Евангелие от Марка 9 глава 1 стих

Но так как необходимость страдания и смерти, по обстоятельствам времени и по самому естеству дела, должна была распространиться и на последователей Христовых, если не всегда в действительном значении, то всегда в духовном, между тем мысль о страдании и смерти могла казаться странной и несовместной с представлением о царстве Христове и не одному Петру; то Господь, оставляя речь о Себе, и обращаясь к окружающим Его Апостолам и посторонним, вслух всех объявил: кто хочет идти за Ним, тот пусть отвергнется Себя и возьмет крест свой и тогда уже идет за Ним. Кто этого постыдится, того постыдится и Сын человеческий, когда придет в славе Своей и Отчей и св. ангелов.

В сих словах Господь прибавил новую черту к пророческому изображению своих страданий (крест), с другой стороны в подкрепление грядущих по Нем Он возвестил новое явление свое во славе на земле. Присовокупив, что царствие Божие вскоре откроется на земле, Он сказал: некоторые из стоящих здесь еще не вкусят смерти⁴⁶, как увидят царствие Божие в силе (теперь оно еще не в силе).

Все это только более служит к подтверждению сказанного Господом о Самом Себе, что ему нужно страдать и умереть. Нельзя было не верить этому, но и не легко было отказаться от общего народного мнения о Мессии, с которым такие страдания были вовсе несообразны. Итак беседа сия глубоко должна была пасть на сердце особенно ближайших Господу апостолов, которые с большой горячностью и любовью разделяли нетерпеливое желание видеть Иисуса в славе, в откровении Его царства на земле.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146++

«Крест — красота Церкви» — да будут эти слова нашим исповеданием веры, сердцем нашего Великого поста. Да будет дано нам узнать благодатно эту тайну. Мы нуждаемся в ней. Кто из нас, слушая сегодняшнее Евангелие, может сказать, что он свободен от страха крестных испытаний? Потому надо, чтобы Господь открыл нам красоту Креста. «Возьми крест свой», — говорит Господь. Этот крест научит нас различать между скорбями, которые мы претерпеваем, и злом нашего греха. С одной стороны, все наши скорби — наши болезни душевные и телесные, наши трудности отношений друг с другом, все наши поражения и беды. Сила Креста дает нам мужество противостоять окружающему нас распаду жизни. Благодатью Креста мы должны исцелять эти раны, личные, общественные, любые. Ибо Отец наш, сущий на небесах, хочет, чтобы мы были живыми. Но в то же время мы должны терпеливо переносить эти скорби. И в этой красоте Креста — наша сила. Потому что эти раны, какими бы они ни были, касаются ли они нашего здоровья или нашей страны, или всего мира, — уже не наши. На Кресте они становятся ранами Самого Господа. В этом Божественное сияние красоты Креста: Он любит нас до принятия на Себя наших ран. И с Ним наше переживание скорбей обретает иной смысл, они — в свете силы Его любви.

Но Евангелие, Благая Весть, которую мы слышали сегодня, идет дальше. Речь идет о следовании за Господом до смерти. Это наша каждодневная жизнь. Но чтобы следовать за Ним, каждый призван взять свой крест, то есть отвергнуться себя. Мы понимаем, что это не просто противостояние скорбям или терпеливое перенесение их. Взять свой крест — значит коснуться самого корня страданий и смерти, в которых лежит наш мир. Речь идет о нашем неприступном сердце. Отвергнуться себя — значит сказать «нет» тому, что является в нас смертельным ядом, — нашему собственному, без Бога, суждению, нашей собственной любви, нашей собственной воле.

Мир исполнен безумия, и мы вместе с ним. Мы думаем обрести нашу жизнь, исходя из нашего «я», замкнутого на себе, в то время как, поступая так, мы теряем ее. Божественная красота Креста открывает нам, что, только повернувшись спиной к своему суждению, к своей любви, к своей собственной воле, то есть обратившись к Тому, Кто не принадлежит Себе, Кто предает всего Себя мне, я могу обрести жизнь, которая нашла меня и возлюбила меня.

Вот исцеление, обретаемое нами, когда Дух Святой действует в нас, насаждая в самом сердце этого Поста радость и сияние Креста. Мы знаем, как горько и тяжко бывает отвергнуться своего собственного суждения, своей собственной любви, своей собственной воли. Но в том-то и заключается Божественная сила Креста, что если мы примем его, Дух Господень в нас и с нами скажет «нет» смерти и «да» Христовой любви. И вместо горечи и тяжести — великая сила и сладость, и радость наполнят наше сердце. «Боже, очисти мя грешного» — в этом сила Креста.

И это возможно, потому что Крест — Древо жизни, и Господь — плод его. Мы вкушаем этот плод, когда, совершая память Его смерти и Воскресения, принимаем в себя Его Тело и Его Кровь. И если нам все-таки кажется это трудным, обратимся с доверием к Той, Которая стоит у Креста и дает нам без конца этот плод жизни.

