Евангелие от Марка 9 глава 3 стих

На горе Господь приступил к молитве; вероятно и апостолам было сказано, что и они призваны сюда для того же (подобное в саду Гефсиманском и слова св. Луки подкрепляют эту догадку (9:28). И здесь молитва пред словом Об исходе, его же хотяше скончати во Иерусалиме. Только это предварение подвига Гефсиманского). Однако же они не могли пребыть в сем подвиге столько же времени, сколько Иисус, и заснули. Вдруг пробуждает их не свет лучей солнечных, но свет славы, облекающей Иисуса.
Лице самого Иисуса изменилось, однако же отражение славы Господней могло столько просветить их очи телесные и духовные, чтобы узнать своего Господа, Христа, Мессию и при Нем постановителя закона – Моисея и представителя пророков и предтечу Мессии – Илию.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146-148++

12.Итак, снимем покрывало с нашего лица, чтобы, открытым лицом взирая на славу Господню, преобразиться в тот же образ (2 Кор. 3:18). Взойдем на гору, станем умолять Божье Слово, чтобы Оно явилось нам в Своем виде и в Своей красоте, укрепилось, поспешило и царствовалоСм.: Пс. 44:5.. И это тоже указывает на таинственный и глубокий смысл: Слово становится больше или меньше в зависимости от твоей способности восприятия, и если ты не взойдешь на высочайшую вершину понимания, не явится тебе Мудрость, не явится тебе знание тайн, и ты не увидишь, сколь велика слава, сколь велика красота Слова Божьего, но Слово Божье представится тебе в теле, не имеющем красоты и вида См.: Ис. 53:2-3. , словно человек заушаемый. Тот, Кто может понести наши немощи, покажется тебе произносимым человеческим словом, спрятанным за покровом звуков, а не сияющим силой Духа. Но если ты, думая о Человеке, веришь, что Он рожден от Девы, то постепенно дыхание веры убедит тебя, что Он рожден от Духа, и тогда ты начинаешь восходить на гору. Если ты, видя Его на Кресте, понимаешь, что Он торжествует над смертью, а не умер, или видишь, что земля потряслась, солнце скрылось, тьма разлилась в очах неверных, гробницы открылись и мертвые встали См.: Мф. 27:52.— в ознаменование того, что мертвый для Бога языческий народ воскрес и открылась гробница его тела, когда просиял свет Креста, если увидишь эти тайны, ты взошел на высокую гору и видишь иную славу Слова.

13.Одежды Его на земле отличаются от Его небесных облачений. Возможно, одежды Слова — это изречения Писаний, покровы божественного смысла. Как Христос явился Петру, Иоанну и Иакову, и вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею (Лк. 9:29), так проясняется смысл божественных Писаний перед очами твоего разума. Божественные слова становятся белыми, словно снег, и одежды Слова весьма белы, как на земле белильщик не может выбелить (Мк. 9:3).

14.Отыщем этого белильщика, найдем этот снег! Мы читали, что Исаия взошел к полю белильщика См.: Ис. 7:3. Белильщики занимались очисткой и валянием шерсти. Кто этот белильщик, если не Тот, Кто омывает наши согрешения? Он Сам сказал: Если будут грехи ваши как багряное, как снег убелю (Ис. 1:18). Кто этот белильщик, как не Тот, Кто омывает телесную нечистоту и являет божественному солнцу одежды нашего ума, одежды добродетели?

Я слышал также — возьмем пример у противников, чтобы их же опровергнуть, что красноречие двух мудрецов нашло сравнение со снегом и с пчелами Возможно, отсылка к античным поэтам. Ср. у Гомера сравнение речей Нестора с медом (II. 1:249) и слов Одиссея со снежной бурей (II. 3:222). 15.Ср. у Вергилия: georg. 2:309. . Также у Давида нашел я такие слова: Как сладки гортани моей слова Твои!Лучше меда и сота они для уст моих(Пс. 118:103). И далее: Светильник ногам моим слово Твое, Господи, и свет стезям моим (Пс. 118:105). Слово Божье — свет, Слово Божье — снег. Слаще меда и сот Слово Божье: из божественных уст стекала речь слаще меда, и ясные слова падают сладостными речениями наподобие снега. Воистину только Речение, посланное с неба на землю и сделавшее плодоносными алчущие пашни наших сердец, можно уподобить снегу. И мы вправе сделать такое сравнение! Сам Бог свидетельствует, что оно почерпнуто из Писания: Пусть ожидают речений Моих, как дождь, и пусть сойдут, как роса, слова Мои, как дождь на траву и как снег на сено (Втор. 32:2).

16.О если бы, Господи Иисусе, душа моя дала всходы от влаги Твоего дождя! О если бы Ты осыпал мою землю белизною Своего снега, чтобы пашни моего пробуждающегося от зимней спячки тела не стали жировать от преждевременного тепла, но заплодоносили семена Небесного Слова, укрытые снежным покровом! Когда выпадает снег, птицам небесным негде поселиться, и всходит урожай пшеницы тучнее обычного.

