Евангелие от Марка 9 глава 2 стих

{стр. 259}

На высокую гору. Традиция отождествляет гору Преображения (не называемую по имени ни в одном из Евангелий) с горой Фавор, округлый силуэт которой поднимается над Эздрелонской долиной на 588 м. Впрочем, интересно, что Евсевий Кесарийский, прекрасный знаток географии Святой Земли и составитель авторитетного Ономастикона, еще около 330 г. находил возможным оставить вопрос об идентичности места события не вполне решенным, замечая в своем толковании на слова псалма Пс. 88:13 «Фавор и Ермон о имели Твоем радуются»: «Я полагаю, что на этих горах произошли чудесные преображения (παράδοξοι μεταμορφώσεις) Спасителя нашего» (In ps. LXXXVIII, 13, PG XXIII, col. 1092). Проблема состоит в том, что ряд античных авторов говорит о горе Фавор как о месте многолюдных военных укреплений; уже Антиох II построил там крепость (Polyb. V, 70, 6), а со времен Помпея там было что-то вроде римской военной базы (Jos. Flav. Ant. XIV, 102). Поэтому некоторые современные исследователи высказываются в пользу Фавора; см., например, С. Корр., Die heiligen Statten der Evangelien, 2. Aufl., Regensburg, 1964, S. 300, Anm. 37; R. Riesner, Hermon, in: H. Burkhardt u. a., Das Groife Bibel-Lexikon, II. Bd., 2. Aufl., Wuppertal-Gieifen, 1990, S. 562–563; B. Pixner, Wege des Messias und Statten der Urkirche, S. 77.

Чтобы беседа сия имела еще сильнее действие на их сердце, Господь на несколько дней предоставил их самим себе, не помогая им в разрешении их недоумений, дал испытать им в себе продолжительную борьбу веры в Него, как Сына Божия, и прежних понятий о Мессии с мыслью о Его страданиях и смерти. Наконец спустя шесть дней после этой беседы берет Он с собой на одну гору трех из своих апостолов, не объявляя никому для какой цели. Избранные были Петр и два брата – Иаков и Иоанн – первые в чине апостольском: Петр первый из апостолов, открыто исповедавший Иисуса Христом, Сыном Божиим, и всех живее принявший к сердцу слова Господа о Его страданиях, Иаков и Иоанн, которых Господь назвал сынами грома, готовые испить чашу страданий за имя Его (когда Господь объявил, чтобы всякий желающий последовать Ему, непременно взял свой крест). 

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146-148++

6. Почему сказано: После сих слов, дней через восемь! Не потому ли, что слушающий и верующий в слова Христовы увидит славу Христа при воскресении? Воскресение произошло на восьмой день, поэтому многие псалмы имеют надписание «на восемь» См.: exp. Luc. 6:80. . Или, может быть, эти слова показывают нам, что потерявший свою жизнь ради Слова Божьего спасет ее См.: Мк. 8:35. , потому что Свои обетования Христос исполнит при воскресении.

7. Однако Матфей и Марк говорят, что Господь взял учеников на гору в шестой день. Это можно истолковать как через шесть тысяч лет, ибо тысяча лет перед очами Божьими как один день (Пс. 89:4) Ср.: 2 Пет. 3:8. , но лет насчитывается более шести тысяч, и мы предпочитаем понимать шесть дней символически, потому что за шесть дней сотворен весь мир См.: Быт. 1. , так что под временем мы понимаем творение, под творением — мир. А значит, здесь показывается будущее воскресение, которое свершится по исполнении времени мира. Или, возможно, что тот, кто взойдет превыше мира и превзойдет движение этого века, словно с вершины, будет ожидать вечного плода будущего воскресения.

8. Давайте превзойдем труды этого мира, чтобы увидеть Бога лицом к лицу! Взойди на гору, благовествующий Сиону (Ис. 40:9)! Если восходит на гору благовествующий Сиону, насколько более должен приложить усилий тот, кто благовествует Христа, воскресающего в славе! И возможно, многие увидят Его во плоти! Многие из нас знали Христа по плоти, однако ныне уже не знаем (2 Кор. 5:16).

Время события евангелисты определяют очень точно: это было чрез 6 дней после исповедания Петра. Ев. Лука, правда, говорят, что это было чрез 8 дней. Но он в своем время- счислении сохраняет и тот день, в который произошло исповедание Петра, и тог, в который было Преображение Господне. Точность эта указывает, что евангелисты намерены далее повествовать о событии важнейшем в жизни Господа, которое потому сохранялось в их воспоминании со всеми подробностями. Места события они не указывают, говоря вообще, что это была гора (Лк.), гора высокая (Мф.» Мк.)· Древнее предание указывает на Фавор, высочайшую гору в Галилее, как на гору Преображения.

Христос восходит на гору Преображения и берет с Собою трех довереннейших Своих учеников: Петра, Иакова и Иоанна, чтобы они, удостоившись созерцать небесное прославление Его на земле, с одной стороны, получили в этом подтверждение истинности своей веры в Него, как Сына Божия, за Котораго они недавно исповедали Его устами Петра, с другой—подкрепление своей вере, в котором они нуждались пред наступающими страданиями и смертию И. Христа.

По свидетельству ев. Луки, И. Христос взошел на гору помолиться и преображение Его совершилось во время молитвы (28—29). Самое преображение И. Христа евангелисты описывают так: сначала (евв. Матфей и Марк) вообще обозначают факт. преобразился (μετεμορφωθη) пред ними; затем они описывают изменение лица И. Христа: и бысть видение лица Его ино (Лк.), и просветится лицо Его яко солнце (Мф.); наконец, описывают изменение одежды И. Христа: ризы же Его быша белы, яко свет (Мн.), и одеяние Ею было блистаяся (Лк.); ев. Марк, который не описывает изменение лица И. Христа, особенно наглядно изображает изменение Его одежды: и ризы Его быша блещашася, белы зело яко снег, яцех же не может белильник убелити на земли (на земле никакое искусство не может достигнуть такой белизны одежды; это была белизна небеснаго света, осиявшаго теперь Христа).

Почему Господь нашел нужным преобразиться перед Своими учениками и явиться им в этом блистании лучезарного света, осиявшего Его как отражение небесной славы? Какая цель преображения?

Кондак праздника, поемый Православною Церковью, отвечает на этот вопрос.

«На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои, славу Твою, Христе Боже, видеша; да егда Тя узрят распинаема страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистинну Отчее сияние».

Наступали тяжелые дни, полные горя и муки неизъяснимой, – дни крестных страданий и смерти Господа. Слабая вера Его учеников должна была пережить страшное потрясение: им предстояло увидеть любимого Учителя, их гордость и надежду, их Великого Пророка, которого они искренно признавали могущественным Мессией, на Кресте, окровавленного, израненного, распятого как злодея, окруженного позором и насмешками. Устоит ли их вера? Сумеют ли они сохранить преданность своему Равви? По-прежнему ли будут они признавать в этом опозоренном человеке, доведенном до последней степени страдания и тоски, того Мессию, которого они ожидали видеть в ореоле славы и земного блеска? Не отвернутся ли они от Него с грустью и болью за то, что Он обманул их надежды и мечты?

Это было возможно.

И вот для того, чтобы укрепить их веру в Мессию-победителя, чтобы поддержать их в минуты надвигающихся испытаний, надо было показать им хотя бы слабый отблеск будущей славы, ожидающей их Учителя, не той славы, которая составляет украшение земных царствований, славы позолоченных регалий и мишурного великолепия, но нетленной славы Царства Божия с его немеркнущей, вечной красотой святости и духовного величия. Пережив незабываемые минуты Преображения, они увереннее могли смотреть на ужас и позор распятия и, чувствуя в душе копошащиеся лукавые сомнения, легко могли подавить их воспоминанием о лучезарном Фаворском свете. Неизбежно должна была явиться укрепляющая мысль: «Да, Равви умирает в позоре и бесчестии... Да, Он пригвожден ко Кресту, но «мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14), видели Его власть и могущество, слышали небесный голос, свидетельствовавший о Нем, и несомненно знаем, что Он мог бы избежать этого позора и страданий, если б хотел, пользуясь Своим могуществом и любовью, так очевидно явленного Ему Отцом Небесным, но... Он страдает. Ясно, что Он Сам так хочет. Ясно, что Его страдания добровольные».

Вера в Учителя, в Его силу и в Его грядущую победу должна была остаться непоколебимой, несмотря на распятие и крестную смерть.

Кроме того, после Преображения ученики могли со всею решительностью засвидетельствовать перед всем миром, что их Учитель есть «Сын Божий возлюбленный», «Свет от Света», «сияние славы и образ ипостаси Отца Небесного» (Евр. 1:3), что Он есть воистину Отчее сияние в сумерках земной, омраченной грехом жизни, ибо они слышали об этом свидетельство неба.

Наконец, Преображение открывало перед учениками уголок будущего Царства Божия, той славы и того блаженства, которое ожидает всех истинных последователей Господа. Если Он будет в славе, то и верные ученики Его будут также наслаждаться этой славой, ибо "где Я, – обещал Он, – там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой» (Ин. 12:26). Смертному трудно представить и ощутить это блаженство, ибо «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9), но в момент Преображения, по крайней мере три избранных ученика Спасителя, несомненно почувствовали, хотя не в полной степени, блаженство будущей жизни, ощущение небесного мира и веяние благодати Божией, наполнившие их сердца невыразимым счастьем и радостью. Недаром порывистый Петр, скорее всех отзывавшийся на впечатления, засвидетельствовал немедленно об этой радости: «Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии».

Испытав хотя бы однажды это блаженство, ученики, конечно, никогда впоследствии не забывали, не могли забыть этих минут и в воспоминаниях о них и предвкушении счастья небесной жизни находили, конечно, опору для убеждения в правильности избранного ими пути и могучее побуждение ревностно и неуклонно исполнять в жизни заветы Господа, оставаясь верными Его последователями, чтобы войти «в радость господина» своего (Мф. 25:21).

Но такое же значение имеет Преображение Господне и в нашей жизни. Ученики Господа испытали непосредственно блаженство этого момента; мы, доверяя их свидетельству, убеждаемся в несомненной действительности того счастья, которое является следствием и наградой жизни во Христе. Преображение и для нас – залог и свидетельство будущего небесного блаженства, его отблеск, сверкнувщий, как зарница, среди горя, уныния и тоски нашей жизни. Оно явило нам образ того, каким будет возрожденный, просветленный, облагодатствованный человек, когда он достигнет высоты совершенства и отразит в себе сияние славы Отчей. Без Фаворского откровения мы никогда не имели бы понятия о том просветленном состоянии праведников, которое может быть достигнуто и проявиться внешним образом до известной степени даже здесь на земле, но которое во всей полноте раскроется в будущем, когда «праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).

Этот образ будущего состояния и явил нам Господь на Фаворе, когда «просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф. 17:2).

Эта мысль о счастье как результате праведной жизни, приводящей к единению с Богом, должна быть особенно дорога и ценна для человека. Все люди без исключения стремятся к счастью, хотя различно его понимают, судорожно мечутся из стороны в сторону в тщетных поисках и в конце концов с отчаянием убеждаются в том, что они гоняются за призраками и все-таки не знают, где ключи их счастья.

Как древний витязь на распутье, человек всегда в недоумении стоит перед вечным вопросом: где дорога к счастью?

Преображение отвечает на этот вопрос.

Как бы ни спорили о возможности факта Преображения и о природе Фаворского света, несомненно одно: луч высшего счастья озарил в эту минуту сердца учеников Господа, и причина этого заключалась в созерцании Божественной славы.

