Евангелие от Матфея 1 глава 2 стих

Обобщающее толкование

Основная линия толкования состоит в том, что Матфей показывает постепенное осуществление Божиих обетований через определённую родословную линию: Авраам → Исаак → Иаков → Иуда. По мысли блаженного Иеронима, это связано с тем, что именно Аврааму и Давиду были даны особые мессианские обетования. Поэтому после слов «Сын Давидов, Сын Авраамов» Матфей начинает подробно раскрывать путь происхождения Христа от Авраама. Родословие служит доказательством того, что Христос принадлежит к тому самому роду, которому были даны обещания о будущем Спасителе.

Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает другую сторону этого же вопроса: Матфей намеренно ведёт читателя только по той линии потомков, которая относится к истории Израиля и непосредственно ведёт ко Христу. Поэтому после Авраама упоминается Исаак, а не Измаил; после Исаака — Иаков, а не Исав. Тем самым евангелист не составляет полный перечень родственников патриархов, а выделяет ту ветвь, через которую исполнялся Божий замысел.

Особое значение имеет упоминание Иуды и его братьев. По объяснению Евфимия Зигабена, здесь впервые появляется указание не только на одного предка, но и на весь народ Израиля. Хотя Христос происходит именно из колена Иудина, история спасения связана со всеми двенадцатью коленами, происходящими от сыновей Иакова.

Преподобный Максим Исповедник рассматривает родословия Матфея и Луки в более широком духовном смысле. Он объясняет, что различное направление родословий не случайно. Один евангелист ведёт родословие сверху вниз, другой — снизу вверх, потому что в духовной жизни существует два пути: одни люди от Божиих обетований приходят к исполнению заповедей, а другие через исполнение заповедей восходят к обетованиям. Поэтому различие между Матфеем и Лукой имеет не только историческое, но и назидательное значение.

Таким образом, общее понимание стиха у представленных святых сводится к тому, что Матфей показывает законную мессианскую линию происхождения Христа от Авраама через Исаака, Иакова и Иуду, а также указывает на исполнение древних обетований Божиих. При этом различие родословий у Матфея и Луки рассматривается преподобным Максимом как имеющее духовный смысл.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним обращает внимание на порядок изложения. Сначала Матфей называет Христа Сыном Давида и Сыном Авраама, а затем начинает родословие именно с Авраама, чтобы последовательно показать происхождение Спасителя.

Святитель Иоанн Златоуст специально объясняет, почему Матфей не упоминает Измаила и Исава. Причина не в нравственной оценке этих людей. Златоуст прямо отмечает, что в родословии далее упоминаются и люди с тяжёлыми грехами. Дело в том, что потомки Измаила и Исава не принадлежали к той линии, через которую должен был прийти Христос.

Евфимий Зигабен дополнительно замечает, что родословия по иудейскому обычаю составлялись по мужской линии. Он также приводит традиционные толкования имён: Авраам — «отец народов», Исаак — «смех» или «радость».

Преподобный Максим Исповедник в приведённом тексте не толкует непосредственно имена Авраама, Исаака или Иакова, а рассматривает сам принцип различия между родословиями Матфея и Луки. По его мнению, направление родословия отражает различные пути духовного восхождения человека к Богу и исполнения Божиих обетований.

Таким образом, частные замечания святых касаются причин отбора именно этой линии предков, порядка изложения родословия, значения упоминания братьев Иуды и духовного смысла различия между родословиями двух евангелистов.

1) Цель родословия Иисуса Христа как у Матфея, так и у Луки есть та, чтобы человеческим происхождением Иисуса Христа показать в нем истиннаго обетованнаго Мессию, Спасителя мира. Но тогда как Матфей, писавший свое Евангелие для христиан из иудеев, довольствуется проведением родословия И. Христа от Авраама, праотца еврейскаго народа, которому первому дано было обетование, что именно из его рода произойдет Мессия, Лука возводит это родословие до Адама и даже Самого Бога, показывая тем в Иисусе Христе Спасителя ие только иудеев, но и всех потомков Адама—всего человечества (3:38).

2) Евангелист Матфей ведет родословие Иисуса Христа по нисходящей линии, Лука по восходящей. Первый показывает отношение членов родословия между собою через глагол εγέννησε; последний—через простое последование одного имени за другим с прибавлением к каждому члена του. Но как "родил" у ев. Матфея, так и член τοΰ у ев. Луки не непременно означает отношение между собою членов родословия, как отца к сыну, пли сына к отцу, а иногда только как предка к потомку,— показывает только происхождение одного члена родословия от другого. У ев. Матфея это открывается в тех местах, где он делает пропуски в родословии, а у ев. Луки в 38 стихе, где он отношение между Адамом и Богом показывает чрез тот же член του. 

