Евангелие от Луки 10 глава 42 стих

Служение святым

И Господь имел плоть; и как изволил Он ради нас воспринять плоть, так соблаговолил алкать и жаждать.И поскольку изволил алкать и жаждать, то изволил также принимать пищу от тех, кого Сам одарил ею; изволил принимать, но не по недостатку, а по милости. Итак, Марфа делала то, что относилось к потребностям алчущего и жаждущего; она готовила с беспокойством и волнением то, что могли бы поесть и выпить в ее доме святые и Сам Святой святых. Великое дело, но преходящее. Разве всегда будут голод и жажда? Когда мы причастимся чистейшей и совершеннейшей благости Божией , незачем будет обслуживать наши потребности. Блаженны будем мы, ни в чем не станем нуждаться; многое будем иметь и ничего не будем искать.

***

Хлеб жизни

В чем же находила наслаждение Мария, когда слушала Господа? Что ела она? Что пила? Знаете ли вы, что она ела и что пила? Спросим Самого Господа, Который уготовал Своим рабам эту трапезу, Его Самого. Спросим Его. Блаженны, — говорит Он, — алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся (Мф 5:6). Из этого источника, из этой житницы праведности алчущая святая Мария, сидя у ног Господа, получила некие крошки. Ведь Господь настолько давал тогда, насколько была она способна вместить. А целиком все то, что вознамерился Он даровать на будущей Своей трапезе, тогда не могли вместить даже сами ученики, даже сами апостолы, ведь Он сказал им: Еще много имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить (Ин 16:12). В чем же находила наслаждение Мария? Что ела? Задерживаюсь я здесь, поскольку и сам наслаждаюсь этим. Дерзну сказать: Того вкушала она, Кого слушала. Ведь если вкушала она истину, то разве Сам Он не сказал: Я есмь истина (Ин 14:6)? И что еще сказать мне? Он вкушался, поскольку был хлебом, ибо говорит: Я есмь хлеб, сшедший с небес (Ин 6:41). Это тот хлеб, который восстанавливает человека и не истощает его.

***

Это сладчайшее отечество избрала для себя Мария, которая отдыхала, училась, хвалила; а Марфа, сестра ее, была занята многими заботами. Хотя она и делала вещь необходимую, но не пребывающую вовеки.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 156++

85. Мы сказали о милосердии, но это не единственный вид добродетели. На примере Марии и Марфы евангелист показывает, с одной стороны, деятельную жертвенность, с другой — благочестивое внимание ума к божьему слову; если слово согласно с верой, ему отдается предпочтение даже перед делами, как написано: Мария избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк. 10:42). Будем и мы стремиться к обладанию тем, что никто у нас не сможет отнять, внимая слову не по-верхностно, но усердно! Бывает, что семена небесного Слова, упавшие при дороге, уносят прочь! Ср.: Лк. 8.5-12. Пусть тобою движет, как Марией, стремление к премудрости; этот труд более велик и совершенен. Пусть забота о служении не отвлекает тебя от познания небесного Слова. Не укоряй и не считай праздными тех, кого увидишь жаждущими премудрости — ее призвал прийти в жилище свое великий миротворец Соломон См.: 1 Пар. 22:9; Прем. 8:2; Прем. 9:10..

86. Марфу, впрочем, не порицают за доброе служение. Но так как Мария избрала благую часть, она получает предпочтение. У Иисуса много благ в изобилии, и Он щедро дарует, потому-то Мария мудрее, что избрала главное. И апостолы считали неправильным оставить слово Божье и служить столам; однако и то и другое — дар премудрости, и Стефан, избранный для служения столам, был полон премудрости См.: Деян. 6:2-5.. Служитель пусть почитает наставника, а наставник пусть поощряет и подбадривает служителя, ибо тело Церкви едино, хотя члены различны — один нуждается в другом. Не может глаз сказать руке: ты мне ненадобна; ни также голова ногам (1 Кор. 12:21), и ухо не может отрицать свою принадлежность к телу; хотя одни главные, другие тоже необходимы. Мудрость в голове, действие в руках; очи премудрого в голове его (Еккл. 2:14), потому что тот поистине мудр, чей дух во Христе и чье внутреннее око поднимается к горнему. И поэтому очи премудрого в голове его, а у глупца — в ногах.

На примере Марфы и Марии видно, что в трудах одного — деятельное благочестие, другой же показывает религиозное внимание разума к слову Божьему; и если внимание согласуется с верой, то оно предпочитается трудам, как написано: Мария же избрала лучшую часть, которая не отнимется у неё (Лк 10:42). Станем же учиться, слушая не рассеянно, а внимательно, и тогда будем владеть тем, что никто не сможет отнять у нас. Ведь бывает так, что само зерно небесного слова похищается, если оно посеяно вдоль дороги. Будь же подобно Марии одушевлён стремлением к мудрости: это более великое, более совершенное дело. Пусть забота о служении не препятствует познанию небесного слова. <...> И хотя никто не упрекает Марфу за её доброе служение, однако предпочтение отдаётся Марии, поскольку она избрала лучшую часть; ведь у Иисуса в изобилии богатств и щедрых даров. И потому мудрейшая избрала то, что признала главным.