Если одно созерцание этой славы наполнило учеников блаженством, то каково должно быть счастье человека, достигшего тесного и приискреннего единения с Богом в такой степени, что Господь обитает в нем, пронизывая все его существо лучами Своей немеркнущей славы, которая как бы струится из освященного и просветленного Его присутствием человека!

В этом и состоит высшее счастье: в единении с Богом, делающем человека причастником Божественной славы.

В этом же заключается и разрешение проблемы общего счастья. Ведь счастье чувствуется каждым человеком лично, в своем собственном сердце. Счастье всегда индивидуально. Общество не имеет какого-либо особого органа, какого-нибудь коллективного сердца, способного переживать какое-то особенное, специфически общественное состояние счастья. Поэтому проблема общественного счастья не может быть поставлена так, как ее часто ошибочно ставят: осчастливьте общество, и каждый член его будет счастлив. Опытов осуществления этой программы в такой постановке было много, и все они были неудачны. Здесь необходимо сделать совершенно обратную перестановку: если каждый в отдельности член общества счастлив, то и общественная жизнь счастлива. Общее счастье, как коралловый остров из полипов, вырастает из слагаемых индивидуального счастья. Счастливое общество есть сумма счастливых людей.

Но в чем состоит личное переживание счастья, мы уже знаем теперь из евангельской повести о Преображении. Через этот же этап проходит и дорога к общему счастью, ключ к которому все тот же: единение с Богом.

Вывод для нас драгоценный, особенно в настоящее безрадостное, темное время, когда, по-видимому, ни один луч счастья – ни личного, ни общественного – не блестит среди мрачных, сгустившихся туч ненависти и уныния.

Но для того, чтобы достигнуть блаженства единения с Богом, необходимо каждому из нас духовно переродиться, преобразиться, ибо «Бог свет есть, и тьмы в Нем несть ни единыя» (1 Ин. 1:5), у света же не может быть общения со тьмой, и наша мрачная душа в ее настоящем виде Бога воспринять не может.

Для общего счастья, таким образом, необходимо личное возрождение, личное преображение. Чтобы изменить, улучшить жизнь, необходимо преобразиться нам самим.

На жизнь теперь жалуются очень часто и очень многие. Довольных почти нет. Но всегда в ответ на эти жалобы и вздохи просится невольный вопрос: «А что вы сделали, чтобы улучшить жизнь?» Уныние, жалобы и полная бездеятельность делу не помогут. Мы все ждем готового счастья: кто-то придет, кто-то все наладит, кто-то устроит нашу жизнь. Нам предстоит только принять эти заботы и наслаждаться создавшимся помимо нас благополучием. Надо понять, что такое отношение к жизни в корне ошибочно. Кто бы ни взялся за устройство нашей жизни и как бы талантливо он это ни делал, мы непременно испортим всякую жизнь, если не переменимся сами и не будем работать над своим духовным совершенствованием. Из плохого материала всегда получится плохая постройка. Поэтому на каждом из нас лежит обязанность развить и улучшить свою духовную природу, и этой работе над собой не могут помешать никакие внешние условия существования.

Духовное преображение необходимо для каждого из нас как обязательное условие личного и общественного счастья.

Что же для этого нужно?

Прежде всего необходимо отдаться Богу вполне. Это первый момент.

Необходимо найти в себе силу и желание прийти к Богу и сказать: «Господи! Вот я весь пред Тобою! Я хочу быть Твоим! Мои мысли, мои таланты, мои силы – все, все должно принадлежать только Тебе! Всего себя целиком, без остатка я отдаю и посвящаю Тебе на служение! Для себя я не оставляю ничего... Тебя любить, Тебе служить, Тобою, для Тебя и в Тебе жить – вот все, что мне надо и о чем я молю Тебя!»

Это не значит, конечно, что вы тотчас же сумеете осуществить в своей жизни этот святой порыв, эту мольбу: борьба предстоит длинная и упорная, но надо искренне принять это величайшее решение жизни и обречь себя бесповоротно на новую жизнь, жизнь послушания и служения Богу, как бы ни велики были предстоящие трудности.

Кажется, настоящее время особенно благоприятно для такого решения. Еще так недавно жизнь казалась привлекательной и неотразимо влекла к себе, переливаясь всеми цветами пусть обманчивых, но соблазнительных огней. Блеск внешней культуры, удобства и комфорт, причуды ослепляющей роскоши, опьяняющее веселье и остроумие, изящество самих форм, прикрывающих грех, увлекающие взлеты искусства, разнообразие и доступность умственных наслаждений, возбуждающая нарядность жизни – все это манило, опьяняло, очаровывало. В этом потоке пестрых впечатлений трудно было устоять.

Но теперь?.. Что теперь представляет собой жизнь с этой внешней стороны? Слава Богу, этого опьяняющего дурмана недавнего прошлого нет и следа. Скучно, серо, бесцветно. Ни блеска культуры, ни вдохновений искусства, ни глубины научной мысли! Сплошное серое убожество. Мирская жизнь теперь как старая вакханка с облезшими румянами на щеках. Еще недавно казалась она вызывающе-обольстительной, а теперь пред нами только отрепанная нищая в грязных лохмотьях. Чего же жалеть? Неужели трудно отказаться от этого угрожающего убожества?

Мы все ясно чувствуем, Что в такой жизни нет ни света, ни радости. Отчего же не попытаться наполнить ее новым содержанием? Почему не дать ей новое направление и новый смысл? Почему не поискать новых, духовных радостей?..

Наша беда состоит в косности, в духовной неподвижности.

Мы слишком сроднились с известными условиями жизни. Образовались определенные привычки не только внешнего поведения, но и отношения к жизни, все мировоззрение, настроение, вкусы – все отлилось в определенные формы, приноровленные к существовавшей жизненной обстановке. Все было так прилажено, так ловко пригнано к окружающей среде, все было на своем месте и чувствовалось так уютно и спокойно! В душе не было сомнений, и по гладкой поверхности обывательской психологии не пробегало ни малейшей тревожной ряби беспокойства мысли. И вот все это надо изменить и изменить коренным образом! Конечно, это трудно.

Чтобы разбить старые, укоренившиеся привычки, нужна решимость и духовная энергия. Но этого-то и не хватает. Правда, сдвиг, происшедший в последнее время во внешней обстановке жизни, настолько велик, перемены так радикальны, что прежнее мировоззрение чувствует себя крайне неловко и решительно не приспособлено к новым условиям. Волей-неволей, уступая необходимости, приходится делать изменения в зависимости от новых требований жизни. Но, к сожалению, в громадном большинстве случаев изменения эти идут в сторону наименьшего сопротивления, приспособляясь к пониженному нравственному уровню жизни. Общее миросозерцание опускается и пошлеет вместе с гнилостным процессом, охватившим жизнь. Вместо того, чтобы укрепить моральные устои, правила поведения и принципы жизни, существовавшие лишь в силу привычки, не опиравшиеся на сознательные убеждения и потому легко расшатанные мятежными вихрями последних событий, их просто выбрасывают за борт как ненужные обломки прошлого, и оттого безыдейное убожество жизни становится еще тягостнее, а развал ее еще неотвратимее и сильнее.

Чтобы остановить этот развал, необходимо внести в жизнь струю евангельского миропонимания и христианской морали. Только апостольский подвиг искренних христиан, составляющих соль земли, может остановить процесс гниения жизни.

Необходимо вспомнить ту удивительную, радостную и волнующую жизнь первых веков христианства, представлявшую непрерывный подвиг глубокой веры, бескорыстной любви и беззаветного служения людям, и на этих принципах далекого, но великого прошлого строить свою личную и общественную жизнь.

Два главных препятствия стоят, обыкновенно, на этом пути обновления жизни. Первое – наш эгоизм, который препятствует нам отдаться целиком Богу. Этим объясняется наша нерешительность и незаконченность добрых порывов. Мы часто готовы бываем отдать Богу многое, но всегда в душе остается заповедный уголок, где царит наше «я» и который мы бережем для себя. Расстаться с этим уголком, допустить в него кого-нибудь и отдать заветный ключ от него мы долго не решаемся, и в этом кроется большая опасность, ибо эгоизм, не сломанный совершенно и укрывшийся хотя бы в одном закоулке души, рано или поздно разрастается опять, как бурьян, и заглушает добрые всходы. «Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих» (Иак. 1:8). Нельзя одновременно служить двум господам – себе и Богу, ибо в жизни человека может быть только один центр, и балансировать на скользком рубеже, разделяющем эгоизм и самоотречение, самолюбие и служение Богу, в течение долгого времени совершенно невозможно. Если человек не сделает над собой усилия, чтобы окончательно и бесповоротно склониться на сторону добра и самоотречения, он рано или поздно обязательно свалится в бездну греха и служения своему эгоизму. Это мы уже знаем.

Другое препятствие на пути возрождения ставят наши косность и лень, постоянно нашептывающие нам лукавую мысль: «Зачем менять свои привычки, вкусы, взгляды, все направление жизни? Это так трудно и требует усилий почти невероятных. И к чему? Разве нельзя без этого обойтись? Ведь жили же раньше хорошо, спокойно, благополучно, и ничего не требовалось... Никаких усилий, никаких перемен внутренней жизни. Быть может, и теперь обойдемся без этого. Быть может, и теперь от нас ничего не потребуется, и жизнь сама вернется к старому и покатится снова легко и спокойно, как русские сани по гладко наезженной зимней дороге!.. Увы! Это только софизм лукавой мысли. Жизнь в послушании Богу и Его заповедям, жизнь, полная внутренней борьбы, нравственных усилий воли и духовной работы над собой, требовалась всегда, и если мы этой жизни не вели и все-таки не испытывали над собой грозы гнева Божия, то это был лишь акт Божественного долготерпения, готового миловать самых закоренелых грешников в ожидании их исправления. Но и долготерпение Божие имеет пределы и сменяется гневом Божиим, если люди упорно не хотят расстаться с грешной жизнью.

Случалось ли вам видеть весной во время разлива высокий обрывистый берег реки? День и ночь бьются в него и плещутся волны, подмывая его все более и более и увлекая с собой песок, кусочки глины и мелкие камни. И вот уже нависли над водой зловещие глыбы, готовые обрушиться, но они некоторое время еще держатся прежней силой сцепления. Однако волны продолжают свою разрушительную работу безостановочно, и наступает наконец момент, когда с шумом рушится подмытый берег, поднимая «брызги и муть, и жадный поток скоро сглаживает все следы обвала.

То же случилось и с нашей жизнью. Волны греха и зла уже давно подтачивали ее устои, но силой старых привычек и традиций она еще держалась кое-как, и нам казалось, что опасности обвала еще нет, что долгие годы мы еще можем жить с прежней беспечностью. Мы не оценили как следует зловещую угрозу, и наступила катастрофа: рухнул привычный уклад жизни и рухнул безвозвратно. Утешать себя мыслью, что без всяких усилий с нашей стороны все может вернуться к старому и начнется снова прежняя ленивая, беспечная жизнь, уже невозможно: история назад не возвращается. Так дерево, лесной великан с прогнившей сердцевиной, рухнувшее под напором грозы, уже не может подняться и зеленеть снова.

Для того, чтобы снова устроить жизнь и на месте развалин возвести новое здание, необходимо проделать громадную созидательную работу. Нельзя сейчас оставаться равнодушным и безучастным зрителем в ожидании, что все устроится само собой. Жизнь требует в данный момент усилий и труда от каждого из нас, и прежде всего усилий для укрепления тех нравственно-религиозных устоев в личной и общественной жизни, на которых она только и может держаться.