Итак, первый стих Евангелия оповестил о том, что в дальнейшем речь пойдёт об истории происхождения Иисуса, о «книге происхождения». Перед мысленным взором Матфея стояли исторические процессы, воплощающие Божественный промысл и Божественные обетования. Поэтому выглядит логичным, что генеалогию Иисуса Матфей заканчивает так сказать историческим наблюдением: Итак всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов». Вообще говоря, структурирование времени, да еще по. 14, то есть по числу, кратному семи, в Писании всегда свидетельствует о разумном и планомерном движении истории. А здесь к тому же называются важные для народа Божия исторические вехи: царство Давида, Вавилонский плен, возвращение из плена, явление Мессии, Сына Давидова. С помощью родословия Матфей говорит об Истории. В Священном Писании мы находим множество примеров именно такого изображения истории. Это и список потомков Ноя от потопа до строительства Вавилонской башни (Быт. 10:1-32), и список потомков Сифа вплоть до Авраама (Быт. 11, 10-32), и особенно целые девять глав Первой книги Паралипоменон с длинным перечнем родов в истории Израиля от Адама до Давида (1 Пар. 1:1 – 9:44).

На этом фоне священной традиции мы понимаем, почему Матфей открывает своё Евангелие упорядоченной генеалогией от Авраама до Иисуса. История, которая началась с того, что Бог обещал Аврааму: «В тебе благословятся все племена земные» (Быт. 12:3), эта история теперь достигла своей цели. Вот почему теперь всё, в том числе и история избранного народа, просто не может протекать по-прежнему. Всё должно измениться. И это – исходный пункт Евангелиста.

То, что это не преувеличение, Матфей доказывает следующим рассказом о более важном аспекте происхождения Иисуса Христа, о Его происхождении от Духа Святого, то есть от Бога. Но это уже далее, в. 18-м стихе: «Рождество Иисуса Христа было так…». Только не «рождество», как в нашем переводе, а «происхождение». Снова появляется слово γένεσις, которое никогда не означало «рождество», «рождение». 

Здесь порядок такой, в котором предки следуют за потомком; но здесь евангелисту необходимо было сделать перемену. Действительно, если он сначала поставил Авраама, а потом - Давида, то ему снова нужно было повторить Авраама, чтобы далее показать порядок происхождения. Вот почему он, пропустив остальных, назвал Спасителя первоначально сыном только этих двух, потому что только этим двум дано обетование о Христе, — именно: Аврааму говорит: и благословятся в семени твоем все народы (Быт. 22:18) и Давиду: от плода чрева твоего посажу на престоле твоем (Пс. 131:11).

Необходимо отметить, что родословия — списки имен предков того или иного человека — имеют в Библии важнейшее значение1. Вся Книга Чисел состоит по преимуществу из списков имен. Необходимость включения родословных списков в Книгу Чисел и другие части Библии была обусловлена тем, что родословие воспринималось отнюдь не просто как перечень имен, помогающий установить происхождение того или иного лица: прежде всего оно указывало на наследие, которое несет в себе каждый человек; оно вплетало его имя в неразрывную цепь имен, восходящую к отцу еврейского народа Аврааму и через него к отцу всех народов Адаму. Приводя имена предков Иисуса, Евангелист желал подчеркнуть тот факт, что Христос был реальным Человеком, Чье имя вплетено в непрерывную вязь человеческих имен.