Душа человеческая дороже всего, что есть в мире. И ее надо спасать любой ценой, даже если цена кажется слишком высокой, по мнению многих. Мы принадлежим Церкви мучеников и исповедников. Святые мученики свидетельствуют: отдать свою жизнь за Христа — значит в полноте осуществить ее. В словах Господа нет никакой половинчатости и двусмысленности: постыдиться Христа и слов Его в роде сем прелюбодейном и грешном означает искушение предпочесть во времена гонений отвергнуться Господа, нежели умереть за Него.

«Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе». Речь идет о Преображении Господнем, о Воскресении, о будущей благодати, которую будет дано знать Церкви. Следование за Христом до смерти — путь, ведущий в Царство Божие, и оно открывается верным уже здесь на земле.

Время события евангелисты определяют очень точно: это было чрез 6 дней после исповедания Петра. Ев. Лука, правда, говорят, что это было чрез 8 дней. Но он в своем время- счислении сохраняет и тот день, в который произошло исповедание Петра, и тог, в который было Преображение Господне. Точность эта указывает, что евангелисты намерены далее повествовать о событии важнейшем в жизни Господа, которое потому сохранялось в их воспоминании со всеми подробностями. Места события они не указывают, говоря вообще, что это была гора (Лк.), гора высокая (Мф.» Мк.)· Древнее предание указывает на Фавор, высочайшую гору в Галилее, как на гору Преображения.

Христос восходит на гору Преображения и берет с Собою трех довереннейших Своих учеников: Петра, Иакова и Иоанна, чтобы они, удостоившись созерцать небесное прославление Его на земле, с одной стороны, получили в этом подтверждение истинности своей веры в Него, как Сына Божия, за Котораго они недавно исповедали Его устами Петра, с другой—подкрепление своей вере, в котором они нуждались пред наступающими страданиями и смертию И. Христа.

По свидетельству ев. Луки, И. Христос взошел на гору помолиться и преображение Его совершилось во время молитвы (28—29). Самое преображение И. Христа евангелисты описывают так: сначала (евв. Матфей и Марк) вообще обозначают факт. преобразился (μετεμορφωθη) пред ними; затем они описывают изменение лица И. Христа: и бысть видение лица Его ино (Лк.), и просветится лицо Его яко солнце (Мф.); наконец, описывают изменение одежды И. Христа: ризы же Его быша белы, яко свет (Мн.), и одеяние Ею было блистаяся (Лк.); ев. Марк, который не описывает изменение лица И. Христа, особенно наглядно изображает изменение Его одежды: и ризы Его быша блещашася, белы зело яко снег, яцех же не может белильник убелити на земли (на земле никакое искусство не может достигнуть такой белизны одежды; это была белизна небеснаго света, осиявшаго теперь Христа).

Но, дабы Апостолы не смущались этим, Он тотчас же успокоил их уверением, что некоторые из них увидят Царствие Божие, пришедшее в силе ¹ (Мк. 9:1).

Иоанн Златоуст, Феофилакт, епископ Михаил и другие толкователи Евангелия полагают, что Иисус Христос разумел предстоящее Преображение Свое, когда говорил, что некоторые из стоящих здесь увидят Царство Божие, пришедшее в силе. Но так как в этом предсказании Христос говорил, несомненно, о таком будущем, до которого доживут только некоторые из слушателей Его, а Преображение совершилось всего лишь через шесть дней, то едва ли можно согласиться с таким толкованием.

Из Апостолов, к которым были обращены эти слова, последним умер Иоанн; к концу его жизни общество верующих во Христа, объединенных любовью к Богу и ближним, было, несмотря на гонения, настолько уже велико, что он действительно удостоился видеть Царствие Божие, пришедшее в силе.

Слова Иисуса Христа о предстоящих Ему страданиях и крестной смерти, о страданиях, ожидающих и Его последователей, должны были произвести сильное впечатление на Апостолов. Им трудно было отрешиться от вековых надежд евреев; им тяжело было допустить мысль о том, что Мессия, долженствовавший спасти, избавить евреев от иноземного ига, Сам пострадает и будет распят. А от таких волновавших Апостолов чувств недалеко и до стыда: начинающий сомневаться доходит нередко до отрицания того, во что прежде верил; за отрицанием следует сожаление, а за сожалением стыд; отвергнувший свое верование начинает стыдиться его.

Зная, какие мысли и чувства волнуют Апостолов, Христос предостерег их от опасного чувства стыда, в которое может перейти сомнение: кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8:38).