Третьим обычным препятствием для перемены прежнего пути жизни является боязнь, что в случае обращения к Богу от нас потребуется слишком много, и непосильная тяжесть ляжет на наши плечи: придется отказаться от всех радостей жизни и взять на себя тяжелый ярем испытаний и аскетических подвигов. Частые посты, долгие молитвы, бесконечные поклоны, коленопреклонения, суровая простота одежды и т.д. – так обычно представляется истинно христианская жизнь пугливому воображению, воспитанному в разнузданности и постоянной привычке угождать своим страстям. Но этот страх неоснователен. В нем кроется оскорбительное недоверие к Богу. Это страх от лукавого, который подобными мыслями старается удержать человека от обращения к Богу. В действительности христианская жизнь вовсе не есть жизнь беспросветного, мрачного аскетизма и непосильного подвига. Господь, призирающий на немощи наши, ведет каждого из новообращенных с такой премудрой постепенностью, с такой нежной заботливостью и любовью, особенно на первых порах, что трудность нового пути почти не замечается. Сначала человек встречает и испытывает гораздо больше радости и счастья, чем огорчений от неудач и утомления от трудов. Он летит, как говорят святые отцы, на крыльях благодати. Испытания и трудности обычно начинаются позднее и увеличиваются по мере того, как вырастают наши нравственные, духовные силы, никогда, впрочем, не превышая меры нашего терпения и нашей ревности. Аскетическая дисциплина христианской жизни точно так же никогда не требует от человека сверхсильных подвигов, и опытные старцы руководители на первых порах стараются, наоборот, умерить жажду подвига и горячую ревность пылких неофитов, намеренно делая для них ярем нового пути как можно легче.

Но преодолев все названные препятствия и твердо решившись вступить на новый путь, мы сейчас же встречаемся с вопросом о том, как наиболее целесообразно вести борьбу с ветхим человеком, с пороками и страстями, говоря иначе – перед нами встает вопрос о методе и способах возрождения.

Существует довольно широко распространенное мнение, что бороться со всеми страстями разом невозможно, что врагов лучше бить по частям, то есть вытравлять из души греховные склонности и привычки одну за другой, как выпалывают сорную траву в поле, так, чтобы в каждый момент борьба велась только с одной преобладающей страстью. Но беда в том, что жизнь человека коротка, а имя греху – легион, и человек, несомненно, успеет умереть раньше, чем справится с последней страстью. Не следует забывать, что застарелые пороки искореняются очень медленно и с большим трудом. Кроме того, по выражению одного духовного писателя, виды греха, оттесненные в одном месте, скопляются и прорываются в другом, то есть греховная энергия побежденной страсти иногда непонятным образом превращается в новую страсть или же идет на усиление прежних, сравнительно более слабых пороков. Наконец, борьба не может вестись одними только отрицательными способами. У дерева с подгнившими корнями бесполезно обрывать пожелтевшие сухие листья и ожидать от этого оздоровления. Надо лечить корень.

Первое условие для этого – менее всего рассчитывать на свои усилия и на свою деятельность. Человек, воображающий, что он собственными силами может победить грех и возродиться, подобен утопающему, который сам себя пытается вытащить из воды за волосы. Ясно, что в этом случае успех невозможен. Чтобы вырваться из трясины порока, нужна точка опоры, и этой опорой может быть только Бог!

Здесь требуется не одно только молитвенное, обращение к Богу с просьбой о помощи.

Апостол Павел такими словами изображает самую сущность процесса возрождения: «Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа» (2 Кор. 3:18).

Что это значит? Как можно преобразиться в образ Божественной славы Господа Иисуса Христа?

На языке Священного Писания выражение «слава Господня» обыкновенно означает «Божественные свойства». «Небо и земля исполнены славы Твоея», то есть небо и земля отражают свойства Божии: величие, премудрость, всемогущество и т. д. Преображаться в образ Господень от славы в славу – значит поэтому постепенно проникаться Божественными качествами и воплощать их в себе, насколько это возможно для слабой и грешной души человека.

Человеческая душа представляет собой чудесное зеркало, которое не только отражает предметы внешнего мира, но и фотографирует их, то есть задерживает в себе.

Обстановка жизни, ее внешние события всегда кладут свой отпечаток на душу. Вот почему по этим следам-отпечаткам нередко можно угадать прошлое человека или определить ту обстановку, в которой происходило его воспитание. Содержание души обыкновенно в большей своей части есть не что иное, как ряд пережитых впечатлений и образов, полученных извне. Зная этот закон, можно воспитывать человека и влиять на его душу путем определенного подбора тех образов и впечатлений, которые предстоит ему пережить и воспринять. На этом и основывается наука воспитания.

Сильнее всего действуют на душу и прочнее в ней сохраняются впечатления, полученные от живой личности. Живое от живого – это закон биологии. Эти впечатления живут годами, часто остаются на всю жизнь и влияют настолько сильно, что нередко совершенно перерождают человеческую душу: человек начинает подражать тем лицам, которые особенно затронули его чувство и воображение, и мало-помалу становится на них похожим. Он преображается в тот же образ. Мы знаем, какое громадное влияние на русское общество имел в свое время английский поэт лорд Байрон и как под этим влиянием увлекающиеся читатели копировали героев его произведений, иногда довольно неудачно.

Вряд ли мы оцениваем как должно то влияние, какое имели любимые нами герои литературных произведений на склад нашей психологии, на наши вкусы, стремления, на все наше мировоззрение. Наша беда состоит в том, что в русской литературе мало положительных типов, заслуживающих подражания. Особенно это плохо для молодежи, которая всегда склонна к увлечению литературными героями и для которой воспитание больше чем наполовину состоит в подражании. В самом деле, вот перед нами галерея литературных типов: Онегин, Печорин, Рудин, Чичиков и т. д. Кто из них может служить образцом для подражания? А между тем за отсутствием положительных типов молодежь в свое время копировала в жизни даже этих духовно изуродованных людей. В результате среди русского общества само понятие об идеальном нравственном типе стало весьма смутным и редко кто может сказать о себе, что у него есть ясное представление о том идеальном образе человека, воплотить который он хотел бы в себе.

Но есть один великий образ, вечно сияющий лучезарным светом для всех нас, до высоты которого никогда не поднималось человеческое творчество: евангельский образ Господа Иисуса Христа. Его также можно иметь всегда перед умственным взором и стремиться отразить в своей жизни. Более идеального, более совершенного образа человек не найдет никогда. И, конечно, никакой другой образ не может так всецело захватить душу, так подчинить ее своему обаянию и преобразить ее в подобие себе.

Поэтому, если вы мечтаете о духовном возрождении, взирайте на славу Господню и преображайтесь в тот же образ от славы в славу, то есть имейте всегда перед своим умственным взором образ Господа, чаще бывайте в общении с Ним в молитве, в мыслях, в чувствах, в доброделании, и влияние этого дивного образа не замедлит отразиться в душе вашей. Вы будете воспринимать Его качества, вы будете похожи на Него в силу закона психологического влияния. Нравственно сильная личность всегда подчиняет себе более слабую душу и отражается в ней через подражание. Недаром ученики и апостолы Господа так выделялись среди окружавшей толпы, ибо влияние Спасителя накладывало на них особый отпечаток. Учеников Христа узнавали сразу.

«Они были с Ним», – говорили о них, ибо печать близости и общения с Господом была на них.

Правда, нет теперь Воплощенного Господа на земле, но то, что влияет на человека в Его образе, – духовно и потому вечно. Тысячи верных поклонников Господа испытали это влияние, перерождаясь в тот же образ. Если мы стремимся к возрождению, мы должны поставить себя на пути влияния личности Господа Иисуса Христа.

Когда астроном хочет сфотографировать какую-нибудь звезду, он наводит на нее свой телескоп и ставит часовой механизм, приводящий его в движение, так,чтобы аппарат двигался вслед за звездою, отражая ее все время в одной и той же точке фокуса. Звезда фотографируется сама собою.

Так и в нашей жизни: не сводите духовных очей с Господа, ищите постоянного единения с Ним в молитве, чтении Евангелия, в размышлениях, в приобщении Святых Тайн, и «изобразится в вас Христос!» (Гал. 4:19).

Непосредственная близость Господа и общение с Ним – вот единственная и главная основа для возрождения человека.

Умерла однажды девушка, поражавшая всех, кто ее знал, необычайной красотой и чистотой своей души. На ее груди нашли медальон и в нем начертанные слова: «Люблю Того, Кого никогда не видала». Она преобразилась в образ Того, Кого любила. Итак, будем чаще с Господом. Пусть Он будет постоянным спутником нашей жизни. Его образ отразится в нашей душе и переродит ее. Возродимся мы – возродится и наша жизнь, проникнувшись духом Его Божественной святости, ибо океан жизни составляется из капель отдельных личностей.

Это – единственный способ преобразовать жизнь, ибо жизнь не есть что-либо внешнее, отдельное от нас.

Это – мы сами.  

Преображение Господне

Много знамений, много доказательств Своего всемогущества, Своего Божества, показал Господь Своим Апостолам; но они все еще не имели той сильной веры в Него, какая должна победить мир и победоносно противостоять всем силам ада. Они все еще не могли отрешиться от еврейских суеверий о блистательном Царстве Мессии-Завоевателя; они все еще не могли понять, что Царство Мессии — не от мира сего. Для убеждения их необходимо было особенное знамение, и оно дано было избранным из двенадцати. Через шесть дней после последней беседы с Апостолами Иисус взял Петра, Иакова и Иоанна, тех самых избранных из двенадцати, в присутствии которых совершил воскрешение дочери Иаира, и пошел с ними на гору помолиться.

Евангелисты Матфей и Марк говорят, что это произошло по прошествии дней шести (Мф. 17:1; Мк. 9:2) после последней беседы Иисуса с Апостолами. А Евангелист Лука говорит, что это случилось дней через восемь (Лк. 9:28). Противоречия тут нет, так как (по объяснению Златоуста) Лука считал и тот день, в который Иисус беседовал с Апостолами о предстоящей Ему смерти, и тот, в который возвел трех учеников Своих на гору, а Евангелисты Матфей и Марк считали только те дни, которые разделяли эти два события.

Евангелисты не называют гору, на которую взошел Иисус, но предание указывает на гору Фавор, находящуюся в южной части Галилеи. Апостол Петр во Втором соборном послании своем (2 Пет. 1:18) называет ту гору святой.

Из повествования Евангелиста Луки видно, что Апостолы Петр, Иаков и Иоанн, взятые Иисусом на гору, отягчены были сном, то есть, совершив обычную вечернюю молитву, крепко заснули в то время, когда Иисус молился; так же заснут они и в Гефсиманском саду во время предсмертной молитвы Иисуса.

На вершине горы, в тиши ночной, молился Христос, и взорам Его представилось все совершившееся в эти годы Его проповеднической и чудотворной деятельности, и все предстоящее Ему будущее. Народ еврейский, которому было обещано пришествие Мессии, и с которого должно было начаться спасение рода человеческого, отверг своего Избавителя: руководители этого народа, желавшие видеть Мессию грозным царем-завоевателем, относились к Иисусу сначала с нескрываемым презрением, а затем и с явной злобой; самый народ, увлекавшийся лишь чудесами Иисуса и не упускавший случая воспользоваться ими, считал Его только Пророком; преданность же евреев своим пророкам известна: одних они убивали, других изгоняли. Заглянув в будущее, Христос слышит озлобленные крики облагодетельствованного Им народа: распни, распни Его! (Лк. 23:21), видит Себя преданного смертной казни и распятого на Кресте посреди распятых же разбойников. Как Человек, Христос не мог равнодушно относиться к неблагодарности еврейского народа и к предстоящим Ему страданиям; Он, несомненно, скорбел. Но, покорный воле Отца Своего Небесного, Он в молитве, в единении с Богом искал Себе утешения. Молясь, Он постепенно отрешался от всего земного, становился все выше и выше всех скорбей и страданий и, наконец, как бы отрешился от Своего человечества и преобразился в иное, сверхъестественное, божественное бытие: вид лица Его изменился, и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, блистающими, как свет.

