Евангелие от Луки 16 глава 9 стих

Беспристрастие дающего

Слово «маммона» переводится с еврейского как богатство, откуда и в пуническом языке так называется выгода. Что же нам делать? Что приказывает Господь? Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители (Лк 16:9).

Это легко понять как то, что надо давать милостыню, делиться с нуждающимися, потому что через них получает Христос. Вот, что Он сказал: как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25:40). И ещё в другом месте сказал: кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей (Мф 10:42). Мы понимаем, что нужно давать милостыню и несильно выбирать, кому дать потому что мы не можем исследовать сердца. Когда же даёшь всем, тогда дойдёшь до меньших, которым нужно. Ты гостеприимен, готовишь свой дом для путешественников. Пусть же допускается недостойный, не исключая достойного. Ведь ты не можешь судить и испытывать сердца.

В дополнение к этим наставлениям Господь раскрыл еще Своим ученикам (впрочем слышали это и фарисеи), какую пользу может доставить человеку раздаяние своего имущества бедным, на что так неохотно соглашались фарисеи и что поставляли для себя первым долгом – обращавшиеся из мытарей (как Закхей). Он учил подражать в благоразумии тому приставнику, который, опасаясь быть отставленным от управления вверенным ему имуществом, обезопасил себе безбедное содержание на будущее время, записав на некоторых должниках своего господина долга менее в половину, нежели сколько они состояли ему должными, с тем, чтобы они впоследствии его вознаградили. И желающим быть сынами царствия, говорил Он, надлежит таким же образом переводить свое имущество заблаговременно в верные руки – в руки нищих, чрез которых принимает ваше подаяние Сам Бог, а не оставлять их в руках мира, к которому сами прежде принадлежали. Это не будет неверностью с вашей стороны в отношении к тому, кто вам дал часть своего достояния, к миру, которому принадлежат сии богатства, но напротив верностью в отношении к истинному владыке и Господу, от которого зависит и мир со всем своим богатством. И только такой верностью в чужом, из мира взятом, вы можете заслужить доверенность от Господина в поручении вам собственных благ, благ царства Божия и, постепенно усиливая эту доверенность, достигать со временем больших и больших даров в сем царстве. Переходя в царство Божие, нельзя уже оставаться членом и царства мира: нельзя служить Богу и мамоне.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 162++

245.И потому Господь говорит: Приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лк. 16:9), чтобы мы, щедро жертвуя нищим, стяжали себе милость и расположение ангелов и прочих святых. Не получает порицания управитель — на его примере мы учимся, что мы не господа, но скорее управители чужого имущества. Поэтому, хотя он согрешил, он получает похвалу, так как в великодушии господина искал помощи на будущее. Также прекрасно, что Маммона назван неправедным, потому что жадность разными приманками богатства искушала наши чувства, чтобы мы захотели стать рабами богатства.

Потерянная драхма

Драхма — это вера, которую та женщина в Евангелии, как мы читаем, утратив, тщательно ищет, зажегши свечу и вычищая свой дом, и, если найдёт, созовёт подруг и соседок, прося их поздравить её, что нашла потерянную драхму (Лк 15:8-9). Большой же ущерб душе, если кто утратит веру или благодать, которую приобрёл себе ценою веры. Так и ты зажги свой светильник! Твой светильник — твоё око (Мф 6:22). Это, разумеется, внутреннее око ума. Зажги этот светильник, который, получив духовный елей, светит во всём твоём доме (Мф 5:15). Ищи драхму, выкуп за твою душу, которую кто утратит — омрачается, а кто находит — радуется.

Никакой слуга не может служить двум господам (Лк 16:13). Не то, чтобы их было двое: есть только один Господин. Ибо даже служащие богатству всё же не признали бы сколько- нибудь справедливого господства, но таковые возлагают на себя иго рабов; ведь речь идет не о справедливой власти, а о несправедливом рабстве. Поэтому Он сказал: приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лк 16:9), чтобы наши щедроты бедным принесли нам благосклонность ангелов и других святых. Не осуждается управитель, при этом нам сказано, что мы — не хозяева, а скорее управляющие чужими богатствами. И хотя он был виноват, всё же снискал себе милость господина в будущем, оказывая помощь от его имени. Прекрасно Он сказал о неправедном богатстве, поскольку жадность искушала наши чувства разнообразными соблазнами богатств, так что мы хотели быть рабами богатств.

 Что может быть драгоценнее дружбы, которая объединяет и людей и ангелов? Поэтому Господь Иисус говорит: Приобретайте друзей богатством неправедным, чтобы они приняли вас в вечные обители свои (Лк. 16:9).

Вопрос 83. Что есть неправедное богатство, о котором говорит Господь (Лк. 16:9)?

Ответ

Господь назвал «богатством неправедным» не то, которое, как считают некоторые, собирается неправедным образом для того, чтобы, по Его увещеванию, обрести бедных друзей, могущих принять нас там, «в вечных обителях», но то, которое копится нами без всякой нужды. Ведь богач должен питать и спасать того, кто умирает от голода и нужды, либо того, кто гибнет в плену, а если он не спасает, то по справедливости будет осужден как человек неправедный и убийца.¹

* * *

Вопрос 15. Как следует нам понимать изречение Господа, глаголющего: «приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» (Лк. 16:9)?

Ответ

1. Господь наш не увещевает нас и не повелевает нам неправедным образом собирать деньги и не говорит, что из этих денег следует творить милостыню, но, зная, как весь мир пребывает в неправедности, а также о том, что почти все богатство богатых и властвующих имеет свой источник в неправде – в лихве, грабеже, взятках и обмане, изрек эти слова, чтобы человек через сравнение мог выбирать меньшее из зол.

2. Добро есть и благоугодно Богу творить милостыню из своих праведных и безгрешных трудов и усилий. Именно так делали те, которые, уподобляясь¹ Аврааму, Исааку, Иакову и Иову, творили ее из доходов, получаемых от возделывания земли, выращивания винограда, скотоводства, праведной торговли, арендной платы, искусного земледелия и подобных изобретений. Если же окажется, что богатство очутилось у нас вследствие некоей неправды, то лучше собранное от дурных деяний потратить на благие дела, а не обратить их опять на злые свершения: роскошь, блуд, пьянство, изысканные яства, златоверхие жилища, шелковые одеяния и прочие прелести жизни.

Изъяснение Господней притчи о домоправителе неправды

Чтобы оградить себя от всякого недоумения, навеваемого поверхностным чтением сей притчи, должно прежде всего правильно понять слова Господни: «приобретайте себе друзей богатством неправедным» (Лк. 16:9). Здесь Господь разумеет не только то земное богатство, которое приобретено обманом или воровством, а всякое вообще вещественное богатство, противопоставляя его богатству добродетелями и благодатью: только такое духовное богатство есть богатство прочное, праведное. Это доказывается Его дальнейшими словами: «Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное?» (Лк. 16:11). То есть: если вы, имея жалкое (неправедное) богатство денежное, не послужили им Богу, то как Бог доверит вам истинное благодатное богатство – силу исцелений и видений? Подобное пишет и апостол Павел Тимофею: «Богатых в настоящем веке (противопоставляет их богачам духовным, то есть святым людям) увещевай, чтобы они... и прочее... уповали не на богатство неверное (неправедное), но... и прочее... чтобы они благодетельтвовали, богатели добрыми делами (истинным богатством)» и прочее (1 Тим. 6:17, 18).

Скажут: но если Господь под неправедным богатством разумеет и то денежное богатство, которое досталось истинным трудом или по законному наследству, то почему Он приводит в пример нечестного управителя, который тайно раздавал чужое, чтобы потом кормиться у облагодетельствованных чужим добром бедняков? Ответ простой: Господь вовсе не хочет одобрить такого поступка нечестного управителя, и если «похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил» (Лк. 16:8), то это не было похвалой нравственного одоления, а похвалой иронической, похвалой ловкости бесчестного человека. Но Спаситель, как и в других случаях, так и здесь, приводит такой неодобрительный в земной жизни поступок, подобие которого в жизни духовной весьма одобрительно. Такова притча о судье неправедном, «который Бога не боялся и людей не стыдился» (Лк. 18:2), и притча о женщине (сребролюбивой и неумной), нашедшей потерянную драхму. Подобно тому и здесь, вовсе не одобряя поступка неверного управителя, Господь предлагает слушателям научиться в духовной жизни той предусмотрительности, которую обнаружил управитель в жизни земной. Чье имущество он раздавал? Хозяйское. – Чье же на самом деле и то имущество, которым владеем мы? Конечно, – Божие, а мы только временно им заведуем, пока живем на земле, а придет час смерти нашей и суда Божия, и Господь отнимет от нас это имущество. Итак, если мы только временные распорядители этого имущества, то зачем его беречь? Будем раздавать его тем, кто может быть для нас полезным, когда Господь лишит нас земной жизни, а с нею вместе и всякого имущества. Кто же эти приобретаемые неправедным (то есть вещественным или денежным) богатством друзья, которые, когда мы обнищаем (то есть умрем), могут принять нас «в вечные обители»? Это бедняки, которые своей молитвою об упокоении душ наших будут открывать нам двери царства небесного. Сии слова Господни направлены против отрицателей молитвы за умерших, то есть против протестантов всех видов.

Этим словам Господним подобны и Павловы, дальнейшие после приведенных нами выше, в коих Апостол учит Тимофея увещевать богатых, «чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, дабы достигнуть вечной жизни» (1 Тим. 6:18, 19). Напротив, богачу, чуждому любви к бедным, Господь в другой притче угрожает внезапной смертью, вопрошая при этом: «Так кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с теми, – заключает Свою притчу Спаситель, – кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лк. 12:20-21). Во всех сих изречениях Христа и Апостола раскрывается та же мысль, что и в притче о неверном управителе, – именно то, что раздавать имение бедным есть не только дело любящей души, но и простого благоразумия; имение это все равно у нас не вечное, оно даже и не наше, а Божие; будем же его менять на вечное достояние через благотворительность.

Управитель стремился получить выгоду в долгосрочной перспективе: он понимал, что жизнь не оканчивается с потерей места работы, в ней есть и нечто другое, пока еще ему неизвестное. Об этом ином измерении нашей жизни мы часто забываем, так как требования сегодняшнего дня, текущие проблемы кажутся нам самыми значимыми (особенно если под угрозой оказывается наша жизнь, здоровье, благосостояние). В притче Христос спрашивает нас: готовы ли мы к смерти и суду хотя бы так, как люди мира сего – к довольно предсказуемым кризисам? Насколько ответственно мы используем свои ресурсы? Даже для того, чтобы купить нужную вещь, люди нередко планируют и экономят, регулярно откладывая определенную сумму и следуя графику накоплений; для них самоограничение служит достижению более важной и значимой цели. Притча призывает нас выйти из неудержимого ритма повседневных дел, сделать паузу и задуматься. Она напоминает о необходимости изменить наше поведение, списать долги, простить, отказаться от эгоистических интересов – пока еще не слишком поздно. Если большая часть нашей жизненной энергии отдается не главному, мудрый человек должен задаться вопросом: разве это жизнь? почему мы живем именно так, почему не стремимся к главному?