Здесь Господь заканчивает Свою предшествующую речь, – говорит, что многие из стоявших около Него и слушавших Его сию речь не умрут, но доживут до времени воскресения Его и сошествия Св. Духа, когда царство, т. е. Церковь Его, теперь еще малая и презираемая иудейскими начальниками, с этого времени увеличится, распространится по всей вселенной и войдет в великую славу. Некоторые из св. отцов относят это видение к последовавшему вскоре за тем Преображению Господню (Мк. 9:2 и далее). Для вас, как бы так говорит Господь, трудно представить, что Я, Которого вы теперь видите в таком странном виде, приду некогда в небесном величии, но чтобы вы знали, что это несомненно будет, Я дам некоторым из вас увидеть это величие теперь же, пока Я с вами: аминь, глаголю (истинно говорю) вам... увидеть образ Моего будущего пришествия и славы праведных. И действительно трое из апостолов видели славу Господню в Его преображении; все, кроме предателя, стали свидетелями Его воскресения; Иоанн пережил исполнение грозных пророчеств Его об Иерусалиме и видел прекращение ветхозаветных жертв и разрушение храма. А во всех этих событиях полагалось основание духовному царству Христову на развалинах обрядового закона Моисеева (Тр. л.). „Когда же Господь воссел одесную Бога Отца., когда посредством Св. Духа действительно начал устроять из верующих одно богоучрежденное общество Своих последователей–церковь Свою, царство сие во все страны распространилось с необыкновенной скоростью; тогда не обинуясь могли Апостолы сказать Господу на Его предсказание, „что воистину, еще не вкусив смерти, видели они царствие Божие, пришедшее в силе» (Фил. м. м.).

Мысль Мк. 8:34–38 получает восполнение в Мк. 9:1. Этот стих представляет очень большие трудности. Прежде всего, заслуживает внимания, что он имеет параллели и у Матфея (Мф. 16:28), и у Луки (Лк. 9:27), и что у всех трех синоптиков он следует за исповеданием учеников и наставлением о последовании и предшествует рассказу о Преображении. Как понимать это видение Царства прежде вкушения смерти?

Ясно, что его нельзя понимать в смысле славного пришествия Христова, так как это значило бы, что предсказание Христово не исполнилось. Первое христианское поколение уже давно завершило свое земное поприще. А мы всё еще «чаем воскресения мертвых». Такую ошибку со стороны Иисуса мы, конечно, допустить не можем. Ее допускают многие представители либеральной науки. Были предложены и другие решения. Явление Царства Божия в силе усматривали в Воскресении Христовом, в чуде Пятидесятницы, или – еще общее – в торжестве Церкви. Понятно и то, что уже с древних времен многие Его видели в славе Преображения. Так думали некоторые гностики, а из отцов – Златоуст и Феофилакт. В пользу этого понимания говорит ближайший контекст и естественное отожествление «некоторых» (в ст. 1) с тремя учениками (в ст. 2), которые таким образом противополагались бы остальным ученикам и народу (ср. 8:34). И, тем не менее, это понимание защищать трудно. Наше: «Царствие Божие, пришедшее в силе», есть перевод греческого τὴν βασιλείαν το Θεοῦ ἐληλυθυῖαν ἐν δυνάμει. Перфектная форма ἐληλυθυίαν предполагает не преходящее явление, а утверждение Царства. К Преображению она относиться не может.

Очевидно, надо искать другого выхода. Прежде всего, кому сказаны эти слова? Греческое αὐτοῖς «им» (Мк. 9:1), естественно, возвращает нас к 8:34. С Иисусом ученики и народ. Ученикам и народу Он говорит точно так же, как недавно ученикам и народу Он давал Свое учение в приточной форме. Аналогия поучительна. Это слово о Царстве тоже требует толкования. Толкование, очевидно, было дано ученикам. Ученики противополагаются народу. Не они ли «некоторые»?

Несомненно, что обетование Мк. 9:1 шло вразрез с общераспространенными представлениями. С представлением о Царстве Божием был связан признак эсхатологический. Наступление Царства предполагает мировую катастрофу. И второе – наступление мировой катастрофы, как бы ни было напряженно ожидание мессианского царства в эпоху Христа, мыслилось отдаленным более или менее значительным промежутком времени. В чем же противоречие обетования Мк. 9:1 общепринятым представлениям? Поскольку немногим избранникам, очевидно, противополагается большинство лишенных этого преимущества, надо думать, что исполнение обетования не означает наступления эсхатологических сроков в ближайшем будущем, т.е. не в этой точке оно противоречит общепринятому представлению. Остается другое. Господь вообще не имел в виду эсхатологических сроков, и различие между немногими и большинством не обусловливал тем временем, которое должно было протечь до исполнения обетования. Скорее всего, Он хотел сказать, что – еще прежде эсхатологического свершения – явления Царства, грядущего в силе, в каком-то особом смысле, сподобятся немногие избранники, очевидно, ученики в противоположность народу. Это – предвосхищение Царства.

О предвосхищении Царства в нынешней жизни в Евангелии встречаются другие указания. Отрекшиеся от всего ради Христа наследуют в веке грядущем вечную жизнь, т.е. Царство, но еще теперь, во время гонений, получат «во сто крат более и домов, и братьев, и сестер, и матерей, и земель» (Мк. 10:29–30). Сюда же, в еще большей мере, относится слово Христово, сказанное в Лк.: «Не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: «вот оно здесь», или: «вот, там». Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Мк. 17:20–21). Как бы ни понимать «Царство Божие внутрь вас», – это понятие содержит мысль о Царстве Божием, незримо присутствующем среди людей. Заслуживает внимания, что текст Лк., параллельный нашему, имеет более общую форму, чем у Марка: «Не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие» (Лк. 9:27).

