Евангелие от Марка 16 глава 9 стих

Мария Магдалина, оставшись при гробе, по удалении Петра и Иоанна, в слезах приникла во гроб; видит двух Ангелов. Печаль так глубоко занимала душу ее, что это видение нисколько не смутило ее; она отвечала на вопрос их, о чем она плачет, как будто то были обыкновенные люди. Но в эту пору, как Ангелы должны были объяснить ей, где Господь, Сам Господь является за нею и повторяет ей тот же вопрос; о чем она плачет, чего ищет? Мария не узнала Его ни по виду, ни по голосу. Признала Его за садовника и спрашивает: не Он ли вынес из гроба тело Иисуса, и если Он, то указал бы, где Его взять и отдал бы ей священные останки. Тогда Иисус назвал ее по имени прежним знакомым ей голосом с намерением дать узнать Себя, и Мария со словом: Учитель! бросилась к ногам Иисуса и обняла их, как бы не желая никогда более с Ним разлучаться. Но Иисус сказал ей, что она Его не в последний раз видит. Однако же скоро Он намерен совсем возвратиться к Отцу Своему и потому велит ей скорее объявить апостолам о воскресении Своем. Не прикасайся Мне, не убо взыдох ко Отцу Моему. Иди же ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему.

Еще сегодня утром мы прощались с Пасхой, и светлая радость пасхального праздника срастворялась печалью, потому что мы прощались с Воскресшим Христом. Однако Святая Церковь знает, что Пасха Господня продолжается и Господь пребывает с нами до скончания века всей радостью, всей силой Своего Воскресения.

Самим богослужением праздника Вознесения Церковь свидетельствует, что Пасха Господня продолжается. На утрени, после чтения Евангелия, мы воспеваем победную песнь: «Воскресение Христово видевше», хотя праздник уже другой. Это означает, что победа над грехом и смертью уже никогда не отнимется от нас.

Это напоминание и о том, что в празднике Вознесения может участвовать только тот, кто видел Воскресение Христово, кто приобщился победе Христовой. Если раньше мы говорили, что нельзя прикоснуться Пасхе Христовой, не сораспявшись со Христом, то теперь скажем: невозможно участвовать в празднике Вознесения Господня, не будучи приобщенным Его Воскресению. Пасхальная тайна увенчивается не только великим праздником Вознесения, но и Пятидесятницы. Эти два праздника в свою очередь перекликаются друг с другом. В Вознесение Господь возносится на небо, чтобы войти в Свою славу. В Пятидесятницу — Дух Святой сходит с небес, чтобы укрепить и освятить верных.

Мы слышим Евангелие о явлении воскресшего Христа Своим ученикам. Иисус является сперва Марии Магдалине, затем двум другим ученикам. Они возвещают об этом остальным, «бывшим с Ним», но те не верят. Они пребывают в горе и не внимают радостной вести. Сосредоточенность на своей скорби не дает им прикоснуться к радости победы Христовой над смертью. 

Из цельной и связной истории ев. Иоанна о путешествии Марии Магдалины ко гробу и о явлении ей воскресшаго Господа первые три евв. передают лишь некоторыя отдельныя части. Так, ев. Лука обобщая разсказ о пережитых женами мироносицами событиях в утро перваго дня недели, упоминает о путешествии ко гробу Петра, как бывшем по поводу вести всех жен мироносиц. Из Евангелия Иоанна мы видим, что это было ранее возвращения всех жен в город, по поводу вести Марии Магдалины, и что Петр не один совершил это путешествие, но с Иоанном. Ев. Марк, после изложения ангельской вести женам о воскресении Господа, начиная передавать историю явлений Самого Воскресшаго, прежде всего повествует о явлении Господа Марии Магдалине. Но он не описывает подробно, при каких обстоятельствах совершилось это явление, а говорит только, что оно было первое явление и что вести Марии Магдалины ученики не поверили.

В первый день недели, когда еще было темно, Мария Магдалина приходит ко гробу и видит, что камень отвален от гроба. У ней раждается мысль, что тело возлюбленнаго Учителя и Господа и во гробе не имело покоя, — унесено; с этою прискорбною мыслию в душе она спешно бежит к Петру и Иоанну, не осмотревши гроба. На пути она может быть встретила своих подруг, которыя точно так же шли ко гробу Господню, и сообщила им свое печальное предположение. Разумеется, она думала, что и подруги ея по осмотре гроба пришли к той же мысли относительно тела Господня, Поэтому, придя к апостолам, она от лица всех жен говорит: «унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его“. Петр и Иоанн встали и поспешно побежали вместе с Мариею ко гробу. Юный Иоанн бежал скорее Петра и прибежал ко гробу первый. Ол однако не вошел во гроб, а лишь наклонился, чтобы видеть внутренность гроба; поэтому он мог разсмотреть только лежащия во гробе пелены. Когда же подошел Петр, то с обычною стремительностью он немедленно вошел во гроб. Вслед за ним вошел туда и Иоанн. И вот они увидели, что пелены, которыми было обвито тело Иисуса, и плат, который был на главе Его, лежат, тщательно сложенные, на своих местах, в таком порядке и виде, которые ясно указывали, что похищения тела Иисусова отнюдь не было. Это, однако, неодинаковое действие произвело на Петра и Иоанна: последний увидел и уверовал (Ин. 20:8), первый же лишь дивился сам в себе происшедшему (Лк. 24:12). Осмотревши гроб Господень, Петр и Иоанн опять возвратились к себе. Мария же осталась у гроба. Мысль, что унесли Господа, ее еще не оставила, и потому она стояла и плакала. В этом состоянии она наклонилась во гроб и видит двух ангелов в белом одеянии. Душевное состояние Марии настолько было подавлено скорбною мыслью, что чрезвычайный вид небожителей не поразил ее. И когда ангелы спросили ее: «жена! что ты плачешь?* она продолжала высказывать свою грустную мысль: „унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его“. Давши ответ ангелам, она восклонилась, обратилась назад и увидела Господа стоящаго; Мария, впрочем, не узнала воскресшаго Господа; почему- то ей показалось, что пред ней стоить садовник, и когда Господь спросил ее о причине ея слез, она спросила его: „Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его“. Тогда Иисус сказал ей: „Мария!* Этот благостный зов открыл глаза Марии. С радостным воззванием: „Раввуни!* она готова была припасть к ногам Иисуса; но Господь сказал ей: „не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» и пр.

Смысл этой речи И. Христа, если μη Μου απτου переводить: не прикасайся ко Мне, будет такой: „не прикасайся ко Мне, чтобы осязанием убедиться, что Явившийся не есть видение, дух, не имеющий плоти и крови; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, после чего Я не буду видим для людей. Я действительно имею скоро вознестись к Отцу Моему, и ты иди к братьям Моим и скажи им: восхожу в Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Если же μη Μου απτου переводить: не держись за Меня тогда смысл речи Господа будет такой; „не держись за Меня, не удерживай Меня, как будто Я опять сейчас же исчезну; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему я некоторое время имею обращаться с вами...

