Евангелие от Матфея 10 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают этот стих как предупреждение о неизбежной ненависти к ученикам Христа со стороны мира и одновременно как обещание спасения тем, кто останется верным до конца. Ненависть возникнет не из-за личных недостатков апостолов, а ради имени Христова, то есть из-за их веры, исповедания и проповеди. Об этом говорят святитель Иоанн Златоуст, святитель Тихон Задонский, Евфимий Зигабен, блаженный Феофилакт Болгарский, святитель Филарет Московский и праведный Иоанн Кронштадтский.

Первая линия толкования посвящена стойкости в испытаниях. Большинство святых подчеркивает, что спасение обещано не просто начавшему путь, а тому, кто сохранит верность Христу до конца. Доброе начало само по себе недостаточно: требуется постоянство в вере и терпении. Эту мысль особенно развивают блаженный Иероним, святитель Григорий Двоеслов, святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, блаженный Феофилакт и святитель Филарет Московский.

Вторая линия раскрывает утешительный смысл слов Христа. Господь заранее открывает ученикам будущие страдания, чтобы укрепить их. Страдания за имя Христово становятся не знаком оставленности, а свидетельством принадлежности ко Христу. При этом спасение совершается соединением Божией помощи и человеческого терпения: Христос укрепляет Своих учеников, но и они должны мужественно претерпевать испытания. Так объясняют святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский замечает, что добродетель определяется не началом, а благим завершением пути.

• Святитель Григорий Двоеслов говорит, что избранные Божии, устремившись к добру, уже не возвращаются к прежней жизни, поэтому и пребывают до конца.

• Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что слово «всеми» не исключает существования верующих, а показывает всеобщий характер сопротивления со стороны противников Евангелия. Он также подчеркивает, что Христос требует не только Своей благодати, но и человеческого подвига терпения.

• Евфимий Зигабен и блаженный Феофилакт Болгарский поясняют, что «всеми» означает «многими», поскольку были и принимавшие апостольскую проповедь. Евфимий также выделяет три смысла слов «до конца»: необходимость личной стойкости, постоянства в добре и готовности к испытаниям на протяжении всей жизни.

• Праведный Иоанн Кронштадтский призывает радоваться, если ненависть терпится ради Христа, потому что именно терпение до конца ведет к спасению.

• Святитель Филарет Московский подробно раскрывает значение слова «спасется»: это окончательное избавление от греха, власти диавола и вечной погибели, достигаемое через терпение, сохраняемое до конца жизни.

Есть, говорю я, некий голос Пастыря, применительно к которому те, которые овцы, не слушают чужих, а те, которые не овцы, не слушают Христа. Что это за голос? «Кто будет сто­ек до конца, тот спасется» (ср. Мф. 10:22). Этот го­лос не презирает тот, кто принадлежит Ему, а чужой для Него не слушает его. И пусть Он призывает его, чтобы он был стоек в Нем до конца, все же, не оста­ваясь стойким в Нем до конца, он не слушает его. Пришел человек ко Христу, услышал те или иные слова, те и другие — все истинны, все спасительны, и среди них такой голос: «Кто будет стоек до конца, тот спасется». Кто услышит это, тот является овцой.

«И будете ненавидимы всеми за имя Мое». Здесь — корень всего, и этот корень горек. Тех, кого любит Христос, мир ненавидит. Если мир возненавидел Христа, не следует удивляться тому, что он ненавидит и идущих вслед за Ним. В этой ненависти мира — горечь для учеников Христовых и одновременно утешение, потому что они сподобляются чести испить чашу Христову.
«И будете ненавидимы всеми», — говорит Христос. Как может такое быть? Это будет, когда грех утвердится как норма в человечестве, и по пророчеству преподобного Антония Великого, скажут живущему по заповеди Христовой: «Ты безумствуешь, но мы заставим тебя быть как все». Чем большее будет в мире отступничество от Бога, тем большая будет в нем и вражда против Церкви. Приходят времена, когда эта вражда станет всеобщей, но яд ее накапливается постепенно в сердцах сынов противления.

И Господь утешает Своих учеников крестным утешением. «Претерпевший же до конца спасется». Этим испытаниям будет положен конец. Они могут быть долгими, но они не будут всегда. «И Бог не попустит вам быть искушаемыми сверх сил» (1 Кор. 10, 13), но даст Свою благодатную помощь. Спасение будет вечным воздаянием тем, кто твердо стоит до конца. Обетование Апокалипсиса непреложно: «Будь верен до смерти и дам тебе венец жизни».

Предательство же будет действовать сильно: проповедь Евангелия произведет такую ненависть и злобу между людьми, что даже узы кровнаго родства не в силах ослабить вражду неверующих к верующим. Претерпевый же до конца всех мучений, которым его подвергнут за имя Христово, и даже, если придется, до конца своей жизни,—той спасен будет (24:13. Мк. 13, 13).

Блажен тот, братия, кто приобрел терпение, потому что у терпения есть упование; упование же не посрамит (Рим. 5:5). Подлинно блажен и троекратно блажен тот, в ком есть терпение. Претерпевый же до конца, той спасен будет (Мф. 10:22). И что лучше этого обетования? Благ Господь терпящим Его (Наум.1:7). Во что же ценится терпение, знаете ли вы это, братия? Или и об этом надобно приискать мне слово для вашего удостоверения? Терпение одно не бывает, но оно требуется во многих добродетелях. Терпеливый достигает всякой добродетели. В скорбях он радуется, в нуждах оказывается благоискусным, в искушениях восхищается. Он готов к послушанию, украшен долготерпением, исполнен любви. За оскорбления он благословляет, в ссорах хранит мир, в безмолвии мужествен, в псалмопении не ленив, к постам готов, в молитвах терпелив, в делах неукоризнен, в ответах прям, в исправлении поручения благопокорен, в жизни рачителен, в оказании услуг любезен, в обращении привлекателен, в общежитии с братством приятен, в совещаниях сладок, в бдениях неугрюм, в попечении о странных старателен, в хождении за немощными предупредителен; первый помощник в затруднительном положении, в мыслях трезвен, во всяком деле добр. Кто приобрел терпение, тот приобрел упование. Ибо он украшен всяким добрым делом. Поэтому с дерзновением возопиет ко Господу, говоря: Терпя потерпех Господа, и внят ми (Пс. 39:2).