Ев. Лука не называет селения, где И. Христос принят был в доме Марфы и Марии. Но из Ин. 12:1—2 мы видим, что Марфа и Мария жили в Вифании. Точно так же ев. Лука не упоминает здесь о Лазаре, брате Марфы и Марии. Но отсюда нельзя заключать, чтобы ев. Луке не было известно его близкое родственное отношение к последним: евангелисту в данном случае не было никакого повода упоминать о Лазаре. Принимающею И. Христа в дом является собственно Марфа. Точно так же и в сказании Иоанна о помазании Иисуса Мариею (12 гл.) распорядительницею вечери, служащею, является Марфа, а Лазарь называется одним из возлежавших с Иисусом (2 ст.). Из сказания первых двух евангелистов о той же вечери видно, что она была в доме Симона прокаженнаго (Мф, 26, 6. Мк. 14:3). Из сопоставления этих данных оказывается что Симон прокаженный, Лазарь, Марфа, Мария была родственниками, что в доме в Вифании, в котором И. Христос дважды принимает вечерю, хозяйкою была Марфа, а хозяин — Симон. Но какое именно родство было между Симоном и Марфою, неизвестно; есть предание, что Симон был отец Лазаря. Точно так же ничего нельзя сказать определеннаго относительно того, был ли Лазарь член того же семейства, к которому принадлежала Симон и Марфа, или же имел в Вифании свой особый дом; то же должно сказать и о Марии.

Обе сестры одинаково веруют в Иисуса, как обетованнаго Мессию, каждая по-своему выражает уважение, любовь и преданность к великому Гостю: Марфа думает благоугодить Господу усердием в приготовлении для Него вечери; Мария усердствует в слушавии слова Его. Марфа видела, что если она одна будет изготовлять вечерю, то дело не скоро сделается, к ея прискорбию, и потому желала бы, чтобы сестра помогала ей. Но опа видела также, что Мария не осмелится отойти от Господа без Его позволения. Поэтому Марфа с дружеским упреком обращается не к Марии, а к Иисусу. В ответ на ея упрек Господь говорит ей тоном дружбы и легкаго сожаления: „Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом (чтобы выразить ко Мне любовь и уважение). А одно только нужно (для этого): это — та благая часть, которую избрала Мария».

Не с укором, а с чувством глубокого сожаления ответил Христос на такую просьбу озабоченной Марфе: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, и считаешь это многое необходимым; но ты ошибаешься: твоя забота, твое усердие направлены к тому, без чего можно обойтись и что составляет лишь житейскую, скоропреходящую суету. А нужно только одно — внимание к Слову Божию и исполнение воли Его. Мария, которую ты упрекаешь, избрала лучшее дело, и то, что она приобретает, слушая Меня, никогда не отнимется от нее, всегда останется при ней как в этой, так и в будущей жизни».

Марфа любила Иисуса не менее Марии, любила слушать Его и, конечно, исполняла Его главнейшие заповеди, но она признавала необходимым прежде заняться житейскими делами, а потом уже внимать Слову Божию; в заботах и суете она забывала сказанное раньше Иисусом: ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6:33). Мария же считала искание правды Божией выше житейских забот и потому всей душой отдавалась этому лучшему делу, забывая все земное.

Иисус часто бывал в доме Лазаря, Марфы и Марии; идя в Иерусалим и возвращаясь из него в Галилею, Он заходил к ним по пути; во время же пребывания Своего в Иерусалиме Он часто уходил от шумной толпы и приходил к ним для отдыха. А такие дружеские отношения Иисуса к этой семье доказывают, что все члены ее, в том числе и Марфа, были хорошие люди, вполне достойные любви Его.

Поскольку она добыла себе украшение, чтобы войти в Царство Единородного, то «избрала одну только благую часть», именно: Благого Христа, так что «вовек», как сказано, «не отнимется от нее».

***

Или, как преимущественно трудящиеся в служении, думаем о себе высоко в сравнении с живущими в покое? Опять находим, что Господь более хвалит Марию, потому что благую часть избра (Лк. 10:42).