«Какая польза тебе, если ты все богатство, всю славу и все утехи мира сего будешь иметь, но вечное спасение потеряешь? Нет никакой пользы там, где душа погибает. Не только вечная, но и временная жизнь человеку дороже всего мира. Кто бы не назвал безумным того, кто захотел бы временную и краткую жизнь потерять, чтобы приобрести мир? Зачем тогда ему мир, когда сам погибает? За славным слава, за богатым богатство и за роскошествующим роскошь не войдет вслед, но все от всякого отпадает и отлучается при кончине. Если временной жизни никто не хочет погубить ради приобретения всего мира, то тем более не должны мы, христиане, терять вечную жизнь, которая несравненно лучше, блаженней и вож \деленней временной, и есть единое на потребу (см.: Лк. 10:42)» (святитель Тихон Задонский).

Как возлюбить себя

Даже такой прожженный обманщик, как неверный управитель, понял, что пришло время переключиться (хотя бы частично) с себя на других. Поэтому еще один урок притчи состоит в том, что заботиться о благе других – в наших собственных интересах. Это отражается на нашем бытии, поскольку отношение к окружающим ежедневно созидает новую реальность, изменяющую (преображающую или разрушающую) нас самих и окружающий мир. Христос призывает нас возлюбить ближнего своего, как самого себя (см.: Мф. 22:39), и любовь к себе совершенно законна, более того – она является основой жизни каждого человека. Мы должны заботиться о себе, и если эта забота правильная (не эгоистичная), она обязательно будет направлять нас к верным целям и станет основой правильного действия «вовне». Важным индикатором того, идем ли мы по верному пути, являются отношения с ближними. На что мы тратим время, силы, средства – только на себя или на других? Если мы зарабатываем деньги, делаем карьеру, но при этом разрушаем семью, теряем друзей и близких, то мы, очевидно, движемся в тупик. Управитель из притчи уменьшил долги не потому, что любил должников, а из любви к себе, ради собственного интереса. Наивно полагать, что человек может сразу научиться самозабвенно любить других, поэтому можно начать и с более прагматичных мотивов. У каждого из нас есть инстинкт самосохранения и выживания; притча предлагает задуматься о том, как использовать его для благих целей в духовной жизни.

Отношения с ближними определяют нашу земную жизнь, поэтому Евангелие призывает: …как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними (Лк. 6:31). Притча о Страшном Суде свидетельствует, что эти отношения будут иметь определяющее значение и для вечности: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне; так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне (см.: Мф. 25:31–46).

Пример управителя (пусть и в искаженной форме) говорит нам, что любовь к другим и есть правильная форма настоящей любви к себе. Помощь другим – это помощь себе в долгосрочной перспективе, изменение личности, преображение жизни, выход за пределы своего ограниченного бытия – в Царство Божие, уже здесь и сейчас, поскольку оно не просто наступит в конце времени, но уже «внутри вас» (см.: Лк. 17:20).

Дары, которыми можно поделиться, есть у каждого, но только от нас зависит, как мы с ними поступаем, используем во благо или во зло другим. Это как женская красота – она не заслуга женщины, но именно женщина отвечает за то, как ею распорядиться. В притче управитель прощает от 20 до 50 процентов долга: тем самым Христос призывает нас задуматься о скрытых ресурсах жизни – времени, силах, средствах, которые мы можем посвятить другим. Можно спросить себя: «Какую часть жизни я посвящаю себе, а какую Богу и ближним? Стремлюсь ли удовлетворить только собственные потребности? Осуществляются ли через меня цели Божьи?» Если посмотреть на нашу жизнь в перспективе кризиса вечности, мы сможем правильно расставить приоритеты, отказаться от мусора, который ее наполняет, и тогда обязательно найдем силы на «единственно нужное» (см.: Лк. 10:42). И научимся спокойно отдавать лишнее – понимая, что этим приобретаем настоящее богатство и друзей в другом, новом измерении.

Отношения со Христом не ограничиваются тем, что Он дает нам благодать, а мы ее принимаем. По‑настоящему обрести опыт Его любви к нам можно, только если мы берем ее и отдаем другим. Тогда мы становимся орудием, воплощением в мире любви Христа, ищущей, кому бы помочь. Во Христе произошла встреча Бога и человека, но каждый призван к тому, чтобы это событие осуществилось в его жизни: Христос должен родиться в душе каждого верующего. Он хочет боговоплощенного присутствия нашей веры в мире, стремления принести Его любовь всем страждущим. Возвышенные понятия «вера», «надежда», «любовь», «милосердие» должны обрести конкретные формы, иначе они останутся красивыми, но абстрактными словами, от которых устал окружающий мир. Мы извиняем свое бездействие тем, что нам самим не хватает денег, здоровья, сил – о какой помощи ближнему может идти речь? Однако эта поддержка не должна быть исключительно финансовой, ведь и люди, не испытывающие материальной нужды, нередко нуждаются во внимании и утешении. Конечно, всегда проще сказать, что это не мое дело, у каждого свои проблемы и т. п. Однако инвестировать свое время и силы в других людей – самая правильная жизненная позиция, которая обязательно принесет результат в вечности. Как радостно будет услышать в Царстве Христовом обращенные к нам слова других людей: «Я здесь благодаря тому, что ты сделал для меня».

Яркий пример использования небольших жизненных ресурсов – преподобная Мария Гатчинская. В шестнадцатилетнем возрасте молодую девушку Лидию Лелянову (ее имя до пострига) поразил энцефалит, затем болезнь Паркинсона, что постепенно привело к полному параличу и сильным болям. Однако это состояние не стало для нее источником отчаяния и озлобления, но, напротив, принесло плод необычайной кротости, смирения и беспрестанной молитвы. Будучи полностью зависимой от окружающих, преподобная Мария стала источником духовного утешения и поддержки для сотен и тысяч верующих, которые приезжали к ней за духовным советом в тяжелую эпоху гонений на Церковь в 1920‑1930‑е годы.

Можно ли сказать, что она, явившая действенность слов апостола Павла о силе Божией, которая «совершается в немощи» (см.:2 Кор. 12:9), была «человеком с ограниченными возможностями», инвалидом (лат. invalidus – буквально «слабый», «бессильный»)? Разве не прожила она свою жизнь более целостно и содержательно, чем многие люди с «неограниченными возможностями», существование которых зачастую лишено всякого смысла? Возможности каждого человека ограниченны, независимо от физического состояния и интеллектуального уровня, – но во Христе нам открываются новые горизонты, новые возможности, превосходящие самые смелые мечты. Современное общество инструментализирует человека, рассматривая его только с точки зрения функциональных способностей («ты – то, чего ты достиг»), устанавливая свои масштабы и нормы. Однако истинной «нормой» человеческого бытия для верующих является Христос, который может и должен «изобразиться» (см.: Гал. 4:19) в каждом из нас.

Мы часто жалуемся, что нам чего‑то недостает. Но почему Бог должен благословлять нас чем‑то, если мы не используем правильно то, что у нас уже есть? Если мы неправильно пользуемся земным, как нам может быть вверено небесное? Наша вера выражается не только в Символе веры, но и в том, как мы используем то, что имеем. Мы говорим, что доверяем Богу, – но когда речь идет о распоряжении Его дарами, насколько Он может доверять нам? Невозможно служить двум господам, Богу и мамоне; мамоне – древнему ближневосточному божеству, олицетворению богатства – сейчас никто не приносит кровавые жертвы, как это делали язычники, но многие приносят все свое время и силы на алтарь заработка и карьеры. В словах Христа принципиально важен союз «и»: если цель жизни – делать деньги, чтобы купить на них нужные вещи, то деньги – бог и человек не сможет служить живому и истинному Богу. В день смерти каждый предстанет перед своим Богом – с большой или маленькой буквы, Богом Живым – или золотым бездушным истуканом. В таком понимании вся жизнь становится жертвой: в конечном счете мы платим за то, что имеем, своей жизнью. Вопрос в том, на какой алтарь мы ее приносим? Слово «мамона» обычно переводится как «богатство», но оно относится ко всему, чем мы обладаем. Мы можем быть либо распорядителями имения, либо слугами – третьего не дано. «Неправедное» не обязательно означает, что богатство получено нечестным путем, скорее это определение его природы, направления, вектора. Если эгоистически не удерживать богатство, учиться отдавать, оно увеличится во много крат и станет сокровищем в вечности.

Конечно, практичность и забота о себе – не центральные ценности Царства Божьего. Однако в притче о неверном управителе Христос призывает обычных людей подумать об обыденном необычным образом, увидеть Бога и свою жизнь в новом свете спасительного кризиса, задуматься о затягивающей повседневной рутине, выйти за пределы наших узких, традиционных схем мышления, творчески использовать ресурсы. Притча говорит: не беспокойтесь о том, чего у вас нет; будьте мудры, используйте для Бога каждую возможность своей жизни – и дар Его благодати превзойдет самые смелые ожидания. Просветите любовь к себе светом Евангелия, попытайтесь найти «настоящего» себя в отношениях с ближними, не бойтесь отдавать. И тогда наша земная жизнь, которую мы не можем удержать, станет жизнью вечной, которую никогда нельзя потерять.

Преходящее и вечное

Еще притча об управителе, который был обвинен перед своим хозяином. Порочная премудрость беззаконного управителя была прославлена его хозяином. Он беззаконно расточил вверенные богатства и с беззаконным коварством отпустил долги. Он был прославлен за то, что, растратив не свое, приобрел полезное для себя: друзей, которым он помог. Адам же через то, что не было его, стяжал то, что не было ему на пользу, — терния и болезни. О сыны Адама, приобретайте через преходящее и не принадлежащее вам то, чего вы никогда не лишитесь.

Итак, три изречения о богатстве, о мамоне. Сначала утверждается, что богатство, причем неправедное (что нас удивляет), следует использовать для обретения верных друзей для того, чтобы они обеспечили нам вечную жизнь (что звучит не менее странно). Затем Господь говорит, что верность в малом (снова звучит «в неправедном») богатстве обеспечивает человеку обладание богатством истинным, то есть (снова) вечной жизнью. Наконец, следует знаменитое поучение о невозможности одновременно служить двум господам: Богу и мамоне. 

Последовательно остановимся на тексте. Еще раз прочитаем первое изречение.

9 И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители.

Первое, что нам следует предпринять, это перевести изречение точнее, чем это сделано в Синодальном переводе. Вот буквальный перевод оригинального греческого текста, почти идентичный церковнославянскому переводу: «ИЯ вам говорю: сотворите себе друзей из мамоны неправды, чтобы, когда она исчезнет, вас приняли в вечные скинии». Чувствуете разницу? Не «богатство неправедное», а «мамона неправды»; не «когда обнищаете», а «когда она - то есть мамона - исчезнет».