Мысль ясна. Последование за Христом награждается участием в славе Царства (Мк. 8:38). Но эсхатологическому свершению противополагается предвосхищение в настоящем (Мк. 9:1). Это предвосхищение – удел учеников. Выражение: «Царствие Божие, пришедшее в силе», не противоречит этому пониманию. Апостольские послания свидетельствуют о явлении силы (δύναμις, ср. Кол. Мк. 1:11 и др.) в древних христианских общинах. Тесная связь Мк. 9:1 с Мк. 8:34–38 запечатлена в богослужебном употреблении. Мы знаем, что разделение Евангелия на главы не относится к первоначальному тексту. Евангельское чтение на литургии в Неделю Крестопоклонную и в Неделю по Воздвижении обнимает весь отрывок Мк. 8:34–9:1.

И затем Иисус говорит о том, что есть среди стоящих здесь, люди, которые не успеют узнать смерти, как увидят, что Царство Бога явилось в полной силе. Это один из самых трудных и дискутируемых текстов Нового Завета. Если читать его в свете того, что было сказано выше, то наступление Царства в полноте силы не может не означать Парусию Сына человеческого в славе Отца с ангелами, за которой последует Суд над грешным и безбожным поколением. Конечно, Царство воплощено в самом Иисусе, в Его словах и делах, но оно прикровенно, незаметно для большинства, которое часто считает деятельность Иисуса неудачной, малоэффективной. Когда говорится о том, что некоторые не успеют умереть, логично предположить, что наступление Парусии предполагается довольно скоро, но в пределах нескольких десятков лет, а не через несколько дней. Увидят его при жизни не все, а остальные, вероятно, умрут.

Произошло ли это? Одни считают, что речь идет не о физической, а о духовной смерти. Другие – что Царство было явлено через шесть дней трем ученикам во время Преображения, или апостолам и другим ученикам во время воскресения Иисуса, или всем братьям во время дарования Святого Духа в Пятидесятницу, или оно явилось в жизни христианской Церкви. Высказывалось даже предположение, что Царство наступило с разрушением Иерусалима в 70 г. Здесь перечислены не все, а только наиболее распространенные мнения. Уже само их разнообразие и многочисленность свидетельствует о трудности проблемы, об отсутствии такого ее решения, которое убедило бы всех.

Но есть и другая точка зрения: это событие еще не произошло. Иисус, будучи истинным Человеком, в Своей земной жизни не мог обладать полнотой знания. Он сам говорит, что о наступлении того Дня известно только Отцу: «А о дне том и часе не знает никто: ни ангелы на небесах, ни Сын» (Мк 13:32). Если мы всерьез воспринимаем Его слова, а также принимаем неизбежность ограниченности Его земного знания (иначе мы рискуем впасть в ересь докетизма), мы должны признать, что срок еще не наступил, что зерно Царства еще только прорастает, еще незаметно для многих.

Кроме того, в ранней Церкви было предложено еще одно решение проблемы – и очень убедительное. Автор Второго письма Петра, говоря о том, что появились люди, которых сильно смущала задержка с наступлением Царства, наставляет своих слушателей: «Любимые мои, вот чего вы не должны забывать: для Господа один день – что тысяча лет и тысяча лет – что один день. Господь не медлит с обещанным, даже если некоторые считают это промедлением. Наоборот, Он очень терпелив к вам, Он не хочет, чтобы кто‑либо погиб, но хочет, чтобы все раскаялись» (3:8-9). Итак, сам Бог, из любви и милосердия, мог изменить Свой первоначальный план и отложить День Суда. Если Он может сократить дни страданий (13:20), Он может передвинуть и срок наступления Конца. «Бог может отменить собственную священную волю»¹.

Но главное в этом стихе не столько предсказание конкретных событий, сколько торжественное уверение в том, что Царство Бога неизбежно наступит.

Открыв ученикам тайну предстоящих ужасов Своей земной кончины, Спаситель однако не оставил их в безпомощном состоянии, а подтвердил веру их вскоре последовавшим затем славным откровением величия Своего Божества.

Стремящийся к ведению закладывает твердые основания для спасения души, как сказал Бог Моисею: Ты встал вместе со мною. Следует знать, что и среди стоящих у Господа существуют различия, так как для пытливых умом важны слова: Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Ибо не всем, стоящим у Него, Господь является во славе, но перед новоначальными Он предстает в зраке раба (Флп. 2:7), а тем же, кто может следовать за Ним, восходящим на высокую гору Своего Преображения, Господь открывается в зраке Божием, в котором Он был до сотворения мира. Ибо Господу возможно явить Себя всем находящимся у Него различным образом — одним так, а другим иначе, что происходит, конечно, соразмерно способности видения каждого, определяемой верой.