Время события евангелисты определяют очень точно: это было чрез 6 дней после исповедания Петра. Ев. Лука, правда, говорят, что это было чрез 8 дней. Но он в своем время- счислении сохраняет и тот день, в который произошло исповедание Петра, и тог, в который было Преображение Господне. Точность эта указывает, что евангелисты намерены далее повествовать о событии важнейшем в жизни Господа, которое потому сохранялось в их воспоминании со всеми подробностями. Места события они не указывают, говоря вообще, что это была гора (Лк.), гора высокая (Мф.» Мк.)· Древнее предание указывает на Фавор, высочайшую гору в Галилее, как на гору Преображения.

Христос восходит на гору Преображения и берет с Собою трех довереннейших Своих учеников: Петра, Иакова и Иоанна, чтобы они, удостоившись созерцать небесное прославление Его на земле, с одной стороны, получили в этом подтверждение истинности своей веры в Него, как Сына Божия, за Котораго они недавно исповедали Его устами Петра, с другой—подкрепление своей вере, в котором они нуждались пред наступающими страданиями и смертию И. Христа.

По свидетельству ев. Луки, И. Христос взошел на гору помолиться и преображение Его совершилось во время молитвы (28—29). Самое преображение И. Христа евангелисты описывают так: сначала (евв. Матфей и Марк) вообще обозначают факт. преобразился (μετεμορφωθη) пред ними; затем они описывают изменение лица И. Христа: и бысть видение лица Его ино (Лк.), и просветится лицо Его яко солнце (Мф.); наконец, описывают изменение одежды И. Христа: ризы же Его быша белы, яко свет (Мн.), и одеяние Ею было блистаяся (Лк.); ев. Марк, который не описывает изменение лица И. Христа, особенно наглядно изображает изменение Его одежды: и ризы Его быша блещашася, белы зело яко снег, яцех же не может белильник убелити на земли (на земле никакое искусство не может достигнуть такой белизны одежды; это была белизна небеснаго света, осиявшаго теперь Христа).

Теперь происходит новое чудо: и се явистася им (предстали собственно пред И. Христа, но созерцаемы были и учениками Его) во славе (Лк., т.-е. в прославленном, свойственном блаженной жизни, состоянии и виде) два мужа Моисей и Илия, и беста со Иисусом глаголюще. О чем беседовали они, об этом говорит только ев. Лука: глаголаста же исход Его, его же хотяше скончати в Иерусалиме (ср. 2 Пет. 1:15). Как видно из дальнейшаго, из слов Петра, апостолы во время самого события узнали в явившихся Иисусу из того мира мужах Моисея и Илию. Как? Вероятно, из беседы их с Иисусом. Значение и цель явления И. Христа Моисея и Ильи для апостолов могли состоять в том, чтобы уверить их в истинности их исповедания Иисуса Христом, Сыном Бога живаго, в том, что Он не есть ни Илия, ни Иеремия, ни другой какой-либо воскресший ветхозаветный пророк, ибо величайшие из пророков ветхозаветных, и даже сам законодатель ветхозаветный и посредник между Богом и народом (Гал. 3:19), являются пред Ним как рабы. Кроме того, Моисей и Илия могли быть в данном случае посланниками того мира, предвестниками той победной вести, которую принес в загробный мир Сам Победитель смерти, когда плотски возлежал во гробе (1 Пет. 3:19).

. Вспоминаются слова из Евангелия от Марка, где говорится, что в миг Преображения одежды Иисуса «сделались блистающими, белыми весьма, такими, что белильщик на земле не может так выбелить» (Мк. 9:3). Вспоминается и то место Евангелия от Матфея, где про ангела, отвалившего камень от гроба Воскресшего, говорится, что «был вид его как молния, и одежда его бела как снег» (Мф. 28:3). Мироносицы у гроба согласно Евангелию от Марка (Мк. 16:5) увидели «юношу, облеченного в одеяние белое». Важно вспомнить и о том, что происходило это «ранним утром… при восходе солнца» (Мк. 16:2). Как говорится в одном из средневековых латинских гимнов:

Весть о пасхальной радости
Нам солнце шлет сиянием,
В лучах зари стоящего
Иисуса зрят апостолы.

Данте, который как выходец из средневековья прекрасно разбирался в символике цвета, про ангелов говорит в XXXI песни «Рая», что они

le facce tutte avean di fiamma viva,
e l'ali d'oro, e l'altro tanto bianco,
che nulla neve a quel termine arriva, —

то есть «все лица у них были из огня живого и крылья — из золота, а остальное было настолько белым, что никакой снег не может достичь белизны такой степени». Здесь присутствует и намек на начало 103-го псалма, где говорится: «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями твоими огнь пылающий» (Пс 103: 4), и на видение пророка Иезекииля, который, когда «отверзлись небеса» увидел «подобие славы Господней» (Иез. 1:13). Пророк говорит о том, что вид животных, которых он увидел, был «как вид горящих углей, как вид лампад огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня». Таким был и ангел в видении пророка Даниила: «Лице его — как вид молнии, очи его — как горящие светильники» (Дан. 10:6).

Но Данте имеет в виду и другой текст Даниила, где говорится о том, как пророк увидел «Ветхого денми»: «Одеяние на Нем было бело как снег» (Дан. 7:9), а кроме того, и старцев из Апокалипсиса (Откр. 7:13), «облеченных в белые одежды». Рассказывая о своем видении, поэт строго следует тем образам, что он нашел в видениях из Священного Писания. И даже странное и с трудом переводимое выражение altro tanto bianco, che nulla neve a quel termine arriva («остальное было настолько белым, что ни один снег не достигает такого предела») тоже взято из Нового Завета. Конечно, из рассказа о Преображении в Евангелии от Марка, где сообщается, что одежды Иисуса сделались настолько белыми, что ни один белильщик на земле не мог бы так их выбелить.