***

Едино же есть на потребу, братия мои, — говорит Господь (Лк. 10:42). И одно должно делать отчасти, по телесной потребности, а другое непрестанно, для спасения души своей, потому что душа выше всего. Для души, братия, будем подвизаться, и заботиться, и готовиться каждый день. Не будем тратить всего своего времени на попечение о теле. Но когда тело взалчет и потребует пищи, тогда приведи себе на мысль, что и душа требует удовлетворения собственных её нужд. И как тело не может жить, если не вкусит хлеба, так и душа мертва, если не приобщится духовной мудрости. Человек состоит их двух частей: души и тела. И потому Спаситель сказал: не о хлебе единем жив будет человек (Мф. 4:4). И ты, как хороший приставник дома, душе давай душевные снеди, а телу — телесные, и не одно тело свое питай, оставляя душу свою нуждающейся во всем и голодной. Не дай душе умереть, но питай её словом Божиим, псалмами, пениями и песнями духовными; чтением Божественных Писаний, постом, бдением, молитвами, слезами, надеждой, помышлениями о будущих благах. Все это и подобное этому есть пища и жизнь для души.

Наставления ученикам Иисуса Христа о следовании за Ним продолжаются. Мы рассмотрели притчу о милосердном самарянине, в которой говорится о деле любви к ближнему. Продолжение - в рассказе о Марии и Марфе, в котором говорится о слушании (Нова Иисуса. Этот рассказ тоже относится к собственному преданию Луки, и его пет у других евангелистов.

В то время как любовь к ближнему представлена как некое общечеловеческое свойство, возможное и у не иудея, вообще у человека любой религии, как это показал случай с милосердным самарянином, слушание Слова Иисуса типично для Его учеников и представлено в рассказе как отличительная характеристика последовотелей Иисуса Христа, то есть христиан. По почему? И отчего эго так важно? С. этим надо разобраться.

Евангелист вводит рассказ указанием на то, что Иисус продолжает свой путь в Иерусалим. В некоем селении Его гостеприимно приняла в свой дом женщина именем Марфа. Вообще говоря, тот факт, что женщина приняла Его, мужчину, известного Учителя, и Он дозволил ей Его принять, такой факт в Иудее того времени был очень необычным и даже воспринимался как нечто соблазнительное, недостойное. Далее сказано, что сестра Марфы Мария «села у ног Иисуса». Нам сейчас трудно вообразить, насколько неприличным тогда это казалось: некая женщина села у ног Учителя! Это уже превосходило все, что мог себе представить приличный иудей. Ситуация «сидения у ног» типична для традиционного отношения «учитель - ученик». Но никакому иудейскому учителю совсем не понравилось бы, да и не пришло бы в голову иметь среди своих учеников какую-то женщину. Невозможно! Однако здесь это так.

Обе женщины упомянуты евангелистом Иоанном как сестры Лазаря (Ин. 11:1). Там называется и селение - Вифания. В то время как активная Марфа озабочена своими хозяйственными обязанностями гостеприимства («заботилась о большом угощении», или, точнее в церковно-славянском переводе «о мнозе службе», по-гречески «о большой диаконии», то есть «заботилась, как бы побольше и получше служить»), созерцательная Мария посвящает себя гостю своим внимательным слушанием, с верою принимая Его Слово. И это должно нам напомнить притчу о семени. На какую почву оно упало? - Марфу раздражает то, что она должна выполнять всю работу одна, и она просит Иисуса, чтобы Он призвал Марию помочь ей в ее работе. Но Иисус критикует ее: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно». Такова внешняя канва рассказа.

Вообще говоря, напряженное отношение между вниманием к Слову Божьему и человеческими заботами - тема, постоянно возникающая в писаниях евангелиста Луки. Например, когда говорится о толпах народа, которые стекаются к Иисусу «врачеваться.у Него от болезней своих», но «Онуходил в пустынные места и молился» (Лк. 5:15-16). Или в известной истории из Книги Деяний, когда апостолы вынуждены были назначить специальных работников для заботы о благотворительных обедах, чтобы самим «пребывать в молитве и служении Слова» (Деян. 6:1-4). - А если вдуматься в нашу евангельскую историю и посмотреть на нее с психологической стороны, то нечто подобное мы находим и в ней. Вот Иисус направляется в Иерусалим, где Его ждет страдание и смерть. Он сосредоточен на мысли о том, что ему предстоит исполнить волю Бога Отца. Его приход в Вифанию был для сестер радостным днем, и Марфа старалась угодить: она и заботилась, и суетилась, и варила. Но как раз этой суеты Иисус в те дни и не желал. Видя ожидающий Его впереди крест, внутренне напряженный, Он зашел в Вифанию, чтобы найти спокойное место, удалившись от вечно требующей и просящей толпы. Покой дала Ему Мария. Марфа же, в своей доброте, всеми силами пыталась нарушить Его покой. Мария поняла Его лучше Марфы.