 
 Явление славы Божией
Матфей и Марк начинают свои повествования с одинакового зачина: «По прошествии дней шести». У Луки зачин отличается: «После сих слов, дней через восемь». Обычно это различие объясняют тем, что Матфей и Марк посчитали только те дни, которые прошли между двумя событиями, а Лука включил в свой счет и оба дня, в которые произошли указанные события . Отметим также, что Лука использует слово ωσεί («около»), указывающее на приблизительность подсчета.
У Матфея и Марка Иисус, взойдя на гору с тремя учениками, «преобразился перед ними». У Луки, как мы отметили, Иисус взошел на гору, чтобы помолиться, «и когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29). Это различие кажется нам существенным. Матфей и Марк представляют дело так, будто Иисус возвел на гору учеников специально для того, чтобы явить им Свою славу. Лука говорит об ином: ученики увидели Иисуса преобразившимся во время молитвы. Соответственно, по его версии, Преображение было откровением Его славы, но не было преднамеренным актом с Его стороны. Сам глагол «преобразиться» (μεταμορφόω) в рассказе Луки отсутствует, в отличие от Матфея и Марка, которые именно при его помощи описывают изменение, произошедшее с Иисусом.
Преображение коснулось, вопервых, Его лица: согласно Матфею, оно «просияло, как солнце»; согласно Луке, вид лица Иисуса изменился (букв. «сделался иным»); Марк вообще не упоминает об изменении вида лица Иисуса. Вовторых, преобразились одежды Иисуса: согласно Матфею, они стали «белыми, как свет»; согласно Марку, «весьма белыми». Многие рукописи Евангелия от Марка содержат добавку «как снег», а в некоторых рукописях Евангелия от Матфея вместо «как свет» читается «как снег». В латинском и  
сирийском переводах выражение «как снег» употреблено и в Евангелии от Матфея (вместо «как свет»), и в Евангелии от Марка, что указывает на наличие его в оригинале, с которого делались эти переводы в III веке. Лука говорит о том, что одежда Иисуса «сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29).
Только Лука упоминает, что Моисей и Илия явились «во славе» и что апостолы, «пробудившись, увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним» (Лк. 9:31-32). Термин «слава», употребленный здесь и во Втором послании Петра, имеет прямое отношение к описываемому событию. В Ветхом Завете этот термин указывал на присутствие Божие, выражавшееся в зримых образах, в частности, в образе облака (Исх. 16:7-10; 24:15-17}}}; 40:34-35). Облако упоминается и у всех трех Евангелистов (у Матфея «облако светлое»): оно «осеняет» учеников, то есть спускается на них, как светоносная тень (глагол επισκιάζω происходит от слова σκιά — тень).
Термин «слава» играет особую роль в Евангелии от Иоанна. Пролог четвертого Евангелия заканчивается словами о том, что «мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14). Эти слова, повидимому, не относятся к какомуто конкретному событию из жизни Иисуса, например, Преображению. Скорее всего, они относятся к самому событию боговоплощения, когда предвечное Слово Божие стало Сыном Человеческим. С другой стороны, термин «слава» в том же Евангелии указывает на бытие, которым Сын Божий обладал до воплощения: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5). Наконец, термин «слава» у Иоанна может обозначать и то явление силы Божией, которое непосредственным образом связано с конкретными действиями Иисуса. Например, перед воскрешением Лазаря Иисус говорит Марфе: «Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию» (Ин. 11:40). Здесь выражение «слава Божия» относится к действию, благодаря которому умерший будет возвращен к жизни.
В Евангелии от Иоанна описан эпизод, имеющий некоторое сходство с Преображением. Этот эпизод относится к последнему периоду земной жизни Иисуса — после того, как Он торжественно вошел в Иерусалим. Иоанн рассказывает, как в одной из бесед с народом Иисус говорит о предстоящем Ему страдании: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое». Этот неожиданный переход от разговора с людьми к разговору с Богом приводит к немедленному ответу Бога: «Тогда пришел с неба глас: и прославил и еще прославлю» (Ин. 12:27-28).
Голос Отца звучит в Евангелиях всего в трех эпизодах: в сцене крещения Иисуса, в приведенном рассказе из Евангелия от Иоанна и в повествовании синоптиков о Преображении. Тема славы является связующим звеном между рассказом из Евангелия от Иоанна и сценой Преображения, как она изложена у Луки. И в том, и в другом случае усматривается тесная взаимосвязь между славой Божией, голосом Отца и темой страдания и смерти Иисуса, поскольку именно о Его страдании и «исходе», согласно Луке, говорят с Ним Моисей и Илия (Лк. 9:31). И предвечное бытие Слова Божия до его воплощения, и само Боговоплощение, и те страдания и смерть, через которые надлежит пройти Сыну Человеческому, и Его воскресение: всё это — различные аспекты той божественной славы, которая была явлена миру в лице Единородного Сына Божия.
У Луки есть свое представление о славе Божией, которое проходит через его Евангелие в качестве сквозной темы. Когда Иисус родился в Вифлееме, пастухам предстал ангел Господень, «и слава Господня осияла их» (Лк. 2:9). Тут же вместе с ангелом явилось воинство небесное, воспевавшее: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Симеон, держа на руках Младенца Иисуса, называл Его «светом к просвещению язычников и славой» народа израильского (Лк. 2:32). От Первого пришествия Сына Человеческого протягивается нить к Его Второму пришествию, когда Он «приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов» (Лк. 9:26). Связующим звеном становится событие Преображения, следующее непосредственно за словами о Втором пришествии. При торжественном входе Иисуса в Иерусалим звучат слова, перекликающиеся с песнью ангелов, прозвучавшей при Его рождении: «Благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!» (Лк. 19:38). Наконец, уже после Своего воскресения Спаситель, явившийся двум ученикам и не узнанный ими, говорит: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26).

Преображение имеет связь также со Вторым пришествием Иисуса и с тем, что за ним должно последовать. АПОСТОЛ Павел пишет об этом так: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:51-53). Преображенное состояние плоти Иисуса является залогом и прообразом того нетления и изменения, которое ожидает людей «при последней трубе». Сам Иисус об этом новом состоянии, ожидающем людей, говорил: «Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).
 Природа божественного света
Какова природа света, который увидели ученики на горе Преображения? Был ли этот свет внутренним сиянием, исходившим от Самого Иисуса, или свет осиял Его откудато извне, подобно тому, как извне прозвучал голос Отца?
Евангелия вполне однозначно свидетельствуют о том, что Сам Иисус был источником исходившего из Него света, который охватывал все Его естество. Иисус восходит на гору в Своей человеческой плоти — той, которая по внешнему виду ничем не отличалась от плоти других людей. Преображение этой плоти Иисуса созерцают ученики. При этом преображается не только Его лицо, но и одежда — обычная одежда из простой ткани, сделанная человеческими руками, которую Он носил и до, и после описанного события. 
В XIV веке в Византии вокруг опыта созерцания божественного света, который описывали в своих сочинениях Симеон Новый Богослов и другие писателиаскеты, возникли споры. Варлаам Калабрийский, монахгуманист, впоследствии перешедший в католичество, утверждал, что свет, созерцаемый монахами во время молитвы, имеет материальную природу. С опровержением этого мнения выступил Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, который доказывал, что божественный свет по своей природе является нематериальным, нетварным и божественным.
Свое понимание Фаворского света Палама развивал, в частности, не примере евангельского рассказа о Преображении Иисуса Христа. Этот рассказ богослов использовал в качестве основного аргумента в пользу своего учения о божественном свете. По его словам, преобразившись перед учениками, Иисус приоткрыл перед ними завесу, за которой скрывалось Его божественное естество с присущим ему изначальным светом:
Не иное какое сияние показал Он, но то, которое имел в Себе сокрытым. Имел же Он скрытое под плотию сияние Божественного естества, так что тот Свет является Светом Божества и не есть созданный... Христос, преобразившись, не воспринял тогда нечто, чем не был (до того), и не изменился в нечто, чем не был (прежде), но сделал это, являя Своим ученикам то, чем Он был, открывая им глаза и делая их из слепых зрячими. Иисус Христос преобразился на горе, не восприняв чтолибо и не изменившись во чтолибо новое, чего до того не имел, но показав ученикам Своим только то, что у Него уже было, отверзши очи их и сделавши их из слепцов зрячими. Итак, свет этот не есть свет чувственный, и созерцавшие его видели его не просто чувственными очами, но измененными силой Божественного Духа: они изменились и только таким образом увидели перемену, не которая только что (появилась), но которую Он воспринял от самого приобщения к нашей природе, обоженной единением со Словом Божиим.   
Григорий Палама отмечает, что божественный свет был явлен ученикам в то время, когда Иисус молился: «этим показано, что родительницей сего блаженного видения была молитва, что блистание происходило и являлось от соединения ума с Богом, и что оно подается всем тем, которые, при постоянном упражнении в подвигах добродетели и молитвы, устремляют ум свой к Богу». По словам Григория, «истинную красоту свойственно созерцать только очищенному умом; пристально же взирающий на сияние ее принимает как бы некое участие в ней, как бы начертывает некоторый яркий луч на своем лице». В качестве примера он приводит Моисея, чье лицо преобразилось от собеседования с Богом. При этом, однако, отмечается существенная разница между Моисеем и Иисусом: первый «не сам произвел, а только потерпел преображение», второй же «Сам от Себя имел тот свет». У Иисуса Христа «слава, происходящая от Божества, явилась на Фаворе присущей и плоти Его, по причине ипостасного единения» человеческой плоти с Божеством .
В суммарном изложении учение восточных Отцов Церкви о природе света, явленного ученикам в момент Преображения, может быть изложено в следующих тезисах: 1) Бог по Своей природе является светом; 2) свет, присущий Богу, имеет нетварный и нематериальный характер; 3) этот свет присущ самому естеству Бога, Его сущности; 4) божественный свет, созерцаемый людьми, является энергией Божией (действием Божиим), имеющей сверхъестественный характер; 5) этот свет сравнивается с солнцем лишь по аналогии: он ярче солнечного света и имеет иную природу; 6) преобразившись перед учениками, Иисус позволил увидеть им тот свет, который был изначально присущ Ему как предвечному Слову Божию; 7) этот свет, присущий Его божественной природе, был свойством также Его человеческой природы в силу нерасторжимого соединения в Нем обеих природ; 8) в обычной жизни этот свет был скрыт завесой (покрывалом) плоти, в момент Преображения он был явлен ученикам; 9) при этом Иисус не претерпел никакого изменения, не стал тем, чем не был: изменение коснулось лишь свидетелей чуда, у которых открылись духовные очи, благодаря чему они увидели то, что ранее было от них сокрыто; 10) лицо Моисея сияло отраженным светом, тогда как лицо Иисуса являло Его собственный, присущий Ему свет.
6.    7. Преображение Богочеловека и обожение человека
4.    5), о человеке как храме Божием (1 Кор. 3:16), о прославленном состоянии спасенных людей после воскресения, когда человечество будет преображено и восстановлено под своим Главой — Христом (Рим. 8:18-23; Еф. 1:10) и когда Бог будет «всё во всём» (1 Кор. 15:28).
Эти новозаветные идеи получили развитие уже у богословов II века. Игнатий Антиохийский называет христиан «богоносцами»1 и говорит об их единении с Богом, причастности Ему   . У Иринея Лионского мы находим формулы, подчеркивающие взаимосвязь между Боговоплощением и уподоблением человека Богу: «(Слово Божие) сделалось тем, что мы есть, дабы нас сделать тем, что есть Он» ; «Для того Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий — Сыном Человеческим, чтобы (человек), соединившись с Сыном Божиим и получив усыновление, сделался сыном Божиим» .
Учение об обожении играло важную роль в полемике IV века против арианства. Классическая формула, выражающая обожение человека, содержится у Афанасия: «(Слово) вочеловечилось, чтобы мы обожились» . В другом месте Афанасий говорит о Христе: «Ибо сделался Он человеком, чтобы в Себе нас обожить» . Для Афанасия, как и для других Отцов эпохи Вселенских Соборов, единственное основание обожения человека — это Воплощение Слова Божия. Афанасий подчеркивает онтологическую разницу между, с одной стороны, нашим усыновлением Богу и обожением и, с другой, сыновством и Божеством Христа: в окончательном обожении «мы делаемся сынами не подобно Ему, не по естеству и не в прямом смысле, но по благодати Призвавшего» .
Каким образом событие Преображения Господня подтверждает это учение? Оно показывает, что человеческая плоть способна  
вместить в себя Бога, так что клетки материального тела могут быть наполнены, пронизаны божественным присутствием. Иисус Христос — предвечное божественное Слово, ставшее «плотию» (Ин. 1:14). Преобразившись перед учениками, Христос не явился им в некоем ином облике (не случайно Блаженный Иероним подчеркивал, что Его тело и лицо остались прежними, но наполнились божественной славой): Он оставался в той же плоти, в какой родился и жил среди людей. Но эта плоть оказалась способной полностью преобразиться, и через нее божественный свет был явлен людям.
В православной традиции Преображение Господне — один из двенадцати главных церковных праздников. В богослужебных текстах этого праздника находит отражение и развитие тема обожения. Преображение воспринимается как свидетельство того обожения человеческого естества, которое произошло в лице Христа благодаря соединению Его божественной природы с человеческой. Обожение распространяется на всех людей, поскольку|благодаря Боговоплощению для каждого человека открывается возможность достичь этого состояния: 