В латинском варианте (ведь Данте читал Евангелие только на латыни!): vestimenta ejus facta sunt… candida nimis, qualia fullo («одежды его сделались… белыми весьма, какими белильщик …») и т.д. Здесь необходимо обратить внимание на два момента: во-первых, в средневековых рукописях латинского Нового Завета, которыми пользовался Данте, перед словом fullo (белильщик ) стояло местоименное прилагательное nullus (ни один, никакой), а во-вторых, Данте, упоминая о том, что снег никогда не достиг бы такой белизны, вместо наречия mai («никогда») употребляет на первый взгляд неуместное здесь прилагательное «никакой», причем вместо итальянского nessuno латинское nullus. Для тех, кто знает Данте, это почти прямое указание на то, что, вынашивая в сердце этот стих, поэт имел в виду нечто, в его памяти сохранявшееся на латыни.

Огонь и исходящий от этого огня свет (fiamma viva), золото и ослепительная белизна — вот те три компонента пасхального света, которые выделил Данте, когда пытался рассказать, как явилась ему milizia santa, то есть «святое воинство» in forma… di candida rosa или в виде белоснежной розы. Для автора «Божественной комедии» свет истинный или чистый (pura luce) есть в то же самое время, как говорит он в ХХХ песни «Рая»:

luce intellectual, piena d'amore
amor di vero ben, pien di letizia;
letizia che trascende ogni dolzore —

то есть «свет умный, полный любви, любви к истинному благу, которая полна радости, радости, что превосходит всякую сладость». Именно этот свет пронизывает все четвертое Евангелие. И вообще такие слова и такие понятия, как «свет», «любовь» и «радость» (наряду с выражением «жизнь вечная»!), составляют его, если так можно выразиться, основу. Именно они создают ту атмосферу, что чувствуется на каждой его странице. Данте подчеркивает, что свет, исходящий от Бога, полон любви, а эта любовь в свою очередь полна радости. Вспоминаются слова Иисуса: «Видевший Меня, видит пославшего Меня. Я свет пришел в мир, чтобы всякий, верующий в Меня, не оставался во тьме» (Ин. 12:45—46). И далее — из Прощальной беседы, где Он говорит: «Как возлюбил Меня Отец, так и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей… Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна» (Ин. 15:9—11).

Преображение Господне

Много знамений, много доказательств Своего всемогущества, Своего Божества, показал Господь Своим Апостолам; но они все еще не имели той сильной веры в Него, какая должна победить мир и победоносно противостоять всем силам ада. Они все еще не могли отрешиться от еврейских суеверий о блистательном Царстве Мессии-Завоевателя; они все еще не могли понять, что Царство Мессии — не от мира сего. Для убеждения их необходимо было особенное знамение, и оно дано было избранным из двенадцати. Через шесть дней после последней беседы с Апостолами Иисус взял Петра, Иакова и Иоанна, тех самых избранных из двенадцати, в присутствии которых совершил воскрешение дочери Иаира, и пошел с ними на гору помолиться.

Евангелисты Матфей и Марк говорят, что это произошло по прошествии дней шести (Мф. 17:1; Мк. 9:2) после последней беседы Иисуса с Апостолами. А Евангелист Лука говорит, что это случилось дней через восемь (Лк. 9:28). Противоречия тут нет, так как (по объяснению Златоуста) Лука считал и тот день, в который Иисус беседовал с Апостолами о предстоящей Ему смерти, и тот, в который возвел трех учеников Своих на гору, а Евангелисты Матфей и Марк считали только те дни, которые разделяли эти два события.

Евангелисты не называют гору, на которую взошел Иисус, но предание указывает на гору Фавор, находящуюся в южной части Галилеи. Апостол Петр во Втором соборном послании своем (2 Пет. 1:18) называет ту гору святой.

Из повествования Евангелиста Луки видно, что Апостолы Петр, Иаков и Иоанн, взятые Иисусом на гору, отягчены были сном, то есть, совершив обычную вечернюю молитву, крепко заснули в то время, когда Иисус молился; так же заснут они и в Гефсиманском саду во время предсмертной молитвы Иисуса.

На вершине горы, в тиши ночной, молился Христос, и взорам Его представилось все совершившееся в эти годы Его проповеднической и чудотворной деятельности, и все предстоящее Ему будущее. Народ еврейский, которому было обещано пришествие Мессии, и с которого должно было начаться спасение рода человеческого, отверг своего Избавителя: руководители этого народа, желавшие видеть Мессию грозным царем-завоевателем, относились к Иисусу сначала с нескрываемым презрением, а затем и с явной злобой; самый народ, увлекавшийся лишь чудесами Иисуса и не упускавший случая воспользоваться ими, считал Его только Пророком; преданность же евреев своим пророкам известна: одних они убивали, других изгоняли. Заглянув в будущее, Христос слышит озлобленные крики облагодетельствованного Им народа: распни, распни Его! (Лк. 23:21), видит Себя преданного смертной казни и распятого на Кресте посреди распятых же разбойников. Как Человек, Христос не мог равнодушно относиться к неблагодарности еврейского народа и к предстоящим Ему страданиям; Он, несомненно, скорбел. Но, покорный воле Отца Своего Небесного, Он в молитве, в единении с Богом искал Себе утешения. Молясь, Он постепенно отрешался от всего земного, становился все выше и выше всех скорбей и страданий и, наконец, как бы отрешился от Своего человечества и преобразился в иное, сверхъестественное, божественное бытие: вид лица Его изменился, и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, блистающими, как свет.