Второе: это изречение, необычное, парадоксально звучащее, вызывающее внимание, по мнению большинства экзегетов, к самой притче о неправедном управителе не относится, по открывает ряд последующих изречений Иисуса Христа, которые, как уже сказано, объединяются одним ключевым словом: мамона.

Как мы видели, задача притчи состояла в том, чтобы на примере «сынов века сего» показать, как умно и решительно должен человек готовить свое будущее. Смысл изречения о «мамоне неправды» несколько иной, он состоит в том, что мы должны так использовать эту самую «мамону», чтобы с ее помощью создавать себе друзей на небесах, и чтобы мы были приняты в «вечные скинии». Но вот что примечательно: «мамона неправды», если это выражение перевести на родной язык Иисуса Христа, означает не «неправедная мамона», а нечто иное. Мамона неправды - это мамона вообще, в том числе не украденная, а приобретенная вполне законным путем. Но об этом ниже. Общей для притчи и для изречения ст. 9 является только одна мысль: «приобретайте себе друзей, чтобы вам некогда дали кров». Кто такие «друзья»} В иудействе того времени существовало положение: «друзья человека - его дела милосердия, ибо они буду т ходатаями его перед Богом» в день Суда Божьего.

Но для каждого человека день Суда наступит в тот момент, когда «.мамона исчезнет, оскудеет», то есть когда она потеряет всякую ценность для ее обладателя, а именно в час его смерти. Это, так сказать, индивидуальная эсхатология, которая не исключает и эсхатологию универсальную: «Ни серебро их, ни золото их не может спасти их в день гнева Господа» (Соф. 1:18). Эта тленность богатства, его обманчивость, должна побуждать людей не слишком полагаться на него. У евангелиста Луки это выражение («мамона исчезнет, прекратится, оскудеет») стоит в явном противопоставлении к Лк. 12:33, где используется тот же глагол, но с отрицательной приставкой «не-» - «сокровище неоскудевающее». В церковнославянском переводе замечательно передана эта взаимозависимость двух мест Евангелия: «сотворите себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы.​». В Синодальном эта тонкая особенность осталась незамеченной.

Необычно выражение «вечные кровы, или обители», буквально «вечные скинии». Это выражение образует явную противоположность тем домам, в которые мечтал попасть после своего хитрого обмана и отставки неверный управитель.

Как средство достичь принятия в вечные скинии названа «мамона неправды». Это выражение очень необычно (ср. Сир. 5:10). Само слово «мамона» - заимствование из еврейского или арамейского языка. Подразумевается не только неправедно нажитое добро, но земное богатство как таковое. Но почему же мамона названа «мамоной неправды»? Обычное, традиционное понимание этого странно звучащего выражения - «неправедная мамона», «неправедное богатство». Что ж, действительно, на основании повседневного опыта с богатством принято связывать (хотя и не в каждом отдельном случае) несправедливость, неправедность. Богатство неправедно либо потому, что оно нажито несправедливыми путями, либо потому, что служит эгоистическим целям. Мамона считалась и считается неправедной в принципе, опасной для спасения. Можно сказать, почти все к ней стремятся, но в то же время почти все считают ее опасным злом. Но паше изречение («сотворите себе друзей из мамоны неправды») объявляет употребление этой опасной мамоны надела милосердия как истинную христианскую мудрость. Так что в милостыне, в благотворительности материальном}’ богатству придается условно положительный смысл. Изречение обращено к христианам, которым угрожает опасность увлечения земным благосостоянием. То, что было уже явственно сказано в Евангелии прежде: «продавайте имения ваш и и давайте милостыню» (Лк. 12:33), здесь выражено прикровенно, намеком, но тем не менее вполне однозначно.

А теперь - внимание. Мы уже сказали, что выражение «мамона неправды», во-первых, необычно, и, во-вторых, - заимствование из арамейского или еврейского языка. Уже давно учеными экзегетами были предприняты попытки перевести речи Иисуса Христа с древнегреческого языка (а они дошли до нас именно на греческом языке) на его родной арамейский, а в некоторых случаях на библейский, то есть древнееврейский язык. Это были, конечно, лишь гипотетические реконструкции первоначального звучания слов Господа. Но иногда эти попытки приводили к чрезвычайно интересным и важным результатам, которые помогали по-новому взглянуть на привычные греческие тексты Евангелий.

В нашем случае при рассмотрении необычного выражения «мамона неправды» как раз и обнаруживаются довольно интересные результаты. Здесь нам придется хотя бы вкратце обратиться к нашим, пусть весьма скудным, знаниям из области лингвистики. Дело вот в чем: слово mamona - не греческое, а семитское. Его корень ’mn. Всем известно другое библейское слово с этим же корнем: аминь. Смысл этого корня - крепость, надежность, верность, твердость. Аминь - значит «верно, надежно, истинно». И отсюда следует, что первоначально слово mamona​ означало нечто надежное mn​, то, на что можно опереться. Обычный мирской человек видит опору в своем имении, в накопленном добре. И слово mamona​ имело нейтральное, отнюдь не отрицательное значение. Но со временем оно приобрело смысл неправедно нажитого богатства,, которое может завладеть помыслами и действиями человека, может поработить его. И это слово обрело демонические черты и даже стало именем одного из злых падших ангелов. Вот как обстоит дело со словом мамона: с одной стороны, это нечто надежное, а с другой стороны, нечто неправедное, даже демоническое.

Теперь обратимся к второму слову выражения «мамона неправды», а именно к слову «неправда». В Евангелии «правда» - слово греческое, δικαιοσύνη, по-латыни iustitia. Это греческое слово отражает понятие скорее юридическое - юстиция, право, справедливость. Но ученые библеисты знают о том, что чисто юридический характер это слово приобрело только в греческом переводе Библии (LXX) и в последующих переводах на другие европейский языки. Изначально же, в еврейской Библии, «правда» означала богоустановленный порядок в сотворенном Богом мире. Соответственно, «правдой» называлась и воля Божья поддерживать и осуществлять этот порядок. Бог осуществляет свою правду своим творческим Словом, в частности, Словом своего обетования. Бог «праведен», то есть Он верен своему слову. «Правда Божья» - Его верность, надежность, крепость. Отсюда «правда» - это вообще то, на что можно положиться. «Праведный» - верный, надежный, крепкий. А «неправедный» - соответственно неверный, ненадежный.

И вот получается, что выражение «мамона неправды» в оригинале содержит игру слов. Мамона - нечто надежное (в своем буквальном изначальном смысле), а неправда - нечто ненадежное. Так что «мамона неправды» звучало парадоксально, что-то вроде «мамона немамонная», «крепость некрепкая», «опора ненадежная», «верность неверная». Надо сказать, что Иисус Христос часто прибегал к игре слов, которая привлекала внимание слушателей.

Общий смысл нашего изречения мог быть таким: «Создавайте себе друзей своей мамоной, на которую вы надеетесь опереться, но на которую в принципе опереться невозможно, т. к. она все равно рано или поздно исчезнет». Это соответствует библейскому отношению к богатству: оно неверно и обманчиво: «Не полагайся на имущества неправедные, ибо они не принесут тебе пользы в день посещения» (Сир. 5:10). Конечно, эти соображения не вносят ничего принципиально нового в понимание изречения стиха 9, но проливают некоторый свет на яркую и красочную манеру речи Иисуса Христа.

Итак, смысл изречения «сотворите себе друзей из мамоны неправды, чтобы, когда она исчезнет, вас приняли в вечные скинии» - не в совете неправедными путями добывать средства для спасения и дел милосердия. Речь идет о том, что всякое богатство «неправедно» в смысле своей неверности, временности, тленности. И какими бы путями оно ни было приобретено, праведными или неправедными, его следует использовать в спасительных целях. Иначе богатство становится опасным, потому что оно бывает орудием греха. Как сказано в Книге Иисуса сына Сирахова:

Многие погрешали ради маловажных вещей, и ищущий богатства отвращает глаза. Посреди скреплений камней вбивается гвоздь: так посреди продажи и купли вторгается грех (Сир. 27:1-2).

А Спаситель в своей притче о сеятеле, которая говорит о семени как Слове Божьем, говорит: «обольщение богатством... заглушает Слово, и оно бывает без плода» (Мк. 4:19).

Но не только тленность делает мамону «неправедной». Богатство в прямом смысле «неправедно» уже потому, что вносит неравенство в человеческое общество, которое подчас бывает просто вопиющим, то есть мамона принципиально создает в обществе ситуацию «неправедности». Это может быть исправлено только делами солидарности и милосердия.

Итак, какими бы путями ни было приобретено богатство - праведными или неправедными, - его следует использовать в спасительных целях. Но так ли это? И здесь мнения расходятся. Читателям, наверное, известны споры относительно того, дозволено ли использовать неправедно нажитое богатство на благотворительные цели. И мы из нашей истории и житейской практики знаем, что церковь чаще всего не спрашивает об источнике богатства, которое жертвуется на некие благие цели: строительство храмов, монастырей и так далее. Пожалуй, из всех толкователей Священного Писания только св. Иоанн Златоуст принципиально различает между благотворительностью из праведного и неправедного источника. Он говорит: «Зачем ты оскорбляешь Владыку, принося Ему нечистое?» В целом же всегда подчеркивается религиозная, нравственная и социальная польза, с какой следует употреблять любое богатство.

В сфере мирской человек может расходовать свое богатство эгоистически, стремясь к легкой и беззаботной жизни. Но, с другой стороны, сколько людей благодарны какому-то состоятельному человеку, который дал деньги на выздоровление, на образование, просто помог в трудные времена. Так что богатство само по себе не является грехом, но оно накладывает на человека большую ответственность. В сфере жизни вечной тленное богатство, израсходованное на добрые дела на земле, превращается в нетленное богатство, которое составит твой капитал в жизни вечной.

Разумеется, призыв к благотворительности не является чем-то специфическим для христианства. Уже у иудейских учителей бытовала поговорка: «Богатые помогают бедным в этом мире, а бедные помогают богатым в грядущем». Специфически христианский момент этой заповеди Спасителя придает не столько религиозный и этический призыв (это было и до Христа), сколько эсхатологическая настоятельность. Именно эту эсхатологическую обязательность и неотложность дел добра и милосердия ввиду приблизившегося Царства Божьего и стремился подчеркнуть евангелист Лука своей притчей о неверном управителе, и последующими изречениями, ее толкующими.

​​​​

Прекрасно сказал: от неправедной; ибо всякое богатство исходит от неправды, и если один не потеряет, другой не может приобрести. Отсюда и известное народное мнение мне кажется весьма справедливым. Богатый или сам неправеден, или наследник неправедного.