Есть еще и третья женщина, которая приготовила ароматы для погребения Учителя, – Мария Магдалина. Евангелист Лука в своем Евангелии, в восьмой главе, говорит, что до этого Иисус исцелил ее от тяжкого недуга и изгнал семь бесов. Евангелист Марк повторяет его слова. Замечание евангелиста Луки могло означать, что вошедшие в Марию Магдалину семь бесов были причиной семи грехов. А число семь означает полноту. Другими словами, можно предположить, что в ней была сосредоточена полнота греховности, она была великой грешницей и той блудницей, которая, плача, помазала ноги Иисуса в доме Симона. Именно такая традиция понимания и установилась на христианском Западе, там предание отождествило не поименованную женщину в доме Симона – великую грешницу, блудницу, как сказано в тексте, – с Марией Магдалиной. Поэтому она так каялась и принесла драгоценное миро, чтобы возлить его на ноги Иисуса. Само Евангелие тайну полностью не раскрывает, вероятно, это и не нужно. Как бы то ни было, нам важно, что есть в Евангелии два определенных типа женщин: раскаявшаяся блудница, с одной стороны, и не павшая, чистая женщина – с другой. Христос принял обеих в одинаковой степени. Покаяние первой полностью сравняло ее со второй, а чистота второй выразилась в ее образе точно так же, как и в образе раскаявшейся. Обе принесли Христу одно и то же миро – знак любви, почитания и чистоты. Обе видели в этом символ своего служения.

Воскреснув рано, в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и рассказала об этом плачущим и рыдающим ученикам. Они, услышав, что Он жив и она видела Его, не поверили. Это краткое сообщение евангелиста Марка гораздо более подробно описано в Евангелии от Иоанна (Ин. 20:1–18).

Итак, Христос неоднократно говорил о Своем воскресении. Какое же право имеем мы не доверять Ему и подвергать сомнению Его слова? Разве когда-нибудь Он говорил неправду? Разве какие-нибудь Его обетования не сбылись? Пророчества не исполнились? Напротив: все Его предсказания исполнились буквально. Поэтому и в данном случае мы не вправе сомневаться и должны верить, что Христос воскрес, ибо Он об этом говорил, а слова Его всегда исполнялись.

Далее, мы веруем в Воскресение Христово потому, что после действительной смерти Его видели воскресшим. Если внимательно изучать евангельский текст, то таких видений или явлений Его разным лицам можно насчитать до десяти.

Первое явление было Марии Магдалине (Мк. 16:9; Ин. 20:11–18). Непосредственно затем Господь явился и другим женщинам-мироносицам (Мф. 28:9–10). Третье явление было апостолу Петру (Лк. 24:34; 1 Кор. 15:5); Подробности этого явления совершенно неизвестны. Четвертое было двум ученикам на пути в Эммаус (Лк. 24:13–35). Пятое – десяти ученикам, собранным вместе, причем среди них не было апостола Фомы (Ин. 20:19–23). Шестое – тем же ученикам вместе с Фомою (Ин. 20:26–29). Седьмое – семи апостолам на озере Тивериадском, о чем подробно рассказывает святой Иоанн (Ин. 21:1–23). Восьмое – на горе в Галилее; более, нежели пятистам ученикам и одиннадцати апостолам вместе с ними (Мф. 28:17; 1 Кор. 15:6). Девятое – апостолу Иакову. Об этом явлении нет упоминания в Евангелиях, но о нем говорит апостол Павел (1 Кор. 15:7). Десятое явление было прощальным и закончилось Вознесением Господним (Лк. 24:50–51).

Кроме этих явлений, упомянутых в Евангелии, несомненно, были и другие, о которых подробных сведений не сохранилось, ибо, по свидетельству книги Деяний, Господь после Своего воскресения в продолжение сорока дней являлся ученикам, «говоря им о Царствии Божием» (Деян. 1:3).

Если Господь столько раз являлся в разных местах разным лицам, то как можем мы не верить свидетельству стольких очевидцев? Неужели все они были обманщики или экзальтированные мечтатели, грезящие наяву? Предположение совершенно невероятное, и допустить его в угоду неверующим мы не можем.

Без Воскресения Христова невозможно объяснить и тот перелом, какой произошел в душе апостолов. Ведь апостолы и ученики Христа до последнего Момента не знали, зачем приходил Божественный Учитель, не понимали Его учения, предостерегали Его от ожидающих Его страданий. И все слова Христа толковали в земном, материальном смысле. И вдруг через какие-нибудь три дня, не более, они все поняли, все уразумели, постигли учение Христа так глубоко, как, может быть, никому из наших современников не удавалось постичь. Из слабых, запуганных людей они вдруг становятся смелыми, решительными, убежденными проповедниками нового учения, за торжество которого они почти все отдали свою жизнь. Ясно, что в этот небольшой промежуток времени произошло что-то необыкновенное, что потрясло их до глубины души и наложило неизгладимую печать на их убеждения. Стоит только отвергнуть Воскресение Христа, и этот перелом будет совершенно непонятен и необъясним. С признанием же этого чудесного факта все для нас будет просто, ясно и доступно.

Без факта воскресения не имел бы достаточного основания необычайный энтузиазм апостольской общины, и вообще вся первоначальная история христианства представляла бы собою ряд невозможностей. Воскресение Христово образует исходный пункт для новой жизни в сердцах учеников. Оно превращает их печаль в необычайную радость. Павшим духом внушает мужественную решимость и из бедных рыбарей делает мировых учителей и проповедников. Ни один факт не оставил столь глубоких следов в истории, как этот. Вся история последующих веков представляет развитие и распространение христианских идей, и центральною из них является весть о Воскресении. Без признания этого факта вся история превратилась бы в грубую и нелепую фантасмагорию, понять и объяснить которую невозможно. В самом деле: если весть о Воскресении была не более, как обман или игра воображения, то каким образом все человечество, по крайней мере, человечество культурного мира могло находиться под гипнозом этого обмана целые столетия?

Никто объяснить этого не сумеет.

Нет, что бы ни говорили противники христианства, мы все-таки с твердым убеждением и радостной верой скажем:

«Христос Воскресе!»

В этом факте Воскресения Христова – торжество нашей веры, торжество правды, торжество добродетели, торжество жизни, торжество бессмертия.

Воскресший Христос есть краеугольный камень веры нашей. «Наздани бывше, – говорит апостол Павел, – на основании апостол и пророк сущу краеугольну Самому Иисусу Христу» (Еф. 2:20). Если Христос воскрес, то Он не такой смертный, как мы. Мы можем верить в Его Божественность и в Божественное происхождение веры нашей. Если же Он не воскрес, то Он, конечно, только человек, а не воплощение Божества. Если Он не воскрес, то мы вправе подвергнуть сильнейшему сомнению все Его чудеса, все то, что Он говорил о Самом Себе, все то, что обещал людям. Если же Он воскрес, то это есть чудо из чудес, пред которым бледнеют все другие евангельские чудеса, к принятию которых не представится уже тогда никаких затруднений. Без Воскресения Христова невозможна была бы и проповедь апостолов, основанная на вере в Воскресшего Господа и распространившая эту веру по всему миру. Не все ли апостолы усомнились в том, что Христос есть Мессия, пока они не уверились в Его Воскресении? Не все ли они, как предрек Спаситель, рассеялись, как «овцы, не имущие пастыря»? Даже по Воскресении Господа как трудно было уверить некоторых из них, что Он действительно воскрес. А без этой уверенности разве вышли бы они на всемирную проповедь? И разве обратился бы мир, погруженный во тьму язычества, к вере христианской без этой проповеди? И что бы они начали проповедовать? Как бы они сказали: «верующий в Сына Божия имеет жизнь вечную» (1 Ин. 5:13), когда Сам Сын Божий оставался бы мертвым? Как бы они сказали: «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13:8), когда бы всякий знал, что Он был жив, а потом мертв?