***

Из Евангелия: Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе. Так говорит Марк, а Матфей иначе: как уже увидят Сына Человеческого, грядущего во славе Своей (Мф. 16:28).

Поскольку Слово Божие не ограничивает Себя тем, что происходит в историческом смысле, но, будучи всегда деятельным, излучает Свой свет подобно солнцу — потому Господь и сказал есть некоторые из стоящих здесь не только в историческом смысле, обращаясь к ученикам, но говорил обо всех, подобно им, просиявших в добродетели, как если бы сказал: чье место рядом со Мною на основании добродетелей. Слова же не вкусят смерти сказаны, во-первых, об апостолах, ибо они не вкусят физической смерти, пока, чрез Преображение не увидят образ того сияния, которое уготовано святым. Однако разуму ведомы разные виды смерти — ведь и умерщвление страстей также именуется смертью; но и ведущий деятельную жизнь, когда завершает борьбу со страстями и переходит к естественному созерцанию, то в прежнем состоянии умирает, ибо, упразднившись от напряженной деятельной битвы со страстями, предается созерцанию сущего; но и тот, кто превзошел естественное созерцание, оставил все имеющее причину и посредством богословского отрицания пришел к Причине — и он умирает в отношении прежнего состояния, ибо он более не движется среди сотворенных вещей, а переносит все движение к Творцу всего. Так вот, 
о смерти, означающей отвлечение от всего, Господь и говорит: не вкусят смерти, то равные апостолам по добродетели не испытают ее, пока Господь, преобразившись, не явит им Себя, уже не утверждающим Себя катафатически, исходя из положения о существующих вещах, и посредством апофатического богословия не укажет на непостижимость тайны Божества.

То же, что один из евангелистов говорит: Сына Человеческого, грядущего во славе Своей, а другой: как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе — это означает следующее: поскольку по Божеству Он есть Сын Божий, а по человечеству стал ради нас Сыном Человеческим, то, будучи Сыном Божиим, Он всегда обладает славой, а став Сыном Человеческим, по словам евангелиста, грядет во славе Своей — ведь Он так прославил воспринятое Им человеческое естество, что, подобно тому как Он Сам в подверженном страданию теле явился на горе преображенным, так и мы, через воскресение, получим обратно наше тело нетленным. Слова же пришедшее в силе означают, что ожидаемое нетленное и вечное царствие святых еще не осуществилось на деле.

Царствие Божие, пришедшее в силе. См. ком. к Мк. 4:11; Мк. 4:13. Поскольку Царство Божие "внутрь вас есть" (Лк. 17:21), то и силу его ученики почувствуют в себе после сошествия на них Духа Святого (см. Деян., гл. 2).

В середине Великого поста Святая Цер­ковь износит на середину храма Крест Гос­подень, чтобы укрепить верных в их трудах. И сегодняшнее евангельское чтение говорит о неизбежности несения креста каждым, кто решился идти за Христом. Нередко этот при­зыв ко крестоношению понимается нами как внутренняя готовность взвалить на свои плечи крайне тяжелую ношу — скорби, болезни, го­рести, и тем самым засвидетельствовать свою верность Спасителю. Но Христос призывает выполнить одно крайне важное условие, без которого даже самый легкий крест окажется неподъемным. Это условие — отвержение себя, способность и готовность говорить себе реши­тельное «нет», отказ от эгоистического служе­ния себе самому. И сейчас, во время Великого поста, этот призыв можно и должно перевести из области теории в практическую плоскость.

Когда мы служим себе? Когда без разбора бросаемся удовлетворять любые свои пожела­ния и устремления.«Ая хочу, и все тут!» — в этой фразе слышится интонация маленького божка, который стремится к одному: чтобы вселенная вращалась вокруг него и только его обслужи­вала. Именно отсюда — расстройство, раздра­жение, злоба и обида, когда что-то получается вдруг не так, как хотелось. Я вспоминаю, как одна пятилетняя девочка раскапризничалась и потребовала от своих родителей разрешения перейти через небольшой ручей по хлипкому мостику. Родители, естественно, не позволили, но она все равно пошла. Когда же мостик рух­нул, и девочка оказалась в пышном парадном платье по пояс в грязной луже, она посмотрела с ненавистью на своих родителей и произнесла поистине гениальную фразу: «Всё из-за вас!»

У каждого из нас — свои капризы и свои навязчивые «мостики». Чтобы не попадать слишком часто в свои «лужи», надо научиться двум вещам. Первое — понять, что далеко не все идеи, возникающие в душе, на самом деле при­надлежит нам. Это может быть результат ра­боты агитационной машины рекламодателей, влияние среды, заложенные на генетическом уровне предпочтения, доставшиеся от наших родителей, а могут быть и просто помыслы или желания, вбрасываемые злыми силами. Наши­ми они становятся только тогда, когда мы их принимаем и начинаем реализовывать, с мо­мента внутреннего согласия. Значит, прежде всего, надо научиться внимательному отноше­нию ко всему, что пытается проникнуть в дом души. Никто же из нас не держит двери дома нараспашку? Почему же к душевной безопас­ности мы относимся с такой небрежностью?