 
Днесь Христос на горе Фавор- стей, Адамово пременив очернев- шее естество, просветив богосоде- ла.
Во всего Адама облекся Христе, очерневшее изменив, просветил еси древле естество, и изменением зрака Твоего богосоделал еси.
Неприступною славою, на горе явлься неизреченно Фаворстей, неодержимый и незаходимый Свет, Отчее сияние, тварь уяснив, человеки обожи...     
Сегодня Христос на горе Фаворской, изменив почерневшее естество Адама и, наполнив светом, обоготворил его.
Во всецелого Адама Ты облекся, Христос, почерневшее прежде естество его Ты, изменив, наполнил светом и изменением образа Твоего обоготворил его.
Необъемлемый и незаходящий Свет, сияние Отца, явился на горе Фаворской в неприступной славе: озарив творение, Он обожил людей... 
Преображение Христа в богослужебных текстах рассматривается как предвестие того изменения, которое, по слову апостола Павла, ожидает верных при Втором пришествии Христа (1 Кор. 15:51-52):
 
Таким образом, для Православной Церкви праздник Преображения — не просто воспоминание об одном из важных событий евангельской истории, но еще и повод напомнить верующим о том, что такое событие может произойти с каждым из них. Прощаясь с учениками, Спаситель говорил им: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12). Опыт Иисуса Христа, в том числе чудеса, которые Он совершал, может быть повторен в опыте верующих в Него. Подтверждениями этого тезиса наполнена вся история Церкви.

Тот факт, что все три Евангелиста выстраивают события в той же последовательности, свидетельствует о том, что они усматривали связь между всеми событиями этой цепи: исповеданием Иисуса Сыном Божиим, предсказанием Иисуса о Своей смерти и Преображением. При этом слова о славе и о Царствии, относящиеся ко Второму пришествию, бросают отсвет и на следующую сразу же за ними историю Преображения, так что само это событие, в свою очередь, может восприниматься как прообраз той славы Иисуса Христа, которая в полной мере будет явлена в Его Втором пришествии.
Обратимся к повествованиям Евангелистов. Они в значительной степени идентичны, отличаясь одно от другого лишь в деталях. У Матфея мы находим следующий вариант истории:
По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса. И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых (Мф. 17:1-9).
Марк украшает рассказ некоторыми дополнительными подробностями. Говоря об одеждах преобразившегося Иисуса, он отмечает, что они «сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить». Слова Петра о трех кущах Марк снабжает примечанием: «Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе». С другой стороны, ряд подробностей у Марка опущен: в частности, упоминание о том, что ученики в страхе пали на лица и что Иисус, приступив, коснулся их и сказал: «Не бойтесь». Слова, которые ученики услышали из облака, Марк передает в следующей редакции: «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте». Предсказание Иисуса о Своем воскресении из мертвых Марк снабжает дополнением: «И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых» (Мк. 9:2-10).
Лука, со своей стороны, опуская ряд деталей, содержащихся у Матфея и Марка, приводит некоторые дополнительные подробности. Его рассказ начинается так: «После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться». Лука — единственный из трех Евангелистов, кто упоминает о том, что Иисус взошел на гору помолиться и что Его преображение произошло, когда Он молился. Только Лука упоминает, что Моисей и Илия, «явившись во славе», «говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме». Никто, кроме Луки, не упоминает, что Петр и бывшие с ним «отягчены были сном» и что славу Иисуса и двух мужей, стоявших с Ним, они увидели в момент пробуждения. Говоря об осенившем учеников облаке, только Лука отмечает, что они вошли внутрь него. Голос из облака передан Лукой в следующей форме: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его  
слушайте». Упоминание о том, что Спаситель запретил ученикам рассказывать о чуде до Его воскресения, у Луки отсутствует. Рассказ завершается словами: «И они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели» (Лк. 9:28-36).
Вслед за рассказом о Преображении Матфей и Марк приводят вопрос, который задали Спасителю ученики, имея в виду предсказание о Его воскресении: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?» (Мф. 17:10; Мк. 9:11). Ответ Иисуса у Матфея звучит так: «Правда, Илия должен придти прежде и устроить все; но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них» (Мф. 17:11-12). Марк дает похожую версию ответа (Мк. 9:12-13). Матфей снабжает историю следующим разъяснением, отсутствующим у Марка: «Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе» (Мф. 17:13).
О Преображении Господнем упоминается во 2-м послании Петра, одного из участников события. В этом послании апостол говорит о божественной силе Господа Иисуса Христа, благодаря которой люди становятся «причастниками Божеского естества» (1 Пет. 1:3-4), и о Его «вечном Царстве», вход в которое открывается через все большее утверждение верующих в своем звании и избрании (1 Пет. 1:10-11). В качестве доказательства убедительности того Евангелия, которое Петр проповедует, он ссылается на Преображение:
Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе (1 Пет. 1:16-18).
Итак, перед нами три полных повествования о событии и одно упоминание о нем.
Все четыре автора говорят, что событие произошло на горе. При этом ни один из авторов не приводит название горы. Матфей и Марк называют гору «высокой», а Петр в своем послании говорит о ней как о «святой», имея в виду, очевидно, тот факт, что на ней преобразился Иисус, а не то, что она почиталась как святая до этого события. Речь у него, во всяком случае, не идет об одной из тех гор, которые имели репутацию священных в иудейской традиции (Синай, Сион, Кармил), так как ни одна из них не подходит под географию евангельского повествования.
  Фавор, Ермон или Мейрон?
В христианской традиции местом, где произошло Преображение, считается Фавор — гора высотой 588 метров, расположенная в Галилее в 9 километрах от Назарета. Вероятно, уже в IV веке здесь был построен первый христианский храм. Фавор упоминается в качестве места Преображения Господня в богослужебных текстах одноименного праздника и в творениях Отцов Церкви, посвященных этому событию. О том, что Преображение произошло на Фаворе, в IV веке пишет Кирилл Иерусалимский . В настоящее время на горе расположены два монастыря — православный и католический; оба посвящены Преображению.
В то же время большинство современных исследователей указывает на гору Ермон как более вероятное место Преображения. Эта гора высотой 2 813 метров расположена на севере Палестины. Суммируя данные, касающиеся обеих гор, православный ученый середины ХХ века пишет:
Фавор представляет собою небольшую возвышенность, находящуюся в южной Галилее. В новозаветную эпоху на вершине Фавора была крепость, что делало место неблагоприятным для уединения. В противовес традиционной топографии, мнение ученых склоняется в наши дни в пользу Ермона. Ермон, при большой высоте (ср. «высокая гора»: Мф. 17:1, Мк. 9:2), создававшей благоприятные условия для полного уединения, расположен к северу от Галилеи. Область Кесарии Филипповой, где ученики исповедали Учителя Мессиею, лежит у подножия Ермо- на. Приурочение Преображения к Ермону отвечает и хронологии события: последующее прохождение Господа через Галилею (Мк. 9:30) естественно понимать, накануне пути в Иерусалим, как прохождение с севера на юг, не от Фавора к Ермону, а от Ер- мона к Фавору. Предлагаемая топография не есть единственно возможная. Она тоже не свободна от возражений. Но совокупность данных обеспечивает ей несомненные преимущества перед традиционным пониманием .
В Библии Фавор упоминается как граница владений трех колен — Иссахара, Завулона и Неффалима (Нав. 19:22). У подножия горы Фавор один из судей Израилевых, Варак, разбил войско Си- сары (Суд. 4:1-24). На Фаворе погибли братья Гедеона от рук царей Мадиамских Зевея и Салмана (Суд. 8:18-19). В Псалтири Фавор упоминается вместе с Ермоном: «Север и юг Ты сотворил; Фавор и Ермон о имени Твоем радуются» (Пс. 88:13). В Книге пророка Иеремии фараон сравнивается с горами Фавор и Кармил: «как Фавор среди гор и как Кармил при море, так верно придет он» (Иер. 46:18).
Что же касается Ермона, то он неоднократно упоминается в Библии в качестве северного предела земли обетованной (Нав. 12:1;
13.    2, 5, 8, 11). Во времена завоевания земли обетованной Иисусом Навином Ермон входил во владения Ога, царя Васанского (Нав
12.    4-5). Его и Сигона, царя Аморрейского, владевшего сопредельной территорией (Нав. 12:2), убил Моисей, разделив завоеванную землю между тремя коленами Израилевыми (Нав. 12:5-6). Окончательно край подчинился израильтянам в эпоху царя Давида.
Аргументация в пользу Ермона как «высокой горы», на которой могло произойти событие Преображения, подкрепляется тем, что вершина этой горы круглый год покрыта снегом. Сравнение белизны одежд преобразившегося Иисуса со снегом, присутствующее во многих рукописях Евангелия от Марка (Мк. 9:3), кажется более уместным, если речь идет о Ермоне.
В то же время несколько факторов говорит против того, что Преображение могло произойти на Ермоне. Вопервых, взобраться на гору высотой 2 813 метров было достаточно трудно, тем более если учесть, что во времена Иисуса в Палестине носили легкую обувь — сандалии, надевавшиеся на босу ногу (даже без учета этого фактора восхождение на столь высокую гору и спуск с нее должны были занять два полных световых дня). Вовторых, вряд ли, сойдя с горы и оказавшись при этом в 50 километрах от Галилейского озера, Иисус мог встретить у ее подножия толпу ожидавших его людей. В-третьих, после рассказа о Преображении и последовавшем за ним изгнании беса из отрока Марк пишет: «Выйдя оттуда, проходили через Галилею» (Мк. 9:30). Эти слова могут, конечно, указывать на то, что место Преображения было вне Галилеи, но более вероятно, что оно было в Галилее или вблизи от нее.
Исходя из этих соображений, ученые в последнее время выдвигают еще одну гипотезу: Преображение произошло на горе Мей- рон (Мерон, Мирон), расположенной в 13 километрах к северу от Галилейского озера. Это самая высокая гора в Галилее, ее высота 1 208 метров, и она находится на пути из Кесарии Филипповой к Галилейскому озеру.
На сегодня в отношении места, где произошло Преображение, можно констатировать следующее: 1) точная география события остается неизвестной; 2) аргументы в пользу горы Мейрон пока не вполне разработаны; 3) аргументов в пользу горы Ермон недостаточно для того, чтобы отказаться от традиционной топографии, начиная с IV века прочно связавшей событие Преображения с Фавором. 