Но все это лишь физическая или психологическая поверхность рассказа. Суть же его лежит глубже:

«Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно». В этом ответе Иисуса Христа важно противопоставление «многое - одно». Предполагается, что это «одно» состоит из внимательного вслушивания в Слово Иисуса и с осредоточенного размышления над ним. Но ведь и то «многое», о котором заботится Марфа, то есть служение ближнему, только что в истории о милосердном самарянине получило свое оправдание и было представлено как очень важное. Сказано ведь: «иди, и ты поступай так же» (Лк. 10:37). И еще:

Что вы зовете Меня: Господи! Господи! - и нс делаете того, что Я говорю ?

Всякий, приходящий ко Мне и слушающий сломе Мои и исполняющий их...

подобен человеку, строящему дом, который... положил основание на камне

(Лк. 6:46-48).

Вот это «многое», о котором печется Марфа, ее добрые дела должны стоять в должном отношении к «одному», которому посвятила свое время Мария, то есть к слушанию Слова Иисуса. Ведь сказано же «слушающий слова Мои и исполняющий их»1 Сначала слушать, а потом исполнять, делать. Именно в слушании Слова Иисуса укоренено все существование учеников Иисуса Христа.

Об этом было сказано уже в самом начале Евангелия, когда «Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем» (Лк. 2:19). Это о словах Божьих, возвещенных ангелами. И еще: «Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем» (Лк. 2:51). Это уже о словах двенадцатилетнего отрока Иисуса. Притча

о семени, то есть о Слове Божьем в устах Иисуса, завершается словами: «наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет., у того отнимется и то, что он думает иметь» (Лк. 8:18). А позже в Евангелии Иисус произнесет: «Блаженны, слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лк. 11:28). Слово Божье, Слово Иисуса должно определять дело, поступки Его ученика, то есть христианина. В ином случае его деятельность может стать суетной активностью или диктоваться заботами, которых не должно в принципе быть у последователей Христа. Иначе они будут подобны тем, о которых сказано, что они «слушают слово, но, отходя, заботами... подавляются и не приносят плода» (Лк. 8:14). Иисус учил:

Говорю вам, ~ не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться... не. ищите... и не беспок<штесь, потому что всего этого ищут люди мира, сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том; наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится, вам. (Лк. 12:2 2 ЛI).

И еще: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались... заботами житейскими» (Лк. 21:84).

Это ведь давний и бесконечный спор о том, что важнее: материальные или духовные ценности? Этот спор время от времени возникает и сегодня. Например, стоит ли тратить средства на строительство или реставрацию какого-нибудь храма, или, скажем, на какой-нибудь музей, или лучше те же средства пустить на злободневные нужды? Упрощая ситуацию: на том участке, где предполагается строительство дорогого храма, вскопать землю, посеять морковь, высадить картофель, снять урожай и накормить морковью и картофелем детей в ближайшем детском доме.

Тот же вопрос поднимался и в евангельские времена. И мы помним, как на него ответил Иисус Христос в подобной ситуации: «нищих всегда имеете с. собою и, когда захотите, можете им благотворить» (Мк. 14:7). Но есть вещи и задачи временные и скоро преходящие, а есть вещи вечные, пребывающие.

Да, у Церкви Христовой, у верующих всегда есть, что делать. Но верующие при этом никогда не должны отрываться от того источника воды живой, из которого они, собственно, и живут. Этот источник - Слово Божье, Логос, придающий непреходящий смысл всякой деятельности.

Поэтому Слову, внимательному проникновению в него, изучению его, евангельской проповеди принадлежит исключительный приоритет перед всякой иной религиозной активностью, хотя, конечно, при этом не ставится под сомнение служение Марфы или дело милосердия доброго самарянина. Марфа занята горшками и кастрюлями, Мария мыслит и молится. Но обе по-своему служат Богу. Богу нужны и Марии, и Марфы. Все это так. Но чтобы иметь смысл, дела милосердия и социальное служение, так сказать, «горшки и кастрюли», как в пашем случае, должны постоянно получать внутренний импульс и питаться от этого самого смысла, который выражен в Слове Евангелия Христова. И в этом отношении слушающая Иисуса «Мария, избрала благую часть, которая не отнимется у псе|||». То есть она избрала лучшее, не временное, не суетное, но пребывающее, продолжающееся в вечность, Слово Божье. - Важно и материальное, и духовное. Более того, эти два начала неразлучно связаны. В реальной же повседневной жизни вопрос о том, что в каждый момент важнее, решается человеческим здравым смыслом. Но еще лучше, если бы этот здравый смысл руководствовался Духом Святым, который всегда подсказывает верное решение проблемы

Читай евангелие и посмотри, как Мария, сидящая у ног Господа, предпочитается усердной Марфе. Конечно, Марфа прилежным служением гостеприимства приготовляла угощение Господу и ученикам его; но Иисус сказала, ей: Марфа, Марфа, печешися и молвиши о мнозе; но немногое необходимо, как одно; Мария же благую часть избра, яже не отъимется от нея (Лк. 10:41-42). Будь и ты Mapиею; яствам предпочитай учение. Пусть сестры твои суетятся и ищут, как им принять гостя Xристa. А ты, раз отложивши бремя вeкa сего, сиди у ног Господа и говори: обретох егоже искала душа моя; удержах его и не оставих его (Песн. 3:4). И он ответит: едина есть голубица моя, совершенная моя: едина есть матери своей; избранна есть родившей ю (Песн. 6:9), т.е. небесному Иерусалиму.