Второе важное обстоятельство. Нам ино­гда бывает крайне сложно понять, какая идея правильная, а какая — нет. Конечно, есть го­лос совести, но не всегда нам хочется его яс­ным образом услышать. Значит, необходим внешний критерий, которым можно было бы поверять все, что стучится в душу. И этот критерий есть у каждого христианина — это заповеди Божии, понимаемые не только как запреты, но и как определенные направления, векторы развития. Нам следует чаще задавать себе вопрос, прежде чем принять тот или иной помысл, — себе я служу или Богу и ближним? Станет ли кому-то теплее, лучше, радостнее от того, что я сделаю, или, напротив, я создам лю­дям дополнительные проблемы? Когда такое размышление войдет в привычку, мы с удив­лением обнаружим: оказывается, крест-то дав­но уже лежит на наших плечах! Этот крест — мы сами, точнее, наша грехолюбивая, ветхая природа, без преодоления которой о спасе­нии души и речи быть не может! Помоги же нам, Господи, научиться быть внимательны­ми и мудрыми и не всякое намерение пускать в дом нашей души!

Обличив неуместное прекословие ученика, Иисус Христос обратился ко всему народу и распространил на всех своих последователей учение о кресте и самоотвержении. он говорил всем, «не принуждая, но отдавая на произволение» (свт. Афанасий александрийский): аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет. отвергнуться себя, по изъяснению святителя Филарета Московского, – «не значит бросить душу и тело без внимания, без попечения, но разве отвергнуть пристрастие к телу и его удовольствиям, к жизни временной и ее благополучию, и даже к наслаждениям душевным, почерпаемым из неочищенной природы, к желаниям собственной воли, к любимым понятиям собственного мудрования, а под именем креста нашего должно разуметь всякую по судьбам Божиим нас постигающую скорбь, лишение, уничижение, страдание и многострадальную или бедственную смерть». не возлагая на нас своего великого креста, которого мы не могли бы понести, «он заповедует только взять каждому свой собственный, т. е. быть готовым перенести столько страданий, искушений, внешних, внутренних, сколько на каждого в особенности наведет наказующая, очищающая и вместе милующая судьба всем управляющего Провидения». Что путь самоотвержения есть путь спасительный, Господь подтвердил следующими словами: иже бo аще хощет душу свою спасти – для жизни временной, погубит ю – для жизни блаженной в вечности, и иже аще погубит душу свою – здесь, не пощадив своей жизни Мене ради и Евангелия, обрящет ю – для блаженной вечности. Кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит, или что даст человек измену за душу свою? Иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роды сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Своей и Отчей, со Ангелы Своими, и тогда воздаст комуждо по деянием его. но и до открытия вечного Царства Христова некоторые удостоятся узреть царство Его еще здесь – на земле: аминь глаголю вам, заключил свою речь Господь, – суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, Дóндеже видят Сына Человеческаго, грядуща во царствии Своем, и Царствие Божие, пришедшее в силе.

Любому священнику неоднократно прихо­дилось слышать, что он должен утешать тех, кто приходит в храм и, особенно, на исповедь. Очень многие люди именно эту функцию ви­дят первоочередной в священническом слу­жении. Они приходят со своими печалями и горестями, неразрешенными конфликтами и болью и ждут утешения. Зачастую им нуж­ны только возможность высказаться и простое сочувствие. Их можно понять, но невозможно соответствовать их ожиданиям.

Вспоминается одна женщина, которая в ответ на евангельские слова о несении креста возмутилась: «Что вы такое говорите?! Причем тут Евангелие?! Вы разве не видите, мне пло­хо! Вы должны поддержать меня и утешить!» Я очень ей благодарен. Она смогла озвучить то, что многие носят в себе и стесняются выска­зать. Но проблема в том, что Евангелие — это не самая приятная книга. В нем немного мест, которые можно читать без внутреннего напря­жения. Евангелие — это вызов. Если восприни­мать его честно, открытым умом и открытым сердцем, то возникает уйма вопросов к само­му себе. Нынешний отрывок как раз такой. Он предельно четко говорит о том, что перед каждым христианином каждую секунду стоит выбор: я или Христос. Мое удобство, мой ком­форт или слова Христа. Моя воля или пове­ления Христа. Моя выгода или слава Христа. Невозможно быть христианином и избежать этого выбора. Невозможно сделать его одна­жды и уже не возвращаться к нему.