Таким образом, без Воскресения Иисуса Христа гроб Его был бы вместе и гробом веры христианской: потому что все, прежде веровавшие в Него, перестали бы верить; потому что никто не принял бы на себя труда проповедовать веру в Него; потому, наконец, что эта проповедь сама по себе не стоила бы доверия. Но теперь гроб Иисуса Христа стал святилищем, ибо в нем совершилось торжество веры христианской.

Воскресение Христово есть торжество не только веры нашей, но и правды вообще.

Если Христос не воскрес, то мы вынуждены признать нечто ужасное, невероятное, именно, что фарисеи, книжники и первосвященники иудейские были правы, Сын же Человеческий был не прав. Почему? Потому что, удостоверяя Свое Божественное достоинство, Христос указывал то, что Он воскреснет в третий день. «Род лукавый и прелюбодейный, – говорил Он фарисеям, требовавшим знамения, – ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо Как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12:39–40).

Этими словами Господь вполне определенно указывает на Свое Воскресение как на знамение Своего Божественного посланничества, и, следовательно, если Он воскрес, то свидетельство Его истинно, предсказание оправдалось, – мы можем верить в Него и в Его учение. Если же Он не воскрес, то, значит, в Своем ответе фарисеям Он сказал неправду; значит, Он Сам заблуждался, и правы первосвященники, признававшие Его простым человеком и распявшие Его как обманщика за то, что, «будучи человек, делал Себя Богом» (Ин. 10:33).

Стоит только отвергнуть воскресение, – нужно будет отвергнуть и Праведного, Святого Бога, нельзя более верить в победу правды и добра, если Иисус Христос погиб позорною смертью, погиб так же, как Иуда, как хулящий разбойник.

Какая может быть речь о победе вообще над злом, над неправдою, когда Христос не воскрес?

Если эта всесовершенная нравственная личность без всякого пятна и порока, чистая, бесконечно великая и сильная по Своей бескорыстной любви побеждена ненавистью, подавлена грешными и недостойными людьми, потерпела самую жалкую неудачу в Своих идеальных стремлениях; если это чистейшее Существо, находившееся в таком искреннем общении с Владыкою мира как Сын со Своим Отцом и Ему одному служившее, осудили неправедным судом, замучили, опозорили, распяли и умертвили на кресте, и Бог, не обнаружил никакого сострадания к Нему, допустил бесславно погибнуть и не прославил Его в торжестве Воскресения, то, значит, нет правды на земле, нет ничего чистого и святого в этом грешном, грязном и пошлом нашем мире.

Если победили Каиафа и Иуда, то уничтожен самый принцип правды. Тогда добро бессильно и никогда не сможет одолеть неправду. Тогда зло – законный царь жизни. Тогда на кресте совершилось нечто ужасное: зло восторжествовало над воплощенным добром, ложь над Истиною, пошлость над Величием, низость над Чистотою, самолюбие и ненависть над Любовию и Бескорыстием. Кто же после всего этого может еще искренно верить в последнюю победу добра и правды?

Но если Христос воскрес, то это значит, что правда и добро оказались могущественнее зла. Тогда Его Воскресение есть твердое ручательство за возможность спасения каждой нравственной личности и за окончательную победу правды на земле. Тогда можно верить, что есть правосудный Бог, есть правда, есть добро. Более того: можно верить, что «приидет Сын Человеческий во славе Отца Своего... и тoгда, воздаст каждому по делам его» (Мф. 16:27).

Воскресение Христово есть, наконец, торжество бессмертия. Здесь жизнь восторжествовала над смертью, и мы вместе с апостолом можем сказать: 

«Смерть, где твое жало? ад, где твоя победа?» (1 Кор. 15:55). Если Христос не воскрес, то мы могли бы утверждать, что закон смерти непобедим, и что смерть никогда никого в конечном итоге не выпустит из своих челюстей. У нас не было бы ни одного примера полной победы над смертью, ибо, если мы и знаем случаи воскресения, например, Лазаря, сына Наинской вдовы и другие, то эта победа была лишь временная: смерть только на время уступила свои жертвы, но потом снова поглотила их. Без Воскресения Христова мысль о бессмертии, таким образом, оставалась бы всегда под большим сомнением. Но если один Сын Человеческий воскрес и не поглощен смертью, то, значит, бессмертие не мечта, не праздная фантазия; значит, оно возможно в вечности как действительный факт, и в этом мы имеем несомненное ручательство и нашего бессмертия, – бессмертия всех сынов человеческих. Мы можем верить, что и мы воскреснем вслед за Христом, почему апостол Павел и утверждает: «Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его» (1 Кор. 15:20, 22–23).

Отсюда должно сделать и дальнейший вывод, имеющий для нас громадное значение: если существует бессмертие, то вся жизнь приобретает глубокий смысл как подготовительный период к будущей вечности. Если же бессмертия нет, то жизнь – не что иное, как странная непонятная бессмыслица, нелепость. "Для чего, – скажем словами апостола, – и мы ежечасно подвергаемся бедствиям?.. Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор. 15:30, 32).

Понятной становится мрачная фантазия одного неверующего писателя, упершегося в этот роковой вопрос: «для чего?»

«Я – в гробу, – пишет он, – черви гложут мое тело, а крот тихо роет свой тоннель над моей могилой. Странная, бессмысленная тишина...

Стоило ли столько лет мыкаться по белу свету для того, чтобы в конце концов попасть в это ужасное место? Стоило ли испытывать то огромное количество нравственных и физических мук, которые пришлось переиспытать мне на протяжении моей жизни, чтобы в результате попасть в беспощадные руки Смерти – этого единственного реального божества, – которая злорадно опустила меня в беспросветную тьму могилы? Какую непонятную нам цель преследует природа в этом диком процессе разложения? Для чего я и многие другие смертные старались скоплять в своем мозгу на протяжении всей своей жизни этот запас сведений, это богатство знаний? Я изучил десять языков, я прошел высшую школу, я работал над многими вопросами человеческого знания, затративши на все это массу нервной энергии. Теперь мой труп в гробу. Куда же делась и во что обратилась вся эта масса затраченного мною труда? Она пропала, безвозвратно погибла.

Громадный червяк вполз в мою левую ноздрю и, с трудом пробираясь сквозь набухшую, разложившуюся слизистую ткань, достиг нервного вещества головного мозга. Достиг и начал все глубже и глубже внедряться в него, выедая постепенно и те божественные участки моего мозга, в которых хранились драгоценности накопленного мною при жизни знания...

Стоит ли рождаться на свет, стоит ли жить, стоит ли работать после всего этого?»

Конечно, не стоит, если нет воскресения, нет бессмертия.

И для неверующих в будущую жизнь на все мучительные вопросы – «для чего? зачем?» – ответа нет.

Только мрак, уныние, ужас...