* * *

Сказавши притчу, Он прибавил: приобретайте себе друзей богатством (мамоной) неправедным. Мамоной, не на еврейском, а на сирском языке, называется богатство, поскольку собирается неправдой. Итак, если неправда хорошо употребленная обращается в правду: то не тем ли более слово божественное, в котором нет неправды и которое вверено апостолам, тех, кто правит им, возведет на небо, если будет употреблено как следует?

Объяснения же этой притчи Оригенова и Дидимова я не мог найти; и не знаю наверное, погибло ли оно от времени, или они вовсе об этом не писали. Мне, соответственно с предыдущим толкованием, кажется, что мы должны от мамоны неправедной приобретать себе дружбы но не бедных, а таких, которые могли бы принять нас в свои дома и в вечные кровы: чтобы, доставляя им малое, от них получили обратно многое, давая чужое, получили свое, и посеяли бы о благословении, чтобы пожать благословение: ибо кто сеет скупо, тот скупо и пожнет (2 Кор. 9:6).

Ключом к пониманию смысла притчи становятся слова: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным». Под богатством неправедным (μαμωνάς της άδικίας, букв. «маммоной неправды», «маммоной нечестности») здесь понимается материальное благосостояние — то, что Иисус считал почти непреодолимым препятствием для вхождения в Царство Небесное. Мы уже упоминали о словах, которые Иисус сказал ученикам после беседы с богатым юношей: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф. 19:24; Мк. 10:25; Лк. 18:25). Может показаться, что этими словами перечеркивается всякая возможность для богатых получить небесную награду. Однако рассматриваемая притча вносит в такое представление определенные коррективы: материальное богатство может послужить человеку для приобретения друзей, которые обеспечат ему место в «вечных обителях».
Благодаря упоминанию об этих обителях протягивается смысловая нить от притчи о неверном управителе к следующей притче — о богаче и Лазаре (Лк. 16:19-31). В этой притче перед нами предстанет богач, который будет осужден не столько за свое богатство, сколько за то, что при жизни не помогал нищему Лазарю. В итоге нищий оказывается на лоне Авраамовом — в тех самых «вечных обителях», а богач — в аду, в муках. Если бы богач из притчи при жизни делился с нищим хотя бы малой толикой своей «маммо- ны неправды», возможно, в его лице он приобрел бы друга, который, когда он обнищает, то есть умрет и лишится своего богатства, исходатайствовал бы для него у Бога место на небесах.
Основная мысль притчи о неверном управителе, как явствует из общего контекста притч, следующих одна за другой в Евангелии от Луки, заключается в том, что материальное богатство не принадлежит человеку: оно является достоянием Бога и может быть отдано человеку лишь во временное управление. Об этом не помнят те, кто, подобно богачу из еще одной рассмотренной выше притчи, говорят себе: «Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк. 12:19). Считая себя полноправным владельцем собственного богатства, человек забывает о том, что рано или поздно он его лишится, и тогда ему понадобятся друзья, которые будут ждать его в вечных обителях. Этих друзей он может приобрести только через милостыню. Раздавать свое имение, делиться деньгами с малоимущими и нуждающимися — это и означает не жить только для себя, а «в Бога богатеть» (Лк. 12:21).
Комментируя данную притчу, Кирилл александрийский подчеркивает, что она указывает путь к спасению для богатых людей:
Ибо до тех пор, пока человек живет в богатстве и удовольствиях, он не заботится о благоугождении Богу. Ибо богатство делает людей презрительными и всевает в обладающих им семена всякого сладострастия. Значит ли это, что для богатых нет никакого пути к спасению, что они не могут стать причастниками надежды святых, что они полностью отпали от Божия милосер- дия   , что для них по необходимости приготовлены ад и огонь, подобающие диаволу и его ангелам? Отнюдь, ибо вот — Спаситель показал им средство спасения в настоящей притче. Земное богатство вручено им по милостивому позволению Всевышнего Бога, однако, согласно Его намерению, они назначены домоправителями бедных. Но они управляют имуществом неправедно, потому что, так сказать, расточают то, что дано им Господом, ибо они тратят это только на собственные удовольствия и приобретают временные почести... Что же Христос ждет от них? Чтобы они, пока находятся в мире сем, если не хотят полностью разделить свое имущество между бедными, хотя бы посредством некоторой части его приобрели друзей и многочисленных свидетелей их милосердия — разумеется, тех, кто были облагодетельствованы ими, чтобы, когда оставит их оное земное богатство, они могли обрести ради них место в обителях. Ибо даже невозможно, чтобы любовь к бедным осталась невознагражденной; но, напротив, раздаст ли человек все свое имущество или хотя бы часть его, он несомненно приобретет пользу для души .
Такое толкование, как представляется, наиболее полно отражает содержание притчи. Оно также помогает понять слова Иисуса: «Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше?». Смысл этих слов: если человек на земле сумел правильно распорядиться тем, что получил от Бога, он будет удостоен вечного богатства. Любые земные блага должны оставаться для человека чужими, даже если по земным меркам он является их правомочным обладателем: вопервых, потому что они принадлежат не ему, а Богу, а вовторых — потому что рано или поздно он их потеряет.
Иное толкование предлагает церковный писатель VII века Анастасий Синаит:
Господь наш не увещевает нас и не повелевает нам неправедным образом собирать деньги и не говорит, что из них следует творить милостыню, но, зная, как весь мир пребывает в неправедности, а также о том, что почти все богатство богатых и властвующих имеет свой источник в неправде — в лихве, грабеже, взятках и обмане, изрек эти слова, чтобы человек через сравнение мог выбирать меньшее из зол. Добро есть и благоугодно Богу творить милостыню из своих праведных и безгрешных трудов и усилий. Если же окажется, что богатство очутилось у нас вследствие некоей неправды, то лучше собранное от дурного 
потратить на благое, а не обратить их опять на злые свершения: роскошь, блуд, пьянство, изысканные яства, златоверхие жилища, шелковые одеяния и прочие прелести жизни.
Слова «верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» говорят о том же: человек, сумевший правильно распорядиться «малым», то есть земным богатством, получит богатство небесное. Эти слова напоминают то, что в другой притче господин говорит двум рабам, правильно употребившим полученные от него таланты: «Хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего» (Мф. 25:21, 23).
В контексте сказанного дополнительные обертоны приобретает и приведенное в комментарии к притче изречение, которое мы встречаем также в Нагорной проповеди: о том, что человек не может служить двум господам (Мф. 6:24).

Применение притчи в конкретной исторической ситуации
В свое время Юлиан Отступник использовал притчу о неверном управителе для обвинения христиан в нечестности. Одной из мер, которую Юлиан принял против христиан, было недопущение их к сокровищам языческой учености: «Наши, — говорил он, — словесные науки и эллинская культура, так же, как и почитание богов, а ваш удел — необразованность и грубость, и в вашей мудрости нет ничего, кроме “веруй!”»1. Отвечая на критику императо- раотступника, Григорий Богослов обращался к образу египетских сокровищ, которые народ израильский вынес с собой из Египта (Исх. 3:21-22). Под этими сокровищами аллегорически понимается языческая ученость, которая не должна быть оставлена «новым Израилем» (христианами) в руках «египтян» (язычников). Христианам следует «заимствовать» их, то есть ассимилировать, усвоить, сделать своими, при этом, разумеется, отвергнув идолопоклонство. Говоря об этом, Григорий использует также образ из притчи о неверном управителе:
Заимствуй у египтян сосуды золотые и серебряные, с ними иди; запаси на путь чужие сокровища, лучше же сказать — свои собственные... А что? Неужели оставишь египтянам и сопротивным силам то, что они неправедно нажили и еще неправеднее расточают? Оно не им принадлежит; они силой похитили его у Сказавшего: «Мое серебро и Мое золото (Агг. 2:8); Я отдам его тому, кому захочу». Вчера оно принадлежало им, ибо так было попущено. А сегодня Владыка приносит и отдает его тебе, чтобы ты употребил его ко благу и во спасение: «Приобретем себе друзей богатством неправедным», чтобы, «когда обнищаем», мы могли возвратить это себе в день Суда (Лк. 16:9)   .
Здесь образ из притчи использован расширительно — как указание на любое богатство, которым человек может воспользоваться для приобретения «сокровищ на небе» (Мф. 6:20). В данном слу 
чае имеется в виду богатство интеллектуальное. Оно тоже, как и материальное, не является собственностью человека, который им обладает. Он заимствует его у Бога или у других людей по изволению Бога и призван распоряжаться им для блага своих ближних, делиться им с окружающими.