Марфа молвяше о мнозе службе (заботилась о большом угощении). Ей желалось угостить как можно лучше дорогого Гостя – И. Христа, Который, быть может, был вместе со Своими учениками, и потому требовалось приготовление большее и лучшее, чем для обыкновенной семейной трапезы (Мих.). Небрежеши ли (или Тебе нужды нет) и пр.? Или хлопот было так много, что требовалась помощь для Марфы со стороны сестры, или, быть может, она хотела поскорее окончить приготовление, чтобы вместе с Мариею также слушать учение Господне. Первое вероятнее, потому Марфа и обратилась к Господу с такими словами. «И только уверенность в любви Марии позволяла Марфе говорить так великому Учителю о своей сестре, без опасения оскорбить ее, замечает Евсевий, архиеписк. Могилевский. Без сомнения, и Мария позволила себе всецело предаться слушанию спасительной беседы Господа потому, что уверена была в любви Марфы». Иисус Христос замечает Марфе, что ее особенные хлопоты по угощению излишни и не приносят истинной пользы душе, для которой одно только нужно (едино есть на потребу), т. е. искание вечного спасения. Мария именно об этом и заботилась: слушая учение Христово о спасении, она не хотела принимать участие в деле приготовления угощения. Заботливость Марии о спасении Господь и называет избранною ею, благою частью, т. е. частию несравненно лучшею, чем избранная Марфою, забота об угощении: так как эта последняя забота относится только ко временной жизни, доставляете удовлетворение, утешение и пользу телу; а забота о спасении относится к духовной, вечной жизни, – поэтому никогда не отнимется у ней, т. е. постоянно останется с нею. (Слич. Мф. 6:33; 16:28. 1 Тим. 4:8). «Так Господь, пользуясь всякими житейскими случаями, высказываете высочайшие истины Своего учения!» замечает епископ Михаил. «Велико благо и от гостеприимства, какое показала Марфа, и не нужно пренебрегать им, рассуждает блаж. Феофилакт. Но еще большее благо внимать духовным беседам. Гостеприимство дотоле похвально, доколе не отвлекает и не отводит от того, что более нужно. Когда же оно начнет препятствовать нам в важнейших предметах, тогда должно предпочесть ему слушание о предметах божественных».

Слушание Слова

Такое должно быть у нас главное старание, такое постоянно желаемое недвижимое назначение сердца, чтобы дух всегда прилеплялся к божественным предметам и к Богу, а все, отличное от этого, сколь угодно великое, следует считать вторым или даже низшим, или безусловно вредным. Образ такой мысли или такого действия прекрасно изображается в Евангелии через Марфу и Марию. Ибо, когда Марфа занималась святым делом, так как прислуживала самому Господу и Его ученикам, а Мария, внимая только духовному учению, находилась у ног Иисуса и, целуя их, мазала умащением доброго исповедания. <...> Господь сказал: Мария избрала благую часть (Лк 10:42), хотя о Марфе умолчал и не казался как-либо ее укоряющим; однако, хваля одну, Он тем провозгласил, что другая ниже ее. И опять, когда говорит, что не отнимется от одной, Он показывает, что от другой доля ее может быть отнята. Ибо телесное служение не может постоянно пребывать с человеком, а служение Марии никогда не может кончиться.

На основании этих слов нельзя отвергать необходимости других разнообразных подвигов и жертв в служении Богу, как, напр.: Лук.. 6, 35; 8, 3; Мк, 12, 41; на страшном суде не ради одного слышания слова Божия будет дано всепрощение: Мф. 25:35, стало быть, вся христианская жизнь должна истекать из стремления ко всему Христову учению: Мф. 28:20; Иак. 2:10.

– Повторение имени смягчает упрек. Конечно, заботы о гостеприимстве тоже важны, но сейчас по-настоящему нужно только одно – слушать Иисуса. Лучшую долю – в греческом оригинале игра слов, которая с трудом передается по-русски: Иисус говорит Марфе, что нужно всего лишь одно блюдо или порция. Греческое слово «мери́с» значит «порция, часть, блюдо» и в переносном значении «удел, участь». Лучшую – буквально: «хорошую», но в это время положительная степень прилагательного широко употреблялась в значении сравнительной и превосходной степени. Здесь из контекста ясно, что Мария выбрала себе «самое лучшее блюдо», то есть то единственное, что действительно необходимо.