Но Христос воскрес, и для нас все становится ясно, прозрачно, понятно. В Его воскресении разрешаются все вопросы о целях и задачах жизни. Жизнь – уже не «дар напрасный, дар случайный», не «пустая и глупая шутка», а великий дар Творца человеку, данный для того, чтобы он мог достигнуть вечного, высшего блаженства. Наша деятельность, наше служение ближним – не работа Данаид, наполняющих бездонную бочку, не пустые труды без всякой надежды сделать человека действительно счастливым, а соучастие в работе Христовой, которая должна окончиться в царстве любви и славы Божией. Самые страдания, которыми полна жизнь, уже не смущают нас, ибо мы начинаем понимать, что эти страдания готовят нас и ближних наших к блаженной жизни с Богом, что будущее не только заставит страдальцев забыть прошедшее, но и заставит их благословлять это прошедшее как путь к радости и счастью. Даже смерть не страшна, ибо для нас это – только переход в другую жизнь, более светлую, более радостную, если, конечно, мы будем того достойны.

Христос воскрес, и для нас открылись врата Царства, наглухо закрытые для человека после его грехопадения.

Христос воскрес и «вошел... в самое, небо, чтобы, предстать ныне за нас пред лице Божие» (Евр. 9:24). Нам остается только следовать за Ним.

Христос воскрес и дал нам новую жизнь полную благодатных сил. Наше дело – пользоваться этими силами.

Вот почему для нас так много глубокого, таинственного, радостного смысла в тропаре святой Пасхи, который никогда мы не перестанем повторять:

«Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». 

В эпилоге Евангелия от Марка, где тоже рассказывается о явлениях Иисуса, ключевыми становятся слова «явился» и «не поверили». «Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине… Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим. Но они, услышав, что Он жив и она видела Его, не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили» (Мк. 16:9—14). Как видим, рассказ евангелиста Марка строится на этих двух ключевых словах. В Евангелии от Иоанна описано пять явлений Воскресшего, но, если иметь в виду свидетельство апостола Павла в Первом послании к Коринфянам, этих явлений было значительно больше.

Мария Магдалина осталась; она хотела добиться истины, хотела узнать, куда же положили Господа? В первый приход свой она не вошла в пещеру; с Апостолами Петром и Иоанном она тоже не входила туда, но только слышала от них, что гроб действительно пуст. После ухода Апостолов она стала у гроба, то есть у входа в пещеру, и плакала и, когда плакала, наклонилась во гроб.

Явление воскресшего Христа Марии Магдалине

Вход в пещеру был, вероятно, ниже человеческого роста, вследствие чего, стоя у входа, нельзя было видеть внутренности ее; чтобы заглянуть в нее, надо было нагнуться, наклониться; сам Евангелист Иоанн, наклонившись, но не входя в гроб (пещеру), увидел лежащие пелены. Так и Мария, когда плакала, наклонилась во гроб, то есть нагнулась, и смотрела, продолжая стоять у входа; и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса (Ин. 20:12).

На вопрос Ангела — жена! что ты плачешь? — она с рыданиями и отчаянием ответила: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его (Ин. 20:13)! Этот вопль истерзанного сердца усилил ее рыдания; слезы стали душить ее, она отклонилась от входа в пещеру, невольно оглянулась назад и увидела Иисуса стоящего перед ней, но не узнала Его (Ин. 20:14). Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? (Ин. 20:15).

Как Апостолы, даже избранные из Апостолов, не понимали, что Иисусу надлежало умереть и воскреснуть; как для них слова сии были сокровенны, так и Мария не разумела их. Она и подумать даже не могла, что Иисус воскреснет, и потому не обратила внимания ни на пустоту гробницы, ни на ангелов, сидевших у изголовья и подножия ее, а озабочена была лишь желанием узнать, куда же положили тело ее Господа; в таком настроении она даже не узнала Его, когда Он обратился к ней с вопросом о причине ее слез. И, несмотря на это, неверующие решаются говорить, что Магдалина так сильно верила, что Иисус непременно воскреснет, так хотела во что бы то ни стало увидеть Его воскресшим, что дошла до болезненного состояния, при котором видела и слышала то, чего страстно желала, но чего в действительности не было.

Всецело охваченная мыслью о том, что унесли Господа и неизвестно куда положили, она принимает явившегося ей Иисуса за садовника, так как погребальная пещера, в которой положено было тело Иисуса, находилась в саду. Думая, что добрый садовник перенес тело Иисуса куда-нибудь в безопасное от врагов Его место, она обращается к нему с мольбой: «Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его, я лучше тебя уберегу Его (Ин. 20:15)».

Мария! — сказал ей Христос знакомым ей голосом. Тут-то она узнала Его, вскрикнула: Раввуни! — и бросилась к ногам Его.

Бросаясь к Нему, она тем самым обнаружила желание прикоснуться к Нему и не только зрением, но и осязанием познать, что это не дух ее Учителя, а Он Сам.

Христос остановил ее, сказав: не прикасайся ко Мне, верь не осязанию своему, а Моему слову; верь, что Я не дух, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему.

Из сказанного представляется будто Евангелист ясно указывает и час, когда Господь воскрес, т.е. – «заутра», и что в тот же самый час Воскресения Он сначала явился Марии Магдалине. Однако, не это он говорит, как для разумевающих станет ясно немного далее. Ибо немного выше и он, согласуясь с прочими Евангелистами, говорит, что эта Мария приходила и ранее с прочими Мироносицами на гроб (Христа), и увидев его (пустым), ушла; отсюда явствует, что Господь воскрес гораздо ранее наступления утра, когда она увидела его (гроб). Обозначая же то время, он не просто сказал «заутра», как – выше, но «зело рано»; следовательно он указывает здесь не на восход солнца, но говорит, что в то время был слабый, предшествующий восходу солнца, свет. Обозначая это и Иоанн говорит, что Мария Магдалина пришла рано, когда было еще темно, и увидела, что камень отвален от гроба (Ин. 20:1).

Но только тогда она не вошла сама во гроб (пещеру Гроба Господня), согласно повествованию Иоанна, но отошла от гроба, не увидев Господа; потому что она побежала и пришла к Петру и Иоанну, и возвестила им не о Воскресении Господа, но о том, что Он – взят от гроба; так как она отнюдь не знала еще о Воскресении. Господу не было угодно просто явиться в первый час, но по прошествии первого часа дня.

Здесь нам необходимо сказать, что самые древние рукописи заканчиваются вот так необычно, стихом 16,8: «никому ничего не сказали, потому что боялись»). И всё! Но такой конец Евангелия уже в древности казался загадочным, чем-то недосказанным, неподходящим. Поэтому возникла потребность завершить Евангелие чем-то более подходящим, более понятным и приемлемым. Так появились различные дописывания Евангелия от Марка. Например, то, которое мы видим в нашем Синодальном переводе, которое в науке называется «средней концовкой» (Мк. 16:9–20). Существуют также рукописи с «краткой концовкой», состоящей только из одного стиха. Есть и одна древняя рукопись с довольно длинным концом Евангелия. Есть рукописи с разными комбинациями концовок. Но... разбираться во всём этом оставим ученым текстологам. Мы же обратимся к принятой у нас приписке, стихам 16, 9–20, к так называемой средней или канонической концовке Евангелия. Это заключение Евангелия от Марка представляет собой собрание разрозненных стихов, не объединенных одним стилем или одной идеей. Эти стихи частью заимствованы из других канонических Евангелий, а частью предельно кратко обобщают то, о чем в других Евангелиях рассказано подробно.