Вам говорю, – т. е. всем вообще слушателям и последователям Господа, но преимущественно мытарям, толкует еписк. Михаил, так как притча приспособлена преимущественно к ним, к их вразумлению и исправлению. Вот, как бы так говорит Господь, вы мытари можете воспользоваться примером неверного управителя. Имуществом хозяина он приобрел себе друзей, которые примут его под свой кров, когда он лишится места. И вы, если руководитесь в деле своем корыстными целями, если недобросовестно пользуетесь тем, что вверил вам Господь всего, рано или поздно должны будете дать отчет в своих злоупотреблениях, которые не могли быть неизвестны Ему всеведущему. Не следует ли и вам позаботиться о том, чтобы употребить свое богатство для пользы вашей души, для приобретения себе вечного крова? Вот вам для сего способ: употребляйте его в пользу ближних, – бедных и неимущих, и эти бедные приготовят для вас вечные обители, подобно тому, как для приставника друзья его приготовили у себя временный кров – приют. Богатство Господь называет по-славянски мамоною неправды, а по-русски богатством неправедным. Что это значит? Мамона значит то же, что богатство. Мамона, это было сирийское божество, которое почитали, как бога – покровителя богатства (Лк. 6:24 Мф.). «Богатство Господь называет неправедным, потому что 1) приобретается оно весьма часто неправедными, т. е. не совсем чистыми, безукоризненными путями, напр, обманом, несправедливым ростом и т. п. как напр, у мытарей и неверного приставника; 2) употребляется неправильно, не как должно, – не во славу Божию, не на пользу ближних и не для спасения души, а к неправде. т. е. ко греху, словом, не к добродетели; 3) оно неправедно, потому что служит поводом ко многим грехам; и 4) потому что суетно, непрочно, обманчиво, не то, что богатство истинное, духовное, т. е. богатство добродетелей, богатство вечное и нетленное (Мф. 6:19–31.). «Господь, конечно, не без причины, пишет святит. Филарет, вместо простого названия богатства, употребил слово «мамона», в котором с понятием богатства соединяется понятие идолослужения; а причину сего не иную можно предположить, как ту, что хотел означить не просто богатство, но богатство, с пристрастием собираемое, с пристрастием обладаемое, делающееся идолом сердца.» Сотворите себе други от мамоны неправды (приобретайте себе друзей богатством неправедным). Оскудеете (обнищаете), т. е. умрете. Сказано так в соответствие с обнищанием управителя при отставке его от должности. И человек, умирая, обыкновенно лишается возможности пользоваться земными благами. В вечные кровы (обители), т. е. в царство небесное, где обитают ангелы и святые (Ин. 14:2). Кто же эти друзья, которые сами обитают и могут другим давать приют не в земных жилищах, а в вечных обителях на небесах, и каким образом мы можем сделать их своими друзьями? По общему мнению толкователей Свящ. писания, под именем друзей здесь разумеются те, которых Сам Господь удостоивает названия Своих меньших братъев (Мф. 25:40), т.е. бедные земными благами и богатые верою (Иак. 2:5). Им Господь дал как-бы в собственность свое царство (Мф. 5:2–10), как бы в награду за их лишения и скорби. Уделяя им от избытков своего имущества на необходимые их житейские нужды и помогая им таким или другим способом, мы делаем их чрез это своими друзьями; а они, в вознаграждение за наше участие к ним, могут ввести нас с собою в уготованное для них вечное царство. Но не все бедные – наследники царства небесного, не все они и сами войдут в него, да и те, которые войдут, не могут принимать в него других, сродников и друзей своих, по непосредственной своей силе и власти. Но они могут возносить за нас молитвы к Богу: Господь по Своей благости усвояет Себе Самому те благодеяния, которые оказываются меньшим Его братьям, и Он-то примет в вечные кровы тех, которые употребляют свое богатство на благотворение ближним. После этого, если в числе требующих помощи будут люди и недостойные царства небесного, которые не только не могут принять своих благодетелей в вечные кровы, но не будут и молиться за них, благодеяние от того не потеряет своего достоинства и не лишится заслуженной награды, потому что оно принимается Самим Богом. И притом как узнать, кто может ходатайствовать за нас пред Богом и кто не может. Надобно помнить при этом, что дела благотворительности тогда только могут быть спасительными, когда они соединяются с другими добрыми делами, с верою, любовию и покаянием (Розан.). Тем менее можно ожидать спасительных плодов от милостыни в том случае, когда приносят ее от имущества, приобретенного неправдою, не думая о покаянии и исправлении; когда подражают неправедному приставнику не только в употреблении имущества, но и в способе приобретения его неправдою в том или другом роде. По свидетельству блаж. Августина, в его время были такие, которые, неправильно понимая притчу о неправедном управителе и похищая чужое и из похищенного уделяя несколько бедным, думали, что они поступают по заповеди Господа. Они говорили, что выражение: сотворите себе други от мамоны значит именно: приобретать себе имущество неправдою и уделять из него нечто нуждающимся. Но такое мнение – как пишет и Августин – оскорбительно для святости и правосудия Божия. И по нашим понятиям нельзя одобрить того человека, который бы одною рукою подавал, а другою брал чужое. Господь не принимает и такого дара, который приносится Ему прежде примирения с ближним, когда тот имеет нечто на нас (Мф. 5:23–24); так можно ли думать, что Богу приятна будет жертва, приносимая от имущества, которое приобретено с явною обидою ближнему -неправдою, обманом, хищением, насилием, убийством и т. п., будет ли то милостыня меньшим Его братьям, или свеча, поставленная пред св. Его иконою, или другой какой-нибудь дар, принесенный пред Его алтарь? Грех неправды и хищения тогда только очищается, когда, по примеру Закхея, возвращают нажитое таким путем (церк. прав.). Если же нельзя возвратить похищенное по случаю смерти или неизвестности владельца, то с глубоким раскаянием нужно употреблять на дела богоугодные. Св. Златоуст также поучает: «зачем ты оскорбляешь Владыку, принося Ему нечистое? Лучше презреть томимого гладом, нежели кормить такою пищею. То дело немилостивого и обидчика. Лучше ничего не давать, нежели давать чужое. Скажи мне, если бы ты увидел одного нагого, а другого в одежде и, раздевши последнего, одел первого, то не правда-ли, что ты поступил бы неправо? Если же отдавая и все взятое у другого, ты обижаешь только, а не милуешь, то тогда, когда из похищенного лишь малейшую часть даешь и называешь это милостынею, какого же заслуживаешь наказания? Если приносившие в жертву хромое (животное) подвергались суду, то ты, делая хуже, какое можешь ожидать прощение? Митрополит Филарет так поучает притчею о неверном управителе: «Приставник должен был оставить управление и дать в нем отчет. Подобно и всякий человек с окончанием земной жизни, должен оставить то, чем распоряжался на земле, и дать в своих действиях отчет пред судом Божиим. Оставляемый приставник видит, что останется скудным и бездомным; подобно сему преставляемые от земной жизни, иные благовременно в смиренном самопознании открывают, а иные поздно усматривают, что они скудны подвигами и добродетелями, что не стяжали довольно веры и любви к Богу, не довольно укрепились в молитве, не совершили достаточных подвигов воздержания и самоотвержения, или страдания за истину, которые отверзли бы для них одну из обителей небесных. Что делать бедному приставнику? Что делать скудной душе? Приставник имеет надежду быть принятым в дом тех, которым он от избытка вверенного ему управления сделал одолжение. Душа, при недостатках совершенства, имеет надежду, что бедствующие и скорбящие, которым она от своего земного благосостояния подавала помощь и утешение, благодарною молитвою веры помогут и ей отворить дверь вечного крова, которою себе отверзают верностию в подвиге терпения.»

Многие и из весьма порядочных людей не отдавали взятого в долг, совершив это или по безрассудству, или часто по вине бедности.

Но о Владыке вселенной ничего этого подумать нельзя, но долг остается в сохранности, и за одолжение Он обещает заплатить после во сто крат и в будущем веке уготовляет нам жизнь. Какое же остается нам оправдание, когда мы не стараемся и не спешим за малое получить во сто крат больше, за настоящее — будущее, за временное — вечное, но с наслаждением запираем деньги дверями и засовами, и эти деньги, лежащие без пользы и напрасно, не хотим теперь дать нуждающимся, чтобы в будущем веке воспользоваться их заступничеством? Ибо приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители (Лк 16:9).

Господь не учит нас здесь тому, чтобы мы старались неправедно приобретать имение, а после на него приобретать друзей, и управитель в притче не приобретает, а пользуется властью, которая у него Так и ты, христианин, употребляй на добро то имение свое, какое у тебя есть: Лк. И, 41; Исаии 58, 7.

Человек богатый — это Бог; «управитель» (эконом, пристав, надсмотрщик) — человек, каждый человек; человек — управитель в Божьем имении, на самом деле он не имеет ничего своего: мир вокруг него — это Божье имение, да и душа с телом даны ему от Бога. Вся обязанность пристава состоит в том, чтобы мудро управлять этим Божьим имением. Бог как Господин и Владетель делает расчет, требует отчета: «Дай отчет в управлении твоем», т. е. как ты управлял своим телом и душой, как относился к другим людям и к миру вообще, как ты распоряжался в доме своего тела и своей души, как ты относился к душам других людей. Управитель сознает то, что Бог — Господин — может в любой момент отнять у него «управление» домом (т. е. так или иначе, отнимет у него управление домом тела и домом души в час смерти). Управитель также знает и то, что и другие люди суть должники Божии, должники «Господина» — Бога; должники и душой, и телом, и всем тем, что они делают с душой и телом, особенно грехами. Особенно грехами своими люди становятся должниками Богу, они не должны управителю, ибо грех в первую очередь есть грех пред Богом, Он один может за грехи и душу и тело погубить в геенне (Мф. 10:28). И что же делает управитель? — Он призывает «должников Господина своего» и списывает их грехи, прощает их грехи; однако только Бог имеет право прощать грехи, ибо лишь Он в состоянии отпускать грехи, т. е. стирать, выглаживать, уничтожать их. Списывая грехи (т. е. долги) должников Божиих, управитель творит неправду, творит то, на что не имеет права. Этим он становится «неправедным» пред Господом, ибо восхищает Божие право. Вук (Караджич. — Примеч. пер.) неправильно перевел «неверный»; τῆς ἀδικίας значит «неправедный». Господин хвалит «управителя неправедного, что догадливо поступил», — хвалит его за прощение грехов другим людям, за то, что управитель не осуждает их за грехи, но покрывает их грехи снисходительным прощением и смиренной любовью. Спаситель заповедует всем нам: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители». Живя на земле, люди своими евангельскими, богоугодными делами созидают себе вечные обители на небе, что ясно видно из 2 Кор. 5:1-4.

Иисус делает и второй вывод из этой притчи: чтобы принадлежать к «сынам света», нужно использовать богатство для одной цели – тратить его, таким образом приобретая себе друзей-заступников. Ср. 1 Тим. 6:17-19. Это единственно верное употребление денег. Деньги – буквально: «мамона» (иногда пишется «маммона»); этимология этого слова довольно темная, обычно предполагается, что это заимствованное финикийское слово сначала означало «нечто, на что можно положиться», а затем стало обозначать деньги, богатство. Деньги этого неправедного мира – дословно: «деньги неправедности». Известно, что «неправедностью» в Кумранских текстах называется сам этот мир, так что всякое богатство и всякие деньги принадлежат этому злому миру и слова «деньги неправедности» вернее всего понимать как «земные деньги». Когда-то это словосочетание понимали как «деньги или богатство, заработанные нечестным путем». Но такое толкование неверно, оно как бы позволяет людям сначала использовать самые грязные методы для добывания денег, а потом призывает отдать некую толику на благотворительность. «Богатство Господь называет неправедным не потому, что оно приобретено неправедными путями – такое богатство по закону должно быть возвращено как уворованное (Лев. 6:4; Втор. 22:1), – а потому, что оно суетно, обманчиво, скоропреходяще и часто делает человека любостяжательным, скупцом, забывающим о своей обязанности благотворить своим ближним, и служит большим препятствием на пути достижения царства небесного (Мк. 10:25)»¹ . Друзья – это или бедные (ср. 11:41; 14:12-14), или ангелы (описательный оборот вместо Бога – ср. 15:10), или даже сама милостыня, розданная бедным. Известна раввинистическая поговорка: «Богатые помогают бедным в этом мире, а бедные помогут богатым в мире грядущем». В Талмуде есть слова: «Тот, кто исполняет заповедь, приобретает себе заступника» и «Милостыня и дела благотворительности – это могучий заступник».

Тратьте деньги.., чтобы приобретать себе друзей – дословно: «Приобретайте себе друзей на деньги...» Возможно и другое понимание: «Приобретайте себе друзей, а не деньги...» Но традиционное толкование имеет больше оснований. Когда денег у вас не станет – вероятно, эти слова значат не то, что со временем деньги закончатся, а что с наступлением Нового Века они потеряют всякое значение. Есть также греческие рукописи, в которых иное чтение: «когда вы умрете». Приняли – это семитический способ сказать, что примет Бог. Дома (буквально: «шатры») – образ, ведущий свое происхождение от повествования о скитаниях в пустыне во время Исхода. Походное святилище тоже помещалось в палатке (скинии). Вечные шатры символизируют единение Бога со Своим народом.