Люди неверующие, привязанные к своей еврейской или языческой религии, которых Господь назвал волками, будут так ненавидеть проповедников христианской веры, как равно и тех, которые примут ее, что не пощадят самых близких из своих родных — брат неверующий будет предавать на смерть своего родного брата, неверующие дети будут возставать за веру на родителей и умерщвлять их. Все это в точности и исполнилось сначала на самих апостолах, а затем на христианах во времена гонений. И вообще предрекает Господь: будете ненавидимы всеми — многими враждебными Евангелию — имене Моею ради (за имя Мое). Здесь слово все употреблено в смысле многие. Так в греч. языке иногда употребляется это слово. За имя Мое — за веру Мою. Претерпевый, т. е. оставшийся твердым в вере и претерпевший за то оскорбления и мучения, до конца, — до конца сих оскорблений и мучений или до конца жизни (Феоф. и Злат.), спасен будет, т. е. получит блаженство в царстве небесном. Так и было, как знаем мы, с св. апостолами и св. мучениками.

И даже на этом (см. Мф. 10:21) не остановился, но присовокупил еще более ужасное, что могло потрясти и самый камень: и будете ненавидимы всеми; но тотчас же дал здесь и утешение: вы подвергнетесь, говорит, этим страданиям за имя Мое, а далее еще и другое утешение: претерпевший же до конца спасется.

Впрочем, слова Христовы могли возбудить в апостолах мужество еще и иным образом, — именно, внушив им мысль, что проповедь их будет пламенеть такою силою, которая победит самое естество, отвергнет родство, и что слово их, будучи предпочтено всему, могущественно преодолеет все. Если уже сила родственных уз не сможет противостать проповеди, но будет разрушена и низложена, то что другое в состоянии будет преодолеть вас? Впрочем, хотя это и будет так, однако же вы не будете жить в безопасности; напротив, все живущие во вселенной будут вашими врагами и неприятелями.

Где ныне Платон? Где Пифагор? Где толпа стоиков? Первый, при всем том, что пользовался великим уважением, до такой степени был унижен, что был даже продан и ни у одного государя не мог привести в исполнение ни одного из своих желаний. Другой, предав своих учеников, жалким образом кончил жизнь. И цинические пошлости исчезли как сон и тень. И это не смотря на то, что с ними никогда ничего такого не случалось, что было с апостолами. Напротив, они прославляемы были за мирское любомудрие, и афиняне, например, всенародно читали письма Платоновы, присланные от Диона. Они все время проводили в покое и владели не малыми достатками. Так Аристипп за дорогую цену нанимал блудниц, а один из философов написал завещание и оставил после себя немалое наследство; другой ходил по ученикам своим, как по мосту; а о Диогене Синопском говорят, что он всенародно делал бесчиния на торжище. Вот славные дела их! Но у апостолов нет ничего такого; а напротив, постоянное целомудрие, полнейшая пристойность, притом брань с целою вселенною за истину и благочестие, ежедневное подвергание смерти, и затем - блистательные победы. Скажут: есть и у них искусные военачальники, как-то: Фемистокл, Перикл. Но деяния их в сравнении с действиями рыбарей — детские забавы. Что бы ты сказал мне о Фемистокле? То ли, что он убедил афинян взойти на корабли, когда Ксеркс напал на Грецию? Но здесь не Ксеркс делает нападение, а дьявол, со всею вселенною и с бесчисленным множеством бесов, устремляется на двенадцать человек; и эти двенадцать побеждают и одолевают его, не раз какой-нибудь, а в течение всей своей жизни, и — что удивительно — побеждают, не истребляя противников своих, но переменяя и исправляя их. Это-то особенно и достойно всякого внимания, что они не убивали и не истребляли тех, которые злоумышляли против них, но, нашедши их подобными дьяволам, сделали равными ангелам, и таким образом освободили человеческое естество от лютого владычества, а злобных тех и все возмущающих бесов изгнали с торжищ, из домов и даже из самой пустыни. Доказательство этому — лики монахов, которых они всюду насадили, очистив чрез них не только места обитаемые, но и необитаемые. И что всего удивительнее, совершили все это, не отражая силу силою, но достигли всего чрез злострадания. В самом деле, этих двенадцать беззащитных простолюдинов заключили в узы, подвергали бичеванию, водили с места на место, — и однакож не могли заградить им уст. Как невозможно связать лучей солнечных, так невозможно было связать и языка их. А причина этому та, что не они сами говорили, но сила Духа. Этою-то силою и Павел победил Агриппу и Нерона, превосходившего своим нечестием всех людей: Господь мне предста, говорит он, и укрепи мя и избавил от уст львовых (2 Тим. 4:17). А впрочем, подивись и им самим, как они, услышавши слова: не пецытеся, поверили, послушались, и никакие ужасы не могли их поколебать. Но скажешь: Господь дал им достаточное утешение, сказав: Дух Отца вашего будет глаголяй. Но потому-то особенно я и удивляюсь им, что они не поколебались и не стали просить освобождения от опасностей, не смотря на то, что им предстояло претерпевать их не два, не три года, но целую жизнь, как то давал им разуметь Господь словами: претерпевый же до конца, той спасен будет. Он хочет, чтобы не только являлась Его сила, но чтобы и с их стороны были подвиги. В самом деле, с самого начала заметь, как одно совершается Им, а другое — учениками. Творить чудеса — Его дело; не стяжать ничего — дело учеников. Опять: отворить все домы — это дело высшей благодати; а не требовать ничего, кроме необходимого — это дело их любомудрия: достоин делатель мзды своея (Мф. 10:10). Даровать мир — это дар Божий; находить достойных и не ко всем без разбору входить — это дело их воздержания. И опять: наказывать не приемлющих их — это дело Божие; а удаляться от таковых без препирательств, без укорения и досаждения - это дело апостольской кротости. Давать Духа и освобождать от попечения как или что говорить — это дело Посылающего их; а быть подобными овцам и голубям и все переносить великодушно — это дело их твердости и благоразумия. Быть ненавидимыми и не унывать, а терпеть — это их дело; а спасать претерпевающих - это дело Посылающего их. Поэтому Он и сказал: претерпевый до конца, той спасен будет.