 
 Явление славы Божией
Матфей и Марк начинают свои повествования с одинакового зачина: «По прошествии дней шести». У Луки зачин отличается: «После сих слов, дней через восемь». Обычно это различие объясняют тем, что Матфей и Марк посчитали только те дни, которые прошли между двумя событиями, а Лука включил в свой счет и оба дня, в которые произошли указанные события . Отметим также, что Лука использует слово ωσεί («около»), указывающее на приблизительность подсчета.
У Матфея и Марка Иисус, взойдя на гору с тремя учениками, «преобразился перед ними». У Луки, как мы отметили, Иисус взошел на гору, чтобы помолиться, «и когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29). Это различие кажется нам существенным. Матфей и Марк представляют дело так, будто Иисус возвел на гору учеников специально для того, чтобы явить им Свою славу. Лука говорит об ином: ученики увидели Иисуса преобразившимся во время молитвы. Соответственно, по его версии, Преображение было откровением Его славы, но не было преднамеренным актом с Его стороны. Сам глагол «преобразиться» (μεταμορφόω) в рассказе Луки отсутствует, в отличие от Матфея и Марка, которые именно при его помощи описывают изменение, произошедшее с Иисусом.
Преображение коснулось, вопервых, Его лица: согласно Матфею, оно «просияло, как солнце»; согласно Луке, вид лица Иисуса изменился (букв. «сделался иным»); Марк вообще не упоминает об изменении вида лица Иисуса. Вовторых, преобразились одежды Иисуса: согласно Матфею, они стали «белыми, как свет»; согласно Марку, «весьма белыми». Многие рукописи Евангелия от Марка содержат добавку «как снег», а в некоторых рукописях Евангелия от Матфея вместо «как свет» читается «как снег». В латинском и  
сирийском переводах выражение «как снег» употреблено и в Евангелии от Матфея (вместо «как свет»), и в Евангелии от Марка, что указывает на наличие его в оригинале, с которого делались эти переводы в III веке. Лука говорит о том, что одежда Иисуса «сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29).
Только Лука упоминает, что Моисей и Илия явились «во славе» и что апостолы, «пробудившись, увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним» (Лк. 9:31-32). Термин «слава», употребленный здесь и во Втором послании Петра, имеет прямое отношение к описываемому событию. В Ветхом Завете этот термин указывал на присутствие Божие, выражавшееся в зримых образах, в частности, в образе облака (Исх. 16:7-10; 24:15-17}}}; 40:34-35). Облако упоминается и у всех трех Евангелистов (у Матфея «облако светлое»): оно «осеняет» учеников, то есть спускается на них, как светоносная тень (глагол επισκιάζω происходит от слова σκιά — тень).
Термин «слава» играет особую роль в Евангелии от Иоанна. Пролог четвертого Евангелия заканчивается словами о том, что «мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14). Эти слова, повидимому, не относятся к какомуто конкретному событию из жизни Иисуса, например, Преображению. Скорее всего, они относятся к самому событию боговоплощения, когда предвечное Слово Божие стало Сыном Человеческим. С другой стороны, термин «слава» в том же Евангелии указывает на бытие, которым Сын Божий обладал до воплощения: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5). Наконец, термин «слава» у Иоанна может обозначать и то явление силы Божией, которое непосредственным образом связано с конкретными действиями Иисуса. Например, перед воскрешением Лазаря Иисус говорит Марфе: «Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию» (Ин. 11:40). Здесь выражение «слава Божия» относится к действию, благодаря которому умерший будет возвращен к жизни.
В Евангелии от Иоанна описан эпизод, имеющий некоторое сходство с Преображением. Этот эпизод относится к последнему периоду земной жизни Иисуса — после того, как Он торжественно вошел в Иерусалим. Иоанн рассказывает, как в одной из бесед с народом Иисус говорит о предстоящем Ему страдании: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое». Этот неожиданный переход от разговора с людьми к разговору с Богом приводит к немедленному ответу Бога: «Тогда пришел с неба глас: и прославил и еще прославлю» (Ин. 12:27-28).
Голос Отца звучит в Евангелиях всего в трех эпизодах: в сцене крещения Иисуса, в приведенном рассказе из Евангелия от Иоанна и в повествовании синоптиков о Преображении. Тема славы является связующим звеном между рассказом из Евангелия от Иоанна и сценой Преображения, как она изложена у Луки. И в том, и в другом случае усматривается тесная взаимосвязь между славой Божией, голосом Отца и темой страдания и смерти Иисуса, поскольку именно о Его страдании и «исходе», согласно Луке, говорят с Ним Моисей и Илия (Лк. 9:31). И предвечное бытие Слова Божия до его воплощения, и само Боговоплощение, и те страдания и смерть, через которые надлежит пройти Сыну Человеческому, и Его воскресение: всё это — различные аспекты той божественной славы, которая была явлена миру в лице Единородного Сына Божия.
У Луки есть свое представление о славе Божией, которое проходит через его Евангелие в качестве сквозной темы. Когда Иисус родился в Вифлееме, пастухам предстал ангел Господень, «и слава Господня осияла их» (Лк. 2:9). Тут же вместе с ангелом явилось воинство небесное, воспевавшее: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Симеон, держа на руках Младенца Иисуса, называл Его «светом к просвещению язычников и славой» народа израильского (Лк. 2:32). От Первого пришествия Сына Человеческого протягивается нить к Его Второму пришествию, когда Он «приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов» (Лк. 9:26). Связующим звеном становится событие Преображения, следующее непосредственно за словами о Втором пришествии. При торжественном входе Иисуса в Иерусалим звучат слова, перекликающиеся с песнью ангелов, прозвучавшей при Его рождении: «Благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!» (Лк. 19:38). Наконец, уже после Своего воскресения Спаситель, явившийся двум ученикам и не узнанный ими, говорит: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26).