==

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 366-368++

Эта притча о неправедном Управителе в ряду всех речей Господних занимает особенное положение. Составители не только сказаний о земной жизни Христа Спасителя, но даже специальных толковании Евангелия, обычно стараются обойти ее молча­нием как темную и++ исключительную по своему содержанию. Враги же церкви Христовой, пытаясь унизить достоинство нашего Божественного Учителя, намеренно выдвигали эту притчу на вид, как в высшей степени неудачную, ни с чем несообразную и даже нравственно несостоятельную. Сколько несправедливых нареканий доставила эта притча нашему Божественному Учите­лю от ложных мудрецов нашего века! Его обвиняли в наивном непонимании подлинной человеческой жизни, ибо приточный Управитель простовато полагает, что кто-то будет целый век кормить и поить его за то только, что он на несколько рублей уменьшил должникам и без того незначительный долг. Обвиняли Господа нашего и в явном незнании национального характера еврейских богачей: приточный богач, разоряемый своим управителем, да еще похваляющий убытки, нанесенные ему мошенничеством, взят не из жизни, а является плодом неудачной фантазии. Обвиняли Христа и в незнании общественно-государственной жизни: Его управитель и должники даже не подозревают о существовании уголовного суда, который мошенников и воров не поощряет и не милует. Обвиняли Спасителя и в более худшем — в прозрачном одобрении и сочувствии Его обману и мошенничеству. Но странно, что никто из лжеученых борцов против христианства не направил своего внимания вот на какое обстоятельство: когда Спаситель изрек эту свою притчу, никто не обратился к Нему с недоумениями и за каким-либо разъяснением, следовательно, она была всем ясна и понятна. Так как эта притча была произнесена Христом Спасителем одновременно с притчей о Блудном Сыне, то ясно, что Блудный Сын и Неправедный Управитель — ясные и понятные всем во времена Христа Спасателя, стали темными и загадочными впоследствии, когда изменились условия общественно-экономической жизни в Палестине, и современный Христу быт евреев подвергся забвению. Успехи исторической и археологической наук в новейшее время дают возможность восстановить подлинный смысл и значение столь пререкаемой притчи нашего Спасителя. Чтобы наглядно представить этот истинный смысл и запечатлеть его в умах и сердцах читателей, мы развернем во всей полноте одну из тех картин древнееврейской жизни, которые дали Христу Спасителю осязательный материал для Его Божественной притчи.

Громоздкий, тяжелой архитектуры, двухэтажный, гранитный, с коринфскими колоннами дом, стоявший у водоема Селах против "царского" сада, был очень хорошо известен почти каждому иерусалимскому еврею. Дом этот принадлежал одному из тех иудейских "князей", которые держали в своих руках почти всю торговлю древнего Востока и в то же время среди своих соотечественников слыли за людей праведных и благочестивых, верных блюстителей закона Моисеева.

В одной из многочисленных комнат этого дома с белоснежными мраморными полами, с роскошной обстановкой, доставлен­ной из Рима, сидел сам владелец его Рехум-бен-Габбай. Перед ним с подобострастным видом стояло два человека, далеко не равного с ним происхождения и состояния. Впрочем, один из них и по одежде, и по манерам производил впечатление человека делового, зажиточного и аккуратного. Это был казначей Рехума, служивший у него уже много лет. Второй, по имени Шимей, был новичок, лишь в первый раз попавший в этот роскошный дом богача.

К нему-то и обратился с речью Рехум: "Мне рекомендовал тебя один из моих друзей, твой бывший владелец, давший тебе свободу".

Новичок низко поклонился. "В одном из моих имений, — продолжал Рехум, — сейчас свободна должность Управителя. Я не хочу отдать эту должность кому-нибудь из своих рабов. Среди них нет сейчас расторопного и опытного человека. Да если бы и нашелся такой, то от моих должников не было бы мне покоя с вечными жалобами на его грубость и нахальство. Поэтому во все свои имения я обычно назначаю управителями не рабов своих, а чужих свободоотпущенников. Если хочешь, то я во внимание к рекомендации моего друга, назначу тебя на свободную должность Управителя в своем Эн-Шемемском имении". Свободоотпущенник выразил полную готовность и, как мог, благодарил за это богача.

"Ты, конечно, знаешь, — сказал Рехум, — что это имение мое неплохое. Там есть и пахотное поле, и фруктовый сад, и большой виноградник, и масляничный сад. Все эти участки отдаются разным лицам в аренду. Каждый арендатор — мой долж­ник, который, по сборе плодов и урожая, должен через Управителя вносить моему казначею определенную годовую плату за пользование тем ила иным участком... Итак, ты согласен? Все подробности по делу управления и по вознаграждению тебя сообщит тебе мой казначей". И Рехум сделал рукою знак, что аудиенция кончилась. Оба посетителя вышли.

"Так вот знай, Шимей, — говорил Управителю казначей в своей квартире после получасового объяснения всех обязанностей по должности, — этот арендатор сада масличных деревьев должен доставлять тебе ежегодно 50 батов оливкового масла. Ты должен это масло продавать по иерусалимской цене и деньги представить мне. Арендатор-хлебопашец должен доставлять тебе ежегодно по 80 коросов белой пшеничной муки. Ты муку должен обратить в деньги и представить мне. Таким же образом ты должен поступить и с другими арендаторами. Так как срок аренды теперь кончился, то ты с каждым арендатором должен заключить вновь контракт на несколько лет, лучше всего на шесть — до субботнего года. Все контракты или расписки должны храниться у тебя".

"А какое же мне будет вознаграждение за мой труд?" — спросил новый Управитель. — "Вознаграждение обычное: определенной платы управителям у Рехума нет. Каждый управитель имеет право выторговать себе с арендаторов, сверх причитающегося владельцу, еще несколько мер муки, елея, вина и так далее. А чтобы твое содержание было более верно, ты можешь, как и всякий управляющий, требовать, чтобы твоя доля тех или иных продуктов была вносима в контракты и присоединяема к сумме Рехума".

Получив должные указания и разъяснения, новый Управитель вышел от казначея. "Да, как же! — ворчал он про себя. — Можешь, говорит, выторговать 55 батов. Я — не дурак. Я уже несколько раз осматривал это имение. Там не 55 можно взять, а если 100 батов содрать с арендатора, так и то он в убытке не останется. Да и хлебопашец может дать не 80 коросов, а вдвое больше. Впрочем... нет. Вдвое не даст: у него там работы много. Да и хлеб вообще дает меньше доходов, чем масло или вино. Ну да с него 100 коросов можно взять. Если прежние не дадут, найду новых, а сделаю по-своему".

И стал новый Управитель, вступивши в должность, заключать с арендаторами новые контракты, блюдя не только интересы Рехума, но не забывая и себя. Имение, действительно, было очень хорошее, и все арендаторы получали значительный доход. Правда, вымогательство и поборы нового Управителя тяжелехонькими им приходились. Но что же делать? И прежние Управители тоже не миловали их.

"Намаялся я, будучи рабом, — рассуждал сам с собой Шимей. — Теперь заживу в свое удовольствие. Денег будет у меня немало. У иного купца столько не бывает. Ведь каждый год буду для себя брать 50 батов елея. А это значит 200 ведер, или 8000 рублей серебром. Буду брать в свою пользу 20 коросов муки, а это ведь 400 четвертей, или 4000 рублей. Вот уже ежегодно 12000 рублей серебром есть. А там еще виноградник да фруктовый сад. Ну, чем я тоже не богач? Заживем теперь весело! Найду себе компанию, с кем повеселиться и покутить".

И стал новый Управитель проводить жизнь веселую, разгульную. Все, что ни получит в свою пользу, прокутит вместе со своими приятелями, которых у него стало много. Завелись и приятельницы, которые поглощали все больше денег. Стал он по жизни, словно блудный сын, "изъядый имение свое с любодейцами". Так жил он целых три года.

Хотя владелец имения непосредственно и не вмешивался в хозяйственные дела, да и жил он в Иерусалиме, однако, и до него стали доходить кое-какие слухи о разгульной жизни Управителя. Наконец, к нему поступил от кого-то злостный донос, что Управитель расточает его имение. И Рехум-бен-Габбай решил разгульного Шимея вызвать к себе.

"Что это я слышу о тебе? — строго спросил Рехум своего Управителя, когда тот явился к нему. — Ты ведешь жизнь распутную, мотаешь деньги. Где ты их берешь, Управитель Неправедный? Откуда у тебя такие суммы, что вечно устраиваешь пиры и окружаешь себя любодейцами? Мне рекомендовали тебя как человека степенного и честного. А ты оказался чуть не пьянчужкой и развратником. Вероятно, не свои, а мои деньги прогуливаешь, пропиваешь да проедаешь. Представь мне отчет по имению и убирайся! Я — иудей трезвый, строгий и благочестивый. Пьяниц и мотов я не терплю. Ты более управлять не можешь. Ступай!"

Строгая речь богача, не любившего шутить, очень подействовала на Шимея.

"Прогонит... В этом сомнения нет, что прогонит, — думал он про себя. — Конечно, все, что назначено, я исправно доставлял его казначею. В этом бен-Габбай ко мне не прицепится. А вот за разгульную жизнь он прогонит, обязательно прогонит: трезвый и благочестивый он иудей. Ну, что теперь буду делать? Сколько денег прожито, пропито, проедено! Ни одной драхмы не оставлено на черный день. Все спущено. Ну, куда теперь деваться? Без рекомендации ни к кому не попадешь, а Рехум хорошего отзыва обо мне не даст. Разве наняться в виноградники копать? Так я давно от тяжелого труда отвык. Сил на это уже нет. Пойти милостыню просить? Стыдно перед людьми и приятелями. Кругом везде меня знают".

"Как он меня назвал? — продолжал разговаривать сам с собой злосчастный свободоотпущенник. — Да! "Управитель Неправедный". Как неправедный? В чем? Все, что велено было взыскивать с арендаторов в пользу Рехума, я взыскивал, продавал по дорогой цене и аккуратно представлял казначею. Ни одной драхмы или лепты хозяйской не утаил. Интересы Рехума ни в чем не страдали. Ишь ты: "Управитель Неправедный"!"

Но тут в глубине души его что-то зашевелилось, голос совести вдруг заговорил в нем.

А что как и в самом деле "неправедный"? "Интересы Рехума не страдали". ...Как же не страдали? Ведь ты должен был сообщить ему: это — с арендаторов без всякого убытка для них.

Да только ли против Рехума "неправеден" ты был? А арендаторов забыл? Разве по 50 коросов да по 20 батов ты должен-то брать с них? А ты что делал? Люди до пота трудились и день и ночь, а ты их трудовые деньги поглощал, проедал со своими прихлебателями, а вот настоящих тружеников чуть до беды не довел. У одного жена сколько времени была больна; последние деньги прожил, а тебе и горя мало. Тебе вынь да положь! У другого детей куча, да тоже то один, то другой захворает, перебивается кое-как. А ты с ножом к горлу пристал: давай, что обещался контрактом.