Так как обыкновенно бывает, что многие начинают дела с ревностью, а впоследствии ослабевают, то Спаситель и говорит, что — Я смотрю на конец. Что пользы в тех семенах, которые сначала цветут, а после скоро увядают? Потому Он и требует от учеников своих постоянного терпения. И чтобы кто не сказал, что Господь сам все сотворил и потому нет ничего удивительного, что они были таковыми, раз не терпели тяжких страданий, то Он говорит им, что вам нужно и терпеть. Хотя Я избавлю вас от первых опасностей, но Я вас соблюдаю для тягчайших, за которыми опять последуют новые, так что вы не перестанете подвергаться наветам даже до последнего издыхания. Это именно Он и давал разуметь словами: претерпевый же до конца, той спасен будет. Вот почему, сказав: не пецытеся, что возглаголете, в другом месте Он же говорит: готови будите ко ответу всякому, вопрошающему вы словесе о вашем уповании (1 Пет. 3:15). Когда борьба происходит между друзьями, Он повелевает и нам иметь попечение; но когда открывается страшное судилище, неистовствуют народы и отвсюду ужас, тогда Он Сам подает нам силу дерзновенно вещать, не ужасаться и не изменять правде. Подлинно, великое дело, когда человек, занимавшийся рыболовством, или выделкою кож, или сбором податей, явившись пред лицо владык, которым предстоят сатрапы и телохранители с обнаженными мечами и, вместе с ними, всякий народ, — один, связанный, с поникшею головою, в состоянии был разверсть уста. Им даже не дозволили защищать свое учение, а прямо присуждали на избитие, как всеобщих развратителей вселенной. Иже развратиша вселенную, говорили про них, сии и зде приидоша (Деян. 17:6); и далее: они проповедуют противное велениям Кесаря, глаголюще быти Царя Христа Иисуса (Деян. 17:7). Повсюду судилища уже наперед были заняты такими мыслями, и требовалась великая свыше помощь, чтобы доказать, что и учение, которое они преподавали, есть истинно, и что общих законов они не ниспровергают; нужна была помощь с одной стороны для того, чтобы при ревностной проповеди учения не подать случая думать, что они ниспровергают законы, с другой стороны — для того, чтобы не повредить истине учения, когда они старались доказать, что не ниспровергают общественных уставов. Ты увидишь, что все это совершено с надлежащею мудростью Петром, Павлом и всеми другими. Хотя их порицали по всей вселенной как возмутителей, мятежников и нововводителей, но они не только опровергли такое мнение, но заставили всех о себе думать совсем напротив — как о спасителях, попечителях и благодетелях. И все это они совершили великим терпением. Потому Павел и говорил: по вся дни умираю (1 Кор. 15:31), и пребывал в опасностях до конца жизни. Итак, достойны ли будем какого-нибудь извинения мы, когда, видя такие примеры, даже и наслаждаясь миром, расслабеваем и падаем? Никто против нас не воюет, а мы закалаемся; никто нас не гонит, а мы изнемогаем. Нам определено спасаться среди мира — и того мы не можем сделать! Апостолы и тогда, как вся вселенная горела и вся земля пылала огнем, шли в средину пламени и исторгали оттуда горящих; а мы и себя не можем сберечь. Какое после этого мы будем иметь оправдание, какое прощение? Нам не угрожают ни бичевания, ни темницы, ни власти, ни синагоги, и ничто тому подобное, — напротив, мы сами начальствуем и владычествуем. И цари теперь благочестивы, и христиане пользуются всякими почестями, властью, славой, наслаждаются спокойствием; и при веем том мы не побеждаем. Те, будучи каждодневно уводимы на казни, и учители и ученики претерпевая бесчисленные раны и непрестанные уязвления, веселились более, нежели пребывающие в раю; а мы, даже и во сне не потерпев ничего такого, слабее всякого воска. Скажешь: они творили чудеса. А разве за то их не бичевали? Разве за то не изгнали? То-то и удивительно, что они часто терпели такие страдания даже от облагодетельствованных ими, и все-таки, восприемля зло вместо благ, не приходили в смущение; а ты, оказав какое-нибудь ничтожное благодеяние другому, а потом получив от него какое-либо огорчение, ропщешь, негодуешь, и раскаиваешься в том, что ты сделал.