И по шести днех (по прошествии шести дней), т. е. от того дня, когда была предыдущая беседа И. Христа с Апостолами, между прочим о кресте Его Самого и кресте последователей Его (Мк. 8:31 и дал.). Древнее предание говорит, что Преображение Господне было за 40 дней до Его смерти. Взял (поят) Иисус Петра, Иакова и Иоанна. Это из учеников его были самые близкие и довереннейшие. Так впоследствии мы видим их же одних с Господом в саду Гефсиманском, накануне Его страданий (Мк. 14:33 и дал.), а ранее, Петра и Иоанна посылал Он в Иерусалим приготовить пасху (Лк. 22 8). Они превосходили прочих Апостолов: Петр –сильной любовью ко Христу, Иоанн особенной любовью к нему самому Господа, а Иаков ответом, который он дал, вместе с братом своим: можем испить чашу (10:39. Злат.). На гору высоку. Евангелисты не называют этой горы по имени, но предание свидетельствует, что она была Фавор, в Галилее, на юге от города Назарета, в прекрасной Ездрелонской долине. Эта гора высотой в 3000 футов. Покрыта она, исключая вершины, прекрасной зеленью, цветами и дубовыми и фисташковыми рощами¹. Еванг. Лука прибавляет, что И. Христос взошёл на гору Фавор помолиться (Лк. 9:29). Полагают, что это было ночью. Господь любил молиться ночью, когда было тихо, и в уединенных местах. И преобразился пред ними, т.е. изменился в Своём виде: одежды Его сделались блестящими (быша блещащася), весьма (зело) белыми, как (яко) снег, явились с неба Илия с Моисеем, а, по евангелисту Матфею, лице Его просветилось, как солнце (Мф. 17:2). Это значит, что И. Христос явился в своей небесной, Божеской славе, отчего и лице Его просияло и одежды Его побелели (Мих.), «Молния Божества Его возблистала сквозь облако Его человечества» (Архиеп. Никанор)». Молитва на Фаворе до того возбудила и подвигла сокрытую в человечестве Иисусовом полноту Божества, что, преисполнив душу Богочеловека светом своим, проникла сквозь тело и просияла в лице; не вмещаясь здесь, осияла и преобразила самую одежду (Инн. Херс.). Для чего преобразился Господь, и почему явились при Его Преображении свв. Моисей и Илия? Причина, по которой преобразился И. Христос, следующая. Он преобразился и для того, чтобы показать Своим Апостолам, что Он есть Сын Божий, сошедший с неба для спасения людей, и что Он, хотя и будет страдать и умрет, как не один раз, напр., незадолго до Своего преображения – предсказывал Он, но, как Бог, может воскреснуть. „Да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистину Отчее cияние», поет церковь Господу в день Его Преображения. С другой стороны, при преображении Господь показал ту славу, которая ожидает учеников Его на небе. Хотя и придется им тоже, подобно Ему, страдать на земле и от злых неверующих и нечестивых людей, и от своей собственной наклонности ко злу, как И. Христос тоже не раз–также не задолго до Своего Преображения – предрекал им; но за то на небе будет у них великое блаженство: хорошо (добро есть) нам здесь быть, говорили Апостолы во время Преображения (ст. 5): в этом представлен образ райского блаженства праведников. Явились же во время преображения свв. пророки Моисей и Илия по следующим причинам. 1) Моисей и Илия были главными из ветхозаветных пророков. Явясь, они показали тем, что И. Христос есть именно тот обещанный Meccия, о котором предсказывали пророки, 2) что Он есть Владыка над небом и землей, над жизнью и смертью, Он повелел небу, и привел Илию, дал мановение земле, и воскресил Моисея (Ефр. Сир.). Если Он воскресил многолетнего мертвеца (Моисея), тем паче может воскреснуть Сам (Феоф.), и 3)–чтобы те, которые почитали И. Христа за Илию или за кого-либо из древних пророков (28 ст., 8 гл.), видели различие между Ним, как Господом, и пророками, как Его рабами. Спросит ли кто как узнали апостолы пророков Моисея и Илию? Конечно, по откровению Божию. Несомненно, что отражение славы Господа могло просветить их духовные очи в это время (Прот. Горск.).

Отрывок Мк. 9:2–13 содержит повествование о Преображении. Он тесно связан и внешне, и внутренне с тем, что ему предшествует. Прежде всего, по времени события: через шесть дней (Мк. 9:2), очевидно, после исповедания Петра. Внутренняя связь раскрывается из анализа рассказа о Преображении со всей ясностью. Преображение происходит в присутствии трех ближайших учеников, свидетелей воскрешения дочери Иаировой, на высокой горе (ст. 2), имя которой в Новом Завете не указано (ср. еще 2 Пет. 1:17–18). Предание восполняет пробел и помещает Преображение на Фаворе. Имя Фавора мы слышим в богослужебных песнопениях в день Преображения. Оно встречается уже в Евангелии от Евреев. В настоящее время большинство ученых, даже консервативного направления, этого свидетельства Предания не принимают. Иисус в это время был на севере в области Кесарии Филипповой. Указание Мк. 8:27 получает подтверждение в Мк. 9:30: Иисус и ученики проходят через Галилею. Путь – в Иерусалим. Через Галилею, очевидно, значит с севера на юг. Между тем, гора Фавор расположена на юге Галилеи. С другой стороны, археологические исследования показали, что на вершине Фавора в эпоху Христа Спасителя была крепость, т.е. место для уединения было неблагоприятно. Поэтому большинство современных ученых традиционному Фавору предпочитают Ермон. Ермон расположен на севере от Галилеи, неподалеку от Кесарии Филипповой; он отличается большой высотой и, таким образом, лучше, чем Фавор, отвечает указанию Мк. 9:2¹. Нужно признать, что для понимания события эта топографическая подробность не имеет значения. 

Евангелист редко указывает точное время событий, обычно прибегая к общим словам «тогда», «потом», «в те дни». Здесь же он на редкость точен: через шесть дней. Одни видят в этом указание на то, что обещанное Иисусом в. 9:1 не преминуло исполниться. Другие пытаются найти символический смысл в цифре шесть, но в Евангелии от Луки говорится о восьми, а не о шести днях (Лк. 9:28). Важнее другое; через короткое время после того, как Петр объявил Иисуса Помазанником, несколько учеников, включая Петра, получили божественное подтверждение статуса Иисуса (9:7).

Как и в рассказе о воскрешении дочери Иаира, Иисус берет с собой трех учеников. Он ведет их на высокую гору. Название горы неизвестно. В христианской традиции она обычно отождествляется с горой Табор (в традиционном произношении «Фавор»). Ориген приводит цитату из апокрифического Евангелия евреев: «Так сделала Моя Мать, Дух Святой, взяла Меня за волос и перенесла на гору Табор». Но вряд ли это соответствует действительности. Ведь если события происходят вблизи Кесарии Филипповой и вскоре после исповедания Петра, то эта гора должна находиться неподалеку, в то время как Табор находится на юге Галилеи, очень далеко от Кесарии. Ее высота составляет всего 300 метров, что вряд ли позволяет назвать ее высокой, кроме того, в те времена на ее вершине находилась римская крепость. Гораздо больше подошла бы гора Гермон, высотой около 2700 метров и на расстоянии 20 километров от Кесарии Филипповой. Для евангелиста важнее то обстоятельство, что это событие происходит на горе, потому что символически гора – это место встречи с Богом, в данном случае она являет собой как бы новый Синай. Высокая гора была также подходящим местом, где Иисус мог бы остаться с учениками наедине.

Марк сообщает, что облик Иисуса изменился, но даже не пытается это описать. Он сообщает лишь о том, что одежда Иисуса стала ослепительно белой. Пытаясь передать это неземное сияние, Марк не находит ничего лучше, чем сказать, что так отбелить одежду не смог бы ни один сукновал (именно так в греческом тексте). И это грубоватое сравнение достигает своей цели гораздо лучше, чем это сделал бы десяток высокопарных эпитетов.

В ЖИЗНИ Христа наступил решительный момент. Доселе Он медленно подготовлял Своих апостолов к правильному пониманию как Себя, так и Своего великаго служения, и при этом Ему приходилось преодолевать их упрямые предрассудки, пояснять смысл Своего учения знаменательными действиями, опровергать софистику и легкомысленное неверие раввинов и прокладывать путь к высшему идеалу духовной жизни посредством Своего ежедневнаго примера и назиданий. Теперь уже они находились в общении с Ним в течение более двух лет, и наконец разум их достаточно просветился для того, чтобы с большею верностью оценивать Его достоинство и характер Его служения. Отселе Он уже был свободен (говоря по-человечески) от беспокойства, которое было неизбежным до тех пор, пока ничего определеннаго не сделано было для продолжения Его царства. Исповедание Петра от имени своих собратьев апостолов было достаточным уверением, что основанное Им царство переживет Его собственную смерть и все более и более будет распространяться до конца мира. Его душу наполняла радость торжества, хотя в ближайшем будущем Ему предстоял крест. Отселе Он уже не смущался, что Ему предстоит оставить сонм возлюбленных учеников, с которыми Он жил так долго, и то приготовлял их к Своему уничижению, объясняя его божественною необходимостью, то высказывал Свои глубочайшия мысли касательно Своего царства, то воспламенял их сердца видениями радости, могущей распространиться среди всех народов вследствие того благовестия, которое они будут проповедывать. Одно только будущее и наполняло Его сердце и ум. Та радость, которою наполнялась Его душа под влиянием богооткровеннаго исповедания Петра, однако не могла не омрачиться даже при виде самих апостолов. Христос читал сердца Своих учеников и видел, что хотя они приблизились к истине в своем понимании Мессии, но тем не менее они все еще были иудеи в том отношении, что связывали с царством Мессии ожидание и земного политическаго царства с его чисто человеческими стремлениями и целями. Они поднялись уже выше тех затруднений, которыя ослепляли народ вообще: мысль о происхождении их учителя из Назарета, из Галилеи, Его человеческое родство, низкое положение, человеческия нужды, отвержение Его раввинами, общение с «нечистой» толпой и многое другое, составлявшефе камень протыкания для других, для них уже не имело никакого значения; но и для них, так как они постоянно видели пред собою в Христе человека, в своих внешних отношениях совершенно похожаго на них самих, было трудно представлять себе, что Он именно и есть единородный Сын Божий, единосущный Своему Небесному Отцу. В конце Своей последней беседы Христос заявил, что Он, потерпя позор и смерть, войдет в славу Свою, как Мессия, и это заявление не только не соответствовало всем их предзанятым мнениям, но они просто не могли понять его и впали в тяжелое уныние. Нужно было вывести их из этого уныния и постепенно подготовить к раскрытию приближавшагося уничижения. Данное им обетование, что некоторые из них пред своею смертью увидят Его царство во всем блеске могущества, несомненно они лелеяли в своих сердцах, но им и в голову не приходило, что исполнение его было столь близко.