Этот завершающий главу эпизод очень важен. Мария, с одной стороны, противопоставлена учителю Закона (Ст. 25 -37), священнику и левиту (Ст. 31 -32), с другой же, уподоблена самаритянину (Ст. 33 -37). В этой же главе Иисус благодарит Своего Отца за то, что Тот «открыл простым и малым сокрытое от мудрых и разумных» (см. 10:21 и комментарий). Самаритянин и женщина – люди, которых благочестивые евреи ни во что не ставили. Но Иисус совершил великий переворот человеческих отношений. Отныне те, кто выбрали Его и веру как единственное необходимое для истинной жизни, стали великими в глазах Бога. Ср. также. 18:22: богачу не хватает только одного – того, что выбрала себе Мария.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 267++

Иисус скрывается от тех, кто хочет сделать Его царем. Он не желает судить о конфликтах Израиля и кесаря. Отказывает он и человеку, просящему Его помощи в разделе наследства. Тот, Кто пришел для того, чтобы подрубить корни опутывающих нас мирских интересов, не станет учить нас скорейшему их достижению. Ведь одно только нужно. Мария оставила все, чтобы внимать слову: она избрала благую часть.

И все же его можно расслышать повсюду, во всех делах человеческих, лишь бы мы искали в них именно его, слово Иисуса. Ибо дела человеческие преобразуются во Христе.

Марфа и Мария. Иисус не порицает Марфу за то, что она занялась готовкой. Он упрекает ее за то, что она заботится и суетится о многом. Она отвлеклась от слушания слова. Ибо и среди неизбежных, повседневных забот, неся обычные свои обязанности, всегда можно как бы присесть к ногам Спасителя и слушать Его. Самая напряженная деятельность может вместить в себя этот взгляд, обращенный к Иисусу. Если бы поняла это Марфа, то и не прекращая своих дел, она могла бы избрать благую часть, не меньшую, чем Мария.

Но эта ненужная суетливость встретила во Христе любящий укор: “Марфа, Марфа, сказал Он ей тоном нежнаго укора; ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно. Мария же избрала благую часть, которая не отнимется от нея».
толк. под ст. 40

Селение Вифания было отделено от Иерусалима лишь отрогом горы Елеонской. Оно представляло в высшей степени удобное место, где каждый мог вполне предаваться душевному спокойствию и размышлению. Еще и теперь, смотря в ту долину, в которой ютятся белые дома новейшаго Эл-Азарье (древней Вифании), становится понятным, почему один из этих домов служил тем благодатным кровом, куда, удаляясь из Иерусалима после безплодной борьбы с грехом и суетой мира сего, Христос любил удаляться во избежание ярости Своих врагов, чтобы затем неожиданно отсюда явиться «опять на поле битвы, после благословеннаго отдыха в течение нескольких дней. Под тенью величественных смоковниц, окружающих селение, Христос наверно не раз поучал Свою юную церковь, приготовляя ее к испытаниям в будущем, и нельзя представить себе более благословенных часов, чем те, когда Христос, сидя среди сонма Своих учеников, поучал их тайнам Своего царства. Вдали от народной толпы, жаждущей чудес, и от фарисеев, всегда готовых так или иначе обнаружить свое недружелюбие по отношению к галилейскому Учителю, апостолы в простоте сердечной наслаждались беседами своего Божественнаго Учителя. Благочестивыя хозяйки Вифанскаго дома, своим вниманием и своим желанием проникнуть в великую тайну благовестия, без сомнения, возбуждали соревнование всех. Нередко бывает, что умная, благочестивая женщина вносит в обсуждение религиозных вопросов похвальное рвение. При изследовании истины женщины часто быстро воспламеняются особенною ревностью, и часто их природное расположение, возбуждаемое тем озарением, какое оне получают от сердца, делает из них самых ревностных учениц своего учителя.

одно только нужно. См. ком. к ст. Лк. 10:41.