Теперь, если бы случились (чего не дай Бог никогда) брань и гонение на церкви, подумай, сколько бы было уничижения, какое бы было поношение! И вполне естественно. Раз никто не упражняется в искусстве борьбы, то каким образом окажется кто-нибудь славным победителем во время состязаний? Какой же ратоборец, раз он не учился приемам борьбы, будет в состоянии с успехом и достоинством бороться с противником на Олимпийских играх? Не должно ли и нам каждодневно упражняться в борьбе, бою и беге? Не видите ли, что так называемые пятиборцы, когда им не с кем бывает бороться, повесив туго набитый песком мешок упражняют на нем все свои силы, а более молодые приучают себя к сражению с противниками в борьбе с своими товарищами? И ты подражай им, и занимайся подвигами любомудрия. В самом деле, многие тебя возбуждают ко гневу, влекут к похоти и воспаляют великий пламень. Стой же против страстей, переноси мужественно душевные болезни, чтобы мог ты переносить и телесные страдания. И блаженный Иов, если бы не был хорошо приготовлен к подвигам прежде их наступления, не просиял бы так блистательно во время подвигов; если бы не приучился быть совершенно беспечальным, то по смерти детей сказал бы, может быть, что-нибудь стропотное. А теперь устоял против всех нападений, против лишения богатства и потери такого изобилия, против утраты детей, против сострадания жены, против телесных ран, против упреков друзей, против укоризны рабов. Если же ты хочешь видеть, как он приготовлял себя к подвигам, то послушай его, как он презирал богатства: аще же и возвеселихся, говорит он, многому богатству бывшу; разве не считал я золото за прах; аще на камения многоценная надеяхся (Иов. 31:25, 24). Потому-то он и не пришел в смущение тогда, когда отнято было у него имение, что он не питал пристрастия к нему, когда и обладал им. Послушай, как он относился и к детям: он не был к ним слишком снисходителен, как мы, а требовал от них полного благонравия. Если он и о неведомых поступках их приносил жертву, то подумай, каким был он строгим судиею их явных поступков. Если ты хочешь слышать и о подвигах его целомудрия, то послушай, что он говорит: завет положих очима моима, да не помышлю на девицу (Иов. 31:1). Вот почему не поколебала его твердости и жена; он любил ее и прежде, но не чрезмерно, а так, как надлежит любить жену. После этого для меня даже удивительно, откуда пришла мысль дьяволу воздвигнуть против него брань, раз он знал о предварительных подвигах его. Откуда же, однако? О, это зверь лукавый, и никогда не приходит в отчаяние; и это, конечно, служит к величайшему нашему осуждению, что он никогда не отчаивается в нашей погибели, а мы отчаиваемся в своем спасении. Смотри далее, как Иов заранее приучал себя относиться к тяжким поражениям и болезням телесным. Так как сам он никогда ничему подобному не подвергался, но постоянно жил в богатстве, неге и роскоши, то он каждый день представлял себе чужие бедствия. Страх, егоже ужасахся, — говорил он, свидетельствуя об этом, — прииде ми, и егоже бояхся, срете мя (Иов. 3:25). И еще: аз же о всяцем немощнем восплакахся, и воздохнув, видев мужа в бедах (Иов. 30:25). Вот почему ни одно из приключившихся с ним великих и тяжких бедствий и не смутило его. Но не смотри на потерю только имения, на лишение детей, на неисцелимую язву, на наветы жены, а обрати внимание на то, что гораздо тягостнее всего этого. Но, скажешь, что же еще тягостнее этого претерпел Иов? Действительно, из истории мы ничего более не знаем. Но мы не знаем потому, что спим, а кто с большим прилежанием и тщанием станет рассматривать этот перл добродетели, тот несравненно более увидит. Было действительно нечто другое, более тяжкое, что могло привести Иова еще в большее смущение. И во-первых, он ничего еще не знал ясно о царствии небесном и воскресении, почему со скорбью и говорил: не поживу бо во век, да долготерплю (Иов. 7:16). Во-вторых, он много сознавал в себе доброго. В-третьих, ничего не сознавал за собою худого. В-четвертых, он думал, что терпит все от Бога; а если и от дьявола, то и это могло его привести в соблазн. В-пятых, он слышал, как друзья несправедливо обвиняли его в нечестии: не недостойно, говорили они, о нихже согрешил еси, уязвлен еси (Иов. 15:11). В-шестых, он видел, что порочные жили благополучно и насмехались над ним. В-седьмых, он не мог видеть, чтобы кто другой когда-нибудь пострадал так много.

И ежели ты хочешь знать, как это было тяжко, суди по настоящему. Если некоторые даже теперь, — при несомненном ожидании царствия, при чаянии воскресения и несказанных благ, не смотря притом же на множество сознаваемых за собой пороков, не смотря на то, что имеют пред собою такие примеры и обучены такому любомудрию, — когда лишатся малость золота, да и то часто приобретенного хищением, почитают для себя жизнь не в жизнь, хотя не восстает против них жена, не отняты дети, не поносят их друзья, не насмехаются рабы, а напротив многие утешают, одни словом, другие делом, — то каких же достоин венцов Иов, который, видя, как случайно и внезапно похищено было у него собранное праведными трудами имущество, и после принужденный терпеть бесчисленное множество искушений, среди всех напастей остается непоколебимым и за все это приносит Господу подобающее благодарение? И тут, если бы и никто ему ничего не говорил, то и одних слов жены достаточно было бы к тому, чтобы поколебать даже скалу. Посмотри, в самом деле, на ее злодейство. Она не упоминает ни об имении, ни о верблюдах, ни о стадах овец и волов (потому что она знала, как любомудрствовал об этом муж ее), а напоминает о том, что было всего тяжелее — о детях: она говорит о печальной судьбе их с особенною выразительностью, указывая притом и на свое горе (Иов. 2:9). Если жены многократно преклоняли ко многому мужей и во время благополучия, когда они никакой не терпели неприятности, то помысли, как мужественна была душа этого праведника, если она отразила жену, напавшую на нее с такими оружиями и попрала две сильнейшие страсти: вожделение и жалость. Подлинно, многие победили вожделение, но побеждены были жалостью. Так мужественный Иосиф обуздал сильнейшую похоть и отразил варварскую ту жену, употреблявшую против него многочисленные ухищрения, но не удержался от слез, — напротив, как скоро увидел братьев, причинивших ему обиду, объят был жалостью и тотчас же, оставив притворство, открыл все дело. Но когда приступает жена и обращается с речью, способною возбудить сожаление, причем ей благоприятствуют и время, и раны, и язвы, и бесчисленные несчастия, то не должно ли по справедливости сказать, что душа, которая нимало не поколебалась от такой бури, тверже всякого адаманта? Да, позвольте мне смело сказать, что тот блаженный муж, если не более, то по крайней мере не менее был самих апостолов. Их утешало то, что они страдали за Христа; и это было для них врачевством, которое могло на всякий день укреплять их вновь. Господь везде прибавлял, говоря: за Мя, Мене ради; и: аще Меня Господина дому Веельзевула нарекоша (Мф. 10:25). Между тем Иов не имел такого утешения, — равно как и утешения, даруемого совершением знамений, или благодатию, потому что он не имел такой силы духа. И что особенно важно, — он потерпел все свои страдания будучи воспитан в великой неге, будучи не рыбарем каким-нибудь, не мытарем, не бедняком, а человеком, пользовавшимся великим почетом. И что казалось для апостолов самым тяжким, то же самое перенес и Иов, будучи ненавидим от друзей, рабов, врагов и облагодетельствованных им; а священного якоря и необуреваемого пристанища, каковым были для апостолов слова — Мене ради, он не имел. Удивляюсь я и трем отрокам, что они не устрашились пещи, что воспротивились царю. Но послушай, что они говорят: богом твоим не служим, и образу, егоже поставил еси, не поклоняемся (Дан. 3:18). Уверенность, что все, что они ни переносят, переносят за Бога, была для них величайшим утешением. А Иов не знал, что это было для него и борьба и подвиг. А если бы знал, то он и не почувствовал бы происходившего с ним. Когда он услышал: мниши ли Мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдив (Иов. 40:3)? — то представь, как он тотчас же ободрился от одного слова; как уничижил себя, как не счел даже и страданием того, что он перестрадал, говоря: по что еще прюся наказуемь и обличаемь от Господа, слыша таковая ничтоже сый аз (Иов. 39:34)? И еще: слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя; темже укорих себе сам и истаях; мню же себе землю и пепел (Иов. 42:5, 6). Поревнуем такому мужеству, такой кротости праведника, жившего до закона и благодати, и мы, живущие после закона и по благодати, — чтобы вместе с ним сподобиться вечных обителей, которых и да сподобимся все мы получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