"Боже мой, Боже мой, что я делал! — приходя в себя, мучился "Неправедный Управитель" в своем сознании. — Разве так можно жить? Только грешил да вредил себе и людям. Куда теперь деваться? Разве этим приятелям и любодейцам нужен я буду без денег, без должности? Кто возьмет меня, кто приютит?"

Но вдруг его осенила счастливая, благодатная мысль. "Знаю, что сделать, — решительно сказал он себе. — Знаю, кто меня может приютить у себя, когда отставит меня Рехум". И на сердце у него вдруг стало тепло и светло. Он тотчас послал за арендатором масличного сада. И когда тот явился, спросил у него: "Сколько ты должен ежегодно давать масла по своей расписке на имя владельца?" — "Что же спрашиваешь? Сто батов". — "Вот твой контракт. Бери его, а сейчас садись и давай новую расписку".

Арендатор удивленно посмотрел на Шимея, но сел, со страхом ожидая нового вымогательства. "Теперь пиши 50", — сказал ему Управитель. "Что это значит? — воскликнул арендатор. — А куда же девать остальные 50? Неужели... неужели ты даришь их мне?" — "Да, дарю тебе", — с мягкой улыбкой ответил Шимей. "Но ведь по условию я еще три года буду пользоваться масляничным садом. Значит, ты свой доход отдаешь мне на эти года?" — "Да". — "Но ведь это будет уже 150 батов, все равно что 600 ведер. Ты, значит, даришь мне 24000 рублей?" — "Выходит, так". — "Да благословит тебя Бог Израилев! Благодарю тебя, Шимей! Отныне я — твой слуга, твой раб. Пользуйся мной, я в твоем распоряжении". — "Не забудь меня в моем несчастье", — тихо сказал ему Управитель.

По уходе этого должника, Шимей послал за другим арендатором. "Ты сколько должен каждый год давать по своему контракту муки?" — "Сто коросов". — "Возьми свое обязательство, садись и пиши новое, только не на 100, а на 80 коросов, какие следуют Рехуму, а мне больше не надо ни одного короса. Пусть они пойдут тебе и твоей семье".

И снова от удивленного арендатора посыпались слова искренней благодарности, ибо за три года ему возвращалась мука почти на 12000 рублей.

Так было и с остальными арендаторами.

Раскаявшийся в своей блудной, расточительной жизни "Неправедный Управитель" круто изменил свой образ жизни.

Еще не успел Шимей явиться к хозяину с последним отчетом, как тому казначей и еще кто-то успели доложить о разнесшемся слухе насчет щедрости Эн-Шеменского Управителя и происшедшей с ним перемены.

И удивился строгий, благочестивый Рехум такой самоотверженности своего "Неправедного Управителя". И когда тот явился к нему с отчетом, то не только не устранил его от должности, но даже похвалил его, что он так благочестиво и благоразумно поступил.

"Вы слышали эту притчу? — как бы так говорил Христос. — Она всем вам понятна так же, как и притча о Блудном Сыне. Вы ни в чем не затруднились, слушая ее. Она не возбудила в вас никаких недоумений. Вы не спрашиваете ее объяснения.

Так знайте же, что и всегда "сыны века сего" — неправедные управители, грешные мытари, блудные сыновья и обрекаемые вами на смерть блудницы — бывают благоразумнее вас, "просвещенных" фарисеев. Вы ведь — "сыны света в своем роде". А между тем, вы, видя, не видите и, слыша, не слышите Божественного спасения, так что мытари и блудницы опережают вас на пути в Божие Царство. Ваши души и сердца слишком отягощены сребролюбием и тяготением к жалкому земному богатству, Вы не ищете Царства Божия и правды Его, не стремитесь к Небу, где обитает Отец ваш небесный.

Отриньте же, наконец, от себя это сребролюбие!

Подобно Неправедному Управителю, раздавайте щедро и самоотверженно эту "маммону неправды" всю без остатка беднякам, сиротам и вдовам, и сердца ваши умягчатся, и души ваши окрылятся любовию, и будете иметь искренних друзей и молитвенников за вас, и благодарностью откроют они вам входы в небесные, вечные обители, когда вы скончаетесь, покинув эту землю с ее тленным, суетным богатством.

Что значит это ничтожное, тленное богатство в сравнении с богатством истинным, духовным? Ведь это земное богатство — постороннее для вас, оно — не ваше, оно для вас внешнее. Оно лежит в сундуках, оно хранится в "сосудах".

Есть истинное богатство. Кто приобрел богатство это, тот носит его в самом себе, в глубине души своей. Это духовное, истинное богатство выше всех сокровищ мира. Оно состоит в познании тайн Божиих, в созерцании сокровенных видений, в даре прозорливости и пророчеств, в силе благодатных исцелений и преестественных чудес. Это богатство в полном смысле "ваше": оно не нуждается ни в ящиках, ни в сосудах.

Но если вы не умеете во благо направить внешнее, "чужое" для вас богатство, если вы жадно трясетесь над золотом и серебром, если вы не способны распорядиться по закону Божественной любви этими земными сокровищами, то кто же доверит вам богатые сокровища неба — те сокровища, которые должны составлять ваше собственное внутреннее богатство? Ведь несправедливый, неверный в ничтожном неверен будет и в обильном. Кто щедр и милосерден, тот и духовные дары способен воспринять в душу свою на благо ближних своих. Верный в ничтожном и малом — верен будет и в великом.

Ваши души отягощены сребролюбием и любостяжанием; вы заглушили в себе все высокое и святое; вы забыли Бога и Его святое учение; вы предались маммоне, вы — рабы его. А никакой слуга не может работать двум господам. Вы не можете одно­временно служить Богу и маммоне.

Вам, сребролюбцы и фарисеи, странными кажутся эти речи. Вы смеетесь над ними? Ваши сердца огрубели, ваши души омер­твели.

А у кого душа еще жива, у кого сердце еще не огрубело, внимайте притче о "Богатом и Лазаре", которую вы сейчас услышите от меня. Она приподнимет перед вами завесу. Она покажет вам судьбу богача, не знавшего истинного употребления земных богатств. "Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят".

Подобныя поучения притчами Спаситель предлагал во все время этого Своего последняго пребывания в Галилее. При другом случае, беседуя собственно с учениками, Он разсказал им притчу о неправедном домоправителе, который расточал имущество господина и, услышав о грозившей ему отставке, входил с должниками господина в особыя сделки, уменьшая на их расписках сумму их долгов, чтобы впоследствии в случае нужды найти в них друзей себе. Этот поступок изобличил в нем особенную сметливость в распоряжении имуществом, и Спаситель, исходя из этого примера, увещевал Своих слупиателей распоряжаться и вообще своим имуществом так, чтобы в случае обнищания иметь друзей, которые бы приняли их в вечныя обители. Друзьями этими, конечно, могут быть только те нищие и убогие, милостыня которым и может дать право на вступление в вечныя обители.

Возрастающее истощение Палестины, вследствие фискальнаго угнетения стороны римлян и семейства Иродова находит себе яркое отображение во многих местах евангелий. В беседах Христа мы чаще всего встречаемся с указанием на должника, кредитора и тюрьму. Эта безпорядочная система, медленно разрушавшая и вообще империю, с особенною тяжестью обрушивалась на такой земледельческий народ, каким были иудеи... Масло и пшеница, предметы первой необходимости в жизни, брались в долг у домоправителей богатых людей (Лк. 16:6).... Вместо того, чтобы вспахивать поля плугом, по недостатку средств ограничивались вскапыванием его киркой. «Что мне делать?» говорил разорившийся домохозяин, скопать не могу, просить стыжусь» (Лк. 16:3).... В таких именно красках в евангелиях постоянно изображается состояние иудейскаго народа под римским владычеством и в течение остальных лет земной жизни Христа оно становилось все хуже и хуже, пока не закончилось великим финансовым кризисом, разразившимся по всей империи чрез пять лет после распятия.

приобретайте друзей богатством неправедным. Все, чем человек владеет в этом мире, - "богатство неправедное", поскольку от него не зависит праведность в глазах Божиих. Однако это земное богатство можно употребить так, чтобы, хотя бы частично, возместить свои долги перед Богом и ближними и накопить себе сокровища на небесах.

И Аз вам глаголю, – заключил притчу Господь, – сотворите себе други от мамоны неправды, да егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы. называя богатство неправедным или неверным, Господь внушал, что оно лживо, обманчиво и совершенно не соответствует тем надеждам, какие человек возлагает на него. впрочем, этим неверным, скоропреходящим богатством, при надлежащем пользовании им, можно приобрести себе друзей на случай неизбежного обнищания, когда нужно будет расстаться с миром и при тесных дверях гроба отдать ему все, чем пользовались от него в течение жизни. Эти друзья помогут войти в небесные обители (Ин. 14:2), которые отверзаются не иначе, как делами милосердия (Мф. 25:35–36). «Здесь, – по изъяснению святителя Иоанна Златоуста, – говорится, что нужно приобретать друзей в настоящей жизни, употребляя богатство и расточая имущество на нуждающихся; здесь заповедуется не что другое, как только щедрая милостыня». такое распоряжение богатством будет сообразно с волей Домовладыки Бога, дающего его.