Нигде и никогда, ни намеком, ни полу­словом Христос Спаситель не обещал своим ученикам спокойной и комфортной жизни. Он не говорил о том, что все будут любить нас и с удовольствием слушать. Напротив, Он говорит о том, что для вечной жизни в Его Царстве мы должны умереть для себя. Поте­рять душу свою ради Него и Евангелия. Ви­деть сердцевиной своей жизни не самих себя, свою семью и свои интересы, а исключительно евангельское благовестив. Это непросто. Хотя бы потому, что награда за житейскую смекал­ку близка и очевидна, а та награда, которую обещает Своим ученикам Христос, кажется далекой и непонятной. А кому-то она и вовсе видится ненужной, кого-то вполне устраивает то, что он может приобрести на пути удовле­творения своих потребностей здесь и сейчас. Переубедить нашими слабыми словами таких людей невозможно. Да, собственно, смешно надеяться, что кто-то благодаря словесному убеждению изменит свое отношение к жизни и к Евангелию. Для того чтобы услышать го­лос Христа и пойти вслед за Ним, Он Сам дол­жен коснуться сердца человека. И Он коснется. В том числе и сегодня, в середине Великого по­ста. Постараемся же открыть свое сердце для Него и услышать Его голос, который зовет всех нас в славу Царства Небесного