Продолжая путь, Господь Иисус Христос пришел в одно селение. Здесь жили две сестры Марфа и Maрия, которые с радостью приняли Божественного гостя в свой дом. когда он, по восточному обычаю, возлег, Мария почтительно села у ног Его, как внимательная ученица (ср. Деян. 22:3), и слушала слово Его, а Марфа заботилась о большом угощении. видя, что сестра, не желавшая пропустить ничего из того, что говорил Господь, не помогает ей, Марфа обратилась к гостю с дружественным упреком: Господи, небрежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити? Рцы убо ей, да ми поможет. оправдывая Марию, с таким же дружественным упреком Господь отвечал ей: Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе: «для постившегося четыредесять дней и нощей, для питающего многие тысячи народа немногими хлебами не суть на потребу многие роды пищи и пития, – нарицающий себя хлебом животным, призывающий к себе жаждущих благоугождается не тем, чтобы представляли Ему в изобилии брашно гиблющее, но тем, чтобы от него принимали брашно негиблющее, воду живую, т. е. слово истины и спасения». «я пришел научить вас необходимому, а ты беспокоишься об обеде: ты хочешь меня принять и приготовить дорогую трапезу? Приготовь другой пир, предложи мне усердное слушание и подражай ревности сестры». (из толкования свт. Иоанна Златоуста). Едино же есть на потребу, продолжал Господь, показывая, что «занятие словом Божиим и молитвою есть важнейшее и первое дело», – Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея. сказав это, он, по замечанию преподобного Ефрема сирина, «и дело служения Марфина не за ничто принял», и, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, «не воспретил гостеприимства, – нет, совсем нет, но показал, что во время слушания (слова Божия) не должно заниматься делами другими». нужно всегда и везде умом призывать Бога – беседовать с ним.

По слову Господа, нужно только одно, т. е. нужна такая же преданность Евангелию, какую показала Мария, забывшая обо всех хозяйственных делах, когда пред нею открылась возможность безвозбранно слушать учение Христово. Некоторые из древних толкователей (напр., Феофилакт) понимали под "одним" (ἑνός) одно какое-нибудь кушанье, в противоположность многим кушаньям, какие приготовляла Марфа, но такое понимание слишком поверхностно... Впрочем, в большинстве древних кодексов начало этого стиха читается так: "в немногом же есть нужда или одном" (ὀλίγων δὲ χρεία ἐστιν, ἢ ἑνός). B таком чтении действительно можно видеть указание на то, что нужно немного (ὀλίγων) для насыщения, а не много (πολλὰ ст. 41).

- Мария же избрала благую часть... Лучшее чтение: ибо Мария... Господь Свое указание на то, "одно только нужно" основывает на том, что Мария, действительно, избрала себе то, что и следовало избрать: ее часть хорошая (ἀγαθή), что впрочем не означает того, чтобы усердие Марфы заслуживало осуждения, а только показывает, что дело Марии – по преимуществу хорошее дело, и что ей будет предоставлено слышать Христа после. Или же – и так можно истолковать – то, что Мария приобретет через это слушание, останется в ней вечным ее достоянием, которое не отнимется у нее ни при каких обстоятельствах.