 Аз вам глаголю: сотворите себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы. (Лк. 16:9). 
Не много ли уже говорено и говорится о милосердии к бедным? Будем ли говорить и еще?
Кому любезно милосердие, тому не будет сие в тягость: потому что не скучают разговором о том, что любят. А если кто не расположен часто слышать о милосердии, таковый, по справедливости, может усомниться, довольно ли он любит милосердие; и в сем случае напомнить и не раз о милосердии не лишнее.
Как богатеет мир бедствиями и скорбями! Надобно, чтобы не меньше богатели чада Божии чувствованиями и делами милосердия.
Кто хочет обогатиться, тот часто размышляет о способах приобретения. И тот, кто хочет обогатиться милосердием, также имеет нужду часто размышлять о приобретении сего сокровища нетленнаго и некрадомаго.
В сей мысли может утвердить нас Евангелие. Известно, как тесна сия книга для множества предметов, которые принадлежали бы ей, если бы могли вместиться в ней. «Суть, – говорит Евангелист, – многа, яже сотвори Иисус, яже аще бы по единому писана Быша, ни самому мню всему миру вместити пишемых книг» (Ин. 21:25). Посему можно бы подумать, что не много найдется места в Евангелии для учения о милосердии, по видимому, довольно простаго и обыкновеннаго: но Евангелие, или лучше, Сам Христос Спаситель говорит о милосердии многократно и многообразно, и это, без сомнения, соответственно с потребностию поучаемых.
Он видит людей, только начинающих искать пути спасения и блаженства: и, пользуясь возбудившимся желанием спасения и блаженства, на сем грунте сеет семя учения о милосердии. «Блажени милостивии: яко тии помиловани будут» (Мф. 5:7).
Видит души, способныя к возвышенным чувствованиям: и, чтобы научить их милосердию и благотворению безкорыстному, великодушному, простираемому даже на врагов, указует им высочайший образец. «Будите милосерди, якоже и Отец ваш» Небесный «милосерд есть» (Лк. 6:36). «Яко солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя» (Мф. 5:45).
Входит в дом к человеку любящему гостеприимство: и угощение обращает в учение милосердия. «Eгда твориши пир, зови нищия, маломощныя, хромыя, слепыя; и блажен будеши, яко не имут ти что воздати, воздаст же ти ся в воскрешение праведных» (Лк. 14:13-14).
Видит людей, которым некогда подумать о делах милосердия, потому что их время слишком занято многодельною праздностию и праздною деятельностию, строгим исполнением законов современной роскоши в одежде и убранстве, пиршествами, увеселениями; которые тем глубже дремлют духовно, чем более возвышена деятельность их чувственной жизни, для пробуждения которых, следственно, надобно сильное средство: и таким средством употребляет притчу, в которой представляет для них зеркало настоящаго и будущаго. «Человек некий бе богат, и облачашеся в порфиру и виссон, веселяся на вся дни светло» (Лк. 16:19); и потому некогда ему приметить, что у ворот его лежит нищий и болящий Лазарь. Вот настоящее! А вот и будущее! Немилосердый богач, в адских огненных муках, не может достать капли воды, для прохлаждения того языка, который так тонко чувствовал изящество избраннаго ястия и пития.
Видит Небесный Учитель законника, не отрицающаго заповеди человеколюбия, но покушающагося стеснить и запутать ее холодным изследованием: «кто есть ближний мой?» (Лк. 10:29): и дабы показать, что сие мнимое недоумение совсем не требует умственнаго изследования, и разрешается просто сердцем, притчею представляет в предмет человеколюбия странника, поверженнаго на дороге, обнаженнаго и израненнаго разбойниками.
Видит священников и левитов, не довольно готовых, не довольно поспешных на помощь бедствующему; и, чтобы хотя стыдом расположить их к милосердию, показывает в притче о впадшем в разбойники, священника и левита, прошедших мимо, а Самарянина, по обыкновенному понятию, человека презреннаго, помогающаго безпомощному, как слуга, и как родной.
Божественный Учитель милосердия не оставляет без особаго наставления «приближавшихся послушати Его» (Лк. 15:1) и таких «учеников» (Лк. 16:1) как «мытари и грешницы», которые, как в приобретении, так и в употреблении богатства, руководствовались только мирскою мудростию, полагаемою в том, чтобы ловко приобресть, пожертвовать, только для большей выгоды, обезпечить себя от недостатка. От их мудрования, подобно как и прежде в доме угостителя от угощения, заимствует Он для них образ учения; и предлагает притчу о неправедном приставнике имения, и сопровождает ее наставлением: «сотворите себе други от мамоны неправды, да, егда оскудеете, приимут вы в вечныя кровы» (Лк. 16:9).
Видно, слышавшие сие наставление догадались понять оное не в смысле мирскаго мудрования, которому никогда неучил Божественный Наставник, но в разуме чистой духовной мудрости: потому что Наставник Сердцеведец не нашел нужным прибавить что либо, для ограждения Своего наставления от неправаго истолкования. Вероятно ли посему, что некоторые из христиан не так легко войдут в истинный разум учения Христова, как некогда мытари? Желалось бы почесть сие даже невозможным: но случается слышать вопросы: что значит притча о неверном приставнике? что значит: «сотворить себе други от мамоны неправды»? Неужели собравший богатство неправдою, подав милостыню из неправедно приобретеннаго, может тем приготовить себе добрую обитель в вечности?
Полагаю, что надобно устранить сие недоумение: а для сего нужно яснее иметь в виду содержание притчи.
Некто имел приставника сельскаго имения; и узнав, что он расточает вверенное, вознамерился отнять у него должность, и для того потребовал отчета в управлении. Управитель, видя, что должен остаться без места и без содержания, призвал людей, которым из управляемаго имения хлеб и масло были отпущены в долг, и, велев переписать долговыя записи, с уменьшением долга, подарил таким образом одному пятьдесят мер масла, другому двадцать мер пшеницы, в той надежде, что, лишась места и содержания, из благодарности будет ими принят в их домы. «И похвали господь дому строителя неправеднаго, яко мудре сотвори» (Лк. 16:8). Примечайте, что неправедный строитель похвален не за неправду, которая не может быть предметом похвалы, и за которую он уже сужден прежде, и осужден на отрешение от должности, но за то, что «мудре сотвори», что искусно распорядился.
Для правильнаго разумения сей притчи надлежит взять в соображение общее правило, что как видимый предмет притчи, по свойству вещей, не во всем может быть сходен с предметом, означаемым притчею, то не все, что принадлежит к повествованию притчи, может принадлежать к ея уподобительному значению и толкованию. Например, в притче о судии неправедном, «Бога не боящемся и человек не срамляющемся» (Лк. 18:2), который вдове, долго, ежедневно неотступно просившей защиты, оказывает наконец просимую справедливость, к уподобительному толкованию принадлежит, во-первых, самое имя судии, во-вторых, последняя часть повествования, и сим иносказанием означается, что Бог усердную и неотступную молитву наконец приемлет и исполняет: а подробныя черты первой части повествования, изображающия судию неправедным, «Бога не боящимся и человек не срамляющимся», не принадлежат к уподобительному толкованию притчи: потому что в сих чертах являются человеческия свойства, очевидно, не сообразныя с святостию Судии Бога. Подобно сему и в притче о неправедном приставнике, неправда и неверность входят только в повествование притчи для его полноты, а к уподобительному значению притчи не принадлежат, как черты не совместныя с духом учения Христова.
Истинное же значение притчи определяется следующими чертами. Приставник управляет чужим имением: подобно сему всякий человек в настоящей жизни пользуется богатством и другими дарами Божия творения и провидения, не как независимый обладатель, никому не обязанный отчетом, но как приставник, обязанный отчетом Богу, Которому единому первоначально и существенно все принадлежит. Приставник наконец должен оставить управление, и дать в нем отчет: подобно и всякий человек, с окончанием земной жизни, должен оставить то, чем распоряжал на земле, и дать в своих действиях отчет пред судом Божиим. Отставляемый приставник видит, что останется скудным и бездомным: подобно сему преставляемые от земной жизни, иные благовременно в смиренном самопознании открывают, а иные поздно усматривают, что они скудны подвигами и добродетелями, что не стяжали довольно веры и любви к Богу, не довольно укрепились в молитве, не совершили достаточных подвигов воздержания и самоотвержения, или страдания за истину, которые отверзли бы для них одну из обителей небесных. Что делать бедному приставнику? Что делать скудной душе? -Приставник имеет надежду быть принят в домы тех, которым он от избытка ввереннаго ему управления сделал одолжение. Душа, при недостатке совершенства, имеет надежду, что бедствующие и скорбящие, которым она от своего земнаго благосостояния подавала помощь и утешение, благодарною молитвою веры, помогут и ей отворить дверь вечнаго крова, которую себе отверзают верностию в подвиге терпения.
Конечное слово притчи ясно показывает, что она, употребляя мирское мудрование в подобие духовной мудрости, отнюдь их не смешивает: «сынове века сего мудрейши паче сынов света в роде своем суть» (Лк. 16:8). То есть: как жаль, что чада мудрости мирской имеют довольно искусства, среди самаго разрушения, темными средствами устроить свое временное благосостояние, а чада света, ученики мудрости Божественной, часто не употребляют довольно тщания, чтобы при ея свете, с ея силою, уровнять и управить свой путь в вечные кровы!
Остается изъяснить выражение: «мамона неправды», чтобы не ясно понимаемыя слова не закрывали чистоты учения.
У Сириян был идол, который назывался «мамона», и суеверно почитался покровителем богатства. От сего и к самому богатству перенесено то же название: «мамона». Господь, конечно, не без причины, вместо простаго названия богатства, употребил слово «мамона», в котором с понятием «богатства» соединяется понятие «идолослужения»: и причину сего не иную можно предположить, как ту, что хотел означить не просто богатство, но богатство, с пристрастием собираемое, с пристрастием обладаемое, делающееся идолом сердца.
Таким образом определяется смысл и целаго выражения: «мамона неправды». Это значит богатство, которое, чрез пристрастие к нему, сделалось неправедным, или порочным: ибо в священном языке неправда может означать вообще порок, подобно как и правда – вообще добродетель.
Что же посему значит наставление: «сотворите себе други от мамоны неправды»? Это значит: богатство, которое чрез пристрастие легко становится у вас мамоною неправды, веществом порока, идолом, обратите в доброе стяжание чрез благотворение бедным, и приобретите в них духовных друзей и молитвенников за вас.
Что касается до тех богатых, которые не только не свободны от неправды пристрастия к богатству, но и отягчены неправдою злоприобретения: они напрасно ищут легкаго способа прикрыть свою неправду в притче о неправедном приставнике. Но если хотят истиннаго, собственно к ним относящагося наставления, то найдут оное в истории мытаря Закхея. Тогда как он неправду пристрастия к богатству очищает милостынею; «се пол имения моего, Господи, дам нищим», другую, более тяжкую, неправду злоприобретения заглаждает справедливым удовлетворением обиженных: «аще кого чим обидех, возвращу четверицею» (Лк. 19:8).
Премудрый сын Сирахов приписывает милостыне достоинство жертвы и богослужения. «Творяй милостыню, аки жряй жертву хваления» (Сир. 35:2). Но приношение Богу должно быть чисто не только от гнусности, но и от низости. «Да не принесеши, – говорит Закон, – цены песии в дом Господа Бога твоего» (Втор. 23:18). Посему можно судить, как нужно заботиться о том, чтобы подаваемое в милостыню было почерпаемо из чистаго источника.
При сем приходит на мысль спросить: очень ли хорошо поступают, когда говорят: дай деньги на зрелище, или на другое суетное увеселение; половина их издержится для твоего удовольствия, а другая обратится в милостыню. Что тут будет? Милостыня ли очистит суету? Или суета лишит чистоты милостыню? Найдется ли на сие ответ, который был бы приятнее вопроса? Но, конечно, не подлежит сомнению то, что, если бы назначаемыя на благотворительное увеселение деньги, с устранением увеселения и на него издержек, сполна были отданы на милостыню; то милостыня была бы вдвое больше и несравненно чище. Апостол учит нас «плакати с плачущими» (Рим. 12:15), а не ликовать с мыслию о несчастных, и не переполнять чашу веселия, чтобы дрождие досталось плачущим.
Надеюсь впрочем, что никто не оскорбится нашею заботою, чтобы изобретательное искусство благотворительности, доброе в намерении, сколь можно более имело достоинства в средствах и способах действования.
Успокоим движение мысли и слова в безпрекословно верном общем правиле: «чти Господа от праведных твоих трудов» (Притч. 3:9), как делами благочестия, так и делами благотворения ближнему. Аминь.