 Аминь глаголю вам, (яко) суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына человеческаго грядуща во царствии Своем. (Мф. 16:28).
Иудеи, от дней родоначальника своего Авраама, ожидали некоего блаженного царствия, долженствовавшего устроиться чрез обетованное семя, в котором по обетованию благословятся все народы земли: но более четыредесяти родов от Авраама вкусили смерть прежде, нежели явилось обетованное семя и ожидаемое царствие. Итак, весьма важно было для них узнать, что есть уже люди, которые доживут до явления сего царствия. «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына человеческаго, грядуща во царствии Своем». Христиане! Мы не ожидаем с иудеями мечтательно блаженного царствия земного, мирского, чувственного, но чаем по вере царствия духовного, царствия небесного, царствия собственно Божия. Однако не уподобляются ли некоторые из нас иудеям в том, что пределы ожидаемого царствия Божия полагают далее гроба. Не есть ли потому и для нас новое, и, дабы мы не оставались в неведении о истине, давно возвещенной, весьма нужное учение, что есть и должны быть люди, которые встречаются с царствием Божиим ближе гроба? «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына человеческаго, грядуща во царствии Своем». Царство Иисуса Христа Сына Божия есть царство всех веков. Псалмопевец написал, Апостол истолковал изречение Псалмопевца о Сыне Божием: «Престол твой, Боже, в век века» (Евр. 1:8). И да не подумает кто, что сим означается только вечность в будущем, или бесконечное царствие Сына Божия: ибо тот же Апостол, и в том же рассуждении о Сыне Божием, говорит, что «Им... и веки сотворены, и ...носит Он всяческая глаголом силы своея» (Евр. 1:2-3); следственно, Его царственное могущество вечно в полном знаменовании сего слова, как не имеющее ни временного начала, ни временного конца; и действительно владычествует Он над тварями во все продолжение существования тварей. Посему царство Сына Божия в отношении к Самому Сыну Божию, не только будет, но и есть и было; не грядет, но пребывает; не ограничивается какими-либо пределами, но простирается беспредельно.
Как же вопрошают Господа ученики: «аще в лето сие устрояеши царствие Израилево» (Деян. 1:6)? Что такое проповедует Иоанн: «приближися царствие небесное» (Мф. 3:2)? Один предполагает, что царствие небесное было далеко; другие думают, что царствие Израилево, под именем которого, без сомнения, разумеют царство Иисуса Христа Сына Божия, еще не устроено. Так говорится о царствии Сына Божия в отношении к человекам. Царствие небесное далеко, если оно не познается человеками; оно еще не устроено, когда человеки не устрояют себя в члены и орудия оного. Царствие небесное приближается, когда познается человеками; устрояется, когда они «созидаются в жилище Божие духом» (Еф. 2:22). Пoелику же и для человека, в полном устройстве является и познается царствие небесное в небесах, Божие в Боге, и сие может быть только тогда, когда «узрим Его лицем к лицу» (1 Кор. 13:12), «якоже есть» (1 Ин. 3:2); когда «будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15:28), а сие может быть не прежде, как по разрешении от смертнаго тела, которое, по выражению Апостола, "устраняет нас от Господа» (2 Кор. 5:6); то и есть основание мыслить, как мыслят обыкновенно, что царствия небесного должно ждать каждому сыну царствия не прежде смерти земного тела своего, а всем не прежде, как и вся «земля, ...и яже на ней дела сгорят» (2 Пет. 3:10).
Но между вечным царствием Божиим, долженствующим открыться в человеках после временной жизни и преходящего мира, Господь указует некий средний вид Своего царствия, не совсем непостижимого, и не совсем открытого, частию будущего, частию настоящего, для одних искомого и ожидаемого, для других обретаемого и действительного. «Суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына человеческаго, грядуща во царствии Своем». Кто стояли там окрест Господа, когда Он изрек сие таинственное предсказание? В их жизни надлежит усматривать, как оное исполнилось, и что значило. Кто же стояли там? Из повествования евангельского видно, что то были двенадцать Апостолов, и что Иисус ко «учеником Своим» (Мф. 16:24) говорил о Своем близком пришествии во царствии Своем, или, по выражению другаго Евангелиста, «о видении царствия Божия, пришедшаго в силе» (Мк. 9:1). Как же увидели сие Апостолы прежде, нежели вкусили смерть, и которые из них особенно сие увидели?
Иисус Христос явился в мире, «зрак раба приим» (Флп. 2:7), сокрывая силу Своего царствия, или только начатки оного являя в могущественном слове и чудесах. Так было, без сомнения, до крестной смерти Его. Но и по воскресении Он торжественно возвестил о Себе ученикам своим, что «дадеся Ему всяка власть на небеси и на земли» (Мф. 28:18): следственно, с самого воскресения Его начали они «видеть Сына человеческаго, грядуща во царствии Своем». Когда потом возшел Он на небеса, воссел одесную Бога Отца, и вновь явился грядущим на землю, ниспосылая Духа Святого на Апостолов и прочих верующих, когда посредством сего Духа, действительно начал устроять из верующих одно благоучрежденное общество Своих последователей, церковь Свою, царствие Свое, когда царствие сие из Иудеи во все страны света распространилось с такою скоростию, что при жизни Апостолов простиралось уже от Индии до Испании, от Скифии до Ефиопии, с такою силою, что гонения Кесарей победило кровию мученичества: тогда, не обинуясь, могли Апостолы сказать Господу на Его предсказание, что воистину, еще «не... вкусив смерти, ...видели они царствие Божие, пришедшее в силе».
Но не трудно приметить, что в сем значении, видение Сына человеческого, грядущего во царствии Своем, и царствия Божия, пришедшего в силе, с малым неравенством принадлежало всем Апостолам, кроме Иуды предателя: Господь же усвояет обещанное видение только некоторым из них: «суть нецыи от зде стоящих». Посему невольно возобновляется вопрос: кто сии некоторые?
Для ответа на сие, простого, но тем не менее верного, не станем умствовать, а прочитаем евангельское повествование, как оно есть. «Суть нецыи от зде стоящих, – глаголет Господь, – иже не имут вкусити смерти, дóндеже видят Сына человеческаго, грядуща во царствии Своем. И по днех шестих, – продолжает Евангелист, – поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна брата его, и возведе их на гору высоку едины, и преобразися пред ними» (Мф. 16:28-17:1–2). На что бы с такою точностию означать Евангелисту промежуток времени между предсказанием о скором пришествии Сына человеческого во царствии Своем и между чудесным действием преображения Господня, если бы между сими случаями не полагал Он тесной связи, если бы, то есть, случившееся ровно чрез неделю после предсказания не было событием предсказания? Итак, нецыи от стоявших окрест Иисуса, именно Петр, Иаков и Иоанн увидели его грядуща во царствии Его, увидели царствие Божие пришедшее в силе, когда увидели Его славное преображение. Божество Иисуса просияло сквозь Его человечество; Моисей законодатель, как раб, предстал Владыке закона; Илия ревнитель единого, истинного Бога, пришел поклониться Богочеловеку; глас Бога Отца возвестил возлюбленного Сына и приглашал к повиновению Ему, яко царю: «того послушайте» (Мф. 17:5); блаженная сила царствия небесного проникла и восхитила Апостолов, и жизнь небесная едва не поглотила в них земную; так что возвращение от небесного видения к земным ощущениям казалось им пробуждением от сна, или, может быть, не прилично ли было бы назвать сие погружением из бодренной жизни небесной в полусонную жизнь земную.
Прекрасное видение – подумают, может быть, некоторые: но что до того нам, когда и обещал оное Господь немногим избранным, а теперь и событие уже миновало? А я думаю, что во всей земной жизни Господа нашего Иисуса Христа едва ли есть что-нибудь такое, что бы до нас не касалось. Не для нас ли Он на земле родился, жил, умер, и воскрес? Не для нашего ли спасения все и глаголал и творил? И как верно то, что соделал Он все для нас потребное, так верно и то, что не сделал ничего излишнего. Надобно было, чтобы Он после явления Своего во зраке раба, но прежде последнего славного Своего пришествия предварительно и тайно пришел во царствии Своем; надобно было, чтобы ученики Его, еще не вкусив смерти, хотя на мгновение ока увидели царствие Божие, пришедшее в силе; сего требовал всеобщий закон постепенности, соблюдаемый в действиях и откровениях Божиих; сие частное явление царствия небесного нужно было для приготовления к трудному и не скорому полному откровению оного. А сие служит указанием и для нас, да еще в настоящем житии нашем «откровеным лицем славу Господню взирающе, в тойже образ преобразуемся///» (2 Кор. 3:18). Надобно, чтоб и мы, сперва подвизаясь в покаянии, в делании заповедей, как рабы, потом чрез веру, молитву, любовь соделались из рабов сынами Божиими, преобразились внутренно из земных человеков в небесных, дабы, наконец, могли воскреснуть и вознестись в славную жизнь и в царствие небесное. В ком прежде смерти нет царствия Божия, пришедшего в силе: тот после смерти не приидет в царствие Божие, пребывающее во славе. Аминь.