. За вероучение религиозное гонимы были не одни св. апостолы, но за ложь в этом вероучении страдали и разные негодпые люди: Деян. 5:36-37; и от этого страдания вера их не сделалась истинною, потому что: 2 Тим. 2:5.

–Третье испытание будет особенно мучительным: это разрыв с близкими людьми, когда предаст смерти брат брата и отец – свое дитя. Разрыв семейных уз также относится к общим местам апокалиптики, он предсказывался и пророками (Мих. 7:6; ср. также Ис. 19:2). Ненависть самых близких людей и соотечественников будет вызвана именем Иисуса – все из‑за Меня вас будут ненавидеть. Ср. также Мк. 13:13; Ин. 15:19, 21; 16:2. Ученики должны быть готовы к тому, что их могут поджидать гонения и страдания не только в Израиле, но и повсюду в мире (Мф. 24:9‑10).

Но тот, кто выдержит до конца, будет спасен. Вероятно, до конца означает здесь «полностью, совершенно», а не в том смысле, что некоторые останутся в живых, несмотря на все страдания. Спасение тоже понимается в эсхатологическом смысле, а не как выживание. Если предыдущая фраза содержала аллюзию на Мих. 7:6, здесь, вероятно, на Мих. 7:7: «Я буду взирать на Господа, уповать на Бога спасения моего». Те, кто останутся верными и не отступятся, даже если придется пожертвовать собой, получат в награду вечную жизнь (ср. Откр. 2:10, а также 4 Мак. 1:11; 2 Тим. 2:12; Евр. 10:32‑33).

Он предупреждал их, что им много придется перенести во вре­мя этой, и особенно будущей их апостольской деятельности, так как их будут отдавать в судилища и бичевать в синагогах, приводить на суд правителей и царей; но, не смотря на это, они не должны заботиться, как или что сказать, потому что в тот час им дано будет свыше, что говорить. Учение мира будет превращено злыми страстями людей в воинствен­ный кличь ярости и ненависти, и им придется бегать от лица своих преследующих врагов из города в город. Но пусть они претерпят до конца, потому что не успеют они обойти городов израилевых, как придет Сын человеческий.

Господи предивный, Ты всё претерпел - всё до конца, и потому стал Ты не только блаженным, но и Источником блаженства для всех людей, желающих себе добра, во веки веков!
И Апостолы претерпели всё до конца - и вошли в вечное блаженство.
И мученики Христовы претерпели все истязания до конца - и стали усыновленными сонаследниками в Царстве Христовом.
И Святители добровольно претерпели тесноту и страдания до конца - и прославились и на небесах, и на земле.

Любой учредитель нового общества вербует своих сторонников, обещая им добрые плоды и многие услады, но умышленно замалчивает все тяготы и трудности, приводящие к этим плодам и усладам. И только Господь Иисус поведал Своим последователям всю правду, раскрыв как горькую, так и сладкую ее сторону. Не обещал Он
ни плодов без служения,
ни славы без страданий,
ни конечного отдохновения без тернистого пути,
ни победы без борьбы,
ни сладости без горечи,
ни царства без слез и самоотвержения.

Перечислив многие невзгоды, с которыми столкнутся Его приверженцы, Он, в конечном счете, не оставляет их без утешения. Он придает смысл их страданиям и не оставляет их во тьме неведения. Он говорит: "благо претерпевшему до конца". А какое оно это благо, ожидающее претерпевшего до конца - это и Сам Он вдоволь открыл, и многие святые это доселе засвидетельствовали, либо во славе явившись верующим с того света, либо, еще пребывая в теле, воздвигшиеся духом к созерцанию оной славы и блаженства, что ожидает верующих - избранных и стойких.

Господи, Ты наша сила. Помоги нам претерпеть всё до конца с верой в то, что Ты с нами рядом. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

ненавидимы всеми. Т.е. самыми разными людьми. Это ссылка на Мих. 7:6 — текст, который Иисус позже цитирует (ст. Мф. 10:35).

Продолжая наставления, Господь указывал апостолам на те бедствия, которые ожидают их на поприще служения их: Внемлите от человек: предадят бо вы на сонмы, и на соборищах их биют вас и пред владыки же и цари ведены будете Мене ради, во свидетельство им и языком. Егда же предают вы, не пецытеся, како или что возглаголете: дастбося вам в той час, что возглаголете; не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас. Предаст же брат брата на смерть и отец чадо; и востанут чада на родители и убиют их. И будете ненавидими всеми имене Моего ради, претерпевый же до конца, той спасен будет. О преследовании провозвестников Евангелия Господь неоднократно предупреждал своих учеников (Мф. 24:9, 13; Лк. 12:51–53; 21:16–17).