Прошло шесть или восемь дней, исполненных, без сомнения, как печальных и тяжелых, так и радостных мыслей и чувств: печальных потому, что Христос говорил в эти дни о Своих страданиях и смерти; тяжелых потому, что Он не только этим разбивал все надежды на национальное возрождение, но и будущность самих учеников изображал в самых мрачных красках; и тем не менее эта печаль покрывалась радостью вследствие смутнаго предвкушения предсказанной духовной славы новаго царства, провозвестниками котораго они предназначались. Мало-по*малу они все увереннее, вследствие постояннаго взаимообщения с Ним, постигали дух Его учения и постепенно уразумевали, как чистейшая радость и благороднейшая слава проистекают ив самоприносящей себя в жертву любви, как в высочайшем смысле «блаженнее давать, чем принимать. Евангелисты безмолвствуют об этих священных днях, о том, что собственно происходило в это священное время, и поэтому мы можем только предаваться благоговейным догадкам.

Но вот наступил и момент божественнаго самооткровения Христа Своим ученикам (Мф. 17:1-13, Мк. 9:1-12, Лк. 9:28-36). Взяв троих учеников из Своих апостолов, как наиболее близких к Нему и наиболее способных воспринять откровение Его славы, Он поднялся с ними на гору для вечерней молитвы. Какая это была собственно гора, — в точности неизвестно, но со времени бл. Иеронима предание с настойчивостью указывало на гору Фавор, как именно гору Преображения. Эта гора величественным остовом поднимается над окружающею местностью и представляет собою в высшей степени живописную картину для путешественника, приближающагося к ней чрез равнину Ездрилонскую. По преданию, на эту именно гору и возшел Христос, взяв с Собою троих преданных учеников, среди которых был Петр, только что пред тем произнесший свое возвышенное исповедание, и двое сынов Громовых, Иаков и Иоанн, оба возлюбленные Ему, хотя младший Иоанн был для Учителя ближе всех двенадцати, как наиболее сродный Ему по духу. Они уже и раньше были выделяемы из сонма других апостолов при особенно необычайных обстоятельствах; им только, напр., позволено было войти вместе с Христом в покойницкую в доме Иаира, и им только впоследствии пришлось быть единственными свидетелями страшных томлений в Гефсимании.

Когда Христос изливал Свою душу в возвышенном общении с Своим Отцом, настала ночь, и трое избраннейших учеников, закончив свои вечерния молитвы, закутались в свои плащи и, подавленные дремотой склонились на траву, надеясь встать и приободриться, когда бож. Учитель позовет их. Между тем, их Учитель продолжал Свою молитву, и вся Его душа наполнена была сознанием столь быстро наступающаго конца Его служения. Он взял с Собою этих троих учеников, чтобы победить в них страх, внушаемый Его смертью, как несообразною, по их воззрению, с самым понятием Мессии, дать им силы для перенесения впоследствии зрелища Его страшнаго уничижения и во всей полноте показать ту славу, в которую Он войдет но оставлении их, и таким образом показать им, что, хотя и невидимо, Он более чем когда-либо в состоянии будет помогать им. Ему предстояло получить торжественное посвящение для креста, по вместе с тем и сильное подкрепление для Своей души в предвидении такой смерти. По человеческой стороне Своей природы, Он, находясь в расцвете Своих сил, конечно не мог не страшиться самой мысли о смерти. Предстоявшая Ему продолжительная агония позорной смерти, столь мучительной и ужасной, по временам омрачала Его дух; но, главнее всего, кто может понять всю силу нравственнаго страдания при мысли о том, что хотя и будучи святейшим, Он должен был принесть Себя в жертву за грех, что хотя и исполненный невыразимой любви к Своему народу, Он должен был умереть от его рук, как его враг, что хотя невинный и непорочный, Он должен был пострадать, как преступник, что хотя возлюбленный Сын Божий, Он должен был понесть осуждение, как богохульник? Когда Он продолжал молиться, Его душа поднималась выше всех земных скорбей. В Нем совершился, так сказать, душевный перелом. Мрак скорби и страха разсеялся, и в душе Его возсиял свет радости неизреченной.

Стремящийся к ведению закладывает твердые основания для спасения души, как сказал Бог Моисею: Ты встал вместе со мною. Следует знать, что и среди стоящих у Господа существуют различия, так как для пытливых умом важны слова: Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Ибо не всем, стоящим у Него, Господь является во славе, но перед новоначальными Он предстает в зраке раба (Флп. 2:7), а тем же, кто может следовать за Ним, восходящим на высокую гору Своего Преображения, Господь открывается в зраке Божием, в котором Он был до сотворения мира. Ибо Господу возможно явить Себя всем находящимся у Него различным образом — одним так, а другим иначе, что происходит, конечно, соразмерно способности видения каждого, определяемой верой.

***

Из Евангелия: Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Так говорит Марк, а Матфей иначе: как уже увидят Сына Человеческого, грядущего во славе Своей (Мф. 16:28).

Поскольку Слово Божие не ограничивает Себя тем, что происходит в историческом смысле, но, будучи всегда деятельным, излучает Свой свет подобно солнцу — потому Господь и сказал есть некоторые из стоящих здесь не только в историческом смысле, обращаясь к ученикам, но говорил обо всех, подобно им, просиявших в добродетели, как если бы сказал: чье место рядом со Мною на основании добродетелей. Слова же не вкусят смерти сказаны, во-первых, об апостолах, ибо они не вкусят физической смерти, пока, чрез Преображение не увидят образ того сияния, которое уготовано святым. Однако разуму ведомы разные виды смерти — ведь и умерщвление страстей также именуется смертью; но и ведущий деятельную жизнь, когда завершает борьбу со страстями и переходит к естественному созерцанию, то в прежнем состоянии умирает, ибо, упразднившись от напряженной деятельной битвы со страстями, предается созерцанию сущего; но и тот, кто превзошел естественное созерцание, оставил все имеющее причину и посредством богословского отрицания пришел к Причине — и он умирает в отношении прежнего состояния, ибо он более не движется среди сотворенных вещей, а переносит все движение к Творцу всего. Так вот, 
о смерти, означающей отвлечение от всего, Господь и говорит: не вкусят смерти, то равные апостолам по добродетели не испытают ее, пока Господь, преобразившись, не явит им Себя, уже не утверждающим Себя катафатически, исходя из положения о существующих вещах, и посредством апофатического богословия не укажет на непостижимость тайны Божества.

То же, что один из евангелистов говорит: Сына Человеческого, грядущего во славе Своей, а другой: как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе — это означает следующее: поскольку по Божеству Он есть Сын Божий, а по человечеству стал ради нас Сыном Человеческим, то, будучи Сыном Божиим, Он всегда обладает славой, а став Сыном Человеческим, по словам евангелиста, грядет во славе Своей — ведь Он так прославил воспринятое Им человеческое естество, что, подобно тому как Он Сам в подверженном страданию теле явился на горе преображенным, так и мы, через воскресение, получим обратно наше тело нетленным. Слова же пришедшее в силе означают, что ожидаемое нетленное и вечное царствие святых еще не осуществилось на деле.

по прошествии дней шести. Согласно Исх. 24:16, именно "шесть дней" требуется для подготовки к принятию откровения и лицезрению славы богоявления. Параллель между гл. 24 книги Исход и преображением очевидна, особенно если учесть тот факт, что в параллельном тексте Евангелия от Луки (Лк. 9:31) использовано греческое слово "эксодос" - "исход".

Петра, Иакова и Иоанна. Эти трое ближайших учеников Иисуса представляют всех двенадцать апостолов, так же как в другом случае их мог представлять один Петр (Мк. 8:29; Мф. 16:18; Деян. 2:14).

на гору высокую. И Моисею (на Синае), и Илии (на Хориве) дано было лицезреть явления Бога на высоких горах (Исх., гл. 24; 3 Цар., гл. 19).

преобразился. Букв.: "изменил вид" (греч.: "метеморфозэ"). Павел употребляет этот же глагол при описании преображающего действия Духа в верующем (Рим. 12:2; 2 Кор. 3:18). См. статью "Откровение славы: преображение Иисуса".

Обетование Господа о созерцании славы царства Божия, исполнившееся впоследст вии над все ми апостолами, видевшими чудное распрост ранениe Евангелия по всей земле, до пределов вселенной (Мк. 9:1; ср. Деян. 6:7; рим. 10:18), ближайшим образом совершилось над тремя довереннейшими учениками Его. По согласному толкованию святых отцов, Петр, Иаков и Иоанн были те мужи, о которых Господь сказал, что они не имут вкусити смерти, Дóндеже видят Сына Человеческаго, грядуща во царствии Своем, и царствие Божие, пришедшее в силе.

Через несколько дней после беседы с учениками и народом о кресте и самоотвержении Господь взял Петра, Иакова и Иоанна и возвел их на гору высокую. Почему же Господь взял на гору Преображения именно этих апостолов, преподобный Иоанн Дамаскин объясняет следующим образом: «он взял Петра для того, чтобы показать, что свидетельство его, неложно им данное, подтверждается свидетельством отца, и дабы уверить его в своих словах, что отец небесный открыл ему это свидетельство (Мф. 16:17); он взял Иакова, как имевшего прежде всех апостолов умереть за Христа, испить чашу Его и креститься за него крещением (Деян. 12:2); наконец, взял Иоанна, как девственника и чистейший орга н Богословия, дабы он, узрев вечную славу сына Божия, возгремел эти слова: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин. 1:1)». На горе Преображения – Петр, еще не вмещавший мысли о страданиях и смерти своего Учителя и Господа (Мф. 16:22), мог зреть истинную славу Его, которая навсегда останется неприкосновенною для всех враждебных усилий, – Иаков и Иоанн, ожидавшие скорого открытия земного царства Мессии и домогавшиеся первых мест в этом царстве (Мк. 10:37), могли созерцать истинное величие Христа спасителя, превосходящее всякое земное могущество. три ученика были, по закону (Втор. 19:15), достаточными свидетелями откровения славы Божией и, по выражению святого Прокла, «по духу представляли в лице своем и всех прочих». Довереннейшим ученикам своим, уже видевшим славное воскрешение дочери Иаира (Мк. 5:37; Лк. 8:51), и будущим свидетелям молитвенного подвига в саду гефсиманском (Мк. 14:33), Господь восхотел показать славу Божества своего и этим созерцанием укрепить веру их, а через них и веру всех апостолов, и возвести ее до высоты, подобающей будущим проповедникам Евангелия. созерцание Божественного Учителя в небесной славе научало апостолов не только тому, что слава Его не от мира сего (Ин. 18:36), но также и тому, что и в самых страданиях и смерти он пребудет Единородным сыном Божиим (Ин. 3:15), единочестным и единославным отцу и святому Духу. Господь явил апостолам славу преображения, «да егда узрят распинаема, по выражению церковной песни, страдание уразумеют вольное», или, как еще яснее говорит преподобный Ефрем сирин, явил им «царство свое прежде своих страданий, силу свою прежде смерти своей, славу свою прежде поругания своего и честь свою прежде бесчестия своего, чтобы когда будет взят и распят иудеями, они знали, что распят не по немощи, но по благоизволению своему добровольно во спасение миру». кроме сего, слава Преображения, по изъяснению церковных песней, служила предызображением светлого и славного воскресения Господа, а по толкованию святого Прокла, предуказанием той славы, в какой придет некогда Господь, судия живых и мертвых, и того преображенного состояния, в каком мы явимся в конце мира: Господь преобразился, говорит святой отец, «дабы нам показать будущее преображение естества нашего и будущее второе свое пришествие на облаках во славе с ангелами, ибо он одевается светом, как ризою, будучи судия живых и мертвых».

В повествовании святых евангелистов Матфея (17, 1) и Марка (9, 2) гора Преображения не поименована и названа горою высокою, но по древнейшему преданию Православной Церкви это была гора Фавор. святитель Кирилл Иерусалимский, говоривший огласительные поучения жителям Иерусалима, замечает, что Моисей и Илия «были с преобразившимся Господом на горе Фавор». также и в канонах, составленных святым косьмою Маиумским и преподобным Иоанном Дамаскином на праздник Преображения, повсюду, на основании того же древнейшего предания, горою Преображения прeдстaвляется Фавор.