О явлении Марии Магдалине подробно рассказано в Евангелии от Иоанна (Ин. 20:1, 11–18). Мы выше уже цитировали это место. А Евангелие от Луки всё рассказывает иначе. В нем говорится, что все женщины, а не только Мария Магдалина рассказали о случившемся апостолам. Но... «показались им слова их пустыми, и не поверили им» (Лк. 24:10–11:24). Это неверие апостолов упоминается и у Марка. Только здесь речь об одной лишь Марии Магдалине. Только ей не поверили апостолы.

Стихи 12-13 предельно кратко резюмируют длинный и интересный рассказ Евангелия от Луки о встрече двух апостолов с Воскресшим на пути из Иерусалима в Эммаус (Лк. 24:13–35:24)

Стих 14 о явлении Воскресшего апостолам за вечерей обобщает то, что подробно рассказано в Евангелии от Луки (Лк. 24:35–49:24). Только присоединен еще упрек ученикам за их неверие и жестокосердие. Стихи 15–16 почти буквально повторяют заключительные слова Евангелия от Матфея (Мф. 28:19). Несколько выделяются стихи 17–18, в которых говорится о знамениях и чудесах, которые смогут совершать именем Иисуса уверовавшие в Него. Это нам напоминает об одном месте из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин. 14:12). Только в нашем заключении Евангелия от Марка подчеркнуты те чудеса, которые касаются преимущественно телесного блага человека.

В целом при чтении заключительного отрывка Евангелия от Марка, от 9-го до 20-го стиха 16-й главы, бросается в глаза его отличие от остального Евангелия, и кроме того, его нет больше ни в одном из главных древних списков Евангелия. То есть, как уже было сказано, мы здесь имеем дело с добавленным позже резюме, как мозаика составленного из кусочков других Евангелий. Важное значение этого отрывка заключается в том, что в нем хорошо изложена задача Церкви. Человек, вписавший этот отрывок в Евангелие от Марка, несомненно, верил, что на Церкви лежат определенные задачи, возложенные на нее Иисусом Христом: задача проповеди, задача исцеления. Обе эти задачи имеют источником «Господне содействие». Имя Иисуса Христа – источник силы. Разумеется, не надо понимать все в буквальном смысле. Не следует думать, что христианин должен быть способным брать в руки ядовитых змей и пить отраву, не боясь повредить себе. Мы имеем дело с образным языком, который передает уверенность в том, что христианин наделен силой и способностью совладать с трудными проблемами жизни. И очень хорошо, что Евангелие заканчивается радостной вестью о том, что подлинные христиане всегда живут в присутствии и в силе Того, Кто был распят и воскрес.

Итак, на пятницу приходится страдание, на субботу — погребение, а на День Господень — воскресение.

Стихи 9 - 20 отсутствуют в древнейших рукописях Мк.

***

При таком понимании начала гл. 16, ст. 9–20 составляют его прямое продолжение. Повторений нет. В ст. 1–8 – весть о Воскресении, в ст. 9–20 – явление Самого Воскресшего. Его заключительное поучение (ст. 15–18) уже предполагается повелением ангела идти в Галилею. И поучение – не в Галилее, а в Иерусалиме (ср. Лк. 24:33), потому что женщины в страхе никому не сказали того, что слышали от ангела. Отношение к Воскресению в ст. 9–20 – то же, что и в начале главы. Как женщины, так и ученики не могут вместить этой вести. Женщины в страхе молчат. Ученики не верят. Нужно явление Самого Воскресшего для преодоления неверия.

Преодоление неверия чрез чудо есть тема наших стихов. Сначала факты (ст. 9–14). Мария Магдалина, два ученика в пути, затем одиннадцать сподобляются явления Воскресшего. Мария возвещает, два ученика идут к другим ученикам, но те не верят ни Марии, ни своим собратьям. Явившись одиннадцати, Господь «упрекнул (по-греч. аорист ὠνείδισεν) их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его Воскресшего не поверили» (ст. 14). Явление Воскресшего есть явление чуда. Только явление чуда побеждает неверие. О том же – и поучение Воскресшего (ст. 15–18). Господь посылает апостолов на проповедь. Проповедь есть призыв к вере и по вере к крещению. Вера есть условие спасения. Вера явит себя в знамениях. Но сам смысл знамений – воспитание веры. Вера противополагается неверию, спасение по вере – осуждению за отсутствие веры. Вера есть приобщение к Богу. Поскольку вера должна явить себя знамениями, заслуживает внимания, что в перечисленных знамениях наглядно выражается преодоление мира и мирской ограниченности.

Эти стихи отсутствуют в древнейших рукописях, но были уже известны Татиану (около 140 г.) и Иринею (около 180 г.) В ряде рукописей они стоят после краткого эпилога.

Эпилог, вероятно, написал человек, знакомый с другими Евангелиями, прежде всего с Лукой и Иоанном. В нем рассказано о трех послепасхальных явлениях воскресшего Господа: Марии Магдалине (ср. Ин. 20:11-18); двум ученикам по дороге из Иерусалима за город (ср. Лк. 24:13-35) и одиннадцати апостолам (ср. Лк. 24:41-42).

Ст. 9-11 – В отличие от краткого эпилога, автор не пытается связать Мк. 16:8 со своим текстом. Он сразу рассказывает о явлении Господа Марии Магдалине, о которой здесь даны новые сведения: некогда она была одержимой и Иисус изгнал из нее семь бесов (ср. Лк. 8:2). Ученики не поверили – о том же говорится в Лк. 24:11, 22-23.

Между тем Мария Магдалина, в своей вере отличавшаяся нетерпеливостью Петра, не доверяя тому, что она сама видела и слышала в первое посещение гроба с другими женами, те­перь одна побежала еще раз собственными глазами посмотреть на гроб. Восходившее солнце уже начало расстилать золотые лучи по вершинам окрестных гор. Прекрасный весенний день наступал в природе. Но сумрачно было на душе Марии. Тщательно осмотрев пещеру и гроб, и не найдя в нем никако­го разъяснения для своих недоумении, она стояла у гроба и пла­кала. «Жена, что ты плачешь?» – раздался вдруг чей-то голос. Вздрогнув, она опять нагнулась к пещере и видит двух юно­шей в белом одеянии, сидящих один у главы и другой у ног, где лежало тело Иисуса. Не зная, кто это такие, она объясняет им причину своего плача: «Унесли Господа моего и не знаю, где положили Его», сказала она и опять зарыдала. Но вот позади слышит она приближающиеся шаги. Быстро направ­ляет она в эту сторону свой заплаканный взор и видит пред собой человека – кого же, как не садовника? Этот мнимый садовник обращается к ней с вопросом: «жена, что плачешь? кого ищешь?» Но Мария не сразу поняла всю любящую силу этих слов. Занятая своими печальными мыслями, она увидела в этом обращении досужий, если даже не оскорбительный вопрос, и простодушно ответила на него: «Господин, если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его». – Учитель не может более скрываться. Из глубины сво­его любящего милосердия Он воскликнул: «Мария!», – воскликнул тем знакомым ей, властным голосом, который тыся­чами привлекал к Нему сердца людей. Изумленная ученица быстро вперяет свой отуманенный слезами взор, и из груди ее, помимо ее воли, вырывается радостный крик: «мой Господь и Учитель»! Затем она бросилась к Его ногам и слезами радости хотела омыть Его ноги, – но на этом чувственный порыв радости преображенный Учитель сказал ей: «не при­касайся ко Мне, ибо Я еще не вошел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим, и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и к Богу вашему». И обра­дованная Мария, нашедшая своего Учителя, побежала в город и возвестила недоумевавшим ученикам, что воистину Христос воскрес. И разнеслось слово ее громоносным эхом по всему миру, и с тех пор повторяется миллионами верующих уст до ныне, и будет повторяться во все века.