 Ты говоришь, что живущие по правилу святого Евангелия ненавидимы всеми, говоришь, что тяжко это?
            Ответ:
            Действительно ненавидимы, как это и Сам Христос для утверждения и утешения нашего предсказал: Будете ненавидимы всеми за имя Мое (Мф. 10:22). И действительно тяжело, и немалый крест – быть ненавидимым всеми, но утешительно, что все это бывает ради Христа, ради Которого все мы должны с радостью терпеть.
            Услышь утешительное слово Христово: Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а так как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир (Ин. 15:18-19). И еще: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14:21). Что может быть утешительнее этих слов для христианской души? Ненавидит ее мир, но Бог любит ее. Чуждается ее мир, но Бог избирает ее и принимает. Скажи, скажи, пожалуйста, что лучше – быть любимым Богом или миром? Весь мир в сравнении с Богом ничто. Горька любовь мира сего, и к еще большей горести ведет. Кажется нечто снаружи, как красное яблоко, а внутри гнилости и горести исполнено. Сладка Божия любовь, утешительна и радостотворна, и к вечной радости и сладости ведет. Лучше, и несравненно лучше, быть любимым одним Богом, чем всем миром. Я желаю и выбираю это. Пусть меня весь мир ненавидит, если хочет, и делает мне, что хочет, только бы один Бог любил и по милости Своей хранил меня. Любовь и милость Его для меня больше любви и милости всего мира. Блага, Господи, милость Твоя (Пс. 68:17). Для меня же к Богу приближаться – это благо (Пс. 72:28). Не хочу я ничего ни на земле, ни на небе, кроме Тебя одного и любви Твоей (Пс. 72:25-26). С Тобою и в сени смертной жив буду и блажен (Пс. 22:4), а без Тебя и небо ничто (Пс. 72:25). Призри на мя и помилуй мя, по суду любящих имя Твое (Пс. 118:132). 

Спастися в обыкновенном употреблении сего слова значит избавиться от опасности, от врага, от беды, от страдания, от смерти, от погибели. Так Ной посредством ковчега спасся от вод потопа, Лот бегством спасся от огня содомского. В высшем духовном разуме спастися значит избавиться от врага диавола или от опасности подвергнуться его мучительству, сохраниться, или очиститься от греха как источника всех бед и страданий, освободиться от клятвы закона, связующей и поражающей грешника, избегнуть осуждения от вечного правосудия, быть безопасным от поглощения бездною, «идеже червь не умирает, и огонь не угасает» (Мк. 9:44), где жизнь и бессмертие непрестанно убиваются смертию неумирающею. Кто таким образом спасется от всякого зла, того жребием, очевидно, должно быть благо и блаженство.

Вспомогательное средство спасения есть терпение, и притом терпение до конца. Христос Спаситель поставляет терпение в ближайшем соотношении с гонениями за имя Его. «Се Аз, говорит Он, посылаю вас, яко овцы посреде волков: — предадят вы на сонмы, и на соборищах их биют вас: — и будете ненавидими всеми имене Моего ради: претерпевый же до конца, той спасен будет». Гонение за истинную веру есть открытое и торжественное поприще терпения; и славный в Церкви чин претерпевших до конца и спасшихся суть святые мученики.

Начальник нашего спасения преподал учение о спасительном терпении вслед за предречением о гонениях за веру по естественной последовательности; но сим не ограничил области терпения. Посему все мы, если желаем спастись, должны стяжать терпение и сохранить оное до конца. «Претерпевый до конца, той спасен будет».

Область терпения должна простираться на всю жизнь человека и на все судьбы человечества в сем мире. С терпением человек приобретает и сохраняет блага, успевает в предприятиях, достигает исполнения желаний, безвредно выдерживает приражения зол; вышед из терпения он тотчас в опасности утратить благо и пострадать от зла, или, что не менее бедственно, сделать зло. Минута нетерпения может расстроить годы и веки.

Без терпения нет подвига, а без подвига нет добродетели, ни дарования духовного, ни спасения. Ибо «Царствие Небесное нудится» (Мф. 11:12).

Хочешь ли, по заповеди Христовой, стяжать совершенную любовь, объемлющую и врагов? Размысли, сие возможно. В людях встречаешь ты часто недостатки, нередко пороки, иногда и ненависть к тебе, а это располагает к неуважению людей, к отвращению от них, ко взаимной ненависти, а не к любви. Как же стяжать любовь ко всем? Если решишься и приобучишь себя с терпением взирать на недостатки и пороки людей и на самую ненависть к тебе, то можешь возлюбить всех, не преставая ненавидеть пороки, а без терпения не можешь.

Хочешь ли, по апостолу, быть «чадо послушания» (1 Пет. 1:14)? Размысли, как сие возможно. Если начальствующий или старейший будет тебе повелевать только то, чего ты и сам желаешь, то ты будешь исполнять свою волю, исходящую из уст другого. Трудно признать здесь добродетель послушания. Послушание несомнительно тогда, когда ты, очевидно, не своему следуешь мудрованию и не своим желаниям, но рассуждению и воле повелевающего. Посему надобно, да и неизбежно, чтобы тебе нередко повелеваемо было то, что тебе не по мысли, не по желанно, не по вкусу, что тягостно для твоей неги, непокойно и обременительно для твоей беспечности; но чтобы сие исполнить без противления, без прекословия, без ропота, для сего нужно терпение. Итак, если имеешь терпение, то можешь иметь послушание, а без терпения не можешь.

Подобно сему и всякая добродетель требует некоторых лишений, труда, подвига, брани против страстей, вожделений, искушений, не всегда легко и скоро увенчаваемой победою, и следственно, требует терпения. Если поколеблется терпение, — не устоит и другая добродетель. И поелику добродетель есть обязанность всей жизни до конца, то и терпение есть потребность всей жизни до конца.