Преображение имеет связь также со Вторым пришествием Иисуса и с тем, что за ним должно последовать. АПОСТОЛ Павел пишет об этом так: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:51-53). Преображенное состояние плоти Иисуса является залогом и прообразом того нетления и изменения, которое ожидает людей «при последней трубе». Сам Иисус об этом новом состоянии, ожидающем людей, говорил: «Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).
 Природа божественного света
Какова природа света, который увидели ученики на горе Преображения? Был ли этот свет внутренним сиянием, исходившим от Самого Иисуса, или свет осиял Его откудато извне, подобно тому, как извне прозвучал голос Отца?
Евангелия вполне однозначно свидетельствуют о том, что Сам Иисус был источником исходившего из Него света, который охватывал все Его естество. Иисус восходит на гору в Своей человеческой плоти — той, которая по внешнему виду ничем не отличалась от плоти других людей. Преображение этой плоти Иисуса созерцают ученики. При этом преображается не только Его лицо, но и одежда — обычная одежда из простой ткани, сделанная человеческими руками, которую Он носил и до, и после описанного события. 
В XIV веке в Византии вокруг опыта созерцания божественного света, который описывали в своих сочинениях Симеон Новый Богослов и другие писателиаскеты, возникли споры. Варлаам Калабрийский, монахгуманист, впоследствии перешедший в католичество, утверждал, что свет, созерцаемый монахами во время молитвы, имеет материальную природу. С опровержением этого мнения выступил Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, который доказывал, что божественный свет по своей природе является нематериальным, нетварным и божественным.
Свое понимание Фаворского света Палама развивал, в частности, не примере евангельского рассказа о Преображении Иисуса Христа. Этот рассказ богослов использовал в качестве основного аргумента в пользу своего учения о божественном свете. По его словам, преобразившись перед учениками, Иисус приоткрыл перед ними завесу, за которой скрывалось Его божественное естество с присущим ему изначальным светом:
Не иное какое сияние показал Он, но то, которое имел в Себе сокрытым. Имел же Он скрытое под плотию сияние Божественного естества, так что тот Свет является Светом Божества и не есть созданный... Христос, преобразившись, не воспринял тогда нечто, чем не был (до того), и не изменился в нечто, чем не был (прежде), но сделал это, являя Своим ученикам то, чем Он был, открывая им глаза и делая их из слепых зрячими. Иисус Христос преобразился на горе, не восприняв чтолибо и не изменившись во чтолибо новое, чего до того не имел, но показав ученикам Своим только то, что у Него уже было, отверзши очи их и сделавши их из слепцов зрячими. Итак, свет этот не есть свет чувственный, и созерцавшие его видели его не просто чувственными очами, но измененными силой Божественного Духа: они изменились и только таким образом увидели перемену, не которая только что (появилась), но которую Он воспринял от самого приобщения к нашей природе, обоженной единением со Словом Божиим.   
Григорий Палама отмечает, что божественный свет был явлен ученикам в то время, когда Иисус молился: «этим показано, что родительницей сего блаженного видения была молитва, что блистание происходило и являлось от соединения ума с Богом, и что оно подается всем тем, которые, при постоянном упражнении в подвигах добродетели и молитвы, устремляют ум свой к Богу». По словам Григория, «истинную красоту свойственно созерцать только очищенному умом; пристально же взирающий на сияние ее принимает как бы некое участие в ней, как бы начертывает некоторый яркий луч на своем лице». В качестве примера он приводит Моисея, чье лицо преобразилось от собеседования с Богом. При этом, однако, отмечается существенная разница между Моисеем и Иисусом: первый «не сам произвел, а только потерпел преображение», второй же «Сам от Себя имел тот свет». У Иисуса Христа «слава, происходящая от Божества, явилась на Фаворе присущей и плоти Его, по причине ипостасного единения» человеческой плоти с Божеством .
В суммарном изложении учение восточных Отцов Церкви о природе света, явленного ученикам в момент Преображения, может быть изложено в следующих тезисах: 1) Бог по Своей природе является светом; 2) свет, присущий Богу, имеет нетварный и нематериальный характер; 3) этот свет присущ самому естеству Бога, Его сущности; 4) божественный свет, созерцаемый людьми, является энергией Божией (действием Божиим), имеющей сверхъестественный характер; 5) этот свет сравнивается с солнцем лишь по аналогии: он ярче солнечного света и имеет иную природу; 6) преобразившись перед учениками, Иисус позволил увидеть им тот свет, который был изначально присущ Ему как предвечному Слову Божию; 7) этот свет, присущий Его божественной природе, был свойством также Его человеческой природы в силу нерасторжимого соединения в Нем обеих природ; 8) в обычной жизни этот свет был скрыт завесой (покрывалом) плоти, в момент Преображения он был явлен ученикам; 9) при этом Иисус не претерпел никакого изменения, не стал тем, чем не был: изменение коснулось лишь свидетелей чуда, у которых открылись духовные очи, благодаря чему они увидели то, что ранее было от них сокрыто; 10) лицо Моисея сияло отраженным светом, тогда как лицо Иисуса являло Его собственный, присущий Ему свет.
6.    7. Преображение Богочеловека и обожение человека
4.    5), о человеке как храме Божием (1 Кор. 3:16), о прославленном состоянии спасенных людей после воскресения, когда человечество будет преображено и восстановлено под своим Главой — Христом (Рим. 8:18-23; Еф. 1:10) и когда Бог будет «всё во всём» (1 Кор. 15:28).
Эти новозаветные идеи получили развитие уже у богословов II века. Игнатий Антиохийский называет христиан «богоносцами»1 и говорит об их единении с Богом, причастности Ему   . У Иринея Лионского мы находим формулы, подчеркивающие взаимосвязь между Боговоплощением и уподоблением человека Богу: «(Слово Божие) сделалось тем, что мы есть, дабы нас сделать тем, что есть Он» ; «Для того Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий — Сыном Человеческим, чтобы (человек), соединившись с Сыном Божиим и получив усыновление, сделался сыном Божиим» .
Учение об обожении играло важную роль в полемике IV века против арианства. Классическая формула, выражающая обожение человека, содержится у Афанасия: «(Слово) вочеловечилось, чтобы мы обожились» . В другом месте Афанасий говорит о Христе: «Ибо сделался Он человеком, чтобы в Себе нас обожить» . Для Афанасия, как и для других Отцов эпохи Вселенских Соборов, единственное основание обожения человека — это Воплощение Слова Божия. Афанасий подчеркивает онтологическую разницу между, с одной стороны, нашим усыновлением Богу и обожением и, с другой, сыновством и Божеством Христа: в окончательном обожении «мы делаемся сынами не подобно Ему, не по естеству и не в прямом смысле, но по благодати Призвавшего» .
Каким образом событие Преображения Господня подтверждает это учение? Оно показывает, что человеческая плоть способна  
вместить в себя Бога, так что клетки материального тела могут быть наполнены, пронизаны божественным присутствием. Иисус Христос — предвечное божественное Слово, ставшее «плотию» (Ин. 1:14). Преобразившись перед учениками, Христос не явился им в некоем ином облике (не случайно Блаженный Иероним подчеркивал, что Его тело и лицо остались прежними, но наполнились божественной славой): Он оставался в той же плоти, в какой родился и жил среди людей. Но эта плоть оказалась способной полностью преобразиться, и через нее божественный свет был явлен людям.
В православной традиции Преображение Господне — один из двенадцати главных церковных праздников. В богослужебных текстах этого праздника находит отражение и развитие тема обожения. Преображение воспринимается как свидетельство того обожения человеческого естества, которое произошло в лице Христа благодаря соединению Его божественной природы с человеческой. Обожение распространяется на всех людей, поскольку|благодаря Боговоплощению для каждого человека открывается возможность достичь этого состояния: 