Возводя трех учеников своих на гору высокую, Господь внушал им, что «нужно сначала, по выражению преподобного Иоанна Дамаскина, земное оставить на земле», чтобы «созерцать то, что выше созерцания». на вершине горы, вдали от толпы народа и житейской молвы, вдали от соглядатаев и совопросников, приходивших из разных мест Палестины и следивших за каждым словом и действием Божественного Учителя (Лк. 5:17), Иисус Христос желал найти то уединение, которого искала душа Его, чтобы предаться молитвенной беседе с небесным отцом (Лк. 5:16; 9, 18; Ин. 6:3, 15). святой евангелист Лука замечает, что Господь восходил на гору Преображения помолиться и что самое преображение совершилось тогда, когда он молился (9, 28–29). «размышляющему, – говорит святитель Филарет Московский, – не покажется невероятной та догадка, что предметом сей молитвы спасителя долженствовало быть приготовление себя и учеников к приближающемуся своему страданию и крестной смерти, о чем он незадолго пред сим открылся ученикам (Лк. 9:22) и о чем в самое время преображения беседовали с ним Моисей и Илия (ст. 30)». самый образ молитвы Богочеловека, по толкованию святых отцов, должно понимать соответственно непостижимому соединению в нем в одном лице двух естеств – Божеского и человеческого. «святой ум Его, однажды и навсегда ипостасно соединенный с Богом словом, не имел нужды ни в возвышении к Богу, ни в испрашивании чего-либо у Бога, но он молился потому, что усвоил себе наше лицо, изображал в самом себе свойственное нам, был для нас примером, чтобы научить нас просить у Бога и к нему устремляться, и святым умом своим проложил для нас путь восхождения к Богу» (прп. Иоанн Дамаскин).

Видим в святом Евангелии, что Христос Господь наш, проповедуя Евангелие царствия Божия словом, показал его и видимым образом, на деле, для утверждения нашей веры и утешения: взяв трех учеников Своих, Петра, Иакова и Иоанна, возвел их на гору высокую и там показал им, насколько они могли вместить, славу царствия Своего. Возлюбленный христианин! Взойдем и мы ныне умом нашим на святую гору ту, на которой стояли пречистые ноги Спасителя нашего Бога, и увидим там преславное и от начала мира неслыханное зрелище. Там увидим, что, как солнце, сияет лицо воплотившегося нашего Бога, Который по земле ходил так же, как и прочие люди, – и ризы Его блистают, как свет. Там увидим, что предстоят Ему два славнейших пророка, Моисей и Илия, и с Ним беседуют. Увидим там, что Петр со своими товарищами видением славы той так обрадовался, что с горы той и сойти не хотел, но в радости духа своего восклицает ко Христу: Господи! Хорошо нам здесь быть! Там услышим глас Божий из облака, о Сыне Своем свидетельствующий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте (Мф. 17:1-5).
            Смотря на это преславное зрелище умным нашим оком, помедлим тут и для пользы нашей поразмыслим, чтобы и наши сердца видением и рассмотрением преславного этого зрелища обрадовались.
            1) Видя боголепную славу Христа Бога нашего на Фаворе, видим и то, как Он ради нас смирил Себя. Тот же Христос, Которого мы видим на горе святой, и по земле ходил, и страдал, и во образе человеческом, подобном нам, между людьми находился. Та же слава Его была всегда с Ним, но от очей человеческих сокровенна. Кто бы мог и дерзнул к Нему приступить, если бы Он хотя бы и в той славе, какую отчасти на горе святой показал, пребывал и ходил по земле? Но Он, скрыв славу Свою под плотью, ходил в смирении, как один из простых людей, и так всем бедным и грешникам доступен был. Видишь, что Он, будучи сиянием славы Отчей и образом ипостаси Его (Евр. 1:3), и во свете живущий неприступном (1 Тим. 6:16), в смиренном человеческом образе пребывал и ходил по земле. Слава смирению Его, слава снисхождению Его!
            2) Предстали перед Ним там два великих пророка, Моисей и Илия: Моисей – законодатель и вождь при исходе Израиля из Египта, Илия – ревнитель о славе Господа Саваофа, взятый огненной колесницей, как на небо. Этих пророков и иудеи, и весь Израиль считали славнейшими пророками. Они явились и предстали пред Христом на горе святой. Видишь здесь, что Христос есть Господь пророков, Который во образе человеческом явился на земле, Он и есть истинный Мессия, пророками проповеданный. Слава явившемуся во плоти Господу и пришедшему спасти грешников Богу!
            3) Прославленная на горе святой плоть Христова уверяет и обнадеживает нас, что подобная Христу слава будет у избранников Божиих в вечной жизни, как Сам Христос словом объявил: Тогда праведники воссияют, как солнце, в царстве Отца их (Мф. 13:43). И апостол писал, что Он уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его (Флп. 3:21). И опять же другой апостол говорит: Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему (1 Ин. 3:2). Христианин! Уверься в этом и взирай на эту славу.
            4) Апостол Петр, как и бывшие с ним, так сильно обрадовался, хотя только некую часть славы той увидел. Какая же радость в будущей жизни изольется в сердца избранников Божиих, когда не часть славы, а вся она откроется! Как сильно возрадуются и радоваться будут во веки, когда Бога лицом к лицу и славу Христову увидят, и без конца и пресыщения будут видеть! Этой радости и сладости малую частицу и ныне святые Божии на земле чувствуют, и как малейшие крупицы, от небесной трапезы падающие, вкушают и гортани душ своих услаждают.
            5) Эта слава и радость должна быть поощрением людям благочестивым к подвигу доброму и пребыванию в нем до конца, по слову Христову: Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни (Откр. 2:10). Так воинов надежда победы и славы поощряет к подвигу против врагов. Так земледельцев надежда плодов поощряет к земледелию и трудам. Так купцов надежда богатства поощряет странствовать и скитаться по незнакомым и опасным местам. Так учеников надежда познания поощряет трудиться в науках. Так и христианина благочестивого надежда будущей славы и радости должна поощрять к непременному подвигу ради благочестия и стремлению к вышнему званию (Флп. 3:14).
            Христианин! В тоске и нужде твоей возводи ум твой туда, где Христово лицо просветилось, как солнце, и ризы были белы, как свет; и туда, где праведники сияют, как светила, и Бога видят лицом к лицу, и люди любезное дружество имеют с Ангелами, и в радости духа непрестанно поют «Аллилуйя!». Туда возводи ум твой, и утвердишься в вере и подвиге твоем. Блаженны живущие в доме Твоем: во веки веков будут восхвалять Тебя, Господи (Пс. 83:5).
            6) К этой славе и радости возведите очи свои и вы, которые о земном, а не о горнем помышляете; желаете и ищете, как в мире сем обогатиться, прославиться и почести удостоиться; любите в богатых и красивых домах жить, цугом и в высоких каретах проезжаться, в порфиры и виссон облачаться, и так в мире сем царствовать. Не широким, но тесным путем, и не пространными, а узкими вратами входят в жизнь (Мф. 7:13-14). Не роскошью, а скорбями, и скорбями многими в царствие Божие входят, как сказал апостол: Многими скорбями надлежит нам войти в царствие Божие (Деян. 14:22). И святой Иоанн слышал глас с небес, свидетельствующий об избранниках Божиих: Это те, которые пришли от великой скорби (Откр. 7:14). Видите, что от скорби, а не от роскоши туда приходят. Роскошь и веселье мира сего не в царство Божие, а в ад ведут, как свидетельствует об этом пример евангельского богача, который одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно (Лк. 16:19).
            Осмотритесь, каким путем и куда идете вы. Возлюбленные! Вы – христиане, вы позваны словом Божиим к вечным благам, а не к временным; в вечной жизни уготованы нам все блага Небесным Отцом. Будем стремиться к ним с усердием, а мирские блага будем употреблять, как странники, со страхом и осторожностью, и по необходимости нашей, а не для роскоши. Кто великого желает, тот о малом не заботится, и кто вечного блаженства ищет, тот о всем временном не беспокоится. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1 Тим. 6:7-8).
            7) Туда же возведите очи и вы, которые любодеянием и прелюбодеянием души и тела ваши оскверняете; вы, которые чужое добро похищаете, грабите и крадете; вы, которые языком своим льстите и лукавите; вы, которые на ближнего своего клевещете и хульными словами, как стрелами, его уязвляете; и прочие, закон Божий бесстрашно нарушающие. Возведите очи ваши туда и осмотритесь, какой славы вы лишаетесь из-за нераскаянной вашей жизни. И не войдет туда ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи... А вне – псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду (Откр. 21:27; 22:15).
            8) Все христиане, возведем очи наши и мы туда и осмотримся, как мы живем в мире сем. Позваны мы словом Божиим и святым крещением обновлены для великой той славы. Достойно ли звания этого живем, осмотримся. Христианина не исповедание одно, но и вера и нрав, вере сообразный, делает христианином истинным. Исповедуем Христа Сына Божиего, но слушаем ли Христа, Которого исповедуем? Знаем и веруем, что Бог послал Сына Своего к нам спасти нас, но слышим, что тот же Бог с неба святого Своего говорит нам о Нем: Его слушайте (Мф. 17:5). Слушаем ли Его, если хотим Его благодатью спастись? Осмотримся.
            Видим, как выше сказано, что сообразна будет слава избранников Божиих славе Христовой. Поэтому, если хотим славу эту получить, то должны мы и здесь, в этой жизни сообразными Ему быть. Если там хотим с Ним быть, то и здесь не должны от Него отлучаться, но неотлучно с Ним здесь пребывать. Если там хотим подобными Ему быть, то должны и здесь, в этой жизни подобными Ему быть. Если хотим в вечную жизнь за Ним и через Него прийти, то должны за Ним следовать Его путем и подражать Его смирению, любви, терпению и кротости. Если хотим быть участниками Его вечного царствия, то должны участниками быть и Его страдания и терпения. Если хотим с Ним прославиться, то должны и страдать с Ним, и поношение Его на себе носить, по Писанию: С Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться (Рим. 8:17). Если хотим есть и пить за трапезою Его во царствии Его (Лк. 22:30), то должны и здесь, в мире сем с Ним вкушать желчь горести. Так, если здесь сообразны Ему будем, то будем сообразны и там. Видели мы душевными нашими очами на Фаворе славу Христову и с апостолом Петром несколько обрадовались. Но если хотим ту славу получить, то последуем Христу и до Голгофы: выйдем к Нему за стан, нося Его поругание (Евр. 13:13).
            Все хотят со Христом царствовать, но не все хотят со Христом скорби терпеть. Видим написанное о Христе: Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? (Лк. 24:26). Но видим написанное и о христианах: Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14:22). Христиане не на оперы, не на танцы, не на банкеты, не на увеселения мира сего позваны, но на покаяние, и скорби, и кресты. Надо всякому свой крест нести и за Христом, понесшим крест, последовать, и так за Ним и через Него в царствие Божие войти. Будет христианам слава, честь, богатство, наследие, блаженство, утешение, радость, веселье и великая вечеря, услаждающая их, но в будущем веке, хотя и ныне они без утешения не остаются. И даже слезы их, которые от сокрушенного духа источаются, вместо прохлаждения и утешения для них бывают. Они скорбят и радуются, печалятся и утешаются, плачут и веселятся. Ибо имеют присутствующего Утешителя, Который, как благоутробный, в скорбях их человеколюбиво утешает их. Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу, – говорит апостол (1 Кор. 4:16).