...

Ученики слы­шат и едва верят своим ушам. Ангелы у гроба Учителя? Уверяют, что Учитель воскрес? – О, если бы все это произо­шло не под покровом еще не рассветшего дня и если бы весть эта выходила не из уст возбужденных и легковерных женщин! Так думали ученики и не верили, и даже восставали против веры. «И показались им, повествует евангелист Лука, слова женщин пустыми, и не поверили им».

О нескольких явлениях самого Воскресшего ев. Марк говорит чрезвычайно кратко и об одном только несколько подробнее. Об упоминаемых здесь ев. Марком явлениях подробнее говорят другие евангелисты и тем подтверждают достоверность его сказаний и объясняют их. — «Явился сперва Марии Магдалине»: прежде всех Воскресший явился Магдалине. Об этом явлении говорит подробнее ев. Иоанн (Ин. 20:11-18). Как первая согрешила в раю жена, так первая жена же удостаивается слышать от самого Победителя греха весть о победе над грехом и искуплении от греха и всех следствий его. — «Из которой изгнал семь бесов»: из этого только замечания ев. Марка узнаем, что Магдалина была некогда бесновата, и при том жестоко («семь т. е. многих, ибо свящ. Писание принимает иногда число семь в смысле множества, наприм., неплоды роди седмь» Феофил.), и что Господь исцелил ее. Вероятно, благодарная за это исцеление, она и сделалась впоследствии самой ревностнейшей ученицей Господа, всюду следовавшей за Ним и служившей Ему от трудов своих (см. выше Мк. 15:41).

-20 Эти стихи отсутствуют в некоторых из наиболее авторитетных кодексов, и если рассматривать данный факт с учетом отличий в стиле и лексике, то возникают серьезные сомнения относительно подлинности данного фрагмента.

Марии Магдалине. См. ком. к Мк. 15:40.

Святые жены мироносицы первые услышали радостную весть о воскресении Господа и первые узрели Его, «вкусив, по замечанию святителя Григория Богослова, Христова вкушения в уврачевание прежнего», потому что «Еве, которая пала первая, первой надлежало приветствовать Христа и возвестить ученикам».

Очень рано утром, в первый день седмицы, когда еще ночной мрак не успел рассеяться, Мария Магдалина, пламеневшая, по выражению святого отца, «самою нежною любовию к Учителю», пришла к гробу и, увидев сквозь ночную мглу, что камень отвален, тотчас, не теряя ни одной минуты, побежала с этой вестью к апостолам Петру и Иоанну.

Мария Магдалина, прибежав к апостолам Петру и Иоанну, с безутешною скорбию спешила передать им, что она нашла гроб пустым: взяша Господа от гроба, говорила она, и не вем, где положиша его. она обратилась к этим двум апостолам, без сомнения, потому, что они были довереннейшие ученики Господа (Мф. 17:1; Мк. 14:33), связанные, как видно, узами взаимной дружбы (Ин. 13:23, 24; 18, 15–16; Деян. 3:1) и пользовавшиеся особым влиянием среди святого общества учеников Христовых (8, 14). апостолы, услышав ужасную весть, тотчас же побежали ко гробу, чтобы своми глазами удостовериться в похищении тела Учителя. Мария последовала за ними.

Иоанн, влекомый любовию к своему Учителю, спешил увидеть, что случилось, и побежал скорее Петра. Приблизившись ко входу пещеры, Иоанн наклонился и, взглянув туда, где находилось тело Иисусово, заметил, что тела в пещере нет, а лежат одни погребальные пелены. В тяжком раздумии возлюбленный ученик Христов остановился у входа и не вошел в пещеру, ожидая Петра. Скоро прибежал и этот ученик Господа и тотчас вошел в погребальную пещеру: осмотрев внутренность пещеры, он также увидел одни пелены лежащие и плат, который был на главе Господа, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте. Тогда вошел в пещеру и другой ученик, увидел то же, что и Петр, т. е. пелены и плат, – и чуткое сердце подсказало размышляющему разуму радостную весть воскресения. Вид погребальных пелен, и особенно свитого и лежащего в другом месте головного плата, давал понять, что произошло не похищение тела Христова, а что-то другое. «в самом деле, – изъясняет святитель Иоанн Златоуст, – если бы кто перенес тело (Христово в другое место), то сделал бы это не обнажая его, равно как, если бы кто украл его, то не стал бы заботиться о том, чтобы снять плат, свить его и положить на другом месте, но взял бы тело в том виде, в каком оно лежало. Потому-то евангелист предварительно и сказал, что при погребении Христа употреблено было много смирны, которая не хуже свинца приклеивает пелены к телу». Иоанн, видя все это, убеждался, что Господь воскрес, между тем как Петр медлил и удивлялся. Светозарные вестники воскресения – Ангелы – не явили им своего лика, без сомнения, по особому устроению Божию, по которому апостолы должны были увериться в воскресении явлением самого воскресшего, для того чтобы быть свидетелями-самовидцами великой истины для всей вселенной (1 Ин. 1:1; Деян. 10:41–42). Удостоверившись, что в гробе нет тела господня, ученики опять возвратились к себе.

По удалении учеников Мария Магдалина осталась одна у гроба. В то время, как Петр и Иоанн осматривали гробовую пещеру, она стояла в вертограде, у гроба, и плакала. Безутешны были ее слезы: в горькой утрате горячо любимого наставника она рассчитывала иметь хотя малую отраду – посещать гроб Его, – теперь и эта отрада отнята у нее. В слезах она решилась взглянуть на то место, где лежало тело Иисусово, и наклонилась в пещеру. и вот, чего не видели ученики, то узрела Мария, – двух Ангелов в белом одеянии, сидящих одного у главы и другого у ног ложа Христова. Самая одежда их, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «показывала уже великую радость и веселие» и, видя их в светлых одеждах, Мария «могла воспрянуть от скорби и утешиться». Впрочем, Ангелы сначала ничего не говорят ей о воскресении, – она возводится к этой истине мало-помалу: видит лица, более обыкновенного светлые, видит одежды блестящие и слышит голос участия. Ангелы говорят ей: жено, что плачешися? ни неожиданность явления светлых Ангелов, ни самый вид их, казалось, мало соответствовавший месту плача и скорби – гробовой пещере, ничто не удивило и не смутило Марии, всецело занятой мыслию о горестной утрате: она поспешила объяснить им причину своих слез почти теми же словами, какими известила апостолов о похищении тела господня: взяша Господа моего, и не вем, где положиша его. Сколько горя, самого искреннего, безутешного, она высказала в этих немногих словах!