 
Днесь Христос на горе Фавор- стей, Адамово пременив очернев- шее естество, просветив богосоде- ла.
Во всего Адама облекся Христе, очерневшее изменив, просветил еси древле естество, и изменением зрака Твоего богосоделал еси.
Неприступною славою, на горе явлься неизреченно Фаворстей, неодержимый и незаходимый Свет, Отчее сияние, тварь уяснив, человеки обожи...     
Сегодня Христос на горе Фаворской, изменив почерневшее естество Адама и, наполнив светом, обоготворил его.
Во всецелого Адама Ты облекся, Христос, почерневшее прежде естество его Ты, изменив, наполнил светом и изменением образа Твоего обоготворил его.
Необъемлемый и незаходящий Свет, сияние Отца, явился на горе Фаворской в неприступной славе: озарив творение, Он обожил людей... 
Преображение Христа в богослужебных текстах рассматривается как предвестие того изменения, которое, по слову апостола Павла, ожидает верных при Втором пришествии Христа (1 Кор. 15:51-52):
 
Таким образом, для Православной Церкви праздник Преображения — не просто воспоминание об одном из важных событий евангельской истории, но еще и повод напомнить верующим о том, что такое событие может произойти с каждым из них. Прощаясь с учениками, Спаситель говорил им: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12). Опыт Иисуса Христа, в том числе чудеса, которые Он совершал, может быть повторен в опыте верующих в Него. Подтверждениями этого тезиса наполнена вся история Церкви.