О чем же теперь у нас вопрос? О том, для чего евангелист представляет родословие Иосифа, который нимало не был причастен к рождению Христа. Одну причину мы уже указали; надобно открыть и другую, которая таинственнее и сокровеннее первой. Какая же это причина? Евангелист не хотел, чтобы при самом рождении известно было иудеям, что Христос родился от Девы. Но не смущайтесь, если сказанное мною для вас страшно; я говорю здесь не свои слова, но слова отцов наших, чудных и знаменитых мужей. Если Господь и многое первоначально скрывал во мраке, называя Себя сыном человеческим; если Он и не везде ясно открывал нам Свое равенство со Отцем, — то чему дивиться, если Он скрывал до времени и о Своем рождении от Девы, устрояя нечто чудное и великое? Что же здесь чудного, скажешь ты? То, что Дева сохранена и избавлена от худого подозрения. Иначе, если бы об этом с самого начала сделалось известным иудеям, они, перетолковав слова в худую сторону, побили бы Деву камнями и осудили как блудницу. Если уже и в таких случаях, коих примеры часто встречались им еще в ветхом завете, они обнаруживали свое бесстыдство (например, называли Христа беснующимся, когда Он изгонял бесов, почитали Его противником Богу, когда исцелял больных в субботу, не смотря на то, что суббота и прежде уже многократно была нарушаема), — то чего бы не сказали они, услышав об этом? Им благоприятствовало и то, что в прежнее время никогда не случалось ничего подобного. Если и после многочисленных Его чудес они называли Иисуса сыном Иосифовым, то как бы поверили, еще прежде чудес, что Он родился от Девы? Вот почему и пишется родословие Иосифа, и обручается ему Дева. Когда даже Иосиф, муж праведный и дивный, чтобы поверить такому событию, имел нужду во многих доказательствах, — в явлении ангела, сонном видении, свидетельстве пророков, — то как же бы приняли такую мысль иудеи, народ грубый и развращенный, и так враждебно расположенный ко Христу? Без сомнения, их крайне возмутило бы такое необыкновенное и новое событие, когда они и слухом не слыхали, чтобы нечто подобное случилось у предков. Кто однажды уверовал, что Иисус есть Сын Божий, тот не стал бы уже и в этом сомневаться. Но кто почитает Его льстецом и противником Богу, как не соблазнился бы этим еще более и не возымел бы указанного подозрения? Вот почему и апостолы не с самого начала говорят о рождении от Девы. Напротив, они часто и много говорят о воскресении Христовом, потому что примеры воскресения были уже и в прежние времена, хотя и не такие; а о рождении Его от Девы говорят редко. Даже сама Матерь Его не смела объявлять о том. Посмотри, что говорит Дева самому Христу: се Аз и отец Твой искахом Тебе (Лк. 2:48)! Почитая Его рожденным от Девы, не стали бы уже признавать сыном Давидовым; а отсюда произошло бы много и других зол. Потому и ангелы возвестили об этом одной только Марии и Иосифу; когда же благовествовали о рождении пастырям, не присовокупили уже об этом. Но для чего евангелист, упомянув о Аврааме и сказав, что он родил Исаака, а Исаак Иакова, не упоминает о брате последнего, между тем как после Иакова упоминает и о Иуде, и о братьях его?

Причиною этого некоторые поставляют злонравие Исава, то же говоря и о других некоторых предках. Но я этого не скажу: если бы это было так, то почему же немного после евангелист упоминает о порочных женах? Очевидно, здесь слава Иисуса Христа обнаруживается чрез противоположность, не чрез величие, а чрез ничтожество и низость Его предков. Для высокого в том-то и слава великая, если он может уничижить себя до крайней степени. Итак, почему же евангелист не упомянул об Исаве и других? Потому что сарацины и измаильтяне, арабы и все, которые произошли от тех предков, не имели ничего общего с народом израильским. Потому и умолчал он об них, а обращается прямо к предкам Иисуса и народа иудейского, говоря: "Иаков же роди Иуду и братию его". Здесь уже означается род Иудейский.

Родословие Иисуса Христа — так начинается Евангелие. Этот длинный список иудейских имен, что означает он? Для евреев — необходимость подчеркнуть происхождение Мессии от Давида. Но есть и другой смысл: в этом родословии упомянуты убийцы, прелюбодеи, кровосмесители. Если Иисус рождается в моей душе, Он рождается там среди накопленных мною грехов и вопреки им. Через них Он пролагает Свой путь, преодолевая их один за другим. Его родословие — во мне. Этот путь, Им продолженный, озарен Его милосердием, Его снисхождением и силой Его.