Но радостнейшее утешение было близко! в то время, как Мария говорила, Христос, по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, «внезапным своим явлением позади ее привел в изумление Ангелов, и они, узрев владыку, и видом, и взором, и движением тотчас обнаружили, что увидели Господа, а это и заставило жену оглянуться и обратиться назад. Впрочем, святая жена, обратившись назад, сначала не приметила ничего необыкновенного. Чтобы не поразить ее изумлением с первого взгляда и возвести к высшим понятиям не вдруг, но постепенно, Господь явился ей в виде смиренном и обыкновенном». Мысль о воскресении еще чужда была сердцу Марии, а посему Господь Иисус Христос не тотчас благоволил открыть себя святой мироносице: никак не ожидая, что это – сам искомый ею, и не вглядываясь в него пристальнее слезящимися глазами, святая жена приняла Его за садовника. На вопрос, обращенный к ней мнимым садовником: жено, что плачеши? кого ищеши? она отвечала умоляющим голосом: господи, аще ты еси взял Его, повеждь ми, где еси положил Его, и аз возму Его. Теряясь в догадках, что случилось с телом Иисусовым, Мария думала, что садовник, которому поручена охрана вертограда, во вяком случае должен знать истину лучше, чем кто-либо другой. Если унесли тело враги Христовы, то страж сада мог видеть, куда они унесли; если же тело перенесено на другое место по распоряжению владельца, желавшего впоследствии воспользоваться погребальною пещерою для собственного погребения, то это могло быть сделано лишь при помощи садовника и с ведома его. Мария просила, молила, надеялась, что ответ садовника положит конец той неизвестности, в какой она находилась. В беспредельной любви к Господу она дает понять, что бездыханное тело Его именно ей дороже, чем кому-либо: забывая о своих силах телесных, крепкая духом, она обещает взять Его и положить там где любовь укажет. Святая жена опять смотрела в погребальную пещеру – на опустевшее смертное ложе и на светлых Ангелов, быть может, с затаенною надеждою, что если не садовник, то они откроют ей истину.

Вдруг знакомый голос назвал святую жену по имени: Мария! Быстро обернувшись, она тотчас узнала Господа, «не по виду, – говорит святой Иоанн Златоуст, – но по голосу». В голосе Его слышалась та сокрытая сила благодати, которая давала себя чувствовать, когда это было нужно (Ин. 7:46). Тон речи, известное выражение голоса, радостное движение сердца Марии, ощутившей присутствие Господа – все это убеждало ее, что пред нею сам воскресший. Раввуни, т. е. Учитель, – вскричала святая жена, называя Его тем почетным титулом, с которым обращались к Господу ученики Его (Мф. 26:25, 49; Мк. 9:5; 11, 21. Ин. 1:39; 4, 31; 6, 25; 9, 2) и простой народ (Мк. 10:51; Ин. 20,16). В радостном восторге Мария хотела пасть к ногам Господа (ср. Мф. 28:9), но в своем увлечении была остановлена кротким внушением воскресшего: не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему, иди же ко братии Моей и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему. Жена, мудрствуя земное, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «желала обращаться с ним, как прежде, и от радости не представляла себе ничего великого». Обрадованная и вместе с тем приведенная в крайнее смущение внезапным явлением Господа, не желала ли она испытать, действительно ли Господь явился ей в воскресшем теле или это только дух Его (ср. Лк. 24:37)? и вот, Господь, читавший мысли ее, устраняя неуместную пытливость, по замечанию святого отца, «возвышает ее помышления и чрез то научает ее более благоговейному с ним обращению». В истине своего воскресения он уверяет жену явлением и словом, а другие недоумения ее рассеивает объяснением, что он еще некоторое время остается на земле в том же теле, хотя и прославленном, в каком пребывал до своих страданий и смерти. Вместе с радостною вестию о воскресении Господа Мария должна была передать ученикам Его и другую, также радостную, весть о скором отшествии Его к отцу. О своем отшествии к отцу он уже говорил ученикам в последней беседе как о величайшем благе для них (Ин. 14:2, 3; 16–17), радостнейшем событии (14, 28), за которым должно последовать пришествие к ним Утешителя Духа. Теперь приближается исполнение этого обетования, а посему Господь, приготовляя учеников к грядущим событиям, напоминает им через жену-благовестницу слова своей прощальной беседы. искупив верующих своими Спасительными страданиями и крестною смертию, Господь дал им власть быть чадами Божиими (Ин. 1:12; Римл. 8:16; 17; Гал. 3:26; 4, 7; Еф. 1:5), а посему и в обращении к Марии назвал учеников своих братиями (ср. Евр. 2:17), имеющими того же отца небесного. Впрочем, по толкованию святого Иоанна Златоуста, эти слова «сказаны Господом по восприятии плоти, т. к. и восшествие свойственно только плоти»; притом в самых выражениях Моему и вашему по замечанию святителя Кирилла Иерусалиского, сокрыта следующая мысль, «иначе он Мой отец по естеству, и иначе ваш, по присвоению; иначе Бог Мне, как приискреннему и Единородному сыну, а иначе – вам, как созданиям».

Явление окончилось. Мария Магдалина пошла в город и возвестила ученикам, что видела Господа, а также рассказала и то, что слышала от него.

"Воскреснув" — здесь остановись, потом читай: "рано в первый день недели, Иисус явился Марии Магдалине". Ибо не воскрес рано (кто видел, когда Он воскрес?), но явился рано, в день воскресный (так как этот день есть первый день субботы, то есть седмицы).

"Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов", то есть многих (ибо Священное Писание принимает иногда число "семь" в смысле множества) или семь бесов, противоположных семи духам добродетели, как-то: дух бесстрашия (небогобоязливости), дух неразумия, дух неведения, дух лжи и прочие, противоположные дарованиям Святаго Духа.