И по шести днех (по прошествии шести дней), т. е. от того дня, когда была предыдущая беседа И. Христа с Апостолами, между прочим о кресте Его Самого и кресте последователей Его (Мк. 8:31 и дал.). Древнее предание говорит, что Преображение Господне было за 40 дней до Его смерти. Взял (поят) Иисус Петра, Иакова и Иоанна. Это из учеников его были самые близкие и довереннейшие. Так впоследствии мы видим их же одних с Господом в саду Гефсиманском, накануне Его страданий (Мк. 14:33 и дал.), а ранее, Петра и Иоанна посылал Он в Иерусалим приготовить пасху (Лк. 22 8). Они превосходили прочих Апостолов: Петр –сильной любовью ко Христу, Иоанн особенной любовью к нему самому Господа, а Иаков ответом, который он дал, вместе с братом своим: можем испить чашу (10:39. Злат.). На гору высоку. Евангелисты не называют этой горы по имени, но предание свидетельствует, что она была Фавор, в Галилее, на юге от города Назарета, в прекрасной Ездрелонской долине. Эта гора высотой в 3000 футов. Покрыта она, исключая вершины, прекрасной зеленью, цветами и дубовыми и фисташковыми рощами¹. Еванг. Лука прибавляет, что И. Христос взошёл на гору Фавор помолиться (Лк. 9:29). Полагают, что это было ночью. Господь любил молиться ночью, когда было тихо, и в уединенных местах. И преобразился пред ними, т.е. изменился в Своём виде: одежды Его сделались блестящими (быша блещащася), весьма (зело) белыми, как (яко) снег, явились с неба Илия с Моисеем, а, по евангелисту Матфею, лице Его просветилось, как солнце (Мф. 17:2). Это значит, что И. Христос явился в своей небесной, Божеской славе, отчего и лице Его просияло и одежды Его побелели (Мих.), «Молния Божества Его возблистала сквозь облако Его человечества» (Архиеп. Никанор)». Молитва на Фаворе до того возбудила и подвигла сокрытую в человечестве Иисусовом полноту Божества, что, преисполнив душу Богочеловека светом своим, проникла сквозь тело и просияла в лице; не вмещаясь здесь, осияла и преобразила самую одежду (Инн. Херс.). Для чего преобразился Господь, и почему явились при Его Преображении свв. Моисей и Илия? Причина, по которой преобразился И. Христос, следующая. Он преобразился и для того, чтобы показать Своим Апостолам, что Он есть Сын Божий, сошедший с неба для спасения людей, и что Он, хотя и будет страдать и умрет, как не один раз, напр., незадолго до Своего преображения – предсказывал Он, но, как Бог, может воскреснуть. „Да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистину Отчее cияние», поет церковь Господу в день Его Преображения. С другой стороны, при преображении Господь показал ту славу, которая ожидает учеников Его на небе. Хотя и придется им тоже, подобно Ему, страдать на земле и от злых неверующих и нечестивых людей, и от своей собственной наклонности ко злу, как И. Христос тоже не раз–также не задолго до Своего Преображения – предрекал им; но за то на небе будет у них великое блаженство: хорошо (добро есть) нам здесь быть, говорили Апостолы во время Преображения (ст. 5): в этом представлен образ райского блаженства праведников. Явились же во время преображения свв. пророки Моисей и Илия по следующим причинам. 1) Моисей и Илия были главными из ветхозаветных пророков. Явясь, они показали тем, что И. Христос есть именно тот обещанный Meccия, о котором предсказывали пророки, 2) что Он есть Владыка над небом и землей, над жизнью и смертью, Он повелел небу, и привел Илию, дал мановение земле, и воскресил Моисея (Ефр. Сир.). Если Он воскресил многолетнего мертвеца (Моисея), тем паче может воскреснуть Сам (Феоф.), и 3)–чтобы те, которые почитали И. Христа за Илию или за кого-либо из древних пророков (28 ст., 8 гл.), видели различие между Ним, как Господом, и пророками, как Его рабами. Спросит ли кто как узнали апостолы пророков Моисея и Илию? Конечно, по откровению Божию. Несомненно, что отражение славы Господа могло просветить их духовные очи в это время (Прот. Горск.).

Евангелист редко указывает точное время событий, обычно прибегая к общим словам «тогда», «потом», «в те дни». Здесь же он на редкость точен: через шесть дней. Одни видят в этом указание на то, что обещанное Иисусом в. 9:1 не преминуло исполниться. Другие пытаются найти символический смысл в цифре шесть, но в Евангелии от Луки говорится о восьми, а не о шести днях (Лк. 9:28). Важнее другое; через короткое время после того, как Петр объявил Иисуса Помазанником, несколько учеников, включая Петра, получили божественное подтверждение статуса Иисуса (9:7).

Как и в рассказе о воскрешении дочери Иаира, Иисус берет с собой трех учеников. Он ведет их на высокую гору. Название горы неизвестно. В христианской традиции она обычно отождествляется с горой Табор (в традиционном произношении «Фавор»). Ориген приводит цитату из апокрифического Евангелия евреев: «Так сделала Моя Мать, Дух Святой, взяла Меня за волос и перенесла на гору Табор». Но вряд ли это соответствует действительности. Ведь если события происходят вблизи Кесарии Филипповой и вскоре после исповедания Петра, то эта гора должна находиться неподалеку, в то время как Табор находится на юге Галилеи, очень далеко от Кесарии. Ее высота составляет всего 300 метров, что вряд ли позволяет назвать ее высокой, кроме того, в те времена на ее вершине находилась римская крепость. Гораздо больше подошла бы гора Гермон, высотой около 2700 метров и на расстоянии 20 километров от Кесарии Филипповой. Для евангелиста важнее то обстоятельство, что это событие происходит на горе, потому что символически гора – это место встречи с Богом, в данном случае она являет собой как бы новый Синай. Высокая гора была также подходящим местом, где Иисус мог бы остаться с учениками наедине.