Претерпевый же до конца, той спасен будет (Мф. 10:22). 
«Спастися», в обыкновенном употреблении сего слова, значит избавиться от опасности, от врага, от беды, от страдания, от смерти, от погибели. Так Ной посредством ковчега спасся от вод потопа, Лот бегством спасся от огня содомскаго. В высшем духовном разуме, «спастися» значит избавиться от врага диавола или от опасности подвергнуться его мучительству, сохраниться или очиститься от греха, как источника всех бед и страданий, освободиться от клятвы закона, связующей и поражающей грешника, избегнуть осуждения от вечнаго правосудия, быть безопасным от поглощения бездною, «идеже червь не умирает, и огнь не угасает» (Мк. 9:46-48), где жизнь и безсмертие непрестанно убиваются смертию неумирающею. Кто таким образом спасется от всякаго зла: того жребием, очевидно, должно быть благо и блаженство.
Посему кто не пожелает спасения? И может ли быть человек, который бы действительно не желал онаго? Если некоторые люди живут и поступают так, как бы они не желали себе спасения: то это или потому, что прельщаемые и ослепляемые страстями, они безразсудно почитают возможным без опасности отложить исполнение сего желания до будущаго времени; или потому, что по множеству грехов и беззаконий, ими содеянных, отчаяваются в своем спасении; а если бы в них возбудилась надежда спасения, то возбудилось бы и желание. Жесточайший враг спасения нашего есть отчаяние. И пoелику Бог никого в сей жизни не присуждает к отчаянию, объявив торжественно чрез Пророка, что «не хощет смерти грешника», сколь ни тяжки грехи его, «но еже обратитися и живу быти ему »(Иезек. 33:11); и пoелику человек сам своим упрямством и гордостию пораждает в себе отчаяние: то у человека, отчаявающагося в своем спасении, нет врага столь жестокаго, как он сам.
За желанием спасения и сознанием возможности онаго естественно следует помышление о средствах достигнуть онаго. Вышнее начало нашего спасения есть благодать Господа нашего Иисуса Христа, как свидетельствует Его возлюбленный ученик: «яко Отец посла Сына Спасителя миру» (1 Ин. 4:14). А соответствующия сему началу средства со стороны человека суть вера, действующая любовию, и употребления таинств Церкви, по реченному самим Господом: «иже веру имет и крестится, спасен будет» (Мк. 16:16).
Сколь ни совершенны и действительны сии средства спасения: но пoелику в приспособлении оных к душе и жизни человека встречаются препятствия и затруднения; то, для устранения сих препятствий, и для препобеждения сих затруднений, вновь требуются некоторыя вспомогательныя средства. Одно из таких средств указуется нам изречением Господним: «претерпевый до конца, той спасен будет» (Мф. 10:22; Мк. 13:13). Спасется только тот, кто претерпит, и претерпит до конца. Следственно, вспомогательное средство спасения есть терпение, и притом терпение до конца.
Христос Спаситель поставляет терпение в ближайшем соотношении с гонениями за имя Его. «Се Аз, – говорит Он, – посылаю вас, яко овцы посреде волков»; – «предадят вы на сонмы, и на соборищах их биют вас; – и будете ненавидими всеми имене Моего ради: претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мф. 10:16-22). Гонение за истинную веру есть открытое и торжественное поприще терпения; и славный в Церкви чин претерпевших до конца и спасшихся суть святые мученики.
Но что же мы, живущие в такия времена, когда нет гонений за имя Христово, когда, как говорит святый Златоуст, «ни раны, ни узилища, ни князи, ни сонмища, ни ино что от таковых належит нам, но и сопротивное все; мы начальствуем и обладаем, ибо цари благочестивии, и чести многи христианом?» Пожалеем ли, что нам не дано участия в подвиге и в славе терпения мученическаго? – Это было бы, может быть, самонадеянно и дерзновенно. Или порадуемся, что можем обойдтись без подвига? – Это было бы неблагородно, а притом и погрешительно. Начальник нашего спасения преподал учение о спасительном терпении в след за предречением о гонениях за веру, по естественной последовательности: но сим не ограничил области терпения. Он обещал спасение претерпевшему до конца: но никогда не обещал спасения нетерпеливому или не испытанному в подвиге терпения. Посему все мы, если желаем спастися, должны стяжать терпение, и сохранить оное до конца. «Претерпевый до конца, той спасен будет».
Область терпения должна простираться на всю жизнь человека и на все судьбы человечества в сем мире. С терпением – человек приобретает и сохраняет блага, успевает в предприятиях, достигает исполнения желаний, безвредно выдерживает приражения зол: вышед из терпения, он тотчас в опасности утратить благо, и пострадать от зла, или, что не менее бедственно, сделать зло. Минута нетерпения может разстроить годы и веки.
Поверите ли, что терпение нужно было даже в раю, где по видимому, совсем нечего терпеть? – Поверите, если размыслите. Если бы праматерь Ева имела довольно терпения, не отвечать на речи змия искусителя, с перваго слова ложныя, не бросаться, при возбудившемся чувственном влечении, опрометчиво на запрещенный плод, остановиться и подумать, не безопаснее ли верить Богу, нежели змию, посоветоваться, прежде несчастной решимости, с мужем, менее ея неопытным, еще до ея сотворения уже бывшим в общении с Богом: очень вероятно, что чувственное влечение было бы остановлено, истина восторжествовала бы над ложью, не был бы соделан грех, и не последовала бы смерть. Недостало терпения: и прародители пали, и с собою низринули весь будущий род человеческий.
По сравнению с раем, надобно ли изъяснять, сколько нужнее терпение на земле, куда человек для того и послан из рая, чтобы «в терпении стяжавал душу» свою? Для чего всеблагий Бог изрек сие строгое определение: «умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя; – в поте лица твоего снеси хлеб твой» (Быт. 3:16:19)? Конечно, не для того, чтобы открыть случай нетерпению или ропоту, но для того, чтобы ввести человека в подвиг спасительнаго терпения.
Если бы терпение имел Каин во время своего унижения пред младшим братом, при жертвоприношении: он, без сомнения, поискал бы средства, поправить свое неприятное поло жение, в усерднейшем впредь служении Богу, а не в братоубийстве; и человек, может быть, долго бы еще не изобрел тягчайшаго из преступлений – человекоубийства.
