает быть понятным, как совершается откровение Богопознания небесное, в духовном, Ангельском мире. Но земля не то, что небо; и человек не то, что Ангел. Особенно в настоящем состоянии земли и человека, небо и Ангел закрыты для земли и человека: следственно и откровение Богопознания, свойственное небу и Ангелам, не было бы еще откровением для земли и человека. И так надобно, чтобы Сын Божий, когда Он «волит открыти» спасительное Богопознание нынешнему человеку, снизшел еще, и вступил в образы познания, ближайшие к человеку; чтобы Слово Божие, не преставая быть Словом Божиим, вступило в образы человеческаго слова; чтобы «образ Бога невидимаго», не преставая быть тем, что Он есть, вступил в образы видимые для ока земнороднаго ума; чтобы Он явился или в образах преходящих, – и вот откровения и видения Святых: или в образе пребывающем, – и вот воплощение Сына Божия.