 Едино... есть на потребу. (Лк. 10:42).
Ничто так не обыкновенно в мире, как жалобы на жизнь многопопечительную. Если бы все воздыхания в сию минуту из сердец озабоченных, совокупясь, коснулись ушей наших, какую страшную бурю мы бы услышали! Когда удовлетворение вещественных надобностей – пища, одежда, образование духа и обязанности общественные не стоят нам великого труда, наше воображение бывает плодовито, дабы родить нам беспокойства мечтательные; жажда богатства, славы, наслаждения занимает так, что самый праздный имеет столько дела, как и самый трудолюбивый.
Легкомысленный смертный! Ты суетишься, как Евангельская Марфа, и насчитываешь тысячу нужд. Сквозь шум попечений, которые, так сказать, роятся в смущенных мыслях твоих, допусти в душу твою голос истины, желающий тебя упокоить: «едино... есть на потребу». А Ты, родившая Господа субботы, – коей мы если не целый день, по крайней мере час сей субботствуем от работы сует! – Необманутая матерь Ноя, который должен «упокоить нас от дел наших и от печали рук наших и от земли, юже прокля Господь Бог» (Быт. 5:29), – низведи ныне деятельным ходатайством тишину в сердца наша, дабы беспрепятственно могли ощутить, как обладание единым успокоивает от попечений бесчисленных.
Странное, равно как и бедственное, свойство человеческих желаний есть то, что редко и разве на время остаются они в известных границах. Тот, Который водам «положил предел, ...егоже не прейдут, ниже обратятся покрыти землю» (Пс. 103:9), кажется, не положил предела стремлениям человеческого сердца. Оно простирает их от предмета к предмету с такою неудержимою скоростью, как брошенный в тихое море камень рождает от себя круги, один другого преследующий и теряющийся в отдалении. Иногда, пробежав круг возможностей, мы находим его довольно тесным, и касаемся невозможного. Сперва ищем необходимого, потом думаем о полезном и приятном, наконец, излишнее нам представляем необходимым. Раб воздыхает о том, что не имеет свободы, свободный сокрушается о том, что не имеет рабов; золотых гор мало для любостяжания; престолы низки для честолюбия, чертоги не вмещают человеческих желаний, так же как и хижина, хотя и сия могла бы быть еще менее для человеческого тела.
Но да не падет сия укоризна на одно своенравие и неопытность человеческую. Глад желаний не утолим, потому что пища не питательна и не свойственна. Могут ли быть желания постоянны и умеренны, если предмет их подвержен беспрестанным переменам и оскудению? «И мир преходит и похоть его» (1 Ин. 2:17). Можно ли быть спокойну и не искать всегда бoльшего, если приобретенное не удовлетворяет и обманывает? Чистый дух и грубое вещество, бытие бессмертное и удовольствие мгновенное, существо мыслящее и прелесть чувственная – есть ли тут какая сообразность? Мир есть коловратный круг; наша душа есть образ троичного божественного единства. Круг, положенный в треугольник, не может занять всего пространства, так целый мир не наполнит души человеческой; не осмелимся решить, больше ли в сем гнева карающего или вразумляющего. Милосердия дело есть то, что человек поставлен среди таких опасностей; только мы должны признавать в сем состоянии нашем вместе и наказание и указание. Наказание – пoелику чадолюбивый Отец без причины не заточает детей своих в страну глада и жажды; указание – пoелику премудрый Создатель не мог сотворить глада, не приуготовив соответственной ему пищи; и следовательно каждый вопль обманутых и неудовольствованных желаний есть тайное наше поучение: человек не для мира, хотя мир и для человека; все в нем приобретения суть только трата времени; одна та потребность, которую все здесь открывает, но ничто не может удовлетворить, заслуживает все внимание: «едино... есть на потребу». Сие внушает каждому здравый разум, но он уже не в состоянии руководствовать нас; сие внушает каждому Откровение, оно нас приемлет там, где сей вождь изнемогает. Едино сие, говорит оно, которое составляет всегдашнюю, существенную нужду человека, есть царствие Божие, или благодатное с Богом соединение. Человек некогда обладал сим несравненным счастием, но с тех пор, как неблагодарный, отвратясь единого, впал в многочисленность тварей, тот мир, в котором он, вне Бога, хотел основать собственное владычество, сделался его темницею, а каждая вещь его орудием. Напрасно вы теперь ищете вкуса в плодах земли: рано или поздно отверзутся очи ваши и плоды сии будут желчию в устах ваших; ибо после того, как сорван запрещенный плод, на земле растут одни проклятия. Одно только нужно – приобресть царствие Божие, восстановить внутреннее с Богом соединение посредством веры, любви и упования: тогда во внешнем вы получите все возможные выгоды и удовольствия; ибо все для вас обратится в дары и благословения Отца небесного: «ищите... прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33).
Промысл показал первый опыт оного в таких обстоятельствах, в которых оно менее всего было вероятно. Мир дольний удивлялся, как горний рукоплескал, взирая на людей, кои признавались всему свету, что они и «алчут, и жаждут, и наготуют, и скитаются» (1 Кор. 4:11) «лишени скорбяще, озлоблени» (Евр. 11:37), и кои в то же время уверяли торжественно, что они были «яко нищи, а многи богатяще, яко ничтоже имуще, а вся содержаще» (2 Кор. 6:10).
Чего в самом деле может не доставать обладающему Богом? Одна мысль у него – Бог; одно желание – наслаждаться Им; одно начало действования – Его любить; одна цель – угодить Ему; Богомыслие – пища его, вечность – поле славы его, небо – сокровище его: с сей высоты духа низводит он взоры свои на свое внешнее состояние и мнимые блага, которые составляют предмет наших забот. Он смотрит на все иначе, нежели малодушные чада мира. Власть, рассуждает он, не для властелина, но для подчиненного: убо ничего не имеет в себе лестного, – кроме удовольствия делать добро, но сие удовольствие и без нее возможно; богатство, кроме необходимого и нужного – есть собственность сирых и бедных: и если же небо не благоволило мне даровать его, оно блюдет меня или от искушения, или вернейшие имеет руки. Пышность более бремя, нежели украшение; удовольствия чувств более суть залог будущих болезней, или раскаяния: чем менее я имею к ним случая, тем менее труда охранять себя от опасного излишества. Убожества, несчастия, оскорбления, гонения... Ах! не Провидение ли посылает все сие? Буди имя Господне благословенно!..
Ах! для чего мы не все так думаем? для чего, совершая путь немногих дней, какова жизнь наша, одни безрассудно обременяют себя годовым запасом, другие поднимают с земли блестящую безделку и подавляют себя бесполезною тяжестию; иные избирают стези, где бы можно идти по цветам, несмотря на то, что они ведут к пропасти; иные ходят по высоким горам и стремнинам – какое разнообразие мучить самих себя? Для чего мы ныне не помышляем о единственном Существе, которое бы облегчило наше путешествие?
«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы», глаголет Господь (Мф. 11:28). «Аз есмь путь и истина, и живот» (Ин. 14:6). Се всем едино есть на потребу. Аминь.