Марк сообщает, что облик Иисуса изменился, но даже не пытается это описать. Он сообщает лишь о том, что одежда Иисуса стала ослепительно белой. Пытаясь передать это неземное сияние, Марк не находит ничего лучше, чем сказать, что так отбелить одежду не смог бы ни один сукновал (именно так в греческом тексте). И это грубоватое сравнение достигает своей цели гораздо лучше, чем это сделал бы десяток высокопарных эпитетов.

Во время Преображения одежды Иисуса сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить.

To, как мы видим Иисуса, Его образ, который создаем в себе, — все это неотделимо от ощущения света, белизны, сверкающей чистоты.

Иисус — необъятность моря. С наступлением вечера море обретает глубокую синеву. При полуденном солнце оно ослепительно. На горизонте море сливается с небом. А там, вдали, сколько способен видеть взгляд, я вижу Тебя, Господи, Чей облик растворяется в славе Отчей.

Что произошло в момент Преображения? Учитель, Который жил рядом с учениками, к Чьему повседневному облику они привыкли, предстал вдруг преображенным, облекшимся светом, как ризою. Иногда нам дается пережить присутствие Иисуса совсем по-новому, ошеломляюще. Я говорю не о видении Иисуса во плоти, что было даровано некоторым (а может быть, и многим) на протяжении веков. Но порой это присутствие настигает нас, проливается на нас и овладевает нами. Не видя Его, мы ощущаем Его свет. Вернее, предчувствуем этот свет (как утреннее солнце пробивается через веки спящего). Учитель, обычно столь смиренный и кроткий, повергает нас в дрожь Своим могуществом. Это и есть миг Преображения. Евреи не знали иного божественного света, кроме огненного столпа, который вел Израиль в пустыне. Свет его был ограниченным, временным. Он был светом одного народа, одной эпохи. Иисус же возвещает свет миру. Возвещает вечный, вселенский свет. Он просвещает всякого человека, приходящего в мир. Да будет благословен Господь, Чей свет пробивается во все души, во все народы, во все верования, преломляясь в них иной раз самым причудливым образом!

Стремящийся к ведению закладывает твердые основания для спасения души, как сказал Бог Моисею: Ты встал вместе со мною. Следует знать, что и среди стоящих у Господа существуют различия, так как для пытливых умом важны слова: Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Ибо не всем, стоящим у Него, Господь является во славе, но перед новоначальными Он предстает в зраке раба (Флп. 2:7), а тем же, кто может следовать за Ним, восходящим на высокую гору Своего Преображения, Господь открывается в зраке Божием, в котором Он был до сотворения мира. Ибо Господу возможно явить Себя всем находящимся у Него различным образом — одним так, а другим иначе, что происходит, конечно, соразмерно способности видения каждого, определяемой верой.

***

Из Евангелия: Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Так говорит Марк, а Матфей иначе: как уже увидят Сына Человеческого, грядущего во славе Своей (Мф. 16:28).

Поскольку Слово Божие не ограничивает Себя тем, что происходит в историческом смысле, но, будучи всегда деятельным, излучает Свой свет подобно солнцу — потому Господь и сказал есть некоторые из стоящих здесь не только в историческом смысле, обращаясь к ученикам, но говорил обо всех, подобно им, просиявших в добродетели, как если бы сказал: чье место рядом со Мною на основании добродетелей. Слова же не вкусят смерти сказаны, во-первых, об апостолах, ибо они не вкусят физической смерти, пока, чрез Преображение не увидят образ того сияния, которое уготовано святым. Однако разуму ведомы разные виды смерти — ведь и умерщвление страстей также именуется смертью; но и ведущий деятельную жизнь, когда завершает борьбу со страстями и переходит к естественному созерцанию, то в прежнем состоянии умирает, ибо, упразднившись от напряженной деятельной битвы со страстями, предается созерцанию сущего; но и тот, кто превзошел естественное созерцание, оставил все имеющее причину и посредством богословского отрицания пришел к Причине — и он умирает в отношении прежнего состояния, ибо он более не движется среди сотворенных вещей, а переносит все движение к Творцу всего. Так вот, 
о смерти, означающей отвлечение от всего, Господь и говорит: не вкусят смерти, то равные апостолам по добродетели не испытают ее, пока Господь, преобразившись, не явит им Себя, уже не утверждающим Себя катафатически, исходя из положения о существующих вещах, и посредством апофатического богословия не укажет на непостижимость тайны Божества.

То же, что один из евангелистов говорит: Сына Человеческого, грядущего во славе Своей, а другой: как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе — это означает следующее: поскольку по Божеству Он есть Сын Божий, а по человечеству стал ради нас Сыном Человеческим, то, будучи Сыном Божиим, Он всегда обладает славой, а став Сыном Человеческим, по словам евангелиста, грядет во славе Своей — ведь Он так прославил воспринятое Им человеческое естество, что, подобно тому как Он Сам в подверженном страданию теле явился на горе преображенным, так и мы, через воскресение, получим обратно наше тело нетленным. Слова же пришедшее в силе означают, что ожидаемое нетленное и вечное царствие святых еще не осуществилось на деле.