Начинается родословие Иисуса Христа от Авраама: ибо он есть первый из Иудейского рода, от которого Христос родился, и его первого вера вменися ему в правду (Рим. 4:9), и ему первому Бог давал обещания, яко в нем, то есть чрез рожденного Спасителя Христа от его семени, благословятся вси земные языцы: «и благословлю», говорил ему Бог, «благословящия тя, и кленущия тя проклену: и благословятся о тебе вся племена земная» (Быт. 12:3). Упомянул же токмо об одном имени Иуды, умолчав о именах его братий, для того, что от колена его воплотился и родился Христос, якоже Патриарх Иаков, предвозвестив, сказал: «скимен львов Иуда, от леторасли сыне мой возшел еси, возлег уснул еси яко лев, и яко скимен: кто возбудит Его?» (Быт. 49:9) И Апостол Павел подтвердил, говоря: «яве бо, яко от колена Иудова возсия Господь наш» (Евр. 7:14). Продолжая убо Евангелист по порядку происшедших от Иуды, говорит:

Родословие здесь отличается от родословия у Луки (Лк. 3:23-38), возможно потому, что Лука говорит о "физическом" родословии (Лк. 3:21), Матфей — о престолонаследии.

Благое намерение прочесть Священное Писание Нового Завета с самого начала встречает препятствие в виде родословия, помещенного в первой главе первого Евангелия в Библии – Евангелия от Матфея. Длинная цепь имен способна остудить энтузиазм и спровоцировать желание перескочить через нее к описаниям менее однообразным и более динамичным, нежели сухие записи о том, кто кого родил. Сходный список имен есть и в Евангелии от Луки, но уже после описания Крещения Господня, с которого началось общественное служение Христа (Лк. 3:23–38). Зачем нужны эти родословия? Какой в них смысл? Тем более что сопоставление имен в них выявляет целый ряд отличий:

ап. Матфей приводит родословие Христа от Авраама; ап. Лука – от Адама и Бога;
родословия изложены в разном направлении: ап. Матфей возводит родословную по нисходящей линии от Авраама до Иосифа, а ап. Лука по возводящей – от Иосифа до Адама и Бога;
перечень имен от Авраама до Давида в двух родословиях совпадает, но затем совпадений в именах почти нет (кроме Иосии, Салафииля и Зоровавеля);
оба родословия приводят к Иисусу через Иосифа; но отцом Иосифа ап. Матфей называет Иакова, ап. Лука – Илию;
в родословии Евангелия от Луки больше имен;
в родословии Евангелия от Матфея упоминаются женские имена;
ап. Лука приводит сплошной ряд имен, ап. Матфей делит их на три части по четырнадцать родов в каждой.

Попробуем разобраться, зачем апостол Матфей начал Евангелие с родословной, а апостол Лука, наоборот, отделил его от рассказа о Рождестве, был ли смысл приводить родословие праведного Иосифа, если он был только мнимым отцом Христа, и почему два родословия Христа неидентичны.

Разное положение родословий в тексте наводит на мысль о различии их смысловой нагрузки в Евангелиях. В части общего описания Евангелий (п. 1.2) было сказано, что первичным адресатом Евангелия от Матфея были палестинские христиане, то есть иудеохристианская среда, знающая и разделяющая мессианские ожидания Ветхого Завета. Апостол Матфей помещает родословие Иисуса Христа в начале Евангелия, сразу показывая, что Иисус есть обещанный Мессия, семя Авраамово, в котором «благословятся все племена земные» (Быт. 28:14), потомок патриарха Иуды и царя Давида. Это родословие для человека, знакомого с иудейской традицией, своего рода свидетель – оно подтверждает исполнение Божиих обетований о приходе Мессии-Спасителя.

Апостол Лука, рассказав о Крещении Спасителя и свидетельстве Бога Отца: «Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» (Лк. 3:22) – затем приводит родословие, подтверждающее, что начинающий служение Христос есть Сын Божий. Чтобы показать это, апостол отвергает происхождение Христа от Иосифа: «Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов» (Лк. 3:23). Но, показывая, как и апостол Матфей, что Христос по плоти потомок Давида и Авраама, евангелист Лука ведет родословную линию далее – до первого человека Адама и, наконец, Самого Бога: «...Еносов, Сифов, Адамов, Божий|||» (Лк. 3:38). «Рождение Господа, как бессеменное, встречало неверие. Посему евангелист, желая показать, что и в другое время человек был без семени, от низших восходит до Адама и Бога. Он говорит как бы так: если ты не веруешь, как второй Адам родился без семени, то, прошу, обратись умом к первому Адаму, и ты найдешь, что он сотворен Богом без семени, и – после сего не будь неверен» Феофилакт Болгарский, блж///. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 3: 23–38.. Принято также считать, что доведенным до Адама и Бога родословием апостол подтверждает уже звучавшую в первых двух главах идею всеобщности спасения: Сын Божий пришел, чтобы спасти весь человеческий род, не только иудеев.