Дерзнем сказать и о блаженной Сарре нечто не к славе ея: ибо и в облагодатствованных душах иногда видны немощи природы, подобно как в солнце – темныя пятна; но для внимательных и немощи сих душ поучительны, подобно как их добродетели. Если бы супруга отца верующих имела довольно терпения, не смотря на свое продолжительное неплодство, спокойно ждать исполнения обетования Божия о семени Авраама, когда и как восхощет Обетовавший; если бы она не поспешила испросить себе у Авраама сына от рабыни: не было бы Сарре скорби и затруднений от Агари; не было бы Исмаила, неблагоприятнаго Исааку; не было бы агарян, враждебных естественному и духовному семени Авраама.
Если бы у Израильтян, при Синае, достало терпения на сорок дней, чтобы ничего не предпринимать в ожидании разрешения неизвестности о Моисее, умедлившем на горе: они не запятнали бы себя идолослужением золотому тельцу при самом, так сказать, подножии престола истиннаго Бога, Законодателя. Вообще недостаток терпения был источником их преступлений и бедствий во время странствования их в Аравийской пустыне.
Саул, во время опасности от врагов, имел терпение семь дней ждать Пророка Самуила, для совершения жертвоприношения, по повелению Божию: но у Саула недостало терпения только на несколько еще часов; он совершил жертвоприношение без Пророка: и Пророк явился уже не для того, что бы призвать ему Божию помощь, но чтобы объявить ему лишение благодатнаго избрания Божия.
Если сии примеры страшны, потому что показывают, как легко погрешить против терпения, и как тяжки последствия от сего: то утешим и ободрим себя другими очевидными опытами того, как можно в самых трудных обстоятельствах сохранить терпение, и как благотворны от сего последствия.
Какия лишения, страдания, искушения претерпел праведный Иов! И как верно и щедро вознаграждено его терпение!
Какия жестокия и продолжительныя гонения претерпел Давид! И как славно вознаграждено его терпение!
Какие многообразные роды истязаний, мучений, смертей, нарочно изобретены были врагами христианства для того, чтобы поколебать терпение христианских мучеников! И как чудно совершалась в их немощи сила Божия, то спокойным, и даже иногда безболезненным перенесением мучений, то внезапным изцелением ран, то карательными действиями над мучителями, то духовною победою, превращавшею самих мучителей в христиан!
И кроме мученичества, как много и долго претерпевали многие подвижники благочестия, которые, по верному для прешедших и последующих времен изображению Апостола, «проидоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных» (Евр. 11:37-38)! И от тощих, по видимому, семен самоотвержения, добровольных лишений, претерпеваемых искушений, при орошающих слезах и теплоте молитвы, какие обильные в них являлись и являются плоды добродетелей, дарований духовных, благодатной силы и славы, еще на земле не небесной, а потом и из затвореннаго для нас неба благотворно просиявающей на землю!
Сказанному теперь ты даешь очевидное и неумолкающее свидетельство, преподобне Отче Сергие! «Свидение твое да уверится зело» (Пс. 92:5) в сердцах наших, дабы видимые у тебя славные плоды побуждали нас заимствовать у тебя хотя несколько добрых семен, от каких оные прозябли; дабы и мы возлюбили самоотвержение, добровольныя лишения, благодушие в искушениях; дабы и мы, в посильную меру, стяжавали добродетели, простирались к дарованиям, достигали спасения, «терпя настоящая мужественне, веселяся будущими» Служба прп.Сергию, стихира на Господи воззвах. .
Без терпения нет подвига: а без подвига нет добродетели, ни дарования духовнаго, ни спасения. Ибо «царствие небесное нудится» (Мф. 11:12).
Хочешь ли, по заповеди Христовой, стяжать совершенную любовь, объемлющую и врагов? – Размысли, как сие возможно. В людях встречаешь ты часто недостатки, не редко пороки, иногда и ненависть к тебе: а это располагает к неуважению людей, к отвращению от них, к взаимной ненависти, а не к любви. Как же стяжать любовь ко всем? – Если решишься и приобучишь себя с терпением взирать на недостатки и пороки людей, и на самую ненависть к тебе; то можешь возлюбить всех, не преставая ненавидеть пороки: а без терпения не можешь.
Хочешь ли, по Апостолу, быть «чадо послушания» (1 Пет. 1:14)? – Размысли, как сие возможно. Если начальствующий или старейший будет тебе повелевать только то, чего ты и сам желаешь: то ты будешь исполнять свою волю, исходящую из уст другаго. Трудно признать здесь добродетель послушания В рукописи автора и в Твор. Св. От.: «терпения». . Послушание несомнительно тогда, когда ты очевидно не своему следуешь мудрованию, и не своим желаниям, но разсуждению и воле повелевающаго. Посему надобно, да и неизбежно, чтобы тебе нередко повелеваемо было то, что тебе не по мысли, не по желанию, не по вкусу, что тягостно для твоей неги, непокойно и обременительно для твоей безпечности: но чтобы сие исполнить без противления, без прекословия, без ропота, для сего нужно терпение. Итак, если имеешь терпение, то можешь иметь послушание: а без терпения не можешь.
Подобно сему и всякая добродетель требует некоторых лишений, труда, подвига, брани против страстей, вожделений, искушений, не всегда легко и скоро увенчаваемой победою: и следственно требует терпения. Если поколеблется терпение: не устоит и другая добродетель. И пoелику добродетель есть обязанность всей жизни до конца: то и терпение есть потребность всей жизни до конца, если человек не хочет подвергнуться грозному определению Божию, провозглашенному Пророком Иезекиилем: «аще совратится праведник от правды своея, и сотворит неправду по всем беззаконием, яже сотворил беззаконник, вся правды его, яже сотворил есть, не помянутся: в преступлении своем, имже преступи, и во гресех своих, имиже согреши, в них умрет» (Иез. 18:24).
И после правды можно умереть во грехах, и умереть вечно! Как опасно такое положение! Какая посему потребна осторожность! А как часто мы забываем опасность, и не думаем об осторожности! Слово Божие, совесть, советы добрых людей, указания Провидения подвизают нас на путь правды; и мы с жаром вступаем в духовный подвиг: но потом время охлаждает жар; труд подвига утомляет; искушения разстроивают; некоторые успехи в добре располагают к безпечности; словом, недостает терпения и постоянства: и наченшие духом нередко плотию скончавают.
Братие, подвижники веры и добродетели! Братие, подвижники самоотвержения и креста! «Терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника веры и Совершителя Иисуса» (Евр. 12:1-2), и с терпением да продолжим оный до конца. «Претерпевый же до конца, той спасен будет». Аминь.