В жизни святой Марии Магдалины, которой памятию ознаменован нынешний день, есть необыкновенно светлая черта. В утро воскресения Христова она сподобилась видеть Господа воскресшего, первая из учеников и учениц Его, и первая сделалась проповедницею для них воскресения Его, по непосредственному Его повелению. «Воскрес... Иисус заутра в первую субботу, явися прежде Марии Магдалини» (Мк. 16:9). – «Иди... ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17).
В сие время Мария в высшей степени достойна была данного ей в последствии времени Церковию наименования равноапостольной. Апостолы проповедали воскресение Христово миру; были Апостолами для мира: Магдалина проповедала воскресение Христово Апостолам: была Апостолом для Апостолов.
Когда видим человека, который достиг необыкновенного успеха в делах, высокого благополучия в жизни: тогда не будет бесполезным любопытством старание узнать путь, которым сие достигнуто. Не всякому дается достигнуть необыкновенного: по крайней мере путь, которым достигнуто совершенство равноапостольное, конечно способен вести к обыкновенному совершенству христианскому.
Как же достигла Мария первенства в видении Господа воскресшего и в проповедании воскресения Его?
Бог есть «Бог правды» (Ис. 30:18) и порядка. Есть закон восхождения и приближения человека к Богу; есть закон снисхождения Бога к человеку, и благодатных явлений Христа Господа верующим в Него. Мы знаем сей закон, исшедший из уст Самого Христа Спасителя пред самым отшествием Его на страдание и крестную смерть, как бы для предварения учеников Его, что сообразно с сим законом последует явление Его по воскресении Его: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя: а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам» (Ин. 14:21). Из сего закона следует, что кто преимущественно успевает и возвышается в деятельной любви ко Христу; тот преимущественно приближается к Нему, и делается преимущественно способным к созерцанию Его, и к принятию от Него благодатных откровений. Из сего должно заключать и собственно о равноапостольной Марии, что ее преимущественно возвышенная и деятельная любовь ко Христу Спасителю доставила ей преимущество, первой узреть Его по воскресении Его, и быть провозвестницею воскресения Его другим.
В самом деле, какая сила действовала в том, что когда страх от врагов Христовых, самих Апостолов, почти всех, заставил скрыться, тогда Мария Магдалина, препобеждая немощь своего пола, презирая опасность, предстояла распятому Господу до кончины Его, сопровождала пренесение тела Его от креста ко гробу, присутствовала при совершении погребения Его, потом в первые часы после субботнего дня, «еще сущей тме» (Ин. 20:1), поспешила на гроб, не обретши же тела Его, и возвестив о том Апостолам Петру и Иоанну, вновь устремилась ко гробу Господа, и, не уразумев еще воскресения Его, со слезами искала бездыханного тела Его? Какая сила могла все сие произвести, если не «крепкая, яко смерть, любы» (Песн. 8:6)? Ее крепкий подвиг на смертном поприще Господнем и награжден праведно ускоренным живоносным лицезрением Господа воскресшего.
Любознательные могут заметить, что Апостолы Петр и Иоанн, так же, как и Мария, возлюбившие Господа крепкою любовию, были у гроба Его в одно время с Нею: почему же не всем трем, а по удалении двух, одной Марии Он явился? Что на сие скажем? – не дано нам испытывать всякую тайну душ верующих, и Божией благодати, действующей в них очистительно, испытательно, уготовительно и наконец совершительно. Однако, если будем внимательны, можем и в Петре и Иоанне усмотреть действие, в различных степенях, того же закона любви, которым определился жребий Марии. Можно думать, что любовь Петра была в сие время, хотя не в изнеможении, но в некоем невольном затмении тяжким сознанием трикратного отречения от Христа. Любовь Иоанна, которая только на минуту не была «крепкою, яко смерть», во время бегства от Христа из Гефсиманского сада, но вскоре воспрянула, и неуклонно влекла его во след за страждущим Спасителем, не была стеснена в душе его; и свободнее нежели Петра, вела его ко гробу Господню: «другий ученик тече скорее Петра» (Ин. 20:4). Сим различным состояниям любви соответствовали различные последствия. Петр «вниде во гроб» (Ин. 20:6) Господень; но еще не нашел в нем света воскресения, и вынес из него только удивление: «отъиде, в себе дивяся бывшему »(Лк. 24:12). Иоанн также вошел во гроб, и обрел хотя не видимый, но действительный внутренний свет веры в воскресение Христово. «Вниде и другий ученик, ...и виде, и верова» (Ин. 20:8). Для Петра же нужно было, чтобы слово Марии: «яко виде Господа» (Ин. 20:18) воскресшего, светлое сколько по своему предмету, столько же по решительной достоверности, разгнало мглу души его, и приготовило его незатменным светом веры и любви принять свет Божественного явления. И действительно, после сего в тот же день воскресший «Господь... явился Симону» (Лк. 24:34).
Таким образом, все примеры, теперь рассмотренные, свидетельствуют об одной общей истине, что по мере непорочности, чистоты, мира души, человек приближается к Богу; что по мере деятельной любви ко Христу человек делается способным к благодатному с Ним общению, к созерцанию Его внутреннему, а при благопотребности и к принятию особенных Его явлений и откровений.
Посему и учит, братия христиане, всех нас святый Апостол Павел: «мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Евр. 12:14). Сим изречением, во первых дает он разуметь, что «узреть Господа», есть жребий, всем нам уготованный, котораго мы всемерно должны стараться достигнуть, и котораго недостигнуть было бы величайшее несчастие, какое может нам угрожать; во вторых, показывает и средства достигнуть сего вожделеннаго и блаженнаго жребия, которыя суть: «мир... со всеми и святыня». Это есть тоже учение, которое мы видели в изречении Христа Спасителя. Путь к «святыне" есть «соблюдение заповедей» Христовых; матерь «мира" есть «любовь".
Не спросите ли: как насадить и возрастить в себе такую чистоту и возвышенную любовь ко Христу Господу, чтобы она могла достигнуть благодатного с ним общения? Для ответа на сие, вновь обращаюсь к примеру равноапостольной Марии. Страдание от темных сил учило ее терпению и обращению от бессильной помощи человеческой ко всесильной помощи Христовой. Полученное от Христа исцеление родило в ней благодарность и любовь к Нему. Благодарность и любовь побудили ее оставить все, следовать за Ним, и посвятить себя на служение Ему, чем могла, «от имений своих» (Лк. 8:3). Такое отречение от всего, такая из благодарности и любви благотворительная деятельность возрастили и укрепили любовь ее к Господу так, что ни Голгофское землетрясение не могло поколебать ее, ни мрак солнечного зетмения, и еще более глубокий мрак после угасшего на кресте Солнца правды, не могли затмить оной.
Примечайте и учитесь. Пользуйтесь скорбными случаями, чтобы упражнять себя в терпении, чтобы со смирением и верою прибегать к помощи Божией. Часто помышляйте о благодеяниях Господа, чтобы питать в сердце благодарность и любовь к Нему. Пренебрегайте суету и прелесть мира, отвергайте пристрастие к земному, чтобы душа легче могла устремляться к небесному. С искренним усердием служите Богу и Христу делами благочестия и ближнему делами милосердия: в такой деятельности дух святой любви – растет, укрепляется, возвышается, подобно семени на ниве земледельца, прозябающему и растущему, якоже не весть он, и достигает действенного благодатного общения с Духом Господним.
С радостию воспоминаю, что сказанного мною в сии минуты мы можем видеть живый образ в деяниях Благочестивейшего Самодержца нашего и тезоименитой ныне Благочестивейшей Супруги Его. Великолепно довершает Он, недовершенный четырмя предшественниками Его священный памятник в новой столице, и величественно торжествует освящение храма преподобного Исаакия. Он от дел царственных, и Она от занятий семейственных, находят время посещать отечественную святыню в неблизких от столицы местах. Творя бесчисленные милости меньшей и наименьшей братии Христовой в Своем царстве, Они простирают христиански благотворящую руку к святым местам земного жития и страдания Христова, и к разнонародным единоверцам, за пределами Отечества нашего бедствующим в стеснении от жестокого лжеверия. И Они, – венценосные Александр и Мария духом веры и любви предстоят живоносному гробу Твоему, распныйся, и погребыйся и воскресый нас ради, Господи! Призри на Них благодатию Твоею; явися Им щедротами Твоими; благоволи, да благо и мир царства Их смиренно послужит благу и миру Твоего духовного царствия. Аминь.

 Магдалина, из которой Господь "изгнал седмь бесов» (Мк. 16:9), которой следственно «отпущены греси мнози, много возлюбила Его» (Лк. 7:47), живою и пламенною любовию сердца; потому первая привлекла Его видимое явление: «воскрес... Иисус заутра в первую субботу, явися прежде Марии Магдалини, из неяже изгна седмь бесов» (Мк. 16:9).